Читать книгу: «один. Том 2»

То, что было

США. Штат Юта. Солт-Лейк-Сити.

По опустевшей столице штата Юта бродили четыре человека – семейная пара с годовалым ребёнком и пятнадцатилетний мальчик по имени Малв с белыми, как морская пена, волосами. На лицах всех троих топорщились фильтрующие воздух маски.

– Не знаю даже, что теперь делать, – остановившись, проговорила женщина.

– Не переживай, Сюзи, мы найдём выход, – попытался успокоить её муж.

Успокаивать в такой ситуации было весьма трудно, ведь родной город превратился в развалины, а надежды на будущее – в пепел, но и сдаваться после пережитой катастрофы было как минимум неправильно.

– Поживём пока в бункере, там есть всё необходимое на целый год, – продолжал мужчина. – И радио там есть, может, свяжемся с кем-то. Наверняка выжили не только мы. Наверняка не только я был таким предусмотрительным и осторожным.

Девушка молча смотрела на мужа.

– И на Мэри я успел запастись, – добавил он и перевёл взгляд на дочку, которую жена держала на руках.

– Хорошо, – тихо сказала Сюзи, – я тебе верю.

Мужчина улыбнулся и погладил жену по голове.

Малв наблюдал за разговором новых знакомых. Он почему-то физически ощущал протекающие через их тела эмоции. Ощущения были не из приятных.

Мужчина перевёл взгляд на Малва и предложил пройти в бункер с ними. Мальчик кивнул. Он решил пока остаться с этими людьми и понять, почему все их чувства передаются ему.

По дороге обратно к развалинам старого дома, к тому самому бункеру, о котором говорил Чак, Малв почувствовал незнакомца. Намерения у него были явно недоброжелательные, но Малв почему-то не ощущал его жизнь так, как жизнь своих новых знакомых. Незнакомец словно был пуст.

– Возле нас кто-то есть, – сказал мальчик.

Чак быстро развернулся, достал из кармана маленький лазерный пистолет (такие называли дамскими), и начал оглядываться. Никого не было. Чак вопросительно взглянул на беловолосого мальчика.

– Недалеко от нас точно кто-то есть, – уверенно повторил Малв.

Мужчина кивнул и не стал прятать пистолет.

– Идём, – произнёс он.

Они продолжили путь. До бункера добрались без проволочек.

– Прошу, – Чак указал в ведущий под землю открытый люк.

Не успел никто сделать и шага, как из-за развалин дома выскочил мужчина и в прыжке ударил Чака трубой по голове. Чак упал без сознания и выронил пистолет. Сюзи завопила. Малв молча наблюдал.

Незнакомец медленно пошёл в сторону Сюзи. Женщина начала пятиться с испуганными глазами и в полной растерянности.

– Это ж надо так, а? Выжить после ядерного удара и умереть от обычной трубы, – сказал незнакомец и усмехнулся.

«Почему я не ощущаю его чувств? – подумал Малв. – Почему он другой?»

Мужчина подошёл к Сюзи и замахнулся, но на миг остановил руку в воздухе. Затем посмотрел девушке в глаза, закричал и завершил удар.

– Не сейчас, – тихо сказал Малв.

Труба в руке мужчины исчезла. Кулак по инерции пронёсся рядом с девушкой и её дочкой. Будь труба на месте, удар пришёлся бы на голову Сюзи и, скорее всего, стал бы смертельным. Мужчина поднял руку и посмотрел на неё.

– Не сейчас, – повторил Малв.

– Что? – спросил незнакомец и повернулся к беловолосому мальчику.

– Она умрёт не сейчас. Иди отсюда, – глядя прямо ему в глаза, приказал Малв.

– Ну уж нет, – усмехнулся незнакомец. – Тебя-то я не трону, а вот их, – он снова перевёл взгляд на Сюзи и Мэри, – их я прикончу! – крикнул он и снова занёс руку.

– Нет, – спокойно проговорил Малв.

Под ногами мужчины обмякла земля – его быстро начало засасывать. Он закричал, задёргался в попытках выбраться, но ничего не получилось. Поглотив тело, земля снова затвердела, а от человека не осталось и следа. Сюзи с застывшим на лице страхом уставилась на беловолосого мальчика. Малв и сам немного растерялся.

– Что произошло? – захрипел Чак, медленно поднимаясь.

Сюзи не переставала смотреть на Малва.

– Кто же ты? – спросила она.

Малв поднял ладони, уставился на них и повторил слова девушки:

– Кто же ты?

Глава 1. Возвращение

Его бросило вперёд. Марк проснулся от удара головой о спинку переднего сиденья. Сознание заработало не сразу, поэтому он успел растеряться и испугаться. Взгляд пробежал по салону автобуса, затем устремился в окно. Было темно, но он заметил, что они всё ещё где-то на трассе, между деревьями и полями. Автобус стоял. Внутри было шумно. Кто-то был в крови, кто-то держался за плечо и плакал, пожилая пара сзади Марка и вовсе молча смотрела вперёд пустыми глазами.

«Авария?» Марк почувствовал что-то на губе, провёл рукой – из носа бежала кровь. Он покрутил головой и несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, словно проверяя, может ли он дышать. Люди в панике выбегали из автобуса, чем и отвлекли Марка от своих проблем.

«Что такое?»

Марк выглянул из-за сиденья и обнаружил дым у водительского места. Пора было следовать за толпой. Он упёрся руками в подголовники, встал, вклинился в поток выбегающих пассажиров и быстро очутился снаружи.

Он отошёл в сторонку и уставился на изуродованный автобус, передняя часть которого была смята и охвачена стремительно разгорающимся пламенем. Марк медленно шёл назад, наблюдая за паникующими людьми, часть из которых, выйдя из автобуса, разбежалась в разные стороны, а другая – героически помогала выбраться остальным.

– Что произошло? – спросил Марк сам себя.

Перед автобусом не было ничего, что могло бы так резко его остановить и помять. Да, собственно, вообще ничего перед ним не было.

Яркая белая вспышка в глазах заставила Марка упасть на колени и схватиться за голову. Крик пропал, стало значительно темнее. Он поднял голову и увидел автобус уже давно сгоревшим. Людей вокруг не было. Где-то совсем недалеко, со стороны Киева, раздавались выстрелы и вой волков.

Во рту пересохло. Дыхание участилось. Сердцебиение усилилось так, что Марк его слышал. Он поднял руки – дрожь. Стало очень холодно. Тело покрылось мурашками.

Снова вспышка. Марк открыл глаза и увидел прежнюю картину – люди суетились вокруг автобуса. Кто-то уже принялся тушить огонь. Марк посмотрел в сторону Киева и прислушался – никаких звуков.

– Какого?..

Снова вспышка, но в этот раз в ушах запищало на мгновение, затем стало тихо. Абсолютно тихо. Марк медленно открыл глаза. Единая, бесцветная субстанция предстала перед его взором. Вокруг было беспросветно темно, но Марк ощущал, что всё, что он видел раньше, стоит на своих местах. Автобус, трава, деревья, асфальт. Всё было на своих местах, но никак не отражалось. Марк даже и не думал о том, что ослеп, а наоборот, ощущал, что только сейчас он начал видеть. Никаких запахов или звуков не было. Он чувствовал вибрацию биения сердца, но не слышал его. Чувствовал, как в нос входит воздух, но не слышал дыхания. Марк открыл рот и заорал, но ничего не услышал, лишь ощутил едва различимую вибрацию. Тишина не уходила. Он начал оборачиваться. Всё было тёмное, бесцветное, единое. Даже он, казалось, был частью всего. Частью этой тьмы, которая таит в себе всё.

Марк поднял ладонь и глянул на неё, но не увидел на фоне земли. Он поднял руку к небу и увидел небольшое различие – рука казалась чуть плотнее, словно каким-то сгустком темноты. Он вдруг ощутил возле себя нечто другое; нечто, отличное от автобуса и деревьев; нечто, похожее на него. Оно приближалось. Марк попытался присмотреться, но ничего не увидел и насторожился.

Очередная вспышка ослепила Марка, он закрыл глаза и согнулся. В памяти всплыли воспоминания о Петре и его словах о реальности; о Насте, таких тёплых, нежных, страстных минутах, проведённых с ней в постели и не только; о Джеке, его шутках, мастерстве и поддержке вопреки пониманию сути самой поддержки; о мире из его сна, о той реальности, в которой он очутился и из которой недавно выпал. Стало приятно.

Звуки суматохи носящихся в панике пассажиров автобуса ворвались в уши Марка, словно телевизор включился по таймеру и вырвал человека из сна.

Марк открыл глаза. Люди всё ещё пытались потушить автобус. Он повернулся в сторону Киева и прислушался – там было тихо. Порыв воздуха хлестнул Марка сбоку – он обернулся.

Приближающееся нечто, которое чувствовал Марк, оказалось волком. Обычным, серым волком размером с небольшую лошадь, чьи красные глаза смотрели на Марка, а ноздри выпускали воздух прямо в лицо.

Марк поднял руки ладонями вперёд и начал медленно пятиться. Волк смотрел, но ничего не предпринимал.

– Тихо, тихо, тихо, спокойно, – бормотал Марк еле слышно.

Волк фыркнул и пошёл своей дорогой. Марк позволил себе повернуться, чтобы привлечь внимание толпы, как вдруг люди начали пропадать. Один за другим, мечущиеся, кричащие и суетящиеся люди просто исчезли. Глаза Марка округлились. Он смотрел на людей, пока последний из них не растворился в воздухе, тогда он бросил взгляд на волка, – тот, склонив голову набок, наблюдал за Марком.

Со спины послышались звуки выстрелов и воя. Марк рефлекторно обернулся, но не увидел ничего, кроме отдалённых вспышек. Глянул на автобус – тот выглядел старым, дряхлым и уже давно сгоревшим. Вокруг стало темнее.

Сбоку послышалось рычание. Волк смотрел на Марка, оскалившись. Марк сглотнул. В глазах волка промелькнула злость и он, подбросив комья грязи в воздух, помчался вперёд. Марк бросился в сторону автобуса.

Волк нёсся как одержимый, но и Марк, подстёгнутый страхом, превышал свои человеческие возможности, так что до автобуса он всё-таки успел добежать.

Марк вбежал в дверной проём, споткнулся об лестницу и лбом влетел в руль, глубоко рассёк кожу, но медлить было нельзя, – он затылком ощущал, как волк приближается, вот-вот вцепится своими клыками в ногу и утащит его в лес… Марк вскочил и прыгнул в салон. Как раз в это время волк со всего разгона врезался в автобус, слегка «расширил» дверной проём, но всё равно не влез. От удара автобус качнуло на бок и он медленно, со скрежетом, начал переворачиваться. Марк схватился за подголовник и упёрся одной ногой в то, что раньше было сиденьем. Автобус рухнул на бок. Волк выбрался из тисков дверного проёма.

Марк оказался между сиденьями, его ноги стояли сквозь разбитые окна на земле. Голова раскалывалась, из раны на лбу шла кровь, плечо болело после удара, и, скорее всего, было вывихнуто. Марк держался за плечо и испуганно смотрел вверх в ожидании волка, но выше окон автобуса он не видел, так как вокруг была тьма. Даже свет луны не пробивался через плотно затянутое небо.

Что-то сильно ударило в дно, автобус немного оттолкнуло в сторону. Марк пошатнулся, отошёл немного назад, упёрся спиной в багажную полочку, увидел узкий проход между подголовниками и полочкой. Волк запрыгнул на автобус и влез мордой в окно, четвёртое от Марка. Тот спрятался между сиденьями и затаил дыхание.

Волк начал принюхиваться, затем вылез из автобуса и уже через несколько секунд его морда показалась над окном Марка. Дыхание остановилось. В виски ударила кровь. Руки задрожали. Волк начал медленно опускать морду в автобус и приближаться к Марку, шмыгая носом. Марк прижался к стенке, как мог. Волк оскалился, из пасти вылетела слюна и упала прямо на глаз Марку. «Сука…» Внутренности сжались. Брюхо волка упёрлось в раму окна, дальше он не пролезал. До Марка оставалось каких-то полметра.

Волк резко отпрянул назад, так же резко прыгнул вверх, грациозно изогнулся, словно чемпион по прыжкам в воду, и «нырнул» в окно автобуса, растянул его раму и достал лапой до Марка. Когти вонзились в грудь, но не вошли слишком глубоко. Марк вырвался и метнулся между сиденьями и полочкой в сторону водительского места. Волк попытался выбраться из окна, но ничего не выходило; он задёргался, словно его кто-то клеймил, от чего затрясло весь автобус.

Марк кое-как добежал до передней части автобуса и выскочил через отверстие, где когда-то было лобовое стекло. Тело ослабевало, передвигаться становилось сложнее. Он побежал по дороге, держась правой рукой за грудь; левая просто свисала, ноги волочились, по лицу текла кровь.

Волк вырвался из автобусного капкана и завыл. Марк обернулся. Бежать не было смысла. Зверь переместился на край автобуса, оттолкнулся и ракетой полетел в сторону добычи.

Марк закрыл глаза. Что-то прорвалось в области сердца и с потоками крови понеслось в голову, расширяя вены на лбу, шее и висках. Стало жарко. Марк открыл покрасневшие глаза, поднял руку, – в ней, словно вырисовываясь, постепенно, но быстро, появился горящий факел, огонь от которого выглядел неестественно большим. Глаза волка широко раскрылись, он сгруппировался, изогнулся и приземлился, не долетев до Марка.

Марк смотрел на волка из-подо лба, его заросшие ветвями разорванных капилляров глаза были широко открыты, лицо красное. Было слышно его тяжёлое, ритмичное дыхание. Он поднял вторую руку, в ней появился пистолет. Выстрелы эхом прокатились по округе, уничтожая вспышками непроглядную тьму. От ранений волк начал корчиться, затем оскалился и рванул в сторону Марка. Тот выставил факел вперёд, но в этот раз огонь не помог – волк головой врезался в Марка и снёс его. Факел вылетел из рук и укатился. Во время столкновения у Марка в руке появился нож, и он каким-то чудом успел несколько раз ткнуть им волка в шею. Волк оттолкнулся от Марка, они разлетелись в разные стороны и покатились по земле.

Вставать было тяжело обоим, раны кровоточили, ссадины и царапины покрывали тела. Они уставились друг на друга. Волк сделал несколько шагов назад. Казалось, он раздумывал, нападать дальше или нет, но затем зарычал, оскалился и побежал в атаку. Марк приподнял обе руки, в них начала «вырисовываться» палка. Волк оттолкнулся и взлетел в направлении жертвы, раскрыв пасть. Марк направил палку в сторону волка. На её наконечнике начало появляться лезвие и, как раз в момент приближения зверя, сформировалось остриё. Теперь Марк держал в руках полноценное копьё, на которое и налетел волк. Остриё вошло прямо в пасть зверя и пробило его голову насквозь. Марк отскочил и повалился на землю. Волк тоже упал, не подавая больше никаких признаков жизни.

Марк перекатился на спину и уставился в небо. Истерзанное ранами и болью тело обмякло. В глазах начало темнеть, но вой волков, прозвучавший достаточно близко, вернул Марка в чувство – он медленно встал и, пошатываясь, побежал по дороге.

За всем этим действием с холма наблюдал Плуто. Он посмотрел влево – выстрелы прекратились, волки доедали останки своих жертв и периодически подвывали. Затем повернулся и глянул на убегающего Марка. Морда пса была приподнята, глаза полуприкрыты.

Марк пробежал около двухсот метров, затем рухнул прямо на дороге. Из кустов вышел мужчина и с опаской подошёл к нему.

Плуто глубоко вздохнул, развернулся и затерялся в высокой траве.

***

Шанс.

В тюремной камере, где недавно сидели Марк и Влас, собрались люди. Одним из них был Вито, он решил лично осмотреть место ночного происшествия с участием особого заложника и теперь стоял, с задумчивым видом глядя на сложившуюся картину.

Обе тюремные камеры, невзирая на раздвинутые прутья одной из них, были в нормальном состоянии. Разделительная лазерная решётка работала. Несмотря на это, Марка, который никак не мог выбраться, не было на месте. В другой камере было два трупа. Первый – мальчика без головы, остатки которой были разбросаны по полу; второй – представителя Мёртвой Зоны с именем Дун. В комнате также был обнаружен труп сторожа, глаза которого были открыты. На контрольно-пропускном пункте лежали ещё три трупа: двое с пулями в голове и один с перерезанным горлом. Вито стоял и пытался сообразить, что же здесь произошло, но вот уже пять минут в голову не лезли никакие догадки.

– Если за ними кто-то пришёл, тогда что здесь делал Дун? Почему погиб мальчик и как умер сторож? – спросил он сам себя.

– Мы полагаем, что тела на КПП никак не связаны с этими, – ответил ему один из местных детективов.

Вито обернулся и молча уставился на него в ожидании объяснений.

– Камеры в коридоре сняли, как сюда вошёл ваш человек, – продолжил детектив, указывая в сторону мёртвого Дуна, – больше никто не входил. Это означает, что кто бы ни убил людей на КПП, он сюда не дошёл.

– А здесь камер нет, что ли? – поинтересовался Вито.

– Есть, – детектив поднял перед ним планшет и включил видео.

Дун вошёл в комнату, внутри все спали. Он медленно подошёл к решётке перед камерой Власа и молча простоял несколько минут, затем мальчик проснулся и начал разговаривать с Марком. Тогда Дун схватил прутья и раздвинул их.

– Какого чёрта он делает? – спросил Вито.

Дун тем временем подошёл к Власу и поднёс руку к его голове. Спустя мгновение на стене образовалось кровавое пятно. Марк начал яростно кричать и как только он двинулся в сторону лазерной решётки, видео оборвалось.

– Что такое? – спросил Вито.

Детектив молча держал планшет. Картинка снова появилась – в комнате уже не было никого живого.

– Где кусок? – спросил Вито.

– Это всё, что сняла камера, – ответил детектив.

– Кто-то вырезал часть?

– Нет. Целостность записи не повреждена.

– Что думаете? – поинтересовался Вито.

– Мы навели справки об этом Марке. Он, как и этот мальчик, один из спящих. Пришёл в нашу реальность недавно. Думаю, он пробудил свои силы и убил вашего товарища, а затем просто сбежал.

Вито кивнул.

– А сторож?

– А вот что со сторожем, мы понятия не имеем.

Вито присел около тела Марата и осмотрел его.

– Может, сердце не выдержало? – предположил Вито.

– Я проверю, но сильно в этом сомневаюсь. В Шансе людям без проблем могут заменить сердце, так что вряд ли оно у него было слабое. Судя по камерам, сигнализация сработала уже после того, как Марк покинул тюремную камеру, а значит, её включил Марат, нажав на кнопку, – детектив подошёл к столу Марата и указал на неё. – Соответственно, он погиб, уже будучи один в комнате. У меня два варианта: его чем-то отравили, что, возможно, выяснит экспертиза, или способности Марка как-то повлияли на него и убили.

– Как повлияли? – спросил Вито.

Детектив обвёл взглядом тюремную камеру, пожал плечами и ответил:

– Просто предположение.

– А три трупа на входе?

– Думаю, за ними всё-таки кто-то приходил, но не успел дойти.

– Не успел дойти?

– Да. На записи чётко видно одного вошедшего – вашего человека, – детектив указал на тело Дуна, – вторая камера, та, что в коридоре, не выходила из строя и никого больше не фиксировала, и ваши люди у входа также никого постороннего не видели. Стена на месте – соответственно, через неё тоже никто не входил.

– Думаете, это не Марк их на КПП?

– Нет. Судя по месту преступления, их убили со стороны города, а не из внутренней. Кто-то прокрался за будку, выстрелил из-за неё, убил одного и ранил второго, затем перерезал горло со спины третьему и только потом впритык добил раненого.

– Почему вы думаете, что приходили именно за ними? Тут что, никто больше не заключён?

– Нет, потому это место такое старое, что практически не используется.

– Вы хотите сказать, что в городе нет правонарушителей? – спросил Вито с некоторым недоверием в голосе.

– Есть. Только вот большинство из них сразу становятся трупами, а остальные обходятся предупреждениями в силу незначительных нарушений.

– Смертная казнь?

– Противодействие власти.

– Все сопротивляются? – удивлённо спросил Вито.

– Нарушение правил расценивается, как противодействие власти.

Вито откинул голову назад и посмотрел на детектива исподлобья.

– Интересно… Ладно, оставляю это дело на вас.

– Что от меня требуется? – поинтересовался детектив.

– Найдите мне Марка и узнайте, кто за ним приходил.

– Понял, – детектив склонил голову.

– Как зовут вас?

– Зовите меня Тан.

– Хорошо, Тан. Тогда жду отчёта.

Вито коротко кивнул и покинул помещение.

Уже в коридоре у Вито промелькнуло чувство досады, что он так и не поговорил с Марком как следует, но где-то ещё глубже ощущал, что они ещё встретятся.

***

Небольшая тёмная комната с выщербленными стенами и без окон, заставленная по периметру шкафами-полочками, судя по силуэтам, забитыми различным, хаотично наваленным хламом, предстала перед взором Марка. Он лежал на деревянной кровати со старым матрацем в жёлтых пятнах. Марк приподнялся на локте. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Воспоминаний не было. Прошлое выглядело словно в тумане.

Марк не спеша встал, вышел из комнаты и попал в мрачный, освещённый тусклыми одинокими лампочками, металлический коридор. Марк посмотрел сначала налево, затем направо, немного постоял, мысленно подбросил монетку и двинулся вправо.

Коридор оказался весьма длинным, с рядом металлических дверей по правой стороне, похожих на ту, из которой вышел Марк. Шаги порождали гулкое эхо. Пройдя несколько таких дверей и не увидев конца коридора, он всё-таки решился открыть одну из них.

Марк дал себе время собраться с мыслями, затем дёрнул за ручку. За дверью была точно такая же комната, с точно такой же кроватью, в которой недавно проснулся Марк. Ему показалось, что на полочках даже предметы навалены те же и в таком же порядке, но на кровати с выцарапанной надписью «Сара» лежала худенькая взрослая блондинка.

Марк подошёл к девушке, склонился над ней и пришёл к выводу, что никогда не встречал её. Марк нащупал пульс, убедился, что она жива, и решил попробовать разбудить её толчками в плечо. Этот способ себя не оправдал. Тогда он взял её за плечи и начал трясти, но девушка не просыпалась. Он затряс сильнее, но и это ни к чему не привело.

Марк решил пока оставить её и продолжить свой путь. Дверь закрывать не стал, чтобы знать точно, где лежит эта Сара.

Конца коридора не было видно. Марк ускорил шаги, а затем и вовсе перешёл на бег. Бежал до тех пор, пока не увидел в стене открытую дверь. Он остановился и аккуратно заглянул внутрь: комната с девушкой на кровати с выцарапанным именем «Сара».

– Какого чёрта? – спросил Марк, борясь с одышкой.

Он упёрся руками в колени, тяжело дыша после пробежки.

– Что такое? Где я?

Марк снова вышел в коридор и медленно направился к следующей двери, осмотрел её и заметил над ней цифру «91». За дверью была точно такая же комната, на кровати лежал человек, на этот раз мужчина. Дарис, судя по надписи.

Марк поспешно начал открывать дверь за дверью. «90» – Татьяна. «89» – Лютер. «88» – Тарвис. «87» – Ли. Марк быстро переходил от одной двери к другой. Во всех последующих комнатах на кроватях лежали люди и были то ли в глубоком сне, то ли в коме. Так он добрался до двери с цифрой «1» и остановился прямо перед ней. За ней должно что-то быть. Марк посмотрел направо, туда, откуда пришёл – по всему тоннелю были открыты двери, которые он не закрывал. Затем посмотрел налево – несколько дверей ещё были закрыты, но вдалеке виднелась открытая.

«Значит, немного осталось», – подумал он и открыл «1».

В комнате лежала молодая девушка с каштановыми волосами, а на кровати было выцарапано: «Мэри». Марк смотрел на неё около минуты – ничего интересного не произошло. Он молча побрёл дальше.

Следующая дверь была под цифрой «100».

– Значит, всего их сто, – проговорил Марк и открыл дверь.

За ней была точно такая же комната, но практически пустая. Не было ни шкафов, ни хлама на них, а лишь пустая кровать. Марк даже немного испугался и сразу же вышел. Он осмотрелся, затем медленно вошёл обратно. Кровать пустовала, а место, где обычно находилось выцарапанное имя, было гладким.

Марк снова вышел в коридор. В следующей комнате, под номером «99», на пустой кровати было выцарапано: «Марк».

– Значит, я отсюда вышел, хорошо, – сказал он сам себе и направился дальше.

Следующая комната «98» была заполнена хламом, как и комната Марка, и кровать в ней была так же пуста, а на ней выцарапано: «Вито». Марк нахмурился, но долго задерживаться не стал.

В комнате «97» тоже пустовала кровать, но на ней было выцарапано: «Сади». В 96-й пустую кровать украшала надпись «Тимур». В 95-й тоже никого не было, но имя на кровати заинтересовало Марка. Там было выцарапано: «Никита». Марк простоял некоторое время перед пустой кроватью, теряясь в догадках, но вскоре решил двигаться дальше. Он чувствовал, что скоро должно что-то произойти.

За следующей дверью с цифрой «94» стояла пустая кровать с именем «Максим». Внутрь Марк даже входить не стал. Оставалась одна закрытая комната – «93». Там лежал мужчина на вид около пятидесяти лет, с каштановыми волосами, по имени Гордон. Марку этот человек показался очень знакомым, но он никак не мог вспомнить, где они могли встречаться. Марк простоял около пяти минут над Гордоном, маясь в попытках восстановить в памяти эту фигуру, но ничего не вышло. Тогда он вышел в коридор и огляделся. Ничего не изменилось.

– И что теперь? – спросил он, несколько раз обернулся вокруг своей оси, затем прокричал: – И что теперь?!

К горлу подкатил ком смешанной со страхом злости, захотелось выпустить его наружу. Марк развернулся и направился к одной из дверей, чтобы пнуть её ногой, но увидел, что в одной из комнат горит яркий свет. Злость моментально уступила любопытству и Марк поплёлся туда.

– Девяносто девятая, – произнёс он и вошёл.

Это была та комната, в которой проснулся Марк, только очень светлая. Лампочка горела за пределами своих возможностей и, казалось, вот-вот взорвётся. В глаза Марку бросился предмет на полочке. Он подошёл и взял его. Это была кукла, изображавшая девушку. Марк присмотрелся и узнал в ней Алису, его жену из прошлой реальности. Глаза Марка широко раскрылись; он начал осматривать остальные предметы. Недалеко от «Алисы» лежала кукла кота из детства Марка.

– Чивас, – пробормотал Марк.

Дальше он увидел чертёж его первой квартиры, которую подарили родители из прошлой реальности. Марк начал перебегать от одного предмета к другому. Все они были чем-то из его прошлого. В голове картинки сменялись молниеносно, так что Марк даже и не заметил, что лампочка светила всё сильнее и сильнее, пока полностью не ослепила его. Затем всё погасло на мгновение и сквозь тьму начал светить жёлтый, размытый свет.

– Что… – заговорил Марк, открывая глаза. – Что такое?

Он лежал в открытой камере регенерации и отмахивался рукой от фонарика, которым ему в глаза светил мужчина в грязном белом халате.

– Очнулся, – проговорил незнакомец.

– Где я? – вяло спросил Марк.

– У меня дома, – ответил мужчина и протянул Марку стакан с водой.

Марк оттолкнул руку со стаканом, быстро приподнялся и сел на кровати.

– Что это было? – спросил он, тяжело дыша.

Мужчина спокойно поставил стакан на стол, так же спокойно повернулся к Марку и тихо ответил, сложив ладони у живота:

– Сон, вероятно.

Марк схватился за грудь – она была перевязана растительным бинтом, – взглянул на незнакомца и спросил:

– Вы кто?

– Называй меня Третий.

Выглядел он преждевременно поседевшим мужчиной порядка сорока лет, но на самом деле он был значительно старше. На лице, не считая бровей и ресниц, не было ни единой волосинки, чего не скажешь про руки, кисти которых были заросшими, как у оборотня. Лицо прямо-таки излучало доброжелательность и порядочность.

– Третий? То есть первый, второй и третий? – спросил Марк.

Мужчина в халате усмехнулся.

– Да. Просто Третий.

– Третий после кого?

Мужчина негромко рассмеялся.

– Просто Третий, имя такое.

– Ладно… Ну а где я?

– Это мой дом и моя работа, – ответил Третий, разведя руками.

– Мы в городе?

– О, нет-нет! Мы в сорока семи километрах от Шанса.

– Того, что на Новой Земле?

Третий насмешливо нахмурился.

– Ну а какого ж ещё?

Марк мельком улыбнулся, затем спросил:

– Как я тут оказался?

– Я услышал звуки битвы и поспешил удовлетворить любопытство. Вас я нашёл лежащего на дороге без сознания, с кровотечением из носа, ушей, головы и рваной раной на груди. Честно говоря, я даже и не знаю, что с вами произошло.

Марк нахмурился и медленно прилёг, пытаясь вспомнить, что же было до того странного тоннеля.

– Вы что-нибудь помните?

Зрачки Марка задрожали. Он не ответил, так как был полностью поглощён воспоминаниями. Картинки в голове всплывали одна за другой. То, как умер Влас и то, как умер убийца Власа от рук самого Марка, как стена испарилась перед ним… Он вспомнил теперь и те пять человеческих трупов, которые он оставил на окраине Шанса, и его пятидесятикилометровую пробежку, и то, как он потерял сознание и очутился в Киеве, его поездку домой после десятидневной командировки, аварию, странные вспышки, мир без звуков, цвета и запаха, волка, этот странный бесконечный коридор с комнатами. Это был не сон. Марк был уверен, что коридор тоже не был сном. Сны не бывают такими правдоподобными.

По телу пробежало полчище мурашек. Марка бросило в жар, а внутри всё, наоборот, замёрзло, вызывая ощущение полной сумятицы. Руки задрожали. Они были под одеялом, так что Третий ничего не увидел. Марк сжал кулаки и стиснул зубы, затем быстро расслабился и из всего, что вспомнил, наспех рассказал Третьему лишь о побеге из тюрьмы и о том, что заточили его туда захватчики Шанса.

– Странная история, – проговорил Третий, – но не мне вас судить. Вы отдохните, а я пока займусь своими делами.

– Мне бы позвонить.

– Вы вольны делать всё, что захотите.

– Мне неоткуда звонить.

– Я вам предоставлю эту возможность, – Третий улыбнулся. – А сейчас лучше отдохните.

– Да, пожалуй.

– Я вас оставлю, – сказал Третий и покинул комнату.

Марк разжал кулаки – руки вновь задрожали. Неведомый доселе страх вырвался откуда-то из другого мира и растёкся по всему телу, вызывая всеобщий шок. Дыхание участилось, сердце зазвучало в ушах. Марк схватился за край кровати и сжал её. Зрачки забегали в разные стороны. Марк вдруг ощутил резкую боль в груди и сильную тошноту.

«Я убийца», – подумал Марк.

Перед глазами поочерёдно всплывали лица ни в чём не повинных пограничников, а затем и лицо повинного, но всё же Марком зарезанного убийцы Власа. В сознании вырисовывались утрировано неправдоподобные картины счастливых жизней этих людей, которые они теперь не смогут продолжить. Воображение начало разыгрывать злой и беспощадный спектакль, вызывая в зрителе одну-единственную эмоцию – ужас. Леденящий и парализующий ужас перед самим собой.

Марк сидел и смотрел отсутствующим взглядом куда-то в пустоту, пока широко открытые, взмокшие глаза не заболели, возвращая часть его к реальности. Он быстро заморгал, протёр глаза, провёл рукой по волосам, встал с кровати. Зачем он встал? Он обернулся и посмотрел на кровать. Ложиться не хотелось. Он прошёлся по комнате, остановился у стены, опёрся об неё рукой. Его стошнило на пол. Выпрямился, постоял немного, снова стошнило. Ощутил невероятную слабость, будто вместе с содержимым желудка выскочила и вся энергия. Вяло шаркая ногами, подошёл к кровати, улёгся и отключился.

***

Чёрный Рынок.

Сразу после прибытия Зака на базу искателей, которую разгромил Караам, и встречи со своим братом Маком, их лагерь опустел окончательно. Братья Зак и Мак подались к начальству в Чёрный Рынок. Там их встретил Су, объяснил, что на Шанс надвигается беда и отправил искателей отдыхать, пока не прояснится ситуация. Сегодня Су вызвал их на личную встречу.

Братья спешились со своих летательных досок прямо перед Чёрным Рынком.

– Никогда не привыкну к этой жаре, – пожаловался Зак.

Мак поднял голову, взглянул на огромное чёрное здание и проговорил:

– Никогда не привыкну к его размерам.

Оба согласились друг с другом и направились ко входу. Летательные доски «Воздух» отключились, упали на землю и «пустили корни» – такова была их антиугонная система.

Братья вошли в помещение рынка, бегло взглянув на двух мальчишек, сидящих за столом отдела кадров. Им было лет по десять. Искатели переглянулись и усмехнулись. Оба вспомнили своё детство, когда отец привёл их в разведку Шанса, чтобы устроить смотрителями в одну из разведгрупп. Они не желали начинать работу так рано, и по законам города в военных заданиях (разведка была именно таким), люди могли участвовать с восемнадцати, но их отец был уважаемым человеком и взял всю ответственность за них на себя.

Зак и Мак были не очень довольны такими действиями отца, но с того момента прошло много времени и теперь они были благодарны ему за тот опыт, который он им подарил, ведь именно благодаря ему у них имелась интересная работа, которая приносит и связи, и статус, и наслаждение.

В Чёрный Рынок они устроились практически после его открытия и были одними из первых искателей, нанятых Су. Заку тогда был двадцать один год, а Маку двадцать два. Теперь они одни из самых опытных и обученных искателей в Чёрном Рынке. Братья хорошо знали Су, так как были, как он сам неоднократно говорил, «золотыми кирпичиками» его постройки. Со временем Чёрный Рынок развивался и разрастался, так что Су перестал считать братьев особенными. Тогда они практически прекратили с ним общаться, но в последнее время их связь более или менее возобновилась, а точнее – связь Зака с Су.

Те два мальчика, на которых обратили внимания братья, если не погибнут, скорее всего, станут известными искателями, раз начинают со столь раннего возраста, как это и случилось с Маком и Заком.

– Проходите, присаживайтесь, – задумчиво произнёс Су.

Искатели присели на тот же диван, на котором недавно сидела разведгруппа Петра. Кабинет Су был эталоном простоты, ведь в нём не было ничего, кроме стола, окружённого самыми обычными стульями, четырёх чёрных и довольно протёртых диванов и большого окна на всю стену, выходящего в сторону полей. Эту обстановку Су создал специально – он считал, что роскошные кабинеты отвлекают посетителей от истинных целей, в отличие от простоты, которая давала возможность сосредоточиться на делах.

Хозяин кабинета сидел в кресле и внимательно смотрел на встроенный в стену экран, который передавал события на главной площади Круса.

– У меня для тебя подарок, – проговорил Зак и достал из портфеля четыре медвежьих пальца. – В прошлый раз не успел передать, всё как-то быстро произошло.

Медвежьи пальцы были очень редким и драгоценным предметом. Использовались они в медицине. Их когти, при специальной обработке, выделяли пар, способный «перезагрузить» организм человека, освежить его. Подышав этим паром, можно было излечиться практически от всех болезней. Даже опухоли исчезали. Один такой коготь мог выделить пара на десяток человек, но эгоизм рода людского воспринимал эту возможность, как использование одного когтя десять раз одной и той же персоной. Если же коготь попадал в лаборатории или больницы города, то пара хватало и на пятнадцать человек, но в основном владельцами таких когтей были статусные люди, некоторые из которых носили палец на шее, в ожидании его надобности. К сожалению для многих, от старости он почему-то не помогал, а лишь слегка отдалял её приход.

– О-о-о, спасибо! – протянул Су, принимая подарок. – Очень ценная вещь… Я ваш должник, – улыбаясь, он подошёл к стене, положил пальцы в сейф, затем вернулся на своё место и указал на монитор: – Посмотрите.

Люди собрались в центре Круса с плакатами, электронными транспарантами и надувными шарами в форме денег. Они требовали ввести денежную систему, так как их труд, по их мнению, недостаточно ценился.

– Интересно, а они понимают, что, возможно, их работа не будет высокооплачиваемой? – спросил Зак.

Су усмехнулся:

– Не думаю. Это шоу. Кому-то понадобился ввод денег, вот и устроили тут.

– Кому-то? – спросил Зак и заговорщицки улыбнулся, глядя на Су.

– Ты прав, я заинтересованное лицо, но вот это, – он указал пальцем на скандирующую толпу, – не моих рук дело. Думаю, это Кларк или Монастырь.

– Если это Монастырь, то скоро такие акции пройдут во всех городах, – предположил Мак.

– Верно, – Су улыбнулся и отключил монитор. – Тогда и узнаем. Теперь к делу. Шанс теперь под управлением «мёртвых». Так?

Братья одновременно кивнули.

– Меня попросили произвести разведку их города. Того, что в Мёртвой Зоне.

Зак указал на себя, затем на брата и скорчил вопросительную мину.

– Да, я хочу послать туда вас.

– А кто попросил? – поинтересовался Мак.

– Управляющие. Искатели для этого дела подходят лучше всех, а я начальник искателей.

– Что ищем? – спросил Зак.

– Всё, что можно использовать в переговорах с ними.

– Для шантажа? – спросил Мак.

– И для шантажа в том числе.

– Какие ограничения? – спросил Зак.

– Никаких. Полная свобода. Делайте и берите всё, что захотите, но только не дайте взять себя в плен, мы будем вынуждены всё отрицать.

– Поддержка – главное в нашем деле, – отшутился Зак и встал. – Снаряжение?

– Здание в полном вашем распоряжении, – Су по-хозяйски улыбнулся и подмигнул.

Зак кивнул и направился к выходу. Мак тоже встал, пожал руку Су и последовал за братом.

– Что думаешь? – спросил старший брат, уже идя по коридорам Чёрного Рынка.

– Что это хорошая возможность разбогатеть перед вводом ценных бумаг.

– Думаешь, всё-таки введут?

– Уверен. Народ не понимает, а главы мечтают об этом уже несколько лет.

– Не забывай о Нюлайфе.

– А что Нюлайф? Дэмиен Кинг мёртв, а его сынка, скорее всего, переубедят его же советники.

– Ну, может быть, – сказал Мак и вошёл в комнату для важных персон, куда его пропустил младший брат.

Спустя час они покинули рынок с сумками, полными всяческого снаряжения. Взяли они всего понемногу, так как даже не представляли, чего ожидать от чужого города.

– С чего начнём? – поинтересовался Мак, взбираясь на свой «Воздух».

– Надо связаться с группой Джека, они вроде как были у них заложниками. Может, подскажут чего.

Они тронулись с места. Зак принялся набирать Джека, но тот оказался в скрытом режиме. Пётр был там же. Следующим в наборе был Альвиан, идентификационный номер которого, так, на всякий случай, Зак успел взять в хижине. Как оказалось, не зря.

– Приветствую, – заговорил Зак, услышав голос Альвиана.

***

Нюлайф.

– Он встречался с Дастом, – сказал Бэнни.

Дэмиен подскочил со своего библиотекарского кресла и уставился на советника.

– Как ты узнал?

– Мои ребята просмотрели синхронизацию браслета Мартина и вытащили несколько последних звонков.

Кинг хлопнул себя ладонью по лбу и спросил:

– Он записывал свои разговоры?

– Как оказалось… Зато вон как пригодилось.

– И что там?

– Мартин и Даст договорились о встрече примерно в день твоей «смерти»…

– Молчал всё это время… – перебил советника Кинг.

– …Да, – ответил Бэнни. – Так вот, встреча была вчера и с неё, судя по городским камерам, Мартин не вернулся.

– Даст что, ждёт, пока я сам позвоню?

– Ты так уверен, что Мартин жив?

– Зачем же его убивать, если можно шантажировать?

– Шантажировать кого? Ты же мёртв.

– Его советников? Весь город?

– Набрать этот же номер? – предложил Бэнни.

– Давай.

Бэнни присел на краешек кресла.

– Что говорить?

– Спроси, что с твоим управляющим и чего они хотят, а дальше импровизируй. Надо вытащить его, город без головы!

Бэнни набрал номер. Спустя несколько секунд послышался раздражающе весёлый голос:

– Алло!

– Меня зовут Бенджамин Томпсон, я являюсь советником Мартина Кинга.

В библиотеке повисла тишина. Бэнни и Дэмиен переглянулись.

– Нам нужен Лиам Мастав, – проговорил тот же голос погодя.

– Но у нас его нет, – уверил Бэнни.

– Он у вас, и чем дольше вы будете это отрицать, тем больнее придётся мистеру Кингу.

– Сколько у нас есть времени?

– До сегодняшнего вечера жду от вас признания. Обмен состоится завтра.

Связь оборвалась. Дэмиен повалился в кресло и раздражённо фыркнул.

– Где этого Лиама искать?

– Я займусь, – сказал Бэнни.

– Уж, пожалуйста, займись.

– Всё будет хорошо, вытащим мы его.

– Угу…

– Сегодня должна состояться встреча Мартина с Рутами, – напомнил советник.

– Что ж, это будет немного проблематично.

В библиотеке снова стало тихо. Заговорил Бэнни, так и не дождавшись адекватного ответа:

– Так что со встречей делать-то?

– Переноси на завтра, будем надеяться, что Мартин уже будет на месте.

– Не отчаивайся, – проговорил Бэнни, положив руку на плечо Кингу, – они нас не переиграют.

Кинг кивнул.

***

Развалины № 2.

Джек открыл глаза. В голове тут же возникли воспоминания прошлой ночи, начиная с момента, когда Настя на крыше положила голову ему на плечо. Он усмехнулся и посмотрел в сторону – Насти рядом не было. Джек выбрался из кровати и голый побрёл на кухню, где Настя как раз заканчивала готовить омлет из перепелиных яиц.

– Доброе утро, – сказала Настя и улыбнулась, мельком взглянув на хозяйство чернокожего снайпера.

– Доброе! – бодро ответил тот и уселся за стол.

– Ты чего раздетый?

– Думаю соблазнить тебя ещё раз, – ответил Джек, усмехаясь.

Настя поставила тарелки на поднос; Джек схватил её и усадил себе на колени, едва поднос опустился на стол.

– Ещё разок, быстренько? – предложил Джек, сжимая талию девушки.

Настя вырвалась и кокетливо повела плечами, мол: «Не сейчас!».

– Ладно, не хочешь, как хочешь, – смирился Джек и принялся за омлет.

Настя присела рядом. Они ещё ели, когда в комнату вошли Пётр и Альвиан. Джек беззвучно засмеялся, упёршись губами в кулак.

– Не думал я, что вы появитесь с самого утра, – произнёс он, закинув ногу за ногу.

– Неплохо вы живёте, – заметил Альвиан. – Вольно.

Пётр никак не отреагировал. Он уселся напротив коллег и сказал:

– Мы бы, может, и не появились так скоро, но надо вытащить Марка и Власа из плена.

Настя решительно кивнула.

– Где братья? – спросил Пётр.

– Они не возвращались, – ответила Настя.

Пётр перевёл взгляд на Альвиана, тот всё понял и уткнулся в экран браслета. Джек встал и побрёл одеваться.

– Вы где? – спросил Пётр, как только охотники приняли вызов.

– В лагере.

– Мы собираемся за Власом, вы с нами?

– Двадцать минут, – сказал Максим и отключился.

– Отлично, – Пётр потёр ладони. – Без них было бы сложно.

– Это точно, – согласился вернувшийся Джек. – Перекусите?

– Надо собираться, – сказал Пётр, развернулся и вышел.

– У входа сидит собака.

Пётр не успел далеко отойти, поэтому услышал слова Альвиана и вернулся в кухню.

– Как ты понял?

– Чувствую я их.

Джек с Петром переглянулись.

– Плуто? – тихо спросил снайпер и направился наружу. Альвиан побрёл за ними.

Действительно, у порога в бункер тихо сидел Плуто, будто ожидая кого-то. Джек вышел наружу и замер перед псом в раздумьях, помнит ли он его. Плуто тоже замер и смотрел прямо на Джека. Пётр стоял за спиной снайпера.

Они простояли так несколько секунд, затем пёс начал тихонько скулить. Джек присел. Стало окончательно ясно, что это не кто иной, как Плуто, потому что только он мог так радостно прыгать при виде человека.

– Вернулся… Он не твой? – спросил Пётр у Альвиана, вспоминания рассуждения Джека и Марка, что пёс мог быть его шпионом.

– Нет, впервые его вижу.

– Думаю, скрывать уже не имеет смысла… – пробормотал Пётр себе под нос.

– Странно это, честно говоря, – проговорил Альвиан.

– Да… Собака привязалась к Марку.

– Где? – спросил Альвиан.

– Недалеко отсюда.

Альвиан нахмурился, склонился к Петру и прошептал:

– Я раньше не встречал его тут. А я повстречал всех, кто тут живёт.

– То есть?

– То есть, этот пёс не из этих развалин.

– Разве это имеет какое-то значение?

– Ну… Может и нет…

***

Хижина Третьего.

Несколько столов с лабораторными принадлежностями, около сотни мензурок, сосудов, стеклянных трубочек и всего такого, клетки с различными животными, микроскопы разных размеров, собственный Приёмник, парящие стулья, экран на всю стену с формулами, чертежами и странными, непонятными рисунками, а в завершение всего, посреди огромной комнаты стояло нечто, похожее на гигантскую буровую установку. Всё это Марк обнаружил в лаборатории Третьего, где они сейчас и устроили чаепитие.

Марк был мрачен и подавлен, но всеми силами пытался это скрыть. Утром он чувствовал себя намного лучше, а ощущение себя как убийцы сильно притупилось благодаря осознанию того, что Марк не контролировал себя в момент побега. Вообще, судя по окружившей его реальности, смерть здесь была обычнее ходьбы, а те, кого он лишил жизни, могли на самом деле быть плохими людьми. Поганое чувство ослабло, но не исчезло, тем более, что его глодала ещё и гибель Власа.

Сейчас Марку не хотелось ни говорить о произошедшем, ни думать об этом. Он отхлебнул чаю, повёл рукой вокруг и спросил:

– Так для чего это всё?

– Это всё ведёт меня к цели моей жизни, – ответил Третий, так же шумно отхлебнув свой чай.

– Какой цели?

– Помочь человечеству завершить свою задачу.

Увидев, что Марк недоумённо нахмурился, Третий поставил чашку на стол и встал.

– О чём живут люди? – начал он. – Что они делают? Я отвечу. Они гуляют, удовлетворяют свои желания, доказывают что-то, суетятся в бессмысленности, а потом, по вечерам, задаются вопросом: «А тем ли я занимаюсь?» – это подсознание подсказывает неверный путь. Это я к тому, что люди забыли свою главную цель и начали жить ради развлечения. Я же хочу возложить на себя этот груз и завершить задачу.

– Какую задачу?

– Главную. Человек – лекарство, Земля – болезнь, а точнее, болезненная частица в чьём-то организме. Нас послали сюда в качестве пилюли, которая должна удалить из организма эту частицу.

Марк отставил чашку.

– Сначала на Землю были посланы существа, которых мы называем динозаврами, с целью сгрызть её со всех сторон, но Земля начала кормить их, и те, будучи не разумными, начали питаться предлагаемой планетой пищей, вместо её самой. Тогда проект был стёрт.

Марк не мог понять, что ощущает. Ему одновременно хотелось плюнуть на всё и уйти, чтобы не слышать этот бред, и в то же время Третий говорил с таким энтузиазмом и выразительностью, что дослушать тоже хотелось.

– Человек, – продолжал Третий, – был создан, как мыслящий организм, который должен был попасть на Землю и понять, как её уничтожить. Проведя несколько безуспешных попыток и осознав свою беспомощность, он начал искать пути и параллельно развиваться, но со временем попросту забыл о своей задаче и начал жить без смысла, лишь для удовольствия. Обеспечение этого самого удовольствия начало само по себе приближать нас к цели. Люди, хоть и не сознательно, но постепенно убивали планету. Потихоньку. Но этого, видимо, было мало, и тогда, в 2096-м году, снова вмешалось нечто и произошло то, что имеем. Уничтожение проекта «Человек» должно было привести и к уничтожению Земли, но, к сожалению, планета оказалась устойчивей, чем полагалось. Я доведу дело до конца.

