Читать книгу: «Край миров»

Martha Wells

EDGE OF WORLDS

Copyright © 2016 by Martha Wells

Опубликовано с разрешения автора и его литературных агентов: Литературное агентство Дональда Маасса (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

© Р. Сториков, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Моему мужу Тройсу, за все

Глава 1

Лун знал, что все это сон.

В реальном мире он лежал на шкурах в опочивальне Нефриты, так близко к металлической чаше очага, что кожей чувствовал тепло греющих камней. С ним рядом с раскрытой книгой на груди посапывал во сне Звон. Наверху в подвесной кровати спала Нефрита, и, когда она шевелилась во сне, Лун слышал слабый скрежет чешуи о подушки. Сырой ночной воздух был пронизан знакомыми запахами двора, плавающих в купальном бассейне Нефриты цветов и вездесущей мускусной сладостью ароматов гигантского дерева, в котором разместилась колония.

В мире снов Лун наблюдал, как скверны уничтожают двор Тумана Индиго.

Он видел центральный колодец, идущий сквозь сердцевину огромного дерева вверх и озаренный мягким сиянием ракушек, заговоренных наставниками на свечение. Густая вонь сквернов заполнила легкие, а стены казались живыми от сотен темных фигурок дакти, ползущих вверх по гладкому дереву. Три тяжеловесных здоровых кетеля взбирались наверх из зала приветствий, их когти впивались в резные балконы, пронзали ступени лестниц и разрушали изящные колонны. Три кетеля запускали когтистые лапы в дверные проемы опочивален, арборы кричали, и кровь заливала украшенное драгоценными камнями дерево.

Перспектива сменилась: теперь Лун смотрел на дакти, хлынувших по коридорам уровня учителей. Он старался не смотреть на лица, но безуспешно. Река, Кора и воин Имбирь лежали у входа в зал, который пытались защитить. В глазах у них застыла мертвая пустота, но рты были открыты в яростном рыке ужаса. Воина Вьюна, оставшегося на перекрестке между опочивальнями, захватили в процессе перехода из чешуйчатой в земную форму – кожа наполовину мягкая и коричневая, наполовину чешуйчатая, одно крыло вывернуто и смято, а живот вспорот. Где-то выше в центральном колодце раздался крик, и Лун понял, что это Жемчужина, царствующая королева.

«Где Нефрита? – спросил себя Лун. – Где я? Где Утес? Почему мы бездействуем?»

Эта мысль почти вырвала его из кошмара, и на миг он снова оказался лежащим на шкурах. Опять видел любимую резьбу, занимающую большую часть потолка опочивальни и изображавшую двор раксура. Королевы и консорты, воины и бескрылые арборы, разноцветное дерево и драгоценные камни – все сплеталось в единый узор.

Лун попытался вернуться в сон и увидеть что-то другое или проснуться… Но владыки сквернов спустились по лестнице к залу учителей, мимо изуродованных окровавленных тел арборов и воинов, и двинулись по коридору, ведущему к яслям…

– Проснись, Лун, – сказала Елея.

Он вырвался из ужасного сна и вскочил, задыхаясь от ужаса и ярости. Звон вскрикнул, сменил обличье, сбросив книгу с колен, и пнул через всю комнату попавшую под ноги посудину. Нефрита выскользнула из подвесной кровати и приземлилась на ноги, ощетинившись в готовности к битве.

Елея испуганно отшатнулась, опустила шипы и развела руками:

– Извините! Простите, я не хотела вас напугать!

Облегчение было настолько сильным, что у Луна едва не подкосились ноги.

– Нет, простите, нет, это все я, – сказал он, постепенно возвращаясь к земному облику. Чешуя разглаживалась, обращалась в мягкую кожу, и он ощущал дрожь леденящего холода. В крови еще кипела жажда боя из прерванного сна. Лун часто видел кошмары, но редко преображался во сне. Уже давно он обрел навык всеобъемлющего самоконтроля, еще с тех пор, когда жил в земных поселениях и притворялся, будто не оборотень. – Мне приснился кошмар.

С усилием встав на колени, Звон подобрал книгу и чашку.

– И мне, – сказал он, вслед за Луном возвращаясь к земному обличью, и дрожащей рукой поставил чашку рядом с другими у чаши очага. – Должно быть, что-то носится в воздухе.

– Я тоже плохо спала.

Нефрита шевельнула шипами. Королевы, не имевшие земных форм, принимали облик, подобный арборам – без крыльев, с чешуей помягче и шипами меньше размером. В таком виде они и спали, но Нефрита, видимо, приняла крылатую форму в какой-то момент между прыжком с подвесной кровати и приземлением. Сердце Луна до сих пор громко стучало. Облегчение от того, что он видит ее и Звона живыми, ощущалось почти так сильно, как если бы сон был реальностью.

Наверное, Елее все они показались слегка ненормальными. Лун знал, что, прожив много циклов как одинокий дикарь, он еще слишком дерганый, однако обычно пробуждение таких вспышек не вызывало. Особенно рядом с Елеей, сестрой Нефриты по выводку, воительницей и старым другом Луна при дворе. Сейчас Елея казалась встревоженной, и золотистая чешуя у нее на лбу морщилась.

– Вам всем снились одни и те же кошмары? – спросила она. – О том, как скверны атаковали колонию?

– Да, – отозвался Лун, вздрогнув.

Нефрита утвердительно тряхнула шипами и взглянула на Луна.

– Тебе тоже?

Звон закрыл книгу и поднял взгляд.

– И мне.

У них не было ни мгновения поразмыслить об этой странности, поскольку Елея мрачно произнесла:

– Как и почти всем внизу, в опочивальнях учителей, а может быть, и во всем дворе. Некоторые из младших наставников проснулись с криком. Душа хочет немедленно поговорить с вами и Жемчужиной.

– Я знаю, это прозвучит странно, – заметил Звон, когда они шли в зал королев, – но в теории возможно, что наставник или королева разделяют свой сон со всем родом и теми, кто с ними связан.

– Теоретическая возможность не означает, что хоть кто-то из наставников или королев знает, как это сделать. А если даже и так, мне об этом ни разу не говорили.

Лицо Нефриты, как и ее шипы, выражало нечто среднее между гневом и возмущением.

Как сестра королевы двора, она должна была это знать. Конечно, Лун, как ее консорт, тоже должен, но он не воспитывался как раксура, и потому знания о своем народе ему часто приходилось приобретать на собственном горьком опыте.

– Думаю, если бы Жемчужина могла сделать такое, мы бы уже это знали, – сказал он.

Пусть возможность и теоретическая, но от самой мысли о ней по коже ползли мурашки.

Зал королев, предназначенный для того, чтобы впечатлять явившихся с визитами королев и консортов, был все еще тих, и только в фонтане бассейна у дальней стены журчала вода. Огромная скульптура королевы, чешуя которой сверкала драгоценными камнями, а раскинутые крылья обнимали весь зал, вдруг показалась неприятной метафорой. По крайней мере Луну. Над скульптурой располагались открытые галереи, ведущие к жилищам консортов, там были опочивальни Луна, Утеса и Уголька, единственных взрослых консортов двора, но они нечасто там спали. В колодце, идущем вниз сквозь центр дерева, слышались слабые звуки, шорохи и голоса. Раксура, особенно арборы, не всегда спали ночью, но это был шум волнения, голоса встревоженно перекликивались.

Нефрита шагнула к краю колодца и распахнула крылья глубокого синего цвета.

– Елея, буди Жемчужину. Звон, отыщи Утеса.

Она соскользнула с уступа, развернув крылья, чтобы контролировать падение.

Звона, кажется, беспокоила перспектива потревожить Утеса.

– Если он видел тот же самый кошмар, что и мы…

– Просто, прежде чем приближаться, убедись, что он не спит, – посоветовал Лун.

Утес, праотец рода, был непредсказуем и в лучшие времена, что уж говорить о том, когда его застигли в таком ярком сне, где скверны пожирают его потомство.

Сказав «лучше я окликну ее из дверного проема», Елея направилась в сторону опочивальни правящей королевы будить Жемчужину.

Лун обратился, чтобы отправиться вслед за Нефритой, и при помощи крыльев устремился прямо вниз через центральный колодец.

Сон все еще был слишком близко, и Лун не мог без содрогания смотреть на спиральную лестницу и резные галереи балконов. Он по-прежнему видел тела убитых, лежащие в круглых дверных проемах.

Кошмарный сон не был чем-то надуманным или невозможным. Скверны существовали, пожирая земные поселения и города, они разрушали колонии раксура и убивали целые дворы. Лун выжил после одной из таких атак, и по этой причине он прожил приблизительно сорок первых своих циклов как одиночка. Налет сквернов едва не уничтожил старую колонию Тумана Индиго на востоке, и раксура бежали сюда, в Пределы.

В зале приветствий Лун приземлился на мгновение позже Нефриты. В этот зал попадали гости древа-колонии, на которых он должен был произвести впечатление, а кроме того, он был хорошо защищен. В бассейн, расположенный прямо напротив входа, падал с высоты маленький водопад, и блики от светильников-раковин скользили по резному дереву всевозможных теплых тонов.

Арборы и воины, одни в чешуйчатом облике, другие – в земном, толпились на балконах наверху зала и беспокойно переговаривались, встревоженные увиденным многими сном. Солдаты-арборы, которые день и ночь стояли на страже в зале, собрались у чаши рядом с бассейном. Обычно они сменяли друг друга, однако сейчас никто не спал. Все пробудились и с облегчением наблюдали за прибытием Нефриты.

– Имбирь, все твои тоже видели этот сон? – спросила она.

Имбирь утвердительно качнула шипами.

– Четверо из нас спали, и все видели…

Она запнулась и с усилием проглотила ком в горле.

– Мы подумали, что это только у нас, но Елея сказала – у всех, – добавил Жало.

Лун постарался говорить ободряюще.

– Пошлите кого-нибудь найти Набата. – Тот был главным в касте солдат и братом Звона по выводку. – Скажите, пусть возьмет остальных солдат, проверит все опочивальни и убедится, что все спокойно. – Он взглянул на воинов, собравшихся на одном из верхних балконов. – Песок, Аура, Ясность и остальные. Спускайтесь сюда и помогайте охранять вход.

Когда воины приземлились в приветственном зале, Жало встревоженно спросил:

– Вы думаете, сон может стать реальностью?

– Нет, – сказала Нефрита, достаточно спокойно и убедительно. – Но если это предупреждение об опасности, нужно быть к ней готовыми.

Лун хотел проверить еще кое-что, прежде чем позаботиться об остальном дворе.

– Я пойду к яслям.

Нефрита утвердительно качнула шипами, и Лун нырнул в колодец, к залу учителей. В круглом помещении толпились и встревоженно переговаривались обеспокоенные арборы. Они вряд ли заметили Луна, пронесшегося мимо них к переходу в ясли.

Он резко затормозил перед круглым дверным проемом, где на притолоке были вырезаны фигуры младенцев-арборов и окрыленного, сделал глубокий вдох и вернулся к земному облику. Внутри не раздавались крики и плач – хороший знак.

Лун прошел в первую комнату с низким потолком и почти сразу наткнулся на Почку. Та подняла руки и негромко сказала:

– Все хорошо. Что бы там ни было, на выводки это не повлияло.

Лун перевел дух, напряжение отпустило. До этой минуты он даже не понимал, как сильно боялся.

Все было спокойно, только несколько крошек-арборов играли возле неглубоких бассейнов с фонтанчиками. Дверные проемы вели в лабиринт помещений поменьше, туда-сюда сновали учителя, проверявшие своих подопечных, некоторых сопровождали капризничающие птенцы. За последнюю пару циклов обитатели яслей древа-колонии изменились. Арборы соединялись, производя на свет новых младенцев-арборов и птенцов-воинов, баланс популяции двора наконец-то становился стабильнее.

– С тобой это тоже случилось? – спросил он у Почки.

Судя по словам остальных, у каждого была своя, немного отличная от других версия сна. Общим было только сокрушительно жестокое нападение на колонию, беспомощность и ощущение, что двор захвачен врасплох.

Почка мрачно кивнула. Она была старейшей из арборов, хотя возраст выдавали только серебристые нити в темных волосах. Старея, раксура теряли окраску, а у Почки кожа все еще имела теплый бронзовый тон. Нефрита и Лун избрали ее старшим учителем своего первого выводка.

– В моем сне скверны атаковали Пределы. – Она подняла плечи, сдерживая дрожь, и повернулась, чтобы провести его через зал. – Совсем как в старой колонии, даже хуже.

В дальнем конце главного зала находилась еще одна маленькая комната с кучей шкур и подушек. Там, среди подушек, помещался выводок Луна и Нефриты – три птенца женского пола и два мужского спали, прижавшись друг к другу и цепляясь за гребешки. Вероятнее всего, они станут королевами и консортами. Выводки смешанного пола реже производили воинов. Рядом с ними был другой королевский выводок, три последних выживших из двора Медного Неба. Два птенца-консорта Горький и Шип дремали, привалившись друг к другу. Маленькая королева Стужа сидела рядом с младенцами, оберегая их.

– Что происходит? – спросила Стужа. – Почка сказала, что все видели одинаковый сон.

Почка шикнула на нее:

– Говори тише, некоторые еще спят.

Стужа повторила пронзительным шепотом:

– Правда, что все видели один сон?

Присев у гнезда, Лун отцепил еще мягкие коготки Тумана от гребешков Вайи. Хотя малыши чуть-чуть подросли, они еще почти не говорили, а интересовались в основном играми, едой и другими телесными отправлениями.

– Похоже, что так, но точно пока не знаем. Ты не видела этот сон?

Стужа шевельнула шипами. Она была в облике арборы – маленькая и обманчиво мягкая. За прошедший временной цикл она подросла, и на зеленой чешуе уже начал проступать желтый узор. У всех королев в чешуе появлялась сетка контрастного цвета – признак, что Стужа наконец созревает. Но что бы она ни думала, ей еще не скоро удастся покинуть ясли.

– Мы все постоянно видим сквернов во сне, – сказала она. Шип и Горький сонно кивнули.

Выводок из Медного Неба выжил при нападении на колонию, но его захватили скверны. Кошмар для любого, не говоря уже о птенцах, и на них до сих пор ощущалось влияние произошедшего, хотя и не так очевидно.

– Но они не снились тебе этой ночью? – спросил Лун, просто чтобы убедиться.

Сапфира попыталась влезть к нему на колени и начала жевать манжету штанов. Королевы имели ментальную связь со своим двором – с ее помощью они собирали всех вместе и могли удерживать раксура в земной форме, не давая перевоплотиться. О других способностях он до сих пор мало знал. Но Стужа не была кровно связана с Туманом Индиго, так что, даже если королева и способна передать свой кошмар всему двору, Лун не считал, что это могло исходить от Стужи.

– Почка уже спрашивала об этом, – сообщила Стужа. – Мы не видели снов.

– Даже если у кого-то из выводков и был такой сон, они этого все равно не помнят, – сказала Почка, извлекая Утешение и Дождя из гнезда и устраивая Дождя на коленях Луна. – Когда мы начали их будить, все хотели играть или есть либо еще поспать. Никто не менял обличье.

От испуга птенцы и младенцы-арборы непроизвольно меняли обличье, даже во сне. Дождь, показывая, что не расстроен, свернулся на коленях у Луна и уснул, ровно дыша. Горький влез в гнездо, притянул к себе Тумана и Вайю и последовал примеру Дождя. Стужа подтолкнула Шипа, и тот присоединился к остальным малышам. Лун устроил Утешение, Сапфиру и Дождя рядом с Шипом. Лун успокаивался просто от того, что он здесь и касается маленьких тел с мягкой чешуей. Теперь он наконец-то мог мыслить логически.

– Мне надо вернуться к Нефрите. – Она прежде всего захочет узнать, что в яслях все в порядке. – Стужа, ты же присмотришь за остальными?

Когда выводок Медного Неба только прибыл в их двор, у Стужи периодически случались приступы дикого ужаса. За последние пару циклов ей становилось все лучше – либо благодаря безопасному пребыванию в Тумане Индиго, либо она просто чуточку подросла.

Лун ждал, что она и, возможно, оба птенца-консорта будут ревновать к новому выводку, но, похоже, они лишь стали счастливее, и теперь с ними было легче общаться. Горький, который раньше отказывался разговаривать с кем-либо, кроме своего выводка, даже начал говорить с новыми младенцами. Может, новый королевский выводок окрыленных рядом с выводками арборов стал для них еще одним признаком того, что в новом дворе и колонии безопасно.

Стужа колебалась, явно разрываясь между стремлением присмотреть за птенцами в выводках и желанием поучаствовать в происходящем.

– Когда вырасту, я тоже буду сражаться с чудовищами.

– Это не чудовище, – сказал Лун и поставил ее на ноги.

«Может, и не чудовище. Но здесь, в Пределах, возможно все», – подумал он.

Почка проводила его до выхода.

– Значит, кто бы это ни сделал, он не хотел расстраивать малышей, – сказал ей Лун, понизив голос.

– Получается, это один из нас. Разумеется, не нарочно. – Почка остановила на нем пристальный взгляд. – Это мог быть Звон?

Лун не знал, что ответить. До того как Лун присоединился ко двору Тумана Индиго, Звон был арбором и наставником. Но из-за влияния сквернов в старой колонии появились болезни и стало рождаться больше воинов, и однажды Звон сменил облик и оказался воином. Вероятно, это естественно для угнетенных дворов, но Звону было от этого не легче. Воины не обладали силой наставников, а кроме того, Звон потерял способности исцеления, предвидения и манипуляций с камнями и растениями для производства тепла и света. Перемена странно на него повлияла – он обрел способность слышать то, что не должен, и интуитивно понимать земную магию.

Она странным образом предупреждала его о ловушках, но и повергала в опасные ситуации. Она могла вынудить Звона так поступить. Но хотя Звон и слышал странные вещи, у него никогда не было способности заставить кого-либо, в том числе и других раксура, услышать себя.

– Может быть, но я сомневаюсь, – ответил Лун. – Думаю, он знал бы, что делает.

– Это верно, – кивнула Почка. – Похоже, он всегда это знает.

По проходу из зала учителей мчался еще один консорт, не такой быстрый, как Лун. Уголек резко затормозил и принял земную форму.

– Мне сказали, что ты уже здесь. Все в порядке? – спросил он у Луна.

– Малыши не видели этот сон, – сказал Лун. – А ты?

Уголек, консорт Жемчужины, переданный двору Тумана Индиго от двора Изумрудных Сумерек, имел кожу более светлого оттенка бронзы, чем у окрыленных из дворов Тумана Индиго или Изумрудных Сумерек, и более золотистые волосы. Он был молод, изнежен, зато много знал о политике дворов в Пределах, что делало его полной противоположностью Луну почти во всех отношениях. Уголек нравился Луну, но рядом с этим консортом он ощущал себя дикарем, здоровенным и неуклюжим, каким когда-то казался большинству обитателей двора Тумана Индиго.

Кивнув, Уголек прошел мимо Луна и Почки и обеспокоенно заглянул в ясли.

– Да, видел, как и Жемчужина. По пути сюда я встретил Флору, и она сказала, что тоже видела. – Он обратился к Почке: – Я помогу тебе успокоить малышей.

Как и подобает консорту, Уголек умел обращаться с детьми. Должно быть, Жемчужина решила подождать цикл-другой, пока он немного не повзрослеет, прежде чем завести новый выводок.

Оставив их, Лун направился по коридору обратно к залу учителей. Стены просторного зала украшала резьба – лес спиральных, перистых, папоротниковых и прочих деревьев, чьи ветви достигали куполообразного потолка, а корни обрамляли круглые дверные проемы, ведущие в другие комнаты. Зал учителей был не таким большим, как приветственный, но менее продуваемым и казался уютнее, как будто резные деревья давали ощущение укрытия и защиты. Сюда по вечерам стекались арборы и окрыленные, чтобы вести беседы за общей трапезой. Сейчас зал был наполнен встревоженными арборами и воинами, столпившимися вокруг Нефриты и Жемчужины.

Правящая королева Жемчужина была матерью Нефриты и Елеи, хотя Лун никогда не замечал между ними сходства, очевидного у других королев. Она была на голову выше Луна, ее чешую, сверкающую и золотистую, покрывала паутинка индигово-синей сетки, а грива из гребешков за головой, как и кончики сложенных крыльев, и треугольный кончик хвоста горели золотом, будто солнечные лучи. Подобно всем королевам раксура, она носила лишь драгоценные украшения. С тех пор как у Нефриты появился выводок, Жемчужина относилась к ней гораздо спокойнее, и Луна она ненавидела далеко не так сильно, как прежде, когда Утес привел его ко двору.

Жемчужина качнула шипами, и несколько воинов немедля отправились по колодцу к залу приветствий – должно быть, чтобы присоединиться к страже у входа. Лун двинулся сквозь толпу, и арборы перед ним расступались, пока он не остановился рядом со Звоном и Бубенчиком, братом Звона по выводку и главным в касте учителей. Бубенчик склонился к Луну и прошептал:

– Говорят, в выводках никто не видел этого сна. Странно.

– Совсем не странно, – возразил Звон, и несколько арборов зашипели на него, чтобы вел себя тише.

Душа, глава наставников, сидела на полу возле очага, всматриваясь в греющие камни. Или наблюдая, как от камней вверх, извиваясь, поднимается теплый воздух. Это была маленькая арбора в земной форме, с напряженно сдвинутыми бровями. Заговоренные светильники озаряли ее янтарную кожу, в волосах цвета бронзы плясали отблески. Она практиковала тот быстрый и нечистый метод прорицания, который, как знал Лун, наставники используют, когда речь идет об опасности или о значимых событиях. Жемчужина и Нефрита наблюдали за ней, нетерпеливо подергивая хвостами.

Не повышая голоса, Лун спросил Звона:

– Где Утес?

– Пошел наружу, чтобы осмотреться, проверить, нет ли кого. – Звон был в земной форме, но поднял плечи, как будто неосознанно пошевелил шипами в чешуйчатом обличье. – Ты же не думаешь, что скверны в самом деле могут напасть…

– Не думаю.

Лун успокаивающе похлопал его по плечу. Ветер из входного отверстия не вонял сквернами. Вонь – единственное, что сквернам не удается маскировать, и Лун считал, что сейчас нет поводов для паники. Но позже видение может дать для нее много поводов.

