Цитаты из книги «Под сенью девушек в цвету», страница 5

Все дороги ведут в Рим, но кто едет из Парижа в Лондон, тому не миновать Петербурга.

В любви спокойствия быть не может, — достигнутое есть лишь толчок для того, чтобы стремиться к ещё большему.

Если бы мы думали, что глаза девушки только блестящий кружок слюды, мы бы не жаждали узнать её и соединить с ней нашу жизнь. Но мы чувствуем, что мерцание этого отражающего диска зависит не только от его физических свойств, что в нём заключены неведомые нам тёмные тени представлений, которые сложились о людях и о местностях, знакомых этому существу - лужайки ипподромов, песок дорог, по которым, катясь на велосипеде средь полей и лесов, увлекла бы меня за собой эта маленькая пери, более обольстительная для меня, чем пери персидского края, - а также и тени того дома, куда ей предстояло вернуться, планов, которые она строит или которые другие построили за неё; но главное - сама она с её желаниями, её симпатиями, её предубеждениями, её смутной и неослабной волей. Я знал, что не буду обладать этой юной велосипедисткой, если не овладею тем, что заключено в её глазах. И вот вся её жизнь внушала мне теперь желание; желание мучительное, ибо я чувствовал его неосуществимость, но опьяняющее, ибо то, что было до сих пор моей жизнью, внезапно перестав быть всей моей жизнью., превратившись лишь в маленькую частицу лежавшего передо мною пространства, которое я жаждал преодолеть и которым была жизнь этих девушек, сулило мне то расширение, то бесконечное обогащение моей личности, которое и есть счастье.

Все мы принуждены ради того, чтобы сделать жизнь сносной, защищаться от нее каким нибудь чудачеством.

И все же не считаться с грядущим — подлинной перспективой для произведений искусства, — это значит допустить ошибку судей неправедных; если же считаться, то в иных случаях это значит проявить опасную щепетильность судей праведных. В самом деле, это же очень удобно: впав в заблуждение, подобное тому, которое все предметы на горизонте делает однообразными, утвердиться в мысли, что все революции, происходившие до сего времени в живописи или в музыке, все-таки подчинялись известным правилам, а то, что мы наблюдаем сейчас, — импрессионизм, увлечение диссонансом, владычество китайской гаммы, кубизм, футуризм, — это вызов прошлому. Дело в том, что, оглядываясь на прошлое, мы не отдаем себе отчета, что длительная ассимиляция превратила его для нас в нечто хотя и разнообразное; но в целом однородное, в силу чего Гюго оказывается по соседству с Мольером. Можно себе представить, какая страшная получится мешанина, если, не считаясь с временем и с переменами, какие оно за собою влечет показать нам в юные годы гороскоп нашего зрелого возраста.

Наша память похожа на витрины магазинов, где выставляется то одна, то другая фотография всё того же лица. И обыкновенно самую последнюю не снимают дольше других.

Я был в той поре юности, поре свободной, когда у нас нет ещё определённой привязанности, когда — подобно влюблённому, тянущемуся к той, кем он увлечен, — мы вечно жаждем красоты, всюду ищем её, всюду видим. Достаточно одной реальной черты — того, что издали можно различить в женщине или если она стоит к нам спиной, — и мы воображаем, что перед нами красота, сердце наше бьётся, мы идем быстрее — и так до конца и остаёмся наполовину уверенными, что то была она, но только если женщина скрылась; если же нам удается догнать её, мы убеждаемся в своей ошибке.

Фотография в некоторой степени приобретает недостающее ей достоинство, когда перестаёт быть воспроизведением действительности и показывает нам вещи, которых больше нет.

В разлуке мы очень щедро расходуем время. Мы стараемся приблизить срок, к которому стремимся.

Мы думаем избегнуть наказаний, остерегаясь экипажей при переходе через улицу, избегая опасностей. Но есть наказания внутренние. Несчастье приходит оттуда, откуда мы и не ожидали его, изнутри, из сердца.