– Для этого нужен бур? – спросил Марк, указывая на массивную конструкцию посреди помещения.

– Верно! Я уже близок к завершению.

– А дальше что?

– А дальше наша задача будет выполнена.

– Мы все умрём, так надо?

– Нас для этого создали.

– Откуда вы это знаете?

– Просто знаю, – ответил Третий и присел обратно на стул.

– Для уничтожения Земли просто знать мало, вам не кажется?

– Нет, – коротко ответил Третий и принялся допивать чай.

Марк внимательно осмотрел лицо учёного, счёл его умственно отсталым и попросил браслет, чтобы связаться со своими товарищами. Третий сдержал слово и предоставил «чистый» браслет Марку. «Чистым» назывался браслет, который ни за кем не числился.

Марк вышел на улицу и надел браслет, тот считал данные тела и присоединился к общей сети. Пётр был в скрытом режиме, Джек тоже, пришлось импровизировать. Он нашёл контакт Насти.

– Говорите.

– Настя, это Марк, привет!

– Привет! Петя, Джек! Марк звонит, – послышалось в браслете.

– Ты где? – спросил Пётр.

– Я в какой-то лаборатории в сорока километрах от Шанса. Меня подобрал какой-то странный учёный, говорит…

– Влас с тобой? – перебил Пётр.

Марк немного помедлил, затем ответил:

– Власа… Его убили.

– Как?! Кто?! – закричал Пётр.

– Какой-то монстр из Мёртвой Зоны.

– А его тело?

– Тело осталось там…

– Хорошо, надо будет его забрать.

– Чтобы лично похоронить?

– Что? Нет. Чтобы изучить его голову.

Марк тяжело вздохнул.

– Боюсь, что его лишили головы.

– И куда её дели?

Марк помолчал какое-то время, затем тихо ответил:

– Раздавили…

– Чёрт! Как же так?!

– Петя, – спокойно проговорил Марк. – Я выбрался из тюрьмы благодаря своим… способностям…

– Что? – спросил Пётр, моментально угомонившись.

– Я остановил работу лазерной решётки, затем… убил того монстра с помощью ножа, который появился у меня в руке во время удара, затем вышел через исчезнувшую стену, а потом… кх… потом я очутился в своём прошлом мире…

– Координаты свои вышли, – перебил его Джек.

– Сейчас, – ответил Марк.

– Что… Что ты?.. – послышался отдалённый голос Петра.

– Сейчас важно его забрать, потом поговорите, – так же отдалённо говорил Джек. – Тем более, нас могут и прослушать.

Молчание. Голос Джека зазвучал чётче:

– Жди, скоро будем.

Марк разъединился, глубоко вздохнул, окинул взглядом окрестности, ещё раз убедился, что они в лесной чаще, и вернулся в хижину.

***

Нюлайф.

Тимур стоял у окна с чашкой чая и смотрел в небо; из чашки тянулись струйки пара. Пахло бергамотом. Волосы Тимура были тускло-рыжими, словно выгоревшими, и волнистыми, нос покрывали веснушки. Ему недавно исполнилось двадцать пять, жил он в небольшой квартире-студии, которая казалась пустой. В ней были лишь камера для сна, компьютер, шкаф и некоторые кухонные приспособления. Нет, он не был сиротой или отшельником, просто ему нравилось жить самому. Почти самому…

Послышался сигнал сообщения. Тимур глянул на экран стационарного компьютера. Такие компьютеры использовались редко, в основном хакерами или крупными компаниями, которые не хотели хранить информацию на общих серверах, предоставляемых компанией «Сфера», она же и обеспечивала всю Новую Землю интернет-сетью.

Тори:

«Тимми! Говорят, в Шансе происходит массовое истребление жителей!»

Тимур нахмурился.

– Какое ещё истребление?

Он просмотрел все возможные новостные страницы, форумы и интернет-собрания – захват Шанса неизвестными существами был на слуху, но никто ничего не говорил об истреблении. Тимур был родом из Шанса. Родители его остались в городе, когда он сбегал. Его не особо волновало, что с ними случится или уже случилось, но стремление проследить за всеми событиями лично начало поглощать его ещё с момента первых новостей о нападении неизвестной армии из Мёртвой Зоны.

Тимур вздохнул, встал и снова подошёл к окну. Небо, как всегда, было каменно-серым.

– Ну что, Тимми, – обратился он сам к себе, – пора снова воспользоваться услугами…

Три года назад, ещё проживая в Шансе, Тимур наткнулся в сети на упоминание некоего проекта «8» от компании «Сфера», которое было удалено из Интернета за считанные секунды, но Тимуру повезло его увидеть. Тогда он заинтересовался этим проектом и начал собирать сведения о нём. Спустя год он всё-таки нашёл лазейку, а ещё спустя год ему удалось подобраться ближе и взломать эту программу, которая, как оказалось, являлась системой слежения. Этот «проект» вывел на экран Тимура Новую Землю с высоты птичьего полёта. Картинку можно было крутить, как вздумается, приближать так, что было видно червей в земле, и всё это происходило в режиме реального времени. Правда, скорость перемещения была весьма медленной, и не все участки земли оказались охвачены – в основном города и то лишь отдельные улицы.

Будучи не дураком, Тимур понял, что влез туда, куда не следовало, – ещё и система защиты показала, что его вторжение засекли. Он быстро собрал вещи и покинул Шанс, притворившись новым работником Производственных Полей, которых тогда как раз вывозили из города. На самом деле, ему крупно повезло – он покинул свою комнату как раз в момент, когда её начали осматривать при помощи того же проекта. Проникновение в систему сразу же вычислили и направили камеры к Тимуру, но того уже не было на месте. Это произошло утром, так что из дома выходило немало людей, поэтому вычислить взломщика проекта «8» так и не удалось. Как думал Тимур.

С тех пор он непрестанно ломал голову, прикидывая, как безопасно проникнуть в этот проект и насладиться его плодами, хотя и сам не понимал, что это за плоды. Ведь простая камера с мини-спутника не приближала настолько близко и не снимала всё в реальном времени.

Корпорация «Сфера» была крупнейшей организацией, которая обеспечивала всех интернетом и программным обеспечением; у Тимура не было сомнения, что проект «8» – их рук дело.

Прибыв в Нюлайф, он тут же устроился в «Сферу» самым обычным программистом, в надежде, что его заметят, повысят и введут в курс дел, но таких, как он, было много. Тогда он решил разузнать всё сам, но и там его поджидала череда провалов. Так прошёл год, и теперь он стоит у окна и думает о новом входе в систему проекта «8».

Но за этот год всё-таки кое-что изменилось – он разработал систему маскировки, которая должна зашифровать проникновение, так что на этот раз его не обнаружат. Впрочем, на практике он её ещё не пробовал на крупных организациях, а делать выводы после взлома обычной больницы было бы глупо.

Он едва сдержал себя и не воспользовался проектом «8», когда на Шанс произошло нападение, и то лишь потому, что был на работе. Да, он мог уйти и подключиться, но вцепился в работу как в возможность оградить себя от проблем. Сейчас он у себя дома. Компьютер включён, рядом никого нет.

– Да! – решительно воскликнул Тимур и уселся за компьютер.

Любопытство взяло верх. Тимур решил действовать, а там будь что будет, – тем более, в случае чего, у него останется примерно десять минут, чтобы уйти.

Спустя сорок минут Тимур вошёл в систему. Код был немного изменён, и система защиты оказалась иной, поэтому ему и понадобилось так много времени. На экране появилась Новая Земля с высоты птичьего полёта. Тимур улыбнулся. Скорость передачи данных была моментальная (видимо, проект доработали). Он бегло осмотрел город и не обнаружил никаких массовых беспорядков или истреблений. «Полетал» ещё какое-то время над городом, затем задумался, постучал пальцами по столу, сглотнул скопившуюся слюну и переместился за город. Картинка начала приближение и остановилась прямо над окопами «мёртвых». Теперь Тимур видел, что охват наблюдения значительно увеличился и можно изучать местность не только в городах. Он приблизил камеру и увидел людей в странных коричнево-зелёных панцирях. Глаза Тимура заблестели.

Главное здание «Сферы» находилось недалеко от центра самопровозглашённой столицы Новой Земли и было самым высоким в городе. Оно устремлялось в небеса, чуть ли не дотягиваясь до защитной оболочки. Здание было серым и, как казалось снаружи, без окон, поэтому, если бы не специальный окрас в виде цветов и изогнутых разноцветных линий, оно напоминало бы огромный монолитный блок. На самом же деле, окна там присутствовали, но были сделаны так, чтобы никто не мог заглянуть внутрь.

На одном из последних этажей, в небольшой комнате со множеством мониторов, сидели двое человек: Салли – молодой гений, ведущий специалист компании, и Калеб – бывший разведчик из Шанса.

– К нам подключились, – проговорил Салли.

Калеб выбежал из комнаты. Салли застучал по столу, используя голограммную клавиатуру. Спустя несколько секунд Калеб вернулся вместе с девушкой, выглядевшей слегка за тридцать.

– Опять?! – спросила она.

Звали её Милли, она была куратором проекта «8».

– Да, – сказал Салли. – Только он пользуется каким-то шифратором. Не… Доработанным… Сейча-а-ас…

На одном из мониторов появился работающий за компьютером Тимур. Его местонахождение показалось Калебу весьма забавным – Тимур сидел в квартале от главного офиса «Сферы».

Милли выгнулась, высунув голову из кабинета, и криком приказала спецгруппе браться за дело.

– Сейчас его возьмут, – сказала она, выпрямившись. – Салли, просмотри всех покинувших здание 734 города Шанс в момент первого проникновения, надо сравнить.

Салли снова задвигал пальцами; спустя минуту появилось совпадение – Тимур был на обеих фотографиях.

– Он! – сказала Милли и слегка улыбнулась. – Похоже, у вас будет новый коллега.

***

Нюлайф.

– Благодарю, – сказал Джон Макровски, отсыпал горсть орехов в руку грязному мальчишке и отвесил ему лёгкий подзатыльник.

Парнишка убежал по лестнице. Джон развернулся и отворил только что взломанную мальчиком дверь. Он не спеша подошёл к панели сигнализации и наклеил на неё пластырь – красная лампочка погасла. Джон закрыл за собой дверь и надел перчатки.

– Начнём, – проговорил он и прошёл по коридору.

Первая комната не вызывала никакого интереса, так как это была гостиная, а в них обычно не было ничего, кроме мест для сидения, небольшого столика, нескольких картин (в данном случае электронных) и какого-нибудь бара. Джон прошёл дальше и оказался на кухне, бегло осмотрел её и тоже не задержался.

Следующим на очереди был кабинет. Джон заглянул в него, тщательно осмотрел на предмет дополнительных систем защиты, ничего такого не обнаружил и аккуратно вошёл. Тихо.

В кабинете был внушительных размеров деревянный стол, наверняка сделанный под заказ, большая картина с портретом хозяина кабинета – Бенджамина Томпсона, парящий стул, который в отключённом состоянии просто валялся на полу, дверь в уборную, несколько мягких кресел напротив стола, небольшой, встроенный в стену монитор и электронная доска. На рабочем столе лежал планшет, именно к нему и направился Джон, но на середине пути остановился, заметив в углу кабинета бронзовый бюст Дэмиена Кинга на небольшой керамической колонне.

– Нормально… – тихо пробормотал Джон и двинулся дальше.

Он подошёл к планшету и попробовал его разблокировать. Как и ожидалось, это было возможно лишь с помощью отпечатка пальца самого Бэнни. Тогда Джон подошёл к пустой доске. Скрытая функция «восстановить недавно удалённое» на ней не была активна – это означало, что Бэнни либо вообще не использовал данное приспособление, либо тщательно всё зачистил, воспользовавшись услугами хакера.

Джон переместился к монитору, но тот отказывался включаться при заблокированном планшете.

– Ла-а-адно, – протянул Джон и направился на кухню.

Ни на одном предмете посуды не было отпечатков, да и вообще, вся кухня оказалась «чистой». Тогда Джон снова направился в кабинет, понадеявшись, что на самом планшете могут быть отпечатки, но и там их тоже не оказалось. Джон присел в одно из кресел и задумался.

Сама квартира была странной, будто здесь никто никогда не жил и почему-то ассоциировалась у Джона с подростковой депрессией – такой пустой, бессмысленной, тоскливой, одинокой. Что-то в этой квартире было не так. Что-то разительно выделялось и прямо-таки мозолило Джону глаза, но он никак не мог понять, что именно.

«Возможно, подозрения Дэмиена были не напрасны. Может, Бэнни и правда обманывает его? – подумал Джон. – И квартира эта подставная, а в настоящей его обители обязательно нашлось бы что-то интересное».

Но нет, даже эта мысль не успокоила интуицию Джона. Даже попытавшись себя настроить на поиски другой квартиры, он не ощутил «зелёного света», разрешающего покинуть эту. Что-то тут явно было не так…

Что-то не так… Что-то лишнее… Что-то бронзовое… Джон подскочил с кресла и подошёл к бюсту Дэмиена. Осмотрел его со всех сторон, затем взялся за голову и попробовал покрутить. К удивлению, она крутилась очень даже легко. Прокрутив её на 180 градусов, тем самым свернув шею Кингу, Джон услышал щелчок из уборной. Вместо зеркала и раковины образовался проход. Джон улыбнулся и направился внутрь.

За коридором был ещё один кабинет, выглядевший в точности, как и предыдущий, только с надписями на доске, включённым монитором и без бюста Дэмиена. Джон осмотрел доску на стене. На ней была дата и большой жирный знак восклицания. Он взглянул на браслет и произнёс:

– Через два дня…

Планшет был заблокирован, но в этом кабинете Джон обнаружил множество отпечатков пальцев, так что ему не составило труда взять образец и переместить на свой палец. Это открыло доступ.

После просмотра данных и тщательного осмотра кабинета Джон собрался уходить, но вдруг ему в голову пришла идея. Он подошёл к панели сигнализации, снял пластырь, блокирующий сигнал, вышел и не закрыл дверь – сработала сигнализация. Через пару минут к дому подъехали три машины, из них выбежали люди во главе с Валерией Крон, начальницей наёмников в городе Нюлайф. Джон в это время уже сидел в кафе напротив и наблюдал за происходящим.

– Интересно… – пробормотал он себе под нос и сделал глоток кофе.

***

Шанс.

Детектив Тан прибыл на северную границу Шанса, где, прямо на выезде из города, обнаружили ещё пять трупов городских служащих. Два тела лежали прямо на дороге, ещё два – по разным её сторонам, и одно недалеко от будки с проверяющим пропуска роботом. В груди каждого из тел торчало по ножу, которые ничем друг от друга не отличались и были цельным куском металла. Тан приподнялся с корточек и спросил:

– Камеры сняли что-то?

Один из его коллег молча подал ему планшет. На видео было видно четверых человек в форме, исправно стоящих на своих местах: двое по центру дороги и двое по бокам. Пятый находился вне поля зрения. Через некоторое время те двое, что были по центру, достали пистолеты и приняли боевую стойку.

– Стоять! – крикнул один.

Через пару секунд крикнул второй:

– Стреляем!

А ещё чуть позже они открыли огонь в пустоту. Тан присмотрелся. Из темноты выбежал мужчина. Марк, судя по описанию. Он выпрямил руку, из неё вылетели два предмета и вонзились в тела дежурных, те даже немного отлетели назад от силы удара. Как раз в момент падения тел видео оборвалось, точно так же, как и в тюремной камере.

Тан кивнул сам себе, передал планшет обратно коллеге и не спеша пошёл к границе города.

Дела детектив Тан выбирал себе сам. Однако на этот раз дело будто само подкинуло себя ему в руки. После череды случайных событий, берущей начало ещё три дня назад, он оказался в Шансе, и как раз рядом с начальником местного отделения охраны порядка, когда тому докладывали о необычном инциденте. Чудо-мальчика, о котором сплетничал весь город, убили при странных обстоятельствах. Ещё и второй пленник сбежал из тюрьмы, не оставив никаких следов. Тану стало любопытно, он предложил свою кандидатуру в следователи и тут же направился на место происшествия. С тех пор дело обретало всё более занимательный характер.

Тан перешёл границу города. Дорога вела в сторону Развалин № 4, а больше в той стороне ничего не было, кроме Мёртвой Зоны. Детектив сделал ещё несколько шагов вперёд и обвёл взглядом окрестность. Он заметил ведущую в искусственно изреженный лес протоптанную тропу и согнутые листья кустов (с этой стороны управление города решило не уничтожать лес полностью, а лишь сделать его более «прозрачным»). Тан приблизился к зацепке и обнаружил, что тропа уходит вглубь. В памяти всплыло воспоминание из далёкого прошлого, когда решалась его судьба.

Тогда ему было всего одиннадцать. Сосредоточенно и целеустремлённо он бежал по точно таким же следам. Его задачей было найти и устранить такого же мальчика, как он сам, что не должно было стать проблемой для такого умельца, как Тан. Удача в тот день словно устроила ему парад из различной ширины чёрных полос, которые так и валились под ноги, не давая никакой возможности даже приблизиться к цели. К его великому сожалению, он провалил задание и на его тёплое место со светлым будущим взяли того, другого мальчика с невероятной удачей и странным именем Караам, а сам Тан вновь оказался на улице без жилья и пищи. Многие, вероятно, порадовались бы, что вообще выжили в полном опасностей лесу, но не Тан, – он был другим, он упустил цель, и это было хуже всего. Зла на Караама он не держал, ведь он сам не смог превзойти его. Даже если удача была против, даже если Вселенная была против, он – человек, способен был им противостоять, так что винил в провале Тан только себя.

Когда Тан немного подрос, он сам обучился основам поиска и начал предлагать свои услуги, как частного сыщика. Вскоре его заметили управляющие местного правоохранительного отделения и кардинально изменили его жизнь. К двадцати годам он стал одним из лучших детективов в Шансе, а к тридцати – междугородным сыщиком номер один, услуги которого высоко оценивали во всех городах. А сейчас, в тридцать пять, его негласно считают одним из самых опасных людей среди представителей власти.

В свои двадцать Тан решил разыскать Караама и узнать, как тот живёт. Потратив большое количество времени и изрядно потрудившись, ему удалось-таки найти своего бывшего соперника, который в то время уже работал на таинственный Монастырь и был далеко не в «шоколаде», как им тогда обещали. Тогда Тан понял, что в тот, решающий судьбы мальчиков день, везло вовсе не Карааму. Тан думал было побеседовать с Ка, но потом понял, что любопытство удовлетворено и ему абсолютно наплевать на дальнейшую участь «того, другого мальчика». Тогда он вернулся домой и больше никогда не вспоминал о том задании. До сегодня. Уж больно тропинка, вытоптанная Марком, была схожа с тропинкой Караама.

Тан посмотрел на небо, затем, отбросив мысли в сторону, вернулся к месту убийства.

– Мистер Дор, что дальше? – обратился к детективу его помощник.

– Я еду на поиски, – ответил Тан и направился к своему автомобилю.

Помощник пошёл следом.

– Сам, – добавил Тан.

– Но сэр…

Тан сел в автомобиль, включил сканер и тронулся с места.

***

Крус.

Небольшая центральная площадь города-трудяги была обычно заполнена различными палатками с продовольствием, бартерщиками и зазывалами, но сегодня на ней собралось невиданное доселе количество людей. Все они пришли с одной целью – добиться внедрения единой денежной системы.

Среди людей, которые скандировали заученные кричалки и держали в руках экраны с лозунгами, мало кто понимал, к чему такие изменения могут привести, но вышестоящие люди сказали выйти – значит, надо выйти.

В Крусе, как всегда, было очень жарко, а запах, который уже стал неотъемлемой частью города и его своеобразной визитной карточкой, был как никогда силён, но никто не обращал на него внимания, все привыкли.

На сцене в шеренгу стояли несколько человек, которые поочерёдно выступали с речами и с каждым словом впечатывали в сознание работяг, что грядущие перемены сделают их всех очень богатыми (значение этого слова объяснялось во всех красках с небольшим, а иногда и большим, преувеличением), независимыми и сильными. Народ со временем перестал выкрикивать заученные фразы и перешёл к искренней поддержке.

К выступлению готовился последний из ораторов, который стоял посередине – мужчина преклонного возраста. Он подошёл к микрофону и поздоровался с жителями города, после чего микрофон выключился и послышался женский голос:

– Обман. Всё это обман.

На сцену вышли несколько человек в зеркальных масках, в руках у них были пистолеты, один из них держал мешок.

– Ложь. Деньги – предвестники лжи, – говорил женский голос. – Они не сделают вас счастливее, они не сделают вас лучше, они не сделают мир лучше. Деньги укрепляют доверие к деньгам, и размывают доверие к людям.

Ораторы повернулись назад и увидели направленные на них стволы пистолетов. Один из ораторов выгнулся, пытаясь заглянуть за сцену.

– Где охрана? – спросил он.

– Молчи, – сказал один из людей в масках и взмахнул пистолетом.

Человек с мешком подошёл к ораторам и сунул руку в мешок.

– Иллюзия. Полные карманы денег есть иллюзия счастья, – прозвучал женский голос.

Человек достал из мешка бумажки, похожие на банкноты из прошлого, подошёл к центральному оратору, схватил его за горло и надавил на основание челюстей. Оратор открыл рот. Человек с мешком принялся запихивать туда бумажки, да как можно глубже. Оратор задёргался и попытался отступить, но коллега человека с мешком придержал его. У мужчины из глаз текли слёзы, он пытался кричать, но не получалось.

– Оковы. Деньги – это оковы. Ловушки жизни. Тюрьма для свободы человечества. Контроль. Цензура. Субъективизм. Правление единицами. Смерть свободного развития. Смерть слова. Смерть духа.

Человек с мешком поднял микрофон и протянул оратору, у которого был полный рот «денег».

– Говори.

Оратор взял микрофон и принялся что-то кричать, но издавал лишь невнятные звуки. Лицо его было покрасневшим, казалось, его вот-вот стошнит.

– Вот так вы будете говорить, когда деньги станут нашей жизнью, – спокойно и выразительно говорил женский голос. – Вот так вы будете выражать своё мнение. Ваше бесценное мнение будет продаваться. Ваша душа будет иметь свою цену. Подумайте хорошо, за что вы стоите. Подумайте хорошо, что важнее: деньги или душа? Не ступайте на пройденный путь, который привёл к гибели. Не возвращайтесь к тому, что привело человека к вымиранию. У нас должна быть другая жизнь, должны быть другие понятия, другие ценности и приоритеты. Деньги не нужны человеку для того, чтобы пройти свой путь. Духовный путь. Имейте личность, имейте мнение, имейте сердце. К чёрту деньги, к чёрту власть, к чёрту статус, к чёрту эго. Нельзя переоценивать материю. Человек лишь наполовину материален. Вторая половина – душа, и она самое ценное, что у нас есть. Она не должна продаваться, но будет!

Человек в маске надорвал мешок и швырнул в толпу, затем он и его напарники быстро покинули сцену. «Деньги» вылетели из мешка и посыпались людям на голову. От бумажек воняло дерьмом. Все отмахивались и затыкали носы, толпа начала потихоньку расходиться.

Оратор, которому запихнули в горло бумагу, сбежал со сцены, а остальные принялись переубеждать людей. Часть толпы разошлась, но всё же митинг продолжился.

***

Хижина Лиама.

Лаборатория в подвале дома Бенджамина Томпсона, в которой уже второй день по принуждению работал Лиам Мастав, выглядела впечатляюще. В ней было всё необходимое для продвижения в такой сложной отрасли, как контроль над пространством. Лиам уже успел размять мышцы и мог самостоятельно передвигаться. Часть предоставляемых Куртом услуг перестала быть необходимостью, так что теперь он проводил день, сидя на стуле, попивая чай и наблюдая за работой учёного. Они уже успели подружиться: Лиам счёл Курта довольно талантливым и умным человеком, не заслуживающим такой низкой работы, какую ему поручал Бэнни, а Курт, в свою очередь, понемногу начинал восхищаться Лиамом.

Курт сделал очередной глоток чая и увидел нечто необычное: Лиам спиной вперёд отошёл от своей электронной доски и таким образом дошёл до Курта, уселся на стоящий рядом стул и молча уставился на свои записи. Курт отставил чашку с чаем и тоже начал рассматривать формулы.

– Что-то видишь? – спросил Лиам, не отрывая глаз от доски.

Курт молчал, пытаясь сформировать хоть какой-то вменяемый ответ, но в голову ничего не лезло.

– Это конец, – промолвил Лиам. – Готово.

Курт перевёл взгляд на учёного.

– Как «готово»?

– Я закончил работу.

– Так быстро?

Лиам медленно повернул голову и посмотрел на своего помощника, как на идиота.

– Ах да, – спохватился тот, – семнадцать лет в темнице.

Лиам вернул взгляд на доску и умиротворённо проговорил:

– А нужно было всего лишь ощутить реальность…

– Думаете, выпусти они вас раньше, то и завершили бы дело раньше?

Лиам как-то неуверенно кивнул.

– Возможно… Я несколько лет бежал на месте, а как только проснулся… Ещё в той темнице, пока меня несли на плече, я понял, чего мне не хватало.

– Чего же?

– Ощущения самого пространства. Изначально я считал, что кусок пространства можно вырезать и переместить в другое место, тем самым соединив два куска, далёких друг от друга, но это оказалось не совсем правильно.

– А как же правильно?

Лиам улыбнулся.

– Представь себе линейку, – проговорил он и вытянул вперёд руки, будто и вправду держа её. – Она представляет собой цельный предмет, что, по сути, является соединением микрочастиц, элементов. Теперь возьмём кусочек… – Лиам задумался, затем махнул рукой и сказал: – Пример с линейкой уже не подходит… Я его раньше использовал, но теперь… Ладно. Давай по-другому… – он задумался. – Попробуем так. Представь себе многоэтажный дом. Мы на первом этаже, а попасть нам нужно на двухсотый. Как ты будешь это делать?

– Воспользуюсь лифтом, поднимусь по лестнице или на реактивном ранце.

– Для всего этого необходимо время и затраты энергии, а теперь представь: если здание в десять раз выше, сколько тебе понадобится времени, сил и затрат?

– Многовато.

– А если речь о космосе?.. Раньше я полагал, что можно просто взять и вырезать кусок этого здания или той же «линейки» так, чтобы между первым и двухсотым этажом была всего одна лестница, или вовсе один шаг. Но тогда, даже если потом вернуть этот кусок здания, его структура будет нарушена, а это опасно.

Курт кивнул.

– А в этом куске пространства могли быть и люди. Что с ними произошло бы? А если перемещаться на далёкие расстояния, то куда девать этот огромный кусок пространства? Я долго не мог понять, как же правильно это сделать, пока не вернулся в реальность. Пока лично не стал перемещаться в пространстве. Тогда ко мне пришла одна мысль. Видишь ли, я думаю, что пространство – это не ничто, оно, как и всё вокруг, состоит из очень мелких частиц, отдельных частиц, что немаловажно, соединённых между собой, формирующих одно «всё». В каждой точке пространства есть своя частица.

Курт нахмурился.

– Так вот, намного проще, лучше и безопаснее просто взять несколько этих частиц формой в обычную дверь на первом и на двухсотом этажах и соединить их с одной стороны. Частицы с двухсотого этажа с одной стороны соединятся с теми, что формируют пространство первого этажа, и наоборот. То есть мой аппарат, как бы, будет соединять кусок пространства на двухсотом этаже с куском пространства на первом, создавая дверь сквозь огромный промежуток пространства. Так что человек одним обычным шагом сможет оказаться наверху.

– Принцип телепорта, – заметил Курт.

– По сути, любое наше движение и есть телепорт. Наш шаг перемещает нас в пространстве, а теперь мы сможем сами выбрать величину этого шага.

– А эти частицы пространства не могут адаптироваться после наших… манипуляций? То есть, не могут ли они, соединившись с другими частицами, просто поменяться с ними местами и ничего не изменить в местности, тем самым обнулив работу вашего аппарата? – спросил Курт, чем привлёк к себе полный нескрываемого интереса взгляд Лиама.

– Имеешь в виду, останутся ли используемые частицы частью своего первоначального пласта пространства, а не станут другой местностью после процедуры?

– Да.

– Вряд ли, так как при моём способе соединения частицы не должны меняться местами. Да и вообще, я считаю, что пространство – это фундамент, на котором и из которого строится наш мир, и пока не верю, что частица пространства может при перемещении стать частью иного пространства. Она навсегда останется собой, так как она и есть та самая местность, где она находится. Но эти неизменимые куски пространства можно соединять не только с соседними.

Курт несколько раз задумчиво кивнул и спросил:

– А если в той двери, куске пространства, который мы захотим соединить с другим куском, будет стоять человек?

– Ну… Не могу сказать точно… Возможно, его разорвёт. А может, он окажется и там и там, но при этом будет жив… Сложно сказать.

– Интересно… А сам переход через эту дверь для человека безопасен?

– Полностью!

Лиам встал и сделал шаг.

– Вот, я только что переместился в пространстве. Отсюда, – Лиам указал пальцем на место, где он только что стоял, – я плавно переместился сюда, – он указал вторым пальцем себе под ноги, – потому что оба эти места соединены между собой огромным количеством упорядоченно соединённых одна с другой миниатюрных частиц пространства. Для ясности, представь себе «белый шум» в мониторе, только эти чёрно-белые мигающие точки повсюду. И они насколько малы, что мы не можем их ни видеть отдельно, ни воспринимать. Так вот, сделав этот шаг, я преодолел просто колоссальное число таких объединённых между собой частиц пространства. А если использовать аппарат, который здесь описан, – Лиам указал на доску, – то мы сможем соединять любые частицы пространства между собой, и мой шаг сможет привести меня в любую точку всего!

– Всего?

– Хоть в космос, хоть на другую планету. Надо только знать координаты того места, а это будет сложно.

– Почему?

– Если этот аппарат заработает, а он заработает, то все знания человека о пространстве и установленных координатах могут быть аннулированы.

Курт хмыкнул и откинулся на спинку стула.

– Сильное открытие.

– Очень сильное… – протянул Лиам. – Я боюсь, что его сила может привести человека к полному исчезновению.

– Вы хотите сказать, что Бэнни не тот человек?

– Я хочу сказать, что не знаю «того» человека.

Они замолчали и тихо смотрели на доску с чертежами и формулами. Курт просто смотрел, а Лиам наслаждался проделанной работой и достижением своей цели.

– Аппарат строить будете? – спросил Курт через несколько минут молчания.

– Будем, – поправил его Лиам.

Курт улыбнулся. Ему был приятен Лиам, он хотел бы поработать вместе.

Лиам махнул рукой, приглашая Курта приступить к работе. Они подошли к одному из столов. На нём лежал планшет с открытым списком необходимых для работы предметов. Курт изучил его и пришёл к выводу, что всё из списка имеется у них в лабораторном эс-шкафу.

– Можно вопрос? – спросил Курт, усаживаясь за панель управления эс-шкафом.

– Давай, – сказал Лиам, стоя за спиной парня.

– Что вы видели в Пустой Зоне?

– Я не помню.

– Как это?

– Помню, как переступил границу, а в следующее мгновение я уже в своей зоне, только спустя неделю времени и десять лет старения.

– И это всё?

Портативный эс-шкаф поместили прямо над столом, чтобы все генерирующиеся предметы появлялись сразу на нём.

– А что ты хочешь знать?

– Я читал о том, что вы прекратили исследования Пустой Зоны сразу после возвращения, неужели просто сдались?

Лиам усмехнулся, но ещё не успел ответить, как последовал следующий вопрос:

– Я слышал от дяди, что пророчества Анхаила – это пересказ ваших слов. Правда?

Лиам уже открыл рот, но вопросы у Курта ещё не закончились:

– Вас заточили в темнице, неужели просто так? Я не думаю, что Бэнни мог просто взять и поместить в темницу обычного человека.

– Притормози, – сказал Лиам, посмеиваясь. – После возвращения я не мог понять, куда делись мои воспоминания и сильно этим заинтересовался. Я хотел было даже вернуться в Зону, чтобы узнать всё, но потом ко мне начали приходить видения в виде внезапных озарений. Иногда во сне. Были озарения в науке, философии, иногда были предсказания… Складывалось впечатление, что то, о чём я говорил, я знал наверняка, но эти события ещё не свершались. Делился своими видениями я исключительно с близкими людьми. Кое-кто из них был близок Анхаилу, так что не исключено, что он говорил моими словами. Сначала все считали, что я сошёл с ума, но когда всё начало сбываться… Я не мог понять, что происходит.

– Вы прекратили исследования, потому что занялись собой?

– В какой-то мере да – я хотел понять, что со мной происходит, а в какой-то мере, я начинал понимать вещи, о которых раньше даже и не задумывался. Одна из таких вещей и есть управление пространством. Я начал скрывать свои работы, потому что подобные открытия лучше делать втайне от общественности, а некоторые даже и втайне от приятелей. Возможно, это было не самым лучшим решением… Кхм…

– А как вы видите эти озарения?

Весь список уже лежал на столе, но разговор заканчивать Курт не хотел, ему было весьма любопытно.

– Ну, – Лиам вздохнул, – это сложно объяснить, но их мне будто рассказывает какой-то лысый мальчик.

– Вы просто видите, как он говорит?

– Сложно это… Я не могу сказать, что вижу его… Мне приходят идеи, а в голове возникает образ лысого мальчика, но я не вижу его лица или тела, я просто знаю, что это он нашёптывает. Всё как во сне.

– Странно всё это, – проговорил Курт.

– Да… А в плен меня взял не Бэнни, он тогда был ещё слишком молод и не имел таких полномочий.

– А кто? – спросил Курт.

– Дэмиен Кинг.

– Ну… Логично. Погиб, кстати, недавно.

– Дэмиен?

– Угу.

Лиам помолчал, затем усмехнулся, глядя на груду предметов, и произнёс:

– Давай лучше смастерим аппарат.

***

Шанс.

Город мало-помалу оправлялся от ранений войны. Да и Вито своими речами и быстрыми действиями смог заслужить некоторую симпатию как к себе, так и к своему народу, хотя до полного доверия работы было ещё очень много. Всего за день жители Мёртвой Зоны смогли восстановить центр и часть границы, через которую зашли.

Пока местные работники управления были заняты реконструкцией города, Вито собрал тайное заседание со своими личными советниками. Собрались они в небольшой комнате здания управления, в которую никто никогда не заходил. В ней не было ничего, кроме дивана и нескольких стульев. Зачем нужна была эта комната, Вито не понимал, пока не пришлось прятаться.

– Слушаю, – сказал он.

На собрании присутствовали три близких помощника Вито: Марси, низенькая и хитрая девушка, отвечающая за внутренние и теперь внешние отношения, Лава, здоровяк с огромными, на вид каменными, руками и низким уровнем интеллекта, и Зик, высокий и худой мужчина, ведущий учёный людей из Мёртвой Зоны.

– Всё больше народу говорят об ухудшении самочувствия, – заговорила Марси. – Чистый воздух нас истощает.

Вито вздохнул.

– Я тоже начал это ощущать.

– Надо что-то решать, а то… – произнёс Зик, многозначительно кивнул и поморщился.

Вито закрыл глаза, повертел головой в разные стороны, чем заставил шею хрустеть, и проговорил:

– До этого ещё долго, но, полагаю, затягивать не стоит. Можно приступать к основному плану.

Лава улыбнулся, Зик потёр ладони и сказал:

– На местном складе есть один прибор… Если его объединить с нашим аппаратом, то загрязнение можно будет ускорить.

– Насколько? – спросил Вито.

– Примерно за месяц весь город станет похож на нашу зону.

Вито постучал пальцами по подлокотнику дивана и молча просидел около минуты, затем заговорил:

– Что ж, бдительность слегка притуплена, но всё же нам ещё не доверяют… Не знаю даже, в открытую выступить, или пока скрываться. Как считаете?

– Плюнем им в лицо, – сказал Лава.

– Я согласен, – сказал Зик. – Вся красота плана была в том, что мы отравим весь город прямо на глазах у врага. Скрываться… Как-то не так красиво. Гнусно, что ли. Не будем уподобляться этим ублюдкам.

Вито глянул на Марси, та молчала.

– А ты что думаешь? – спросил Вито.

– Ой, не знаю. Я очарована культурой местных, и ты это знаешь. Я люблю наш народ, но жить в земле… Не знаю – может, не стоит вообще этот план приводить в действие? Останемся жить так. Будем править одним из их городов, питаться и восстанавливаться в подземных «спецтоннелях», и будь что будет.

– Не выйдет, – сказал Вито и сжал челюсти. – Они должны ответить за свои поступки. Но даже если и забыть о мести, то ты прекрасно знаешь, что с нами станет от воздействия чистого воздуха.

– Да он и не чистый вовсе. Это у нас там… – она качнула головой куда-то назад, – внизу… там он чистый, а здесь он просто немного чище, чем в нашей зоне. Может, обойдётся.

– Марси как всегда, она глупая, – заговорил Лава.

Марси фыркнула и театрально закатила глаза.

– Марси не хочет мстить, Марси хочет роскоши, – продолжал Лава.

Зик помялся немного, затем сказал:

– Должен признать, Лава в чём-то прав и я его поддержу. Ты права, атмосфера здесь не такая чистая, и, возможно, у нас больше времени, чем мы думаем. Но не в этом дело, а в том, что нельзя отступать от многолетнего плана только потому, что жить в комфорте слегка лучше.

– А как же нормальный внешний вид? – спросила Марси, затем повернулась к Вито. – А? Как ты сможешь вернуть нам нормальный внешний вид, если не будешь даже пытаться?

– Мы пока не знаем, как это сделать, поэтому обсуждать сейчас глупо.

– Да, но вряд ли это можно будет провернуть, не используя более чистую экологию. Что будет, если мы загрязним последний кусок чистого пространства? Может, это и есть наш выход? Отдадимся в руки природы. Может, не мы, может, наши потомки станут чуть «чище»…

Вито вздохнул и сказал, потирая лоб:

– В этом есть логика…

– Вито, если ты отступишься от своего плана, то навсегда потеряешь доверие части своего народа, – сказал Зик. – Тебе верят, за тобой идут лишь потому, что желания и благополучие твоего народа стоят у тебя на первом месте. Не ставь…

– А чем вариант Марси противоречит благополучию нашего народа? – прервал Зика Вито.

– Тем, что нас слишком долго ущемляли и убивали, чтобы просто так забыть об этом. Люди хотят мести. Внешний вид уже давно отошёл на второе место, и ты это знаешь.

– Знаю, но никогда не понимал, почему. Внешний вид важнее. Нет?

Вито по очереди взглянул на каждого из советников. Зик заговорил тихо, спокойно:

– Если ты сейчас отпустишь прошлое, то получишь подпольные банды, которые начнут уничтожать местных жителей. А то и группу сопротивления, которая будет ставить палки в твои колёса. Народ отвернётся от тебя. Нельзя так поступать сейчас. Может, в будущем, но не теперь. Этот город точно надо загрязнять, а дальше уже видно будет.

Марси тяжело выдохнула и указала на Зика.

– Боюсь признавать, но в его словах есть доля правды. Наверное, отказ от «мести», всё-таки, сейчас не лучший вариант…

Все замолчали. Около пяти минут стояла полная тишина. Вито заговорил:

– Сколько времени надо, чтобы объединить аппараты?

– Несколько часов, – ответил Зик.

– Тогда так: Марси, организуй моё публичное выступление на послезавтра, подговори местный народ собраться и заставь их думать, что мы включаем что-то необходимое для нашего существования и что это что-то никак не повлияет на их жизнь, но поможет жить нам. Надави на толерантность. Пусть думают, что этим помогают нам существовать. Помогают ущемлённому и униженному народу выбраться в люди. Пусть чувствуют себя героями. А мы на их же глазах отравим всё радиацией к чёртовой матери.

Марси сжала губы, кивнула.

– Лава, продолжай помогать жителям. Пусть и дальше успокаиваются.

Лава кивнул. Вито взглянул на Зика:

– Тоннели уже построили?

– Частично, но уже можно спускаться.

– Пора мне набраться сил, – сказал Вито и встал. – Сегодня же отдохну.

Зик кивнул.

– А! Почему Дун убил мальчика? – вдруг спросил Вито.

Молчание. Вито добавил:

– Не мог же он сам взять и пойти к тюремным камерам, чтобы его убить.

Никто ничего не ответил.

– Марси, узнай, пожалуйста, кто его на это надоумил. И ещё. В городе есть организация «Снисхождение», ей управляет мужчина по имени Икут. Выясни про него всё, что сможешь.

Марси коварно улыбнулась, она любила копаться в грязном белье людей из Новой Земли.

– А теперь нам лучше расходиться, а то нехорошо получается, секретничаем.

Вито ещё раз посмотрел на Марси, та кокетливо подмигнула, и покинул комнату.

***

Раскат.

– Можно? – спросил Михаил, стоя у порога в кабинет управляющего городом Раскат, прямо перед исчезнувшей дверью.

– Проходите, – сказал Александр и встал со стула, чтобы поприветствовать гостя.

Главный учёный Лабораторий Михаил Лустенко впервые оказался в этой комнате. Он был знаком с Александром Турко, но в его кабинете не бывал ни разу. Размеры комнаты и передовые технологии, вроде исчезнувшей двери и полукруглого экрана практически по всему периметру, отвлекли Михаила, но он быстро собрался.

Они пожали руки.

– Это Скай, – Александр указал на свою помощницу, которая стояла с прижатым к груди планшетом чуть позади стола управляющего.

Девушка кивнула в знак приветствия.

– Прошу, присаживайтесь, – сказал управляющий.

Михаил присел на парящий стул напротив стола.

– Мы провели некоторые исследования, после последнего нападения животных, – результаты не утешительные.

– Та-а-а-ак, – протянул Александр.

– Они, животные, меняются и дальше. Эволюционируют. И эволюционируют в более агрессивную форму, что может привести к полномасштабной войне между нами и ними.

– Эволюционируют дальше? Это как?

– Возможно, луч как-то замедлял переходный этап, так что они трансформировались лишь на некоторую часть. Это ещё не окончательная форма эволюции природы.

– Считаете, это всё луч? – спросил Александр.

Михаил бодро закивал.

– Мы так предполагаем, но ответить на этот вопрос не получится, так как мы не знаем, что такое луч, куда он делся и почему недавно появился на мгновение, но затем снова погас.

– Знаю, что данные последнего похода «теней» только поступили, но всё же, может, есть уже мысли?

– Есть, – Михаил кивнул. – Считаем, что им всё это померещилось. Разум помутился. Такое уже случалось…

– То есть вы не верите им?

Михаил немного помолчал.

– Мы пока не знаем, как реагировать на такой отчёт. Говорящая обезьяна… Хорошо, её мы действительно видели. Но неужто она там всем заправляет? И этот лысый мальчик… Коллективный разум джунглей… Как-то это всё больше похоже на выдумку. Разыгравшуюся фантазию сдвинувшегося разума.

Александр хмыкнул.

– Но это пока только первые мысли, – продолжил Михаил. – Пока только мнение. Нам ещё предстоит всё обдумать – но, если честно, даже если это всё правда, у нас появится ещё несколько вопросов, ответы на которые мы вряд ли получим методом размышлений. Придётся опять идти внутрь Джунглей всё с той же целью.

– Но всё же это уже что-то.

Михаил кивнул.

– Что-то… Это интересно, и ещё будет время обдумать всё получше, но сегодня я не за этим пришёл. Нужно уже сейчас решать вопросы с повышением агрессии животных, а то можем не дожить и до следующей недели.

– Что вы предлагаете?

– Для начала, нам необходимо ваше покровительство, так как некоторые исследования и действия могут не понравиться остальным городам.

– Подождите, ваше руководство в Нюлайфе, – возразил Александр.

– Наше руководство занято расширением собственной власти и их вряд ли заинтересуют такие «мелочи», как опасность существования рода людского. Теперь ещё и Мартин на месте Дэмиена… – Михаил скривился. – Вообще, мы уже довольно долгое время работаем на себя. Да, мы отчитываемся перед главами Нюлайфа, но им это не интересно. Я это знаю. Я это вижу.

– Почему мы? – спросил Александр.

– Вы самые… Чистые, что ли. Вас интересует будущее человечества и природы, а не власть и управление всем миром. Да и вообще, я никогда не мог понять, почему Лаборатории не часть Раската.

Александр тяжело вздохнул и задумался. Он понимал, что то, о чём говорил Михаил – реальность. Теперь ему необходимо принять решение, от которого, возможно, будет зависеть будущее всей Новой Земли.

– Я хочу услышать, что от меня требуется, а потом мне нужно будет всё обдумать, – наконец проговорил Александр.

Михаил кивнул.

– С нами связался представитель Рут – они хотят сотрудничать с нами. Мы считаем, что у них есть полезная информация, и вообще, они могут внести свой вклад в изучение природы. Но есть одна проблема: Нюлайф не разрешает им работать с нами.

Александр опёрся подбородком на руку и постучал пальцами по щеке. «Ещё и Рут…»

– Ещё желательно полностью изолировать Джунгли № 1 и № 2 до нашего полного разбирательства и подготовить войска для полномасштабного вторжения.

Александр Турко задумался. То, о чём просил Михаил, звучало вполне логично, но ему, управляющему Раскатом, который никогда не влезал в политические распри, придётся перейти дорогу Нюлайфу и, возможно, всем остальным городам. Для чего? Действительно ли всё так, как говорит Михаил? В словах учёного Александру сомневаться не приходилось, у Михаила была хорошая репутация, но ему казалось, что простых слов мало, чтобы обосновать такое решение.

– То, что вы сейчас говорите, Михаил, воспринимается, как подготовка к финальной битве человечества. И против кого? Природы? Вы уверены в своих суждениях?

– Я уверен только в том, что животные стали вести себя намного агрессивнее – и не только с человеком, но и между собой. Были замечены, кстати впервые, драки между особями одного вида. Я не исключаю, что всему предшествовало исчезновение луча, но нам этого не выяснить.

– Ваше предложение такое: дать Рут разрешение участвовать, полностью застроить Джунгли № 1 и № 2, пока вы будете вести свои исследования, и подготовить армию? – уточнил Александр.

– У меня есть два варианта. Укрепить стену вокруг Джунглей, застроить пустые места, увеличить количество людей на блокпостах и попытаться найти ответы, – или идти армией к центру Джунглей и смотреть, что там и как возникает луч.

Александр прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. В кабинете на некоторое время стало тихо.

– Мне нужно время, – наконец сказал Турко. – Надеюсь, вы меня поймёте.

– Конечно-конечно, – быстро ответил Михаил и встал, готовый уходить.

– Я свяжусь с вами завтра, – добавил Александр после рукопожатия.

– И не забудьте, пожалуйста, про Рут, они тоже могут быть полезны.

– Конечно.

***

Мёртвая Зона.

Перед братьями Заком и Маком открылся вход в пещеру.

– Вроде здесь, – проговорил Зак, глядя на браслет.

У обоих на лице были фильтрующие воздух маски, на теле – костюмы песочного цвета с несколькими более тёмными пятнами, и по пистолету за пазухой. На спине Зак нёс электронный портфель (что-то вроде эс-шкафа, только с меньшей памятью). Достаточно было выбрать на панели нужную вещь, как она тут же создавалась внутри портфеля.

– Идём, – сказал Мак.

Внутри было темно, а на глазах у братьев (вместо «очков Байна», которые ещё называли «очки всевидения», через которые можно было видеть везде и всегда) были очки-фотоаппараты, которые фиксировали увиденное при помощи мысленных импульсов, так что им пришлось включить нагрудные фонарики. Когда они осветили путь впереди и немного по бокам, стало видно, что пещера перешла в искусственный тоннель с металлическими стенами и слабым освещением, а в конце тоннеля – тупик.

Зак молча снял портфель, поставил его на пол и начал что-то набирать на панели управления.

– Интересно, как они дошли до такой жизни, – тихо проговорил Мак, осматривая стены.

– Ты о чём?

– Вряд ли они сразу после войны стали такими. Сначала всё было как обычно. Как у нас. Со временем их организм начал медленно умирать, что и послужило толчком для такого рода трансформации и смены места жительства. Страшно, наверное, видеть, как ты меняешься таким образом.

Зак достал из портфеля небольшой предмет и поставил его на пол.