Два других молодых наставника, Толк и Репейница, пристально смотрели на Душу. Большинство прочих встревоженно наблюдавших арборов – учителя, солдаты или охотники – поднялись наверх, чтобы охранять приветственный зал или проверить колонию по приказу Нефриты. Большинство было в земном обличье, с кожей разных оттенков бронзы и меди, с темными, светлыми или рыжими волосами. Арборы были ниже ростом и часто приземистее и тяжеловеснее в сравнении с более высокими и изящными окрыленными. В Пределах обычно стояла либо прохладная и дождливая погода, либо теплая и сухая. Эта ночь выдалась влажной и теплой, так что арборы оделись в короткие килты.

В дверь на дальней стороне зала вошел Крестец, глава касты охотников. Толпа расступилась, пропуская его к Жемчужине и Нефрите. В его земном облике просматривались признаки возраста – волосы поседели, а бронзовая кожа приобрела пепельный оттенок. Он был крепким и мускулистым, а шею в том месте, где какая-то тварь пыталась откусить ему голову, обвивал кольцом шрам. Подойдя к Жемчужине, Крестец тихо сказал:

– Все двери в нижнем уровне дерева по-прежнему заперты, их никто не тревожил.

Он имел в виду двери на уровне корней и лесной почвы. Жемчужина качнула гребнями в знак признательности.

Душа подняла взгляд.

– Я ничего не вижу. Если бы что-то сейчас происходило или было готово произойти, я знала бы.

Толк с облегчением расправил плечи.

– Никто не пропустил бы такого, не говоря уже о Душе, – сказала Репейница.

Склонив голову набок, Жемчужина бросила взгляд на Нефриту, и та сказала:

– Скоро вернется Утес. Он сможет это подтвердить.

Жемчужина снова обратилась к Душе. Лун дергался бы под таким напряженным и хищным взглядом, но Душа, будучи арборой, не реагировала.

– Итак, что это? – спросила Жемчужина.

Душа почесала затылок и взглянула на Толка и Репейницу.

– Видимо, разделенный сон.

Толк по возрасту был близок к Душе, но Луну всегда казался моложе. В земном облике у него были широко расставленные глаза, кожа теплого коричневого оттенка и пушистые светлые волосы. Он был чуть рассеян, но его, как и Душу, Лун видел в нескольких примечательных ситуациях и знал, что он сильный наставник. Юная Репейница тоже обладала внешностью, характерной для рода Тумана Индиго: меднокожая, рыжеволосая и с волевым подбородком.

– Этот сон посетил одного из нас, – сказал Толк, – и оказался настолько… мощным, что распространился на остальной двор, на всех спящих.

– Как я и говорил, – пробормотал себе под нос Звон.

– На всех, кроме выводков, – сказал Лун.

Все обернулись к нему, потом снова к Толку.

Тот поднял руки:

– Дети-арборы не проявляют потенциала к наставничеству до тех пор, пока не достигнут возраста по меньшей мере десяти циклов. Может быть, в птенцах и младенцах связь с остальным двором тоже развивается только к определенному возрасту.

– Наверное, случай редкий, – нахмурив чешуйчатый лоб, сказала Нефрита. – Прежде мы никогда о подобном не слышали.

– Редкий, – согласилась Репейница. – Мы встречали упоминания о таком в писаниях наставников, но и только.

– Если бы Цветика не заставила нас прочесть все, что есть при дворе, мы и не узнали бы, – добавил Толк.

Лун не в первый раз пожалел, что Цветики с ними нет. Старейшая наставница двора, помогавшая перевезти всех с востока сюда, в Пределы, умерла два цикла назад.

Судя по выражению лица Жемчужины, разделенные сны все же недостаточно редки.

– В этом дворе ничего подобного не случалось, и никто о таком не помнит. Почему сейчас?

Толк и Репейница повернулись к Душе.

– Мы просто не знаем, – сказала она.

Нефрита склонила голову набок, а миг спустя и Лун услышал голоса, доносящиеся из лестничного колодца.

– Утес вернулся, – объявила она.

Жемчужина развернулась и в два прыжка преодолела лестницу. За ней последовала Нефрита, потом Лун, а за ним двинулись остальные. Он отметил, что лучше стал понимать ситуацию и занимать свое место. Два цикла назад он стоял бы и ждал, когда сможет пойти вместе с воинами и арборами, а те смущенно таращились бы на него.

Утес был в приветственном зале с Набатом и прочими солдатами и воинами. Он принял земное обличье и немного промок под легким дождем снаружи. Консорты и королевы раксура по мере взросления становились крупней и сильнее, а Утес был стар настолько, что помнил время, когда двор впервые поселился в Пределах, много поколений назад, и потому в крылатом облике стал слишком огромным, чтобы пройти сквозь узкое входное отверстие. Размах его крыльев был втрое шире, чем крылья Луна размахом в двадцать шагов.

В земном обличье Утес был худощав и высок, как все окрыленные. Один полуслепой глаз затягивала белесая дымка, а кожа и волосы потускнели от возраста. Потрепанные серые штаны и старая рубаха нисколько не соответствовали подобающей для консорта при дворе одежде. Но одно из преимуществ прародителя – возможность делать все что захочешь. Когда к Утесу подошла Жемчужина, он сообщил:

– Снаружи никого.

Толпа арборов и воинов с облегчением забормотала, а Нефрита и Жемчужина встряхнули шипами, сбрасывая напряженность.

– Ты уверен? – спросила Жемчужина.

– В воздухе пусто, – ответил Утес. – Сейчас не так сыро, как прошлой ночью, и подул ветерок. Я чую запах красного цветка, только что распустившегося на соседнем гигантском дереве. Но не запах сквернов.

Их характерная вонь пронизывала все вокруг и разносилась ветром даже на далекие расстояния. Возможно, по этой причине их основной добычей служили менее чувствительные к запахам земные создания. Если скверны где-то поблизости, их запах трудно замаскировать, а нюх Утеса куда острее, чем у обычных раксура.

– Итак, – заговорила Жемчужина, обведя взглядом встревоженные лица собравшихся. Лун понял, что не испытывает особого облегчения. – Я не собираюсь предлагать вам спать дальше, как будто ничего не случилось. Но непосредственной угрозы нет, и нет смысла вести себя так, словно она есть.

Для Жемчужины это была вдохновенная речь. Все здешние арборы и воины выросли с ней и понимали, что это попытка их успокоить, а также не слишком тонкий намек на то, что им стоит заткнуться и прекратить панику.

Жемчужина собралась уходить, движением шипов позвав за собой нескольких своих воинов. Она обменялась непроницаемым взглядом с Нефритой, направившейся вслед за ней. Лун догадался, что они собрались обсудить происшествие.

Лун поймал руку проходящей мимо Нефриты.

– Остаток ночи я собираюсь провести в яслях.

Нефрита не стала его ни о чем спрашивать, лишь провела тыльной стороной ладони по его щеке.

– Только постарайся хоть немного поспать.

Лун обещать не стал, понимая, что поспать не получится.

Нефрита с Елеей поднялись по лестнице вдоль стены на первый балконный уровень и вместе с Жемчужиной отправились в зал королев. Звон направился обратно в зал учителей вместе с Душой, Толком и остальными, продолжая обсуждать детали разделенного сна. Лун оказался рядом с Утесом.

– Ты тоже видел тот сон? – спросил он, понизив голос.

Утес посмотрел на него.

– А ты?

– Да.

Лун не стал спрашивать Утеса о том, что он видел. Благодаря Утесу Лун стал первым консортом Тумана Индиго, а не одичалым одиночкой, и он относился к Утесу примерно как земное существо к родителю мужского пола. Лун не хотел знать, какую форму приняло разрушение двора в видении Утеса, и не хотел говорить о своем. Картины были еще слишком красочными.

Утес мотнул головой в сторону лестницы, ведущей к залу учителей.

– Наставники выяснили, что это было?

– Они сказали, что это разделенный сон, не видение. Но они не знают, почему это произошло. – В глубине души Лун по-прежнему чувствовал беспокойство. – А ты никогда не слышал о чем-то подобном?

– Нет. – Утес отвел взгляд от арборов и воинов, которые все еще толпились в глубине зала и встревоженно переговаривались. – Это не случайность. Такое без причины не происходит.

Луну хотелось верить, что Утес ошибается.

Глава 2

Месяц спустя

Охотились обычно арборы, но в Пределах для этого всегда требовалось присутствие воинов – охранять и переносить арборов и добычу. Лун иногда задавался вопросом, почему бы в таком случае не поручить охоту самим воинам, и находил объяснение в сочетании лени воинов и традиций. Как оказалось, все дело в том, что они совершенно не умеют охотиться.

Лун сидел на ветке, цепляясь когтями ног за толстую кору.

– Если позволите мне спуститься и стать приманкой, мы быстро с этим покончим.

Сегодня охотились воины – лишь потому, что добычей было существо, которое преследовало арборов и распугивало обычную дичь. Слишком крупное и быстрое, оно уже успело покалечить множество арборов. Они не могли как следует описать хищника, а охотник, рассмотревший его лучше всех, до сих пор пребывал в целебном сне в древе-колонии.

– Да уж, охота быстро закончится, – сказал Звон, сидевший на ветке чуть ниже. – А остаток дня мы будем собирать по кускам твое тело.

Раздосадованный Лун сложил крылья. Моросил дождь, отчего настроение ни у кого не улучшалось. И без того приглушенный свет, проходя сквозь многочисленные слои листьев в кроне дерева, становился тусклым и скорее серым, чем зеленым. После общего сновидения обстановка при дворе была напряженной – все ждали, что сон повторится или произойдут предсказанные в нем события. Но ничего подобного не случилось. Несмотря на все старания, гадания наставников ничего не прояснили. Нефрита отправила сообщения двум ближайшим союзникам – Закатной Воде и Изумрудным Сумеркам, чтобы узнать, не происходило ли у них подобного. Ответ был отрицательным, а послания, доставленные воинами, слишком вежливыми, чтобы передать истинную мысль: Туман Индиго обуяло коллективное помешательство.

На одной из нижних веток воин спугнул из гнезда разноцветных летучих ящериц, и они с писком разбежались, оповестив о присутствии охотников половину Пределов. Лун зашипел от досады. Он охотился ради выживания с тех пор, как был птенцом, когда большинство этих воинов еще играли в яслях. Они потратили три дня, чтобы дойти по следам от платформы, где кто-то напал на арборов, до этого места, а теперь даже не понимали, куда подевалась эта тварь.

– Я уже бывал приманкой… – сказал он.

Звон кивнул:

– Знаю, и это просто кошмар.

– …и я говорю не с тобой.

Лун посмотрел на ветку поменьше у них над головой.

Там сидела Нефрита, полускрытая листьями папоротника, пустившего корни на широкой ветке.

– Не каждую проблему можно решить попыткой самоубийства.

– Не каждую, – согласился Лун и оглядел платформы, примостившиеся в ветвях напротив их наблюдательного пункта. – Но эту можно.

Висячий лес состоял из множества таких платформ, образовавшихся из земли, накапливавшейся в переплетении веток исполинских деревьев, пока ее не станет достаточно для роста травы, формирования прудов и болот и поддержания целого леса деревьев поменьше. Платформа, на которой, возможно, скрывалась добыча, была необычна тем, что из нее росло еще одно дерево-гора. Обычно росток погибал или падал, когда становился слишком тяжелым. Но этот определенно намеревался выжить.

Он уже вырос на несколько сотен шагов, и его маленькая крона сплеталась с кроной дерева, поддерживавшего платформу, а ствол был добрую сотню шагов в обхвате. Корни проросли сквозь землю на платформе и обвились вокруг веток под ней, и в этом обширном лабиринте хватало места, чтобы спрятаться.

– Если кому и быть приманкой, то мне, – решительно заявила Нефрита.

Шипы Луна дрогнули.

– Это нечестно.

Нефрита фыркнула:

– Говоришь в точности как Стужа.

Лун учил Стужу и несколько старших птенцов охотиться, но наотрез отказался брать их с собой. В детстве ему пришлось нелегко, и хотя он намеревался научить всех птенцов заботиться о себе в случае необходимости, все же хотел, чтобы они росли как нормальные раксура, в уютных яслях под охраной решительных арборов и без смертельных схваток с обитателями висячего леса.

– Стужа этого еще не делала. А я делал.

Нефрита раздраженно зашипела. Вряд ли она изменит свое мнение.

– Эта тварь слишком умна, чтобы клюнуть на раксура в качестве наживки. Иначе мы уже убили бы ее, – заметил Звон. – Пожалуй, здесь нужен наставник.

Он был прав. Лун просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. Он и так слишком сильно беспокоился из-за сна.

Папоротник на верхней ветке затрепетал, и Нефрита сказала:

– Я не собираюсь тащить сюда наставника, чтобы он сообщил нам, что эта проклятая тварь прячется под тем деревцем. Мы это и так знаем.

– Вероятно, прячется под тем деревцем, – поправил ее Лун.

Нефрита скользнула на нижнюю ветку и встала рядом с ним.

– Если не найдем ее до сумерек, я… – сердито начала она.

– Постойте, – произнес Звон.

Лун повернулся. Звон неотрывно смотрел на корни, оплетавшие платформу.

– Там что-то шевелилось. Погодите… Вот, опять, – сказал он.

Нефрита шагнула к Звону и присела, чтобы проследить за его взглядом.

– У основания корня почти у самого края платформы.

– Да. – Шипы Звона дрогнули от возбуждения. – Кажется, я видел, как шевельнулась земля. А теперь там складка.

Сейчас Лун тоже ее видел, слишком правильный круг на покрытой мхом земле рядом с корнем деревца. Очертания кого-то с большим круглым телом. Слишком большим. Но все арборы утверждали, что существо нападало из-под верхнего слоя земли и мха на платформе. «Может, они видели лишь его малую часть», – подумал Лун. Возможно, остальное было скрыто. Это объясняло, почему воинам так сложно было идти по его следу.

Нефрита спорхнула с ветки и расправила крылья, чтобы не наделать шума. Лун спрыгнул за ней и услышал, как когти пытавшегося не отстать Звона скребут по дереву.

Нефрита приземлилась на ветку в сотне шагов ниже. Она находилась примерно на одном уровне с платформой, из которой росло деревце, но достаточно далеко, чтобы хищник их не почуял. По крайней мере, Лун на это надеялся.

Лун опустился рядом с Нефритой и сложил крылья. Елея выглянула из своего укрытия за большим скоплением красных древесных грибов.

– Вы что-то видели?

– Звон видел.

Нефрита указала на складку, а потом оглядела ветки вокруг. Там притаился еще десяток воинов, одни оставались скрытыми, другие с любопытством выглядывали.

– Теперь нужно придумать, как это сделать.

Елея наклонилась назад, чтобы передать новости Эрике, все еще прятавшейся за грибами.

– А не можем мы просто… броситься на него? – спросил Звон. – Земля сверху должна помешать ему быстро отреагировать.

Порой было очень заметно, что Звон поздно стал воином. Его знания о том, как нападать с воздуха, были весьма отрывочны. Понизив голос, Лун принялся объяснять:

– То, как он закопался под самой поверхностью, скорее всего, означает, что это атакующая позиция.

Хищник выскочил из-под земли, разбрасывая комья почвы и мха с такой силой, что деревце затряслось. Тварь спрыгнула с платформы, и круглое, покрытое панцирем тело ощетинилось хватающими лапами. Из-под панциря вырвались диагональные полосы плоти. Лун изумленно зарычал.

– Поглядите, у него крылья! – без особой необходимости сказал Звон.

Хищник бросился к ним, и Нефрита взмыла в воздух. Лун знал, что она выберет глаза или голову, и, спрыгнув с ветки, нацелился в грудь.

Лун подлетел ближе, и лапы твари с его стороны замолотили, пытаясь его достать. Он развернулся к нижней части тела хищника, успев заметить крошечные пасти в окружении щупалец на каждой суставчатой конечности. В последний момент тварь дернулась, и Лун промахнулся, ударив ее в бок под первым рядом лап вместо подбрюшья. Затем тело хищника взмыло вверх, и что-то отбросило его назад – должно быть, Нефрита приземлилась ему на голову. Оставалось надеяться, что тварь не рассчитывала на встречу с разъяренной королевой раксура.

Лун цеплялся всеми когтями, пытаясь найти уязвимое место. Он потерял ориентацию и не понимал, где верх, где низ, а противное ощущение в животе подсказывало, что они падают. Должно быть, эта тварь обычно скользит на потоках воздуха, и Нефрита только что сбила ее.

Лун отсек лапу, пытавшуюся его схватить, и сумел посмотреть вверх, на голову. Нефрита атаковала морду хищника, но оказалась слишком близко к широченной пасти. Конечности потянулись к ней. Пластины панциря на щеках задвигались, и сердце Луна заколотилось от ужаса – похоже, существо вот-вот выдвинет челюсти и сомкнет на Нефрите.

Он не успел выкрикнуть предупреждение: Нефрита впечатала могучую когтистую ногу в челюсть существа. По всему его телу пронеслось бульканье. Удар ненадолго задержит тварь, но они продолжали падать, и времени уже не оставалось.

Не найдя уязвимых мест, Лун начал карабкаться вниз по панцирю к задней части хищника. Если что-то и найдется, то, скорее всего, там.

Добравшись до задней части, он увидел в панцире вокруг сморщенного отверстия тонкое место и вонзил в него когти. Хищник дернулся, его тело сжалось, и Лун обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нефрита уворачивается от разинутой пасти.

Затем он услышал крик Елеи:

– Бросайте, бросайте!

– Нефрита, бросай! – закричал он и отпустил.

Хищник закувыркался вниз, но одна лапа стукнула Луна по голове. Он закрутился и сумел расправить крылья, хотя глаза застилали слезы боли. Прищурившись, он разглядел Нефриту – просто расплывчатый синий силуэт, пытавшийся крыльями замедлить падение.

Хищник падал к туманной преграде, скрывавшей нижние уровни леса. Он перевернулся и расправил крылья, как вдруг его ударило что-то большое, темное и быстрое.

Лун с облегчением выдохнул и замахал крыльями, чтобы держаться в воздухе. А он-то все гадал, где же Утес.

Последовал шквал движений, несколько конечностей хищника отлетело, и дерущиеся скрылись в тумане. Слегка запыхавшийся Лун уселся на ближайшую ветку.

Один воин ринулся вниз, чтобы приземлиться рядом с ним. Лун заметил ярко-зеленую чешую с голубым блеском и зарычал.

Поток все равно приземлился. Одно из его достоинств заключалось в том, что он не боялся Луна, хотя тот и побеждал в каждом бою.

– Как это типично, – неодобрительно бросил Поток.

За последние пару циклов от утверждений, что Лун позорит двор самим своим существованием, Поток перешел к сетованиям, что Лун позорит двор поведением, не подобающим консорту.

– Тебе просто нужно найти новую причину ненавидеть меня, чтобы мы могли постоянно говорить о ней.

– Их так много, не знаю, что и выбрать, – насмешливо пошевелил шипами Поток.

Лун вздохнул и решил прибегнуть к искренности.

– Ты думал, что мы с Нефритой погибнем, испугался, и таков единственный известный тебе способ это выразить.

Получилось. Поток зарычал и слетел с ветки.

Из тумана появился Утес с тварью, зажатой в когтях рук. Нижняя часть тела хищника была взрезана, и из нее вываливались внутренности. Сделав круг, Утес опустил тело на платформу.

Лун спрыгнул с ветки, чтобы приземлиться неподалеку. Нефрита опередила его. Пока к ним слетались Звон, Елея и другие воины, Утес потряс шипами и провел когтями по траве, чтобы очиститься от вонючей крови.

Утес принял земной облик и сказал:

– Вы пытались убить его или просто раздразнить?

– Не было времени выбрать способ получше. Я не хотела, чтобы он ушел.

Нефрита кружила, опускаясь к голове твари.

– Мы старались придержать его ради тебя, ведь ты стар, – сказал Лун.

На лице Утеса явственно читалось желание дать Луну по голове.

– Придержать, бросившись ему в пасть? Думали, он привередлив в еде? – спросил он.

– Я думаю, тебе просто так показалось с высоты, – любезно вставил Звон.

Нефрита подцепила когтем ноги сломанное крыло.

– Почему мы не знали, что эта тварь умеет летать?

Елея многозначительно взглянула на Эрику, чьи шипы поникли от стыда. Эрика возглавляла группу воинов, выследивших существо.

– Мы думали, оно карабкается между платформами по веткам. Это объясняет, почему мы все время теряли его след.

Да, это все объясняло. Лун был склонен посочувствовать, особенно теперь, когда стало ясно, что воины не потеряли добычу и не следили все это время за пустой платформой.

Похоже, Нефрита разделяла его мнение. Она выдохнула и оглядела собравшихся воинов. Двадцать мужчин и женщин, взрослых и опытных, таких как Вьюн и Полынь, и молодых, но, возможно, даже более опытных, таких как Песня и Корень. После трехдневной охоты и выслеживания все они выглядели усталыми и измотанными.

– Никто не погиб, и мы прикончили тупую тварь. Это самое главное, – сказала Нефрита.

Все воины с облегчением тряхнули шипами в знак согласия. Утес выглядел разочарованным, но это его обычное состояние.

– Нефрита, возвращается Аура, – сообщил Песок, следивший за ближайшими ветками.

Лун обернулся. Четверо воинов, обследовавших окрестности, кружа, спускались к платформе. Когда они приземлились, Нефрита шагнула вперед. Шипы воинов тревожно подрагивали, но на вид все казались невредимыми.

– Нефрита, мы кое-что нашли. Летающую лодку земных созданий. Ты должна взглянуть, – сказала Аура.

Все дружно уставились на нее, временно позабыв о мертвом хищнике.

– Ее нашла Ясность, – продолжила Аура. Шипы стоявшей позади Ясности выражали взволнованное согласие. – Она что-то услышала и пошла проверить, а там лодка.

Аура остановилась набрать воздуха, и Лун спросил:

– Островитяне?

Для долгого путешествия к Пределам из старой колонии на востоке двору Тумана Индиго пришлось одолжить ветряные корабли у семьи ученых и торговцев с Золотых островов. Лун успел обзавестись среди островитян друзьями и был бы рад повидать их снова. Судя по тому, как шипы Звона вздыбились от волнения, тот чувствовал то же самое.

– Нет, не они. – Аура казалась встревоженной. – Это не ветряной корабль, а что-то совсем другое.

Не очень хорошая новость. Нефрита нахмурилась:

– Что эта лодка делала? Вы видели, кто в ней?

– Она просто парила, – сказала Ясность.

– Мы никого не видели, – добавила Аура. – Мы не подбирались слишком близко, не хотели, чтобы нас заметили, и боялись, что они могут смотреть в окна.

«Возможно, это проблема», – подумал Лун и встретился с мрачным взглядом Утеса. Да, жители Золотых островов – единственные земные создания, у которых были причины являться в Пределы. И если эта летающая лодка не просто безнадежно заблудилась, возможно, она ищет именно древо-колонию Тумана Индиго.

– Это не лодка-лист? – спросил Звон. В нижних, болотистых районах Пределов, на лесных землях жили земные создания, которые умели строить летающие средства передвижения. Но они никогда не забирались так высоко, за туманную преграду, не говоря уже о висячем лесе. – Похоже, что они из болот?

– Возможно, и из болот, но это точно не лодка-лист. – По лицу Ауры было ясно – она понимает, что это не слишком хороший знак. – Я вообще не думаю, что они из Пределов.

Нефрита зашипела:

– Елея, Звон, Вьюн, Аура и Ясность, вы пойдете со мной и Луном. Остальные возвращаются в колонию.

– Ты же не думаешь… – начал Звон, но опустил шипы. – Нет, конечно же нет, – ответил он на собственный вопрос.

Лун точно знал, что он собирался сказать. «Ты же не думаешь, что это как-то связано со сквернами?» Это была первая странность после ночи общих сновидений, и сложно было не задаваться этим вопросом. Хотя трудно представить, какое отношение к сквернам имеет неизвестная лодка земных обитателей. И это точно не просьба о помощи – незнакомые с раксура земные обитатели обычно считали их самих сквернами.

– Думаю, я тоже с вами, – сказал Утес.

Нефрита тряхнула шипами.

– Я на тебя рассчитывала.

Они полетели сквозь зеленые пещеры висячего леса, следуя за Аурой и Ясностью к летающей лодке.

Королева не стала бы ожидать, что обычный консорт отправится с ней расследовать возможное вторжение неизвестных земных обитателей. Но будь Лун обычным консортом, он не оказался бы здесь. За последние пару циклов ему не удалось изменить мнение двора о том, что «молодые консорты не рискуют собой и только и делают, что сидят в колонии и красуются», но большинство пришло к мысли, что «Лун – не обычный молодой консорт и никогда таким не станет».

С тех пор как Жемчужина взяла себе Уголька, а у Луна и Нефриты появился первый выводок, будущее двора стало гораздо более надежным. На Луна меньше давили, требуя подобающего поведения, а от Нефриты меньше требовали заставить его вести себя так, как следует, по мнению остальных. Хотя большую часть последнего цикла Луну было особенно нечем заняться, кроме заботы о птенцах.

Лодка оказалась неподалеку – если бы они не были так увлечены охотой, то почуяли бы ее раньше. Но ведь именно для этого Нефрита отправила Ауру с остальными обследовать окрестности – убедиться, что присутствие воинов не привлекло еще каких-нибудь опасных существ.

Когда они приблизились, Лун увидел, что лодка стоит в солнечном колодце – месте, где исполинское дерево рухнуло от старости, оставив в пологе деревьев большое открытое пространство, сквозь которое солнце проникало до самой земли, сжигая слои тумана. Колодцы встречались нечасто, и в них могла обитать неизвестная, а потому еще более опасная фауна. Кроме того, в них процветало множество видов солнцелюбивой флоры, включая те, что вообще редко росли в Пределах. Луну никогда не доводилось исследовать солнечные колодцы, да и вряд ли такая возможность представится сейчас. Странной летающей лодки пока вполне достаточно.

Они приземлились на верхней ветке дерева у солнечного колодца. С этой точки они хорошо видели летающую лодку, но их скрывала от посторонних глаз завеса листвы. Лун сел между Нефритой и Звоном, а по другую руку Нефриты устроилась Елея. Вьюн, Аура и Ясность держались немного позади, а Утес занял ветку выше всех. Его хвост висел позади Луна и остальных и описывал медленные задумчивые круги.

Звон тихо проговорил:

– Аура права, это совсем непохоже на лодку с Золотых островов.

Лодка была большая и сделана не из дерева или растительных волокон, как другие торговые или исследовательские корабли земных жителей, с которыми они сталкивались раньше. Казалось, она сделана из мха или какого-то плотного, похожего на проволоку материала, сильно его напоминающего. У нее был заостренный нос и вздымающийся вверх треугольный хребет, формировавший основной корпус и квадратную корму. По обеим сторонам от него размещалось несколько палуб, балконы в нижней части корпуса, а оконные проемы закрывались прозрачными крышками, как у авентеранских летающих лодок, но все формы и материалы были совершенно иными. У авентеранских лодок всегда имелись воздушные пузыри, а здесь их определенно не было.

На палубе никого не было, но и запаха смерти не ощущалось.

– По крайней мере, это не скверны, – заметил Вьюн.

Аура и Ясность что-то пробормотали в знак согласия.

– Может, они просто заблудились, – сказал Звон Нефрите.

– Может, но в Пределы случайно не попадешь. – Нефрита беспокойно дернула шипами. – Если они хотели торговать с кем-то из амфибий, то место совершенно неподходящее.

– Может, они очень сильно отклонились от курса. – Лун придвинулся ближе, пытаясь лучше разглядеть лодку сквозь завесу листвы. Такую возможность исключать нельзя, но он сомневался, что представители вида, способного построить или вырастить нечто подобное и управлять им, настолько глупы, чтобы так сбиться с пути. Кто бы это ни был, они, скорее всего, искали двор Тумана Индиго. – Надо рассмотреть их поближе.

Нефрита заколебалась, но Лун видел, как ей хочется все выяснить до возвращения в колонию.

– Корабль выглядит очень устойчивым. Они не заметят, если мы приземлимся на борт.

Нефрита посмотрела на него, насмешливо выгнув брови.

– Ты уверен?

Лун фыркнул:

– Нет.

Она улыбнулась и расправила крылья.

– Стоит попробовать.

Утес над ними зашевелился, но не стал оспаривать их решение. Он-то никак не сумел бы приземлиться на корабль незамеченным.

– Лун, ты берешь нижние окна, я – верхние. Я лечу первой. Остальные остаются здесь, – отрезала Нефрита, когда Елея, которой тоже хотелось лететь, набрала воздуха, чтобы возразить.

Нефрита присела, прыгнула и приземлилась на бок летающей лодки, зацепившись когтями за корпус. Лун выдохнул с облегчением: лодка не шелохнулась. Что бы ни держало ее в воздухе, она была на удивление неподвижна. Возможно, ее удерживает крошечный фрагмент летающего острова, как ветряные корабли Золотых островов. Нефрита немного подождала, прижав голову к корпусу и прислушиваясь, не поднимет ли кто тревогу, а затем подала знак Луну.

– Осторожно, – прошептал Звон.

Лун присел и тоже прыгнул. Его когти впились в шероховатый корпус. На ощупь он походил на мох, только не влажный, и казался слишком плотным, чтобы по нему проходили вибрации.

Наверху Нефрита карабкалась к ближайшему окну. Вставки из прозрачных кристаллов, вероятно, тоже мешали обитателям корабля что-то услышать. Лун подобрался к окну внизу и заглянул внутрь.

Кристалл немного искажал вид, но было ясно, что комната пуста. На встроенных в дальнюю стену полках лежали подушки и одеяла, а вокруг валялись какие-то случайные вещи, включая разноцветное покрывало или шаль и стопку посуды. Явно жилая каюта. Лун перелез к другому окну и обнаружил еще одну пустую спальню, а потом несколько помещений, заваленных свертками и бочонками. Но в следующей комнате обнаружилось нечто более интересное.

Ухватившись одной рукой за оконную раму, Лун откинулся назад и замахал, пока Нефрита не обратила на него внимание.

Лун снова прильнул к кристаллу. Внутри на полу, боком к окну, сидел земной житель и, сгорбившись, что-то писал в книге. Он казался смутно знакомым. Невысокий, с длинными белыми волосами, завязанными сзади, золотой кожей и настолько длинной бородой, что он закинул ее за спину, чтобы не мешала. Он повернулся в профиль, и Лун почувствовал, как шипы задрожали от изумления. Это был Делин-Эвран-линдел.

Лун оторвался от окна. Прямо над ним на корпусе сидела Нефрита, цепляясь всеми когтями.

– Это Делин, – прошептал Лун.

Она нахмурилась:

– Что он делает в этой штуке?

Делин – островитянин с Золотых островов, и его никогда не видели в такой летающей лодке.

Лун мог бы дать как минимум один неприятный ответ. Если кому-то понадобилось найти древо-колонию раксура, они могли похитить Делина и заставить показать дорогу.

– Давай его спросим.

Нефрита кивнула, и Лун постучал когтем по кристаллу.

Делин испуганно поднял взгляд и тут же радостно замахал. Вскочив на ноги, он поспешил к окну, повернул защелку и распахнул его.

– Я надеялся, что вы меня найдете. Мне нужно многое вам рассказать, – прошептал он.

Нефрита отодвинулась и жестом велела Луну войти.

– Я останусь здесь.

Лун пролез в окно, спрыгнул на пол и принял земную форму: хотя Делин никогда не боялся чешуи и когтей раксура, в ограниченном пространстве так казалось вежливее. В мягкокожем земном облике Лун был высок и строен, с бронзовой кожей, темными волосами и зелеными глазами. Он был одет в простые коричневые рубаху и штаны, заляпанные грязью и мхом, а его единственным украшением был красно-золотой браслет консорта. Умению менять обличье и брать с собой предметы птенцы учатся очень рано, и Луну повезло, что приемная мать Скорбь успела научить его перед смертью.

Другой причиной изменения облика было существование множества похожих видов земных обитателей, хотя и отличающихся цветом, формой или текстурой. Если бы кто-то неожиданно вошел в каюту, Лун сошел бы за обычного земного, и минутное замешательство позволило бы ему выиграть время для побега, без воплей ужаса и криков о помощи.

– Делин, тебя похитили?

– Не совсем. – Делин похлопал его по руке. – Но я счастлив увидеть дружеское лицо.

По всей длине высокого потолка маленькой каюты тянулись тяжелые балки, поддерживающие палубу наверху. Они напоминали стебли гигантского растения. В одной стене было встроено спальное место, также имелся таз для воды и множество полок, хотя Делин, похоже, взял с собой не слишком много вещей. Зная, с каким количеством книг он обычно путешествовал на своем ветряном корабле, это само по себе уже было подозрительно. Дверь складывалась гармошкой и казалась достаточно легкой, чтобы даже Делин мог ее выбить. Но бежать с летающей лодки ему было некуда.

– Что значит «не совсем»? – спросил Лун.

Делин выглядел все таким же, хотя с их предыдущей встречи прошло больше двух циклов. По меркам жителей Желтого моря, он был уже стар, и его золотистая кожа обветрилась за долгие циклы путешествий на ветряном корабле, но от него пахло здоровьем. Он был в свободной рубашке и обрезанных по колено штанах из легкой ткани – так обычно одеваются жители Золотых островов на кораблях или во время работ на улице.

– Это долгая история. – Делин сел на кровать, а Лун устроился на полу. – Первое, что вам следует знать, – это жители Киш-Жандеры, одной из прибрежных территорий империи Киш. Они хотят найти двор Тумана Индиго. Я обещал показать дорогу, но после того, как мы вошли в Пределы, в последние несколько дней намеренно позабыл маршрут, надеясь, что сначала предупрежу вас.

– Хорошо. – Если бы это был не Делин, все выглядело бы очень подозрительно. Да и теперь так выглядело, но Лун уже видел, как Делин выкручивается из очень непростых ситуаций. – О чем они хотят поговорить с раксура?

– Не со всеми раксура, а лично с тобой. – Делин подался вперед, его лицо стало серьезным. – Лун, они нашли древний город. Боюсь, его могли построить предтечи, как город, который вы обнаружили на северо-западном побережье.

Лун почувствовал, как от нервного возбуждения зачесались задние зубы.

– Где?

Его насторожил слабый звук за дверью – шаги по пробковому полу. Лун перевоплотился и прыгнул на потолок, уцепился когтями за мох и обвился вокруг большой балки. Дверь затряслась, и кто-то произнес:

– Делин?

Делин встал и повернулся к двери.

– Да?

Складная дверь открылась, внутрь шагнул земной житель и прошел прямо под Луном.

Он был ростом примерно с Луна, с темной шапкой коротких курчавых волос и красновато-коричневой кожей, грубой и почти бугристой. Без чешуи, просто она казалась толстой и прочной. Вероятно, это был мужчина. На нем была свободная красно-коричневая куртка с тусклыми золотыми узорами, распахнутая на груди, узкие штаны до колен и высокие сандалии с искусно обмотанными на ногах ремешками. Ткани выглядели дорогими и тонкими.

Лун легко спрыгнул вниз и в тот миг, когда его босые ноги коснулись палубных досок, принял земное обличье, а потом закрыл дверь.

Вошедший обернулся и от изумления отпрянул. Его темные глаза распахнулись, открыв вторую пару нижних век.

– Это Лун из двора Тумана Индиго, консорт раксура, – произнес за его спиной Делин. – Так что будь очень осторожен в том, что говоришь или делаешь. А это Каллумкал, магистр наук из конклава жандеран.

Каллумкал внимательно смотрел на Луна. Тот знал, что сейчас, босиком, в заляпанной грязью и мхом рабочей одежде, выглядит не слишком впечатляюще. Каллумкал повернулся к Делину:

– Я думал, ты намеренно тянешь время. – Он говорил на альтанском, одном из самых распространенных восточных торговых языков. В голосе не слышалось злости, но эмоции незнакомых земных обитателей распознать не так просто. Под распахнутой курткой виднелась кожаная сбруя, ремни спускались вниз. По цвету они почти сливалась с темной кожей Каллумкала, и поначалу Лун не обратил на ремни внимания, решив, что это какие-то украшения. Но сбруя выглядела утилитарно и местами потерлась, словно использовалась для тяжелой работы. Лун только не мог понять, для какой именно. Может, для езды на каком-нибудь травоеде. Но у этих земных обитателей имелась летающая лодка, зачем им тащить с собой травоедов?

– Лучше говорить здесь, вдали от колонии. – Делина нисколько не обеспокоило то, что его застали в компании раксура. – Всем так будет удобнее.

Каллумкал склонил голову набок:

– Тебе стоило бы объясниться.

– Ты так думаешь? – пожал плечами Делин. – Что ж, вполне возможно.

То, что Делин, один из самых прямолинейных представителей всех земных народов, известных Луну, юлил, не сулило ничего хорошего.

– Ты говорил, они тебя не похищали, – сказал он на языке раксура.

– Так и есть, – ответил Делин на том же языке. Должно быть, он много практиковался со времени их последней встречи, хотя акцент все еще был ужасен. – Но они были решительно настроены на этот курс. Лучше было позволить им считать, что они во главе, пока я правил кораблем с кормы.

Каллумкал терпеливо подождал, пока Делин закончит, и посмотрел на Луна.

– Ты понимаешь альтанский?

– Да.

Лун отошел от двери. Если все же случится драка, пусть лучше начнет ее не он. И теперь он оказался ближе к окну, за которым подслушивала Нефрита.

– Делин рассказал нам о ваших приключениях в древнем подводном городе. Мы всего лишь хотим поговорить об этом. – Каллумкал снова взглянул на Делина, и в его голосе появились нотки иронии. – Уверен, он уже рассказал тебе о том, что мы нашли похожее место, возможно, построенное тем же видом, а может, и нет. Мы намерены туда войти и хотим подготовиться. Предупрежден – значит, вооружен.

– Возможно, не так уж важно, насколько вы вооружены, – сказал Лун. – Кое к чему нельзя подготовиться.

Некоторые земные жители, впервые заговорив с раксура, выглядели удивленными. Лун обычно мог определить, удивлены ли они тем, что раксура говорит на цивилизованном языке, или тем, что он вообще способен говорить. Ирония заключалась в том, что владыки сквернов, самые опасные и смертоносные хищники, свободно владели любым языком, а дружественные народы вроде кеков из-за особенностей строения речевого аппарата могли говорить только на родном.

Каллумкал относился к тем, кого удивляла цивилизованность раксура. Однако он быстро справился с собой.

– Делин рассказал нам о том, что случилось в подводном городе. Я надеялся услышать это из первых уст.

– Зачем? – склонил голову набок Лун. – Вы уже знаете от Делина, что мы нашли. Услышав об этом и от меня, измените ли вы свои планы?

– Скорее всего, нет, – признал Каллумкал. – Но если моя экспедиция не войдет в город, боюсь представить, кто еще может это сделать.

Лун посмотрел на Делина.

– Это один из вопросов, который я хотел с тобой обсудить, – сказал тот. – Лучше, если мы с друзьями поговорим наедине, – добавил он, обращаясь к Каллумкалу. – Я хочу посоветоваться и с другими.

Он энергично шагнул к окну.

– Нефрита, Делин собирается выпрыгнуть. Поймай его, – сказал Лун на языке раксура.

Пока Каллумкал непонимающе таращился, Делин высунулся в открытое окно.

– Ты же не будешь…

Делин нырнул головой вперед. Спустя мгновение Лун услышал шелест крыльев Нефриты и не спеша подошел к окну. Ему было любопытно, попытается ли Каллумкал остановить его.

Каллумкал был слишком ошеломлен, чтобы реагировать.

– Он пришлет весточку утром, – сказал Лун, ухватился за подоконник и выскользнул наружу.

Он рухнул вниз и расправил крылья. Сверху послышался чей-то тревожный крик. Лун влетел под крону дерева и приземлился на ветку, где уже стояла Нефрита с Делином и воинами. Делин с улыбкой смотрел на мощную фигуру Утеса.

– Друг Утес! Как я рад снова тебя видеть. Рад видеть вас всех.

– Ты тоже нам нравишься, – озадаченно сказал ему Звон, – но что ты тут делаешь?

– Сначала хочу предупредить. – Делин повернулся к Луну: – Ты видел сбрую на Каллумкале?

Лун кивнул, вспомнив, что Делин не может прочитать согласие в движении шипов.

– Она показалась мне странной.

– Она крепится к устройству с таким же растительным материалом, как тот, из которого сделан их корабль, и дает носителю ограниченную возможность летать.

– Вот это новость. – Лун снова оглядел летающую лодку. По палубе двигались фигуры, но никто не поднимался в воздух. Однако сама мысль об этом действовала на нервы.

Над ними раздраженно заворчал Утес.

– Как будто нам и без того забот не хватает, – зашипела Елея.

Нефрита пристально смотрела на Делина.

– Тот землянин сказал, что боится представить, кто еще может войти в город. Он имел в виду тех, о ком я думаю?

– Боюсь, что так, – ответил Делин. – Мне жаль, но речь о сквернах. Есть кое-какие признаки, что скверны обнаружили этот древний город. Именно это мы и должны обсудить.

Глава 3

Лун и остальные полетели обратно в колонию, а Вьюна, Ауру и Ясность Нефрита оставила с благоразумного расстояния наблюдать за летающей лодкой.

Лун нес Делина и поэтому спланировал маршрут так, чтобы извлечь максимум в тот момент, когда вылетит из-за разросшихся платформ и полога исполинских деревьев. Делин бывал здесь раньше, но все равно пробормотал слова восхищения.

Древо-колония заполняло огромную прогалину; его многочисленные ветви, вздымавшиеся к небу, сплетались высоко над головой в сплошной зеленый полог. На нижних ветвях располагались платформы – множество ярусов, некоторые шириной более пятисот шагов. Из входного дупла, такого огромного, что снаружи в него мог бы войти ветряной корабль, низвергался водопад. Вода падала в чашу, образовавшуюся на одной из платформ, затем переливалась на следующую и еще ниже, пока не исчезала в туманной дымке далеко внизу.

Когда двор только вернулся в заброшенное древо-колонию, на платформах обнаружились лишь заросшие сады да остовы оросительных систем и декоративных прудов. Теперь же платформы были аккуратно засажены фруктовыми деревьями, корнеплодами, чайными кустами и травами, а также волокнистыми растениями, из которых арборы изготавливали ткани и бумагу. Было очевидно, что колония обжита: арборы трудились или отдыхали в садах, а воины кружили над прогалиной, неся дозор.

Лун приземлился у входа-дупла и поставил Делина на ноги, а остальные последовали дальше, во внутренний туннель. Рядом протекал канал, питающий водопад, а в гладко отполированную древесину были инкрустированы фрагменты ракушек. Когда на край дупла опустился Утес, Лун поднял крыло, защищая Делина от воздушного потока. Утес сменил облик на земной, Лун тоже свернул крылья и перевоплотился.

– Ты так и не сказал, похитили ли тебя те земные существа, – сказал он.

– Это непростой вопрос. – Делин огляделся, глубоко вдыхая. В пещеристом дупле было прохладно и влажно, водная взвесь усиливала сладкий аромат древа-колонии. – Ваш дом так прекрасен…

– Вопрос как раз простой, – возразил Утес. – Они выкрали тебя или ты сам заставил их взять тебя с собой? Уж я-то тебя знаю.

– Ты мне льстишь. – Тон Делина не был насмешливым. Лун счел это вполне ясным ответом. Уже серьезнее Делин продолжил: – Признаю, я жажду увидеть город, который они обнаружили, изучить его. Но знаю достаточно, а потому опасаюсь того, что там может скрываться. Я хотел обсудить это с теми, кто тоже понимает: ответы, которые может дать город, возможно, не стоят риска.

– Откуда ты знаешь, что они не лгут? – спросил Лун. – Это могло быть уловкой, чтобы ты привел их сюда, к нам.

Если так, то уловка весьма изощренная, но для некоторых существ вполне оправданна.

Делин вскинул голову и посмотрел на Луна.

– У них кое-что есть. Я видел собственными глазами. Когда я покажу вам рисунок, все станет ясно.

Лун с Утесом переглянулись. Тот вздохнул:

– Нам тоже нужно тебе кое-что сказать.

Они двинулись вниз по коридору, для крылатой формы Утеса слишком узкому и изобиловавшему изгибами и поворотами, призванными замедлить и запутать нападающих. По пути Лун поведал Делину об общем сне. В свете зачарованных огней морщины на лице Делина становились все глубже.

– Странное знамение, – наконец произнес он. – Я понимаю, почему вы так встревожены.

Они вышли из коридора в просторный приветственный зал. Там было оживленнее обычного: вернувшиеся с охоты воины, арборы и воины, оставшиеся дома, собрались, чтобы узнать о случившемся.