– Может, так оно и должно быть, – предположил он и нажал кнопку.

Аппарат включился, осветив часть пещеры зелёными лазерными лучами.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мак.

– Я это к тому, что, может, так всё и должно быть? Может, человек должен быть един с природой.

Прибор перестал сканировать поверхности и выделил на одной из стен прямоугольный участок, где находились двери. Мак задумался над словами брата, а Зак достал из портфеля небольшой круглый предмет, похожий на хоккейную шайбу, и приклеил его прямо по центру выделенного участка. Шайба щелчком вцепилась в стену, вспыхнула, издала клуб дыма и расползлась маленькими чёрными точками по всему выделенному участку. Так работали нанороботы. Каждый робот расщепил свою часть двери – в стене образовался проход. Роботы упали вниз, снова собрались в шайбу такого же размера и замерли. Зак подобрал их и бросил обратно в портфель.

За дверью открылся более светлый и надёжный тоннель. Братья молча прошлись по нему и оказались прямо на середине свисающего с потолка, хоть и тускло, но всё же освещённого города «мёртвых». Взгляды искателей никак не могли остановиться на одном месте, прыгая в разные стороны в попытке охватить всю картину целиком, но ничего не получалось. Очки-фотоаппараты «щёлкали» практически каждую секунду.

Город, именуемый «Улей», выглядел внушительно, со множеством железных зданий, подвешенных в воздухе, с разъёмами в земляных стенах по периметру и обилием мостов, ведущих из одного помещения в другое, всё так же подвешенных в воздухе.

Зак подошёл к краю и посмотрел вниз – дна не было видно. Взгляд переместился выше – верхний край города удалось рассмотреть, хотя оставалось не очень понятно, темнота это или «потолок».

– Невероятно… – протянул Мак.

– Угу.

Перед братьями было три пути: первый – прямо, по мосту к подвешенной части города; второй – налево, по прилегающей к стене тропе; третий – направо, по точно такой же тропе. Братья подумали, что эти тропы ведут в «жилой квартал», так как по всей окружности были голые, гладкие металлические стены с одинаковыми дверными ручками, поэтому они решили пойти через мост и попасть в «висящие» и, как им казалось, основные помещения.

Зак достал из портфеля два наголовных прибора с несколькими липучками и протянул один брату.

– «Слышно?» – спросил Зак.

– «Отчётливо», – ответил Мак.

Эти приборы назывались «Импульс», их главной функцией было – улавливать мысли человека и передавать их на другой прибор. Это позволяло общаться, не издавая ни единого звука. Минусов у этих приборов наблюдалось больше, чем плюсов, поэтому широкого распространения они так и не получили. Главным недостатком было расстояние их действия, – оно не превышало пятнадцати метров, что не позволяло использовать их в военных целях, а если и позволяло, то лишь на таких заданиях, как сейчас у братьев. Ещё одним минусом была необходимость контролировать поток своих мыслей, иначе напарник мог услышать всё, вообще всё, о чём бы человек ни подумал. Впрочем, разделяться братья не собирались, а контроль мыслей у обоих был на безупречном уровне, так что им бояться было нечего.

Искатели включили маскировочный режим на костюмах и двинулись вперёд. Первый шаг был сделан с осторожностью, но со временем они привыкли и пошли более уверенно.

– «Тут же кто-то должен был остаться», – подумал Зак.

– «Думаю, да. Надо быть осторожнее», – ответил Мак.

Маскировка давала возможность человеку оставаться незамеченным на сравнительно больших расстояниях, но вблизи глаз успевал уловить смену цветов костюма и мог заметить цель. Это сказывалось только при передвижении; если же стоять на месте и не двигаться, то обнаружить человека в таком костюме становилось почти невозможно, разве что наткнувшись на него. Костюмы братьев же были синхронизированы и позволяли своим носителям видеть друг друга.

Первые несколько помещений оказались практически пустыми, в них было лишь несколько стульев, по столу и лампе. Братья прошлись по этажу и не нашли ничего интересного.

– «Странно это всё», – подумал Мак.

– «Продолжаем», – ответил Зак.

Они подошли к центральному помещению и увидели в окне существо. Братья присели за ближайшей стеной и выставили камеру вбок. В маленькой комнатке с большим окном, но без стекла, сидел человек с огромными глазами и крупной головой.

– «Такой нас точно заметит», – подумал Зак и усмехнулся.

Старший брат тоже усмехнулся, затем полез в портфель Зака за очередным прибором.

Теперь это был обычный пистолетный дротик с усыпляющим веществом на игле. Мак зарядил дротик в небольшой специальный пистолет и выстрелил прямо в шею сторожа. Дротик ударился об твёрдую кожу и отлетел в сторону.

Сторож услышал шум за спиной, развернулся, увидел на полу погнувшийся дротик и уже протянул руку к одной из кнопок на столе, но Зак оказался быстрее и выпустил пулю ему в лоб. Пуля тоже отскочила в сторону. Сторож уставился на Зака – Зак уставился на сторожа. Казалось, что оба пребывают в шоке, но Мак не поддался всеобщему оцепенению и выстрелил сторожу в глаз. Брызнула кровь, тот упал. Зак повернулся к брату и хлопнул его по плечу.

– Чёт я отключился.

– «Тише, – подумал Мак, – он мог быть не один».

– «Верно».

Братья вошли в кабинку, где только что сидел сторож. Они осмотрелись и ничего не нашли, кроме стула, нескольких кнопок и инструкции по их применению. Затем, изучив схему этажей, нажали на одну из кнопок – лифт открылся.

– «Вниз?» – спросил Мак.

Зак ничего не ответил, лишь надавил на кнопку, подписанную: «Лаб.». Братья поехали вниз, тщательно рассматривая каждый из этажей, стараясь обнаружить что-то интересное для Су или же ценное для себя, но, увы, все они были схожи между собой. Так длилось не долго: пройдя около пятидесяти этажей, лифт попал в вертикальный тоннель, так что обзор закрылся.

– «Становится интересно», – подумал Мак, на что получил одобрительный кивок брата.

Они проехали ещё несколько минут, изрядно напряглись от такого долгого спуска и уже готовы были начинать операцию по спасению, но лифт остановился и открылся, вызволяя своих временных заложников из уз неизвестности. Перед братьями предстал металлический, хорошо освещённый тоннель.

– «Кстати, откуда у них свет?» – подумал Мак.

– «Украли у нас несколько двигателей. Думаю…»

Тоннель был длинным и в итоге привёл к очередной закрытой двери. Мак просунул в щель под дверью чёрный кабель, покрутил его, затем достал и сказал: «Чисто». Зак вынул шайбу нанороботов и провернул тот же трюк, что и ранее. Проход открылся. Там оказалась огромных размеров лаборатория, с компьютерами, камерами, большим количеством столов и огромной раздвижной железной дверью на половину левой стены. За столами с компьютерами стояли четыре ряда больших вертикальных капсул, уходящих вглубь помещения; в них что-то находилось, но было слишком далеко, чтобы разобрать, что именно. Некоторые компьютеры были включены.

Братья переглянулись, разбрелись по лаборатории и принялись набивать обычный мешок Мака всеми неизвестными предметами – или же наоборот, хорошо известными, но весьма ценными. Так они добрались до капсул и наконец увидели, что в них. Капсул было около сорока. В некоторых из них были самые обычные люди, плавающие в какой-то светло-зелёной жидкости. В других же были люди, похожие на местных жителей, но с более приятной внешностью, будто не до конца обросшие панцирем.

– «Это ещё что такое?» – спросил Мак.

– «Видимо, они превращают обычных людей в таких, как они», – предположил Зак.

Братья прошлись между капсул; в каждой из них было по телу.

– «Давай посмотрим, что там», – подумал Зак и указал на включённые компьютеры у стены.

Мак подошёл к ним и сразу принялся что-то набирать на пластмассовой клавиатуре с выпуклыми кнопками, от которой до сих пор веяло прошлым веком. То же можно было сказать и о мониторе. Мак был знаком с компьютерным прошлым и хорошо знал, как обращаться с этими раритетами. Своеобразное хобби, которое иногда его выручало.

– А ну-ка, – вслух сказал Мак и нажал на кнопку «ввод».

Одна из дверей, недалеко от капсул, щёлкнула и приоткрылась, оттуда в помещение пролился яркий тёплый свет. Братья переглянулись.

– «Я проверю», – подумал Зак.

Он аккуратно вытащил камеру – на его мини-планшете показалась картинка. За дверью была природа: обычные деревья, ручей, листья, трава и цветы. Брови Зака подскочили.

Мак тем временем, продолжая копаться в компьютере, нашёл ещё одну интересную программу, после активации которой большая металлическая дверь на стене разъехалась – множество экранов с природой на них осветили всё помещение. Зак резко отвернулся, защищая глаза от неожиданно яркого света, но быстро привык.

Мониторов было много, около тридцати, и каждый из них показывал своё. Мак начал осматривать их и обнаружил цифры в углу каждого. На мониторе с цифрой «1» он увидел брата.

– «Что это?» – подумал Мак.

– «Не может быть… Листья настоящие, трава тоже. Даже воздух… Свежее, чем у нас».

Зак сделал глубокий вдох, вышел из-под дерева и посмотрел наверх.

– «Солнце, – подумал он. – Солнце выглядит настоящим. Мы же под землёй, верно? И атмосферной плёнки не вижу».

Мак хотел было сорваться с места и присоединиться к брату в просмотре столь необычайного явления, но увидел, как на одном из мониторов что-то промелькнуло. Он замер.

– «Возвращайся», – подумал Мак.

– «Где я?» – спросил Зак, проигнорировав просьбу брата.

На одном из экранов снова что-то промелькнуло, но Мак успел уловить, что это нечто живое, бегущее на четвереньках. Первый экран, на котором оно появилось, был под номером «8». Второй – под номером «3».

– «Уходи», – подумал Мак и пожалел, что в мысленном приёмнике нельзя крикнуть.

– «Это ещё что?» – подумал Зак.

На экране под номером «1», в котором был Зак, появилось это существо. Это был человек, только стоял он на четвереньках, его кожа была белая, даже слишком белая, глаза тоже белые, с красными точками в центре зрачков, а руки и ноги сильно напряжены. Он смотрел на Зака и медленно поводил головой в разные стороны. Ногти его были чёрные, но не длинные, обгрызенные. Тёмные зубы торчали из полуоткрытого рта, из него же вытекали слюни.

– «Оно меня видит», – подумал Зак.

Маскировку братья не отключали, чтобы не попасть на камеры, если таковые имелись.

– «Нет… – подумал Мак. – Оно тебя чует».

Существо пристально смотрело в сторону Зака, затем сделало несколько шагов вперёд и прыгнуло в его сторону. Зак успел отскочить и достать пистолет. Следующий прыжок существа закончился ранением в живот. Оно отлетело в сторону, но умирать не собиралось. Тогда Зак начал отступать к двери, одновременно стреляя по врагу. Существо из-за пуль не могло двигаться вперёд, но и сознание не теряло. Зак выбежал и одним движением захлопнул дверь. В неё тут же последовал удар, затем ещё и ещё. Каждый удар становился всё слабее и слабее. В конце раздался приглушённый, душераздирающий человеческий крик, затем всё стихло.

– Ты как? – спросил Мак.

– Что здесь происходит?

– Думаю, они пытаются делать нормальных людей похожими на себя, – предположил Мак.

– Скорее наоборот, – ответил Зак. – Там свежий воздух и природа.

– Давай осмотрим всё тщательнее, – предложил Мак.

– Угу.

Мак развернулся и направился к компьютерам. Зак же решил обойти лабораторию. На одном из столов он нашёл предмет, который разительно отличался от всех остальных. Это был современный планшет. Зак поднял его и включил. На нём не было никаких защитных ключей, а в самом планшете имелась лишь одна программа: «Дневник». Он открыл его и принялся читать последнее сообщение:

«Мы до сих пор не можем понять, как происходит мутация и с чего начинать…»

Зак перевернул одну страницу назад.

«Сегодня мы предприняли попытку напомнить Шуге, как говорить, но в ответ он набросился на Слама и попытался его укусить. С каждым днём надежда гаснет».

Зак перескочил на первую страницу, которая датировалась тридцатью годами ранее.

«Сегодня мы наконец официально открыли лабораторию и начинаем многообещающий проект по восстановлению нашего рода. Первым испытателем согласился быть наш уважаемый Свад. Мы поместили его в экологически чистое помещение, созданное нашими лучшими умами, и теперь ждём, к чему приведут изменения его тела и будут ли они вообще. Это моя первая заметка, так что на сегодня хватит».

Зак перелистнул несколько страниц вперёд и остановился на записи, датированной пятью годами позже.

«Сегодня мы поместили очередное тело Нашего в анабиозную капсулу для дальнейшего изучения. К сожалению, обратная трансформация всё ещё приводит к потере разума. Теперь уже точно: чистый кислород пагубно влияет не только на нашу кожу, но и на нейронную систему. Мы не можем ничего придумать, но сдаваться не собираемся».

Ещё несколько страниц.

«Изучение тел «прихожан» из Новой Земли пока ничего не дают. Они спокойно живут в нашей чистой комнате и затем так же спокойно умирают от тонкого лезвия скальпеля. Очень необычно видеть столь явные различия в наших телах, но при этом не понимать механизма, запустившего мутацию. Может, и не было никакой мутации? Может, мы просто два разных вида?»

И ещё несколько десятков.

«Всё больше Наших отдают свои тела во благо науки и всё больше наша совесть вязнет во мраке. Мы не знаем, как это остановить и предотвратить. Мы не знаем, за что наши братья отдают тела. Благо, что они поступают к нам обычно не в лучшем состоянии здоровья, а то мы бы…

Этот проект ни к чему не приводит».

Ещё немного.

«Наш новый проект одобрили. Мы собираемся построить ещё одну комнату, только с совсем противоположной механикой. Это воодушевляет».

Зак прокрутил приличную часть текста. Очередная запись была сделана девять лет назад.

«Мы создали ещё одну комнату и запустили туда обычного человека с Новой Земли. Внутри комнаты экология ещё хуже, чем наверху. Наша задача: изучить процесс трансформации и попытаться запустить его в обратную сторону. Желаю нам успехов».

Дальше были какие-то формулы и расчёты.

Зак поднял голову и увидел возле капсул ещё одну дверь, прямо напротив двери в экологически чистое помещение. Затем вновь занялся планшетом.

«Первый подопытный из Новой Земли умер, даже не начав процесс трансформации. Мы пришли к выводу, что экологию в комнате № 2 необходимо улучшить. Что ж, посмотрим».

Изначально Зак собирался скидывать себе на браслет всё, что его заинтересует, но зачитался. Переворачивая очередную страницу, он услышал шум в тоннеле. Мак, стоя у компьютеров, тоже услышал шум. Братья мельком переглянулись, одновременно сорвались с мест и присели за капсулами, позабыв мешок с «добычей» у планшета.

Из тоннеля вышел местный житель с чашкой в руке. Он остановился в дверной раме, осмотрел её, затем глянул на включённые мониторы, склонил голову набок и надавил на кнопку в стене. Всё озарилось красным цветом и заполнилось шумом сирены.

– «Быстро, приоткрой дверь», – подумал Зак и указал на вход в экологически чистую зону.

Мак быстро, тремя движениями, перебрался к пункту управления и нажал на кнопку, затем вернулся на место. Дверь приоткрылась.

Сменяющаяся темнота и красный цвет играли на руку братьям, ведь в темноте или при воздействии лишь одного цвета их костюмы были полностью невидимы для человеческого глаза.

– «Надо выбираться», – подумал Мак.

– «Там, – Зак качнул головой в сторону одного из столов, – лежит наш мешок и планшет с записями их исследований, надо его скопировать или украсть».

– «Идём, пока освещение и шум на нашей стороне».

Местный житель так и остался стоять у кнопки, с любопытством осматривая помещение. Спустя каких-то три минуты в тоннеле появились ещё люди, но уже вооружённые дубинами и автоматами. Красная лампа погасла, а звук перестал раздражать барабанные перепонки. Однако отключение сирены нарушило планы братьев. Они спрятались за столом, на котором лежал уже подсоединённый к «дневнику» местных учёных планшет Зака.

– «Долго?» – спросил Мак.

– «Тридцать процентов только», – ответил Зак.

– «Не успеем».

Местные жители начали поиски незваных гостей. Каждый шёл по отдельности, тщательно осматривая помещение.

– «Приближаются», – подумал Мак, выглядывая из-за стола.

Он привстал, включил на мешке режим маскировки, закинул его на плечо и, пригнувшись, направился в противоположную от местных сторону. Зак схватил «дневник» и, не отцепляя его от своего планшета, последовал за братом в такой же позе. Так они дошли до капсул. Преследователи шли своим путём, не останавливаясь ни на секунду.

– «Идём в конец и замираем», – подумал старший брат.

Мак молча направился дальше, вглубь лаборатории. Зак следовал за ним. Они старались идти тихо, но быстро. Сзади послышался голос.

– Дверь открыта! – крикнул один из местных и подошёл ко входу в экологически чистую зону.

Остальные подошли к нему. Местный, который вызвал этот отряд, побежал к компьютеру, видимо, намереваясь узнать, что произошло.

Один из членов отряда потянулся, чтобы закрыть дверь, но в дверную щель пролезла окровавленная рука с чёрными ногтями, схватила его за предплечье и рванула в свою сторону. Человек головой влетел в дверь с такой силой, что звук удара заставил братьев поморщиться, брызнул кровью и рухнул. Из двери выскочило белое, израненное существо и набросилось на бойцов.

Первый солдат не был готов к такому и не успел среагировать – существо повалило его и ударило затылком об пол. Послышался треск черепа. Даже кожа местного жителя не смогла выдержать столь мощный удар. Остальные члены отряда, а их оставалось трое, сумели объединиться и дать отпор существу. Послышались выстрелы и шум борьбы. Искатели прятались за одной из капсул, выглядывая лишь время от времени.

Когда существо удалось-таки убить, из отряда остался один солдат, и тот раненый. Учёный вылез из-под стола. Он был худощав и на вид весьма хрупкий, так что сложно было обвинить его в трусости. Он подбежал к солдату, обхватил его рукой свою шею и потащил к ближайшему столу.

– «Готово», – подумал Зак, глядя на планшет.

– «Надо выбираться».

Братья тронулись с места. Аккуратно прошли мимо стола, на котором учёный пытался сохранить жизнь своему герою, положили «дневник» на место и направились в сторону лифта.

– Что за херня тут произошла? – послышался голос из тоннеля.

Братья остановились и прижались к стене. Они были уже в нескольких шагах от входа в тоннель, как оттуда вышел огромный человек, размером с обоих братьев. На его голове были наросты, похожие на кораллы, только чёрные. Искатели прижались к стене ещё плотнее.

– Не знаю пока, – ответил учёный, завершил работу над солдатом и направился к компьютерам. – Сейчас посмотрим.

– «Надо срочно уходить», – подумал Зак.

– «Наши шансы очень малы против него, – подумал Мак. – А без боя не прорваться».

Старший брат был прав – здоровяк стоял посреди неширокого прохода, так что им никак не удалось бы проскользнуть мимо. Большая удача для них состояла уже в том, что он до сих пор их не заметил.

– Что с остальными? – спросил здоровяк.

Братья заметили, что глаз у «монстра» почти не видно.

– Выжил только Морк, – ответил учёный, не отвлекаясь от компьютера.

Искатели увидели, что он включил запись с камер экологически чистой зоны. И хоть их и не увидели бы, но странности на записи могли привлечь ещё большее количество людей. Времени оставалось мало, нужно действовать.

– «Была, не была», – подумал Зак и начал медленно передвигаться в сторону тоннеля, не отходя от стены.

– «Стой», – подумал Мак, но скорее не из-за того, что действительно хотел его остановить, а просто потому, что не успел заглушить саму мысль. Затем сам же её ослушался и последовал за младшим братом.

Они приблизились к «монстру» на расстояние вытянутой руки и ещё больше замедлили ход. Вблизи он казался просто огромным, но теперь стало ясно, что глаза у него заросли непонятными наростами и он плохо видел, если вообще видел.

– «Хорошо, что тоннель длинный, шум от лифта не привлечёт их внимания», – подумал Мак.

Зак нажал на одну из кнопок – лифт поехал вверх. Оба брата отключили «Импульс» и дали свободу мозгам, так как после пережитого мыслей было очень много, а попытки долго удерживать их в себе могли привести к потере разума. Головы заполнились смешанными фразами.

Выйти они решили тем же путём, что и пришли, а не тем, о котором им рассказывал Марк. Город «мёртвых» они покинули без приключений.

Как только они пересекли границу, то тут же связались с Су, рассказали о городе и сбросили данные дневника из лаборатории.

***

Шанс.

Тускло. Свет от уличных фонарей и соседних домов был единственным источником освещения. На стуле сидел Караам, его взгляд упирался в серую стену. Лицо расслабленное, отстранённое, можно даже сказать «выключенное». Ноги сомкнуты, ладони на коленях. В комнате тихо играл плейер, заполняя окружение звуками скрипки. Всё вокруг словно замерло.

Слова Джека по поводу его возможности самому выбирать дела, работодателей и способы исполнения словно дротиком влетели в голову Ка и пробили череп. Он всегда думал, что наёмники вроде него являются подобием рабов, послушников, руками тех, кто управляется с мозгом лучше, но, оказывается, всё не так. Тогда зачем он терпит всё это? Зачем он отдаёт свою жизнь тому, кто не отдаёт ему ничего? Зачем он слепо следует приказам того, кто не считает его человеком?

Караам уже больше часа сидел и смотрел в стену. Его мысли стали центром сегодняшнего вечера. Он, наконец, стал центром самого себя. Впервые за очень долгое время.

Он осознал, что является марионеткой в руках человека, которому нет никакого дела до него. Человека, который вынуждает его работать вслепую и подставлять себя. Человека, который создал ему репутацию безжалостного убийцы, лишённого способности размышлять и взвешивать. Человека, который заставил его думать, что он обязан отдать себя полностью. Человека, который лишил его выбора.

Но, может, это только Джек такой? Может, он особенный? Ведь ни у кого больше нет такой впечатляющей статистики, как стопроцентная точность. Может, поэтому он стал элитой? А элита живёт по-другому? Но тогда чем сам Караам не элита? Его процент выполнения заданий куда больше, чем у остальных наёмников. Да и взять самих наёмников, тех, которые работают в официальной и неофициальной организации, они ведь тоже имеют право выбора. Они ведь могут решать, за что им браться? Могут ли? А если взять самостоятельных наёмников? Джек, Леа, Зак? Все они имеют возможность выбора? Все они сами решают, за что браться, а за что нет? Могут ли они требовать разъяснений и причин того или иного задания? Считают ли их людьми?

«Являюсь ли я человеком?» – подумал Караам и прижал руку к груди.

Является ли он человеком, если в нём не горит огонь эмоций? Есть ли в нём жизнь, если он всего лишь понимает, что должен чувствовать, но не чувствует? Может, он просто мясо? А может, робот?

«Может, я программа, которая должна понимать, но не ощущать? Тогда зачем мне свобода выбора? И есть ли она на самом деле?»

Браслет завибрировал, оповещая о полученном сообщении. Караам медленно перевёл взгляд на экранчик, написал:

«Всё готово»

Он вернул взгляд на стену и просидел так ещё с минуту. Затем встал, включил свет, выключил музыку, положил на стул небольшую камеру и сел напротив.

«Готово»

Спустя несколько секунд браслет зазвонил. Караам принял звонок. На пустом стуле появилась голограмма человека с затемнённым лицом, сидевшего на стуле скрестив ноги и сомкнув руки у живота.

– Всё чисто? – спросил мужчина.

– Да. Линия защищена, – ответил Ка.

– Говори.

– Миссия провалилась. Цель упущена.

– Хреново, Караам. Это уже какой раз подряд? Третий?

– Сэр, Марк…

– Марк меня не волнует. Почему мальчик убит? И почему я узнаю об этом не от тебя? Где тебя носило так долго?

Караам сидел с опущенной головой. Не от стыда или страха, а просто его так приучили.

– Сэр, ситуация вышла…

– Из-под контроля. Ничего нового. Основная причина?

– Марк…

– Что Марк? Он ударил тебя и ты убежал?

– Он пробудил свои способности и вышел через исчезнувшую стену.

Мужчина замолк.

– Это он убил мальчика? – спросил он погодя.

– Не знаю точно, но думаю, что…

– Меня не интересует, что ты думаешь. Хватает того, что ты не знаешь. Где Марк сейчас?

– Не знаю. Он убеж…

– Опять не знаешь. Плохо работаешь, Караам. Очень плохо. На это задание выделили колоссальные ресурсы, а ты упустил всех. Тебя ждёт наказание…

Караам молчал. Он прекрасно понимал, что должен был бы сейчас чувствовать унижение и стыд. Этот человек заставлял его так думать. Ка задумался: «Интересно, а он знает, что я понимаю природу эмоций и различаю их? Сознательно ли он вызывает у меня такие реакции или он со всеми так обращается?»

– …или искупление. Пока за тобой остаётся невыполненное задание, но за него возьмёшься позже, сейчас есть дела поважнее.

Караам поднял голову.

– Тебе нужно любыми способами выяснить, как убивать существ, захвативших Шанс. Это первоочерёдная задача. Понял?

Караам кивнул.

– Делай, что хочешь, но чтобы как можно скорее нашёл их слабые места.

Караам уже знал, как их убивать, поскольку видел, как Максим выстрелил в глаз одному из их представителей и убил его, но решил пока ничего не говорить начальству. Лучше сначала убедиться в этом и попытаться найти другие слабые места. Череду провалов ему точно не простят.

– Слушаюсь.

Мужчина разъединился. Голограмма исчезла. В комнате стало тихо. Караам прошёл в уборную и взглянул на себя в зеркало.

Чужое, презренное лицо смотрело на Караама. Как же он терпеть себя не мог. Не уважал, не ценил. Но почему? Из-за окружения? Достоин ли он вообще иметь тело и управлять им? Его ли это тело вообще? Он поднял руку и уставился на ладонь. Его ли это движение? Сам ли он поднял руку? Сам… Тогда почему кто-то другой решает, что будет делать его тело? Потому что он никто. Сброд. Мусор из мяса.

Караам сжал челюсти.

***

Нюлайф.

Очнулся Тимур парализованным. Глаза раскрылись, послышался глухой стон.

– Спокойно, – проговорил мужчина в халате. – Сейчас…

В шею Тимура что-то кольнуло и ему сразу же полегчало, паралич начинал отступать.

– Где я? – спросил Тимур.

– Сейчас вам всё расскажут, – ответил доктор и покинул комнату.

Тимур поднялся и присел на кровати. Комната оказалась небольшой, уютной и светлой, противоположная стена была электронная, со включённой имитацией присутствия в лесу. Тимур подумал, что он в больнице.

Дверь в комнату разъехалась, в неё вошла Милли, куратор проекта «8».

– Приношу свои извинения за столь грубое обращение, – проговорила она. – Отряд переборщил с препаратом, так что вас сегодня, возможно, ещё будет трясти и тошнить.

– Но мне лучше, – ответил Тимур.

Девушка присела на стул около кровати.

– Меня зовут Милли. Я курирую проект, в который вы вчера проникли.

Тимур насторожился.

– Вы уже делали это в прошлый раз, после чего мы поменяли систему защиты, но вы снова прошли её. Долго вы над ней трудились? Целый год?

– Сорок минут, – ответил Тимур.

– В это сложно поверить. Почему о вас тогда не было слышно около года?

Тимур промолчал. Милли как-то хитро улыбнулась.

– Чем вы занимаетесь, Тимур?

– Работаю в «Сфере».

– Кем?

– Программное обеспечение терминалов и хранилищ Чёрного Рынка.

– Привлекает?

– Не так, как ваш проект.

– Хотите в нём поучаствовать?

«Конечно, чёрт возьми!»

– Хочу.

– Тогда, если вы действительно чувствуйте себя хорошо, пойдёмте в наш офис, он несколькими этажами выше. Там проведём собеседование и решим, что с вами делать, – сказала Милли и встала, разглаживая юбку.

– Решите, что со мной делать?

– Да, вы всё-таки взломали нас, должно же быть наказание, верно? – спросила Милли, неестественно улыбаясь. – Жду вас в коридоре.

Тимур уставился в потолок и задумался. У него было два варианта: попытаться сбежать или принять предложение. Побег (даже если бы он и удался), скорее всего, ни к чему не привёл бы, ведь с такой системой слежения они найдут где угодно, особенно если знать, кого искать. Принятие предложения тоже могло плохо кончиться, ведь если он не пройдёт какое-то собеседование, то может быть «наказан».

Тимур вздохнул и на мгновение пожалел, что полез в проект, не доработав собственную защиту, но назад пути не было. Он не спеша слез с кровати и начал одеваться.

Милли была в строгой чёрной юбке-карандаше и чёрном пиджаке на белой рубашке; её чёрные волосы были затянуты в хвост; фигура и лицо не приманивали мужские взгляды. Они вошли в лифт и поднялись на сорок этажей вверх. Спустя несколько полузакрытых офисов (просто ограждённых один от другого небольшими стенами), они оказались в отдельной комнате.

– Это Салли, – Милли указала на молодого тощего блондина с немного выпирающим животом, – и Калеб, – перевела руку на второго, более взрослого брюнета с крепким телом и длинными, тоже затянутыми в хвост волосами. – Они работают над проектом «8», в который ты и влез.

– Двоеточие и запятая, – проговорил Салли.

– Что? – спросил Тимур.

– В твоей программе шифрования. Я нашёл там две ошибки.

Тимур почесал затылок и спросил:

– А как вы вообще меня обнаружили?

Калеб и Милли глянули на Салли, тот беззвучно рассмеялся с закрытым ртом, но так ничего и не ответил.

– Здесь они работают. Проект «8» – их идея и детище.

– Что это вообще такое? – спросил Тимур.

– Проект «8» – это система слежения, охватывающая всю площадь Новой Земли с возможностью приближения до уровня мелких песчинок, а также съёмкой в реальном времени с охватом в 360 градусов.

– Как такое возможно? Невидимые камеры?

– По сути – да, по факту – очень маленькие камеры, которые на данный момент заполняют некоторую часть атмосферы Новой Земли.

Тимур молча смотрел на Милли. В его глазах читалось недоверие.

– Камеры, – подключился Салли, – объединены между собой так, что каждая из них снимает лишь маленький фрагмент того места, куда она направлена, но их совместная работа даёт картинку всего окружения, а так как камеры повсюду, как кислород, то и видно всё. Приближение – это мы так называем, а на самом деле это просто перемещение между камерами, от тех, что находятся высоко, до тех, что в самом низу, или тех, что в комнатах и помещениях, залетевших туда вместе с воздухом.

– Вот это нарушение личного пространства так нарушение, – сказал Тимур. – Для этого же какое-то разрешение нужно?

– Потому это и секретный проект.

– А почему «8»? – спросил Тимур.

Трое работников переглянулись, затем Милли спросила:

– Как ты вообще узнал о проекте?

– Увидел упоминание в Интернете три года назад. Его быстро удалили.

Милли глянула на Салли, тот скорчил виноватую гримасу.

– Ты заметил разницу между работой программы тогда и сейчас? – спросила она у Тимура.

– Да… Да, заметил. Она стала намного быстрее, и охват территории теперь больше.

– Верно. Мы запустили в атмосферу много новых камер и хотим запускать ещё, но сначала нужно кое-что добавить.

– Что?

– Сейчас мы работаем над возможностью перемещения камер, так как на данный момент они сами по себе парят в воздухе и при необходимости попасть куда-то конкретно, появляются сложности. Скоро проект завершит стадию доработок и приступит к полноценной деятельности, и ты нам в этом можешь помочь, раз уж такой умный и разобрался в его коде.

– А если я откажусь?

– Не советую, – заговорил Калеб. – Ты ведь взломал нас, помнишь?

Тимур взглянул на Калеба, затем на Салли.

– Вы сказали, что это секретный проект, почему вы так сразу мне о нём рассказали?

Милли указала на Калеба.

– Он только что тебе сказал. Ты не очень-то смышлёный, да?

«Значит, если откажусь, мне или сотрут память, или убьют». Но отказываться он и не собирался, уж больно притягивал его этот проект.

– А кто главный тут? – спросил Тимур.

– Для тебя – я, – ответила Милли.

– А для вас?

– Возможно, когда-нибудь узнаешь.

– Думаю, я согласен.

– Хорошо, тогда вы втроём теперь коллеги, – сказала Милли. – Пойдём, я покажу твою комнату.

– Мою комнату?

– Да, некоторые работники живут прямо в этом здании, и ты пока будешь жить здесь.

– Пока?

– Пока мы не начнём доверять тебе.

– Мне вообще выходить из здания нельзя?

– Это проблема?

– Ну… Да. Я заключённый?

– Нет, ты один из работников высокостатусного и высокосекретного проекта.

Тимур почесал затылок. Всё равно выбора у него не было.

– Вы говорили про какое-то собеседование, – сказал он.

– Это и было собеседование, а в остальном мы и так о тебе знаем.

– Что ж, показывайте комнату.

Милли вышла в коридор и направилась в сторону лифта.

– Сегодня можешь не работать. Обживись, осмотри здание, а завтра с утра приступай.

Тимур кивнул.

Весь оставшийся день он бродил по зданию, осматривался и знакомился с некоторыми, как ему казалось, важными для заведения полезных связей людьми. Ранее ему был закрыт доступ на этот этаж, так что он обнаружил много нового и полезного, связанного с работой интернет-сети, серверов и программ для написания программ.

Ближе к вечеру Тимур решил спуститься на первый этаж и выйти из здания… ну или, по крайней мере, попробовать выйти. Спускался он в наружном стеклянном лифте, из которого открывался вид на город.

«М-да, – подумал Тимур, – возможно, через месяц-другой я буду готов разбить это стекло и выпрыгнуть».

Выйдя из лифта, он оказался в просторном холле, где почти никого и ничего не было.

Тимур не спеша подошёл к выходу. У закрытых дверей стояли два выключенных (так показалось Тимуру) робота. Он осмотрел одного из них, затем медленно сделал шаг в сторону раздвижных створок. Ничего не произошло. Он подошёл ближе – снова ничего: двери не разъехались. Тимур кивнул сам себе, затем отошёл к стене и уселся на пол.

Просидел он так около получаса, поскольку многие работники покидали свои рабочие места с помощью реактивных ранцев, минуя холл первого этажа. Тимур уже собирался отказаться от затеи попытаться выйти вместе с кем-то, как из лифта вышла невысокая незнакомая женщина и направилась к выходу.

Тимур не спеша поднялся и оказался у дверей сразу за ней. Как только двери отворились перед девушкой, зазвучал слабый писк и оба робота направили свои руки с отверстиями для электрических зарядов в сторону Тимура.

– А возможно и раньше, – проговорил сам себе Тимур, уже поднимаясь в лифте и глядя на город.

Вышел он на пятьдесят втором этаже, где был кабинет Салли и Калеба, и направился к ним.

Дверь была отворена, Тимур подошёл ближе и услышал:

– Это мелочь, – говорил Калеб.

Тимур осторожно заглянул внутрь. На экране были двое мужчин в костюмах, сидевших в незнакомой ему комнате. Перед ними, на столе, лежал открытый кейс с какими-то предметами внутри. Это было необычно, потому что обмен вещами, как правило, происходил через приёмник, а не при личной встрече.

– Да как мелочь? – спросил Салли. – Этого может хватить.

– Подожди… – протянул Калеб.

– У нас ещё три цели, а уже стемнело.

– Ночь нам и нужна, верно? – сказал Калеб, внимательно всмотрелся в происходящее на экране, затем вздохнул. – Ладно, записывай.

Он отошёл от мониторов и бросил взгляд на дверь, в которую быстро вошёл Тимур, делая вид, что только подошёл.

– Привет, – проговорил он и увидел, как экран погас.

– Ты чего тут? – спросил Калеб.

– Да вот, осматриваю здание. Зашёл своё рабочее место посмотреть.

Салли и Калеб молча смотрели на Тимура, пытаясь выдавить его взглядом.

– А вы что, всегда так поздно работаете?

– Бывает, задерживаемся, – ответил Калеб. – А теперь, прошу оставить нас.

Тимур кивнул и покинул кабинет. Дверь закрылась почти сразу.

«Ладно, завтра разузнаю», – подумал он и отправился спать.

***

Нюлайф.

В привычном для бесед месте, а именно в библиотеке в доме Дэмиена Кинга, сидели два приятеля, сам Кинг и Джон Макровски.

– Начинай, – сказал Дэмиен после того, как служанка покинула комнату с пустым подносом.

Огонёк, как всегда на встречах давних знакомых, потрескивал внутри маленького камина, играя целым театром теней на стенах просторной комнаты и лицах товарищей, спокойно и уютно сидевших в мягких креслах, со стаканами в руках, закинув ногу за ногу.

– Бенджамин явно в чём-то замешан, – начал Джон. – Я пока не знаю точно, в чём, но это лишь вопрос времени.

– Что ты нашёл? – спросил Дэмиен, глядя на огонь.

– Я обнаружил в его квартире потайную комнату. Там была доска с выделенной датой.

– Какой датой? Не томи.

– Что-то должно произойти через два дня, Дэмиен.

Кинг нахмурился, но так и не оторвал взгляд от огня.

– Это всё?

– Нет, ещё в компьютере были документы, в них упоминалось название организации «Закат». Помнишь такую?

– Лидеры в развитии науки и предшественники наших Лабораторий. Их, по-моему, закрыли со скандалом и публично казнили основателя, да?

– Да.

– При чём тут они?

– Я позадавал вопросы и вот что выяснил, – посерьёзнев, Джон подался немного вперёд, поставил стакан на столик. – Организация «Закат» занималась многими передовыми исследованиями и стала одним из лидеров в развитии науки, но «прославились» они благодаря исследованиям времени и его воздействия на человека. Бо̀льшая часть этих исследований, та, что стала успешной, основывалась на теориях всё того же Лиама Мастава, который утверждал, что время есть материя, которую человек может «взять в руку» и переместить, если правильно «настроить» рецепторы.

– Этот Лиам… Почему я никогда не интересовался им… Есть вообще какие-нибудь отрасли в науке, где не была замечена его теория?

Джон усмехнулся, а вместо ответа продолжил:

– Так вот. Основателем этой компании был некий Бенедикт Лехнер, его все называли Фридрих. Почему? Не знаю. Именно его публично казнили на площади Круса, когда тот пытался скрыться от представителей правопорядка в одной из своих подпольных лабораторий.

– По-моему, он тогда ни слова не проронил.

– Да.

– Как с ним может быть связан Бэнни? Эта история была лет десять назад.

– Открылась компания двадцать пять лет назад, а скандальное её закрытие состоялось пятнадцать лет назад. Сомневаюсь, что Бэнни связан именно с той историей.

– Ага… А Лиам побывал в Пустой Зоне когда?

– Двадцать семь лет назад он вышел из Пустой Зоны, затем провёл около десяти лет в тайных исследованиях и только потом был заточён в компьютерные темницы.

– То есть сам «Закат» не был основан на теориях Лиама?

– Изначально они специализировались на исследованиях психологии, восприятия времени и изменениях природы и человека. Ну а после понравившихся Бенедикту теорий Лиама, они изменили вектор в исследованиях времени и начали проводить тайные эксперименты, из-за которых, в том числе, их и закрыли.

– А этот Бенедикт был лично знаком с Лиамом?

– Насколько мне известно, они несколько раз встречались, но так и не сработались. По крайней мере, мне Лиам об этом не говорил. Да я и не замечал такого… Хотя как раз после встреч с Лиамом «Закат» изменил своё направление.

Дэмиен сделал глоток виски и спросил:

– Думаешь, Бэнни интересовался наследием «Заката»? Или наследием Лиама?

– Пока не знаю.

– А что за документы были в планшете?

– Тексты, статьи, выписки какие-то, фотографии учёных. В принципе, всё это не так уж и засекречено. Но ещё там был один список… Думаю, перечень подопытных.

– Подробнее.

– Я не смог скопировать его или сфотографировать, у него хорошая защита стоит, даже переписать не дало. Там была таблица с номерами и кличками, вроде: Шустрило, Тут-там и прочие. Думаю, это люди, над которыми и ставили опыты.

– Может, Бэнни хочет возобновить эти исследования и поэтому похитил Лиама? – предположил Кинг.

– Я тоже об этом думал, но в планшете были ещё интересные записи. Похоже, что Бэнни имеет несколько тайных убежищ, и у меня есть некоторые мысли, где сейчас может быть Лиам. Если он всё-таки у Бэнни… Сегодня проверю.

– Будет просто замечательно, если ты найдёшь этого гения.

– И ещё, Дэмиен, я всё же думаю, что Лиам вообще не знал, что «Закат» действовал, основываясь на его теориях. Он пропал семнадцать лет назад, а основной пик деятельности Заката был пятнадцать-шестнадцать лет назад.

Дэмиен несколько раз медленно и вдумчиво кивнул, затем сказал:

– Хорошо, Джон, я тебя услышал. Завтра же поговорю с Бэнни и определюсь, как с ним поступить. От тебя жду скорейшего нахождения Лиама. Спасибо за работу.

Джон встал и направился к выходу, но вдруг остановился и добавил:

– Да, и ещё кое-что. На сигнализацию квартиры Бэнни приехала Виктория Крон лично.

– Интересно… – протянул Кинг.

***

Шанс.

Военные «мёртвой» армии разбили свой лагерь на окраинах города, так как разместить такое количество «приезжих» Шанс был не готов, да и сами «приезжие» не сильно рвались всей армией оказаться внутри «базы» врага. Собственно, и лагерем это было трудно назвать, так как весь он состоял из окопов, подземных тоннелей и блиндажей.

Марси стояла прямо над одним из окопов и смотрела на лагерь, затем обернулась и взглянула на верхушки зданий города, видневшиеся из-за стены. Послышался вздох, означающий осознание человеком никчёмности существования народа, к которому он принадлежал. Марси спрыгнула в окоп.

– Привет, – произнесла она, войдя в блиндаж капитана отряда Дуна.

– Добрый вечер, – спокойно сказал капитан и отошёл от какой-то карты, лежащей на служащей столом груде земли. Выглядел он, можно сказать, обычно – средний рост, тёмные волосы, не красавец и не урод (по местным меркам), ничем не выделяющийся. Была у него одна особенность – люди забывали его, словно человеческая память не могла схватиться хоть за что-то, чтобы сохранить в себе этот образ. Таким качеством он напоминал приходящие прямо перед сном мысли.

Марси не спеша прошлась по комнате и уселась на меньшую кучу земли, для этого и предназначенную.

– Накир, верно? – спросила она; капитан кивнул. – Скажи, Накир, есть ли отличия между нашей жизнью, – она обвела глазами «кабинет» капитана, – и жизнью местных жителей?

Накир помолчал немного, затем ответил:

– Есть, конечно. Они довольно странно живут. Сильно вольно, как по мне.

– Сильно вольно?

– Да. Думаю, им бы не помешала хоть какая-то дисциплина и простота.

Марси усмехнулась.

– Роскошь – удел бездельников?

– Верно. Роскошь – это болезнь.

– Объясни, – попросила Марси.

– Роскошь заставляет человека менять вектор своих размышлений и стремиться к ещё большей роскоши, тем самым меняя личность, разрушая его жизнь и врождённые стремления. Она затуманивает разум.

Марси снова усмехнулась – не потому, что слова Накира ей показались смешными, а потому, что не ожидала от него подобных осмысленных идей. Пусть она и была абсолютно противоположного мнения.

– А тебе нравится жить в окопах? – спросила она.

– Меня это устраивает, потому что такой образ жизни позволяет удерживать баланс между внешней и внутренней стороной нашего существования.

– А роскошь этот баланс нарушает?

– Думаю, да. Роскошь может всецело обратить неподготовленного человека ко внешней стороне, полностью разорвав связь со внутренним миром.

Улыбаясь, Марси осмотрела Накира с ног до головы, затем сказала:

– Многие с тобой не согласятся.

– Я знаю. Меня это не тревожит.

– А как насчёт твоих людей? Им нравится такая жизнь?

– Мне никто не жаловался.

– Это хорошо, – кивнула Марси, встала и прошлась по комнате, сцепив руки за спиной. Из одной стены торчал извивавшийся червь. Марси скривилась и тихо проговорила: – Не думаю, что люди должны так жить…

– Что?

Марси резко повернулась к капитану:

– Накир, почему твой подчинённый Дун вчера убил мальчика, которого мы взяли в плен ещё у нас?

– Вчера Дун отпросился, сказал, что хочет помочь городу восстановиться. Я отпустил. Потом эти новости…

Марси ещё раз осмотрелась вокруг, намеренно создавая паузу.

– Может, он жаловался на что-то? Может, болел? Может, есть какие-то мысли по этому поводу?

Накир помолчал какое-то время, затем задумчиво заговорил:

– Знаете, я недавно, ещё в Улье, наткнулся на довольно странную вещь – наш генерал Одар отправлял людей на какое-то задание, а когда я проходил мимо их кабинета, он бросил на меня гневный взгляд и демонстративно захлопнул дверь. Тогда я не придал этому значения, но потом обнаружилось, что в лабораториях откуда-то появились новые подопытные из Новой Земли, а те ребята, которые с ним беседовали, оказались в личном отряде.

Марси почесала подбородок, затем улыбнулась.

– Спасибо, Накир. Я запомню твою помощь.

Поспешно покинув обиталище капитана, она сразу направилась в блиндаж генерала Одара, но того не оказалось на месте, а люди из его личного отряда не пустили её внутрь.

– Вы же знаете, кто я, верно? – спросила она.

Солдаты молча смотрели на низенькую девушку. Тогда Марси сделала ещё одну попытку попасть внутрь, но ей снова перекрыли дорогу.

– Когда он вернётся?

– Приходите завтра утром.

Марси вернулась чуть позже, ближе к полуночи. Она прошлась по окопам и приблизилась к кабинету генерала Одара, но вынуждена была остановиться, так как, по её планам, охрана должна была пойти на отдых, но та просто сменилась. Такие действия подарили Марси возможность поверить в то, что она не зря всё это затеяла.

Хорошо, что на этот случай у неё был план «Б». Отыскав поблизости укромное место, Марси закопалась в землю и прорыла себе путь в кабинет генерала. Первые движения необходимо было делать очень медленно и осторожно, чтобы охрана не услышала падение почвы. Марси аккуратно смела её под себя, вылезла из небольшой дыры в стене и беззвучно спрыгнула на пол.

Пока всё спокойно.

Кабинет генерала был маленький и низкий, сырой и влажный. Такие места обычно угнетают не только страдающих клаустрофобией, но и здоровых людей, создавая впечатления погребения заживо. Из стен то и дело вылезали черви, падали на пол и затем исчезали, снова вкопавшись в землю. Марси тяжело, но как можно тише вздохнула. После увиденных жилищ жителей Шанса, она категорически отказывалась принимать жизнь под землёй (не считая питания, которое хоть и вызывало неприязнь, но было необходимым).

Марси подкралась к холмику спрессованной земли, играющему роль стола, на котором лежал планшет генерала и несколько документов. Планшет оказался без пароля – видимо, Одар не знал, как его поставить, или же полностью полагался на свою охрану, но это было не важно. Марси подсоединила свой браслет к планшету генерала и поставила на полное копирование данных. Пока шёл процесс, она вошла в его почту и обнаружила свежую, ещё активную переписку с кем-то анонимным, тон которой сначала имел гневный и недоверчивый характер, а к концу стал более приветливым. В ней Одар обсуждал с кем-то смену власти и смещение Вито. Говорил, что готов помочь отбить город, но хотел стать «вторым человеком Шанса», после анонима. Изначально аноним не воспринимал всерьёз намерения Одара и в открытую изъяснился, что не знает, кто генерал такой и на что он способен, а верить обычным письмам не намерен. Генерал Одар, судя по всему, воспринял это письмо, как призыв к демонстрации власти и следующим письмом сообщил своему тайному союзнику, что Влас, о котором несколько раз спрашивал аноним, убит, что разозлило неизвестного и одновременно вселило в него доверие. Далее аноним резко осуждал Одара, но после ещё пары писем они пришли к договорённости.