Появление Делина вызвало небольшой переполох. Широко раскинув руки, Делин направился к арборам:

– Почка, Река, друзья мои! Ниран шлет вам привет!

Утес взглянул на ближайшего воина, которым оказался Обод.

– Ступай и доложи Жемчужине, что пришел Делин.

Вряд ли Нефрита забыла послать кого-нибудь к правящей королеве, но с Жемчужиной всегда лучше перестраховаться.

– Я? – уставился на него Обод.

Утес успел лишь угрожающе склонить голову, как Обод осознал свою оплошность и метнулся к ближайшему балкону.

– Ей это не понравится, – заметил Лун.

Утес криво усмехнулся:

– Это еще мягко сказано.

И тут на пол бесшумно приземлилась Жемчужина, спустившаяся с верхних ярусов.

Потребовалось некоторое время, чтобы провести Делина сквозь строй воинов и арборов, жаждущих его поприветствовать, прежде чем удалось выслушать всю историю целиком. Наконец Делина усадили в одной из небольших комнат, примыкающих к приветственному залу, а в очаге на камнях уже нагревалась вода для чая.

Лун занял привычное место рядом с Нефритой, напротив Жемчужины. Остальные места заняли Утес, Елея, Звон, Душа и Флора, воительница Жемчужины. В последнее время она все больше доверяла Флоре руководство воинами, что, по мнению Луна, было неплохо. Хотя Флора и была любимицей Жемчужины, она всегда умела находить общий язык с фракцией Нефриты. Ее растущий авторитет при дворе, казалось, служил знаком от Жемчужины, что раздорам между двумя фракциями воинов положен конец.

Жемчужина выдворила всех, кто пытался незаметно прошмыгнуть внутрь.

Делин устроился на подушке с чашкой чая и восхищенно осматривал резные фигуры окрыленных, тянувшиеся вверх по стенам. Жемчужина взмахнула когтистой рукой.

– Итак, поведай нам, что привело к этому нежеланному визиту.

К счастью, Делин уже встречался с Жемчужиной и был маловосприимчив к попыткам оскорбить его, когда он сосредоточен на цели. Он подался вперед:

– Когда я гостил в городе Кедмар в Киш-Жандере, то получил послание: группа ученых желала обсудить давно исчезнувшие города. Разумеется, я был заинтригован.

– Откуда они узнали, что тебе что-либо известно о мертвых городах? – спросил Утес.

Лун и сам задавался этим вопросом. Насколько он знал, научные изыскания Делина касались в основном других народов Трех миров.

– Да, – пошла в атаку Нефрита, – с кем ты разговаривал?

– Все, что вы рассказали мне о городе предтеч на северо-западном побережье и о плененном существе, которое вы там нашли, я изложил в монографии. И отправил ее, в частности, в Научный коллоквиум в Киш-Жандере.

На мгновение установилась изумленная тишина. Лун и сам был потрясен.

– Включая ту часть, где говорится, что вид, который мы называем предтечами, породил раксура и сквернов? – уточнил он.

Делин кивнул.

– Это один из самых захватывающих моментов. Ученым известно о многих исчезнувших видах, но существуют и другие, гораздо более древние, о которых мы почти ничего не знаем.

Лун и Нефрита переглянулись. Лун знал, что Делин ученый, но не представлял, что он поддерживает связь с другими учеными за пределами Золотых островов. Теперь же, поразмыслив, он осознал, насколько наивным было это допущение.

Жемчужина медленно повела хвостом. Утес протер глаза и спросил:

– А разумно ли было так поступать?

Делин развел руками.

– Таково мое призвание. Чего я не сделал, так это не упомянул юного раксура по имени Сумрак, ни его родословную, ни то, что только он мог открыть темницу того существа. Такими знаниями делиться слишком опасно.

Все почувствовали облегчение. Лун прямо-таки ощутил, как разжались напряженные мышцы у всех вокруг. Лишь определенное сочетание крови сквернов и раксура могло воссоздать существо, достаточно близкое к предтече, чтобы с легкостью открыть врата в сокрытый, покинутый город. Сумрак, сводный брат Луна, птенцом спасенный от сквернов, и был тем самым сочетанием. Жемчужина и Нефрита расправили гребни.

– Хорошо, – пробормотал Утес. – Хоть что-то.

– Моя монография не содержала иллюстраций. – Делин запустил руку за пазуху и извлек висящий на шнурке мешочек. Раскрыв его, он выудил сложенный вчетверо лист плотной бумаги. – Вот почему это привлекло мое внимание.

Он развернул листок на полу, и все склонились, чтобы рассмотреть. Это был рисунок некоего блока или плиты с высеченной фигурой. Она напоминала окрыленного раксура, но с излишним количеством шипов, а вместо гривы из шипов и мягких складок голову венчал сплошной гребень. Гребень, подобный тем, что носят владыки сквернов.

Вздрогнув, Флора воскликнула:

– Но это же Сумрак!

– Нет. Этот предмет был создан задолго до рождения молодого консорта. Он был частью украшения стены под городом, обнаруженным кишцами. Они изъяли его и увезли с собой, и я лично видел его и изучал. – Делин пристально наблюдал за реакцией присутствующих. – Я прав? Это предтеча.

Жемчужина склонила голову к Нефрите, и та откинулась назад, тревожно нахмурившись.

– Это предтеча, – подтвердила Нефрита.

– В монографии я объяснил, что это описание передали мне раксура, – продолжил Делин, – но она не включала в себя точного местоположения дворов. Вероятно, поэтому кишские ученые и обратились ко мне, – признался он.

Нефрита нетерпеливо стукнула когтями.

– Что же произошло дальше?

– Мы беседовали о моей монографии, и, немного поюлив, они наконец поведали, чего желают на самом деле. Несколько месяцев назад они снарядили экспедицию, следуя недавно обнаруженной древней карте, и нашли разрушенный город. – Он оглядел всех присутствующих. – У вас нет под рукой карт западных берегов? Мне следовало принести свои. Я не видел их карту, они ревностно ее оберегают, но, полагаю, приблизительно определил местоположение города.

– Можешь показать нам позже, – сказал Лун. – А сейчас просто опиши.

Делин подался вперед:

– Город находится за сел-Селатрой, морями у дальнего северо-западного побережья Кишских земель, разделенными цепью архипелагов. Если продвинуться достаточно далеко на север, там возвышаются одинокие подводные горы, а за ними лишь глубины открытого океана. Эти края мало изучены, по крайней мере, насколько известно кишцам. В прошлом на карты были нанесены некие морские королевства, но от них, как и от тех, кто их видел, уже много циклов нет вестей. Карта привела кишцев в город за подводными горами, туда, где начинается пучина океана.

Он раздраженно покачал головой:

– Они предоставили мне кое-какие описания, но придержали информацию. Насколько я могу судить, город расположен внутри чего-то, похожего на подводную гору, но, возможно, не естественного происхождения, а возведенную искусственно, вершина защищена высокими стенами. У кишцев имелось морское судно и летающий корабль, на котором они сейчас и путешествуют. Летающий корабль не смог подняться достаточно высоко, чтобы перелететь через защищающую город стену, как и летательные ранцы. И они не нашли проход в основании самой подводной горы. Кишцам удалось исследовать небольшое строение в воде у подножия, и именно там они обнаружили это. – Он постучал по рисунку. – Но, не узнав, как проникнуть в город, им пришлось искать иные пути. Они оставили часть группы на морском судне и на летающем корабле вернулись в Кедмар за помощью.

– Но они не уверены, что это город предтеч, верно? – спросила Душа. Она наклонилась, чтобы коснуться рисунка. – У них есть только это.

– Зачем это городу, если там живут не предтечи? – удивилась Флора.

Она была с ними, когда обнаружили город предтеч, но ее оставили в карауле, у солнечного колодца, ведущего вниз, ко входу.

Лун понимал, что она, видимо, вспоминает о склонности раксура изображать себя практически на каждой доступной поверхности колонии.

– Но город предтеч, который мы видели, был другим: никаких резных изображений, лишь узоры из цветов и морских растений.

Город почти недосягаемой высоты действительно имел больше смысла для предтеч, нежели подводный. Но тогда они полагали, что его могли возвести для защиты или в качестве темницы существа, найденного внутри.

– Это предмет жарких споров среди кишцев, – сказал Делин. – Когда они начали искать этот город, то полагали, что его возвели строители фундаментов, еще один народ древних времен, быть может, куда более древний, нежели жители небесных островов. Строители фундаментов создали множество городов и дорог в землях на севере Киша, но от них остались лишь кости да немногие резные письмена. Некоторые кишские народы считают себя их потомками. Чтобы выяснить, не возвели ли город на подводной горе именно строители фундаментов, надо было проникнуть внутрь. Они пришли ко мне, надеясь не только на то, что я предоставлю больше сведений о том, как это сделать, но и рассчитывая подняться к вершине скалы на моем ветряном корабле.

– А это вообще возможно? – спросил Звон. – Какой они высоты?

Ветряные корабли Золотых островов путешествовали по незримым силовым линиям, пересекающим Три мира, и их способность подниматься и опускаться во многом зависела от силы течений, меняющейся в разной местности. По крайней мере, так это представлялось Луну. К тому же ветряные корабли были уязвимы для бурь и превратностей ветра.

– А что насчет… – начал он.

– Тише, вы оба, – прервала его Жемчужина. – Дайте ему закончить, чтобы мы могли во всем разобраться.

Делин кивнул Жемчужине и продолжил:

– Исходя из их описания, я ответил, что не считаю это возможным. Другая проблема – одна из прочих проблем, должен заметить, – возникла, когда кишцы рассказали про некие покинутые поселения островитян, встреченные по пути.

– Скверны, – мрачно произнесла Нефрита.

– Именно. Руины несли на себе следы нападения сквернов. – Делин разочарованно выдохнул. – Вы должны понять, что в Кише не так боятся сквернов, как на Абассинском полуострове и иных восточных просторах. У кишцев есть против сквернов кое-какое оружие и магия, и они делятся этими знаниями с теми, кто подписал с их империей торговые соглашения. Что сделало их малопривлекательной целью для нападения. Подозреваю, когда-то в прошлом это и послужило причиной образования торговой империи Киш. Мне известно о нескольких кишских землях, заселенных беженцами, которых туда пригнали набеги сквернов. Те ученые и исследователи знают о сквернах, но воспринимают их не так, как мы здесь, на востоке, являясь их добычей. Боюсь, кишцы не понимают, насколько опасны скверны.

Утес откинулся назад и прорычал что-то невнятное. От его рыка Лун ощутил вибрацию в костях, а Звон беспокойно заерзал.

– И ты считаешь, что знаешь, по какой причине там оказались скверны, – сказал Лун. – Что их туда притянуло.

– Этого я и боюсь. Что еще могло завлечь сквернов так далеко в море, при таких расстояниях между островами и отсутствии крупных поселений разумных народов, на которых можно охотиться? – Делин задумчиво поскреб бороду. – Утес и Лун рассказали мне о странном предзнаменовании, которое вы получили, о вашем общем сне. Очень странное совпадение.

– Больше, чем совпадение, – пробормотал Звон. Жемчужина и Нефрита повернулись, чтобы взглянуть на него, и он поспешно добавил: – В смысле, это не может быть совпадением. Так ведь?

– Но если скверны нашли город, у них должен быть кто-то вроде Сумрака, – сказала Елея, глянув на Нефриту, – иначе они не смогут освободить существо, заточенное внутри.

Звон нахмурился, рассеянно водя пальцами по истертому участку деревянного пола.

– Может, у них и нет никого, похожего на Сумрака. Может, именно поэтому они и рыщут там, охотясь в близлежащих поселениях земных созданий.

– Зачем же тогда им вообще туда отправляться? – спросила Флора.

Душа задумчиво нахмурилась.

– Скверны могли упустить часть указаний. Они знают, что следует идти в город, но не знают, как туда проникнуть или что делать внутри. Может быть, они не проводили долгую подготовку, подобно другому выводку сквернов.

Нефриту, похоже, не прельщало ни одно из объяснений, и Луну пришлось признать, что и его тоже.

– Есть ли иная причина, по которой там могли оказаться скверны? – спросила она. – Помимо той, что их привлекло нечто из глубин города?

Звон неуверенно пожал плечами.

– Возможно, выводок, захвативший нас на западе, сумел передать сведения о находке в подводном городе предтеч.

Весьма вероятно. Отдельные стаи сквернов редко объединялись, но их владыки могли обмениваться вестями как внутри одного выводка, так и между разными, минуя телесный контакт, порой на весьма больших расстояниях.

– Скверны, вероятно, осознали, что существуют и иные древние города, таящие в себе нечто ценное, и начали поиски. Может, это и впрямь город строителей фундаментов, как полагают кишцы, а скверны лишь по ошибке приняли его за творение предтеч.

Нефрита покачала головой:

– Я не стала бы на это полагаться.

Вид Утеса ясно говорил, что все их рассуждения лишь усугубляют ситуацию.

– И эти «ученые» не видят в сквернах угрозы?

Делин с досадой взмахнул рукой.

– Они читали мою монографию, и я со всей прямотой поведал им об опасности и о том, что скверны искали в городе предтеч под прибрежным островом. Они твердят, что город, возможно, возведен строителями фундаментов, что не лишено истины. Они говорят, что мои слова – лишь пересказ и могут оказаться ложными. Не знаю, чью честь они подвергают сомнению: вашу, представляя лжецами, или же мою, считая меня глупцом, поверившим вам. – Он откинулся назад. – Признаю, мои собственные желания противоречивы. Я полагаю, что город куда опаснее, чем мнится кишцам, но также верю, что он может хранить кладезь знаний о прошлом, по крайней мере, малой части Трех миров, будь то город предтеч или строителей фундаментов. Берега и острова сел-Селатры и земель за ними – места воистину удивительные. – Он слегка поник и впервые показался утомленным. – Я жажду прикоснуться к этим знаниям. Но не желаю ни собственной гибели, ни гибели других, ни высвобождения могучего, чудовищного создания в землях, полных людей.

Лун разделял его чувства и сомневался, что кишские ученые желают иного. Однако не все могли взглянуть на ситуацию с той же стороны, что и Делин.

– Но скверны, возможно, уже пытаются это сделать.

– И очевидно, кишцы желают, чтобы мы помогли им проникнуть внутрь, – сухо заявил Утес.

Все взгляды устремились на него. Делин мрачно кивнул:

– Мне они об этом не говорили, но, полагаю, таково их желание.

Жемчужина оскалилась, вероятно, в приступе чистого раздражения при одной мысли о помощи надоедливым ученым, с которыми она с самого начала не хотела иметь ничего общего.

– И отчего же это столь очевидно? – спросила она Утеса.

– Они желали заполучить летающий корабль Делина, но затем осознали, что, скорее всего, он так же бесполезен для их нужд, как и их собственный. – Утес встретился с обеспокоенным взглядом Делина. – А после они вспомнили об описаниях раксура, приведенных Делином.

Делин развел руками:

– Совершенно верно. Они делали вид, что следуют моему совету, прибыв сюда, дабы обсудить ваш опыт в прибрежном городе предтеч и испросить наставлений. Однако куда вероятнее, что они проделали весь этот путь не только ради совета.

Жемчужина чуть слышно зарычала:

– Ничтожные земные создания.

Звон виновато поморщился, глядя на Делина. Лун устремил взгляд на переплетающиеся резные фигуры крылатых созданий над головой и сжал челюсти. Земные создания боятся и ненавидят раксура не только из-за страха перед оборотнями или сильного сходства со сквернами, но и потому, что раксура порой ведут себя как редкостные придурки, подумал он.

– Итак, вопрос в том, каковы должны быть наши действия прямо сейчас, – продолжила Нефрита. – Земные существа желают поговорить, но станем ли мы с ними беседовать?

– Мы могли бы их убить, – вставил Утес.

Не слишком-то полезное предложение.

Его слова могли бы привести к обострению, если бы Душа тут же не произнесла с нетерпеливым вздохом:

– Только не у всех на глазах, праотец.

Делин поднял руку.

– Как я понимаю, Утес лишь хочет оживить беседу.

Жемчужина оглядела Утеса и вздыбила шипы.

– Пусть лучше прекратит.

Утес выдержал взгляд Жемчужины.

– Кое-кто из вас об этом помышлял.

Елея заметила с привычной легкостью, поскольку не раз вмешивалась, когда между Жемчужиной и Нефритой накалялись отношения:

– Это не принесло бы пользы, даже если бы мы и решились на подобное. Существует по меньшей мере еще один корабль, полный земных существ, которым об этом известно. И, вне всякого сомнения, их сородичи дома знают, куда те направились.

Остальные, очевидно, жаждали уже приступить к подлинному обсуждению. Именно этого, как понимал Лун, и добивался Утес, пусть ему и пришлось задеть ради достижения цели Жемчужину.

– Так оставим же эту тему, – сказала Нефрита, бросив взгляд на Утеса. – Полагаю, мне следует встретиться с этими земными существами. Я была в городе предтеч и смогу рассказать об увиденном своими глазами. Быть может, это убедит их проявить осторожность, хотя бы отчасти. – Она пошевелила шипами, снимая напряжение. – И если вы правы и они в самом деле вознамерятся просить нас отправиться с ними… Подумаем об этом, когда придет время.

Шипы Жемчужины начали опускаться, в основном потому, что она недолюбливала земных обитателей и, избавившись от необходимости вести с ними беседу, испытывала облегчение.

– Может быть, – скрепя сердце сказала она.

Лун колебался, но обсудить это все равно придется, так что лучше прямо сейчас.

– А как же скверны? Тот общий сон?

Воцарилась тишина.

– Сон не может указывать на тех сквернов, – наконец сказала Жемчужина. – Если они столкнутся с существом, подобным тому, что обитало в другом городе предтеч, оно истребит их, как и прочих.

Лун не был готов поставить на это чью-либо жизнь.

– Если это и впрямь город предтеч и в нем поджидает нечто, оно может даровать этим сквернам то, что сулило прочим. Оружие, позволяющее им разорять города земных обитателей и кормиться где вздумается. – Лун обращался к Жемчужине, но все его внимание было сосредоточено на Нефрите. Он не мог понять ее реакцию. На ее лице застыло непроницаемое выражение, присущее дипломатам, его было почти столь же трудно прочесть, как лицо Утеса. – Быть может, именно поэтому они сюда и явятся.

Душа беспокойно заерзала.

– Нам неведомо, явятся ли они сюда, – возразила Флора. – В прорицании ничего такого не было. А сон… Он мог быть предостережением для дворов, еще оставшихся на востоке.

– Некоторые из них были нашими союзниками, – напомнил Звон. – Мы должны их предупредить.

– Но больше мы их не любим, – язвительно заявил Утес.

– И скверны никогда сюда не явятся, – сказал Лун, – потому что им ничего от нас не нужно.

Все услышали в его словах сарказм.

– Я не хуже тебя знаю о грозящих опасностях, – хмуро произнесла Жемчужина.

Лун посмотрел ей в глаза. Он прекрасно знал об этом, просто хотел, чтобы она произнесла это вслух.

– Позвольте мне поговорить с земными существами. Быть может, они расскажут нам больше об увиденном, – сказала Нефрита, чтобы разрядить обстановку.

– Мы даже не уверены, что это и впрямь город предтеч. Быть может, скверны заблуждаются или же оказались поблизости случайно, – добавила Елея.

Звон с сомнением фыркнул, и Елея ткнула его локтем. Все остальные осознали, что Нефрита и Елея общими усилиями пытаются прервать спор, прежде чем он перейдет в русло, чреватое громкими криками, шипением и рычанием.

Жемчужина поднялась и расправила крылья.

– Назначьте встречу с земными существами на завтра. Сегодня уже слишком поздно. И не позволяйте им узнать, где расположен двор, пусть это будет другое место.

В знак согласия Нефрита щелкнула шипами.

– Я этим займусь.

Жемчужина встала и в один прыжок достигла коридора в приветственный зал, поток воздуха от ее крыла едва не опрокинул чашки с чаем. Флора кивнула Нефрите и, сменив обличье, поспешила следом за ней.

Все, кроме Утеса, вздохнули с облегчением.

– Мне так жаль, что я стал причиной разногласий между вами, – сказал Делин.

– Рано или поздно это должно было случиться, – отозвался Лун.

Нефрита обернулась к Елее, а Утес схватил Луна за руку и помог подняться, сказав:

– Мне надо с тобой поговорить.

Лун последовал за ним вниз по лестнице и через извилистый проход в чью-то опочивальню. Сейчас там никого не было, но раксура не придавали большого значения уединению, арборы и воины постоянно спали в чужих опочивальнях. Кому бы она ни принадлежала, ее владелец, вероятно, не возражал бы против того, что праотец и первый консорт устроят в ней ссору, если ничего не сломают.

Утес повернулся к Луну.

– Если ты меня ударишь, я откушу тебе лицо, – сказал Лун.

Утес проигнорировал угрозу, вероятно, потому, что не посчитал ее серьезной.

– Как ты думаешь, что будет дальше? Мы последуем за земными существами в тот город и прогоним сквернов?

Лун не ожидал, что Утес сразу перейдет к сути, и замолчал, проглотив все заготовленные ответы. Ему не хотелось отправляться куда-то на край земли, чтобы сражаться со сквернами. Он не хотел покидать свой выводок. Но это не меняло ситуацию.

– Нельзя же это проигнорировать. – Он не знал, чего захочет Нефрита или как к этому отнесется. Или как сильно ее разозлит такое предложение.

– А вдруг там есть нечто, что было обещано сквернам в другом городе?

Утес застонал и устало потер лицо.

– Хороший вопрос.

И тут Лун понял: Утес затащил его сюда не для того, чтобы накричать, а чтобы они решили, как быть дальше. Это не приободрило Луна, поскольку он надеялся, что Утес уже знает, что делать. Поселившись при дворе, Лун понял, что гораздо проще указывать на проблемы, чем с ними разбираться.

Он развернулся и рассеянно побрел вперед, пока не уткнулся в чашу очага. Лежащие в ней камни уже почти остыли, пора было их обновить.

– Если это не город предтеч, за который по какой-то причине его принимают скверны, то… Но как еще они могли об этом узнать?

Существо в том городе притягивало к себе сквернов без всяких усилий, с помощью мысленного призыва, который не слышали раксура.

– Скверны могли узнать про город в Кише, – предположил Утес.

Нахмурившись, Лун повернулся к нему:

– Ты о владыках сквернов в Кише? Я думал, они не могут попасть в города из-за кишских шаманов.

Как упоминал Делин, кишские шаманы обладали особой магией, позволяющей обнаруживать владык сквернов, а также делающей невосприимчивыми к способностям сквернов запутывать и обманывать. Лун всегда считал, что скверны избегали территории Киша именно по этой причине, а не из-за страха перед кишским оружием.

– Я не о владыках. – Увидев выражение лица Луна, Утес поднял брови. – В чем дело? Ты же знаешь, что они способны заставить земные создания делать все, что им заблагорассудится. Думаешь, они не могли отловить кого-нибудь из земных созданий, чтобы послать шпионить в Киш?

Интересная мысль. Скверны умели внушать нужные идеи, причем после этого земные создания вообще забывали про встречу со скверной и помнили события, которых никогда не было. Если бы скверны отправили земного подсматривать и подслушивать, а затем вернуться с докладом, это позволило бы обойти шаманов. Земные создания даже не подозревали бы, что шпионят, а скверн, вероятно, потом просто съел бы их, уничтожив любые улики.

– Так что, если кто-то из ученых рассказывал о карте и скверны узнали об этом, они могли бы отправить к исследователям земное создание…

– И это земное создание до сих пор может быть где-то рядом, – сказала Нефрита, показавшаяся в дверях опочивальни.

Чувствуя себя виноватым, Лун дернулся. Конечно, внезапный уход Утеса не остался незамеченным. Нефрита почуяла состояние Луна и требовательно спросила:

– В чем дело? Что вы замышляете?

– Ничего, – ответил Лун. И честно добавил: – Пока что.

Она вздохнула и вошла в опочивальню.

– Полагаю, вы оба понимаете, что нам придется послать кого-нибудь в тот город и узнать, что там на самом деле происходит.

Какое облегчение, что Нефрита тоже это признала. Лун ощутил, как напряжение в груди слегка отпустило. Ему не хотелось идти против Нефриты.

– Мы это понимаем, и ты понимаешь. Поймет ли Жемчужина? – многозначительно заметил Утес.

Нефрита не ответила, но критически оглядела Луна.

– Ты не должен был вступать с ней в перебранку на глазах у Делина. Ты же знаешь, как она относится к земным.

Наверное, она была права. Но тогда Луну казалось, что все проигнорировали важный вопрос. А если бросаешь вызов Жемчужине, лучше побыстрее с этим разобраться.

– А мне показалось, что ей понравилась моя смелость, – искренне сказал он.

– Очень смешно.

Шипы Нефриты дернулись от смеси раздражения и веселья. В дверном проеме появилась Елея, а вслед за ней осторожно шагнул Звон.

– Мы должны кого-нибудь послать. – Звон недовольно поморщился. – Лично я не хочу больше встречаться с этими существами. Но лучше я увижу их запертыми в городе предтеч, чем в Пределах.

Настала тишина – все явно размышляли над его словами. Хорошо все-таки, что Делин пришел сюда, подумал Лун, потому что, если одна из тех тварей вырвется на свободу и начнет охоту на раксура…

– Можем послать кого-нибудь в Опаловую Ночь за подмогой, – предложил он. – Малахита поймет, чем это грозит…

– Я не буду просить твою мать о помощи, – прервала его Нефрита. – Пока мы не узнаем, с чем имеем дело.

Лун был согласен с тем, что Малахита способна помотать нервы.

– Но если мы расскажем ей, она поймет, что это серьезно и заслуживает внимания.

Нефрита скривила губы, размышляя.

– Да, пожалуй.

– Может, отправим ей послание? – высказалась Елея. Нефрита покосилась на нее, и Елея подняла руки. – Если сбудутся худшие предположения, нам понадобится помощь. А Малахиту не надо убеждать в том, насколько это опасно. Она и так уже в курсе.

– Она права, – сказал Утес.

Нефрита с сожалением покачала головой.

– Знаю, знаю. – Лун, Елея и Утес набрали в рот воздуха, чтобы заговорить, но Нефрита подняла руки, останавливая их. – Не стоит торопиться. Давайте сначала поговорим с земными существами, спутниками Делина, узнаем, что они скажут.

Лун неохотно сдался. А потом из-под руки Звона в опочивальню нырнула арбора и растерянно их оглядела.

– В чем дело, Ткань? – спросила Нефрита.

– Это моя опочивальня, да? – неуверенно произнесла Ткань. – Вам она нужна? Я не возражаю.

Нефрита со вздохом сжала ей плечо.

– Извини, мы уже уходим.

Лун последовал за ней вместе с остальными, обратно в приветственный зал. Там по-прежнему сидел Делин вместе с Душой и пил чай. Вьюн в земной форме нетерпеливо ждал. Накануне встречи Нефрита отправила пятерых воинов на летающую лодку, сменить Ауру, Вьюна и Ясность.

Вьюн встал.

– Нефрита, мы видели эти штуковины, похожие на ранцы. Как и сказал Делин, земные существа с их помощью летают.

Нефрита на краткий миг обнажила клыки, показывая раздражение.

– Чудесно. – Она повернулась к Делину: – Мы устроим с ними встречу.

Делин отставил чашку с чаем.

– Если ты вернешь меня к ним на корабль, я могу это сделать. Ты же не хочешь приглашать их сюда? Встречу надо устроить на нейтральной территории.

– А ты не хочешь здесь переночевать? – спросила его Душа.

– Лучше не давать им времени составить план, – язвительно сказал Делин. – Или перессориться.

Лун уже собрался с сарказмом ответить, что никто здесь не понимает, что это значит, но сдержался.

Нефрита задумалась.

– Мы отвезем тебя обратно. По пути Елея покажет место для встречи, чтобы завтра ты проводил туда земных существ.

На том и порешили. По крайней мере до завтра.

Глава 4

Когда Лун вместе с Елеей, Звоном и Флорой собрался доставить Делина обратно, на лодку земных обитателей, уже опускались сумерки и в воздухе повисла легкая дымка дождя. Они приземлились на ветвь гигантского дерева, надежно укрытую за листвой, но с хорошим обзором летающей лодки. Присматривавшие за ней воины ждали там.

Лун помог Делину устроиться в сплетении веток, а Елея сказала воинам:

– Нефрита хочет, чтобы вы вернулись ко двору вместе с нами. Она не желает, чтобы кто-то оставался здесь на ночь.

– Ты уверена? – спросил Обод. Он был воином Жемчужины, но к распрям между двумя королевами никогда отношения не имел. – Нам не трудно.

– Она считает, рисковать не стоит, – пояснила Елея. Все было спокойно, шелестели деревья, ночные птицы и летучие ящерицы охотились на тучи вечерних мошек. Но в висячем лесу без укрытия ночью всегда опасно, тем более в солнечном колодце. Лун был согласен с Нефритой в том, что нет смысла следить за лодкой, если воины все равно ее не видят. – И Делин сказал, что этой ночью они не сдвинутся с места, – добавила Елея.

– Там есть фонари, как на нашем летающем корабле, – пояснил Делин, ерзая, чтобы устроиться поудобнее, – но от них мало толку в таком глухом лесу.

Елея отослала Обода и других к древу-колонии.

– Мы будем неподалеку и, прежде чем уйти, убедимся, что тебя забрали, – сказал Лун Делину.

– Спасибо, – ответил Делин. – Увидимся завтра в том месте, что вы мне показали.

– Только будь осторожен, – сказал ему Лун.

Прежде чем покинуть колонию, они поговорили с Делином о том, что у сквернов могут быть невольные или даже вполне добровольные шпионы среди земных обитателей.

– Сейчас это одна из многих причин для беспокойства, – сказал тогда Делин.

Лун с Елеей и Звоном отступили в укрытие повыше, на другом дереве, откуда открывался лучший обзор на летающую лодку. Земные теперь сновали туда-сюда по открытой палубе, разделенной напоминавшим хребет строением. Делин подождал, пока раксура не замаскируются, а потом стал кричать.

Земные тут же его услышали, и некоторые выбежали из дверей в верхней части лодки.

– Надеюсь, они ничего с ним не сделают из-за того, что он был с нами, – сказал Звон.

– Он считает, что нет.

Лун тоже беспокоился на этот счет, но Делин выглядел уверенным. Правда, Делин всегда выглядел уверенным. В этом смысле он был копией Утеса.

Один из земных, с тяжелым ранцем за плечами, вышел на палубу. Он что-то поправил и подтянул, а потом плавно взмыл в воздух, ничем не обнаружив, каким образом.

– Это что, какое-то заклинание? – спросила Звона Елея.

Тот качнул шипами:

– Возможно. Трудно сказать. Если та же сила удерживает лодку в воздухе, я не представляю, как они это контролируют.

Летающий земной обитатель скрылся в гуще листвы и миг спустя опять появился, уже с Делином. Они были чересчур далеко, чтобы разглядеть, как земной это делает, но наблюдать такое Луну было непросто. Он не мог поверить, что земное создание способно тащить кого-то в полете. Однако эти двое целыми и невредимыми опустились на палубу летающей лодки.

– Пора идти, – сказала Елея.

Лун качнул гребешками в молчаливом согласии. Они развернулись, сорвались с ветки и двинулись обратно в колонию.

День был долгим, и Елея со Звоном устали так же, как и Лун, поэтому не заглянули в зал учителей, где собрались арборы и воины, а разошлись по опочивальням.

Лун поднялся по центральному колодцу над выступом, ведущим в большой зал королев. Все было тихо, лишь журчала падающая в фонтан вода. Жемчужина и Уголек, вероятно, пребывали в опочивальне, Утес наверняка тоже, в своей или внизу, с арборами, или еще где-то в колонии. Лун прошел по коридору в опочивальню королевы-сестры.

Сперва ему показалось, что Нефриты здесь нет, но у парящей купальни он увидел кучку украшений. Луну очень нравился легкий доступ к проточной воде в древе-колонии и бассейны, подогретые отопительными камнями наставников. Водная система забирала избыток влаги, которую дерево втягивало корнями, и направляла в фонтаны, на орошение, в купальни и на промывку отхожих мест. После многих циклов, пока колония пустовала, сложная система пребывала в запущенном состоянии. Чтобы отыскать все закупоренные места и заставить систему исправно работать, потребовалось немало времени. Проведя большую часть жизни без подобной роскоши, Лун никогда не принимал ее как должное.

Он сел на подушки у очага. На горячих камнях уже стоял чайник. Лун нашел в миске плитку чая и раскрошил в воду пару кусочков.

Нефрита поднялась из бассейна, с ее гребешков стекала вода.

– Все прошло хорошо?

Она была в мягком обличье арборы, и Лун рад был видеть ее расслабленной.

– Да, земные забрали Делина, и все воины вернулись обратно.

Шагнув из бассейна, Нефрита взяла кусок ткани из стопки и принялась вытирать чешую.

– Что ж, – сказала она, – получился еще один интересный день.

Даже слишком. Лун повернулся спиной к очагу.

– Не могу представить, что нам снова придется сражаться за это место.

– Ты хочешь сказать, будет несправедливо, если нам придется снова сражаться за это место? – с усмешкой ответила Нефрита, опустившись на меховое одеяло напротив.

– Хм.

Справедливость – категория, внушаемая птенцам и младенцам, чтобы делились едой и игрушками и не дрались по мелочам, – неприменима к реальной жизни, во всяком случае, по опыту Луна.

Глядя на него, Нефрита спросила:

– Ты пойдешь со мной, если я последую за земными в тот город?

Лун взял чайник, просто чтобы чем-то занять руки. Он хорошо понимал, какой это комплимент – Нефрита так доверяла ему и его способностям, что предложила нечто, далеко выходящее за границы обычных обязанностей консорта.

Факт физического рождения консортом не дает инстинктивных знаний о том, как себя вести в этой роли, и с этим Лун пытался справляться с тех пор, как его приняли во двор. В прошлом цикле, растя птенцов Медного Неба и собственный первый выводок, он, казалось, оставил позади необходимость притворяться консортом и вплотную приблизился к тому, чтобы им быть. Много месяцев его никто не обзывал дикарем-одиночкой, по крайней мере в лицо. А теперь… Он не хотел покидать свой выводок, пока птенцы еще так малы. Но и не хотел, чтобы Нефрита ушла без него. И Звон тоже должен пойти, как единственный видевший город предтеч изнутри.

– Пока не знаю, – ответил Лун. – Я знаю только, чего хочу. Хочу жить здесь.

Выражение лица Нефриты было непроницаемым.

– Я иногда гадаю, не скучаешь ли ты. Раньше ты столько путешествовал.

– Путешествия переоценены, – отозвался Лун.

Времена, когда он голодал, мерз, спасался от хищников и его отовсюду изгоняли земные жители, хорошими совсем не были, хотя он и повидал много интересного.

– Я вот иногда немного скучаю, – продолжила Нефрита.

Она опустила шипы и отвела взгляд.

Лун не удивился, но и не ожидал от нее такого признания. За то время, пока двор наконец не начал устраиваться на новом месте, Нефрита тоже имела возможность насладиться путешествиями. Проще было обратить все в шутку.

– Королевам не подобает скучать, – сказал он.

Нефрита кивнула.

– А консортам не подобает случайно тонуть в купальных бассейнах. Но я слышала, такое случается.

Лун потянул ее гребешок. Если бы она хотела его утопить, он давал для этого поводы и посерьезнее.

– Все вечно говорят мне, что я должна чувствовать.

– Да, и мы оба знаем, как это раздражает.

Нефрита в задумчивости перевернула пустую чашку.

– Я не могу решить, пойду или нет, до тех пор, пока не переговорю с земными. – Она суховато улыбнулась. – А вернее, только тогда скажу всем, что решение принято.

Во всяком случае, двор не будет бездействовать. Это было бы худшим решением.

– Ты считаешь, что Жемчужина позволит тебе пойти?

Нефрита поразмыслила и вздохнула:

– Не знаю. Она не видела то создание в древнем подводном городе. Не уверена, что она понимает, насколько проблема серьезна. Но она тоже видела тот страшный сон и с тех пор, как мы здесь, постоянно старается сделать все, чтобы защитить двор. – Она царапнула когтями меховую подстилку. – В смысле, в старой колонии она все и всегда решала сама. А теперь хочет, чтобы все мы участвовали в ее решениях. Она к нам прислушивается. – Ее губы дрогнули. – Мне не хочется это испортить.

Если бы, когда Лун только пришел в Туман Индиго, кто-то сказал, что ему будет небезразлично хорошее отношение Жемчужины, он посчитал бы этого кого-то идиотом. А теперь не хотел разрушать даже небольшой прогресс в отношениях с ней.

– Ты поговоришь с Жемчужиной после того, как мы узнаем мнение земных. Заранее беспокоиться ни к чему, – сказал он.

– А раньше тебя не останавливало то, что заранее беспокоиться ни к чему, – усмехнулась Нефрита.

Она была права. Лун подался к ней, она обвила руку вокруг его талии и привлекла ближе.

– Я тут подумал, что мы можем, не беспокоясь, кое-чем заняться, – предложил он.

Нефрита прикусила его ухо.

– И я тоже об этом подумала.

Потом он лежал на шкурах, окруженный теплом свернувшейся рядом Нефриты – она погрузилась в сон и дышала глубоко и ровно. Долгий день был полный забот, и секс должен был помочь расслабиться, но Лун не мог не обдумывать происшествие снова и снова, пока не начала раскалываться голова. Он потихоньку выскользнул из объятий Нефриты – она заворчала, но не проснулась, – натянул одежду и покинул опочивальню.

Он вышел на балкон зала королев и заглянул в центральный колодец. Судя по несущимся оттуда звукам, двор не утих, как обычно на склоне дня. Каждое слово из разговора с Делином было передано всем. Теперь этот разговор, разнесенный арборами за ночь, примет самые фантастические очертания.

Лун сменил обличье и поднялся к уровню консортов.

Он почуял запах лесного воздуха, прохладного и сырого. Значит, Утес здесь. Центрального зала консортов наверху не было, но в переходах между опочивальнями имелись чаши очагов и места, где можно посидеть. Сами опочивальни были украшены так же, как и нижние, на уровне королев, но по большей части не заселены. Однажды Шип и Горький, консорты выводка Медного Неба, покинут ясли и переберутся сюда, позже к ним присоединятся Туман и Дождь, консорты выводка Луна. Тогда здесь станет поживее.

Он прошел по пустынным коридорам к дверному проему в стволе, выходившему на садовые платформы внизу. Дверь была открыта, и Утес смотрел вниз, прислонившись к краю проема.

Утес не обратил на него внимания, но Лун понял, что незамеченным не остался. Он и сам не знал, для чего разыскал Утеса, но неожиданно для себя спросил:

– Если Жемчужина позволит Нефрите последовать за земными, ты пойдешь?

Утес отступил от двери и обернулся к нему.

– Я думал, Нефрита уже приняла решение, что бы ни сказала Жемчужина.

Лун показал зубы в мимолетной улыбке.

– Нет, она еще не решила. – Может быть, он пришел сюда, чтобы поспорить? – Ответь на вопрос.

Утес нахмурился, совсем немного, но угрожающе.

– Или можем подраться, – добавил Лун. – Но я все равно не отстану.

Утес пристально посмотрел на него, снова отвернулся к двери и стал смотреть на лес. Ночные насекомые пели хором и соло. К концу ночи пение станет громче, а потом постепенно стихнет. Лун привык и почти этого не замечал, хотя для новичка в Пределах этот гул наверняка звучал оглушительно.

– Думаешь, я останусь здесь и позволю Нефрите пойти туда с несколькими воинами? – спросил Утес.

Это был отличный способ смутить Луна, чего Утес явно и добивался.

– В прошлом цикле мне такое и в голову не пришло бы, – ответил Лун. – Но ты так долго отсутствовал.

Обернувшись к нему, Утес поморщился.

– Я скучал.

– Скучал? – Лун взглянул на него. Недостаточно адекватная причина покидать двор. – Я скучал, Нефрита скучала, но мы как-то терпели, жили здесь и делали что должны.

– Я уже ничего не должен, – возразил Утес. – Может, ты не заметил, но я стар.

– Тебя это никогда не останавливало, – парировал Лун. – Без тебя мы все были бы уже мертвы.

– А теперь я стал вам не нужен, – огрызнулся Утес.

Лун ухватился за эти слова.

– Вот как? Да ты не скучаешь, ты просто… рехнулся, раз считаешь, что мы тебя не ценим.

– Большей глупости я от тебя еще не слышал, – зарычал Утес, – а мы оба знаем, тут есть из чего выбирать.

Лун уже зарычал в ответ, и ссора была готова разгореться сильнее, но из прохода послышался голос Уголька:

– О чем вы спорите?

Лун взглянул в его сторону. Молодой и красивый консорт, растрепанный и завернутый в одеяло, остановился в дверном проеме, моргая, словно только что проснулся. Как и Лун, он редко проводил ночи в собственной опочивальне, но мог зайти подремать.

– Мы спорили… – резко ответил Лун.

Он уже ни в чем не был уверен. Ссора вспыхнула как-то неожиданно.

Уголек провел рукой по волосам.

– Вы спорили о том, скучает Утес или нет?

В такой форме причина для ссоры звучала глупо.

– Уголек, почему бы тебе не пойти посмотреть, как там Жемчужина? – предложил Лун.

– Только не поубивайте друг друга, – буркнул Уголек, показывая, что отлично знает, о чем был спор, и отступил обратно в проход.

После ухода Уголька они постояли в молчании.

– Ты знаешь, как относится к тебе двор, – наконец произнес Лун. – Ты…

Ему было ужасно трудно это сказать. Большую часть жизни он наблюдал, как разрушаются неудачные отношения. Он знал, как их начинать и как из них выйти, но совсем не умел поддерживать. Проще, если все сделает кто-то другой. И возможно, он недооценивает Утеса.

– Не хочу, чтобы ты уходил. Разве только если пойдешь с Нефритой.

Утес потер лицо.

– Я не покину двор из-за того, что обижен и недооценен. На такое способны лишь глупые воины, а не я.

Лун пожал плечами.

– Конечно.

Утес посмотрел на него.

– Двор здесь обжился. А я пока нет. – А потом добавил: – Как и ты.

– Я намерен остаться.

Лун сказал это, только чтобы поддразнить Утеса, но тут же пожалел о своих словах. Он знал, что в такой ситуации долг консорта – оставаться с двором и со своим выводком. Вот только это не для него, да и для двора так не лучше.

Утес вытаращился на Луна, как будто пытаясь заглянуть к нему в голову.

– Из-за выводка? – наконец спросил он. – Ты считаешь, что Почка и учителя о нем не позаботятся без тебя?

Лун поморщился. Еще до того как стать консортом Нефриты, он считал, что не хотел бы породить детей при дворе, а потом оставить без защиты. Теперь он знал, что этого не случится. Что раксура не обращаются так с потомством, в особенности с королевскими выводками. Но и бросить птенцов для него было все равно что предать. Как будто оставить их на пару месяцев под защитой всего Тумана Индиго в безопасном древе-колонии – то же самое, что навсегда бросить в одиночестве в дремучем лесу.

– Конечно нет.

Он совсем не хотел умереть где-нибудь в глуши Трех миров и пропустить все самое важное: обучение выводка умению летать, охотиться и сражаться, а главное – умению выбирать подходящую компанию или хотя бы тех, с кем хочешь быть, подходят тебе они или нет.

– Ты думаешь, что сумеешь их защитить, если сюда придут скверны? – спросил Утес. – Причем с поддержкой какого-то жуткого существа из города предтеч, которое на сей раз выполнит свою часть сделки?

– Знаю, – проворчал Лун. – Знаю. Лучше остановить сквернов, пока те не появились вблизи Пределов…

– Если знаешь, то почему остаешься здесь? – спросил Утес. И шагнул из дверного проема.

Лун с шипением выдохнул. По крайней мере, теперь он понимал, почему Утес на него злится. Он подошел к дверному проему.

Лун услышал свист больших крыльев, а потом увидел, как тень Утеса пикирует к главному входу в колонию. И смотрел, пока Утес не вошел внутрь, в зал приветствий, а после закрыл за собой дверь и крепко запер.

Для встречи они избрали место на платформе огромного дерева, недалеко от той, где был пришвартован летающий корабль. Платформа была довольно большая, с прудом и низкорослой мшистой растительностью, наполнена яркими бликами мелких летающих ящерок и насекомых, которых те пожирали. И никаких густых зарослей и лиан, где могли укрываться хищники. Охотники иногда использовали эту платформу для отдыха во время дальних походов. Рассветный дождь кончился, и проникавший сквозь купол ветвей зеленый свет был довольно ярок – стоял ясный день.