Последнее письмо поступило недавно, и было ещё непрочитанным. В нём аноним говорил, что узнал про их смертельную непереносимость чистого воздуха, и что для всех будет лучше, если Шанс вернётся под контроль Новой Земли и анонима лично, а Одару он публично предложит официальный союз и помощь в постройке отдельного города прямо на границе с Мёртвой Зоной, где они смогут чувствовать себя комфортно.

Были ещё письма, которые заинтересовали Марси. В них Одар вёл переписку с директором лабораторий из Улья. Эта переписка брала начало практически с момента открытия самих лабораторий. Перечитывать все письма у Марси не было времени, но по нескольким последним она поняла, что Одар за спиной у Вито похищал жителей Новой Земли и привозил их в лаборатории, говоря, что вновь обнаружил на границе враждебно настроенных солдат.

Марси не успела ознакомиться со всеми письмами, так как копирование завершилось, а задерживаться тут было опасно. Она положила планшет генерала на место, протёрла его и так же тихо и быстро покинула кабинет, закрыв дыру в стене, насколько это было возможно.

***

Хижина Третьего.

Марк уже два часа как распрощался с Третьим и сидел на траве около хижины в ожидании своей команды. Начинало темнеть, а их всё не было. Марк начал думать, что пора возвращаться, а то, как его приучили, ночь опасна.

Он просидел уже достаточно долго, чтобы заскучать и ослабить бдительность. Это был шанс. Тан вышел из-за угла хижины и, полуприсев, направился в сторону Марка, но тут же вздрогнул и вернулся обратно за хижину.

Из-за деревьев выскочили лучи двух фар, стремительно приближаясь к хижине. Марку не хотелось обратно к этому сумасшедшему, поэтому на душе стало тепло.

Спустя минуту группа Петра прибыла на новеньком фургоне, слегка похожем на прежний, не так давно разбитый падальщиками. Марку было очень приятно видеть их всех, а в особенности Настю. Она выглядела измученной, но Марку казалось, что она божество, спустившееся на землю, чтобы показать, как на самом деле выглядит красота.

– Все решили приехать? – спросил Марк, закончив целовать Настю, которая ничего не успела сказать. – Плуто! – воскликнул он, увидав мчавшегося на него пса.

– Здоров! – поздоровались братья-охотники с тёплыми улыбками на лицах, но подходить не стали. Они опёрлись о фургон и стали наблюдать.

– С нами ещё Бомж, он в машине сидит, – предупредил Джек.

– Мы теперь… – начал Марк, выглядывая из-за пса, который не давал ему покоя своими ласками.

– Да, союзники, – перебил Марка Пётр и сразу же сменил тему: – Что с твоими способностями?

– Почему вы так долго? – спросил Марк.

– Падальщики встретились, – ответил Джек.

– Как же я рад вас всех видеть, – сказал Марк и встал, широко улыбаясь.

Джек приобнял Марка и одной рукой похлопал его по спине.

– Мы, наверное, тоже.

Марк усмехнулся.

– Так что насчёт способностей? – продолжал Пётр.

Марк шмыгнул носом.

– Ничего не могу делать… Это произошло само собой. Я, когда увидел, что Власа убили, пришёл в ярость, а потом всё было как в тумане. Я всё помню, но такое ощущение, что делал это не я… А потом этот мир…

– Может, переночуем в хижине? – предложил Джек и указал на вход.

Пётр укоризненно глянул на Джека за то, что прервал рассказ, затем распорядился:

– Никаких ночёвок, чем быстрее вернёмся, тем быстрее начнём исследования, – он посмотрел на Марка и добавил: – В машине всё расскажешь. Погнали!

Никто не стал возражать, ведь с ними был Альвиан, поэтому ночи можно было не бояться. Уже по дороге домой Марк рассказал обо всём, что с ним произошло в тюрьме, изложив свои ощущения и точку зрения.

– Что думаешь? – спросил Пётр у Альвиана по завершении.

– Что способность можно пробудить с помощью острых эмоциональных переживаний.

– А ещё, способности Марка, похоже, сильнее, чем у Власа, – добавил Пётр.

– Вам мальчика вообще не жалко? – спросил Марк.

Пётр и Альвиан сидели напротив Марка и Насти, а Джек на отдельном кресле чуть позади девушки, Никита и Максим были впереди. Пётр взглянул на Марка и пожал плечами.

– Добрый парень был, но ты же знаешь про наше отношение к смерти, – как-то чересчур нежно проговорила Настя и погладила Марка по голове.

– О ваших эмоциях я тоже наслышан и, тем не менее, встречаю всё больше людей, способных переживать эти эмоции, – зло ответил Марк.

– Успокойся ты, – сказал Джек. – Всем нам жаль Власа, но плакать из-за него никто не будет, такой уж мы народ.

– А то, что я стал убийцей? – спросил Марк раздражённо.

– Так ты убил убийцу Власа, – сказал Джек. – Поделом ему.

– А пограничники? Они ведь не вредили мне или кому-то ещё. Да и вообще, разве это важно? Разве важно, кем были те люди и что они делали? Важно то, что я оборвал чьи-то жизни.

– Так это обычное дело, – сказал Джек с какой-то насмешкой в голосе.

– Но ты ведь не ведал, что творишь, так? – спросила Настя.

– Не ведал, но это всё равно был я.

– Все мы убийцы, – сказал Альвиан. – И все всегда были.

– Не все! – возразил Марк, помолчал немного и добавил: – Я не был…

Команда замолчала. Марк уставился в окно, сделал несколько глубоких вдохов, успокоился, затем продолжил рассказ, чем перебил тихую беседу Петра с Альвианом:

– Это ещё не всё… Кхм… После использования своих… возможностей, я проснулся в своём прошлом мире.

Брови Петра соприкоснулись на переносице, глаза прищурились, даже челюсть слегка отвисла. Альвиан тоже неподдельно удивился, но выглядел более сдержанно, чем Пётр.

– В Киеве. Проснулся в гостинице, в которой и раньше останавливался, когда ездил в командировку.

– Вот как?.. – сам не заметив, пробормотал Пётр и замолчал. Всё его внимание было сосредоточено на Марке.

– Я говорил с Алисой, – Марк глянул на Настю. – Это жена моя с той реальности.

Петра вдруг прорвало:

– Говорил? Она жива была? Что происходило? Какой был год? Люди были? Город изменился? Заметил что-то странное?

– Да. Говорил… Она была, вроде как жива…

– Вроде как? – спросил Альвиан.

– Мы говорили по телефону. Она сказала, что я уже десять дней в Киеве, задерживаюсь в командировке.

Пётр выпрямил спину и сказал:

– Ты как раз столько уже в реальности.

Марк кивнул.

– Дальше что? – спросил Альвиан.

– Я нашёл в папке билет на автобус обратно в Одессу, собрался и вызвал такси. Город жил. Люди жили. Они… Они были настоящие. Это был тот год, в котором жил я, 2012-й. Ничего странного, ничего нового, ничего интересного… Хотя… Была компания бомжей, – Марк бегло взглянул на Альвиана, – они смотрели на меня, словно я один существовал. Будто вокруг и не было ничего.

Пётр оживлённо закивал и сказал Альвиану:

– Разведгруппа.

Альвиан кивнул.

– Затем я видел их уже в автовокзале. Они, наверное, ехали за мной.

– Вероятно, они не поняли, кто ты, и почему появился в их развалинах, – сказал Пётр. – Возможно даже, они нашли тебя в базе данных и увидели, что ты уже пробуждался, а тут ты едешь на такси в их развалинах. Ещё бы они за тобой не поехали.

– Точно… – сказал Марк. – Они говорили о чём-то у меня за спиной, и я услышал фразу: «Что-то тут не так, он же уже про…» Пробудился, наверное.

Пётр и Альвиан одновременно кивнули и продолжили внимательно смотреть на Марка.

– Я отбросил мысли о них и сел в автобус. По дороге уснул. Хотя… – Марк глянул на Плуто, тот заскулил. – Мне показалось, что я видел Плуто… Там, в поле…

Пётр и Альвиан посмотрели на пса, тот съёжился и прикрыл морду лапой.

– Но я не уверен, – бодро сказал Марк, вернув внимание на себя. – Так вот, я уснул. Проснулся от удара. Автобус врезался во что-то, а когда я вышел, то ничего не увидел, будто он врезался в пустоту.

– Хм… – Альвиан глубоко задумался.

– Автобус загорелся, мне пришлось отойти. Тут-то они и начались…

– Кто они? – спросила Настя, увлечённая рассказом.

– Вспышки.

– Вспышки? – спросил Пётр.

– Да. Яркий белый свет вспыхнул из ниоткуда, утопив в себе весь мир, а когда погас, то автобус уже был сгоревший и дряхлый, будто простоял так несколько лет. Стало темнее, а издалека доносились выстрелы и вой.

– Это ты опять пробудился, – сказал Пётр.

– Думаю, да… Но затем снова была вспышка и я опять очутился около горящего автобуса.

– О как! – воскликнул Пётр.

– Да. Но потом опять была вспышка и… Чёрт, я даже не знаю, как это описать… Я… Мир… Мир будто утерял всё, не было никаких звуков, цветов и запахов, света… Была одна тьма и в этой тьме было всё… Я чувствовал каждый предмет, каждое растение и животное, что было недалеко от меня. Я их словно видел, но не глазами… Я будто был одним из всего… Но немного иным… Более сжатым, что ли. Плотным…

Альвиан откинулся на спинку кресла, упёрся затылком в подголовник, глаза устремил в крышу машины и тихо заговорил:

– Это был настоящий мир.

– Что? – спросил Марк.

– Твой мозг выключил обработку данных, – ответил Альвиан. – То есть, не совсем выключил, лишь перестал формировать собственное видение реальности, перестал стараться разделять объекты по их характеристикам. Отключил свою интерпретацию мира и принял его таким, каков он есть, а затем снова включился и увидел уже другую реальность…

– Что за чушь? – перебил его Пётр. – Если бы он перестал воспринимать, то вообще ничего не чувствовал бы. – Альвиан пожал плечами; Пётр повернулся к Марку. – Может, это были просто галлюцинации.

– Ну… не знаю, что это было, но затем были ещё несколько вспышек. Я предположил, что оба мира объединились в один, но может и не так… Короче, я оказался здесь и услышал рычание. На меня напал волк.

– Что?! – воскликнула Настя.

– И ты жив? – спросил не менее удивлённый Джек, но на его лице была улыбка отца, гордящегося своим отпрыском.

– Да, я… Я убежал. Пытался убежать, но он зажал меня и тогда… – Марк сглотнул. – Я снова воспользовался своими способностями… Я создал в руке факел и отпугнул его, затем создал пистолет и стрельнул. Ранил его. Но этого не хватило. Он прыгнул на меня, в руке у меня появилось копьё… Им я его и проткнул. Словно в каком-то шаблонном фильме.

– Это работа подсознания, – сказал Альвиан. – Ты где-то видел что-то подобное, и там, вероятно, это помогло, так что твоё подсознание приняло такие действия за решение проблемы и воплотило их в реальность.

Марк молча кивнул. В фургоне стало тихо. Настя обняла Марка, Пётр не мог оторвать от него глаз.

– Тебя ранили? – спросила Настя, нащупав бинт на теле.

– Да, волк слегка подряпал, но человек из той хижины помог мне.

– Что было потом? – спросил Пётр.

– Ничего. Я услышал вой волков и выстрелы, и побежал. Не знаю куда, просто подальше. Затем, видимо, упал. Не помню… Потом проснулся в хижине и позвонил вам.

– Красавчик, – сказал Джек и мягко похлопал Марка по плечу. Настя погладила его по голове и чмокнула в щёку.

– Что думаешь? – спросил Марк у Петра.

– Мы ещё не сталкивались с пробуждением способностей спящих в реальности, так что могу только предполагать. Вероятно, твой мозг, получив сильную эмоциональную встряску от смерти Власа, вновь замкнулся и решил вернуть твоё сознание в безопасную зону, то есть придуманную им самим, то есть снова сделал тебя спящим. Думаю, это была защитная реакция, которая потом почему-то опять выключилась… Почему они вообще пробуждаются? – спросил Пётр у Альвиана.

Тот пожал плечами. Ответил Марк:

– Ты же говорил, что наш мозг ловит себя на самообмане и возвращается в реальность.

– Да, но это тоже предположение. Это невозможно доказать…

– Может, есть какой-то период, за который человек подготавливается к переходу в реальность? – предположил Альвиан. – Тот мир… Любой другой мир, придуманный спящими, является чем-то вроде инкубатора, готовящего этих людей к реальности?

Брови Петра слегка подскочили.

– Может быть… Защитная программа, переданная от предков, включалась при рождении и перемещала сознание в иную, созданную подсознанием реальность, где и готовила индивида выйти в настоящий мир…

– А Марк вернулся, потому что уже прошёл этот период, – сказал Альвиан.

– А попал туда из-за сильного эмоционального всплеска и возникшей угрозы, – закончил Пётр.

– И чему это нас научило? – спросил Марк.

– Тому, что твои способности можно выудить с помощью эмоций, – ответил Пётр. – Надо будет подумать, но, считаю, у нас появился шанс пробудить тебя окончательно. Готов?

Пётр улыбнулся.

– А что для этого нужно? – спросил Марк.

– Пока не знаю, но, наверное, как-то использовать стрессовые ситуации. Будем пробовать.

– Ну… Хорошо…

Вновь стало тихо. Пётр и Альвиан о чём-то перешёптывались, Джек смотрел в окно и поглаживал Плуто, Марк с Настей обнимались. Никита вёл фургон, а Максим сидел рядом, оба всю дорогу отмалчивались. Затем Марк заговорил:

– Этот учёный, у которого я очнулся, кажется, затеял уничтожить Землю.

– Как же? – спросил Пётр, усмехаясь.

– Он говорил, что Земля – это болезнь в чьём-то организме, а люди были посланы уничтожить её, но со временем позабыли о своей цели. Он построил у себя большую буровую установку, с помощью которой хочет протолкнуть какое-то вещество… Как же он его назвал… Сапилан… Сепониум… Сепи…

– Сепирум? – спросил Альвиан.

– Вот, точно! – подтвердил Марк. – Он хочет протолкнуть это вещество к центру Земли, и оно её якобы уничтожит. Нам стоит волноваться?

– А он как-то представился? – спросил Пётр.

– Сказал, его зовут Третий.

– Тритий? – переспросил Альвиан. – Химикат?

– Нет, первый, второй и третий, вот он Третий.

– Третий после кого?

– Да имя такое – Третий.

– Интересное имя… – насмешливо протянул Джек.

– Так что? – спросил Марк. – Может, стоило зайти к нему?

Альвиан едва различимо покачал головой:

– Чтобы сепирум разорвал ядро, его надо больше, чем воды в Чёрном Море, так что не думаю, что он опасен.

– Он говорил о каком-то концентрате сепирума, – сказал Марк. – Что это вообще такое?

Ответил Пётр:

– Сепирум – это такая гелеобразная жидкость. Используется для разделения массивных или сверхпрочных объектов. Его льют на предмет, или, если плотность объекта позволит, вкалывают шприцем в середину, чтобы разорвать его на молекулярном уровне.

– Но даже концентрат сепирума, каким бы концентрированным он ни был, вряд ли будет способен навредить ядру земли. Там такие температуры, что он просто испарится, – сказал Альвиан. – Скорее всего, твой Третий просто сумасшедший.

– Всё равно мне это не нравится, – сказал Марк. – Может, вернёмся? Или навестим его как-нибудь?

– А он говорил только о сепируме? – спросил Пётр.

Марк ненадолго задумался, глядя в крышу.

– Вроде бы да.

Пётр размашисто взмахнул рукой.

– Забудь. Лучше приступим к изучению твоего состояния и попробуем пробудить твоё второе «Я».

– Возможно, ты прав, – Марк несколько раз медленно, задумчиво кивнул и уставился в окно.

Ночью в местах, отдалённых от населённых пунктов, практически ничего не было видно, а фургон разведгруппы Петра ехал именно по такой местности.

Быстро сменяющиеся силуэты деревьев и зверей, которые ночью чувствовали себя в полной безопасности и уверенности в своих силах, моментально усыпили Марка, который уже несколько дней не мог нормально выспаться, а без сонной камеры это было утомительно. Прочие члены команды оставались бодры, но весьма задумчивы, поэтому в фургоне было тихо, пока Никита, который вёл автомобиль, не сказал:

– За нами следят.

– Я заметил, – отозвался Максим. Остальные начали оглядываться по сторонам.

– Что делаем? – спросил Джек.

– Съедем с трассы и остановимся между деревьями – посмотрим, что он будет делать, – ответил Никита.

Вдоль левой стороны трассы темнел небольшой, но густой лес, справа расстилалось поле. Фургон свернул с дороги влево и проехал, а точнее – протиснулся между деревьями, пару сотен метров. Затем он остановился и заглох, погасив всё, что могло быть заметно в темноте.

Спустя минуту сзади появились два огонька, прыгающих то вверх, то вниз. В фургоне стояла полная тишина. Даже Марк, который только проснулся, не издал ни звука, хоть и не понимал, что происходит.

Огоньки остановились метрах в пятидесяти.

– Идём, – сказал Максим и ударил брата тыльной стороной ладони по плечу.

Братья покинули фургон и пошли в сторону фар. У всех на лицах читались озабоченность и интерес; у всех, кроме Альвиана, – тому, казалось, было абсолютно всё равно, кто там за ними ехал. Его мысли полностью сосредоточились на будущих экспериментах.

Через несколько минут из кустов вышел человек, подошёл к фургону и влез на водительское сидение. Это был Никита.

– Фигня какая-то, – проговорил он, завёл автомобиль и тронулся с места.

Джек почуял неладно и нахмурился.

– Что там? – спросил он.

– Где Максим? – спросил Пётр.

Никита ничего не ответил, лишь бросил какой-то мигающий шарик в салон. Джек потянулся, чтобы перехватить его и зажать в кулаке, но не успел – шарик вспыхнул и, ослепив всех, выпустил газ, который почти моментально усыпил пассажиров.

В то же время около машины преследователя стояли братья-охотники и наблюдали за тем, как в их фургоне включились фары, затем внутри что-то вспыхнуло и он поехал на них.

– Что такое? – спросил Никита.

Фургон на большой скорости промчался мимо братьев, чуть не сбил их и направился в сторону трассы.

Максим выругался и в тот же миг прыгнул на водительское место машины преследователя. Младший брат едва успел заскочить в автомобиль, как тот тронулся.

– Как они нас обошли? – спросил Никита.

– Если бы я знал, то они бы нас не обошли, – ответил Максим. – Хорошо ещё, что они эту машину не повредили.

Они заметили, как фургон на мгновение остановился у трассы, затем со свистом рванул в сторону Шанса. Макс развернул автомобиль. Спустя несколько секунд они вылетели на трассу и помчались за фургоном.

Максим заставлял машину мчаться на пределе своих возможностей, так что они быстро догнали фургон, обогнули с левой стороны и осмотрели – внутри ничего не было видно.

– Ну что? – спросил Максим.

– Давай.

Максим чуть притормозил и резко повернул руль. Они врезались в заднюю часть фургона. Его немного занесло, затем повело на бок, он несколько раз перевернулся, с искрами прокатился по асфальту и, перевернувшись в последний раз и весьма удачно став на колёса, остановился. Автомобиль с Максимом и Никитой практически не пострадал. Такие машины были сделаны специально для перехватов, а попасть в занос парящий автомобиль не мог.

Братья с пистолетами в руках подбежали к пострадавшему фургону, из которого уже начали выбираться потрёпанные члены их команды. Первым выскочил Марк, громко крича:

– Он не тут! Он спрыгнул там! – он тыкал пальцем куда-то в темноту.

Братья опустили оружие. За Марком вылез Джек, затем Пётр и Альвиан, на лице которого наконец появилась озабоченность ситуацией.

– Все в порядке? – спросил Никита, пряча пистолет.

– Он забрал её с собой! – кричал Марк, широко раскрыв глаза. – Поехали!

Он подбежал к автомобилю, на котором сюда приехали братья, запрыгнул на заднее сидение и выкрикнул: – Вперёд!

– Кого забрал-то? – спросил Никита, на что получил ответ от Петра:

– Настю.

Сам Пётр, как и все остальные, не видел этого, потому что был усыплён; он пришёл к такому выводу методом исключения, ведь Насти с ними не было.

– Зачем её? – спросил Никита.

– Чего вы ждёте?! Поехали!

Братья переглянулись и решили послушать Марка. Джек схватил Никиту за плечо:

– Останься тут, я съезжу.

Никита возражать не стал. Джек взял свою винтовку и трусцой побежал к автомобилю.

– Придержи зверей! – крикнул Джек уже из авто. Альвиан кивнул и поднял большой палец, а сам тихонько проговорил:

– Если удастся…

– Где-то здесь… – протянул Марк, указывая вправо, в сторону поля, когда они приближались к месту, где недавно свернули в лес.

За рулём был Максим, Джек – рядом, а Марк сидел прямо по центру заднего сидения и внимательно смотрел в темноту в попытке увидеть хотя бы силуэты. Джек взял винтовку и начал осматривать местность через прицел «всевидения».

– Вижу два тела, вон… – не договорил Джек, как-то резко отвлёкся от винтовки и начал поворачиваться к Марку, но, как и чуть ранее, не успел понять, что происходит.

Марк нажал на кнопку у себя под сидением, машину буквально разорвало вдоль на две части. Часть авто с Максимом оторвалась, рухнула на асфальт и принялась со скрежетом скользить по дороге влево, разбрасывая шквал искр. Половина Джека скользила точно так же, только в другую сторону. Заднее сидение разорвалось пополам, оставляя только центральную часть, на которой и сидел Марк. Эта центральная часть оказалась мотоциклом. Остатки авто разъехались в разные стороны, а прямо из них вылетел парящий мотоцикл с Марком на нём и помчался туда, куда ранее указывал Джек.

Снайпер быстро выскочил из всё ещё скользящей части автомобиля, стал по центру дороги, приложил винтовку к плечу. Максим поступил похожим образом и уже стоял около товарища. Им повезло, что они оказались снаружи, так как через несколько секунд остатки авто вспыхнули.

Марк остановился около двух тел, слез с мотоцикла и принялся поднимать одно из них. Джеку стало видно, что это тело – тоже Марк.

– Какого чёрта? – спросил он сам себя.

Марк тем временем забросил тело Марка на мотоцикл, затем сам запрыгнул на него и тронулся с места. Джек выстрелил и попал прямо в заднюю часть мотоцикла. Пуля была из самого твёрдого металла, так что с лёгкостью пробила защиту и сам двигатель. Мотоцикл уже успел набрать скорость, поэтому падение получилось весьма болезненным.

Джек оторвался от прицела и глянул в сторону Максима.

– Давай.

Максим побежал.

Джек вернул прицел к глазу. Бессознательное тело Марка прокатилось по земле и остановилось, а вот Марк, который вёл мотоцикл, уже стоял и смотрел в бинокль в сторону Джека. Снайпер посмотрел на противника несколько мгновений, затем совершил выстрел. Человек, смотревший на Джека, просто исчез; бинокль упал на землю.

Максим добежал до места аварии, осмотрел Марка и махнул рукой Джеку, чтобы тот мог тоже идти, но Джек уже был в пути, только в пути ко второму телу – Насти.

Охотник наклонился, чтобы поднять тело Марка, но вместо задуманного получил по голове чем-то вроде палки и свалился рядом. Мир помутнел и потемнел, но ненадолго. Максим быстро пришёл в себя и увидел, как какой-то мужчина в сером пальто поднимает тело Марка и забрасывает его на плечо.

– Стой, – попытался крикнуть охотник, но получилось издать лишь хриплый шёпот.

Мужчина в плаще мчался в сторону леса. Максим собрался с силами и побежал вдогонку.

– Сюда! – крикнул он, забегая в чащу.

Джек услышал крик, оставил Настю на том же месте и последовал за ним.

В лесу Максим практически сразу потерял из виду Марка и его похитителя, так что целесообразнее было сбавить темп и попытаться разобраться в местности. Вокруг оказалось так темно, что не видно было и на три шага вперёд, ещё и густая листва со всех сторон максимально ограничивала обзор. Максим перешёл на медленный шаг и успокоился.

Лес, к которому он так привык, сегодня казался ему не таким опасным, как это было раньше. Возможно, из-за уверенности в помощи Альвиана, возможно, из-за охоты не на зверя, а всего лишь на человека, но факт оставался фактом. Максим брёл навстречу не опасности, а свежему ветру, так весело, словно паровозик из детских мультфильмов, гоняющему запахи природы от одного живого существа к другому. Охотнику даже начало казаться, что он набирается сил, просто передвигаясь среди листьев, травы и насекомых, словно они делились с ним своим могуществом, выраженным в единстве с природой, в то время как отделившийся от неё человек последние несколько тысячелетий выглядел на Земле инопланетянином. Максим даже слегка улыбнулся.

Сзади послышался шум, но охотник сразу узнал Джека и предупредил его:

– Медленнее.

Шум стих, затем Джек появился из кустов.

– Где они?

– Не знаю, где-то рядом. Мои очки остались в фургоне, дай винтовку.

Джек протянул оружие охотнику. Максим тщательно осмотрелся вокруг и заметил несколько примятых листьев. Он молча качнул головой и, не отрываясь от прицела, направился вперёд – Джек за ним.

Максим шёл медленно, не делая лишних движений. Джек не понимал этой тактики, ведь противник мог бежать и находиться уже далеко, но говорить ничего не стал, ведь в слежке и охоте у Максима больше опыта.

На стволе одного из деревьев Максим заметил царапины, будто по нему ударили чем-то вроде кастета. К моменту, когда он понял, что это был след от ботинка, он уже лежал на земле, снова получив по голове, только в этот раз ногой. Удар оказался весьма тяжёлым и неожиданным, так что Максиму понадобилось время, чтобы прийти в себя и подняться на ноги. К счастью охотника, Джек тоже был не из робкого десятка и уже успел начать драку, которую, судя по первым впечатлениям, проигрывал.

Максим поднялся и поспешил на помощь. Сообща им всё же удалось обезвредить врага, скрутить его и отправить в мир снов с помощью точного удара по затылку.

– Ну и ну… – протянул Максим, запыхавшись.

Джек вытер вытекшую из носа кровь, посмотрел на мужчину в сером пальто и проговорил:

– Танонти Дор.

– Знаешь его? – спросил Максим.

– Немного, – сказал Джек и принялся поднимать Марка, который всё ещё лежал в обмороке недалеко от места драки; Максим взвалил себе на плечи детектива.

Вскоре они уже были у Насти, которая так и лежала возле дороги, не приходя в себя, и связались с оставшейся группой, сообщая им, что всё в порядке, путь свободен. Спустя несколько минут к ним подъехал поцарапанный и помятый, но вполне целый фургон.

– На ходу! – крикнул Пётр, выглядывая из водительского окна.

Марк и Настя были живы, о чём сообщил Пётр после их осмотра.

– Так, а это кто такой? – спросил Альвиан, глядя на потерявшего сознание пленника. В фургоне горел слабый свет.

– Танонти Дор или просто Тан. Его ещё называют фокусником, – ответил Джек. – Детектив из Шанса.

– Слышал я про него, – сказал Пётр. – Говорят, он весьма опасен.

– Он три раза нас обманул, несколько раз мог убить и практически скрылся, и всё за один час, – заметил Максим и усмехнулся. – Ещё бы про него так не говорили.

– Да уж… Ещё бы чуть-чуть, – сказал Джек.

– А как он с лицом-то? – спросил Максим и обвёл лицо Марка рукой.

– А хрен его знает, – ответил Джек, пожав плечами. – Фокусник.

– Ты выстрелил после того, как я побежал к Марку. Куда? – спросил Максим.

– В Танонти.

– Так ты что, получается, промазал? – спросил Никита.

– Думаю, что это была голограмма или что-то вроде того, – ответил Джек. – Не может человек просто взять и испариться.

– Мало нам было Караама, – возмутился Пётр.

– Это не Монастырь, – сказал Джек. – Скорее, он за беглецом из тюрьмы.

– От этого не легче, – сказал Пётр и упёрся лбом в окно.

– Почему не убили его? – спросил Альвиан.

Джек пожал плечами:

– Это представитель власти и, по сути, наш коллега. Не в нашу пользу будет его убивать. Да и незачем.

– Согласен, – подтвердил Никита, – он делал свою работу и не сильно уж старался нам навредить, а хотел лишь захватить свою цель.

– Что делать с ним планируете? – спросил Альвиан.

Джек снова пожал плечами.

– Не знаю, – он взглянул на Петра, тот молчал, затем на Танонти. – Поговорим для начала, а там видно будет.

Альвиан ткнул Петра локтем в бок и сказал Джеку:

– Разрешите мне с ним поговорить.

– Зачем? – с некоторым удивлением спросил Джек.

Пётр бросил взгляд на своего коллегу, не совсем поняв, что тот задумал, но всё-таки разрешил, не давая времени снайперу на ответ. Джек нахмурился, а Альвиан выдавил скромную улыбку.

***

Шанс.

– Нет, слишком крупный, – тихо сказал Караам, стоя в переулке.

На голове у него был капюшон, на теле спортивная одежда. Рядом с ним стояли два человека, в таких же толстовках и капюшонах.

По тротуару прошёл представитель Мёртвой Зоны, глянул в сторону компании Ка, но не остановился, прошёл дальше.

Была ночь. Безлюдную улицу освещали лишь несколько фонарей, а переулок, который служил укрытием Карааму, вообще не был освещён. Они стояли в ожидании подходящей мишени уже около часа. Попадались то слишком большие, то слишком заросшие, то просто «не эти». Караам ждал идеального кандидата: в меру толстого, в меру высокого, в меру заросшего окаменелостями, в меру агрессивного. Люди Ка уже начали было думать, что они ждут чуда, но тут из-за угла соседнего здания, что было за перекрёстком, появился мужчина с коричнево-зелёной кожей.

– Наш парень, – сказал Караам. Один из его людей сделал последнюю затяжку, выключил сигарету и сунул в карман.

– Вперёд, – скомандовал Ка и вышел из переулка.

Трое мужчин в капюшонах передвигались быстро и почти бесшумно. Они перебежали дорогу и оказались по ту сторону перекрёстка и через дорогу от преследуемого. Мужчина передвигался медленно и вяло, будто уставший. Ноги его едва волочились, руки расслабленно свисали.

– Он пьян? – спросил один из коллег Ка.

Ему не ответили.

Караам качнул головой. Один из коллег отделился, пересёк дорогу и оказался позади преследуемого.

– Давай, – сказал Караам. Второй мужчина ускорил ход, затем тоже пересёк дорогу и оказался впереди преследуемого. Человек из Мёртвой Зоны не обратил на него никакого внимания, продолжая брести вперёд.

Караам опять качнул головой. Его коллега, шедший сзади, ускорил темп, догнал преследуемого и оказался на расстоянии вытянутой руки. Тот, который шёл впереди, наоборот, сбавил темп и преследуемый сам к нему приближался. Все трое были очень близко друг к другу, но преследуемый никак не реагировал, просто продолжал идти.

У одного из переулков тот, что шёл сзади, протянул руки и прижал к носу преследуемого пропитанную фторотаном тряпку. Его глаза широко раскрылись, но он ничего не успел сделать, так как идущий впереди развернулся, ударил его по ногам и повалил назад. Мужчина позади потянул на себя тяжёлое тело и втащил в тёмный переулок. Жертва начала дёргаться, но коллега Караама не ослаблял хватки и держал тряпку у носа.

Из-за попыток пленника высвободиться ему пришлось упасть и упереться в стену. Второй мужчина подоспел на помощь и помог придержать жертву. Они просидели в переулке чуть больше минуты, пока жертва не отключилась, затем быстро заменили тряпку на новую и потащили тело к автомобилю.

– Ну и метод… – протянул вспотевший коллега Караама.

– Других вариантов их вырубить я не знаю, – ответил Караам. – Их кожу пуля не пробивает, так что шприц бы точно не пошёл. Удар по затылку мог ни к чему не привести.

– Да знаю… – ответил коллега. – Просто этот способ странный, долгий и неудобный.

Караам пожал плечами.

Спустя несколько минут они затащили тело в хорошо освещённое помещение, где их уже ждали два человека в белых халатах и масках.

Тело бросили на стол.

Караам указал пальцем на свой глаз и сказал:

– Я видел, как одного убили выстрелом в глаз. Это место точно смертельно, осмотрите другие.

Врачи кивнули.

– И ещё. Он был слегка… вялый. Возможно, пьян.

Врачи кивнули.

– Мы за вторым.

Врачи кивнули.

***

Нюлайф.

Ближе к полуночи, как и договаривались, Лола и Олег прибыли по указанному адресу. На месте их уже ожидал мужчина в тёмной маске и в чёрном приталенном плаще с капюшоном. Они кивнули друг другу и последовали за незнакомцем. Олег с Лолой также были одеты в чёрное, так им сказали.

Они тихо прошли несколько дворов и оказались перед зданием школы. Лолу слегка удивило, что всего лишь один человек взялся провести их в засекреченные темницы, но ставить под сомнение работу организации наёмников повода не было, так что она молчала.

В школе было пусто и темно, а сторож, который следил за входом и камерами, спал в весьма подозрительной позе, будто вдруг отключился и упал головой на стол.

Остановились они перед лифтом. Двери разъехались. Незнакомец приблизил какой-то напоминающий визитку предмет к верхнему углу кабины. Открылась ещё одна дверь, противоположная входной, так что лифт стал проходным, а за ним был ещё один, точно такой же. На нём они спустились вниз и оказались под землёй. Обычно у темниц дежурили два сторожа (один у входа, второй внизу) и действовала надёжная система сигнализации и блокировки, но ничего из этого не помешало пройти к камере № 243-15, в которой, судя по записям, и находился Лиам Мастав. Видимо, организация, к которой обратилась Лола, имела сюда доступ, или же выключила всё и всех ещё до прихода клиентов.

Незнакомец занялся взломом дверного замка. Лола взглянула на Олега, тот стоял и смотрел на дверь глазами, полными предвкушения. «Неужели этот день настал?» – подумала Лола, переведя взгляд с Олега на дверь. Незнакомец, который так и не показал своего лица, отворил дверь. Олег с Лолой переступили порог и застыли. Внутри было пусто.

– Что такое?.. – протянула Лола.

Олег подошёл к кровати, провёл по ней рукой и уселся, опустив голову на ладони. Лола же так и осталась стоять с потерянным видом у входа. Незнакомец понял, что они не нашли, что искали и тоже вошёл, чтобы осмотреться. Он подошёл к компьютеру и проверил его на предмет записей или каких-либо следов, но там ничего не было, кроме даты последнего форматирования.

– Тут… – заговорил незнакомец, но из коридора донеслись звуки заработавшего лифта. – Уходим, – быстро сказал он и практически вытолкал из комнаты Лолу; Олег последовал за ними.

Они закрыли дверь и спрятались за поворотом. Наёмник стал с краю и приготовился. В коридоре послышались шаги. С каждым шагом звук становился сильнее. Наёмник глянул на Олега и кивнул ему, мол: «Может понадобиться помощь», Олег кивнул в ответ. В это время шаги прекратились, в коридоре снова стало тихо. Затем щелчок дверного замка. Наёмник аккуратно вытащил камеру на кронштейне.

– В вашу темницу вошёл, – проговорил он тихо.

Лола и Олег уставились в планшет. На нём пока было видно лишь открытую дверь в темницу № 243-15. Спустя несколько минут из неё вышел чернокожий мужчина на вид чуть старше шестидесяти. Лола нахмурилась.

– Знаком? – очень тихо спросил Олег.

Лола отрицательно покачала головой. Они простояли так, пока мужчина не покинул здание, а затем последовали его примеру.

– Этот мужчина, увидев, что охрана нейтрализована, не поднял тревоги. Кто же это был и чего он хотел? – уже идя по улице, спросила Лола.

– Без понятия, – ответил Олег. – Где теперь искать Лиама?

Лола так тяжело вздохнула, что, казалось, всё вокруг неё покрылось тоской и разочарованием.

– Не знаю… – протянула девушка. – Придётся перенести его возвращение.

Глава 2. Надежда

Нюлайф.

В комнату управления, где Дэмиен не появлялся уже несколько дней, вошёл Бэнни и присел на стул. Сам Дэмиен стоял в привычной для себя позе с сомкнутыми за спиной руками, глядя в окно на просыпающийся город.

Утро выдалось ярким и тёплым. Солнце пробивало грязевой щит и как могло согревало землю, позволяя людям и природе нежиться в своих тёплых объятьях. Внутри Дэмиена же было, наоборот, серо и сыро. Раз в несколько лет он выбрасывал предателей из рядов своих приближённых советников и друзей. И по нескольку раз в год – из рядов своих не совсем приближённых, но достаточно важных коллег. Многим подобные решения давались нелегко, но не Дэмиену. Он твёрдо знал и принимал тот факт, что люди, строящие заговоры у него за спиной, не стоят и его взгляда, а значит и жалеть об их изгнании не стоит. Каждые несколько лет находились те, на кого падало подозрение, но никогда в этих списках не числился Бенджамин Томпсон. Видимо, пришла и его очередь. Видимо, все, кто находится рядом с ним или любым другим имеющим власть человеком, стоят в этой чёртовой очереди.

– Почему здесь? – спросил Бэнни.

Дэмиен Кинг кивнул своему советнику в знак приветствия и спросил:

– Бенджамин, чего хотят люди, как считаешь?

Бэнни изобразил удивление, посмотрел куда-то в потолок, но не успел ничего ответить, так как Дэмиен продолжил:

– Знаний? – он вновь повернулся к окну и замолчал, Бэнни посмотрел на спину своего управляющего, почесал кончик носа и собрался ответить что-то, но Дэмиен опять заговорил: – Истины? – Дэмиен снова замолчал, но в этот раз Бэнни даже не шевельнулся, он понял, что Дэмиен не ждёт ответов и просто пытается что-то сказать, возможно даже самому себе. – Власти? Или, быть может, дружбы? – Дэмиен сильно наклонил голову влево, шея захрустела. – Единения? Или, быть может, индивидуальности? – он склонил голову вправо, шея снова захрустела. – Самоутверждения? – Дэмиен развернулся, бросил мимолётный взгляд на Бэнни и принялся расхаживать по кабинету. – Желание выделиться? Сделать себя великим в глазах других? Быть первыми? Что ими движет, Бэнни? Ты знаешь?

– Считаю, что мотивы у всех разные, – ответил Бэнни с лёгким, но всё же ощутимым напряжением в голосе.

Дэмиен остановился у одной из картин с портретом Мартина, посмотрел в его глаза и тихо сказал:

– Разные… – затем развернулся и побрёл в другую сторону. – Мной движет стремление к идеалу. Я хочу сделать город идеальным обиталищем для людей. Чтобы они, живя в нём или работая с ним, знали точно, что их город – это их опора, что это их стена и их крылья, что это их защита и их атака. Это плохое стремление?

– Это отличное стремление.

– Тогда почему его мало кто поддерживает? Почему меня так часто предают?

– Если ты всё ещё считаешь моего информатора предателем, то предаёт он меня, – ответил Бэнни, усмехнувшись.

– Какое твоё стремление? Что тобой движет?

– Интересный вопрос, Дэмиен, – ответил Бэнни, улыбаясь.

– Понимаю, но всё же.

– Моё стремление схоже с твоим.

Дэмиен направил свой тяжёлый взгляд на Бэнни, молчаливым ожиданием вынуждая его дать полноценный ответ, и Бэнни, посерьёзнев и во взгляде и в тоне, ответил:

– Я хочу помочь людям и всей планете пережить катастрофу. Хочу помочь людям жить в их идеальном мире. Хочу вновь создать тот идеальный мир, который был погребён под огнём и смогом. Именно поэтому я с тобой, потому что ты видишь примерно то же, что и я. Ты идёшь к тому, что мне кажется важным и нужным. Я, как ты сказал, хочу единения и всеобщей гармонии.

Дэмиен окинул взглядом Бэнни, затем обошёл стол и подошёл к маленькому столику, налил два стакана виски и поднёс один своему советнику. Бэнни принял стакан, они чокнулись и пригубили напиток.

– Интересное стремление, Бэнни. Как из пособия для разумных и хороших людей.

– А такое есть? – спросил Бэнни, рассмеявшись.

Дэмиен ничего не ответил, он подошёл к окну и сделал большой глоток виски.

– Это похоже на тебя. Но если это так, то возникает вопрос: где же мы с тобой разошлись?

– Не понимаю.

Дэмиен повернулся к Бэнни:

– Скажи мне, ты с самого начала был на другой стороне или перескочил по дороге? Или, может, тебя переманили?

Бэнни выразил удивление, поставил стакан на стол и спросил:

– Кто переманил?

– Не знаю. Может, Даст? – спросил Кинг, не отводя взгляда от советника.

– Ты чего, Дэмиен? Я же всегда был на твоей стороне.

– Анхаил?

– Анхаил? Такого ты обо мне мнения?

– Лола?

– А что Лола? Сопливая девчонка, которая пытается всем доказать, что она хитрая лисица.

– С самого начала шёл своей дорогой?

– Дэмиен, я всегда был на твоей стороне! – Бэнни перешёл на более грубый тон и даже встал. – Не могу понять, чем я заслужил такое недоверие? Что я сделал, чтобы ты увидел во мне предателя?

– Присядь.

Бэнни замолчал и не спеша опустился обратно на стул.

– Где Лиам и мой сын?

– Я не знаю.

– Если ты сейчас не расскажешь, где мой сын или тот человек, который поможет его вытащить, то нашей дружбе конец, а ты отправишься в темницу.

– Дэмиен, остановись. Откуда я могу знать, где Мартин? А Лиам и вовсе был мёртв до недавнего времени.

– Ты же понимаешь, что тебя закроют в темницах и всё равно выпытают эту информацию? Я уж распоряжусь, чтобы пытки были болезненными. А если ты расскажешь здесь и сейчас, то я ещё подумаю, как поступить.

Бэнни вздохнул и проговорил, взмахнув рукой:

– Ты мой управляющий и волен делать то, что считаешь нужным, но, как твой советник, хочу дать последний совет.

– Слушаю.

– Не стоит разбрасываться доверенными людьми.

Дэмиен сморщил нос и позвал двух мужчин. Бэнни заломили руки за спиной и выволокли из комнаты. Кинг включил браслет и набрал Джона.

– Нашёл что-нибудь?

– Пока только мысли, фактов мало, работаю, – ответил Джон.

– Что за мысли?

– Эта дата не даёт мне покоя… Что-то должно случиться уже послезавтра, но я никак не могу понять, что.

– Уже ничего не случится, – сказал Дэмиен, – Бэнни под стражей, Крон под наблюдением. Вряд ли у них что-то получится. Бросай это дело, Джон. Нужно найти моего сына, а для этого нужен Лиам. Найди его.

– Надеюсь, мы не ошиблись с Крон и Бэнни… – сказал Джон и разъединился.

Бэнни тем временем вывели из здания управления, возле которого стоял парень в капюшоне, прислонившись к машине. Когда Бэнни проводили мимо него, тот поднял голову и увидел, что Бэнни смотрит на него исподлобья. Их взгляды пересеклись, Бенджамин улыбнулся и подмигнул.

Курт дождался, когда охрана посадит Бэнни в машину, затем снял капюшон и направился прочь.

***

Раскат.

Александр уже сидел в своём кабинете в ожидании помощницы. Он, собственно, и не уходил никуда со вчерашнего вечера. Глаза его были красные, а голова немного затуманена. Скай он вызвал двадцать минут назад и с того времени каждую минуту поглядывал на часы, пока наконец не увидел в коридоре торопящуюся девушку.

«Забавное зрелище, – подумал Александр, наблюдая, как Скай, держа в руке чашечку, быстро передвигает свои коротенькие ножки. – Возможно, если ей надеть длинную юбку, до пола, её передвижение создавало бы иллюзию полёта».

Александр нажал на кнопку – дверь в кабинет исчезла. В неё влетела Скай.

– Доброе утро! – сказала она, поднося управляющему кофе.

Александр схватил чашку, сделал большой глоток взбадривающего напитка и только потом поздоровался с помощницей.

– Присаживайся, – сказал он, указывая на стул напротив себя.

Девушка немного помедлила, ведь за всё время её работы Александр ни разу не предлагал ей присесть. Нет, он не был тираном, заставляющим всегда стоять, он просто не обращал на это никакого внимания, мол: «Хочет – сидит, не хочет – не сидит». Но не сейчас. Скай присела.

– Хочу с тобой посоветоваться, – начал Александр.

Скай замерла, её брови поползли на лоб, тело замерло в одной позе. Казалось, ещё одна неожиданная реплика от Александра – и девушку поразит краткосрочный паралич.

Александр сделал ещё глоток кофе и спросил:

– Ты слышала вчера наш разговор с Михаилом Лустенко?

Девушка кивнула.

– Как бы ты поступила в этой ситуации?

Рука Скай едва заметно дрогнула. Он попросил не просто совета, он попросил поставить себя на его место и принять решение. Александр всегда относился к Скай с уважением и по-доброму, но всё, чего он требовал, было выполнением его поручений и никаких советов или своего мнения, а тут такое… Скай «зависла».

Александр был готов к подобной реакции, поэтому не торопил девушку, лишь молча смотрел то на неё, то на чашку с кофе, то на стены.

– Думаю, я бы помогла лабораториям, – тихо заговорила Скай.

– Почему?

– Потому что я придерживаюсь тех же взглядов, что и Михаил. Также, я полностью согласна, что остальные города просто отвернутся от них, отдав приоритет борьбе за власть.

– Если ты поможешь лабораториям за спиной у этих «борцов», то сделаешь себя мишенью, ведь начнёшь отбирать у них власть, – сказал Александр.

– Если я не помогу лабораториям, то вполне вероятно, что через какое-то время никакой власти не будет и вовсе, как и человечества в целом.

– Ты бы пошла на такую битву? Пошла бы против всех ради своих, как ты сама считаешь, благих целей?

– А кому в моей жизни, как не мне, распределять, где благие цели, а где нет?

Александр улыбнулся.

– Да, я пошла бы на этот шаг, – Скай говорила уже громче, увереннее.

Александр немного скривился: голос у неё всё-таки был неприятен, особенно когда она говорила громко.

– Хорошо, на какой именно шаг ты пошла бы? – спросил он после недолгой паузы.

– Что вы имеете в виду?

– Михаил вчера предложил два варианта: изоляция Джунглей путём полной их застройки и полномасштабное вторжение. И не забывай про объединение с учёными Рут.

Скай молчала. Александр сделал глоток кофе, с досадой взглянул на дно опустевшей чашки, поставил её на стол и уставился на свою помощницу.

– Я бы достроила и укрепила стены, а потом пошла в атаку.

– Вот как, – усмехнулся Александр. – И то и то?

– Да. Потому что стены вряд ли надолго удержат зверей, если те всерьёз захотят напасть. Защитное поле тоже может не выдержать, но всё же лучше установить полное ограждение, на случай масштабного натиска по всем фронтам. Вряд ли со всех сторон выбегут те, кто способен будет пробить дыры в наших укреплениях, а так мы сможем контролировать точечные атаки. А потом, в случае чего, напасть всеми силами и разнести Джунгли к чертям.

– Это колоссальные потери, – возразил Александр.

– Знаю, – спокойно ответила Скай. – Но разве у нас в таком случае будет выбор? Проблему Джунглей когда-нибудь придётся решить. И лучше быть к этому готовыми.

Александр снова улыбнулся.

– Что насчёт Рут?

– Считаю, что угроза может нависнуть над всеми людьми, а они тоже люди.

Он удовлетворённо посмотрел на помощницу, затем набрал номер на браслете.

– Михаил, это Александр Турко, – проговорил он и включил динамики, чтобы Скай могла слышать.

– Доброе утро, Александр, чем могу помочь? – заговорил Михаил.

– Мы приняли решение…

«Мы», – подумала Скай. «Мы приняли решение», – для неё эта фраза стала самой важной за всё время работы в Раскате. Александр Турко, великий управляющий сильнейшего города, принял её доводы? Или что же он имел в виду?

– …и согласны сотрудничать с вами по всем пунктам. Вы можете работать с учёными из Рут. При появлении проблем сразу сообщайте мне. Насчёт второго пункта – давайте воплотим оба варианта. Укрепим стены вокруг Джунглей для усиления контроля, а затем, если до этого дойдёт, начнём полномасштабное нападение и будем надеяться, что наконец узнаем, что там в центре.