Лун и Утес сопровождали Нефриту, которая взяла с собой Звона, Елею, Душу, а также Корня, Песню, Флору и Вьюна. Полынь и еще четыре воина заняли позицию на ветви повыше – на случай, если дела пойдут совсем плохо. Они выбрали относительно чистый клочок земли у пруда, и воины разместились вокруг.

– Нам делать костровую яму? – спросил Корень. – Кажется, мы не взяли с собой чай.

– Нет. – Нефрита шагала взад-вперед, озабоченно встряхивая шипами. – Не для такой встречи.

Песня, занявшая место между Луном и Утесом, склонилась к Луну и прошептала:

– Мы же угощаем чаем Делина и жителей Золотых островов, когда они приходят в гости.

– Это другое дело, – сказал ей Лун. – Мы их знаем.

Его раздражало, что Утес делает вид, будто вчерашнего разговора не было. И Лун тоже старался сделать вид, но его не покидало неприятное ощущение, что у него получается гораздо хуже, чем у Утеса.

Нефрита подошла к Душе, сидевшей рядом с Елеей.

– Что-нибудь есть? – спросила она.

– Пока нет, – отозвалась Душа.

Иногда у наставников бывали видения относительно важных событий, но такое случалось редко.

Прошлой ночью наставники прорицали, но, как слышал Лун, из этого ничего не вышло. Обычно, прежде чем получить действительно полезные видения, им требовалось ближе познакомиться с ситуацией. Толк собирался заняться прорицанием во время встречи – просто чтобы оценить влияние на ответы. Оставалось надеяться, что эти ответы не будут включать нападение сквернов на Пределы.

Нефрита кивнула и отошла. Луну не нравилось ее раздражение. Но им предстояло услышать нечто очень важное, что могло повлиять на судьбу двора. И на их собственную судьбу. Лун встревоженно пожал плечами, невольно попытавшись опустить несуществующие в земном облике шипы.

– Идут, – объявила стоявшая у края платформы Флора.

За ветками огромного дерева показался заостренный нос летающей лодки, движущейся осторожно и медленно. Ее окрас почти сливался с висячим лесом, и Лун задумался о том, как она выглядит на родине, если создавшие ее земные существа используют тот же мох для домов и прочих строений.

Корабль приближался, и Флора спросила Нефриту:

– Может, нам надо сесть определенным образом?

Она взглянула на Луна. Официально приветствуя другой двор раксура, консорты сидели позади королевы, и всех представляли в строгом порядке. Все отступления от этикета, не вызванные чрезвычайными обстоятельствами, как правило, становились причиной насмешек и неуважения со стороны других дворов.

Нефрита качнула шипами в знак отрицания.

– Просто оставайтесь на месте.

Воины неуверенно переглянулись, а Песня чуть отодвинулась от Утеса и Луна. Нефрита велела всем воинам, кроме Звона, остаться в крылатом обличье, хотя Лун, Душа и Утес были в земном. Все, за исключением Утеса, который не считал нужным стараться для кого бы то ни было, надели лучшую одежду и украшения, как для приветствия другого двора. На Луне были штаны и рубаха из темной шелковистой материи, с красным узорчатым кушаком, сделанным для него Рекой, браслет консорта, а также ножной браслет, подаренный Нефритой после рождения выводка. Луну следовало бы надеть множество других украшений, но земные создания не знакомы с этикетом. Конечно, Делин знаком, но ему все равно.

Утес вздохнул.

Подняв брови, Нефрита бросила на него взгляд.

– В чем дело?

– Ничего, это я дышу, – ответил Утес. – Почему бы тебе не присесть?

Нефрита оскалилась на него, но все же подошла к Луну и встала рядом.

Корабль неспешно остановился примерно в сотне шагов от платформы. На палубе засуетились земные обитатели различных размеров, потом четверо взмыли в воздух. Лун видел, что один из них – Каллумкал, а другой несет Делина. От этого у Луна снова побежали мурашки по коже. Он сам носил и земных обитателей, и арборов, но его нервировало, что это делает кто-то не приспособленный для полета.

– Если это существо уронит Делина… – проговорил он.

– Я его подхвачу, – уверенно обнадежил его Вьюн. Он ощетинил шипы, что говорило о напряженном внимании, и наблюдал за земным обитателем и Делином, которого тот нес. – Уверен, что успею поймать его прежде, чем он канет в туман.

Ранцы с зачарованным объектом или устройством, позволявшим земным летать, были громоздкими, сделаны из грубого коричневого материала и крепились при помощи сбруи, что объясняло ремни у Каллумкала под одеждой. Должно быть, земные создания во многом полагались на эти ранцы, раз постоянно носили крепления. Лун сам не знал, почему его это тревожило. Возможно, они не совсем уверены в своей лодке?

Все земные благополучно подлетели к платформе, при этом никто не погиб, и все приземлились на край. Лун разглядел, что Делин тоже для безопасности обвязан ремнем, который крепился к боку земного обитателя с летательным ранцем. Это немного успокаивало, но все же метод казался рискованным. Одно земное создание осталось у края платформы, а Делин и остальные двинулись вперед.

Каллумкал шел первым, земной обитатель с ним рядом был ниже ростом и тоньше, но в остальном выглядел почти так же, с такими же густыми курчавыми волосами и бугристой, как галька, кожей. Расстегнутая куртка и штаны – из тех же дорогих тканей коричневого и золотого цвета. Но третий относился к иному виду – широкоплечий и мускулистый, с серебристо-серой кожей, усыпанной овальными лоскутами более грубой шкуры, похожей на морщинистый камень. По длинным ногам и рукам вверх, к лицу и шее, тянулись продолговатые пятна. А всю голову покрывало пятно, напоминающее шлем.

Лун не знал, то ли эти пятна – часть тела земного создания, то ли броня, которая каким-то образом крепится прямо на кожу. Хотя, если так, неразумно оставлять между ней голые участки. Глаза земного были круглыми и серебристо-серыми, нос – в виде небольшого уплощенного возвышения надо ртом, а одет он был в легкую рубашку и килт из мягкого материала, что выглядело странно на частично бронированной шкуре. На плече земного висел мешок.

Прежде чем кто-то успел заговорить, Делин шагнул вперед и произнес:

– Это Нефрита, королева-сестра двора Тумана Индиго. – Как подобает представив Луна, Утеса, Душу и всех воинов, он завершил речь: – А это Каллумкал, магистр наук конклава жандеран. – Он указал на уменьшенную копию Каллумкала: – Его отпрыск Калам. – Потом Делин кивнул в сторону серебристо-серой персоны: – И Вендоин, она ученая из Хиа-Исеры.

Нефрита кивнула на земную, державшуюся у края платформы. Делин говорил на альтанском, и потому Нефрита ответила на том же языке:

– Скажи своей спутнице, что ей не потребуется оружие.

– Ах да. – Делин обернулся к ней и улыбнулся. – Это капитан Рорра.

Капитан Рорра была худой, с бледно-зеленой кожей и густыми серыми волосами, заплетенными в тугую косу. Длинным телом, пропорциями рук и ног она немного напоминала земное племя авентерцев. Одежда практичная – штаны и рубаха из плотной темно-коричневой ткани, ремни и крепления на плече, чтобы удерживать какие-то грузы. В отличие от остальных, в сандалиях, она носила тяжелые башмаки. В руках она держала продолговатый цилиндр с трубкой наверху, ничем не отличавшийся от знакомого Луну метательного оружия авентерцев, а также похожий на устройство, которое Делин использовал для сигнальных огней. Лун знал, что такое оружие распространено в Кише. Оно выстреливало крошечным снарядом, покрытым субстанцией, извергающей поток огня на то, во что пришелся удар. Из-за этого оружия скверны старались избегать территории Киша.

– Капитану Рорре стоит подойти и сесть с нами, – добавил Делин, обращаясь к Каллумкалу. – У нее могут быть дельные мысли.

– Капитан Рорра предпочитает держаться на расстоянии, – с иронией заявил Каллумкал.

Видимо, они заранее договорились, чтобы Рорра держалась позади них с оружием, а Делин, разумеется знавший об этом, решил сказать все в открытую.

– Она так нас боится? – спросила Нефрита.

Утес рядом с Луном вздохнул и чуть слышно зашипел от раздражения. Лун не понимал, зачем Нефрита их провоцирует, ведь ее напряжение способно взорвать все еще до начала встречи. Если Рорра выстрелит, то убьет лишь одного из них, и воины наверху сразят ее раньше, чем она выстрелит снова. Вот почему оружие лучше использовать залпами, стреляя одновременно. Наверняка это понимает и Рорра, и Каллумкала Лун тоже не считал дураком.

Каллумкал медлил. Калам взглянул на него, а Вендоин предупреждающе подняла руку, очевидно давая понять, что решение за Каллумкалом.

– Хорошо, – наконец сказал тот и обернулся: – Присоединяйся к нам, Рорра.

Теперь настала очередь Рорры поколебаться, но все же она пошла вперед по невысокой траве. В походке была заметна осторожность, как будто башмаки нетвердо стояли на неровной земле. Добравшись до Каллумкала, она ничего не сказала, лишь скривилась, взглянув на Делина. Вблизи Лун заметил, что бледно-зеленая кожа Рорры слегка чешуйчатая, на длинных пальцах рук когти, хотя кончики и подпилены, а по обеим сторонам горла виднелись участки гладкой кожи. Она явно из морских обитателей, понял Лун, или они были ее предками. Земные создания, произошедшие от морских существ, обычно не имели жабр. Но чистокровные морские существа не оставались долго на суше и не заходили вглубь материка. Взглянув на ее ноги, Лун заметил, что башмаки странно громоздкие и, вероятно, скрывают ласты. Она поймала его взгляд и нахмурилась.

– Теперь покажите им артефакт, – сказал Делин.

Каллумкал окинул Делина взглядом, давая понять, что ему не нравится получать указания, но махнул Вендоин. Она сняла с плеча сумку и осторожно извлекла завернутый в грубую ткань предмет. Потом опустилась на колени, развернула его и подняла вверх, показывая. Это оказалась каменная плитка с трещиной, вся в пятнах и побитая временем. На ней было вырезано изображение предтечи – явно оригинал рисунка Делина.

При виде рисунка шипы Нефриты качнулись, и она мрачно кивнула Делину:

– Ясно.

Вендоин окинула взглядом собравшихся и, убедившись, что все видели, начала снова заворачивать артефакт.

– Как вам наверняка сообщил Делин, – заговорил Каллумкал, – некоторые из нас считают, что город, откуда это взялось, принадлежал виду, который мы зовем строителями фундаментов, жившему в землях Киша в далеком прошлом. Но кое-кто полагает, что этот предмет говорит о том, что город принадлежал народу, который Делин называет предтечами. Он рассказал нам, что вы нашли древний город предтеч и получили некие предостережения.

– У вас есть какие-то доказательства? – вмешалась Рорра.

Делин насмешливо поднял брови, взглянул на Луна и сказал на языке раксура:

– Капитан Рорра весьма недоверчива. Видимо, существуют ученые, которые могли выдумать все эти события ради забавы или чтобы привлечь внимание, возможно, и с вашей помощью.

Лун зашипел себе под нос. Встреча явно не задалась, и он понятия не имел почему. Хорошо хоть пока все живы.

Звон усмехнулся.

– Тот инцидент я не назвал бы забавным, – сказал он на языке раксура.

– Они не хотят, чтобы что-то оказалось между ними и их целью. У них есть свои соображения, а о фактах они беспокоиться не желают, – раздраженно добавила Душа.

– Пожалуйста, говорите на альтанском, – попросила капитан Рорра.

Нефрита склонила голову набок и заявила на альтанском:

– Мы будем говорить как хотим.

Каллумкал нахмурился.

– Если дела пойдут плохо, тебе придется вернуться на корабль, капитан, – сказал он на кедайском.

Все промолчали, и лицо Делина осталось умиротворительно мягким. Кишцы явно не подозревали, что раксура говорят на кедайском. Этот распространенный по всему Кишу торговый язык состоял из слов, надерганных из языков всех обитавших там видов, но Лун слышал его и на западе, и на востоке, далеко за Пределами.

Рорра стиснула челюсти.

– У нас нет никаких доказательств, поскольку город затоплен и был разрушен, когда мы его покинули, – ответила Нефрита. – Он был устроен так, чтобы утопить попавшее внутрь существо и уничтожить его, если оно вырвется из ловушки.

Вендоин спрятала плитку в сумку, встала и в первый раз за все время заговорила. Голос был высоким и легким, отчего альтанский язык казался почти мелодичным.

– Был ли какой-нибудь внешний признак, что город удерживал это существо? Какое-то предупреждение? – Она взмахнула рукой. – Например, флаг или еще что-нибудь, видимое издалека?

Хороший вопрос. Нефрита бросила взгляд на Луна, давая понять, чтобы ответил он. Очевидно, она решила просто стоять с агрессивным видом, предоставив вести диалог другим. Интересно, с чего она так внезапно взъярилась? По обеспокоенному лицу Елеи он понимал, что это интересно не ему одному.

– Если такой знак и был, – сказал он, – мы его не расшифровали. Там были только символы, которые мы сочли украшением, ничего примечательного.

Вендоин и Каллумкал, похоже, обдумывали полученную информацию, а Калама и Рорру ошеломило, что Лун разговаривает. «Почему земные создания так себя ведут?» – раздраженно подумал Лун.

– Можно было бы как-то отметить, что внутри содержится нечто опасное, – сказала Вендоин, – но кто знает, что на уме у тех странных созданий. – Она поморгала большими глазами, припомнив, что те странные создания – возможные предки раксура, и добавила: – Я никого не хотела обидеть.

Лун переглянулся со Звоном и решил, что на такое лучше просто не отвечать.

– Только скверны знали, что это создание находится внутри, поскольку оно им сообщило, – сказал Утес, явно сытый по горло напрасной болтовней остальных.

– А они передали вам, – предположила Рорра.

– Да сколько можно, – прошипел Звон на языке раксура. – Опять все сначала, как с авентерцами.

– Реакция не такая уж редкая, – заметил Лун.

Утес легонько подтолкнул его плечом. Вероятно, в знак утешения, но Лун был слишком раздражен, чтобы так это воспринять.

– Наверное, этот народ слеп к деталям, – растерянно добавил Делин, также на языке раксура. – Я очень похож на Вендоин в том смысле, что у нас обоих две руки, две ноги, одна голова и так далее. Во всем прочем мы разные. Игнорирование фактов не способствует выживанию.

– О чем это вы? – потребовала объяснений Рорра.

Делин позволил себе выказать недовольство и ответил на кедайском:

– Мы говорим о вашем упрямом невежестве – вы смешиваете раксура со сквернами.

– Все это забавно, но вы пришли сюда не за предостережениями, – сказала Нефрита, тоже почти исчерпавшая запас терпения. – Делин вам их передал, и вы это проигнорировали. Вы уже обо всем его спрашивали и знаете все ответы. Что вам от нас нужно на самом деле?

Глава 5

Каллумкал взглянул на Вендоин и прочел по ее похожему на маску лицу то, чего не видел Лун.

– Очень хорошо, – сказал Каллумкал. – Делин рассказал нам о ваших способностях. Думаю, он уже сообщил, что нам нужна ваша помощь.

Вендоин повернулась к Делину.

– Ты догадался, о чем мы хотим попросить?

– Такая возможность приходила мне в голову в качестве потенциального метода проникновения в город. Но, как я уже говорил, я вообще не уверен, стоит ли пытаться. – Делин посмотрел на Каллумкала. – Я гадал, не слишком ли испугаются раксура участники вашей экспедиции после встречи с ними, чтобы сделать такое предложение.

Каллумкал иронично наклонил голову.

– Рад, что превзошел твои невысокие ожидания.

Звон бросил взгляд на Душу и спросил:

– Где этот город? Можете показать на карте?

Вендоин повернулась к Каллумкалу.

– Думаю, мы должны показать, прежде чем продолжим обсуждение.

Каллумкал ответил не сразу, явно не желая делать этот шаг. Нефрита скрестила руки на груди, раздраженно встопорщив шипы.

– Вы же не можете просить нас отправиться куда-то с вами, даже не указав местоположение.

– Справедливо, – согласился Каллумкал. Рорра набрала в грудь воздуха, будто собираясь возразить, но промолчала. Каллумкал вынул из плоского кошеля на поясе квадратик вощеной ткани, шагнул вперед и опустился на колени на мшистую землю. Пока он разворачивал карту, Рорра обошла его и встала рядом. Калам сел рядом с отцом.

– Конечно, это копия, – сказал Каллумкал. – Оригинал высечен на камне опоры под Архивом Кедмара. В сущности, мы ничего не знаем о виде, который зовем строителями фундаментов – о тех, кто построил Архив и высек изображение. Они почти ничего не оставили после себя, кроме нескольких рукописей, в основном поэтических, о смысле которых до сих пор горячо спорят ученые, и камней под руинами своих городов.

– Наверняка есть что-то еще. Я убеждена – кто-то пытался уничтожить их наследие, – не особенно ободряюще добавила Вендоин.

Каллумкал сделал какой-то жест, который Лун интерпретировал как «я не стану спорить с тобой на глазах у незнакомцев», и добавил:

– Примечания написаны картографами, которые делали копию.

Карта была нарисована темными чернилами, с аккуратно подписанными на кедайском названиями и направлениями. Душа и Звон с двух сторон подались вперед, чтобы рассмотреть получше. Одним из навыков наставника, который Звон не утратил в ипостаси воина, было копирование текста и рисунков, и Душа тоже владела этим искусством. Арборы, переписывавшие книги в библиотеке двора, как правило, обладали великолепной памятью, благодаря чему копирование шло гораздо быстрее. Лун подозревал, что им хватило бы одного долгого взгляда, чтобы запомнить карту и воссоздать позже.

Лун поднялся на колени, чтобы придвинуться ближе. Он потянулся к краю карты, собираясь ее расправить, и Рорра схватила его за плечо.

Между ними мгновенно очутилась Нефрита и отбила руку Рорры быстрее, чем Лун успел набрать в грудь воздуха. Рорра отступила на шаг и инстинктивно подняла оружие. Делин встал у нее на пути.

– Всегда полезно спросить разрешения, прежде чем прикасаться к незнакомцу, но особенно не рекомендуется трогать консорта раксура.

Лун зашипел от досады. Он знал, что справился бы с агрессивной и заносчивой морской обитательницей, не прибегая к насилию, но не мог сказать Нефрите в присутствии земных созданий, что она слишком остро реагирует, хотя ему очень этого хотелось.

Взгляд Рорры обратился к Нефрите.

– Не люблю, когда мне угрожают…

– Я тебе не угрожаю, – оскалилась Нефрита. – Но если хочешь драки, только скажи.

– Никто не хочет драки, – поспешно вмешалась Вендоин.

Каллумкал вскочил на ноги.

– Это было недоразумение.

Утес скучающим голосом добавил на языке раксура:

– Я пришел ради предтеч, строителей фундаментов и монстров, пожирающих земных обитателей. Если вместо этого будет драка, я ухожу.

– Пустые обещания, – на том же языке прошипела ему Нефрита.

– Нефрита, она не королева, – сказал Лун. – Она даже не понимает, что ведет себя как королева.

Вопрос «что ты вытворяешь?» он решил оставить на потом.

– Лун прав, Нефрита, – добавила Елея, озабоченно наблюдавшая за ними.

Шипы Нефриты дрожали от раздражения.

– Я знаю.

Вендоин демонстративно плюхнулась на пол.

– Я сейчас покажу, где находится город. Прошу всех заинтересованных взглянуть. – Она повернулась к Звону и Душе. – Видите, эти цифры обозначают подводные возвышенности. Вам знакомы эти образования?

Звон и Душа наклонились поближе.

– Это горы? – спросила Душа.

– Возможно, естественные образования, а возможно, созданные прежними обитателями региона, – ответила Вендоин.

Рорра отступила назад, опасливо косясь на Нефриту. Каллумкал посмотрел на них, а затем снова сел рядом с Вендоин. Лун встретился взглядом с Каламом. Глаза мальчишки были широко распахнуты. Лун хотел ободряюще улыбнуться, но решил, что это скорее покажется угрозой, и просто сел рядом с Утесом. Тот разглядывал крону дерева и неодобрительно качал головой.

– Ты не помогаешь, – прошептал ему Лун.

– Как мы собираемся вести с ними дела, если даже карту не можем посмотреть без драки? – тихо ответил Утес.

Лун поморщился. Утес был прав. Их никто не слышал, кроме Делина, устало потиравшего глаза.

– Как и подозревал Делин, мы надеялись попросить кого-то из вас отправиться с нами в город и помочь войти в него, – сказал Каллумкал Нефрите, пытаясь возобновить прерванный разговор. Он раздраженно оглядел остальных. – Я надеялся подойти к этой просьбе более изящно, но как уж вышло.

Нефрита усилием воли опустила шипы.

– Ты не упомянул следы присутствия сквернов, – уже более рассудительно отозвалась она.

На этот раз хотя бы никто из земных обитателей не стал смотреть на Делина.

– Нет никаких доказательств, что скверны оказались в тех краях из-за древнего города или что еще там находились к нашему прибытию. Разрушенные поселения были аванпостами путешественников, насколько мы можем судить.

– Аванпостами путешественников? – переспросил Лун.

Ему ответила Вендоин:

– Мы не смогли определить их по… останкам. Возможно, это был морской народ, основавший поселения в качестве складов, по мере продвижения. Некоторые делают так, чтобы увеличить пределы досягаемости в океанах и пустынных морях, где нет других портов или мест обитания, что-то вроде опорных точек, понимаете?

Лун понял. А значит, в какой-то момент эти существа вернулись и обнаружили, что их друзья мертвы, а припасы пропали. Мрачная картина.

Нефрита задумалась, и чешуя у нее на лбу собралась в складки. К расспросам подключилась Душа:

– Вы обнаружили разрушенные поселения по пути туда или обратно?

– И можете сказать, как давно они были уничтожены? – добавил Звон.

– По пути обратно, – сказал Каллумкал.

– Мы не знаем, – ответила Звону Вендоин. – Останки подверглись воздействию непогоды и падальщиков. – Предвосхищая следующий вопрос, она добавила: – Мы поняли, что это скверны, потому что нашли там мертвых дакти, тоже частично съеденных.

Лун с Утесом переглянулись. Значит, скверны могли следовать за кораблями кишцев и питаться в поселениях, поджидая, когда земные обитатели найдут путь в город.