«Он всё-таки принял мою точку зрения», – подумала Скай, внутри стало тепло. Она не понимала почему, но это было так.

– Это прекрасно! – сказал Михаил. – Мы делаем большой шаг вперёд! Спасибо вам за поддержку.

– До встречи, – сказал Александр и разъединился.

Управляющий перевёл взгляд на Скай – девушка смотрела в пол – и проговорил:

– Я пришёл к такому же решению, что и ты. Вообще, наша беседа была чем-то похожа на мой мысленный диалог с самим собой. Честно говоря, я позвал тебя, скорее чтобы услышать себя со стороны, но ты сама всё сказала, – Скай подняла голову. – Ты молодец.

***

Нюлайф.

Тимур встал в пять утра, хорошенько выспавшись в камере для сна. Он тут же собрался, позавтракал пилюлями и направился в свой новый кабинет. Салли и Калеб уже были на месте. «Видимо, они тоже тут живут и у них тоже есть капсулы для сна», – подумал Тимур, а вслух произнёс:

– Доброе утро!

– Привет, проходи, – сказал Калеб, указывая на один из стульев.

Не успел Тимур присесть, как Калеб начал рассказ:

– По расположению компьютеров сам всё видишь. Себе место тоже можешь выбрать сам. Доступ к программе Салли тебе откроет при первом подключении. Я здесь больше как консультант, работать над программой будете вдвоём. Обедать можно здесь. Ещё есть буфет на другом конце этажа. Время работы выбирай сам, главное – выполнять поставленные задачи, – Калеб говорил быстро, отрывисто и по делу. Тимур сделал вывод, что Калеб бывший военный. – На данном этапе наша основная задача – научиться двигать камерами так, как этого захотят.

– Захотят? – перебил Тимур.

– Руководство наше.

– А кто наше руководство?

– Милли.

– А кто всем заправляет? Глава «Сферы» Гарри Телинджер?

– Всё, что ты должен знать, так это то, что тобой управляет Милли, ясно?

Тимур кивнул.

– Салли уже работал некоторое время над вопросом перемещения, он поделится с тобой своими наработками и соображениями.

– Салли – это ведь женское имя, разве нет? – спросил Тимур.

На лице Калеба молнией промелькнула улыбка:

– Это не тебе решать.

– Понял.

Сам Салли не обратил на его слова никакого внимания, он за свою жизнь ответил уже на множество подобных вопросов.

– Приступай, осваивайся. Будут вопросы – обращайся.

Тимур подсел ближе к Салли, который за время короткого брифинга ни на мгновение не оторвался от монитора.

– Так значит, это благодаря твоей записи я узнал о вашем проекте? – спросил Тимур.

– Да, это вышло случайно.

Тимур усмехнулся. Благодаря случайности Салли, он, возможно, попал в самую интересную историю в его жизни.

– Расскажи мне, какие обновления вы прошли за этот год?

Салли немного помолчал, набирая что-то на клавиатуре, затем оторвался от монитора и заговорил:

– Ну-у-у-у, мы обновили внутреннее ощущение камер, скорость передачи данных, как между ними, так и между нами с ними, а также увеличили их количество в атмосфере и уменьшили в размерах в несколько раз. После некоторых случаев поломки от столкновений с людьми, водой и огнём, укрепили их оболочку. Теперь их практически невозможно уничтожить массово. А! Ещё мы добавили функцию восприятия звука.

– О как! Они теперь и звук передают? – восхитился Тимур.

– Угу.

– А ты вначале сказал что-то про внутреннее ощущение камер. Что это?

– Мы так называем их потворство воздуху.

– Потворство воздуху?

– Гениальность этой идеи состоит в том, что человек не может отличить камеры от воздуха, а для этого они должны быть как воздух и действовать так же. Например, если дует какой-то вентилятор или происходит охлаждение комнаты, если человек машет рукой или пролетает на реактивном ранце – в воздухе создаются небольшие вихри и камеры должны следовать за ними.

– Чтобы их не обнаружили.

– Верно, потому что когда о проекте станет известно, начнутся разработки защиты от него. Нужно с самого начала сделать эту задачу как можно сложнее.

– Но, если о проекте узнают, то камеры легко можно будет сдуть, просто проветрив помещение. Какой тогда смысл?

– Вопрос их контролируемого перемещения уже решается, но до этого не являлся приоритетным, было куда важнее качественно их маскировать, уподобляя воздуху. Собственно, для решения вопроса их перемещения ты и сидишь здесь.

Тимур кивнул.

– Зачем вообще это всё?

– Такую систему можно много где использовать, – заговорил Калеб.

– То есть вы её создаёте для обмена? – спросил Тимур.

– Нет, мы менять её не собираемся, но использовать будем в разных целях. В каких именно, пока сами не знаем точно.

– Понятно… А что вы тут вечером делаете?

Никто ему не ответил. Салли вновь положил руки на клавиатуру и принялся печатать. Калеб просто рассматривал Тимура.

– Мне сегодня тоже до ночи работать? – спросил Тимур.

– Первое время рекомендую сидеть до последнего, потому что необходимо включиться в работу как можно быстрее, – ответил Калеб.

Тимур взглянул на него, затем на Салли. «Их слежка отменяется на время моего обучения? Или та была одноразовой? И знало ли о ней руководство?» – подумал Тимур, молча пересел на место, которое решил сделать своим рабочим и воскликнул:

– Давайте попробуем!

***

Нюлайф.

Утром, после весьма неблагоприятного вечера, Лола проснулась с несильной головной болью. Она открыла глаза и, не шевельнувшись, застыла, глядя в потолок. Её мысли были мрачными и угнетающими, она не могла поверить, что все её действия ни к чему не привели и Лиам вновь ускользнул, хоть и сам того не желал, и, скорее всего, не знал об этом.

Она лежала на спине, нежная шёлковая простыня облегала её тело и закрывала по шею, кроме рук, сложенных поверх простыни. Рядом, спиной к Лоле, лежал Олег, накрытый лишь по пояс. Мужчина храпел, но Лола так была поглощена собственными мыслями, что не обратила на это никакого внимания, хоть это и было весьма сложно в камере для сна, куда не проникали никакие посторонние звуки.

Спустя несколько минут Лола вдруг почувствовала что-то неладное и повернула голову. Олег всё так же лежал спиной к девушке, так что она не сразу поняла, кто это, ведь вчера могло всякое произойти. Лола приподнялась, простыня сползла вниз и оголила маленькую, аккуратную грудь. Она перегнулась через мужчину.

– Олег… – шепнула она сама себе, но этого хватило, чтобы разбудить бывшего разведчика – сон у него был чуткий.

Мужчина открыл глаза и развернулся вполоборота. Их взгляды пересеклись, картина прошлого всплыла в памяти.

Вчера они изрядно напились из-за вечернего провала. И Лола, и Олег прекрасно помнили прошедшую ночь, но не знали, как отреагирует партнёр, поэтому в капсуле повисла тишина, которую нарушил мужчина:

– Ты как?

– Я? Нормально. А ты?

По тону Лолы Олег понял, что она нисколько не против их ночного происшествия, и улыбнулся.

– А я прямо хорошо, – сообщил он и положил руку на талию девушке. Лола бросила взгляд на руку, затем снова глянула на Олега и быстро проговорила:

– Вот и славно!

Она открыла капсулу и встала, кутаясь в простыню. Олег принял её поступок, как отсутствие желания, и слегка огорчился. Шёлк, которым прикрылась Лола, очень плотно прилегал к телу и настолько выразительно подчёркивал его формы, что пока девушка отдалялась, Олег успел возбудиться.

Женщины у Олега не было уже несколько лет. Не потому, что ему все отказывали, с этим проблем не возникало, ни у него, ни у людей в целом, просто он утратил интерес к сексу. По крайне мере, так он думал до встречи с Лолой.

Спустя несколько минут они уже сидели за столом на кухне и ели приготовленные Лолой тосты со свежевыжатым джемом. Девушка надела короткие шортики и полупрозрачную майку, позабыв про лифчик, что не давало Олегу покоя. Его взгляд только то и делал, что пытался примагнититься к двум маленьким соскам, которые так вызывающе выпирали из-под майки. Всё, что Олег мог поделать с собой, так это время от времени приходить в себя и отводить взгляд куда-нибудь в другое место, в любое, лишь бы в другое. Лола видела, как мучается мужчина, но сейчас её волновало лишь то, что она вновь осталась ни с чем и не знает, в какую сторону двигаться.

После завтрака Лола принялась готовить кофе, повернувшись к Олегу спиной, так что он позволил себе уставиться на девушку и как следует её рассмотреть. Он вдруг понял, что Лола просто совершенна в плане женской красоты. Он заметил и ноги, которые нынче ему показались стройными и в меру длинными для её роста, и упругую маленькую попу, которая теперь напоминала два шарика идеального диаметра, и спину, с элегантно-сексуальными изгибами без каких-либо изъянов. Лола встала на цыпочки, чтобы достать что-то с верхней полки, и, чёрт возьми, её ступни тоже были идеальной формы. Олег отключился от реальности на то короткое время, что разглядывал девушку.

– Что такое?.. – пробормотал он, когда Лола развернулась.

С ним такого раньше не происходило. Видимо, ночи не хватило, чтобы насладиться этим прекрасным созданием, а теперь ещё и её частичное безразличие пробудили животную тягу мужчины к женщине. Вдобавок, долгое воздержание приумножило это желание. Однако необходимо было брать себя в руки, что Олег и постарался сделать.

Лола примостилась на стуле, передала чашку с кофе своему товарищу и отпила из своей.

– Насчёт вчерашнего… – заговорил Олег.

Лола молча посмотрела на него.

– То, что произошло между нами, как воспринимать?

– Как секс, – спокойно ответила Лола. – Нам обоим нужно было разрядиться.

Олег мельком глянул на выпирающие соски девушки и ничего не ответил, а про себя подумал, что он-то вовсе и не разрядился, а скорее наоборот, завёлся.

В комнате было тихо. Лола смотрела пустым взглядом в окно, а Олег всё ещё пытался запихнуть пошлые мысли в какой-нибудь пыльный уголок своего сознания. Пока что у него это получалось плохо, ещё и Лола закинула свои совершенные ножки на стол, даже не подозревая, что Олег творит с ними в своём воображении. Такие прекрасные, словно созданные специально под вкус Олега, они лежали совсем рядом и всем своим видом, от выстроенных строго по высоте ровных пальчиков, до мягких розоватых пяточек, манили мужчину к себе. Не выдержав такого напора, Олег фыркнул и удалился в туалет. Лола не обратила на это никакого внимания и всё так же отстранённо продолжала смотреть в окно, держа в руке чашку с кофе.

Тишину оборвал звонок браслета. Лола вяло подошла к прибору и нацепила его на руку.

– Слушаю.

– Это мы.

Девушка нахмурилась. «Кто это – мы?»

– В темнице мы обнаружили следы, так что если ваши намерения ещё в силе – сегодня вечером ждём вас у северных ворот города.

Как только Олег вышел из уборной, Лола подбежала к нему, обхватила шею руками и запрыгнула на него. Олег рефлекторно подхватил тело девушки, но от неожиданности попятился назад и упёрся в стену.

– Наёмники только что звонили. Они вышли на след Лиама и назначили нам встречу сегодня вечером у северных ворот, – сказала девушка и чмокнула Олега в губы.

– Эм-м… – выдал Олег.

Его глаза были широко раскрыты, он не понимал, что должен сейчас сделать. Секса ему уже не так хотелось, как две минуты назад, поэтому и по действиям девушки тоже трудно было понять, чего хочет она, особенно после сегодняшнего безразличия. Олег замер. Лола спрыгнула с мужчины, подозрительно взглянула на него и проговорила:

– Что-то ты потерянный какой-то.

– Всё нормально, – спохватился Олег и моргнул несколько раз, а то глаза начинало щипать. – Просто неожиданно это было.

– Чего?

– Всё утро ты меня избегала, а тут…

Девушка улыбнулась и провела по животу Олега рукой.

– Мысли были в другом месте.

Олег бросил взгляд на Лолу, затем прошёл мимо неё и присел на один из диванов. Лола проследила за ним.

– Есть план? – спросил Олег, явно игнорируя игривое настроение девушки.

– Пока нет, – ответила Лола и устроилась в кресле напротив. – Я только что получила их сообщение, не было времени подумать.

– Ты уверена, что это были наёмники? – спросил Олег.

Лола подняла ноги на кресло, соединила ступни, а колени раздвинула в разные стороны так, что её маленькие шортики практически ничего не закрывали между ног. Сердце Олега ускорило темп.

– «Это мы», – проговорила Лола. – Они так представились.

Олег и не заметил, что его взгляд снова присосался к одной из частей тела девушки. «Да что ж такое!» – подумал он, встал, поднял Лолу и прижал к себе. Девушка улыбнулась.

***

Развалины № 2.

Марк вздрогнул и открыл глаза. Голова Насти лежала у него на плече, так что его движение передалось ей. Девушка отложила планшет и повернулась к Марку.

– Что такое? – спросила она.

Марк испуганно таращился на Настю. Казалось, он вообще не понимал, где находится. Дыхание его было учащённым и поверхностным, лицо в холодном поту, голова приподнята над подушкой. Настя положила руку ему на щёку и нежно спросила:

– Всё в порядке?

Марк взялся за руку девушки и быстро заморгал, затем расслабил шею и опустился на подушку.

– Кошмар приснился.

– Бывает, – ответила Настя.

Марк закрыл глаза, положил руку себе на лоб и помассировал его, задержав кислород в лёгких, затем медленно, протяжно выдохнул.

– Ты как? – спросила Настя.

Марк повернулся к ней и посмотрел в глаза. Настя придвинулась ближе и поцеловала его, затем отдалилась, их взгляды, таящие в себе отражения душ, снова встретились. Мысль о недавно совершённых им убийствах внезапно исчезла, она будто уменьшилась до таких размеров, что перестала быть важной, а ей на смену пришло ощущение полного покоя. Он, невзирая на кошмары, отдохнул и выспался, плотно и питательно поужинал, был среди друзей и, что самое важное, занялся сексом, но не с кем-нибудь, а с женщиной, к которой испытывал глубокие чувства. Марк до сих пор не мог их полностью понять (ведь она-то, по сути, ничего и не делала), признать и, уж тем более, озвучить вслух даже самому себе. Какое-то время это его тяготило, но не вчера. Тогда он почувствовал, что ему вовсе не обязательно разбираться, почему именно к ней и почему так быстро. Не обязательно думать о прошлом и решать, настоящие ли эти чувства. Вчера он просто отдался самому себе, отбросил самоанализ и насладился обществом женщины.

После недолгого соприкосновения взглядов Марк произнёс:

– Я знаю, ты меня не поймёшь, но, по-моему, я люблю тебя.

Настя слегка склонила голову набок и тепло улыбнулась.

– Меня никто никогда не любил. А мне нравится, как ты относишься ко мне, как ты смотришь и берёшь меня. Это всё настолько необычно… – Она упёрлась лбом в плечо Марка. – Даже и не знаю, как нужно отвечать на подобные признания, но скажу, что быть любимой мне нравится. Я хочу быть рядом с тобой.

Марк расплылся в улыбке. Настя чмокнула его в нос и предложила идти завтракать, а то она успела проголодаться, ожидая, пока он проснётся.

– Ты иди, я скоро присоединюсь, – проговорил Марк.

Настя открыла капсулу и вылезла из кровати. Её нагое тело приковало взгляд Марка, скользивший с одного места на другое, не в состоянии остановиться на чём-то одном. Его наслаждение красотой прекратилось, как только девушка накинула на себя халат, тогда Марк отвернулся и растянулся на кровати, как только что проснувшийся кот. Вставать не было желания. Он чувствовал себя на своём месте, дома. Внутри было тепло и спокойно, прерывать эти чувства не хотелось.

Марк провалялся на кровати в блаженном покое ещё минут с пять, затем мысль о смерти от его рук вновь вернулась и привела с собой целую компанию из тошноты, страха, внутреннего холода и дрожи в руках. Память, словно взломанная хакерами, без разрешения начала выдавать образы убитых в их самые счастливые и радостные дни. Губы задрожали. Марк резко встал, приподнял дрожащую руку, посмотрел на неё, крепко сжал в кулак, быстро оделся и вышел из комнаты.

На кухне была Настя, которая уже доедала свой завтрак, и Джек, который просто сидел на стуле и о чём-то болтал с девушкой, но прекратил сразу же, как увидел приятеля.

– Привет, – махнул рукой Марк.

– Привет, как спалось? – спросил Джек, подмигнув.

– Прекрасно, – ответил Марк и принялся искать, что перекусить.

– Я тебе насыпала, – сказала Настя, указывая на термоконтейнер около неё. В таких контейнерах можно было оставлять еду на долгое время, а при открытии она была ещё тёплая и готова к применению.

Марк улыбнулся, поблагодарил Настю, поцеловал её в лоб и присел рядом. Он посмотрел на Джека, затем на Настю. Рядом с ними было легче.

В комнату вошёл Пётр и сразу же принялся наливать кофе.

– Что у вас нового? – спросил Марк.

– О! – воскликнул Пётр. – Проснулся уже, привет.

Марк улыбнулся. Жизнь продолжается.

– Привет.

– С Бомжом вот… – начал Джек. – Кхм… сдружились.

– Это я уже понял. Как так вышло?

– Они нашли общие интересы, – сказал Джек и кивнул в сторону Петра.

– И как ты к этому относишься?

– Да нормально. Он теперь на нашей стороне, и, вроде как, помогал уже.

– Хм… Даже так… – Марк подумал немного, затем повернулся к Петру и спросил: – Так что у нас дальше по планам?

– Да… Мы хотим создать стрессовую ситуацию, как тогда в тюрьме, чтобы ты вновь пробудил свои способности, но на этот раз мы тебя проанализируем.

Ком подкатил к горлу при мысли о тюрьме, Власе и всём остальном. Марк сглотнул и спросил дрогнувшим голосом:

– Кто «мы»?

– Я и Альвиан.

Марк немного засомневался. Он бросил взгляд на Джека, тот подмигнул.

– Хорошо, когда хотите начать? – спросил Марк.

– Мы придумали один аппарат, который, я надеюсь, поможет нам в этом деле. Сегодня я буду его настраивать, Бомж в это время с детективом поработает, а завтра пойдём на охоту. И тебе полезно будет, и мы, может, что-то новое узнаем, – ответил Пётр. – А сегодня расслабься, отдохни, – сил, так сказать, наберись.

– Что с Шансом? Мы ещё работаем на них? – продолжал задавать вопросы Марк.

– Да. Вместо Олега управляющим разведкой назначили Халиба. Это мой знакомый, так что он оставил нас на месте.

– Он же и про меня знает, может… – начал Марк, но Пётр его перебил:

– Он мой хороший знакомый и не поддерживает новую власть, «выбранную» таким образом. Так что нас он не тронет.

– Да меня как-то новая власть как раз и не страшит… – тихо проговорил Марк.

– Что? – спросил Пётр.

– Да так. А этот, который приходил в лесу, чей он?

– Личный гвардеец управляющих.

– Значит, он не против захвата его города?

– Танонти Дор не такой как все, – включился в разговор Джек. – Для него важна любая деятельность, в которой необходимо шевелить мозгами. Думаю, он и не отдыхает никогда.

– Как робота описал, – проговорил Марк.

– По сути… – Джек сжал губы и слегка откинул голову назад.

Марк нахмурился.

– Не в прямом смысле, – продолжил Джек. – Я с ним встречался пару раз. Безэмоциональная, холодная, чёрствая, расчётливая машина, созданная для обмана и решения загадок.

– Как и большинство из людей, – проговорил Марк.

Джек поднял голову, пристально осмотрел лицо Марка, затем сказал:

– Что-то не так.

Марк положил ложку, повертел головой и подвигал нижней челюстью в разные стороны. Джек взглянул на Петра – тот неотрывно смотрел на Марка. Джек пожал плечами.

– Настя, – заговорил Пётр, – покажи Марку виртуальную комнату, раз уж выдался выходной, пусть расслабится.

– А ты там ещё не был? – спросила Настя.

– Нет, а что это?

– Идём! Посмотрим кино, – Настя подмигнула и потянула Марка за руку.

***

Шанс.

В подземном, широком, наполовину металлическом тоннеле, у стены, в которую недавно влез Вито, стоял Зик, по кличке Бамбук, и ждал своего главнокомандующего. Прошло не так много времени, но Зик уже начинал чувствовать «простой», ведь у него и так дел по горло.

Спустя двадцать минут ожиданий из земли вылезла, а точнее пробилась, рука. За ней возникла вторая. Обе руки упёрлись ладонями в стену и напряглись, тем самым вытаскивая остальное тело. Появилась голова, затем туловище. Не прошло и двадцати секунд, как Вито уже стоял на ногах с улыбкой на лице и пылающими от энергии глазами. Он был весь в мокрой, неприятной даже на вид грязи; из его уха торчал шевелящийся червь. Вито вытащил его и аккуратно всунул обратно в грунт, затем развернулся и воскликнул, разведя руки в стороны:

– Это лучшее место, в котором я когда-либо отдыхал!

Зик улыбнулся и отвесил театральный, низкий поклон.

– К вашим услугам.

Вито вытерся впитывающим полотенцем, которое называлось «Лучик». Почему именно «Лучик», никто не мог объяснить, но все его так называли. Такое полотенце было оснащено всасывающими микронасосами, которые втягивали в себя атомы различных загрязнений, а по ту сторону насосов находилось скопление нанороботов, которые утилизировали ненужные вещества. Во избежание засасывания нужных элементов, вроде одежды, кремов и т. п., в программу полотенца были вбиты только структуры необходимых атомов. Полотенца для смывания кремов и различных медикаментов были сконструированы по-другому.

– Как дела с аппаратом?

– Всё готово.

– Тогда придерживаемся плана.

Зик кивнул. Вито вошёл в лифт.

– Марси уже оповестила жителей?

– Да.

– Хорошо. Отлично.

Лифт поехал вверх. На выходе его встретила Марси.

– Ну как? – спросила она с улыбкой на лице.

Вито улыбнулся ей в ответ и поднял большой палец.

– Идём, – сказал он, развернув девушку за плечо. Марси пошла за ним по коридору. – Выяснила что-то?

– Да. Дун убил мальчика по приказу генерала Одара.

– И зачем он отдал такой приказ?

– Одар вёл за твоей спиной дела.

Вито остановился и уставился на Марси, ожидая продолжения.

– Я распечатала тебе его почту – прочти и сам всё поймёшь.

– А своими словами?

– Я считаю, что к нам из Новой Земли никто не приходил с враждебными целями. Это люди Одара похищали местных и выдавали за злоумышленников.

Вито нахмурился.

– Также, Одар договорился с кем-то сместить тебя. Он вёл за твой спиной игру, очерняя тебя перед местными жителями и настраивая против тебя наш народ – видимо, чтобы в нужный момент люди поддержали его, а не тебя. Мальчика он убил, чтобы показать анонимному собеседнику свою силу и власть.

– Анонимному?

– Да. В переписке не указано ни его имя, ни почта, ни номер.

– Всё у меня на столе? – спросил Вито.

Марси кивнула.

– Значит, меня ввели в иллюзию насчёт враждебности соседей. Но для чего? – спросил он сам себя и возобновил движение, но спустя несколько шагов остановился, наклонился и почему-то поцеловал Марси в лоб со словами: – Хорошая работа, молодец. – Марси, как собственно и сам Вито, не ожидала подобного, поэтому замерла на месте, глядя в глаза своему лидеру.

Вито осознал свой поступок, ощутил неловкость, кашлянул и поспешил удалиться.

– Дам знать, когда что-то начнётся! – крикнула вслед всё ещё обескураженная Марси.

– Отлично! – воскликнул Вито, не оборачиваясь. Ему нужно было привести себя в порядок, ведь после «отдыха» в земле внешний вид и запах оставляли желать лучшего. Да ещё и эти нелепые новости о предательстве Одара.

«Наверное, Марси что-то напутала».

Уже в своём кабинете, внимательно изучив распечатки, Вито подумал иначе. Ничего она не напутала. Судя по переписке, генерал Одар всё это время обманывал Вито, вводил в заблуждение. Всё это время для Вито изображали агрессию со стороны Новой Земли, намеренно подпитывая его ненависть. Но зачем? Что нужно Одару? Месть за давний геноцид? Но он же давно прекратился.

Вопрос: «Почему?» снова и снова вставал перед Вито, но больше всего его волновала не причина, а следствие. Он, Вито, всегда считал себя справедливым, думал, что на его людей покушаются, а значит – надо стоять за себя, давать отпор. Надо стоять за свой народ, за их честь и жизни. Думал, что их безжалостно истребляли, как скот, а потому отвечать жестокостью на жестокость было просто необходимо. Но оказалось, никакого истребления и не было.

Отец не раз говорил Вито, что он ещё поплатится за свою слепую веру, но он не воспринимал всерьёз эти слова. Как можно было поплатиться за то, что доверяешь своим людям? А вот как. Тот за̀мок мироощущения, понимания жизни и цели, стремления к справедливости и расплате развалился под натиском всего лишь нескольких распечатанных бумажек. Развалился и треском заполонил голову, заставляя её раскалываться от боли. Казалось, каждый сформированный под месть нейрон просто разрывался, разрушая устоявшиеся и окрепшие цепи. Всё перевернулось с ног на голову. Теперь Вито выглядел тем, кто истребляет неподобных себе, неся какую-то чушь про месть. Он, Вито, вестник смерти и будущей мести. Он принёс смерть на эту землю, а не справедливость. Он олицетворение жестокости, а не правды. Он пролил невинную кровь, а не вымыл руки в крови врага. Он тварь, истребившая часть и без того скудного населения земли. Он принёс войну в мирную землю, а не защищал свой народ. Он сделал своих людей безжалостными убийцами.

«Что же теперь делать? Как вернуть себе честь? Может, эти письма, всё-таки, неправда? Нет. Правда. Всё сходится. Что делать? Как исправить репутацию моего народа?»

Горечь и злость распирали грудь, тоска и самопоедание заполнили разум. Захотелось плакать. Он не стал сдерживаться.

***

Шанс.

Тьма разбежалась вверх и вниз, мутная картинка начала набирать чёткость. Лёгкие заполнял кислород из прикреплённой к лицу маски. Тело было голое и парило в вязкой жидкости.

Первые, бесконтрольные и бессмысленные мысли пробежали в голове, оставив за собой шлейф недоумения.

«Что я?» – подумал Икут.

Он медленно повернул голову и понял, что находится в регенерационной камере экстренного типа. Он внутренне застонал. Всё тело ныло и не слушалось, голова раскалывалась.

«Я жив?»

В голове вспыхнули последние воспоминания. Он, осознав собственную обыкновенность, безличность и потерянность во время беседы с Вито, упустил из руки нить укатившегося вперёд клубка жизни и бесцельно бродил по городу, придаваясь мысленному самобичеванию. Потом вдруг перескочил к своему офису и вошёл в здание. В следующий миг он уже стоял на крыше с расставленными в разные стороны руками и устремлённым в небо лицом. Потом тьма. Ничего. Тёплое такое, приятное ничего. Пустота, что пронеслась вмиг, оставив за собой лишь едва уловимое прикосновение умиротворения.

«Нет. Почему? Как? Я должен был покончить с этим миром… Почему он опять меня не отпустил? Нет…»

В комнату вошла медсестра, подошла к камере, глянула на Икута, затем на приборы. Кивнула. Вышла. Спустя минуту вернулась вместе с врачом. Он тоже изучил показания приборов, кивнул, что-то приглушённо проговорил (жидкость поглощала все звуки), взял из ящика столика шприц, проверил его, затем нажал на кнопку – уровень жидкости в камере начал понижаться. Врач открыл уже пустую камеру.

– Сейчас полегчает, – сказал он и воткнул шприц Икуту в шею.

Мир стал ещё чётче, головная боль и онемелость тела прошли. Врач подождал немного, затем отсоединил кислородную маску.

– Вы как?

Икут закашлялся и попытался приподняться на локтях. Суставы едва сгибались, так что пришлось снова лечь.

– Где я? – спросил Икут.

– Вы в больнице города Шанс.

– Как давно?

– Чуть больше суток.

Икут опять закашлялся. В комнату вошёл человек, говоря куда-то назад:

– Уверяю вас, я не помешаю.

Эйден Анз вошёл в палату Икута, посмотрел на врачей, склонил голову, затем обратился к Икуту:

– Привет. Как лечение?

Икут несколько раз кашлянул.

– Нормально.

– Что произошло? – спросил Эйден.

«А что произошло? Ничего. Просто я обманывал сам себя всю свою жизнь и шёл ложным путём. Просто я лишился смысла дальше жить. Просто я ненавижу жизнь и всё, что с ней связано. Просто я хотел уйти, но эта жизнь прилипла ко мне, как кусок пожёванной жвачки к волосам».

– Не помню.

Эйден нахмурился, взглянул на врача, затем едва заметно наклонился к Икуту и спросил абсолютно безразличным голосом:

– Тебя кто-то столкнул с крыши?

Икут раскашлялся.

«Я сам себя столкнул и готов столкнуть ещё раз».

– Не знаю… Не помню.

Эйден сверлил Икута взглядом. Позволить себе покончить жизнь самоубийством означало проявить слабость, что было непозволительно в высших кругах «Снисхождения». Икут молча выдержал взгляд. Лицо Эйдена смягчилось.

– Анхаил передаёт пожелания скорейшего выздоровления.

Икут кивнул.

– Ещё увидимся, – сказал Эйден, откланялся врачам и покинул палату.

– Я тоже вас оставлю, – сказал врач. – Отдыхайте. Если хотите быстрее восстановиться, то включите камеру обратно. Но не рекомендую, хватит с вас ускоренной регенерации.

– Хорошо, спасибо.

Врач кивнул и вышел. Икут смотрел на закрытую дверь, пока медсестра не спросила:

– Так вам включить камеру?

– Как я сюда попал? – спросил Икут, не отрываясь от двери.

– Вас принёс какой-то мужчина.

– Он представился?

– Харрот, кажется.

Тело Икута моментально покрылось мурашками, в затылке похолодело. Он перевёл взгляд на медсестру и спросил:

– Харрот?

– Да, сэр.

– Где он?

– Он исчез, после того, как передал вас врачам.

– Исчез?

– Никто не видел, как он ушёл. Собственно, никто за ним и не следил, все переключились на вас. Нужно было торопи…

Икут её уже не слушал. Харрот принёс его.

«Кто-то издевается надо мной? Или брат жив? Но почему он пропал? Почему он пропал ещё в детстве? Почему он не остался с ним сейчас? Почему он?.. Он?.. Там, в центре Шанса… Там была не галлюцинация…»

Икуту стало немного легче, новость придала интерес к жизни и пробудила надежду на то, что дальнейшие действия обретут хоть какой-то смысл.

– …так, то чудо, что он…

– Включите, пожалуйста, камеру, – перебил медсестру Икут.

Девушка запнулась, затем кивнула и надавила на кнопку – камера регенерации закрылась.

***

Нюлайф.

На центральной площади столицы народ начал собираться ещё час назад. Дэмиен не обратил на это никакого внимания, но теперь, когда людей стало больше, чем площадь могла себе позволить вместить, он заинтересовался. Телевидение было уже на месте, так что управляющему не составило никакого труда разобраться в теме собрания, не выходя из кабинета.

Надписи на транспарантах и выкрики гласили, что обитателям города, как кислород, необходима денежная система, что им надоело жить на том же уровне, что и рабочие на полях, что все они могут добиться большего и во всём виновата политика местной власти.

Дэмиен смотрел в телевизор с мыслями о том, какие же всё-таки люди странные существа. Всё это история видела уже много раз, когда народ что-то просил – он получал, а через некоторое время начинал требовать вернуть всё обратно с выкриками «только вперёд!». Наверное, всё-таки не массы решают, чего они хотят, а единицы, те, кто рвётся к власти. Наверное, народу внушают необходимость перемен и уверенность в огромной пользе такого изменения, ведь иначе и власть менять не имеет смысла. Наверное, могли бы придумать за столько-то лет действительно полезные изменения.

Кто-то, а по мнению Дэмиена – Даст, метил на место правителя не только в Нюлайфе, но и во всей Новой Земле, ведь точно такой же митинг вчера был и в Крусе. Дэмиен поймал себя на мысли, что уже полчаса сидит и размышляет о политических распрях и как они его достали, даже в горле чешется, а думать необходимо было о теперешней проблеме: кому выступить перед народом? Мартина нет. Сам Дэмиен «мёртв». Бэнни в темницах. Если народ узнает обо всём этом, то в городе начнётся хаотичная борьба за власть. Кинг-старший вспомнил добрым словом своего бывшего советника Майкла Липса и пожалел, что его сейчас нет рядом. Он мог выступить так, что все, даже самые недалёкие люди, разошлись бы по домам вынашивать по-новому идею и пользу нынешней политики, но, увы, Майкл был мёртв, а его место занимала Лола.

К Лоле Дэмиен обращаться желания особого не имел, но Тревор – военный, он не очень-то умеет выступать с речами, тем более он на задании. В свете нехватки людей Лола оставалась последним вариантом. Может, она и сможет выступить хорошо, язык у неё, в конце концов, неплохо подвешен.

Олег был за рулём, Лола сидела на пассажирском месте. Они собирались пообедать и уже подъезжали к ресторану, когда у Лолы завибрировал браслет.

– Лола, нужно чтобы ты выступила на митинге. Прямо сейчас, – заговорил Дэмиен.

– Что? – спросила Лола.

– Люди хотят ввести денежную систему, нужно их отговорить.

– Как? – Лола немного растерялась, ведь она раньше не выступала перед такой большой аудиторией.

– Решать тебе, но выступить надо. Прямо сейчас! Мы против денег. Давай, – сказал Дэмиен и разъединился.

Лола заблокировала браслет и взглянула на Олега.

– Что там? – спросил он.

– Дэмиен хочет, чтобы я выступила на сцене.

Спустя пятнадцать минут они были уже под сценой, которую соорудили по приказу Дэмиена. Лола была абсолютно не готова выступать и не знала даже, с чего начать. Благо нервозность и переживания были ей чужды, так что мозг работал без помех.

В машине Лола всю дорогу молчала. Олег решил не беспокоить её, посчитав, что она составляет речь.

– Придумала что-то? – спросил Олег.

Лола обернулась, её лицо было сгустком серьёзности и концентрации, что вызвало у Олега смешок.

– Ты чего? – спросила девушка.

– Лицо у тебя смешное…

Лола поморщилась.

– Подскажи лучше, что сказать?

– А чего люди хотят?

– Хотят, чтобы правление ввело денежную систему. Мол, жители Круса согласны с этим, теперь и Нюлайф согласен, а дальше и вся Новая Земля перейдёт.

Олег почесал затылок. В политических делах он был не силён, и вмешиваться в них желания не имел, так как не видел в этом ничего интересного. Разве что речи Анхаила недавно пробудили в нём некую жгучую заинтересованность, но и это уже было в прошлом.

– Даже и не знаю… – промямлил Олег.

– Спасибо, – сказала Лола и ступила на лестницу.

Сцена была портативная, небольшая и невысокая, так что Лола с её маленьким ростом была не немногим выше толпы с её плакатами и транспарантами. Лола подошла к краю сцены и замерла. Она не беспокоилась о своей безопасности, так как инцидент в Крусе имел не много шансов повториться в столице, ещё и Олег ждал под сценой. Некоторое время она молча осматривала толпу, затем заговорила:

– Меня зовут Лола Планк!

Толпа немного притихла, так как голос у девушки оказался весьма тихим.

– Я советник Мартина Кинга и заведующий внутренними делами города, – люди и так знали, кто она, но представиться было необходимо, – и я против введения денежной системы!

В ответ раздался гул, в котором различались недовольные выкрики.

– Я занимаю далеко не последнюю должность в управлении городом и с лёгкостью могла бы быть одной из самых богатых женщин на Новой Земле, но в то же время я понимаю, что людям лучше жить, не беспокоясь о финансовом достатке, о будущем, которое после внедрения денежной системы станет весьма туманным! Города больше не смогут обеспечивать всех своих жителей, так как исказится вся наша система, нарушится менталитет и понятия, сдвинутся ценности и принципы.

Люди всё ещё гудели.

– Воровство вновь начнёт процветать, увеличится количество обманов, афер, подскочит смертность. Снова начнётся борьба за тёмную сторону власти – денежную, а на поле боя окажутся все жители Новой Земли.

– Воровство и так есть! – выкрикнул кто-то.

– Зато потом воровать будут только рабочие с полей! – добавил кто-то.

– Да!!!

– Вот вы приводите в пример рабочих с полей. Чем же вам не угодили эти люди? Люди, благодаря которым вы питаетесь, одеваетесь и пользуетесь технологиями? Чем это они стали хуже вас? Хуже нас? – исправилась Лола. – Чем плохо наше теперешнее положение дел? Вы занимаетесь, чем хотите. Тем, что вам более интересно, а не тем, где могли бы больше заплатить. Вы не думаете о завтрашнем дне, как о том, в котором у вас, возможно, даже еды не будет. Ваши семьи обеспечены на много лет вперёд. Что же вас не устраивает?

Народ всё равно продолжал шуметь, кричать и свистеть, а кто-то выкрикнул:

– Я и с деньгами смогу обеспечить своей семье достойное будущее!

– Да! Да! – поддержали остальные.

Лола немного помолчала, затем продолжила:

– Да, может, именно вы, – она ткнула пальцем в кого-то из толпы, – или вы, – указала она на другого, – сможете добиться высот, поднапрячься и сделать что-то, за что все будут вам платить, но как же остальные? Как же те, кто работает на полях? Те, кто производит разведку? Учёные? Даже учителя? Все эти профессии могут стать низкооплачиваемыми, так кто же будет ими заниматься? Те же учёные начнут разрабатывать хорошо продающиеся вещи, а не помогающие человеку идти вперёд. И куда мы будем развиваться? Опять упрёмся в коммерческий тупик и не будем открывать ничего нового, пока старое покупается?

– Разберёмся! Дайте нам возможность управлять своей жизнью самим! Да! Мы уж сами решим, что дальше! – кричали из толпы. – Проваливай! Ты ещё слишком молода, чтобы понять нас!

Лола промолчала, тяжело вздохнув. Её речи не хватило даже на то, чтобы у людей зародились хоть какие-то сомнения. Она решила дальше даже не пытаться. Ей вообще не очень-то и хотелось ораторствовать, а если ещё честнее, то ей было абсолютно всё равно. Сегодня вечером, а это уже через час, её будет ждать отец, а это было куда важнее. Дэмиен попросил её выступить, и она это сделала.

Девушка спустилась с лестницы, схватила Олега за руку и быстро вышла на дорогу. Олег указал ей на авто.

– Всё хорошо? – спросил Олег, когда шум толпы исчез за закрытыми дверьми автомобиля.

– Всё только впереди, – ответила Лола и приняла вызов на браслете.

– Ты молодец, – сразу заговорил Дэмиен, не дав ей возможности сказать и слова. – Хорошая речь, я бы лучше не выступил. Мало, правда… Зря ты не продолжила, но я тебя понимаю.

Таких слов от управляющего Лола не ожидала. Она нахмурилась, что вызвало улыбку у Олега – уж больно мило она хмурилась.

– Теперь будем действовать. Жду тебя завтра утром на собрании.

Дэмиен отсоединился.

– Нормальный мужик, – сказал Олег и завёл авто. – Куда едем?

– К северному выезду, – сказала Лола и задумалась о звонке Дэмиена. Она ожидала другой реакции на свою провальную и не очень-то заряжённую энтузиазмом речь.

***

Нюлайф.

Посадили Бэнни как раз в ту темницу, в которой и провёл часть своей жизни Лиам Мастав. Посещение заключённых в таких заведениях разрешалось лишь во внеучебное время, так как компьютерные темницы в школах были строго засекречены и знали о них лишь доверенные лица.

Курт пришёл в школу ближе к вечеру, когда детей уже не было, и спокойно прошёл к лифту, приложил пропуск, предоставленный ему заранее, и спустился вниз. Охранников в этот раз было четверо (два наверху и два внизу), так как после недавнего инцидента, когда так и не смогли понять, кто же напоил охрану и отключил камеры слежения, решено было усилить защиту.

– Вечер, – проговорил Курт.

Охранник кивнул.

– Я пришёл проведать мистера Томпсона.

Охранник, сидевший за столом, начал что-то проверять в планшете, второй стоял, прислонившись плечом к стене, и пристально смотрел на Курта, который был на десяток лет младше.

– Посещения запрещены, – сказал мужчина за столом, отведя взгляд от монитора.

Курт нахмурился, но спорить и не думал. Он уже собрался уходить, как второй охранник обратился к своему коллеге:

– Я в туалет, – затем глянул на Курта и глазами указал следовать за ним.

Курт воскликнул:

– О! Можно и мне?.. Воспользоваться.

– Иди за мной.

В туалетной комнате охранник передал Курту скомканную бумажку.

– Это всё? – спросил Курт.

– Да.

Курт развернулся и направился к выходу.

– Потяни время, а то подозрительно быстро ты справил нужду, – сказал охранник.

Курт согласился и простоял несколько минут в уборной, после чего покинул темницы и уже на улице развернул бумажку: «2». Курт прекрасно понял, что нужно делать. Он вернулся к своему «Воздуху» и направился за город, прямо в хижину, где Лиам уже закончил мастерить своё чудо.

– Надо переезжать, – с порога проговорила Курт.

Лиам приподнял брови, затем осмотрел свой аппарат.

– Что, сейчас?

– Да, так нужно. Это оно? – заворожённо спросил Курт, подходя к неизвестному приспособлению.

– Да, – улыбнулся Лиам.

Курт по кругу обошёл аппарат, который выглядел следующим образом: в основе была рама от двери, самая обычная, деревянная; с обеих сторон от неё на толстых подставках стояли два прибора, напоминающих телевизионные камеры 1990-х годов, один был красного цвета, второй синего. Всё это размещалось на большой металлической плите, спаянной из нескольких кусков. На ней также лежало множество протянутых между «камерами» толстых и тонких кабелей и стояла небольшая спутниковая тарелка.

– Вы уже её пробовали в действии? – поинтересовался Курт.

– Не успел ещё.

– Может, попробуем?

– Нам же ехать надо.

– Точно! – спохватился Курт.

– Насколько мне надо его разбирать? – спросил Лиам.

– Ну, думаю, раза в два, я на фургончике приехал.

– Привёз кого-то на помощь?

– Да, пару ребят.

– Далеко поедем?

– В город.

– И стоило меня вывозить оттуда?

– Не я руководитель операции.

Лиам лишь понимающе кивнул и с оттенком недовольства на лице принялся разбирать своё изобретение.

***

Развалины № 2.

Тан пришёл в сознание и обнаружил себя привязанным к кровати в форме морской звезды в маленькой душной комнате с одним окном. Не успел детектив как следует осмотреться, как в дверном проёме появился человек с недельной щетиной, в сером балахоне и с капюшоном на голове. Он подошёл к левому краю кровати и уселся на табурет, который принёс в руках. Рот у Танонти был свободен, но кричать он и не думал.

– Меня зовут Альвиан, – представился отшельник. – А вы, судя по всему, Танонти Дор, детектив из Шанса.

Тан никак не отреагировал на слова Альвиана, что вызвало у отшельника улыбку.

– Не любите светские беседы? – спросил Альвиан, продолжая улыбаться. – Тогда к делу. Признаюсь сразу, мне от вас ничего не нужно, кроме тела, но вот моим товарищам интересно знать, зачем вы пришли за одним из них. Обычное задание от руководства или же не всё так просто? Расскажите, пожалуйста.

Тан продолжал молчать. Альвиан снова усмехнулся, затем встал с табурета и подошёл к окну.

– Раньше, – он шмыгнул носом, – когда я только начинал свою работу, такие, как вы, заводили меня в тупик. Я не знал, что с вами делать.

Альвиан помолчал около минуты. Тан не сводил глаз с его спины.

– Потом ко мне попал местный искатель. Имя уже не помню, но оно и не важно. Важно то, чему он меня научил. Мы разговаривали с ним часами. Днём. Ночью. Всегда, когда была свободная минута. Он поведал мне множество своих историй. Зачем? – спросил Альвиан и повернулся к Тану. – Потому что хотел поделиться своим опытом.

Альвиан начал медленно расхаживать из стороны в сторону у подножья кровати.

– Кем были бы люди без опыта предыдущих поколений? А? – спросил он, но Танонти продолжал молчать. – Ничего. Он сначала тоже молчал, но, хвала реальности, времени у нас было много. Так вот, первое, чему я у него научился, было то, что кнутом не всегда добьёшься своего. Он был военным со стажем, с холодным разумом, не затуманенным эмоциями, полностью лишённый чувства страха, уверенный в своих силах. Как он держал себя в руках! Ох! Я восхищался им! Этот искатель изрядно скрасил мою серую жизнь в этих трущобах.

Альвиан присел на табурет.

– Второе, – он поднял два пальца вверх, – пряником тоже не всегда добьёшься своего. Что я только ни делал, чтобы ублажить его. Эта часть моего жизненного пути понравилась мне меньше других. Кнут всё-таки интереснее… Впрочем, и эта затея потерпела крах. Я уже начал было думать, что не справлюсь с ним, но тут мне в голову пришла идея. Что если я предложу ему кое-что необратимое? Кое-что, с чем ему придётся жить дальше, – Альвиан нагнулся вперёд, – кое-что необычное, – он коротко посмотрел в глаза Тану, затем ухмыльнулся, выпрямился и продолжил: – Этот эксперимент выдался удачным. Не сразу! Не сразу… Но главное – результат. Дальше, конечно, пришлось снова прибегнуть к методу пряника, но этот раз был куда веселее. Вам интересно, что с ним стало?

Танонти всё так же молчал. Альвиан прождал некоторое время, глядя в глаза детективу, затем хлопнул себя по ляжкам и быстро проговорил:

– Что ж, тогда я просто приступлю.

Альвиан направился к выходу, но услышал, наконец, обращённые к нему слова:

– Если под «невозвратимым» вы имеете в виду разновидность паралича или расчленение, то меня этим не разговорить.

– Серьёзно? Вы готовы быть парализованным всю свою оставшуюся жизнь ради ответа на вопрос: «Зачем вам один из нас?»

Танонти ничего не ответил, чем вызвал у Альвиана широкую, недобрую ухмылку.

– Что ты здесь ищешь? – спросил отшельник. Тан нахмурился. – Такой вопрос я задал тому искателю. Что ты здесь ищешь? Он не захотел отвечать, а теперь стал одним из экспонатов моей коллекции. Один из первых.

– Зачем же мучить человека из-за такого простого вопроса?

– Мне стало интересно, что он так сильно скрывает. Оказалось – ничего, просто его так обучали с детства – никогда ничего чужому не рассказывать. Вы, судя по всему, тоже изучали подобный предмет.

Альвиан снова присел на табурет, наклонился к Тану и спросил:

– Всё ещё не интересно, что с ним?

– Вы его парализовали, так что теперь он стоит у вас, как статуя, уже на протяжении нескольких лет, питаясь лишь жуками и попивая вашу или свою мочу.

Альвиан откинулся немного назад, кратко бросил: «Нет», затем подумал немного и заговорил:

– Признаться, такая банальщина была у меня на уме, но на замену ей пришла не более оригинальная затея – разрезать тело на кусочки, что и было моим первым действием, но после того, как у него закончились ноги, а он не проронил ни слова, я пришёл к выводу, что это пустая трата времени.

– И что же вы с ним сделали? – спросил Тан.

Альвиан улыбнулся.

– Я его… О! Лучше я покажу!

Альвиан встал и снова направился к выходу.

– А если я отвечу на ваш вопрос? – спросил Танонти, когда Альвиан был уже за порогом.

– Тогда я задам следующий.

– Ответ на ваш вопрос не столь важен, да и вы, скорее всего, его знаете. Скажите, чего вы действительно хотите от меня?

Альвиан усмехнулся.

– Чтобы вы кое-что для меня сделали.

– Что?

– Пока рано. Я пока не уверен в вашей заинтересованности. Но скоро.

Альвиан подмигнул и исчез во тьме дверного проёма.

Вернулся он минут через десять; в одной его руке был шприц, в другой верёвка, тянущаяся из другой комнаты, лицо выражало некоторое недоумение. Кровать была пуста, окно разбито. Он бросил верёвку, подошёл к окну и выглянул – никого.

Альвиан замер и попытался воссоздать картину прошлого. То, как они общались. То, как Танонти Дор сказал всего несколько фраз, но этого хватило, чтобы отвлечь внимание Альвиана. Заметил, как правая рука Тана незначительно дёрнулась, когда он разворачивался от окна. Затем нога, в момент предположения Тана об участи искателя. А последний вопрос, как теперь казалось Альвиану, детектив задавал, будучи и вовсе развязанным, но Альвиан не обратил на это никакого внимания, так как был увлечён беседой. В голове всплыла фраза Джека: «Танонти Дор или просто Тан. Его ещё называют фокусником».

– Это… интересно, – Альвиан улыбнулся и положил шприц на табурет.

Из темноты соседней комнаты показалась человеческая рука, она ударила по полу и подтянулась, вслед за ней вылезла голова, тоже человеческая, только заросшая волосами, глаза были похожи на змеиные, вместо носа виднелись две дырки, верхней губы не было. Существо подтянулось ещё раз. Из темноты вылезло полностью голое, заросшее шерстью тело. Его левая рука была похожа на собачью лапу, ноги отсутствовали, вокруг шеи был обмотан другой конец верёвки.

Альвиан подошёл к существу, присел на корточки и проговорил:

– Пора тебя убить, хватит с тебя.

Существо обессилено упало на пол. На его лице натянулись мышцы, как обычно бывает при улыбке, но рот не сдвинулся с места, он был будто склеен.

– Но позже, – усмехнулся Альвиан, встал, перешагнул существо и вышел из комнаты.

***

Нюлайф.

Тимур проработал над проектом «8» весь день, без отдыха и перерывов. Сознание слегка помутилось, а голова раскалывалась. Отношения с Салли улучшались после каждой брошенной фразы, а с Калебом никак не удавалось найти общий язык, но это ничего, работал-то он в основном с Салли, и уже успел задуматься: «Зачем этот Калеб вообще нужен?» На сегодня его рабочий день был окончен и он наконец направлялся в свою спальную комнату.

Голову загружал колоссальный объём информации, Тимур даже немного пошатывался от небольшого головокружения. Проходя недалеко от кабинета Милли, он заметил струящийся из-под двери свет и бегающие внутри тени. Он подошёл ближе, скорее непроизвольно, чем нарочно, словно сквозь массив полученных знаний пробился лучик желания узнать больше о этом проекте в целом, а не о самой системе, и прислонился к двери.

– Да, это он же, – говорила Милли. – Его никнейм Тимми. В сети его считают одним из лучших хакеров. Семья живёт в Шансе, не контактируют.

– Хорошо, значит, раскачивайте его на полную мощность, – ответил мужской голос. – Мне нужны результаты.

– Вводить его в курс дела? – спросила Милли.

– Ты ему доверяешь?

– Пока нет.

– Тогда рано, пусть следить продолжают Калеб и Салли.

– Поняла.

– Что там с подготовкой другого проекта? – спросил мужчина.

Милли кашлянула.

– Ничего? – спросил мужчина.

– Гарри, мы так и не знаем, как увеличить объём физической памяти сверхкомпьютера, чтобы он смог…

– Да-да, – перебил Гарри. – Чёрт! А мощностей хватает?

Недолгое молчание.

– Я не знаю, что ответить… Гарри, мы имеем самый мощный из когда-либо существующих компьютеров, но мы не узнаем, хватит ли его, пока не поймём нужную конечную точку, а в таком вопросе её понять… Сам понимаешь.

– Узнаем, когда настанет час. Ладно… Время у нас ещё есть.

В кабинете стало тихо. Тимур решил удалиться, пока кто-то из них не застал его за подслушиванием.

– Значит, они всё-таки следят за кем-то, – проговорил Тимур, сам того не заметив.

***

Хижина Лиама.

У северного выезда из города Лолу и Олега встретил уже знакомый наёмник с морщинистым лицом, который принимал их заказ на центральном рынке Нюлайфа. Он уселся на заднем сидении и указал координаты. Машина тронулась.

Весь путь сопровождался тишиной. Лола вся сосредоточилась на встрече с Лиамом, Олег вёл автомобиль и при этом думал, что Лиам уже не так его интересует, Лола немного охладила его страсть, но хорошо ли это? А наёмник просто ничего не говорил, такая уж была его натура.

Автомобиль остановился в поле за полторы сотни метров от хижины.

– Нам туда, – проговорил наёмник, выглядывая из-за камня, после чего первым направился вперёд.

К дому они шли осторожно, стараясь не выделяться среди каменистого поля, поросшего невысокой травой. Подкравшись ближе, наёмник внезапно встал с корточек и присмотрелся.

– Там никого, – с уверенностью сказал он.

– Как? Откуда вы знаете? – спросила Лола. «Неужели опять!?»

В доме действительно никого не оказалось, однако, в отличие от темниц, тут было полно следов недавнего пребывания человека: в капсуле для сна лежало развороченное постельное бельё, на кухне имелись открытые банки с продуктами и несколько раскупоренных пластинок с пищевыми пилюлями. Незваные гости обошли весь дом, но никаких доказательств, что здесь обитал именно Лиам, не обнаружили.

Когда Лола уже смирилась с тем, что и здесь они ничего не найдут, наёмник выкрикнул:

– Сюда!

Олег пошёл вперёд, Лола за ним. Внутри одного из шкафов была ведущая вниз лестница, оттуда и кричал наёмник. Внизу они нашли комнату, похожую на лабораторию. Лола увидела формулы на доске и узнала почерк своего отца. Она тут же изменилась. Её лицо озарилось улыбкой и засияло, словно небольшое солнышко взошло над её головой, лаская девушку своими лучами, тем самым утепляя его и сменяя серые тона на более нежные.

Лола подошла к доске и провела по ней рукой.

– Это его почерк, – тихо проговорила она.

– Здесь что-то было, и это увезли, – заметил наёмник.

Олег с Лолой повернулись к нему. Он стоял посреди пустого места – в помещении, где было много аппаратуры и всяческих приспособлений, оно выделялось именно своей пустотой. Лола вздохнула.

– Это не поможет нам найти Лиама.

Наёмник собрался что-то сказать, но сверху послышались шаги. Все трое затаились и прислушались.

Шаги издавал вроде как один человек. Поняв это, наёмник тихо подошёл к лестнице и так же тихо поднялся по ней. Лола с Олегом пошли за ним.

По первому этажу дома бродил чернокожий мужчина почтенного возраста.

– Опять он, – тихо проговорил Олег.

– Джон Макровски, – ответила Лола.

– Узнала о нём?

– Потом, – шепнула девушка.

Джон тщательно осмотрелся, пройдясь по всему дому и уже подходил к шкафу, который вёл вниз.

– Убираем? – спросил наёмник.

– Что? Нет, – ответила Лола. – Надо спрятаться.

Наёмник слегка толкнул Олега и Лолу назад, намекая, что в таком случае им лучше спуститься и найти укрытие. Так они и сделали.

Джон прошёлся ещё и по лаборатории, провёл в ней около тридцати минут, разглядывая формулы и всё, что ему казалось необычным, а затем покинул здание.

Пока Джон возился внизу, Лола, Олег и наёмник проскользнули наверх и уже ехали обратно в город.

– Я навела о нём справки после темниц. Джон Макровски, он раньше работал в библиотеке Дэмиена Кинга, – говорила Лола. – Интересно, что он там делал?..

– Я сначала подумал, что он пришёл, чтобы замести следы, – сказал Олег, – но он будто искал что-то. Может, Лиама?

– Может… – задумчиво произнесла Лола. – Но нам от этого не легче.

Снова провал. Снова они уходят без ничего. Снова вечер анализа и размышлений.

– Мы берёмся за ваше дело всеми силами и найдём указанного вами человека. Я гарантирую. На кону наша репутация, – вдруг сказал наёмник.

Лоле не нравилось происходящее, она была готова завыть от отчаяния, но слова наёмника вызвали у неё детскую улыбку и зажгли чувство, которое она бы назвала надеждой.

Глава 3. Смерть

Шанс.

Вито не спал всю ночь, а на утро созвал заседание в кабинете управляющего. Присутствовали лишь Лава и Марси. Дерека, единственного местного советника, не было, но не потому, что его не пригласили, а потому, что он находился на какой-то важной встрече в Нюлайфе, о которой расскажет по приезде. Зик был занят более важными делами.

Вито молча просидел на стуле добрых пятнадцать минут. Марси всё это время забавлялась со своим браслетом, рассматривая картинки обнажённых мужчин, а Лава просто сидел и смотрел на одну из картин, на которой был изображён бывший управляющий – Арам, глядящий прямо на Лаву. Никто не хотел прерывать молчаливое раздумье своего командира.

После хорошего отдыха у Вито случались «приступы» озарения. Мир будто становился частью его мыслей и подсказывал ответы. В такие моменты его товарищи просто замолкали и начинали заниматься своими делами. Иногда решения Вито были настолько глубокими и продуманными, что некоторые его соратники считали лидера вратами между мирами управления и действия.

У людей из Мёртвой Зоны была одна религия, которой придерживались все, кто хотел верить во что-то неосязаемое. Таких людей было очень мало, в основном все являлись приверженцами реальности, но всё же они были. В этой религии не существовало ни богов, ни демонов, ни каких-либо ещё существ. Было лишь два мира: мир управления и мир действия.

Это верование гласило, что наш мир, мир реальности или действия, управляется иным миром, не отдельным существом или группой существ, а целым миром. Мир управления – это невидимый для глаз человека мир энергии, который и руководит всеми сферами жизнедеятельности планеты, природы и человека, то есть миром действия. Сам человек, как и животные, есть не что иное, как неосознанный инструмент для воплощения указаний энергии. Приверженцы этого верования считали, что Вито – это некий мост, созданный специально для точечной передачи данных; таких людей, как он, единицы во всей истории, и создавались они только тогда, когда необходимость перемен подходила к отметке «срочно». Сам Вито не особо верил в эти рассказы и восхищения, но что-то всё-таки было неземное в этих озарениях, одно из которых он сейчас и испытывал.

Обычно поток мыслей мчался сквозь голову Вито в течение десяти-пятнадцати минут и этот сеанс не стал исключением. Ровно через пятнадцать минут он открыл глаза и встал со стула, подошёл к окну и проговорил:

– План меняется.

Марси заблокировала браслет, а Лава наконец оторвался от картины и переместил взгляд на управляющего.

– Что нужно? – спросила Марси.

– Ты продолжишь работу Одара. Очерняй меня в глазах местных жителей, говори, что мои решения никто не поддерживает. Пусти слух, что на самом деле я хочу отравить весь город и убить всех, кто тут живёт. Продолжай натравливать народ на меня лично, но попытайся заставить их любить остальных наших представителей. Пусть думают, что я тиран и веду свой народ единолично. Пусть считают, что меня никто не любит… То есть не уважает, не ценит.

Сам Вито полагал, что формирование его плана – вовсе не указания из иного мира, а работа его подсознания. Он давно размышлял о предстоящих проблемах в отношениях с Новой Землёй, давно заполонил своё внутреннее «Я» связями с ней, всю ночь думал о решении проблем, – вот подсознание и выдало ему ответ. Только вот всё же было в этом что-то необычное, ведь ответ был совсем не таким, до которого мог бы додуматься человек с ограниченной информацией, вроде Вито. Иногда казалось, что он знает больше других, хотя это было неверно. Именно после нескольких таких «планов» Вито и стали считать мостом между мирами.

Марси и Лава нахмурились, переглянулись.

– Зачем это? – спросил Лава.

– А ты, – Вито повернулся к Лаве, – пойдёшь на улицы и будешь помогать местным жителям, искреннее, от всей души. Говори всем, что помогаешь за моей спиной, что тоже не поддерживаешь мои взгляды, что решил хоть чем-то искупить ту вину, что легла на тебя после моих решений. И то же прикажи своим людям. Всем, кому сможешь. Сближайтесь с местными жителями, становитесь с ними одним целым. – Вито помолчал немного, затем добавил: – И делайте всё максимально широко и быстро, а то времени совсем нет.

– А ты что? – спросила Марси.

– А я придумал кое-что, – Вито глянул на Марси и подмигнул ей. Марси улыбнулась и игриво спросила:

– Поделишься?

– Обязательно, но чуть позже, а пока – выполняйте.

Марси с Лавой кивнули и встали.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – проговорил Лава.

– Знаю, – ответил Вито и улыбнулся.

Лава кивнул и покинул комнату. Марси пошла за ним, но Вито её окликнул.

– Позови, пожалуйста, Таруна.

Тарун был одним из мудрецов людей из Мёртвой Зоны, приверженцем теории о двух мирах и, по совместительству, врачом-экспериментатором.

Марси покосилась на своего управляющего и молча покинула кабинет.

***

Нюлайф.

Дэмиен сидел в кабинете управления в полной тишине уже несколько часов. Окна были затёрты до непроглядности, что выглядело весьма необычно для этого кабинета, стены которого всегда были прозрачны. Кинг ждал своих советников, которые должны были появиться с минуты на минуту. Он пришёл в свой кабинет заранее, чтобы посидеть в одиночестве, обдумать всё и попытаться смоделировать предстоящий разговор.

Дэмиен встал, в очередной раз подошёл к столу и опёрся на него руками.

– Господа! Я лично не стал бы вас вызывать по пустому делу, но ситуация требует вашего вмешательства, – он замолчал на время. – Опять херня! Пустому делу… – повторил он и скривился, потом собрался и начал заново, не меняя позы:

– Господа! Прошу прощения, что отрываю вас от важных дел, но ситуация требует вашего вмешательства, – Кинг замолчал, подумал, кивнул сам себе. – Дело в том, что Валерион Даст, которого вы все прекрасно знаете… Откуда они его знают? – Дэмиен замолчал и задумался. – Хотя, может, и знают, но всё равно нельзя так. Господа, прошу прощения, что отрываю вас от важных дел, но ситуация требует вашего вмешательства. Дело в том, что Валерион Даст, о котором, думаю, все осведомлены, решил потопить не только наш корабль под названием Нюлайф… – Кинг запнулся и слегка удивился сам себе. – Что за чушь! Корабль, блин… Так, ладно. Господа, прошу про…

Речь Дэмиена прервала Лола, которая заглянула в кабинет и произнесла по слогам:

– Здрав-ствуй-те.

Дэмиен кивнул ей и указал на один из стульев. Лола пришла минута в минуту, как и договаривались. Сразу за ней в кабинет вошёл Тревор, главный страж порядка в городе. Вот, собственно, и всё.

– Сузился наш круг, – заговорил Дэмиен, – но ничего, скоро наверстаем. Дела такие: надо проводить свои митинги в поддержку теперешней, бартерной экономики. Лола, это на тебе, – сказал Кинг и перебросил на браслет девушки номер. – Это Марио, он тебе поможет.

Лола сохранила номер и кивнула. Работа предстояла серьёзная, ведь противостоять нужно будет самому Монастырю, если слухи, конечно, правдивы. Но на её стороне будет Дэмиен Кинг, так что шансы на победу были.

– Лично. Повторяюсь, лично будешь выступать на сцене, а если появятся какие-то стоящие идеи, то сначала обсуждай со мной.

Лола снова кивнула.

– Тревор, проследи, пожалуйста, за безопасностью Лолы и держи войско готовым подняться по тревоге. Будем вырезать опухоль из нашего города. А затем и из остальных.

– А… – начал Тревор, но Дэмиен его перебил:

– Продолжай и с тем делом.

– Что-то готовится? – спросил Тревор.

– Уже давно, так что мы опаздываем.

Все замолчали.

– Есть предложения или вопросы? – спросил Дэмиен.

– Когда приступать? – поинтересовалась Лола.

– Сегодня и приступай. Чем быстрее ответим, тем устойчивее будем стоять.

– Этот Марио. Насколько ему можно доверять?

– Процентов на девяносто. О том, что я жив, он не знает.

Лола молча кивнула, показывая, что вопросы закончились.

– Хорошо, тогда завтра жду от вас отчёты, – сказал Дэмиен и встал.

– А мы не сделаем хуже, пойдя против народа? – поинтересовалась Лола.

Дэмиен взглянул на неё, как учитель смотрит на троечника у доски, который вдруг показал осведомлённость в предмете и задал вопрос прямо в цель. Он ждал этот вопрос и уверен был, что Бэнни задал бы его ещё с порога… Но лучше поздно, чем никогда. Не то чтобы Кинг хотел на него отвечать, скорее наоборот, он не хотел обсуждать эту тему, но осознание того, что его советники всё же интересуются переменами, а не витают в облаках, придавало сил.

– Не уверен, что на данном этапе мы улучшаем ситуацию, но считаю, что ввод денежной системы может пагубно повлиять на большую часть населения. Половину рабочих мест просто уничтожат Производственные Поля, Крус и Чёрный Рынок, в погоне за монополизацией и прибылью. Появится безработица и нищие, появятся грабители и аферисты. Мы обязаны попытаться. Думаю, народ ещё способен нас понять.

Лола с серьёзным видом кивнула и вслед за Тревором направилась к выходу. Как только дверь закрылась, Дэмиен взглянул на часы. Ещё полчаса. Он вздохнул и направился в туалет.

Вообще-то на Новой Земле широко применялись туалетные нанотрусы (высокотехнологичные подгузники, которые работали с нанотехнологиями и впитывали всё, не оставляя и мокрого места, но их решили назвать туалетными трусами, потому что считали, что взрослому человеку не положено носить подгузники), однако Дэмиену, как и большинству взрослых, подобный способ испражнения казался унизительным, так что пользовались ими крайне редко. Дэмиен вошёл в небольшой туалет, специально обустроенный здесь по его приказу, ещё со времён, когда он подолгу заседал в этом кабинете и думал, не желая покидать его и сливаться с миром.

Дэмиен уже начал мочиться, когда услышал за спиной какой-то шум. Он тут же остановил струю, хотя это было не так уж просто, и чуть ли не вбежал в кабинет.

– Добрый день, мистер Телинджер, – обратился он к вошедшему мужчине в сером матовом костюме, с круглым животом, выглядывающим из-под натянутой рубашки, и тростинкой в зубах, которую выдавали в ресторанах любителям пожевать что-либо.

– Просто Гарри, – расслабленно сказал мужчина.

– Вы первый, – сказал Дэмиен с натянутой улыбкой. – Присаживайтесь.

Гарри умостился на диване, хотя рука Дэмиена явно указывала на стул.

– Я буду сам, остальным не нужно знать, что ты жив, – сказал Гарри.

Дэмиен какое-то время молча смотрел на гостя, затем кивнул и переместился на свой стул.

– Господа! – начал он, но тут же запнулся. – Мистер Телинджер, я лично не стал бы вас вызывать по пустому делу, но ситуация требует вашего вмешательства…

Речь пошла не по плану Дэмиена и он подумал, что все эти попытки расписать диалог заранее ничего не стоят. Всё равно, когда доходит до дела, мысли носятся в разные стороны в попытках отыскать наилучший ход действий, но время не даёт им этого сделать и заставляет выбрать самый нелепый вариант. Тем не менее, Гарри дослушал его до конца без малейшего намёка на улыбку на лице.

– Я тебя услышал, Дэмиен Кинг, – сказал Гарри и замолчал на несколько минут, затем заговорил: – Хорошо. Из уважения к тебе и проделанной тобой работе, я замолвлю за тебя словечко. Мы поддержим твою идею с бартерной системой, хотя ты и сам должен понимать, что это слегка… в ущерб мне и моим друзьям.

Дэмиен кивнул.

– Однако я хочу, чтобы ты не забывал, кто тебе помог, когда ты попросил помощи.

Дэмиен сжал губы, внутри всё начало вскипать, – он чувствовал, что попал на крючок, хотя и заранее понимал, на что шёл.

– Я запомню.

Гарри же действительно уважал Дэмиена и считал его достойным официальным лидером Нюлайфа, именно по этой причине он сегодня и согласился помочь.

– Что насчёт снайпера? – спросил Дэмиен.

– Не имею ничего личного с Валерионом, посему не вижу смысла отказывать. Я предоставлю снайпера. Но скажи, почему ты просишь меня? Это ведь ещё одна услуга.

– Скажем так: вы сейчас самый надёжный и оптимальный вариант, даже осознавая то, что это ещё одна услуга.

Гарри прищурился, но углубляться в поиски причины не стал, а вместо этого спросил:

– Откуда ты знаешь, что он понадобится тебе именно сегодня?

– Сегодня господин Вито будет выступать на площади Шанса.

Гарри кивнул. Дэмиен продолжил:

– Один из его людей проводил подготовку населения. Некоторая информация дошла и до меня. Вито хочет отравить город, а Даст не должен им позволить это сделать. Всё-таки Шанс – важная для него стратегическая точка, тем более что это ближайший к Монастырю город, а значит, радиация может добраться и туда. До меня дошёл слух, что люди Вито не поддерживают его, и назревает бунт. Я предполагаю, что это работа Даста. Думаю, что сейчас для него будет лучший момент, чтобы прилюдно расправиться с врагом и заслужить народную любовь, кем бы он на самом деле ни был. Я могу и ошибаться, но готовый снайпер будет не лишним. Это, между прочим, одна из причин, почему я обратился к вам. Может, у вас и нет личных связей с Дастом, но о нём, его методах и амбициях, уверен, вы наслышаны. Думаю, нам всем будет лучше, если Нюлайф останется с нами.

Гарри откинулся на спинку стула и задумался, затем кивнул и сказал:

– Спасибо за ответ. Связь со снайпером получишь чуть позже.

– Отлично.

Гарри пожал протянутую руку Дэмиена и молча покинул кабинет. Кинг подождал, пока закроется дверь и улыбнулся. Он хрустнул пальцами и повторил, только громче: «Отлично!», затем встал и подошёл к стене, протёр маленькое окно размером с лицо.

«Интересно, почему это Даст не связывается со мной?» – подумал Кинг. Уже прошёл день обмена Лиама на Мартина, но с Дэмиеном никто так и не связался, а заточение Бэнни не давало возможности Кингу самому позвонить. «Может, Бэнни и есть Даст? Ведь как он может связаться со мной из темниц? Не-е-ет… его люди бы уже наверняка вышли на связь, хотя бы для того, чтобы отвести подозрения от Бэнни», – подумал Дэмиен и тяжело вздохнул. Оставалось рассчитывать на Джона.

Гарри вышел из управления, уселся на заднее сиденье своего автомобиля и разблокировал браслет. Спустя полминуты в наушнике послышался голос:

– Слушаю.

– Это я, – сказал Гарри.

– Я вижу.

– Мне нужен надёжный снайпер.

– Таких много.

– Мне нужен твой.

– Почему?

– Нужен на сто процентов верный. Чтобы для него моё слово было весомее слов Дэмиена Кинга.

– Он жив?

– Это важно?

– Нет.

Оба замолчали, первым заговорил голос из наушника:

– Это дело может помешать нашему плану?

– Нет, но повлиять на мою продуктивность может.

– Хорошо. Дай номер, с которого будешь с ним говорить. Себя не выдавай.

Гарри продиктовал номер чистого браслета.

– Тебе пришлют его номер.

Связь разъединилась. Гарри облегчённо вздохнул.

В номере одного из отелей Шанса завибрировал браслет, высвечивая неизвестный номер.

– Алло? – послышался женский голос.

– Путь апатии, – зазвучал мужской голос из браслета.

– Сейчас.

Девушка подсоединила специальное устройство к браслету, чем сделала линию защищённой со своей стороны от прослушивания и любых других вмешательств, и нацепила на ухо миниатюрный наушник.

– Готово.

– Семнадцатое творение линии на пути времени измеряется в желаниях, – проговорил мужской голос.

– Вы? – спросила девушка с нескрываемым удивлением в голосе. – Пора?

– Пока нет. Скоро. Записывай.

Мужчина продиктовал браслетный номер.

– Записала.

– Свяжись с Вероятностью и передай ему этот номер. Пусть сбросит сюда свой чистый номер, и особо не светит лицом.

– Поняла.

– Человек по ту сторону этого номера – один из нас. Пусть Вероятность выполнит его задание без лишних вопросов. Он нужен сегодня.

– Поняла.

Мужчина разъединился.

***

Нюлайф.

Лиама привезли в здание, которое ему представили, как «новый дом». Сам Лиам понятия не имел, где находится: его ввели в состояние сна ещё в «старом доме», так что дороги он не видел, но знал точно – они в Нюлайфе. Так ему сказал Курт, а этому человеку он начинал доверять.

Когда учёный пришёл в себя, все приспособления, вычисления и вообще всё уже было готово к продолжению работы. Лиам сменил позицию лёжа на позицию сидя и увидел Курта.

– Доброе утро, профессор, – проговорил тот.

Курт начал называть Лиама «профессор» после просмотра документального фильма про создателя вечного двигателя. Там всех учёных называли профессорами, вот и он решил не отставать. Лиаму это даже понравилось.

– Здравствуй, – ответил он, протирая глаза.

– Надо ускоряться.

– В каком смысле?

– Сегодня ваш аппарат должен быть готов к работе.

Лиам кивнул.

– Великий день! – воскликнул он и встал. – Сначала перекусим.

Курт возражать не стал, ведь из перекуса в этом доме были лишь пищевые пилюли, так что много времени это не заняло бы, но он не знал, что профессор решит ещё и кофе выпить.

– Нам бы поспешить, – сказал Курт, когда увидел, что Лиам собирается заваривать кофе.

– Там дел на два часа, успеем.

Успокоившись, Курт кивнул, уселся на один из стульев и спросил:

– Сначала проведём испытания?

– Именно! – не оборачиваясь, воскликнул Лиам.

– Что будем перемещать?

Профессор завершил приготовление кофе и развернулся. В руках у него были две чашки. Он подошёл к своему молодому товарищу и протянул одну из них. Курт удивился – раньше Лиам ничего не делал для него.

– Тебя, – ответил Лиам.

Курт кашлянул, поставил чашку на стол, не сделав и глотка, и посмотрел на профессора – тот явно не шутил. С минуту помолчав, он согласился. Его доверие к Лиаму, по непонятным причинам, было велико, и раз «профессор» решил, что Курта можно переместить без каких-либо последствий, то кто он такой, чтобы спорить.

– Отлично! Тогда показывай, куда идти! – воскликнул Лиам.

Курт встал со стула, взял чашечку с кофе и вышел в коридор. Профессор последовал за ним.

– А где же мои стражники? – спросил Лиам.

– Бенджамин решил, что после видео с Лолой у вас не возникнет желание убежать.

Они зашли в практически пустую комнату и подошли к обыкновенному деревянному шкафу, внутри которого оказалась дверь.

– Неожиданно, – шутя сказал Лиам, чем вызвал улыбку у Курта.

В подвале находилась точная копия прошлой лаборатории. Даже доска с вычислениями была прежней. Профессор и не понял сразу, что он в другом месте.

– Вы перевезли лабораторию сюда?

– Просто воссоздали.

Лиам кивнул так, что подбородок коснулся шеи.

– Приступим? – спросил Курт.

Лиам осмотрел груду сваленных в кучу деталей (разобрать аппарат пришлось чуть больше, чем он предполагал) и повторил:

– Приступим.

***

Нюлайф.

Утром, хорошенько выспавшись в капсуле для сна, Тимур выждал Милли у её кабинета и напросился на беседу.

– Вчера я услышал ваш с Гарри разговор, – выпалил он, едва переступив порог.

Кабинет Милли был невелик и так же ограждён стеной, как и кабинет Салли и Калеба. Таких кабинетов на пятьдесят втором этаже было всего два, прочие ограждались лишь наполовину и не имели дверей.

Милли приподняла одну бровь и бросила взгляд на Тимура, затем обошла его и закрыла дверь.

– И что ты слышал? – спросила она, идя к своему рабочему месту. Тимур неотрывно смотрел на неё.

– Что вы всё обо мне знаете.

– Так, – сказала Милли, кивнув.

– А ещё, что Салли и Калеб по ночам следят за кем-то.

– Так.

– И о сверхкомпьютере вашем слышал.

– И что ты хочешь сказать?

– Я хочу в дело. Хочу знать всё о проектах «Сферы», подробности проекта «8» и работать по ночам с Салли и Калебом. Чем бы они ни занимались.

Милли опёрлась обеими руками об стол:

– Я поставлю плюсик возле твоей фамилии за целеустремлённость и смелость, но, как я уже говорила, пока мы не можем ввести тебя в курс дел. А рядом с плюсиком я поставлю минус – за то, что подслушивал, и уж поверь, это не хорошо скажется на нашем к тебе доверии.

Тимур вдруг ощутил себя школьником, которого отчитывал один из самых опасных людей в школе – завуч.

– Как мне его заслужить?

– Выполни поставленную задачу и ничего никому не рассказывай. Тогда ты, возможно, станешь одним из нас.

Тимур помялся какое-то время, затем спросил:

– Я могу встретиться с Гарри?

– Зачем он тебе?

– У меня есть мысль, как можно увеличить объём памяти вашего компьютера.

Милли нахмурилась.

– Говори.

– Я хочу поговорить об этом лично с Гарри.

Милли какое-то время молчаливо сверлила взглядом Тимура, затем сказала:

– Сегодня, ближе к вечеру, появится задание для всей вашей группы, передай это остальным и будь готов сам. Гарри будет присутствовать.

– Что-то произойдёт?

– Да, и мы должны будем это видеть.

Тимур несколько раз медленно и едва заметно кивнул, поблагодарил Милли и удалился.

***

Крус.

Управляющий городом Карл Кларк вызвал главу Чёрного Рынка Су в комнату переговоров в управлении городом, куда тот сейчас и направлялся, опоздав на целых двадцать минут.

– Прошу прощения, – проговорил он, войдя в кабинет.

Карл со своими советниками были уже на месте. Был ещё и Анхаил в своей чёрной рясе, присутствие которого заставило Су на мгновение остановиться и задуматься.

– Ничего, – сказал Карл, хотя тон показался Су весьма недоброжелательным и если бы на его месте был кто-нибудь другой, то, скорее всего, с ним бы распрощались. – Присаживайтесь.

Кабинет управляющего никогда не нравился Су – он выглядел как свалка, хоть и из редкостей. По центру стоял прямоугольный деревянный стол, по мнению Су – единственная вещь, достойно представляющая кабинет. Его окружали стулья, тоже весьма симпатичные, и небольшой кожаный диван бежевого цвета. Вся остальная часть немаленькой комнаты была заставлена различными статуями, картинами и им подобным хламом, который сносили управляющему со всего города в надежде снискать его расположение.

Су присел на один из стульев и спросил:

– В чём вопрос?

– Господин Анхаил желает высказаться, ну а в свете событий на площади, мы решили его выслушать, – объяснил Карл.

– Я тут при чём? – поинтересовался Су.

– Вы, как глава Чёрного Рынка, имеете большое влияние на развитие города и его репутацию, поэтому Анхаил пожелал пообщаться и с вами.

– Почему же господин Анхаил не связался со мной лично? – спросил Су, не глядя на Анхаила.

– Я пожелал поговорить с вами всеми, – ответил Анхаил.

– Хорошо, и как же вы связаны с событиями на площади? – спросил Су.

– Никак, – твёрдо ответил Анхаил. – А вот вы связаны, причём тесно.

Су откинулся на спинку стула, взглянул на, как он называл Анхаила и его соратников, «божью собачку», и спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Что людям вряд ли самим пришло в голову ввести денежную систему, а значит, кто-то повлиял на их действия.

– Т-а-а-к, – протянул Су.

– Значит, вы все, – Анхаил медленно обвёл глазами присутствующих, – заинтересованные лица, иначе не позволили бы такому произойти.

– А вы, получается, против? – спросил Су.

– Конечно. Введение денежной системы значительно замедлит развитие человека в духовном плане, а это может означать только одно…

– Что же? – перебил Анхаила Су.

Анхаил запнулся, но продолжил:

– Люди снова вернутся на ту колею, по которой уже катились, а это, как гласит история, ни к чему хорошему не привело.

– Так это ваши люди устроили представление на сцене? – усмехнулся Су.

– Нет, – резко ответил Анхаил. – Есть люди, поддерживающие мою точку зрения и без меня.

– А я думаю, ваши. Все эти фразы, организованность, зеркальные маски – мол, взгляните на себя… И, конечно же, обычным людям не удалось бы просто так выйти на сцену и учудить такое. Тем более, в Нюлайфе ваша собачка произносила точно такую же речь…

Су запнулся – он не хотел оскорблять Анхаила и его людей, слово «собачка» вырвалось случайно, о чём он пожалел, но слово было сказано и ничего уже не изменить. Не извиняться же, в конце-то концов.

Анхаил упёрся лбом в кулак и выдохнул, затем спокойно заговорил, глядя в стол:

– Я пришёл, чтобы попросить вас остановить эти, как вы их называете, реформы, чтобы дать возможность человеку развиваться в нужном направлении.

– А с чего вы взяли, что деньги помешают человеку? – спросил Су.

– С того, что деньги дают власть, с которой человек не способен бороться и жить правильно.

– У многих власть есть и сейчас. Например, у вас. Как вы с ней боретесь? Как живёте?

– Нормально, – холодно ответил Анхаил. – Деньги уже привели человека к вымиранию. Не только деньги, конечно, но и без них не обошлось. Прошу вас, одумайтесь. Пока не поздно.

– Это угроза? – спросил Карл.

– Воспринимайте, как хотите.

– А может это всё ваш план, Анхаил? – спросил Су, прищурившись.

Анхаил уставился на собеседника – тот молчал, раздражающе улыбаясь, словно затаившийся в ожидании задира, подготовивший унизительную шутку для очередного «бо̀тана». Глядя на такую улыбку, обычно хочется отвернуться и скривиться, думая: «Отвратительно». Су, не дождавшись никакой реакции Анхаила, заговорил:

– Вы сами спланировали эти митинги в поддержку денежной системы, настроили людей на изменения, а теперь пытаетесь привлечь их внимание к вашей организации?

– Какой в этом смысл? – спросил Анхаил.

– Я поясню, – сказал Су и подался вперёд. – Вы настраиваете людей на изменения, которые им не нужны, вбиваете им в головы, что так нужно, а затем, когда они выходят на митинги, на сцене появляетесь вы лично и, как божье озарение, заставляете их задуматься, и оказываетесь правы. Все довольны, что их остановили, все теперь на вашей стороне. Таков план?

– Вы пытаетесь оправдаться в глазах присутствующих? – спросил Анхаил. – Что ж, неплохо получается! Только вот это полная чушь, и вы сами это прекрасно знаете. Я не стремлюсь заполучить власть, я стремлюсь выжить и развить сознание человека на уровень выше материального, стремлюсь приблизить человека к Творцу, а вы этому препятствуете, пытаясь накопить никчёмные блага неизвестно для чего. Зачем вам это? Чтобы удовлетворить все потребности тела? Чтобы оно жило в комфорте? Одумайтесь! Ваше тело смертно…

Анхаил замолчал. В кабинете повисла тишина. Анхаил и Су смотрели друг на друга, полностью игнорируя всех остальных. Напряжение между ними ощущалось физически, словно вокруг затвердевал воздух, давя на хрупкие человеческие тела. Казалось, что даже стол начал скрипеть от давления.

– Знаете, что? – заговорил Су и встал, готовясь уходить. – Вы всё твердите и твердите о каком-то душевном развитии, о вреде комфорта и денег, власти и удовлетворении потребностей…

– Не потребностей, их-то как раз нужно удовлетворять, чтобы жить. Я твержу о вреде удовлетворения сверхпотребностей, ненужных условиях жизни, которые только разлагают душу…

– Пусть так! Пусть «сверхпотребностей», не столь важно. Вопрос в том, с чего вы это взяли вообще?

– Потому что нас наказали за наши действия и пренебрежения внутреннего и внешнего высшего.

– То есть, наше тело и желания ничего не значат? То есть, мы не должны себя баловать? Это что, всё, – Су развёл руки и слегка повертелся, – тюрьма какая-то?

– Наше тело много значит, но оно является лишь проводником.

– Простите, Анхаил, но я не хочу в это верить. Вы чересчур уверены в своих словах и убеждениях. А что, если они не верны? Для меня я, как и все люди, и есть то высшее, которое надо любить и уважать. И раз люди хотят денежную систему, то я, пожалуй, помогу им в этом, так как и сам считаю её правильной.

Анхаил вздохнул.

– Что ж, тогда нам с вами предстоит более тесное общение.

У Су вырвался смешок.

– Это вряд ли. А теперь простите, у меня сегодня ещё есть дела, – он развернулся и удалился.

***

Шанс.

– Сейчас, – сказала Марси, заглядывая в кабинет управляющего.

Вито кивнул и последовал за девушкой. Спустя пятнадцать минут они были уже в окопах, а ещё через минуту Вито вошёл в блиндаж генерала Одара, в котором сидели ещё пять человек, не считая самого генерала. Увидав своего лидера, все встали и поздоровались. Вито лишь кивнул в ответ.

– Оставьте нас, – приказал Одар.

– Нет-нет, – сказал Вито. – Пусть останутся. Присаживайтесь.

В блиндаж кроме Вито никто не вошёл, все остались стоять снаружи. Марси прихватила с собой трёх солдат, хоть Вито и был против, но она решила, что так будет безопаснее. Присели все, кроме Вито, – он остался стоять, перегораживая вход.

– Генерал Одар, – начал он, – сегодня мы хотим перевернуть всё в этом городе. Как вы относитесь к этому?

Генерал некоторое время помолчал, раздумывая о причине этого прихода и вопроса, затем ответил, осклабившись:

– Положительно. Давно пора было их поставить на место.

– Давно? Как давно?

– С самого начала.

– А какое у них место?

– Удобрением в земле.

– А наше место?

– Какие-то странные вопросы вы задаёте, командир, – сказал Одар и встал.

Генерал выглядел как огромный зверь. Он хоть и был чуть ниже Вито, но ширина плеч создавала впечатление, что Одар в несколько раз больше своего лидера. Он сделал два шага вперёд и спросил:

– Неужели вы считаете, что они достойны большего, чем мы?

Вито опустил голову, глаза были устремлены на Одара из-под лба.

– Мы и они – это мы.

– Вы говорите обидные вещи, командир, – Одар сделал ещё шаг в сторону Вито.

Марси махнула рукой своим людям, чтобы те были наготове.

– Почему? – спросил Вито.

– Вы сами знаете, какие они злые. Они живут, чтобы унижать, убивать и превосходить. Они отсталый вид. Они не достойны стоять на одной ступени с нами.

– А вы?

– Что я?

– А вы достойны, стоять на одной ступени с ними?

– Не понимаю вас, – Одар нахмурился.

– Они же не шли к нам с враждой, верно?

– Верно, Вито, верно. Ты, наконец, раскусил меня. И то, – он заглянул за плечо Вито и увидел Марси, выглядывающую из дверного проёма, – скорее всего, это был не ты.

– Я тебе доверял, поэтому не проверял каждое слово, а ты действовал у меня за спиной.

– Вито-Вито… Когда-то ты был жёстче. Ну… Или мне так казалось.

Одар поморщился.

– Я всегда был собой и не несу ответственности за то, что тебе казалось.

– Зачем этот разговор? Ты хотел, чтобы я признался? Хорошо. Этот сброд, – он качнул головой куда-то в сторону города Шанс, – уже давно на нас не нападает. Более того, осведомлённость о нас погибла вместе с последней жертвой моей матери ещё десятки лет назад, так что они о нас даже и не знали. Да, я похищал людей Новой Земли и передавал их нашим учёным, а тебе докладывал, что они на нас напали. Да, я склонил тебя к открытию лабораторий и дал старт нормальным исследованиям. Да, я принуждал раненых и слабых из нашего народа идти волонтёрами для опытов ещё даже до открытия лабораторий, а тебе докладывал, что их убили или ранили во время боя. И всё это для того, чтобы ты достиг своей цели и вернул человеческий облик своему народу. Я этого не понимаю и не поддерживаю, но таковы мечтания людей, а своим людям я противодействовать не буду.

– А я не свой? – спросил Вито.

– Ты обмяк. Начал размышлять о чём-то непостижимом, тебе начало казаться, что ты знаешь больше других. Ты был хорошим лидером. Был. А теперь ты похож на этих… людей, а это делает тебя чужим в моих глазах.

– Если ты их так ненавидишь, то зачем договорился с одним из них о союзе?

Одар рассмеялся.

– А Марси потрудилась на славу, как всегда, – он заглянул за плечо Вито и выкрикнул: – Мне бы не помешал такой помощник! – Затем Одар вернул взгляд на Вито и посерьёзнел. – Я ж не ты. Я не столь мягок и добродушен. Я не буду идти в логово врага, чтобы захватить его и распустить половину населения, чтобы потом подло отравить вторую половину. Ты… – Одар скривился. – …добрый. Вито, ты слишком добрый и доверчивый. Ты мирный, хотя и сам этого не осознаёшь. Ты любишь жизнь и всё, что переносит жизнь. Думаю, что ты любишь даже этих тварей, которые издевались над нашими предками. Ты вроде бы и пытаешься отомстить им, но как-то слишком мягко… Зачем было нападать на целый город, чтобы потом втихаря его отравить? Ты разрешил части населения спокойно уйти. Это по-твоему что? Хитрая схема? Тактика? Унижение какое-то? Нет. Это твоя подсознательная попытка спасти хоть какую-то часть людей. Ты на самом деле не хочешь их исчезновения. Они тебе приятны. Хотя ты и пытаешься это отрицать. Ты, как ты только что сам сказал, считаешь нас с ними одним народом.

Одар сделал паузу, глядя Вито в глаза, затем продолжил:

– Я не ты, Вито. Я искренне хочу их уничтожить. Пока что у меня не было власти, чтобы вести за собой целую армию, поэтому приходилось всячески подталкивать тебя… Но скоро у меня будет такая власть. Я заключу союз с местной крысой, устрою переворот вместе с ним, заставлю его построить нам отдельный город на границе с нашей зоной, а потом уничтожу его, его же союзниками. Я устрою всё так, что вся Новая Земля ополчится против этого предателя и сама его казнит, – Одар помолчал немного. – Я обустрою нам отдельный, официальный город. Создам наш рай, – он поднял голову и развёл руки. – И из этого рая буду уничтожать город за городом, семью за семьёй, человека за человеком. Я истреблю всех этих отсталых существ, сколько их есть на планете.

Одар подошёл ещё ближе к Вито, его глаза горели.

– Неужели ты не видишь? Мы изменились, – он обвёл руками помещение. – Мы стали сильнее, адаптивнее, наша выживаемость на высшем человеческом уровне. Мы стали высшими существами! Они! – Одар указал пальцем в сторону города. – Они, там, в городах своих, – ошибка. Природа допустила небольшую ошибку и не уничтожила всех представителей устаревшего человечества. Теперь этим займусь я!

– Мальчика в темнице ты поэтому убил? – спросил Вито.

Одар неподдельно удивился и сбавил тон:

– Что? Мальчика? Он тебя беспокоит?

Вито молча смотрел на Одара.

– Я хотел его похитить. Видишь ли, он был важен для моего временного союзника, я всего лишь хотел показать, что у меня есть то, что ему нужно. Но чёртов Дун перебрал в местном баре и не рассчитал силы. Впрочем, вероятно, так и должно было случиться. Не сегодня, так завтра я бы его убил. Человек, формирующий действительность своими мыслями, – очередная ошибка природы, которую нужно исправить.

Вито молчал, в его глазах пылал гнев. Одар усмехнулся, завёл руки за спину, поднял голову, сделал ещё шаг вперёд и проговорил:

– А ещё я… – на этом его слова сменились хрипом. Вито заостренным ногтём, тем самым, которым убил Дмитрия, разрезал горло генералу. По телу Одара побежала кровь, из руки за спиной выпал лазерный нож. Генерал схватился за горло, следуя инстинктам, но ничто ему уже не могло помочь. Он рухнул на пол.

Отряд генерала, как по щелчку пальцев, встал и ринулся в сторону Вито.

– Сели! – выкрикнул Вито. Выражения лиц присутствующих в одночасье сменились, злость и агрессия куда-то убежали. Они одновременно присели. Голос Вито умел «успокаивать».

– Вы забыли, кто ваш лидер?! – продолжал громко говорить Вито. – Вы забыли, кто вы?! Почему вы следовали за ним?! Он говорил, что не хочет стоять на одной ступени со злыми и несущими унижения людьми, а вы тогда кто?! Разве не вы несли то самое зло и унижение? Вы обманули собственный народ! Вы подставили своих лидеров! Вы обманом посылали своих соратников в лаборатории! Вы убили маленького мальчика, плод эволюции и развития человечества! Вы планировали убить меня!

Люди генерала сидели и не двигались. Выражение лица Вито слегка смягчилось, он перевёл дух и продолжил:

– Я прощу вас. Его – нет, – он указал на тело генерала, – а вас я могу простить. Могу один раз вас простить, но при одном условии. Марси!

Марси вошла в блиндаж.

– Вы поделитесь всеми схемами и планами генерала вот с ней и расскажете всем остальным, кто хоть на миг мог подумать предать меня и мой народ, что я никогда от них не отвернусь, и мы всегда сможем вместе найти верный путь. Даже если нужны будут люди для лабораторий, всё равно лучше обратиться ко мне. Я не эгоист и готов слышать ваши предложения. Насилие – не всегда выход. Ясно?! – последнее слово он почти выкрикнул.

– Ну ты даёшь, – проговорила Марси, когда они ехали в автомобиле к центру города, где их уже ждала сцена.

– О чём ты?

– В такие моменты понимаешь, почему именно ты лидер.

Марси подмигнула. Вито позволил себе улыбнуться.

– Надеюсь, такого больше не повторится, – сказал Вито.

– Я прослежу.

Спустя несколько минут автомобиль остановился.

– Как местные? – спросил Вито.

Марси подняла руку, показала пальцами «Окей» и ответила:

– Готовы, насколько это возможно за один день.

– А ты?

– Всё получится, – сказала Марси и взяла Вито за руку.

Вито посмотрел на их сомкнутые руки, затем на Марси.

– Всё взяла?

Марси кивнула. Вито некоторое время молча смотрел на девушку, затем наклонился и хотел поцеловать её в лоб, но Марси приподнялась и подставила губы.

– Кхм, сегодня важный день… – протянул Вито. – Что ж… Э-э-э… До встречи, – он вышел из авто, оставив Марси наедине со своими мыслями и широкой улыбкой на лице.

***

Развалины № 2.

– Иди сюда, – сказал Джек и потянул Настю за локоть, затаскивая её из коридора в одну из комнат убежища.

– Что такое?

– Мне нужно уехать. Не хочешь ли ты перед отъездом повторить?

– Послушай, Джек, – Настя сделала шаг назад, – тогда был какой-то порыв, обстоятельства сошлись, настроение было подходящее, а сейчас мне не хочется секса, и, тем более, слушая Марка, я поняла, что он не приемлет вольный образ половой жизни. Мне этого пока не понять, но я почему-то хочу быть с ним. Так что…

Джек медленно кивнул несколько раз:

– Марк, он… Хорошо… Я понимаю.

– А ты куда уезжаешь? Сейчас же проверка Марка будет.

– Да так… – Джек небрежно махнул рукой. – Появилось задание.

– Так не принимай его.

Джек молча осмотрел Настю и так же без единого звука покачал головой.

– Что-то серьёзное?

– Не заморачивайся, – Джек мельком улыбнулся и ушёл.

Настя постояла немного, погружённая в свои мысли, а затем пошла вслед за Джеком. Этот путь вывел её в центральный зал, где Джек уже разговаривал с Петром, Максимом и Никитой.

– Так что без меня, – сказал Джек.

– Ну хорошо, – ответил Никита. – Думаю, справимся, раз тебе срочно.

– Что-то намечается? – спросил Пётр, пристально глядя в глаза Джека.

Снайпер взглянул на своего капитана и едва заметно пожал плечами.

– Пока не знаю.

– Аккуратнее, – сказал Пётр.

– Постараюсь, – ответил Джек, отвесил поклон и удалился, предварительно бросив взгляд на Настю.

– И ты вот так просто его отпустишь? – спросила Настя, когда Джек уже затерялся между комнатами.

– Джек не покинул бы нас, если бы не срочное задание, – ответил Пётр. – Тем более, я ему не хозяин.

– Планы не меняем? – спросил Максим.

– Нет, – ответил Пётр. – На охоте и нас хватит. Погнали!