– Но если скверны находятся там и им нужен город, почему они еще не вошли в него? – с досадой спросила Рорра. – Они умеют летать, как и вы, и могли бы пробиться сквозь ветра на вершине скалы.

Нефрита немного смягчила раздражение:

– Может быть, они уже в городе. Мы знаем об этом не больше вас.

– Или они не могут пробраться внутрь, потому что у них нет ключа, – пробормотал Утес на языке раксура.

Ключ. Предтеча или кто-то достаточно похожий.

– Может, они не знают, что им нужно, – ответил Лун, тоже на языке раксура.

Звон повернулся к ним:

– В таком случае если мы отправимся туда и не сумеем войти, то будем знать, что внутри скрыто нечто ужасное и не стоит туда лезть.

Внимательно прислушивавшийся к разговору Делин всплеснул руками:

– В этом и весь вопрос. Но я не уверен в логичности ваших рассуждений.

Нефрита предупреждающе тряхнула шипами. На лице Каллумкала отразилось нетерпение.

– Они говорят, что скверны могут не знать, как проникнуть в город, и просто ждут, когда вы его откроете для них, – пояснила она ему на альтанском.

Каллумкал определенно не считал эту мысль достойной обсуждения.

– Это если предположить, что город каким-либо образом запечатан. А вход может быть просто скрыт.

Нефрита наклонила голову.

– Мы все строим слишком много предположений.

Каллумкал бросил взгляд на Вендоин. Луну показалось, что они не ожидали от королевы раксура такой заинтересованности в обсуждении своих выводов и теорий, по крайней мере не в этот раз.

– Я… полагаю, вам потребуется время, чтобы принять решение. Надеюсь, вы не откажете нам сразу, а…

– Я вернусь с решением завтра утром.

Нефрита дернула шипами, подав сигнал воинам, которые тут же переместились к краю платформы и спикировали вниз. Звон и Душа сменили обличье, Звон встал и подхватил Душу.

Нефрита кивнула Делину:

– Ты с нами или останешься?

– Сегодня я останусь с ними. – Делин поднялся на ноги. – Увидимся утром.

Вендоин поспешно свернула карту. Утес встал и шагнул с края платформы. Каллумкал смотрел ему вслед, но Утес больше не появился. Лун решил, что он пока не хочет, чтобы земные обитатели видели другую его форму, и сменил обличье далеко внизу.

Нефрита развернулась и зашагала к краю. Лун с Душой и Звоном последовали за ней, не желая портить впечатление от резкого ухода Нефриты.

– Так, значит, мы летим, – тихо произнес Звон. – В смысле, в город.

– Это было ясно с самого начала, – сказала Душа, цеплявшаяся когтями за воротниковый гребень Звона. – Иного варианта просто не было.

– Надеюсь, Жемчужина это понимает, – сказал Лун.

Он сменил обличье, услышал позади чей-то удивленный вздох и прыгнул вслед за Нефритой.

Они вернулись к древу-колонии и прошли через приветственный зал, где ждали сгорающие от любопытства воины и арборы. Лун вернулся к земному облику и потянулся, пытаясь сбросить напряжение, пока Нефрита и Елея отвечали на обеспокоенные расспросы.

– Что ж, это было интересно. Почему Нефрита так разозлилась? – прошептал ему Звон.

– Понятия не имею. – Лун говорил тихо, не сводя глаз с Нефриты, желая убедиться, что ни один из шипов не направлен в его сторону. – Она не была такой, когда мы только прибыли туда.

Оглядываясь назад, он понял, что Нефрита внесла в общение не меньше враждебности, чем Рорра. Да и Делин не отличался обычным спокойствием.

Нефрита оставила воинов и повернулась к Звону, жестом подозвав Душу.

– Вы можете сделать копию карты? – спросила она.

Душа кивнула и посмотрела на Звона.

– Пусть каждый сделает это по отдельности, а затем сравним, чтобы все было точно.

– Все будет точно, – уверенно заявил Звон.

– Когда будете уверены, сделайте три копии, – велела Нефрита и повернулась к Луну: – Сейчас я пойду к Жемчужине. А потом напиши письмо своей матери.

Не дожидаясь ответа, она резко прыгнула вверх и ухватилась за край балкона. Лун раздраженно выдохнул, глядя, как она начинает подниматься по колодцу на уровень королев.

– Не знаю, что из этого страшнее, – пробормотал Звон. Душа, видимо, в знак того, что шутка показалась ей несмешной, слегка ткнула его под ребра. Звон отпрянул. – Ай, больно же. Не бей меня, когда я в земном обличье.

Лун поставил бы на Жемчужину.

– Я потом тебе скажу, – мрачно буркнул он.

Звон и Душа спустились в мастерские нижнего уровня, чтобы сделать карты. Зная, что разговор с Жемчужиной займет немало времени, Лун последовал за ними, но свернул в покои учителей, навестить ясли.

Там он немного поиграл со своими птенцами и со всеми, кто не спал. В конце концов он просто растянулся на полу и смотрел, как Сапфира, Вайя, Утешение, Туман и Дождь катаются кубарем, пытаясь убить друг друга и остальных.

У ближайшего бассейна учителя Кора и Бусинка обсуждали, с кем бы хотели завести выводок, детально изучая хорошие и дурные черты различных родов и близкие родственные связи. При дворе к размножению относились чрезвычайно серьезно, но секс был легким, дружеским и непринужденным – приятное отличие от тех мест, где Лун жил раньше. Все воины были бесплодны, а королевы и арборы могли контролировать свою фертильность, поэтому нежеланные дети не появлялись. Окрыленные из королевских выводков брали в любовники воинов, а от консортов ожидали соитий с арборами, чтобы рождались наставники. Лун пока что этого не делал, поскольку его так потрясли роды Нефриты, что он не был готов к еще одним.

Горький и Шип плюхнулись рядом с ним, оба в земном обличье. Два консорта стали слишком взрослыми, чтобы играть так же безрассудно, как дети помладше. В последнее время Лун начал учить их и Стужу сражаться и управляться с когтями, что теперь, когда Горький признал, что умеет летать, стало намного проще.

– Где Стужа? – спросил Лун.

Горький демонстративно пожал плечами, как будто местонахождение Стужи его нисколько не интересовало.

– Охотники сегодня работают со шкурами, и она захотела посмотреть, – ответил Шип.

Лун нахмурился.

– Она хочет научиться дубить шкуры?

Он одобрял эту затею, но счел немного странным, что Стужа заинтересовалась подобным занятием.

Горький искоса поглядел на Луна, явно поражаясь его наивности.

– Нет, она хочет выяснить все про земных обитателей и летающую лодку, и знает, что охотники обязательно будут говорить об этом, – терпеливо ответил Шип.

Это походило на правду гораздо больше.

– Ах вот как. Вы знаете об этом?

Горький вздохнул и закатил глаза, а Шип сказал:

– Все знают. По крайней мере, хоть что-нибудь слышали. Стужа расскажет нам остальное. – Серьезно глядя на Луна, он продолжил: – Ты отправишься сражаться со сквернами, пока они не проникли в древний город земных обитателей и не явились сюда напасть на нас, как в том сне, который все видели.

Лун покачал головой.

– Я пока не знаю, отправлюсь или нет.

Шип и Горький удивленно уставились на него, затем Горький слегка шлепнул Луна по голове.

– Ты должен, – сказал Шип. – Вдруг что-то случится с Нефритой? Звон летит? – Горький что-то зашептал на ухо Шипу, и тот сказал вслух: – Горький говорит, в последний раз, когда ты отпустил их без присмотра, случилось нечто ужасное.

Лун поморщился.

– Шип…

Шип был мягким, проницательным и упорным – прекрасные качества для консорта, но не в том случае, когда не хочется отвечать на его вопросы.

– Ты боишься оставить нас и другой свой выводок? – продолжил Шип. – Они еще слишком малы, чтобы что-то понять. Они будут скучать, но не станут злиться, когда ты вернешься, и даже не запомнят, как долго ты отсутствовал. Так было с нами в этом возрасте.

– Приятно это слышать, – сказал Лун.

Значит, если его убьют, они не слишком огорчатся. Не очень утешительная мысль.

Горький снова что-то шепнул, и Шип произнес:

– Горький думает, ты боишься оставить нас. Нам не нравится, когда тебя нет рядом. Но прошло уже много времени с тех пор, как ты уходил в последний раз. Поэтому… думаю, с нами все будет в порядке.

К ним подскочила Сапфира, бросила в грудь Горькому потрепанную куклу и снова убежала. Туман примчался вернуть игрушку, и вот уже Горький и Шип утонули в куче птенцов и малышей-арборов.

Спустя некоторое время Лун неохотно напомнил себе, что Нефрита, должно быть, уже закончила разговор с Жемчужиной, и отправился на королевский уровень.

Он нашел Нефриту в ее опочивальне. Она уже разложила письменные принадлежности и с нетерпением ждала его.

– Как Жемчужина? – спросил он, садясь у очага.

– Злится. – Судя по выражению лица Нефриты, она не видела в этом ничего нового. – Она еще не дала мне ответа. С ней был Уголек, кивал и говорил разумные слова, так что это лучшее, на что мы можем надеяться.

Уголек умел кивать и говорить королевам разумные слова. В этом заключалась значительная часть обязанностей консорта, с которой Лун справлялся не особенно хорошо. Но раз уж речь зашла об этом, он спросил:

– Почему ты так разозлилась на капитана Рорру? Ты за что-то ненавидишь морских обитателей?

– Конечно же нет. Я их даже ни разу не видела. – Нефрита раздраженно обнажила клыки. – Честно говоря, не знаю. Просто в ней есть что-то… странное. Мне хотелось сбросить ее с платформы еще до того, как она раскрыла рот.

Лун понимал, что она права. Он тоже почувствовал в Рорре агрессию и угрозу раньше, чем та заговорила. Если отбросить эмоции, то она всего лишь была осторожна и бдительна, что, скорее всего, входит в ее обязанности.

– Хм.

Нефрита отмахнулась.

– Нужно написать письма. Я напишу Изумрудным Сумеркам и Закатным Водам, а ты должен написать Малахите.

После долгих часов практики Лун научился сносно читать на языке раксура, но его почерк оставался ужасным, так что на самом деле Нефрита имела в виду, что он будет диктовать, а она записывать.

Так Лун отвечал на письма Сумрака и своей сестры Селадонны, обычно поручая писанину Звону. Письма передавались от двора к двору по торговой сети, поэтому на доставку порой уходили месяцы. Это письмо воины Тумана Индиго отнесут прямо в Опаловую Ночь. И вряд ли Луну стоит вмешиваться в настолько важное дело. Скорее, это задача королевы.

– Она узнает, что это пишешь ты, – сказал он. – Тебе нужно просто написать и сказать, что письмо от тебя.

Нефрита раздраженно отложила перо. На полу уже лежала бумага и стояли чернила в маленькой мисочке.

– Как Малахита может это узнать?

Лун выгнул бровь. Всегда лучше предполагать, что Малахита знает все. Это единственный способ с ней справиться.

Нефрита тихонько зарычала и взялась за перо.

– Ладно, ты прав, прав.

Лун некоторое время смотрел, как она пишет.

– Рассказываешь ей, что летишь туда?

Она остановилась и набрала еще чернил.

– Да.

– Без разрешения Жемчужины?

– У меня не будет случая отправить письмо до завтра, – сухо ответила Нефрита. – К тому времени я получу разрешение. Или нет.

Именно столько времени потребуется воинам-посланникам на сборы в долгую дорогу.

– Ты пошлешь копию карты?

– Да. Кто-то еще должен знать, куда мы направляемся и что можем найти. Тот, к кому прислушаются все остальные дворы. Тот, кто способен что-то предпринять, если окажется, что мы правы. – Лун вздохнул, и Нефрита продолжила: – Не спрашивай меня, сколько потребуется времени Жемчужине, чтобы принять решение.

Лун выдохнул. В опочивальню вошел Утес и уселся возле очага.

– Что слышно?

– Ничего. – Нефрита продолжила писать. – Ты не слишком-то помогал.

– Это ваше с ней дело, и ты это знаешь. – Утес взял чайник и критически изучил содержимое. – Моя попытка вмешаться только настроила бы ее против тебя. Она это переживет, но у нас нет времени. – Он отставил чайник и провел обеими руками по седым волосам. – Я слишком стар для этого.

Луну удалось не зашипеть от раздражения. Если Утес не слишком стар для того, чтобы странствовать в одиночестве, то и для этого не слишком стар. Еще больше Луна бесило, что он не мог понять, настоящие это жалобы или Утесу просто скучно, а может, дело в чем-то еще. Лун разрывался: он хотел, чтобы Утес полетел с ними и защищал остальных в пути, но не хотел, чтобы он пострадал. Когда он попытался выразить это словами, у него вырвалось:

– Ты-то сам хочешь лететь?

По лицу Утеса было ясно, что вопрос ему не понравился.

– Что это значит?

– Тебе не обязательно лететь. А вдруг при дворе что-то случится в твое отсутствие? Жемчужине может понадобиться твоя помощь.

Продолжая писать, Нефрита заметила:

– Сейчас тебе будет больно.

И она обращалась не к Утесу. Лун сделал еще одну попытку.

– Я просто хочу сказать, ты не обязан. Я не могу понять, ты хочешь лететь или нет, – добавил он в отчаянии.

Судьба двора часто зависела от скорости и выносливости Утеса. Иные прародители при других дворах совсем не походили на него. Многие из них часто путешествовали, а некоторые просто уходили и больше не возвращались. Другие оставались при дворе, но не принимали активного участия в его жизни. Но Утес был достаточно стар, чтобы помнить, как двор покинул это древо-колонию, долгий путь из Пределов и все тяготы, которые пришлось пережить, прежде чем обосноваться в восточной колонии. Это давало ему возможность иначе взглянуть на жизнь раксура и обязанности консортов, чем принято в большинстве дворов, включая Туман Индиго. Хотя, когда в крылатом обличье Утес стал достаточно крупным, чтобы делать все что пожелает, он с удовольствием начал этим пользоваться.

Вероятно, он был не самым лучшим учителем для Луна в том, как быть раксура, но иного выбора тогда не было. И Луну вполне нравилось то, что из этого вышло. Большую часть времени.

Нефрита опустила перо и обратилась к Утесу:

– Он не хочет, чтобы ты погиб, старый ты олух.

Утес насмешливо фыркнул:

– Скорее всего, мы все погибнем из-за этих бестолковых земных обитателей.

Лун в бессилии поднял руки.

– Ладно, загони себя до смерти, мне плевать. Если это именно то, что ты хочешь.

– Да что с тобой? – спросил его Утес. – Хочешь лететь? Ты же говорил, что не хочешь.

– Все со мной нормально! – рявкнул Лун.

– Я пишу Малахите, – сказала Утесу Нефрита и вытерла перо. – Из-за этого он нервничает.

Лун был совершенно уверен, что они приписывают ему собственные чувства. Или что-то в этом роде. Он поднялся на ноги.

– Пойду поговорю со Звоном. Передай матери привет от меня.

Лун нашел Звона в библиотеке наставников – длинном помещении с высокими потолками, уходившем вглубь древа-колонии. По стенам тянулись полки из полированного агата, зеленого и белого. Некоторые были заполнены сложенными и свернутыми книгами в ярких кожаных обложках, но их было слишком мало. После долгих странствий Туман Индиго утратил большую часть библиотеки. С тех пор как двор вернулся в Пределы, наставники наладили довольно успешный обмен книгами с другими дворами.

Звон в земном обличье сидел на полу под самым большим скоплением светящихся раковин. Вокруг стояло множество мисочек с чернилами и лежали угольные палочки для рисования. На доске был туго натянут лоскут ткани, которому предстояло стать картой. Его покрывали угольные линии и надписи, и Звон как будто просто сидел и смотрел на него.

– Уже закончил? – спросил Лун.

Звон поднял голову.

– Я сделал набросок, но хочу подождать Душу, прежде чем раскрашивать чернилами.

Лун присел на корточки, чтобы рассмотреть карту поближе. Она показалась ему достаточно точной.

– Значит, ты просто сидишь тут.

– Я думаю. – Звон указал наверх. – И слушаю.

Вряд ли это можно было назвать полезной способностью, скорее странной, но безобидной, однако благодаря своим новым чувствам Звон иногда слышал низкий гул, которые остальные наставники считали голосами гигантских деревьев. А приложив усилия, он слышал древо-колонию – звук, как у штормового ветра, наполненный тихим шелестом, похожим на шорох листьев.

– Ты ведь не расстроился из-за путешествия? – спросил Лун.

Звон вообще не любил покидать двор, даже если это ничем не грозило, в отличие от Луна, Нефриты и других окрыленных.

– Нет, – заверил его Звон. – Именно в такой ситуации я могу оказаться полезным.

И он был прав. Лун внимательно посмотрел на Звона, пытаясь понять, храбрится ли он или действительно хочет лететь.

– С последним городом предтеч случилось что-то очень плохое, – произнес он, понимая, что это еще мягко сказано.

– Не то слово, – фыркнул Звон и поежился. – Но для бедняги Сумрака все было гораздо хуже. Ему повезло, что он выжил.

Хуже, чем Звон или кто-либо мог представить. Лун никому не рассказывал, что скверны сделали с Сумраком. То, что Сумрак это выдержал, доказывало, насколько он силен.

– Но мы не знаем, найдем ли то же самое в этом городе, – продолжил Звон. – Мы даже не знаем, правда ли это город предтеч, а не кишских строителей фундаментов. И, честно говоря, кажется маловероятным, что все города предтеч – это тюрьмы для жутких монстров, даже если вокруг них слоняются скверны.

– Кажется маловероятным, – согласился Лун. – Но…

– Но я в ужасе, это правда, – закончил Звон. – И не знаю, что нам делать. – Он повернулся к Луну. – Знаешь, я не буду возражать, если ты не полетишь. Я хотел бы этого. Ты… Я не хочу оставаться без тебя так надолго. Но я понимаю. Ты из-за этого так беспокоишься?

– Я не беспокоюсь, – сказал Лун, но это были неверные слова. – То есть нет, я беспокоюсь, но…

Он не хотел просить Звона остаться. Сейчас он едва ли мог принять собственное решение, не говоря уже о том, чтобы решать за других.

И становилось все более очевидным, что решение принять необходимо.

Звон внимательно посмотрел на него.

– Ты ведешь себя так, будто серьезно обеспокоен, но не хочешь, чтобы это заметили.

Лун закрыл лицо руками.

– У меня теперь выводок. Даже два, если учитывать выводок из Медного Неба. Мое место здесь. Таковы обязанности консорта.

Звон долго молчал.

– Я знаю, но… ты не обычный консорт. И я никогда не считал, что ты должен им притворяться или принимать решения, исходя из этого.

Лун посмотрел на него, и Звон поспешно замахал руками.

– Но я не собирался указывать тебе, что делать.

В этот момент в библиотеку ворвалась запыхавшаяся Песня. Увидев их, она остановилась, заскрежетав когтями по полу.

– Ой, извините!

– Что стряслось? – спросил Звон. – Это может подождать?

– Нет. Мы получили пророчество, – выдохнула она. – Вам надо его услышать.

Глава 6

Лун со Звоном последовали за Песней в мастерские, где наставники занимались заготовками из целебных трав и прочим в этом роде. Чем ближе они подходили, тем интенсивнее ощущался дух разнотравья, а когда Лун шагнул внутрь, запах просто сшиб с ног.

В большой круглой комнате на высокой изогнутой деревянной стойке под потолком висели пучки и мешочки трав. Банки и горшки с множеством прочих ингредиентов высились на полу. Сочетание ароматов захватывало дух, но Лун не представлял, как наставники могут часами работать здесь, не лишаясь обоняния.

В запечатанном смолой большом сосуде в углу, как знал Лун, содержалось восточное растение, трехлистный сиреневый кланецвет, которое использовали при изготовлении яда для сквернов. После долгого кипячения отвар не имел никакого привкуса, кроме травяного, и его можно было незаметно добавлять в еду или воду. Этот яд действовал и на раксура, отчего они теряли сознание и способность перевоплощаться. Зато сквернов отвар убивал. Луну непросто дались эти знания – земные напоили ядом его, приняв за владыку сквернов.

После встречи со сквернами у западного края Пределов наставники ради предосторожности попытались вырастить это растение здесь. Получилось только два сезона дождей назад, и в то время Лун посчитал это хорошей затеей. А теперь, после разделенного сна, она выглядела еще лучше.

Нефрита была уже здесь, а с ней Утес и Елея. Они сидели на полу рядом с Душой, Толком и Репейницей.

Тут же на полу лежала изображенная Душой копия карты вместе с перьями и чернильницами.

– Мы ждем Жемчужину, – подняв взгляд на вошедших Луна и Звона, пояснила Нефрита.

Лун кивнул и присел на корточки, чтобы разглядеть карту. Он не заметил отличий от версии Звона, за исключением почерка. Звон встал на колени, внимательно посмотрел и спросил:

– Кто сделает копии?

– Обещали сделать Река и Черешня, – сказала Душа.

Что-то в ее тоне привлекло внимание Луна. Ее лицо было жестким, зубы сжаты. Толк явно нервничал, а Репейница яростно ощетинилась. Лун поймал на себе ироничный и раздраженный взгляд Утеса.

«Так, – подумал Лун. – Прорицание, похоже, прошло не особенно гладко».

В комнату ворвалась Жемчужина в сопровождении Флоры. Опустилась на пол, обернула хвост вокруг ног и нетерпеливо махнула Душе:

– Рассказывай.

– Видение было очень яркое, – заговорила Душа и оглянулась на Толка и Репейницу. – Мы все трое его разделили и пришли к соглашению, что это прорицание, а не сон, как случилось недавно. Мы спросили других наставников, и все они в разной степени его получили. Даже Медь, совсем молодая и не подготовленная к прорицанию. – Она обернулась к Звону: – А ты чувствовал что-то странное или, может быть, видел и слышал?

На лице Звона проступило разочарование.

– Нет, я был внизу, в библиотеке, занимался картой, пока не вошел Лун. Я не пропустил бы что-то подобное.

Хвост Жемчужины подергивался от нетерпения.

– Так что это было?

Душа развела руками:

– Какая-то бессмыслица…

– Разделенный сон тоже, – подтолкнула ее Нефрита. – Продолжай.

Выражение лица Души стало напряженным и жестким.