К юго-западной окраине развалин, которая была ближе к Джунглям № 2, они приехали к полудню, теперь готовились дальше идти пешком.

– Ну что? – заговорил Пётр. – Готов?

– Это один из ваших экспериментов? – спросил Марк.

Пётр кивнул:

– Верно, иначе меня бы с вами не было.

– Думаешь, что я выйду из себя из-за какого-то зверя?

– Посмотрим, – сказал Пётр и приподнял планшет. – Сейчас я подключу тебя к компьютеру, и с его помощью буду следить за всеми изменениями в твоей голове во время этого похода.

– Это и есть ваш новый аппарат? – спросил Марк.

Пётр хмыкнул, затем попросил Марка склонить голову и прикрепил какую-то мушку прямо на темечко. Марк выпрямился и почувствовал, как эта точка расползается по голове.

– Это датчики, – объяснил Пётр.

Марк посмотрел на Настю, затем на братьев. Ужас сдавил сердце, начало тошнить; он громко сглотнул ком в горле и спросил каким-то пересохшим голосом:

– А если я и вас всех поубиваю?

– Не поубиваешь, – ответил Пётр, не отрываясь от планшета.

Никита подошёл к Марку и положил руку ему на плечо.

– Мы не дадим, – сказал Максим из-за спины брата.

– У нас есть транквилизаторы, – добавил Никита, подмигнув.

– Нам обязательно это делать? – спросил Марк.

– Конечно! – воскликнул Пётр, заблокировав планшет. – Сегодня мы начинаем строительство моста между тайнами эволюции и человечеством.

– Вот уж не думаю, что ты тронешь кого-то из нас, – сказала Настя.

– Всё будет хорошо, – добавил Никита и похлопал Марка по плечу.

Марку стало чуть легче, но всё равно подташнивало.

– Погнали! – воскликнул Пётр, указывая вперёд.

Спустя пять минут отстранённых бесед и обмена практически ничего не значащими фразами Марк вдруг осознал, что не имеет никакого представления о том, что же он должен будет делать, и спросил:

– Как вообще происходит охота?

– Обычно это интересное занятие, – заговорил Максим.

– Выслеживаешь добычу, стараясь не спугнуть её или не натравить на себя же, – подхватил Никита.

– Потом стреляешь… – продолжил Максим.

– Или режешь… – добавил Никита.

– Или голыми руками её… – добавил Максим.

– Или же ловушку ставишь, – добавил Никита.

– Не очень мне интересно, – прервал поток красноречия братьев Марк. Те лишь переглянулись и пожали плечами.

– Вы сказали, обычно интересное занятие, а сейчас иначе? – спросил Марк.

– Да, сейчас мы уже знаем, куда идти и что нас там ждёт, – ответил Максим.

– Сейчас сражаться должен будешь ты, а мы на подстраховке, – добавил Никита.

– С кем?

– Это будет сюрприз, – ответил Максим.

– А почему я не вооружён?

– Потому что ты будешь биться голыми руками, – усмехнулся Никита.

– Как? – удивился Марк и приподнял руки ладонями кверху.

– Как получится, – ответил Пётр. – В этом и есть эксперимент.

– А если меня убьют?

– Постарайся, чтобы не убили, – ответил Пётр.

– Уж постарайся, – сказала Настя и улыбнулась.

Марк немного покраснел. Он был единственным из всей группы, способным испытывать страх, поэтому спорить с ними не имело смысла, а отступить назад означало сдаться. «Ну и что?! – промелькнула у него мысль. – Сдаться лучше, чем умереть!» Но, будучи мужчиной, он прогонял эти мысли и смело шёл вперёд, ведь он мог стать мостом между человеком и эволюцией. Тревожное состояние вдруг напомнило о странном учёном из леса.

– Того чудака из хижины просто забудем? – спросил Марк.

– Чего ты так за него ухватился? – спросил Пётр. – Таких на Новой Земле хватает.

– Нет. Вы бы видели его глаза, когда он говорил о своих замыслах. Это явно были не пустые угрозы.

Пётр как-то подозрительно посмотрел на Марка, шмыгнул носом, немного поразмыслил и сказал:

– Хорошо. Как-нибудь проверим твоего сумасшедшего.

Марк заметно приободрился. Почему-то этот отшельник не давал ему покоя, заставляя думать, что вот-вот с Землёй может что-то произойти и конец наступит всему.

Плуто внезапно остановился и залаял. Группа тоже остановилась, и вовремя – впереди, шагах в пяти, прогремел взрыв.

Первыми шли братья-охотники, по ним и пришёлся основной удар. Их отбросило назад, осколок от мины попал прямо в бок Никите. Максиму повезло больше, он приземлился на Плуто, который стоял позади; тот сильно ударился головой при падении. Сзади всех шли Пётр, Настя и Марк. Их взрыв почти не задел, не считая падения и звона в ушах.

Марк начал вставать, в глазах всё плыло, ещё и дым не осел, которого было куда больше, чем от простого взрыва. Он начал оглядываться. Рядом этим же занимался и Максим. Плуто потеряно вертел головой. Пётр же присел на корточки и уткнулся в планшет, наблюдая за изменениями Марка. Настя осталась около Петра.

– Что это? – спросил Марк, но не услышал сам себя и спросил громче, криком.

Максим отмахнулся и присел к Плуто.

– Откуда? – спросил он у пса. Тот залаял, глядя вперёд, где и прогремел взрыв. Никита начал стонать, из его живота, ближе к левой стороне, торчал небольшой кусок синего металла.

Максим встал и уставился в клубы дыма, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Обзор начинал улучшаться, когда рядом с охотником просвистела пуля, завивая за собой дым, словно косичку подружке. Максим присел и махнул рукой со словами: «Назад! Отходите!».

Марк подошёл к Петру с Настей и принялся толкать их назад, те поняли всё без слов и начали отступать. Просвистела ещё одна пуля. Необходимо было найти укрытие. Марк увидел небольшое одноэтажное сооружение, похожее на бывший цветочный магазинчик, и указал на него. Настя бежала впереди, за ней Пётр и только потом Марк.

Никита с трудом встал и они, вместе с Максимом, отбежали немного вбок и спрятались за перевёрнутым автобусом. Максим принялся отстреливаться, стреляя скорее чтобы держать врага в напряжении, чем по цели, так как не знал, куда целиться. Никита же упёрся спиной в автобус и сполз на землю, под ним начала растекаться алая лужа.

Марк бежал позади всех, не считая собаки, и следующие жизненные кадры воспринял, будто в замедленной съёмке и без звука, как тогда, при сражении с кротами. Настя сделала первый шаг в дверной проём сооружения, резко, неестественно перегнулась вбок и упала. Марк и Пётр начали останавливаться. Из проёма показалось дуло пистолета. Вслед за ним вышел человек в сером пальто, вытянув руку. Не медля ни секунды, он выстрелил Петру в левое плечо, так как выстрел в голову или грудь мог закончиться сквозным ранением и задеть Марка, а он нужен был живым.

Сердце Марка застучало быстрее, чем барабанщик в цирке перед выполнением трюка, но сам он замер, уставившись ошарашенными глазами на тело Насти, которое виднелось в дверном проёме. Танонти в это время подошёл к Марку, опустил пистолет и потянулся левой рукой к его голове.

Для чего он это делал, Марк так и не узнал, потому что следующим движением он схватил злоумышленника за запястье, а другой рукой ударил по локтю. Тан лишь поморщился, что было весьма необычно при открытом переломе, бросил пистолет и начал поднимать вторую руку, но для Марка его движения были очевидными, он будто видел их немного раньше, чем противник начинал действовать. Марк создал в руке металлический нож, точно такой же, что и в тюрьме Шанса, и вонзил его в подбородок Тана с такой силой, что даже немного приподнял его. Нож вошёл снизу, почти у шеи, так что Марк, держа за рукоятку ножа, держал одновременно и тело врага, которое обмякло, как только кончик ножа вылез из макушки. Изначально лезвие было обычным, но когда Марк понял, что такими размерами можно и не убить, то «добавил» лезвию длины, так что оно выросло прямо внутри головы и пробило её насквозь.

После смерти Танонти всё затихло. Были слышны звуки выстрелов, но охотники сообразили, что это ловушка, выстреливающая раз в несколько секунд. Максим оставил брата отдыхать, а сам прибежал к остальным.

Пётр лежал, откашливаясь, плазменный снаряд попал в плечо и не задел никаких органов. Марк сидел, склонившись над телом Насти, а Плуто скулил, лёжа на земле. Максим подбежал к Петру, достал пластырь и заклеил рану с двух сторон. Такой пластырь должен был закрыть дырку и сохранить жизнедеятельность капитана на какое-то время. Насте было уже не помочь, пластырь не справился бы с выстрелом в голову.

– Что произошло? – послышалось сзади. Макс обернулся и спросил:

– Всё в порядке?

– Да уж, – ответил Никита без радости в голосе. Его голова раскалывалась, а в глазах всё плыло. Он дошёл до небольшого куска бетона, некогда отвалившегося от здания, и уселся на него. Из живота уже не торчал кусок мины, а на месте ранения белели пластыри.

– Танонти Дор, – сказал Максим, глядя на труп мужчины с ножом в челюсти.

Марк встал и повернулся к остальным. Его лицо было полно серьёзности, по щекам текли немые слёзы.

– Мы похороним Настю по моим обычаям, – проговорил он и осмотрел всех собравшихся. – Остальные в норме?

– Более или менее, – прокряхтел Никита.

– Тогда поехали, – сказал Марк и поднял тело Насти.

Никита отказался от помощи и пошёл сам, хоть и был очень бледен. Максим собрался поднять Петра, но тот попросил достать нож из тела Тана перед уходом, что охотник и сделал.

Обратно к фургону они шли молча, словно переживали из-за смерти Насти, но на самом деле на них влиял удручённый и непривычно серьёзный Марк, которого будто подменили. Никто не мог сказать, в чём это проявлялось, но его энергия будто парила в воздухе и, как какой-то страж порядка и моральных ценностей, заставляла всю группу молчать.

Сам Марк нёс тело Насти на руках, роняя с подбородка одинокие слёзы на её сложенные на груди руки. На нём, как говорится, лица не было. Он только начинал чувствовать себя комфортно с Настей. Только начинал чувствовать настоящую любовь, как и её не стало. Снова боль и полное опустошение; снова тягостное ощущение тотального одиночества, что притихло на время сближения с женщиной; снова привыкание к новому, и в этот раз не так быстро, ведь после пробуждения он, по сути, и не отвыкал ни от кого, тогда он жил в воображении и память быстро вычеркнула бо̀льшую часть старой жизни, как она вычёркивает сны. А Настя стала для него чем-то вроде кнехта в новой реальности, к которому он быстро и достаточно крепко привязался.

Марка трясло. Хоть на улице и было тепло, но внутри него было холодно – холодно от этого неприветливого, чёрствого мира, в который он попал.

Уже подходя к фургону, Марк зажмурил глаза и уронил последние слёзы, затем повернулся и вытер плечом нос. Внезапно он заметил неподалёку что-то, похожее на труп. Он аккуратно усадил тело Насти на сиденье в фургоне, протёр лицо рукой, окончательно удаляя следы печали, затем похлопал Максима по плечу и сказал:

– Я там что-то видел. Идём, проверим.

Охотник спорить не стал, да ему как-то и не хотелось возражать. За ними побежал и Плуто.

– Ты как? – спросил Максим по дороге.

– В порядке.

Они зашли за угол здания и увидели труп животного. Марк присел и осмотрел его, затем повернулся и уставился на Плуто.

– Что такое? – спросил Максим.

– Это, – Марк указал пальцем на труп животного, – Плуто. Вот его надорванное ухо.

Марк смотрел прямо в глаза псу, которого они звали Плуто. Пёс посмотрел в ответ. Эти глаза принадлежали не животному, они были слишком глубокими. Марк только сейчас это заметил.

Максим начал медленно доставать пистолет, но он не понадобился – глаза собаки закатились, она повалилась набок.

– Какого чёрта?.. – спросил Максим.

Марк продолжал молча смотреть в опустевшие глаза ни с того ни с сего скончавшегося пса.

***

Нюлайф.

В самопровозглашённой столице Новой Земли, Нюлайфе, был один-единственный, искусственно выращенный, парк. Там было красиво и спокойно, а специальная оболочка вокруг парка скрывала все шумы города, создавая ощущение полного единения с природой. Сам парк был небольших размеров, он занимал примерно треть процента от площади города и практически всегда пустовал. Людей не привлекали молчаливые посиделки на лавочке, хоть и мягкой, на берегу озера среди деревьев и без гаджетов, так как в парке, по приказу Дэмиена, не было интернета. Но иногда там всё же сидели одинокие люди в попытках найти ответы на интересующие их вопросы, глядя задумчивыми глазами на водную гладь. Парк всегда был чист и ухожен.

На одной из лавочек, прямо у края озера, сидела не совсем подходящая по возрасту пара. Двое молча смотрели на едва колышущуюся воду. Лола сидела с лицом, похожим на счастливое, но скорее она просто предвкушала долгожданную встречу, ведь если такие люди, как представители корня наёмников, дали обещание, то они его выполнят, рано или поздно. Лучше рано. А ещё лучше – сегодня же. Лола была невысокого роста, так что её ноги не доставали до земли, голову украшали косички, так что со стороны они с Олегом походили бы на отца и дочь, если бы не рука мужчины, которой он поглаживал бедро девушки.

Олег полностью сосредоточился на этом тёплом прикосновении. Стремление к встрече с Лиамом, к их разговору и, наконец, посвящению Олега в тайны загадочного Лиама Мастава остывало с каждым прикосновением к Лоле. Мысли об этой девочке постепенно вытесняли из жизни Олега всё остальное.

Его рука начала медленно подниматься вверх по бедру Лолы, тем самым приподнимая её и без того коротенькую юбочку. Олег взглянул на Лолу – та никак не реагировала, не пыталась отбросить его руку или смутиться, ведь её трусики уже начинали выглядывать. Это ему понравилось, он продолжил двигаться ближе к желанному месту. Его пальцы уже коснулись края трусиков; в штанах становилось тесно. Страсть к этой женщине росла с каждой секундой. Олег не понимал, что с ним происходит, и ничего не мог с этим поделать. Казалось, что ещё несколько таких часов, прожитых в фантазиях, и он кончит, просто глядя на неё.

«Ты выглядишь извращенцем!» – подумал Олег, но быстро отмёл эти мысли в сторону, ответив себе: «Ну и что?».

Когда рука Олега доползла до лобка девушки, Лола, будто только почувствовав прикосновение, резко обернулась и посмотрела Олегу в глаза. Она положила свою ладонь ему на ногу и едва заметно улыбнулась. Близился момент поцелуя.

– О-па-па! – послышалось сбоку.

Олег с Лолой повернулись. Перед их лавочкой стояли трое ехидно ухмылявшихся мужчин примерно возраста Лолы и раза в два младше Олега; судя по глазам и неустойчивости – нетрезвых.

– Поделишься подругой, старик? – спросил тот, что стоял ближе всех.

Олег нахмурился. Он понимал, что парни заметили, как молодая, красивая девушка вольно ведёт себя с заметно старшим мужчиной в общественном месте и подумали, что она легкодоступна, ведь ни о какой любви в этих местах не знали, а разделять себя с кем-то намного старше было глупо, разве что для тех, кто обожал сам процесс секса. Таким было всё равно, с кем и где. Вот мужчины и предположили, что Лола именно такая, и ничего странного в этом не было, но у Олега что-то кольнуло в груди и пробудило желание надрать задницы этим хамам.

– Идите, куда шли, – ответил Олег.

– На всех хватит, – сказал один из мужчин.

– Ну, не жлобись, – добавил второй и протянул руку к лицу Лолы.

Олег ладонью отбил его руку и встал, вызывающе рассматривая троицу нахалов.

– Ты чё, старик? – спросил тот, который распускал руки и стоял ближе всех. Он сделал шаг в сторону Олега, оказавшись на расстоянии полуметра от него. – Отхватить решил ради дырки?

– Слушай, мы всего лишь хотим поразвлечься, как и ты, – заговорил ещё один его приятель. – Девочка не против, посмотри на неё.

Олег взглянул на Лолу, девочка смотрела на него так, будто пыталась сказать: «Ты что, решил проверить их слова?! Совсем, что ли?».

– Малышка, пойдём с нами, мы тебя… – заговорил ближний.

– Валите, – перебил его Олег.

Мужчина ухмыльнулся, затем замахнулся и нанёс боковой удар правой. Олег пригнулся, слегка переместился влево и ударил мужчину левой рукой прямо в челюсть. Инерция придала удару силы и противник со стоном рухнул на землю. Его товарищи ринулись в бой. Первый с разгону прыгнул на Олега, выбрасывая ногу вперёд. Отходить было нельзя, а то он влетел бы прямо в Лолу, поэтому Олег сместился влево, зажал ногу мужчины подмышкой, ударил по его опорной ноге, повалил на землю и тут же пнул в подбородок – тот отключился. Третий, пока Олег бил лежачего, успел подбежать и нанести ему два удара кулаком по голове. Послышался выстрел. Оставшийся мужчина схватился за бедро и упал на землю.

Олег взглянул на Лолу – в руке она сжимала маленький дымящийся пистолет. Мужчина начал кричать, так что Олег пнул и его, стараясь вызвать обморок, поскольку крик мог привлечь ненужное внимание со стороны охраны порядка. Хотя выстрел уже наверняка привлёк его.

– Спасибо, – сказала Лола и спрятала пистолет в сумочку.

– За что?

– Вступился за меня. Это было… Мило, – Лола улыбнулась.

От её улыбки тело Олега словно стало невесомым и приготовилось взлететь.

– Не стоило стрелять, – сказал он. – Я бы справился.

– Уверена в этом, но я привыкла сама за себя отвечать. Приятно было хоть кого-то из них усадить на жопу.

Олег усмехнулся.

Браслет Лолы завибрировал.

– Они нашли его, – сказала Лола и показала ему экран.

На фотографии был Лиам, постаревший, но всё ещё узнаваемый. Фотография была сделана через окно какого-то дома. Олег, глядя на Лиама, непроизвольно перестал улыбаться. Внутри него вновь пробудилась сила, влекущая всё это время к Лиаму, словно сына к потерявшемуся отцу.

– Уже сейчас, тут недалеко, – проговорила Лола.

За её спиной Олег заметил несколько силуэтов. Он присмотрелся и понял, что представители охраны порядка смотрят в их сторону и что-то обсуждают. До них было метров сто – сто пятьдесят.

– Надо уходить, – сказал Олег, глядя за спину девочки.

Лола проследила за его взглядом.

– Опа… Мне лучше не попадаться им.

Лола встала, схватила Олега за руку и потянула за собой. Они побежали. Олег обернулся и обнаружил, что за ними начинается погоня.

«Интересно получается», – подумал он и почувствовал себя напакостившим мальчишкой, который в порыве непонятного возбуждения натворил дел и теперь «сваливает». Он взглянул на Лолу, та сосредоточенно убегала. Даже теперь она выглядела невероятно красиво и мило.

Олег улыбнулся. Ему вдруг стало абсолютно всё равно, догонят их или нет, всё равно, найдут ли они Лиама, всё равно, будут ли достигнуты прошлые цели и желания. Теперь он хотел лишь помочь этой девочке прожить ту жизнь, о которой она мечтает.

От преследования они скрылись быстро, благодаря навыкам Олега и тому, что, как оказалось, преследовала их охрана парка, а не охрана порядка города. Тем более, те трое мужчин были пьяны и не впервые нарушали покой парка своими выходками, что также повлияло на настрой охраны, которая сразу отменила погоню, как только увидела, кто стал жертвой.

Спустя каких-то полчаса Лола и Олег уже встретились со знакомым наёмником, который до сих пор не представился и просил называть его Сэр; никто возражать не стал. Ещё спустя двадцать минут они притаились за одной из припаркованных на улице машин, через дорогу от которой стоял двухэтажный дом – такие обычно принадлежали статусным людям. Остальные жители проживали в высотках, которые как раз и окружали это маленькое здание.

– Он внутри, но не сам, – проинформировал Сэр. – Идём или ждём?

– Идём, – сказала Лола.

Наёмник повернулся в сторону дома и уже сделал первый шаг, как вдруг неподалёку от входной двери из ниоткуда вышел молодой человек. Он возник в пространстве, но не просто появился, а будто вышагнул из пустоты. Глаза Лолы широко раскрылись, а брови поползли на лоб.

– Курт, – проговорила она и быстро присела, спрятавшись за автомобилем.

Все трое молча смотрели на парня, выглядывая из-за капота машины, пока тот ошарашенно оглядывался по сторонам, будто сам не понимал, как он там очутился. Спустя пару минут он сорвался с места и вбежал в дом.

– Сработало! – крикнул Курт, спускаясь по ступенькам в подвал. – Только я очутился на улице у входа, а не на первом этаже.

– Ну конечно, – улыбнулся Лиам. – Конечно, сработало. С координатами ещё надо работать… Ну, как это было?

Курт сделал широкий шаг в сторону.

– Примерно так.

– Просто шаг?

– Как вы и говорили, я просто переместился в пространстве, как и каждый день.

– Тебя не было три минуты. Где ты был?

Курт задумался.

– Начинаю вспоминать… Я растерялся, но мне показалось, что ненадолго. Вы говорите, три минуты?

– Ровно, – Лиам снова посмотрел на браслет. – Значит, разум всё-таки теряется в пространстве и ему необходимо время. В твоём случае – примерно две с половиной минуты.

– Это достаточно долго. Хорошо ещё, что меня никто не видел.

Лиам кивнул и погладил подбородок.

– Надо что-то придумать… – протянул он и направился к доске с расчётами.

Лола, Олег и Сэр подождали немного, затем решились идти. Однако, как и в прошлый раз, стоило наёмнику сделать первый шаг, как он снова остановился.

– Наш знакомый, – сказал Сэр, указывая на противоположную сторону дороги.

Из автомобиля вышел Джон, бегло огляделся, сунул руки в карманы пиджака и не спеша направился в сторону дома Лиама. Но и ему тоже не повезло – прямо перед входом остановился ещё один автомобиль.

– Что ж такое? – пробормотал себе под нос Олег.

Из авто вышел белый мужчина.

– Дерек Дарст, – сказала Лола, – бывший советник Арама. Он-то что тут делает?

Дерек даже не удосужился осмотреться, просто вошёл в дом.

– Что делать будем? – спросил Сэр после короткого молчания.

Джон прошёл в переулок, видимо, намереваясь найти другое место для входа или хотя бы окно, в которое можно было бы заглянуть.

– Не знаю, – покачала головой Лола.

– Можно взять штурмом, – предложил Сэр. – Могу позвонить кое-куда.

– Надо подумать, – сказала Лола и отвела Олега в сторону.

Джон тем временем прошёлся вокруг дома и, не обнаружив никакой лазейки, направился обратно по узкому проулку между двумя зданиями разной высоты – справа было двухэтажное, в котором и находился Лиам, а слева – высотка. Джон не спеша шёл в сторону входной двери дома, его руки были в карманах пиджака, голова опущена. Со спины задом подлетел фургон. Из него выскочили два человека. Джон услышал подозрительные звуки и обернулся, но было слишком поздно – в груди что-то кольнуло, глаза выкатились, изо рта брызнула струйка крови. Двое мужчин подхватили тело и потащили в фургон. Джон глянул вниз, увидел на груди расползающееся по рубашке красное пятно, кашлянул и обмяк.

– Один готов, – проговорил водитель фургона в рацию и вдавил педаль акселератора.

***

Раскат.

Александр последние несколько дней практически не покидал свой офис. Всё время он тратил на размышления о происходящих вокруг Джунглей событиях. Больше всего его интересовал отчёт «теней», который выглядел, мягко говоря, странным. Если всё действительно было так, как те описывали, то сомнений быть не может, что жизнь не состоит лишь из материального мира, что существует нечто высшее или хотя бы иное. Нечто, о чём люди не знают, и, судя по тому, как их «выбросили» из Джунглей, могут никогда и не узнать. И нужно ли им вообще знать об этом? Может, сто лет назад произошёл какой-то сбой и теперь планета приводит себя в порядок. Или не планета… Если это нечто высшее, нечто контролирующее жизнь, то почему тогда животные, которые окружают это нечто, нападают на людей? Люди что-то делают не так? Люди лишние? Может, люди пришли на чужую территорию и теперь их изгоняют? Или люди стали ошибкой, которую планета теперь исправляет? Или не планета…

Что это за мальчик вообще? Почему он лежал без сознания? Этот идеальный круг посреди поля, диаметр которого может быть такой же, как и у луча… Неизвестное дерево, которое по описанию не узнали ни охотники, ни учёные, ни искатели. А обезьяна? Она неспроста там была? Та ли это обезьяна, что приходила в мир людей? Мир людей? Александр усмехнулся на этом вопросе. Мир людей, который они вообще не понимают и не контролируют. Забавно. Может, «тени» ошиблись? Может, как это уже случалось ранее, они галлюцинировали? Но не все же сразу… Если галлюцинация была у всех сразу, то это тоже необычно…

В дверь постучала Скай, прервав размышления – Александр вернулся из мира мыслей и взглянул на экран. Впервые за всё время своей службы он пропустил момент, когда к нему кто-то шёл по коридору. Нажал на кнопку – дверь растворилась. Скай практически вбежала в кабинет и тут же выпалила:

– Луч. Он снова светит.

Александр уставился на своего советника.

Девушка положила планшет на пол и переместилась за спину Александра. Планшет воспроизвёл голографическую картинку Джунглей, из центра которых струился в небеса тусклый на фоне дневного света знакомый жёлтый луч.

– Как давно? – спросил Александр.

– Вот-вот.

– Причина?

– Не знаю, но вас искал Михаил, может, он что-то знает. Говорит, вы не отвечаете на звонки.

Александр глянул на браслет, который лежал на столе, там было несколько пропущенных вызовов. Он надел браслет на руку.

– Добрый день, Александр! – заговорил Михаил.

– Почему он возник? – спросил Александр.

– Мы… Мы не знаем.

– Что-то изменилось?

– Да. Животные… Активность на границах Джунглей угасла практически сразу после появления луча. Животные покинули границы и растворились в зарослях. Похоже, больше угрозы нападения нет.

– Вот так новость…

– Кхм… Я тут подумал… Луч всё-таки влияет на животных. И даже не влияет, а контролирует, – сказал Михаил.

– Да, я тоже думал над этим.

– Животные неспроста разбежались. Их успокоили.

– Успокоили? – спросил Александр.

– Может, мальчик?

Пауза длилась с полминуты.

– Сэр? – спросил Михаил.

– Это… Очень странные ощущения.

– Да.

Опять пауза.

– Мы должны узнать, что там, – сказал Александр. – Надо продолжать исследования и разведку. Может, «теням» и в следующий раз повезёт. И было бы хорошо снять всё на камеру, но как? Как заставить технику работать внутри?

– Не знаю, сэр.

– Поставьте в приоритет эту задачу. Мы обязаны узнать, что скрывается в центре Джунглей, а у людей без технической помощи мало что получается.

– Хорошо.

– А пока держите меня в курсе дел. Если животные не вернутся на свои позиции, то будем отменять усиленный режим обороны. Не нужны нам лишние слухи.

– Хорошо, до связи.

Они разъединились. В кабинете Александра стало тихо.

***

Развалины № 2.

Разведгруппа прибыла к убежищу около часа назад. Марк переоделся в чёрный костюм с чёрной рубашкой и заставил всех остальных поступить так же, кроме Никиты, которого положили в регенерационную камеру. Альвиан сначала хотел протестовать, но, услышав тон Марка, почему-то смирился и надел костюм. Пётр тоже переоделся, так как его ранение «не угрожало жизни и могло подождать», как сказал Марк.

Они нашли в гараже ящик, отдалённо напоминающий гроб и поместили в него тело Насти. Теперь этот ящик стоял во дворике между зданием бункера и соседним.

В фургоне, по дороге в развалины, глядя на тело Насти, Марк вдруг ощутил полную внутреннюю пустоту и спокойствие. Он за последние дни пережил столько эмоциональной боли, что она, казалось, сама себя аннигилировала и оставила какую-то безмятежную пустоту. Какую-то близкую, родную, спокойную пустоту. Пустоту, в которой он продолжает ощущать и грусть, и печаль, и горечь, но они, почему-то, больше не приносят боли. Будто своим назойливым присутствием и мощным напором эти чувства пробили какую-то разграничительную стену и окончательно стали частью его самого.

– Надо вырыть яму, – сказал Марк, глядя на полные непонимания лица своих товарищей, которые никогда не бывали на похоронах. – Как это можно сделать?

– Лопатами, – ответил Максим. – Я займусь.

Охотник быстрым шагом удалился. Марк подождал, пока тот свернёт за угол и повернулся к Петру с Альвианом.

– Я знаю, это были вы со своим экспериментом, – заговорил Марк спокойным, монотонным голосом. – Вы отпустили Танонти и заплатите за это, я вам обещаю.

Пётр и Альвиан стояли молча и смотрели на Марка, не в силах ему возразить. Его вид внушал уважение, а голос околдовывал.

– Но не сейчас, – продолжал Марк. – Сейчас я хочу, чтобы вы продолжили свои эксперименты и научили меня пользоваться моими способностями. Даю полное согласие на все ваши затеи, если меня в них не убьёт.

– Чтобы ты нам потом отомстил? – спросил Пётр, странно дрогнувшим голосом.

– Я не собираюсь вам мстить. Не за что вам мстить. Вы выросли в мире, который не способен научить людей чувствовать или привязываться к другим людям, так что вины вашей тут нет, – сказал Марк, глаза его были полуприкрыты.

Из-за угла вышел Максим с двумя металлическими палками длиной около метра. Пётр и Альвиан стояли и молча смотрели на Марка.

– Приступаем? – спросил Максим.

Марк взял палку и осмотрел её. Максим понял, что нужна помощь, приподнял свою, чтобы приятель мог увидеть, и прокрутил один из её концов. Противоположный конец палки преобразовался в ковш. Марк проделал то же и со своей палкой, кивнул и принялся копать. Максим присоединился.

– Спасибо, – тихо сказал Марк охотнику.

Пётр отвёл Альвиана в сторону и заговорил:

– Я чувствую вину. То есть я думаю, что это чувство вины, – Альвиан нахмурился. Пётр продолжил: – Очень странно, но я почувствовал ещё что-то, когда Марк к нам подошёл. Я хотел уйти, хотел не слушать его, хотел закрыть глаза. Наверное, это был страх.

– Раньше такое случалось? – спросил Альвиан.

– Нет, я не могу прийти в себя, я будто стал другим. Словно мои эмоции пробуждаются.

Альвиан недоверчиво окинул взглядом Петра.

– Да правду я говорю. Зря мы так с Настей. Наша вина это…

– Знаешь что, – перебил Петра Альвиан, – может, энергия Марка, в момент… ну, ты понял, в момент активации, что ли… воздействовала на твою, и тем самым пробудила спящие эмоции?

Пётр задумался.

– Очень может быть… Это надолго?

– Я не знаю, – Альвиан решил не отвечать с сарказмом, хотя очень хотелось. – И ещё, Танонти же сам сбежал, я не успел его выпустить. Я даже узнать ничего не успел.

– Да, но я получил твоё сообщение и решил ничего не менять в надежде, что и так сработает.

– И сработало?

– Ну, Настю мы убили.

– Я об эксперименте.

Пётр опустил глаза и достал из кармана длинный металлический нож, который Максим достал из головы Танонти.

– Что это? – спросил Альвиан.

– Этот нож материализовал Марк.

Альвиан протянул руку, Пётр положил нож ему на ладонь.

– Я увидел разницу, – проговорил Пётр.

Альвиан отвлёкся от ножа и уставился на Петра.

– Его… мозг был в невероятно возбуждённом состоянии. В тот момент он был очень сильно сконцентрирован. Возможно, он даже ничего не видел, кроме предмета преобразования. И, вероятно, силой этого сосредоточения послал всю энергию собственных атомов в одну точку в пространстве и тем самым превратил пустоту в нож. Я подумал, что его мозг словно стал аппаратом по трансформации энергии. Он смог преобразовать энергию мира на субатомном уровне…

Альвиан тихо присвистнул, глаза его были широко открыты, зрачки дрожали.

– Сильно…

– Это ещё не всё. Информации, которая у обычных людей передаётся по головному мозгу, между нейронами, у Марка, во время драки с Таном, передавалась ещё и вовне.

– То есть?

– Некоторые отделы его мозга как бы начали выпускать часть информации наружу, будто соединившись с невидимыми тоннелями.

– Так он и менял реальность, – сказал Альвиан. – Его «главный компьютер» соединился со «вселенским компьютером» и сменил окружение в точке сосредоточения. Придал энергии иную форму. Создал то, чего быть не могло.

– Я не ожидал такого… – сказал Пётр. – Думал, может, во время действий я обнаружу какой-то новый отдел головного мозга, который и перерабатывает воображение в реальность, которого в обычной ситуации и не видно было…

– Да-а-а… – протянул Альвиан.

Они одновременно посмотрели на копающего Марка.

***

Шанс.

– Вы уверены? – спросил врач.

Икут кивнул.

– Тогда рекомендую следующий месяц относиться к себе бережнее обычного. Не перенапрягайтесь, не переохлаждайтесь и чаще отдыхайте.

– Я понял.

Врач ещё некоторое время смотрел на Икута, затем указал на выход.

– Вы знаете, где меня найти.

Ещё лёжа в камере регенерации, Икут подумал, что раз Харрот действительно существует, то местом, откуда стоит начать поиски, является главное здание градостроительства. Туда он и направился, и уже спустя полчаса стоял перед ним, глядя вверх. В голове была одна-единственная мысль – о брате, о котором он уже успел позабыть и который так внезапно вернулся в его жизнь, возродив хоть какой-то интерес к действительности. Вообще, в голове Икута давно не было такого порядка, такого мысленного пространства. Он мог позволить себе вертеть мыслью о брате по-всякому, никакая другая забота не мешала ему и не отвлекала. Икут даже и думать не хотел, отчего вся остальная его жизнь отошла на второй план, хоть и ощущал, что это из-за недавней попытки «побега».

Он подошёл ко входной двери и протянул руку, но не успел он надавить на звонок, как дверь отворилась – из неё вышел Харрот и проговорил, тепло улыбаясь:

– Проходи.

На лице Харрота не было ни капли удивления или переживания. Икут точно знал, что его брат, так же, как и сам Икут, не лишился эмоций, это и была «особенность» их семейства. Значит, Харрот был безразличен к брату или же он его ждал.

В холле было пусто, но Икут не придал этому никакого значения, ведь город сейчас реконструировали – возможно, все люди были задействованы. Они молча подошли к лифту и поднялись на последний этаж – десятый. Тишина продолжалась до тех пор, пока братья не уселись на кресла друг напротив друга со стеклянным столиком между ними.

– Рад тебя видеть, – начал Харрот.

– Ты жив… – проговорил Икут.

Лицо старшего брата излучало тепло и доброту, чего не скажешь о Икуте, лицо которого было строгое и безэмоциональное, как его научила жизнь и Анхаил.

– А ты, я смотрю, подстроился, – Харрот улыбнулся.

– Ты о чём?

– Посмотри на своё лицо, – Харрот указал пальцем на Икута, – как камень.

– А как иначе?

Харрот улыбнулся шире и, охватив раскрытыми ладонями своё полное счастья лицо, проговорил:

– Вот как.

Икуту даже показалось, что лицо брата излучало свет. Он молча смотрел на него некоторое время, затем тихо спросил:

– Где ты был?

Харрот перестал улыбаться, наклонился к столику и наполнил стаканы джином.

– С тоником?

– Да.

Харрот смешал джин с тоником и настроил на стаканах температуру в четыре градуса по Цельсию.

– Держи, – он передал стакан брату и протянул свой, чтобы чокнуться. Они отпили по маленькому глотку и Харрот сказал: – Не важно, где я был, важно, куда я пришёл.

– И куда ты пришёл?

Харрот вновь улыбнулся.

– К тебе.

– Не понимаю.

– Я пришёл помочь тебе. Для этого я и родился.

Икут покачал головой, показывая, что брат вовсе не прояснил ситуацию.

– Я наблюдал за тобой всю твою жизнь и видел все твои изменения. Мне часто хотелось выйти из тени и помочь. Хоть бы словом. И вот я тут, не смог дотерпеть совсем чуть-чуть. Ты не смог дотерпеть чуть-чуть…

Икут не мог произнести ни звука. Вопросов становилось всё больше.

– Слушай меня внимательно, брат, – сказал Харрот и подался вперёд. Икут машинально повторил движение за братом. – Делай то, что делаешь, не сомневайся ни на долю секунды и не бойся, что масштабные перемены пройдут мимо тебя. Ты будешь неотъемлемым звеном в этих переменах – я приведу тебя к ним, но не сейчас. Ещё рано. И ещё, не прячь своих эмоций. Эмоции – это единственное, что делает человека по-настоящему живым. Живи.

Харрот откинулся на спинку кресла. В кабинете стало тихо. Икут не мог понять, что происходит и почему он полностью верит этому человеку, который так сильно похож на его брата. Который говорит, что родился и жил ради него, Икута. От которого исходило нечто родное, близкое, своё.

В голове Икута за мгновение, словно небольшой обрезок киноленты, пронеслось воспоминание из детства. Случайно заглянув в комнату, он увидел, что Харрот сидит на диване грустный, в слезах и ссадинах, доставшихся ему тогда после школы, а их отец, стоя перед сыном на коленях, рассказывает мальчику, как важно воспринимать мир будто что-то хорошее, доброжелательное, ведущее к лучшему даже в плохие времена, то и дело с усилием улыбаясь, чтобы подтвердить свои слова.

Харрот нажал что-то на браслете, чем и обрезал «киноленту» брата. В стене, за спиной Икута, включился телевизор. На экране появилась центральная площадь Шанса, где вновь собрался народ.

– А теперь давай посмотрим новости – может, что-то важное покажут, – Харрот подмигнул.

Икут, как под гипнозом, развернулся в кресле и уставился на экран.

***

Шанс.

Вокруг центральной площади, по призыву нового управляющего, собрались люди. Большинство жителей были в курсе предстоящего выступления, так как генерал Одар, а затем и Марси, успели с ними поработать. Вито собирался отравить весь город, он намеревался обмануть всех, пообещав, что радиация никак не повлияет на местную природу. Также, многие были в курсе, что Вито мало кто поддерживает из его людей, даже из самых приближённых. Городские власти вроде бы тоже владели этой информацией и, судя по слухам, должны были дать захватчикам отпор. Сегодня должно было что-то произойти, поэтому все и собрались – увидеть всё воочию.

На площади нарастал шум, а на самой сцене пока было пусто. Перед ней стояло нечто, закрытое полотном; люди посматривали на этот предмет и перешёптывались. Сверху летали коптеры телеканалов и транслировали происходящее.

За всем этим со стороны наблюдал Караам с дюжиной мужчин за спиной. Стояли они недалеко от площади.

– Пора, – сказал Ка, когда на сцене появился Лава, и двинулся вперёд. Его люди разошлись в разные стороны и затерялись в толпе.

Вслед за Лавой на сцену вышли Марси, Зик и сам Вито, который прошёл дальше всех и оказался в центре внимания. Лицо его излучало доброту, но все прекрасно знали, что Вито притворяется и на самом деле он не такой. На самом деле он злодей, намеревающийся убить целый город, да ещё и на глазах у его же жителей. На площади стало тихо.

– Вот он… – протянул Дэмиен, глядя на экран в своём кабинете в Нюлайфе.

Он сидел на стуле, спиной ко входу, экран был в стене напротив. Больше в кабинете никого не было. Его взгляд был сосредоточен. На сегодняшний день он имел грандиозные планы.

– Ты на месте? – спросил Дэмиен по рации.

– Да, всё видно, – ответил Джек. Он сидел на одной из крыш Шанса с прижатой к плечу любимой винтовкой и оптическим прицелом у правого глаза. Он не знал, кто именно с ним говорит, но влиятельные люди попросили его помочь в этом деле и дали рацию для получения их приказов. Вторую рацию Гарри вручил Дэмиену, сказав, что с той стороны – надёжный снайпер, который ждёт указаний.

– Тогда ждём, – сказал Дэмиен и уставился на экран.

– Уважаемые жители города Шанс! – начал Вито.

Примерно в это же время площадь начали заполнять его люди. Даже, можно сказать, не заполнять, а окружать. Местные жители заметили это и стали переглядываться.

– Мы с вами хорошо поладили и вроде даже ужились. Честно говоря, я не ожидал такой отзывчивости и приветливости от жителей Новой Земли, но вы смогли меня удивить! И поэтому я хочу попросить прощения у вас. К сожалению, наш «вид», – он указал кавычки и скривился, – не очень хорошо уживается в экологически чистой среде. Отступить мы не можем, поэтому единственным выходом является вот этот предмет, – Вито указал на установленное перед сценой устройство.

Один из стоящих рядом соратников Вито сорвал полотно. Аппарат, на вид похожий на закруглённый наконечник ракеты высотой около полутора метра и не меньшим диаметром, предстал перед жителями Шанса. Люди начали выглядывать из-за плеч друг друга в попытках рассмотреть, что же это за чудо-приспособление, которое способно похоронить их город.

– Он оснащён достаточным количеством радиационных веществ, чтобы превратить этот город в достойное место для жизни людей нашего типа и в то же время оставить экологию комфортной для местных жителей. По сути, вы ничего не теряете, и я мог бы даже не говорить об этом, но считаю, что вы должны знать обо всём, что происходит в городе. В нашем с вами городе.

Вито замолчал и окинул взглядом толпу. Слова Вито люди принимали, как лицемерие, и это было видно по их лицам, перешёптыванию и нескрываемой агрессии. В их глазах можно было увидеть желание убить Вито. Он едва заметно улыбнулся, дал отмашку своим инженерам и крикнул:

– Давайте же все вместе сотворим историю и объединим наши народы!

Лампочка на вершине аппарата загорелась зелёным цветом и замигала, ознаменовывая начало загрязнения. Вито взглянул на Зика, тот кивнул. Вито поднял руки к небу и закричал:

– С сегодняшнего дня, мы едины! С сегодняшнего дня, мы, наш народ, чрезвычайно благодарны вам! Всем вам, жители Шанса, что не стали для нас очередной жизненной преградой и не отвернулись от нас! И ещё! Если кто-то…

Речь Вито прервал вышедший на сцену из ниоткуда Дерек с вытянутой вперёд рукой и горящим в ней лазерным мечом, который вошёл в грудь Вито и вышел из спины. Стало тихо. Вито смотрел широко открытыми глазами на Дерека, в то время как сам Дерек потерянно глядел по сторонам. Его разум не мог понять, где он, но главную задачу он выполнил – проткнул Вито лазерным мечом, подаренным ему ещё в подростковом возрасте, как сувенир из далёкого прошлого, в памяти которого всегда имелось место для «Звёздных войн». Температура нагревания этого меча превосходила все известные лазерные приборы Новой Земли, поэтому он с лёгкостью прожёг кожу Вито.

Ка последовал своим инструкциям – выбежал на сцену и вогнал нож в глаз Лавы, самого грозного противника. Воспользовавшись замешательством, ему удалось переместиться и быстро вонзить нож в глаз Марси. Оба упали замертво. Зика прикончил товарищ Ка.

Дерек всё ещё стоял, держась за рукоятку меча и вертя головой, не в силах понять, где он. Будто тело переместилось, а сознание ещё нет.

Вито кашлянул. Лазерный меч смог проткнуть его твёрдую кожу. Он чувствовал, как внутри горят органы. По горлу, будто нефть, покидающая свои залежи, промчалась кровь и заполнила закрытый рот. Вито снова кашлянул, покрыв своего убийцу красными пятнами.

Караам подбежал к Дереку, оттащил его в сторону и начал давать пощёчины, как приказал сам Дерек перед началом операции.

Вито посмотрел вниз, медленно вытянул обжигающий меч, с некоторым изумлением осмотрел, затем выронил его, рухнул на колени и на спину. В груди зияла сквозная дыра.

***

Нюлайф.

Из кабинета проекта «8» за событиями в Шансе пристально наблюдали Милли, Калеб, Салли, Тимур и сам Гарри Телинджер, глава компании «Сфера», который, расслабленно пожёвывая тростинку, раздавал указания то своим подчинённым, то кому-то в рацию.

Тимуру казалось, что всё происходящее на сцене – не что иное, как фильм, который они монтируют. Его мозг не мог воспринять всё это как реальность. Ещё несколько дней назад он сидел дома за компьютером, погружаясь в игры или пробиваясь через охранные системы новых заведений, которые не могли себе позволить серьёзную киберзащиту, а теперь он в роли призрака порхает по просторам Шанса и наблюдает за всем «с первых рядов».

В момент появления Дерека на сцене, в комнате стало абсолютно тихо. Даже Салли прекратил стучать пальцами по клавиатуре.

– Как такое вообще возможно? – неосознанно спросил Тимур.

Ему, естественно, никто не ответил. Гарри поднял рацию и громко сказал:

– Отмена!

Рация издала звук, означающий приём сообщения.

– Отличная работа, Салли, Калеб, Милли, – заговорил Гарри. – Наш проект многого стоит. А теперь так: Тимур, ты продолжай наблюдать за площадью, а ты, Салли, найди-ка мне Дэмиена Кинга. Это возможно?

– Он же погиб, – ответил Салли.

– Ищи в здании управления и его доме, где-то он должен быть.

Салли кивнул и переключился на другие координаты.

– Сейчас попробуем…

– Когда мы сможем находить по параметрам лица? – спросил Гарри.

– Думаю, в ближайшие пару месяцев, – ответила Милли.

Гарри кивнул.

«Это ж каким влиятельным сможет стать Гарри, когда проект «8» заработает в полной мере? – подумал Тимур, искоса глядя на своего начальника. – Хотя, раз Салли и Калеб следят за кем-то, то он, вероятно, уже имеет компромат на многих жителей города. Да что там города – всей Новой Земли». Эта мысль, промчавшись в голове, оставила мерзкое послевкусие, словно грязный след от пробитого мокрого мусорного пакета с гнилыми продуктами, – Тимуру стало немного не по себе.

– О! Он живой! – воскликнул Салли.

– Наблюдай, – сказал Гарри.

На экране Салли был Дэмиен Кинг; он сидел на стуле у себя в кабинете и глядел в монитор.

«Что произошло? – думал Дэмиен. – Как он так появился? Работа Лиама? Неужели Лиам Мастав всё это время был у Дерека? Но почему он? Я думал – появится Даст. Может, он и есть Даст? Караам ведь на его стороне, вроде».

В голове начали всплывать воспоминания о встречах с Дереком, его общение с народом, видео «Снисхождения» на площади Шанса. Кинг сопоставил исчезновение Лиама и захват Мартина. «Если Лиам всё время был у Дерека, а он и есть Даст, то Мартина он отдавать и не собирался, а что может быть лучше, чем поставить врага в безвыходную ситуацию? Ничего». Дэмиен Кинг и так смотрел не туда, но ему ещё дальше отвернули голову. «Фамилия Дарст слишком похожа на Даст, неужели он не мог придумать что-то другое? Может, это такой ход? Скрыться на видном месте? А Бэнни тогда что?» Мысли мыслями, а действовать нужно было прямо сейчас.

– Это он… Убить Дерека! – приказал Кинг в рацию и уставился на экран, готовый лицезреть долгожданную смерть своего давнего врага.

Дерек уже пришёл в себя и осматривал площадь. На лице его читалась едва различимая растерянность.

– Убить Дерека Дарста! – повторил Дэмиен в рацию.

За спиной послышался смех. Дэмиен обернулся. В кабинет вошли четыре человека, среди них был и Бэнни.

– Какого чёрта? – спросил Кинг, вставая. – Что вы тут делаете?

Незваные гости обошли Дэмиена и уселись за стол напротив него. Экран оказался за их спинами.

– Сэр? – спросил Салли, указывая на свой экран.

– На общий, – сказал Гарри. Салли вывел картинку со своего экрана на общий, который занимал полстены за компьютерами, сменив трансляцию из Шанса.

– Ты присядь, – спокойно заговорил Бэнни. – Мы тебе сейчас всё расскажем.