– Мы все видели белую воду. Твердую белую воду. Она толстыми ломтями плыла по холодному морю. Город каменный, почти парит в облаках и окружен туманом, но мы не можем сказать, принадлежит он земным обитателям или небесным. И мы видели там что-то затаившееся, мощное. Потом снова холодное море и другой город, металлический, движущийся вместе с волнами. – Она поколебалась, покусывая губу, а Репейница смущенно поежилась. Толк теперь смотрел в пол. Душа медленно произнесла: – Толк считает, что мне не следует рассказывать остальное.

Толк поморщился. Жемчужина перевела на него недовольный взгляд.

– Почему?

Подняв брови, Душа наблюдала за Толком.

– Я не считаю, что эта часть была настоящим видением, – сказал он спустя мгновение.

Репейница поджала губы.

– Он думает, что я повлияла на прорицание, а значит, именно я вызвала тот разделенный сон.

Толк бросил на нее возмущенный взгляд.

– Не намеренно!

– Почему я? – возмутилась Репейница, явно оскорбленная и рассерженная.

Вот и Лун не понимал почему. Как он знал, Репейница больше проявляла навыки целительства, чем прорицания, но почему Толк вдруг решил, что она плохая прорицательница?

– Потому что это исходило не от Души и не от меня, – сказал Толк таким тоном, будто это совершенно очевидно.

По лицу Звона было ясно, что никто из них не произвел на него впечатления.

– Вам следовало бы разобраться с этим между собой, прежде чем приглашать сюда королеву, а не прерывать рассказ пререканиями. И вы должны были понять, что, если кто-то повлиял на видение, оно было бы совсем не похоже на разделенный сон…

Душа оскалилась на него:

– Мне это известно, Звон. Я и говорю, что мы не можем разобраться…

– Тогда это должно было тоже быть частью видения…

– Спорить будете после, – не допускающим возражений тоном прервал ее Утес.

Звон и все наставники умолкли, лишь сердито посматривали друг на друга. А Жемчужина, чьи гребни начинали принимать угрожающий вид, мрачно произнесла:

– Объясните, что все это значит.

– Если несколько наставников разделяет видение, один из них может что-то случайно туда добавить, – ответила Душа. – Страх, надежду, воспоминание. Это не похоже на разделенный сон, но тоже не совсем осознанный акт.

– Потому что собственные мысли, смешанные с видением, ты различаешь, – вставил Толк, – но когда их в совместное видение привносит кто-то другой, не можешь сказать, откуда они…

– Я могу сказать! – зарычала Репейница, ее голос стал грубым, близким к низкому тону измененной формы. – Я могу отличить свои мысли, и это появилось не из них!

– С чего ты взял, что эта часть видения ненастоящая, Толк? – спросила Жемчужина.

Ей очень неплохо удавалось сдерживать нетерпение, но Лун видел, что это требует усилий.

Толк лишь покачал головой, но, похоже, не знал, что ответить.

– Просто он не хочет, чтобы видение оказалось правдой, – мрачно сказала Репейница.

Ее слова не обнадеживали, но все же Лун предпочел бы услышать все сам.

– Просто расскажите подробности, – предложил он. В чешуйчатой форме он проявлял бы те же признаки досады, что и Жемчужина, но старался говорить ровным тоном. – Расскажите, и мы сами решим.

Душа сделала глубокий вдох.

– Мы увидели сквернов в Пределах.

На мгновение у всех перехватило дух. Лун почувствовал пробежавший по позвоночнику холодок, подавленный боевой рефлекс. С разделенным сном утешало одно – это было не видение, не подлинное пророчество, а лишь общий страх. Кто-то охнул, и Лун решил, что это Флора. Вероятно, непроизвольное «это не может случиться и здесь» или «это не может снова произойти». И Толк, и Душа – арборы, унесенные сквернами из старой колонии при побеге. Может, этим и объяснялось нежелание Толка верить видению.

Шипы Жемчужины вернулись к нейтральному состоянию, а чуть позже и шипы Нефриты.

– Объясните, что именно вы увидели, – ровным тоном приказала Жемчужина.

Душа тоже удержала голос спокойным и ровным, несмотря на напряжение тела.

– Мы увидели больших кетелей, летевших через висячий лес. Но где именно – не знаем. Они переносили мешки с множеством дакти. Владык мы не видели.

Опухолеподобные выросты, создаваемые кетелями для переноса дакти на большие расстояния, бывали и гигантскими, вмещавшими целую стаю сквернов, их несло множество кетелей.

Отведя взгляд, Репейница с трудом проглотила ком в горле.

– Не думаю, что имело место вмешательство. Я считаю, это часть видения. Это не означает, что оно правдиво или непременно случится, но это все-таки часть видения.

Лун вдруг понял, что Звон прижался к его плечу и неровно дышит, будто стараясь подавить дрожь. Лун склонился к нему. Глубоко вздохнув, Звон сказал:

– Ох, я рад, что этого не видел. Хватит и того ночного кошмара.

Жемчужина прикрыла глаза.

– А ты, Душа, что думаешь ты?

Душа вздернула подбородок.

– Я согласна с Репейницей.

Толк недовольно поморщился, но не возразил.

Нефрита нахмурилась:

– Последняя часть, очевидно, предупреждение. Если мы поступим неверно, скверны соберутся с силами и атакуют Пределы.

Елея неуверенно пожала плечами.

– Означает ли это, что такое случится в любом случае, пойдем мы в город или не пойдем?

Лун готов был зашипеть от разочарования. Это важно. И ночной кошмар, и видение – предупреждения. Только трудно решить, о чем их предупреждают.

Нефрита потерла лоб, стараясь не показывать страха или разочарования, и добавила:

– Или это случится, если мы не помешаем земным созданиям войти в город?

– Им не войти в город без нас, – заметил Утес. – Это значит, у нас есть шанс попасть туда первыми и увидеть, что внутри.

– Это я поняла, – сказала Жемчужина, хотя ее голос больше напоминал рык.

– Я лишь хочу убедиться, что мы правильно понимаем, о чем тут речь, – сказал Утес и спросил у Души: – Видение не сказало, стоит ли нам идти?

Душа коснулась лба и напряженно нахмурилась, а Лун в очередной раз подумал о бремени ответственности наставников. Но их видения позволили защитить двор и превратить неопределенные планы в триумф, вернуть древу-колонии украденное семя и даже спасти Нефриту и ее воинов, когда на это оставалось совсем мало шансов. Иногда видения бывали слишком туманными для понимания, пока не наступало само событие, или являлись наставникам чересчур поздно, что разочаровывало. Однако с успехами не поспоришь.

– Я чувствую, что мы должны отправить кого-то вместе с земными, – наконец сказала Душа. – Источник проблемы – там, куда направляются земные. – Она подняла взгляд, и на лице отразилась уверенность. – Я думаю, нам следует быть там, когда его обнаружат.

Жемчужина посмотрела на Репейницу.

– А ты?

Та кивнула.

– Кое-что в видении непонятно, но я не считаю полезным оставаться здесь. Мы должны действовать.

Жемчужина качнула гребнями.

– Толк?

Он поморщился и потер лицо.

– Я… согласен. Просто…

– …не хотел, чтобы это было правдой? – негромко заключила Нефрита.

– Да, – нехотя кивнул Толк. – Извини, Репейница.

Каменное выражение лица Репейницы смягчилось, и она подтолкнула Толка плечом в знак прощения.

Жемчужина немного расслабилась, ее шипы теперь держались нейтрально. Не выдавая своих чувств, Нефрита наблюдала за ней. Утес, как всегда, хранил непроницаемое выражение лица, а Лун затаил дыхание. Жемчужина окинула всех таким взглядом, как будто они виноваты в случившемся.

– Ну, видимо, теперь уже решение принимать не требуется. – Она развернула хвост, встала и обратилась к Нефрите: – Выбери, кого ты хочешь взять с собой.

– Я с тобой, – сказал Лун Нефрите, когда они вышли.

Она бросила на него мрачный взгляд.

– Я и не сомневалась.

Спор о том, кто еще пойдет, бушевал весь остаток ночи. Поняв, что прошло несколько часов, Лун отступил и поднялся в свою опочивальню, чтобы разобраться с багажом.

Он раздумывал, брать ли запасную одежду, помимо обычных дорожных припасов вроде кремней, одеяла, бурдюка для воды и ножа. Если они не собирались посещать другой двор, в путешествии с другими раксура Лун не тревожился на этот счет. Но им предстояла долгая поездка с земными, а при их запретах на наготу стирать то, что на нем, будет сложно.

Он открыл плетеный сундук и помедлил, глядя на лежащий сверху предмет, обернутый куском темной шелковой ткани. Это украшение, принадлежавшее отцу Луна, дала ему Малахита. Маленький костяной диск был изрезан убегавшими влево заостренными волнистыми линиями, символизировавшими западный ветер. Обрамляющий украшение нефритовый темный обод был обломан на середине, а на желтовато-белой поверхности осталось бледное пятно крови.

Скверны схватили его отца Заката и в итоге убили, пытаясь скрестить сквернов и раксура, чтобы произвести создание, способное открыть потаенный город предтеч. Это доказывало, что быть хорошим консортом и сидеть в своем дворе отнюдь не гарантия безопасности. Лун всегда знал, что лучше погибнуть сражаясь.

Вошел Уголек и сел у очага, глядя, как Лун разбирает свои пожитки. Он не сказал, что не хочет отпускать Луна, но это подсказывал язык его поникшего тела. Они с Луном неплохо ладили, но не стали добрыми друзьями, как Лун со Звоном, Елеей, Почкой и некоторыми другими, не имели большого опыта общения и не слишком хорошо понимали друг друга. Однако Уголек рос рядом со множеством других консортов, как мог поддерживал Луна при дворе и, очевидно, находил его присутствие успокаивающим.

– Я надеюсь, ничего не случится, – наконец произнес он.

Он хотел сказать «я надеюсь, всех вас не убьют».

– Все будет в порядке, – ответил Лун.

Как опытный консорт, Уголек сделал вид, что поверил.

Когда он ушел, появилась Стужа в облике арборы. Она улеглась на шкуры рядом с очагом и потыкала когтем холодные согревающие камни. Лун поднимался сюда нечасто и не заботился о том, чтобы наставники их обновляли.

– Толк и Репейница ссорятся, – объявила она.

Лун скатал рубаху и запихнул в сумку.

– Все еще или снова?

– Снова, – сообщила Стужа.

– Собираются драться или просто ссорятся?

– Репейница толкнула его. Но потом сказала, что извиняется. Она хочет пойти вместо него.

– Кто пойдет – решает Жемчужина.

– Да, но Толк чаще выходил за пределы двора, и поэтому все думают, что должен пойти он. А Репейница говорит, что раз так – теперь ее очередь.

Лун подумывал прийти Толку на помощь, но все же решил дать арборам разобраться самостоятельно. Ему в принципе не нравилась идея брать с собой наставника, но весь прошлый опыт говорил о том, что без него слишком опасно. Помимо других способностей, наставник мог предугадать события и помочь выбрать путь.

– Думаю, я тоже должна пойти, – заявила Стужа.

Лун этого ожидал.

– Я так не считаю.

Стужа показала, как повзрослела за последние пару циклов. Она не закричала и не закатила истерику, просто подняла шипы и сказала:

– Я уже достаточно взрослая, чтобы помочь. Это мой долг как королевы.

Лун бросил сумку и опустился у очага.

– Если ты достаточно взрослая, чтобы пойти, то достаточно взрослая, и чтобы остаться здесь и исполнять свой долг, помогая присматривать за двором.

Лун не хотел уколоть ее своим ответом. Он тоже должен исполнять долг, вот только их два – перед двором и перед Нефритой и остальными, кто идет с ней. И выбор у него непростой.

– Арборы говорят, что я должна остаться в яслях, – попробовала возразить Стужа. – Они не позволят мне ни за чем присматривать.

– Сейчас твой долг королевы – учиться слушаться арборов.

Стужа невольно обнажила клыки. Долг королевы был для нее поводом пойти с Луном, а теперь ее загнали в угол. И главным образом потому, что она повзрослела и понимает, что это правда. Ее шипы поникли.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – буркнула она. – И чтобы уходила Нефрита. И Звон. И Утес. И…

Вот это было больше похоже на прежнюю Стужу.

– Если только ты не пойдешь с нами?

Она недовольно дернулась и махнула хвостом.

– Ну да.

– Я знаю, это непросто, – сказал ей Лун. – Но королевой быть трудно.

Стужа взглянула ему в глаза и вроде бы поняла, что он точно знает, как это трудно. Она еще больше поникла.

В опочивальню вошла Нефрита. Стужа посмотрела на нее.

– Если бы я была воином, то могла бы делать что захочу.

Нефрита подняла брови.

– Кроме как стоять на страже, охранять арборов и исполнять приказы?

Стужа, кажется, нехотя согласилась, но добавила:

– В основном работа нетрудная.

– Вот почему разумные воины не хотят быть королевами. – Нефрита потрепала гребешки Стужи. – Мне надо поговорить с Луном наедине.

В ответ на это возмутительное требование Стужа вздохнула и заворчала, но, сохраняя некоторое подобие хороших манер, встала и покинула опочивальню. Нефриту она слушалась лучше, и Лун считал это большим облегчением. Как быть королевой, Стужу должна научить Нефрита, а он тут мало чем способен помочь.

Нефрита села перед очагом.

– Я поговорила с Песней, Корнем и Елеей. Они согласны пойти. Еще я хотела взять Флору, поскольку она была с нами на острове, хоть и не спускалась в город, но Жемчужина хочет, чтобы они с Вьюном остались здесь.

Лун знал, что так будет, он предполагал, что Жемчужина захочет оставить Флору, если Елея уйдет с Нефритой.

– Звон говорит, что тоже пойдет.

Нефрита в раздумьях постучала когтями по шкуре.

– А ты уверен, что Звон хочет идти? Я знаю, что он нам нужен, но мне никогда не казалось, что ему нравится путешествовать, как нравится Елее, Корню и Песне.

– Он сказал, что хочет. – Лун много думал о тяжелой реакции Звона на видение о сквернах. – После случившегося в прошлый раз я понял бы, почему он не хочет опять рисковать. Но он знает, что нужен нам.

– А ты сам? – спросила Нефрита.

Лун непонимающе взглянул на нее.

– В смысле?

– Случившееся в прошлый раз произошло и с тобой. И в позапрошлый, и до того. – Она сделала вид, что считает по пальцам. – Вроде все. Если только ты чего-то от меня не утаил, а мне иногда кажется, так и есть.

Обдумав пару разных ответов, Лун сказал:

– Со мной все в порядке. Будь это не так, я сказал бы.

Когти мягко втянулись, и Нефрита тронула его щеку.

– Тогда это случилось бы в первый раз.

Лун не отступил, а выбрал другую линию обороны.

– Не хочешь, чтобы я был с тобой?

– Я этого не говорила. – Нефрита тихонько вздохнула. – Даже до того предсказания сон был достаточно плохим предзнаменованием. А если скверны явятся в Пределы…

Лун непроизвольно подумал о яслях – он не мог избавиться от этой картины.

– Я предпочел бы остановить их до того, как они доберутся сюда.

Они какое-то время сидели молча, а потом Лун снова стал рыться в своих вещах, пытаясь отвлечься.

– Кто пятый воин?

Нефрита расправила шипы и улыбнулась:

– Поток вызвался.

Пришла очередь Луна вздохнуть. Его отношения с Потоком были давними и удручающими, начиная с того дня, как он в первый раз вошел во двор Тумана Индиго. Поток спал с Жемчужиной, и долгое отсутствие при дворе молодых консортов позволяло ему вести себя как консорт среди других воинов, вызывая множество конфликтов между фракциями Жемчужины и Нефриты. Появление Луна разрушило сложившееся положение, а когда Жемчужина приняла Уголька, Поток полностью лишился статуса при дворе. После этого он далеко не сразу сумел заслужить если не уважение, то хотя бы терпимость со стороны других воинов.

– Я думал, ему больше не нужно что-то доказывать.

– Он аргументировал тем, что имеет такой же опыт походов, как Корень и Песня. И это правда. – Нефрита смотрела на Луна, пытаясь понять, есть ли у него реальные возражения. – И я склонна согласиться.

Все верно, Лун не мог с этим спорить.

– Но только без Дрейфа, – сказал он.

Дрейф был самым отвратительным компаньоном Потока. Он тоже имел опыт пребывания вне двора, но Лун должен был провести черту хоть где-то, хотя эти двое искренне друг к другу привязаны.

– Без Дрейфа, – согласилась Нефрита, приблизилась и потянула его за запястье. – Поскольку у нас есть время…

– Нефрита здесь? – прокричал кто-то.

– Я здесь. – Нефрита в раздражении отстранилась от Луна. У него появилось плохое предчувствие, что они сейчас упустили последнюю на какое-то время возможность заняться сексом.

В дверной проем заглянула Полынь.

– Там арборы хотят говорить с Жемчужиной. Хотят, чтобы вы тоже их выслушали.

У очага в зале королев сидели четыре предводителя каст арборов – Крестец, вождь охотников, Душа – наставников, Набат – воинов и Бубенчик – учителей. Жемчужина уже была там и сгорала от нетерпения.

– Мы тут переговорили между собой… – начал Крестец, когда Нефрита и Лун заняли свои места.

Шипы Жемчужины не шелохнулись, и она сухо произнесла:

– Вы знаете, что я терпеть этого не могу.

Лун не мог не удивиться тому, что Жемчужина шутит. Не смутило это лишь Крестца.

– Да, я знаю, – улыбнулся он. – Но мы считаем, что наряду с наставниками в группу должен войти хоть один представитель арборов.

Нефрита не реагировала, а Жемчужина, подняв бровь, сказала:

– Вот к чему ведут размышления.

– Арборы были полезны, когда Нефрита и другие сбились с пути в Океанской Зиме. Лун это знает, – заметил Бубенчик.

Жемчужина обратила насмешливый взгляд на Луна.

– Да, – подтвердил он.

Она склонила голову набок, и Лун пожал плечами. Это не его вина.

– Ежевика – наш лучший следопыт и хорошо во всем разбирается, – сказал Крестец.

– Мы обсудили это с ней, – добавил Бубенчик. – Она уже согласилась пойти, если вы согласны.

– Охотник. – Жемчужина рассеянно выпустила когти. – Вы не доверяете своей королеве-сестре?

Крестец не повелся на ее слова.

– Я думаю, она должна получить помощь арборов, если потребуется.

Лун считал, что Ежевика – хороший вариант. Она смышленая, умная, уравновешенная и рассудительная. Он просто не хотел видеть ее раненой или убитой.

Жемчужина размышляла, и кончик ее хвоста медленно подрагивал.

– Если Нефрита согласна, у меня нет возражений, – наконец сказала она.

Нефрита вздохнула и щелкнула когтями, нехотя признавая поражение.

– Я согласна. Не рада, но и не против.

Крестец был слишком опытен в общении с королевами, чтобы показать свое удовлетворение.

– Мы просим лишь подумать над нашим советом.

Жемчужину это не обмануло.

– Тебе повезло, что ты старый и можешь такое себе позволить. – Она обернулась к Нефрите. – Если вам придется покинуть лодку земных и двигаться самостоятельно, тебе потребуется по меньшей мере еще один воин.

Нефрита качнула шипами в знак согласия.

– Эрика. Если она не против.

Эрика была из молодых воинов, которым удавалось держаться в стороне от внутренней борьбы фракций.

Жемчужина поднялась, расправив шипы.

– Тогда идите и скажите всем, чтобы собирались.

Ночь прошла в приготовлениях и прощаниях. Лун провел ее в яслях со своим выводком, птенцами Медного Неба и остальными. Как и сказал Шип, его птенцы были слишком малы и не понимали, что он уходит надолго. Он понадеялся, что они какое-то время не заметят его отсутствия.

На следующее утро он попрощался с Почкой, Рекой, Корой, Бубенчиком и другими учителями, заставил себя покинуть ясли и присоединиться к остальным в приветственном зале.

Лун направился к заднему входу, поскольку ему все труднее было останавливаться и прощаться с каждым. Все были слишком хорошо осведомлены об опасности. Проходя череду маленьких комнат за дальней стороной приветственного зала, он услышал голоса.

Там, в паре комнат впереди, находились Поток и Дрейф. Лун остановился, и они, слишком занятые друг другом, его не заметили. С тех пор как кто-либо при дворе строил против него козни, прошло уже много времени, но от подозрительности трудно избавиться.

– Пообещай мне быть осторожным, – со всхлипом сказал Дрейф.

– Обязательно, – отозвался Поток. – Ведь раньше я всегда возвращался.

– Это другое. Просто… Тебе не надо ничего доказывать и оправдываться. Есть друзья, которые тебя любят. И для других прошлое не имеет такого значения, как ты думаешь.

Поток надолго умолк.

– Нет, имеет.

Лун развернулся и тихо ускользнул.

До зала приветствий он добрался другим путем и нашел там собравшихся в поход воинов и арборов. Чтобы их проводить, в зале и на балконах собралась большая часть двора. Уходящие, кто тихо, кто шумно, прощались с друзьями и товарищами по выводку. Эрика явно старалась не дрожать от нервного напряжения. Елея сказала Луну, что Эрика рада приглашению, но ужасно беспокоится и считает себя неопытной по сравнению с остальными. Лун предпочитал, чтобы воин был нервным и осторожным, а не самоуверенным.

Лун подошел к Нефрите, Утесу и Жемчужине. Спустя мгновение вошел Поток и присоединился к остальным.

Ежевика металась, прощаясь со всеми, и выглядела скорее возбужденной, чем обеспокоенной, – возможно, именно за это качество ее и выбрали. Лун все еще сомневался насчет нее, но, может быть, Крестец прав – она поможет им так, как никто пока и не ожидает.

Каждый взял с собой тюк с припасами, необходимыми для выживания в одиночку, если потребуется, а у Толка через плечо висела еще сумка с целебными травами. Пять воинов во главе с Аурой уже ушли, чтобы передать Малахите сообщение и третью копию карты.

Когда группа собралась вокруг Нефриты, она предупредила:

– Помните, им неизвестно, что большинство из нас знает кедайский. Говорите с ними только на альтанском.

Все согласно шевельнули шипами.

– Надеюсь, поездка будет напрасной, – сказала Нефрите Жемчужина.

Она не слишком удачно сформулировала, но Луну казалось, все поняли, что она имеет в виду. Нефрита с усмешкой согласилась:

– Я тоже.

Звон подхватил Толка, а Песня взяла на руки Ежевику, и они полетели сквозь лес туда, где ждала летающая лодка земных существ.