Дэмиен вскользь глянул на экран – Дерек был всё ещё жив – и опустился на стул. За столом сидела Валерия Крон, начальник отделения наёмников в Нюлайфе, за которой должен был следить Тревор; Бэнни, который был в темницах; Су – владелец Чёрного Рынка; и Эйден Анз, которого Дэмиен видел лишь во второй раз.

Дэмиен одарил растерянным взглядом каждого из присутствующих.

На экране заговорил Дерек.

– Давайте послушаем, – произнёс Бэнни, глядя на Дэмиена с ухмылкой на лице, и подмигнул. – Может, что-то интересное скажет.

– Шанс на общий, – приказал Гарри. Тимур нажал на клавиши – на общем экране вновь появилась площадь Шанса.

– Дорогие жители Шанса, – говорил Дерек, – а также жители иных территорий, выслушайте меня перед началом кровопролития. Я хочу предложить то, что удовлетворит нас всех.

К центральной площади подошли те самые гиганты, которые повалили защитную вышку во время осады, но пока что они вели себя смирно. Всё затихло.

– Меня зовут Дерек Дарст, я живу и работаю в этом городе уже много лет. Многие из вас меня знают. Так вот, главнокомандующий Вито, – он взглянул на тело Вито, из которого вытекло уже немало крови, – хотел вот этим, – Дерек указал на аппарат для загрязнения, – уничтожить экологию нашего города и тем самым обеспечить себе процветание. С моей точки зрения, это как минимум неправильно. Он захватил наш город силой и хотел отравить его у нас же на глазах!

Дерек замолчал и осмотрел собравшихся. Все стояли в ожидании продолжения.

– Но, насколько мне известно, кроме самого Вито никто не хотел такого исхода.

Он снова помолчал. Никаких возражений не последовало.

– Я знаю, что вы не сможете уживаться в чистой экологии. Также знаю, что вы всеми силами старались обернуть свою мутацию вспять. А зачем вам это? Вы такие, какие есть! Не нужно вам меняться!

Дерек снова сделал небольшую паузу.

– В одном Вито был прав – ваша жизнь действительно важна, поэтому я хочу предложить вам, жителям Мёртвой Зоны, переезд в город, который мы построим для вас, с вашей помощью, естественно, прямо на границе между Мёртвой Зоной и Новой Землёй. Таким образом, ваш народ окажется на связи с нашими городами и сможет вести с нами дела. При этом вы будете жить в комфортной для вас экологии. Поддержим жизнь во всех её проявлениях! – крикнул Дерек и развёл руки в разные стороны.

На площади начал подниматься гул. Дерек молча смотрел на людей и ждал. Спустя несколько секунд все начали скандировать: «Дерек! Дерек!», и он понял, что местные жители на его стороне. Вероятно, сегодня они поддержали бы любого, кто сместил бы Вито. «Мёртвые» же молчали.

– Судя по всему, вы, дорогие жители Шанса, не против поручить мне заботу о нашем с вами городе. Я прав?

Дерек послушал немного скандирующую толпу, затем жестом попросил тишины. Стало тихо.

– Я хочу, чтобы вы, уважаемые жители Мёртвой Зоны, выдвинули человека, который будет говорить от вашего имени.

Из толпы тут же вышел мужчина, на вид пожилой, – по его гладкой, твёрдой и зелёно-коричневой коже было сложно это понять, но волосы его были седыми. Он поднялся на сцену и подошёл к Дереку, косясь на труп Вито.

– Меня зовут Тарун, я ведущий лекарь нашего народа и я буду говорить от его лица.

Дерек обвёл взглядом толпу. Одара, который по его плану должен был сейчас появиться, нигде не было видно. Дерек почувствовал неладное, но отступать было некуда.

– Дерек Дарст.

Они обменялись рукопожатием.

– Нас устраивает ваше предложение о переезде в новый город, построенный совместными усилиями.

– Тогда, с вашего позволения, я выключу эту штуку, – заявил Дерек и указал на аппарат под сценой. Тарун кивнул.

Караам подошёл к телу Зика, выхватил у него из руки пульт и нажал на кнопку – зелёная мигающая лампочка погасла.

– Предлагаю вам пройти со мной в здание управления и обсудить дальнейшие действия, – обратился Дерек к Таруну.

Они развернулись и направились в сторону выхода со сцены. Несколько человек почти одновременно начали выкрикивать: «У-пра-вля-ю-щий!». Дерек оглянулся. Многие всё ещё сомневались, однако тех, кто поддерживал выкрики, становилось всё больше и больше. Дерек послушал их несколько мгновений, поклонился и исчез за сценой.

– Дэмиена на общий, – сказал Гарри. Прозвучал удар пальца по столу.

– Вот так-так, – протянул Бэнни и обернулся.

Вслед за ним обернулись и остальные гости. Прямо на глазах у Дэмиена, Дерек стал спасителем и любимцем города Шанс. А точнее – не Дерек, а Валерион Даст. Кинг не мог поверить в происходящее, ведь только сегодня он достиг выгодного соглашения с очень влиятельными людьми, и что теперь? Он проиграл? Нет. Время ещё есть. «Но почему эти люди в моём кабинете?» Ответ на этот вопрос последовал сразу же. Глаза Дэмиена округлились, дыхание участилось. С противоположной стороны стола на него смотрели ухмыляющиеся лица, которые увидели нотки озарения во взгляде Дэмиена Кинга, управляющего столицей Новой Земли.

– Валерия Крон, – безучастно забормотал Дэмиен, – Дерек Дарст, Эйден Анз, Су и Бенджамин Томпсон – Валерион Д.А.С.Т.

Дэмиен обессилено откинулся на спинку стула.

– Теперь ты всё знаешь, – сказал Су, продолжая ухмыляться.

– Ты так давно желал узнать, кто такой этот загадочный Валерион Даст – так вот, ты прав, это мы, – сказала Валерия.

Дэмиен сидел, не в силах задать вопрос. Всё это время Даст был группировкой, а не личностью, часть из которой находилась прямо у него под носом.

– Отвечаю на твой немой вопрос, – заговорил Бэнни. – Сейчас мы захватываем власть во всей Новой Земле.

Кинг смотрел на гостей, а в голове мысли не задерживались даже на мгновение. Они так быстро сменялись, что Дэмиену начинало казаться, будто он сходит с ума. Он анализировал свои беседы с Бэнни и Крон, просматриваемую связь между Эйденом и Бэнни. Та встреча Анхаила с Дастом в доме переговоров, на которую Бэнни поехал лично после «удачного» перехвата звонка. Приезд Валерии Крон для проверки дома Бэнни, хотя это был нонсенс. Бэнни прямо перед ним звонил Дасту по поводу похищения Мартина. Как же Дэмиен сразу не проверил номер, по которому звонил его советник? И откуда он его взял? Он ведь просто поверил на слово Бенджамину, что его сын мог записывать все свои звонки. И многое другое. Сейчас ему казалось, что правда про Валериона Даста была всегда на поверхности, но он, слепой дурак, ничего не видел.

Су поднял руку и проговорил в браслет:

– Начинаем.

Все четверо повернулись в сторону экрана, там сменилась картинка: на кровати лежал Анхаил и смотрел куда-то в камеру. В кадр вошёл мужчина с пистолетом и выстрелил ему в висок, не задержавшись ни на мгновение. Простыня стала красной, глаза Анхаила обрели покой, устремившись куда-то вверх.

Картинка снова сменилась. На этот раз на ней была комната с несколькими пристёгнутыми к стене людьми. Дэмиен узнал каждого из них, это был Карл Кларк, управляющий городом Крус, со своими советниками. Они смотрели прямо в камеру, а точнее – немного за камеру. Послышался гул, люди начали корчиться, изо ртов брызнула кровь, глаза покраснели, вены на шеях вздулись и начали лопаться, напряжение на лицах не спадало до последнего момента.

Картинка вновь сменилась. Сначала Дэмиен не понял, что происходило на экране, но потом сообразил, что чернокожий, которого убили в подворотне, был его давний приятель Джон Макровски. Кинг не успевал усваивать информацию.

На сей раз, после смены картинки, на экране появилась улица.

– А вот и первый наш коллега, – проговорил Бэнни, взглянув на Кинга.

Съёмка велась с крыши дома и была направлена на один из домов Бэнни – двухэтажный среди многоэтажек. Ко входу в дом направились три человека. Кинг узнал лишь Лолу, остальных он не знал, но догадывался, что мужчина без капюшона – Олег Самсов.

Они подошли к двери. Первый из них, который в капюшоне, открыл дверь и сделал шаг. Его первый шаг в тот день был вестником многих неожиданностей, но этот оказался самым неприятным. Как только он ступил внутрь, за камерой что-то сверкнуло, через мгновение Лола брызнула кровью на стену и слетела со ступенек. Олег ринулся к ней на помощь, а неизвестный третий, что был в капюшоне, вдруг резко развернулся и несколько раз выстрелил из пистолета прямо в сторону снайпера. Одна из пуль отбила кусок крыши. Снайпер схватил камеру и начал убегать. Тут картинка снова сменилась.

На экране появился Тревор, он был связан, рот заклеен клейкой лентой.

– Вы же любите всё классическое? – прокомментировал видео Бэнни и усмехнулся, намекая на столь примитивный метод сдерживания человека, как связывание его верёвкой.

– Он думал, что за мной можно просто так следить… Пф… Он так халтурно отнёсся к вашему приказу, – сказала Крон с преувеличенным скепсисом в интонации и театрально закатила глаза.

К Тревору приблизилась рука с металлическим ножом и перерезала ему горло. Видео тут же сменилось.

– Мартин… – протянул Дэмиен.

Мартин сидел и молча смотрел прямо в камеру, будто ожидая команды говорить, у его виска было дуло дробовика. Он сделал вдох, словно перед началом речи, но вместо слов прозвучал выстрел – крупная дробь буквально снесла голову молодому человеку. Экран погас.

– После таких убийств вам не захватить власть, народ вас не поддержит, – проговорил Дэмиен. Слова, пройдя по пересохшему горлу, казалось, оставили множество миниатюрных порезов. Дэмиен сухо кашлянул.

– Этот спектакль мы организовали только ради тебя, – ответил Бэнни. – Нам всем невероятно хотелось показать тебе это. Для всех остальных мы остаёмся доверенными лицами. Эйден Анз с открытыми и скрытыми выступлениями «Снисхождения» очень нам помог и ослабил влияние управляющих на народ, посему в Новом Свете он станет новым лидером, я – в Нюлайфе, – Кинг скривился, – Су – в Крусе. Валерия возглавит организацию наёмников, это уже решено, ну а насчёт Дерека ты знаешь.

Дэмиен поднял руки и медленно поднёс их к затылку. Он понимал, что Бэнни говорит дело. Так всё и будет, и он ничего не мог с этим поделать. Кинг плавно перевёл руки к лицу и протёр его. Затем спросил:

– Зачем вы похитили Мартина и потребовали за него Лиама, если он всё это время был у вас?

– Да просто, чтобы тебя отвлечь, – усмехнувшись, ответил Бэнни.

– У тебя в кабинете на доске была завтрашняя дата, – проговорил Кинг.

– Ты до сих пор не понял, что мы с тобой игрались? Всё это был большой спектакль для одного человека. Даже Крон приехала ко мне, чтобы тебя запутать. А дата была специально такой, чтобы ты ничего не ожидал на день раньше.

– Хотя, признаться, – начала Крон, – если бы не Вито со своей армией, который отсрочил наш план на несколько дней, то вы бы, наверное, и не увидели никакого кабинета Бэнни и доски с датой.

– Да-а-а, – протянул Бэнни, – мы ждали тебя в моей квартире намного раньше, и дата там была другая… И Арам ещё был в планах.

– То есть устройство Лиама было вашим запасным планом? – спросил Кинг.

– Его вообще в планах не было. Мы уже давно перестали верить, что Лиам способен сделать такое открытие, как управление пространством. Но когда мы вытащили его из темниц, наша вера возобновилась.

– Сначала, – начала Крон, – мы вообще хотели просто убить Вито в его кабинете, но тут Дерек узнал о планах Вито и его соратников об изменении экологии в городе и его публичном выступлении на центральной сцене. Это идеальный шанс, подумали мы и снова изменили план.

– Хорошо, что Лиам всё-таки успел, а то пришлось бы туго, – добавил Бэнни.

– Это впридачу сыграло нам на руку своей эффектностью и демонстрацией возможностей Дерека, что явно прибавило ему плюсов в глазах жителей, – добавил Су.

– Так вам просто повезло? – спросил Дэмиен.

– «Просто» никому не везёт, – ответил Эйден. – Хотя вот Джону вашему не повезло…

– Что это значит? – спросил Дэмиен.

– Когда мы вытаскивали Лиама из темницы, то ещё не знали, что его ищет Джон. Он слегка опоздал… Приди он немного раньше… Всё могло обернуться по-другому.

– А кто закрыл Лиама вообще? Ты вроде мал ещё был для таких действий, – спросил Кинг у Бэнни.

– Ты и закрыл, – ответил Бэнни и снова усмехнулся, он был в превосходном настроении. – Помнишь, я тебе говорил про учёного, который сошёл с ума? Ты тогда не глядя расписался. Вряд ли ты помнишь, это было так давно.

Бэнни рассмеялся.

– О планах Рут, о захвате Анхаилом Производственных Полей, утечка информации о моей фальшивой смерти, Мартин… – отстранённо заговорил Дэмиен. – Это всё был ты… – он посмотрел на Бэнни, тот ухмылялся. – Я не ошибся.

– Не ошибся, но я разрешил тебе не ошибиться. Да и поздно уже было, – Бэнни подмигнул. – Признаться, играть с тобой было забавно. Я узнал, что Рут и один из советников Кларка действительно намеревались тебя убить, но тогда я не мог этого позволить. Ты нужен был живым, так как убей они тебя – и на твоё место действительно мог стать Мартин или ещё кто похуже, и тогда мне пришлось бы заново заслуживать доверие, а ты уже был у меня на крючке и беспрекословно верил мне. Сначала я думал отговорить Рут устами Даста, но потом придумал план получше. Рассказал об их планах тебе, воспалив и без того раздутую озлобленность на своих врагов, посоветовал сфабриковать смерть и начать действовать агрессивно, чтобы поставить всех на своё место. Кстати, Анхаил вообще был не причастен к их плану и не имел против тебя ничего. Всё, что он хотел, так это спасти остатки души человечества. Но я решил приплести сюда и его – так было проще уговорить тебя на радикальные меры и тем настроить вас друг против друга, чтобы нам было легче действовать, пока вы отвлечены.

– И Поля он захватывать не собирался… – протянул Дэмиен.

Бэнни покачал головой.

– Он просто организовал небольшой бунт, который ты при помощи Мартина превратил в кровавую бойню и подарил нам очередное видео для народа. Всё шло по плану.

– Материалы, что «Снисхождение» показывало на сценах…

– Да, – перебил Бэнни, – наших рук дело. Я давно пытался уговорить тебя запустить Анхаила в город, чтобы он мог понемногу подрывать веру народа в тебя, но ты не сдавался. До недавней поры… Вообще, как я уже говорил, их последние несколько выступлений очень помогли нам слегка очернить управляющих и расшатать их власть.

– Но Анхаил говорил в общем об управлении…

– Ничего страшного. Анхаила, как видишь, теперь нет, а на его место станет Эйден, так как других кандидатов нет, да и перед народом он себя сегодня хорошо показал.

Эйден кивком подтвердил слова Бэнни.

– А Монастырь? Что там? Зачем вообще это место, если вы все постоянно были на виду? – спросил Кинг.

– Изначально Монастырь был нашим логовом, мы часто там тайно встречались, но сейчас он заброшен. Причём давно. Мы поддерживали лишь его внешний вид, чтобы подпитывать легенду, – ответил Бэнни.

– Зачем вам всё это?

– А что, власть – слабая причина? – спросила Крон, ухмыляясь.

Дэмиен нахмурился. Затем отчаянно затряс головой.

– Нет… Нет, здесь должно быть что-то ещё… Зачем вам Лиам? Зачем вам исследования «Заката»? Власть – не конечная ваша цель… Не верю. – Он посмотрел на Бэнни. – Я знал, что ты врал в моём кабинете о своих стремлениях, но всё же я…

Бэнни рассмеялся, прервав речь Дэмиена, затем сказал:

– Я говорил правду, Дэмиен.

– Тогда почему ты пошёл против меня? Мы же хотим одного и того же.

– Нет, Дэмиен, не одного и того же. Ты зациклился на одном городе и не пытаешься даже взглянуть дальше его границ. Да и вообще, если уж так подумать, то я никогда и не шёл против тебя, я изначально шёл без тебя. Или в обход тебя, если угодно.

– И каков же ваш план? – спросил Дэмиен.

Эйден улыбнулся половиной лица и сказал:

– Об этом вам знать уже не обязательно.

Дэмиену вдруг стало плохо. Он всегда считал себя незаурядной личностью, способной глядеть на ситуацию с разных сторон и рождать нестандартные идеи, но этот случай, который и стал для его игры роковым, совершенно выбил из колеи. В голове всплыла сцена из библиотеки, когда его сына похитили. Бэнни тогда положил руку ему на плечо и проговорил: «Не отчаивайся, они нас не переиграют».

Кинг тяжело вздохнул и проговорил:

– Вы победили.

Бэнни улыбнулся. Это было последнее, что Дэмиен Кинг увидел в своей жизни. Ему в затылок влетела пуля, прошла насквозь и пробила угол стола. Дэмиен упал на стол. Изо лба вытекла струйка красной жидкости.

После ошеломляющих кадров переворота правления на Новой Земле, Гарри поблагодарил всех, красноречиво и убедительно попросил держать язык за зубами и покинул кабинет.

Тимур совсем позабыл о своём плане рассказать всё Гарри и тупо пялился в монитор. Сложно было поверить в то, свидетелем чего он только что стал. Милли положила ему на плечо руку. Тимур вздрогнул и посмотрел на девушку. Та качнула головой в сторону выхода. Тимур проследил за её движением, затем снова глянул на Милли полными непонимания глазами, но тут же прозрел и вскочил, выкрикнув:

– Мистер Телинджер! Подождите!

Гарри остановился в коридоре и обернулся. Тимур подбежал к нему.

– Простите, что задерживаю, но у меня есть идея, как увеличить объём памяти вашего сверхкомпьютера.

Гарри прищурился, бегло огляделся, схватил Тимура за плечо и повёл в кабинет Милли. Закрыл дверь, повернулся и спросил:

– Откуда ты знаешь про компьютер?

– Подслушал вас с Милли. Я не хотел… Прозвучит странно, но я не специально. Шёл после тяжёлого дня и…

– Меня больше интересует, почему ты не скрываешь этого?

Тимур запнулся.

– Кхм… Потому что действительно думаю, что смогу помочь вам с этим.

Гарри погладил подбородок, затем присел в кресло Милли и указал юноше на другое, с противоположной стороны стола. Тимур тоже сел. Гарри кивнул.

– Я хочу быть в курсе дел «Сферы».

– Какой шустрый. Ты тут первый день?

– Третий.

Гарри усмехнулся.

– Тебе что, проекта «8» мало?

– Я уже знаю, что такое проект «8».

– Что ж… Бо̀льшие знания нужно заслужить.

– Что от меня нужно?

– Для начала – твоя идея, а дальше будет видно.

Тимур поджал губы, пробежался глазами по столу. Гарри заговорил:

– Поверь, если я увижу в человеке потенциал и возможности, я уже не отвернусь от него.

Тимур немного подумал, бегая взглядом по кабинету, затем заговорил:

– Меня ещё вчера посетила мысль, что такое огромное количество камер, так структурированно, последовательно и качественно соединённых между собой, можно было бы использовать, как сервер. Зачем их применять лишь для передачи данных? На них можно и хранить данные! А если и вовсе перепрограммировать, то можно только хранить данные. Представьте себе – объём памяти сервера размером с атмосферу? А ведь со временем его можно было бы и за атмосферу вывести. Это колоссальные объёмы.

Гарри задумчиво смотрел на Тимура, но казалось, что взгляд пролетал сквозь него и уносился куда-то вдаль.

– Сэр?

– Это хорошая идея, Тимур. Это, действительно, хорошая идея… Как ты думаешь, памяти такого сервера на что хватило бы?

– Да на всё!

– Даже на сознание?

Тимур рассмеялся, Гарри его немного поддержал, издав несколько смешков, но вопрос не изменил.

– Для сознания нам не хватит оперативной памяти, – сказал Тимур и продолжил смеяться, но остановился, так как Гарри заговорил:

– Допустим, мощности у нас хватит. Что насчёт памяти-то?

– Эм-м…

Гарри продолжал смотреть вопросительно.

– Ну… Сложно сказать… На часть точно хватило бы.

Тимур снова рассмеялся, Гарри улыбнулся.

– Хорошо, Тимур, спасибо! – он встал и протянул руку. – Это очень хорошая идея и я ценю, что у меня есть сотрудник, додумавшийся до этого. Я хочу, чтобы ты пока продолжал работать над проектом «8» и придумал, как передвигать эти камеры. Это крайне важный вопрос. Дай мне на него ответ, и, возможно, мы поговорим о расширении твоих знаний.

Гарри направился к выходу и уже на пороге проговорил:

– И чтобы больше не подслушивал!

***

Нюлайф.

Когда Сэр сделал первый шаг в дверной проём, шедшая вслед за ним Лола резко отдёрнулась вправо и слетела со ступенек. Выстрел оставил на стене кровавое пятно и вмятину от пули. Олег кинулся ей на помощь, но помогать было уже некому. Лола была мертва, о чём говорили её застывшие глаза.

Олег приподнял тело Лолы, его лицо выражало растерянность.

После нескольких выстрелов в сторону одного из зданий наёмник начал осматривать местность, затем схватил рацию и вызвал подкрепление, но, как выяснилось позже, оно не понадобилось – снайпер был один.

Олег стоял с Лолой на руках и смотрел в её безжизненное лицо, на тело, так неестественно перегнувшееся в шейном изгибе через его руку, словно это был не человек, а очень реалистичная кукла.

«Что это? Мне больно? – подумал Олег. – Почему мне больно?»

Эта девушка каким-то образом смогла пробудить в нём эмоции, хоть и слабо ощутимые, но всё же новые.

Сэр попросил Олега войти в дом. Олег не слышал слов наёмника, но вскоре оказался внутри, у дивана, всё так же глядя в пустые глаза только что близкой и, возможно даже, любимой девушки. Окружение вдруг потеряло ценность, живые люди ушли на второй план, его волновал сейчас лишь обмякший силуэт непрошенной и неожиданной любви, так спокойно лежащий, глядя куда-то в другой мир, и те тёплые, чувственные воспоминания, которые он порождал.

На раздавшийся шум из подвала поднялись Курт и Лиам и замерли от неожиданности. Олег с Лиамом пересеклись взглядами.

– Олег? – спросил Лиам.

Олег молча подошёл к Лиаму и обнял его. Профессор немного растерялся, но затем похлопал по спине старого друга.

– А там кто? – спросил Лиам, заглядывая за плечо Олега.

На диванчике он увидел Лолу. Лиам обошёл Олега и приблизился к девушке.

– Они же обещали… – промямлил профессор. – Я всё сделал, как они просили.

Курт поравнялся с Лиамом и тоже увидел безжизненное тело Лолы. Они были знакомы и даже несколько раз встречались в неформальной обстановке.

Лиам повернулся к Курту и спросил:

– Почему?

В дом ворвалась толпа мужчин с оружием в руках, но была быстро успокоена жестом Сэра.

Курт даже не обратил на них внимания, он стоял и смотрел в глаза Лиама, в которых увидел большой белый лист с одним жирным чёрным словом: «Справедливо?»

– Я не знаю, – выдавил Курт. – Мне не говорили…

Лиам отвернулся и встал на колени перед телом своей дочери. Эмоции у человечества значительно притупились, а у некоторых и вовсе исчезли, но родственные связи всё же имели кое-какую силу и иногда разжимали тиски эволюции, даря чувствам волю, хоть и весьма слабую.

Лиам склонился над Лолой и заплакал. Курту стало не по себе. Всё происходящее заставило его задуматься: на той ли он стороне?

Олег стоял за спиной у сгорбившегося Лиама, по его щеке стекала слеза. Сам он мало понимал, что происходит, и чувствует ли он вообще что-то, или это просто природные рефлексы, но единственное, что он ощущал отчётливо, так это возникшую пустоту и желание мести.

***

Шанс.

Джек простоял в указанном месте, в переулке между двумя высотками, около часа. С самого начала и до сих пор его мучила мысль об отсутствии информации о задании, но он ничего не мог с этим поделать, ведь просившим об услуге людям он попросту не мог отказать. Хотя от этого легче не становилось.

Начинало темнеть. К нему наконец подошла высокая девушка с синими волосами и серыми глазами, с хитрой улыбочкой на лице. Выглядела она лет на двадцать, но Джек прекрасно знал, что она старше его.

– Мы не должны встречаться, – сказал Джек и посмотрел по сторонам.

– Не рад меня видеть?

Джек приблизился к женщине. Он был на полголовы ниже.

– Ты прекрасно знаешь, что мы не должны говорить.

– Что, два простых жителя не могут случайно столкнуться и перекинуться парой слов?

Женщина кокетливо улыбнулась и поиграла бровями.

– Не начинай. Для этого у тебя Гриша есть.

– Ты, вероятно, хотел сказать – Шустрило? – девушка хихикнула.

– Кхм. Почему задание отменили?

– Я не знаю. Мне поручено было лишь передать тебе номер браслета и заверить, что выполнить это задание необходимо.

– А кто связался с тобой?

– Он.

Джек молча смотрел в серые глаза девушки. Она была странная, необычная и в то же время очень привлекательная. Было в ней что-то настолько женственное и естественное, где-то там, за маской экстраординарной личности, где-то там, под синими волосами и искусственно сделанными серыми зрачками, что пробуждало мужскую, животную тягу к противоположному полу. Но, зная, с кем имеет дело, он себя сдерживал.

Джек сделал шаг назад и спросил:

– И что он говорил?

– Ничего лишнего, как всегда.

– Давно о нём не было слышно…

Женщина медленно кивнула несколько раз. Они помолчали немного.

– Это всё? – спросил Джек.

– Да.

– Пока, – сказал Джек и развернулся.

– Скоро увидимся! – крикнула женщина ему вслед. Он обернулся на мгновение, затем продолжил движение, вышел из-за угла здания и остановился, уставившись на струящийся из Джунглей луч.

***

Развалины № 2.

Уже темнело, когда Марк и Максим завершили копать яму. Несколько минут назад, впервые за пребывание Марка в этой реальности, пошёл настоящий, частый дождь, но Марк никак на него не отреагировал. Единственное, что его сейчас волновало, – побыстрее закрыть «гроб» с Настей, пока в него не натекла вода. Максим помог накрыть ящик крышкой и опустить его в яму, а затем, как его и попросил Марк, отошёл к Петру и Альвиану.

Марк стал прямо перед могилой и заговорил:

– Я наконец понял свои чувства. Это ненависть. Я ненавижу этот человеческий мир. Он пуст, в нём нет ничего, за что можно было бы ухватиться. Нет, он не пуст, он полон гнили, обмана и холода. Всё вокруг пропитано насмешками, презрительными ухмылками, унижениями и подчинением, потерями и безразличием. Этот падший мир недостоин жизни хороших людей, он не достоин, чтобы такие светлые люди ходили по нему… – Марк запнулся.

Дождевая вода уже полностью пропитала его костюм, остальные же стояли под силовым полем, отклоняющим воду. Марк сам отказался от такого со словами: «Я хочу полностью прочувствовать момент».

– Люди. Местные люди, – продолжил Марк, – готовы идти за чем угодно без каких-либо ощущений правильности или отрицания. Бесчувственное или даже наполовину бесчувственное общество не должно существовать. Оно не достойно создавать историю человечества. Оно оскверняет жизнь. Любые действия современных людей, а это в основном интриги, обманы, подлости, убийства и жалкие попытки доказать свою ценность таким же дешёвым личностям, приводят лишь к постыдным итогам, застою, разделениям, смертям и потерям.

Марк снова замолчал. Максим, Пётр и Альвиан пристально слушали своего товарища. Было в его голосе нечто, вводящее в транс, создавая ощущение, что с ними говорит не Марк, а сама Вселенная.

– Человеку была дана сила. Большая сила чувств, слов и мыслей, которые помогают понять окружение и взаимодействовать с ним. А что теперь? Чувства угасли. Как же тогда человеку понять, в каком направлении двигаться? Силу слова вообще сложно переоценить, но слова без чувств, это как мощное оружие в плохих руках – может привести в бездну. То же касается и мыслей. Без ощущений, каждая мысль теряет свою ценность. Каждое движение теряет смысл. Каждый вдох становится пустым, – в голосе Марка зазвучали плачущие нотки.

По щеке Петра скатилась слеза. Он вытер её рукой и уставился на мокрое пятнышко на кисти.

– Смотрите, – сказал Альвиан, указывая в сторону Джунглей № 2. Оттуда в небо прорывался луч жёлтого света.

Марк не обратил на это никакого внимания, он откуда-то знал, что луч снова начал светить ещё с момента их возвращения с охоты, и продолжил:

– Настя, мне было приятно проводить с тобой время, было приятно делать тебя счастливой, хоть и только в моём понимании, было приятно пробуждать в тебе какие-никакие чувства, смотреть на тебя спящую, обнимать тебя, целовать, дарить свою поддержку и любовь… – он помолчал немного. – Без тебя этот мир не станет более пустым, так как ему уже дальше некуда… Но лично мой мир опустел. Вновь… Не только потому, что ты ушла, не только потому, что тебя убили твои же товарищи… – Максим взглянул на Петра и Альвиана, те не обратили на охотника никакого внимания, – …но ещё и потому, что я остался один. Снова… Мне жаль, что ты умерла, так и не ощутив жизнь, наполненную всеми эмоциональными красками, но твоя смерть помогла мне найти свой путь. Я наконец понял, куда иду. Понял, зачем проснулся. Понял, зачем прошёл свой путь и пережил это всё. Понял, что на самом деле важно. Понял свой смысл. Я изменю этот мир. Я наполню его снова. Наполню по горлышко. Я обещаю тебе.

Марк поднял голову, крепко зажмурил глаза и простоял так какое-то время, затем схватил лопату и начал закапывать яму. Максим тут же подбежал и принялся помогать. Он хотел сказать Марку что-то утешительное, но решил промолчать, после того, как увидел его лицо. Марк был будто не здесь. Он был полностью погружён в себя.

– Как всегда, – заговорил Альвиан, – смерть стала началом. Чья-то смерть.

То, что было

США. Штат Юта. Солт-Лейк-Сити.

Прошло 152 дня с момента знакомства Малва с семьёй Чака, Сюзи и маленькой Мэри. После случая с нападением Чак и Сюзи стали относиться к Малву, как к чему-то внеземному. Мальчику это очень не нравилось, так как он мог ощущать их эмоции. Это была смесь практически всех чувств, присущих человеку, когда тот смотрел на что-то неизвестное и могущественное: уважение, подчинение, любопытство, страх, ненависть, зависть и любовь. Всё это начинало надоедать Малву, он часто собирался покинуть эту семью и отправиться на поиски себя, но его всегда останавливала маленькая девочка – дочь Чака и Сюзи по имени Мэри. Было в ней что-то чистое, близкое. Было в ней что-то главное. Будто в ней имелось что-то, чего Малву не хватало. Он мог часами стоять над спящей Мэри и смотреть на её умиротворённое лицо, которое одаряло покоем и самого Малва.

Невзирая на такую тягу к младенцу, мальчик никогда его не касался. Малва всегда что-то останавливало, отталкивало, заставляло бояться этого прикосновения.

«Время ещё не пришло», – думал он и отходил от девочки.

Делать вылазку из бункера не было необходимости, но Малв частенько выбирался наружу, чтобы побродить по миру и посмотреть, меняется ли там что-то. Именно это и привело беду в бункер – за Малвом удалось проследить. Гуляя по развалинам, он часто чувствовал присутствие людей неподалёку, но никогда не придавал этому большого значения, как не придал и в этот раз.

В один субботний вечер Малв, Чак и Сюзи с Мэри на руках сидели в основной комнате на диванах и слушали очередной призыв по радио. Диктор уверял, что на планете Земля осталось место, пригодное для мирного существования и правительство США раз в несколько дней отправляет туда паромы из порта Норфолк, так что все желающие продолжать нормальную жизнь приглашаются в порт.

Чак категорически отказывался от этой идеи – мол, это всё ловушки мародёров из Вирджинии, которые решили заманить в свои лапы побольше людей со всех штатов. Сюзи не спорила, а Малва мало волновала «нормальная» жизнь. Сейчас его больше интересовал он сам и что с ним происходит. Он был бы рад отправиться в путешествие, повстречать новых людей и посмотреть, как он будет на них реагировать, но настаивать на этом желания не имел. Решения Чака Малв уважал – он сам не знал почему, но это было так.

– Дорогой, – заговорила Сюзи, – присмотришь за Мэри, пока я схожу за кукурузными палочками?

Чак согласился и взял дочь на руки.

– Какая она милая, – проговорил Чак, глядя на личико маленькой дочки.

Ощущения отца, глядящего на собственную дочь, Малву нравились. Они были тёплыми, искренними и действительно сильными. Да, именно сильными. Малв по-разному чувствовал эмоции людей и научился определять, какие из них чего-то стоят, а какие переоценены. Вот чувства отца к дочери были поистине сильны, не говоря уже о чувствах матери.

– Да, – подтвердил Малв.

Мэри действительно была очень милая, она часто улыбалась и практически никогда не капризничала, даже когда что-то болело или резались зубки.

В бункере часто хозяйничала тишина, изредка прерываемая разговорами супругов, загадочными выкриками Мэри, которые почему-то понимала только Сюзи, или вещанием радио, но сегодня тут раздались иные звуки – в бункер постучали. Причём постучали сильно, не рукой.

– Что? – тихо спросил Чак, подняв голову.

Дверь в бункер, к которой вела лестница, была на потолке в соседней комнате, но её было видно и отсюда. Сюзи была в кладовой и, скорее всего, не слышала стук. Чак посмотрел на Малва. Тот молча смотрел на мужчину.

– Это что? – спросил Чак.

– Люди, – ответил Малв.

Он их чувствовал. Чувствовал так же, как и Чака. Малву стало любопытно посмотреть на них.

– Открыть? – спросил Чак.

Малв безразлично пожал плечами – мол, поступай, как знаешь, а в случае чего, он сможет их выгнать. Чак встал с Мэри на руках и подошёл к мальчику.

– Присмотри за ней, – сказал он, посадил дочку на колени Малву и направился к дверям.

Это было первое прикосновение Малва к Мэри. «Пришло время?» В тело Малва словно что-то влилось, а точнее всосалось. Зрачки заметались в разные стороны, словно пытаясь поймать лазерную точку, прыгающую по комнате с невероятной скоростью. Мэри уставилась на мальчика, не издавая ни единого звука.

Стук продолжался. Чак подошёл к лестнице и посмотрел на дверь, всё ещё размышляя о дальнейших действиях. Долго думать не пришлось – металлическая дверь вылетела с искрами и таким шумом, что Сюзи услышала и прибежала.

В главной комнате на кресле сидел Малв с Мэри на коленях и был где-то «не здесь» – его глаза всё ещё бегали в разные стороны, тело было неподвижным. Мэри, невзирая на сильный шум, продолжала смотреть на мальчика. Тогда Сюзи повернула голову и увидела своего мужа, лежащего под обломками стальной двери в луже собственной крови. По лестнице спускались какие-то люди в оранжевых комбинезонах, фильтрующих масках и с оружием в руках. Глаза Сюзи широко раскрылись, лицо вытянулось. Она закричала.

– Тише-тише… – устало проговорил мужчина, который спустился первым, и закрыл ладонью рот Сюзи. Девушка начала отбиваться, но все её усилия сошли на нет после удара лазерным ножом в живот. Сюзи захрипела и упала на пол, зажимая кровоточащую рану. Глаза её смотрели на дочь и Малва, который всё ещё был «не здесь».

Мужчина, который спустился последним, снял капюшон и маску, надел затемнённые спортивные очки и спросил:

– Что у нас тут?

Всего в бункер спустилось четыре человека, все были мужского пола, в качественной экипировке, скорее всего, успешно снятой с трупа или найденной на заброшенной военной базе.

– Семейка, похоже, – ответил тот, что ударил Сюзи, тоже стянув маску с лица.

– Малв… – прохрипела девушка. – Помоги…

Один из мужчин пнул Сюзи ногой, та замычала, корчась от боли.

– Малв, значит, – сказал мужчина в очках. – Эй! Что с тобой? – спросил он и ударил мальчика по ногам так, что Мэри свалилась на пол и начала плакать.

Глаза Малва, словно по команде плача Мэри, остановились. Он смотрел на ревущую девочку и видел линии. Очень много линий. Они выглядели как корни, которые снизу выходили из одной точки, а по мере продвижения вверх имели множество ответвлений, и чем выше, тем больше их возникало. Некоторые из них были короткими, некоторые тянулись чуть дальше, ещё у некоторых конца не было видно. Линий этих было не счесть, но Малв откуда-то знал, что видит их все. Тут он понял, что видел их не глазами, глаза видели всё как обычно, – он видел их чем-то другим, чем-то внутренним.

Мужчина в очках подошёл к ним и поднял Мэри. Малв проследил за этим движением – часть линий девочки просто исчезла, почти целое ответвление. Голова Малва непроизвольно склонилась набок, а взгляд упал на мужчину в очках. Линии поменялись, коротких у этого мужчины было больше, чем у Мэри, и в некоторых из них Малв чувствовал себя.

– Заткнись! – выкрикнул мужчина в очках.

Часть линий малютки Мэри снова исчезла, коротких становилось больше.

Малв осмотрел всех присутствующих и встал.

– Сядь! – крикнул мужчина в очках.

Малв не сел. Он немного наклонился вбок, чтобы увидеть Сюзи. У неё ответвлений от основной линии, с которой начинались все остальные, было совсем мало, и все они были короткими.

– Тебе сказали сесть! – крикнул ещё один мужчина, подошёл к Малву и положил руку ему на плечо, чтобы надавить и заставить сесть. Ничего у него не вышло, Малв твёрдо стоял на ногах и молча рассматривал окружающих. Он чувствовал их гнев. Чувствовал их внутреннюю гниль. У Сюзи и Чака такой не было. Нечего и говорить о чистейшей Мэри.

Мужчина, осознав, что не в состоянии подчинить себе пятнадцатилетнего мальчика, разозлился ещё сильнее. Он достал пулевой пистолет и начал разгневано ругаться и угрожать, размахивая дулом перед лицом Малва. Часть линий этого мужчины исчезла. Малв молча поднял левую руку. Ещё часть линий исчезла.

– Каждое движение… – вдруг проговорил Малв, чем заставил разъярённого мужчину на мгновение замолчать. За время молчания несколько линий этого мужчины снова исчезли.

– Каждая мысль… – задумчиво протянул Малв.

– Ну всё! – крикнул мужчина с пистолетом.

Малв отпрыгнул в сторону так, что за его спиной оказалась металлическая стена. Рука мужчины проследовала за мальчиком. Прозвучал выстрел.

В момент выстрела Малв как раз присаживался на корточки, так что пуля пролетела чуть выше его головы. Он заметил, что в момент приседания почти все линии мужчины в очках и того, что стоял за ним, исчезли, их осталось всего пять и почти все они были очень короткими.

Пуля попала в стену – у мужчины в очках и того, что стоял за ним, исчезли все линии, кроме одной короткой. Пуля отскочила под таким углом, что попала в голову мужчине в очках, который держал на руках Мэри, пробила её насквозь и влетела в голову второму, который стоял сзади. Оба погибли. Их линии исчезли полностью.

Тот, что произвёл выстрел, обернулся на своих товарищей и замер. У него, на данном этапе, было всего четыре ответвления, два из которых имели ещё несколько ответвлений, но почти все были короткими. Ещё одно было совсем коротким, а вот четвёртое имело большое количество ответвлений.

– А теперь вы уйдёте отсюда, – спокойно проговорил Малв оставшимся двум.

Те переглянулись.

– Идите, – повторил мальчик.

Мужчины молча, как под гипнозом, развернулись и тихо покинули бункер. Малв сразу мог так поступить, он уже пробовал «заставлять» людей действовать так, как он говорил, но ему стало интересно, что же за линии он видит, или даже не видит, а чувствует. Тем более, к тому времени, когда он пришёл в себя, ни Сюзи, ни Чаку уже было не помочь.

Когда мужчины начали подниматься по лестнице, Малв посмотрел на того, кто стрелял – все его короткие ветки исчезли, осталась одна, та, что была с множеством разветвлений.

Мэри всё ещё плакала. Малв никогда не видел, чтобы она так долго плакала. Её эмоции были неприятны ему, он ощущал боль. Внутреннюю боль.

Девочка сидела на полу прямо возле мамы, которая гладила дочь по голове, выкашливая кровь изо рта.

– Помоги мне… – вдруг обратилась Сюзи к мальчику.

Малв смотрел на Сюзи и её дочь. У Мэри было очень много ответвлений от основной линии. Некоторые короче, другие длиннее, их было не счесть. У Сюзи же осталось всего несколько ответвлений, и все они были короткими.

– Помоги, – повторила Сюзи. – Ты же бог.

Малв стоял молча, наблюдая, как ветка Сюзи «сгорает», а разветвления исчезают, пока не остался всего один короткий отрезок линии, очень короткий, затем проговорил:

– Я позабочусь о Мэри.

Малв прожил с этой приветливой парой 152 дня и, возможно, жил бы и дальше, если бы не привёл мародёров. Но теперь всё изменится. Малв взял Мэри и вместе с ней добрался до порта, о котором вещали по всем оставшимся радиостанциям. Дорога от бункера Чака и Сюзи до парома была дальняя, но он с самого начала не сомневался, что справится, ведь его способности, к которым он уже более или менее привык, выходили за рамки всего живого и неживого.

***

Норфолк.

Беловолосый мальчик пятнадцати лет без защитного комбинезона и с маленькой девочкой на руках подошёл к толпе людей, ожидающих своей очереди на паром, который должен был отвезти всех на безопасные территории где-то на берегу Чёрного моря.

Почти у всех на лицах были фильтрующие маски. Тех, у кого её не было, не пропускали на паром, но обещали, что после осмотра врача решение может измениться. Контроль проводила армия США, по крайней мере, они так представлялись.

Эти паромы отходили из порта каждые десять дней. Такая регулярность возникла по двум причинам: во-первых, на паром пропускали далеко не всех, а отправлять полупустой транспорт было не целесообразно, а во-вторых, не так много моряков осталось на службе. Но чем дольше люди оставались в опасной зоне, тем меньше становились их шансы уехать вообще когда-нибудь. Перед посадкой военные врачи проверяли всех не только на предмет психической стабильности и уровня самоконтроля, но и на различные вирусы, серьёзные заболевания, а также степень радиационного отравления. Многих так и не забрали с их родных земель…

Паромы прекращали приходить в двух случаях: когда с территории увозили всех, кого считали «способным продолжить жизнь на Земле» и когда армия того или иного государства «отступала» на безопасные земли. Ведь они тоже люди, и никто не хотел надолго оставаться в опасных зонах. Многие, конечно, сами находили средство передвижения и плыли кто куда. Некоторые терпели крушение в океанах, морях и реках. Некоторые погибали от голода. Кому-то удавалось прознать о новом безопасном месте и счастливилось доплыть до него, но там их встречала та же армия, и, в случае отрицательного результата очередной проверки, удача покидала храбрых мореплавателей, и приходила смерть. Но бывали и такие, кто, всё же, успешно проходил проверку и становился полноправным членом «уцелевшего человечества».

Малв с Мэри на руках начал медленно протискиваться через толпу гневно орущих людей, требующих пропуска, которые, казалось, не обращали на него никакого внимания. Он приблизился к военным.

– Стоять! – скомандовал один из них и поднял руку перед Малвом.

– Пропусти, – спокойно сказал Малв.

Военный посмотрел в глаза мальчику и, как под гипнозом, отошёл в сторону. Так они с Мэри перебрались в место, которое уже называли «Новая Земля».

Паром прибыл к небольшому поселению под названием Пристанище, где их радостно встретили и поселили в небольшие домики. Тогда город Крус ещё только расстраивался, как собственно и вся Новая Земля.

Прибыв в безопасную зону, Малв сразу почувствовал какое-то странное, неприятное жжение в груди, но долго не придавал этому значения. Пока не пришло время.

Люди здесь были приветливы, но было видно, что та радость и улыбки, с которыми они общались, были наигранными и изображаемыми через силу. Может, они так делали не специально, может, машинально, но Малв ощущал некую пустоту внутри них. Губительную, засасывающую, тёмную пустоту. Он ощущал их душевные, несовместимые с жизнью, травмы и понимал, что внутри люди сильно изменились после произошедшего. Не только понимал, но и чувствовал. В отличие от некоторых агрессивных людей в США, чувства здешних людей полностью проходили сквозь восприятие мальчика. В глубине своей он ощущал горькое разочарование.

Малв прожил с Мэри около двух лет, пока не нашёл женщину, которая согласилась приютить ребёнка. Девочка нравилась ему – она была прилежная, добрая, чувственная, её сердце было полно сострадания и любви, но те эмоции, которые излучали местные жители, и которые проходили через Малва ежедневно, не давали ему покоя. Он собрал вещи, попрощался с Мэри словами: «Я пригляжу за тобой», и отправился в путь. Он пока не знал, куда идти, но внутреннее «Я» указало дорогу.

Так ничуть не изменившийся за несколько лет мальчик с белыми волосами покинул поселение Пристанище и отправился в путь на поиски самого себя.

Около десяти лет он скитался по Новой Земле, периодически появляясь в различных поселениях, чтобы пообщаться с местными жителями, а в особенности с детьми. Он расспрашивал их, осторожно прикасался, с некоторыми проводил по нескольку часов, затем покидал поселение и неделями жил в лесах и полях, пока не решался посетить другое место. Никто из взрослых не знал Малва, а всё, что они видели, – какого-то незнакомого подростка, который разговаривал с местными детьми. С некоторыми из них он вёл себя совсем странно – после прикосновения и Малв, и второй ребёнок просто впадали в ступор и могли подолгу молча смотреть друг на друга. Иногда вмешивались родители ребёнка, тогда Малв быстро приходил в себя и покидал поселение.

После очередного такого случая с одним из детей Малв вновь ушёл, но теперь навсегда. Через семь дней после его ухода появился луч жёлтого света и начался период стремительной эволюции.

Глава 4. Эмансипация

Севилья. 2023 год.

Вэйкиша вошла в самолёт и услышала аплодисменты. Сегодня она была героем своей футбольной команды, так как забила решающий гол и вывела команду в следующий этап. Её место было в хвосте, так что в момент взлёта её ладони и задница пылали от одобрительных хлопков, но это была приятная боль.

– Ты сегодня просто монстр! – воскликнула соседка по месту.

Вэйкиша улыбнулась и поблагодарила коллегу. Сегодня она улыбалась часто. День выдался весьма удачным, особенно его окончание.

Вэйкиша была молодой чернокожей девушкой, которая два года назад переехала с семьёй в Одессу и перевелась из своего родного португальского футбольного клуба в местный. В составе команды она была единственной чернокожей и совсем недавно стала лучшим форвардом клуба и вообще страны среди женщин.

– Вэйки, с тобой мы и до финала дойдём! – радостно выкрикнул тренер.

«Раньше никто так не считал», – подумала Вэйкиша. Она не понимала, что произошло, но за последний год она стала играть в несколько раз лучше. В принципе, за последний год вся её жизнь изменилась в более приятную сторону. Вэйкиша списала это всё на собственный труд и немного удачи. Она не хотел сосредотачиваться на раздумьях, за что ей всё это, а просто жила и радовалась.

Часть команды начала праздновать победу уже в самолёте, и Вэйкиша, как герой матча, обязана была их поддержать. Она провела с товарищами около получаса, затем отправилась спать. Всякий успешный день несёт за собой усталость, так что никакие крики не помешали ей уснуть.

Проснулась Вэйкиша, когда самолёт уже приземлился. Она открыла глаза и растерялась. Иллюминатор был закрыт, самолёт не трясло, внутри было пусто и тихо. Девушка приподнялась. Всё в салоне указывало на недавнюю вечеринку – бутылки, упаковки от еды, пятна, разбросанные вещи и т. д. Но команды не было. Никого не было. Вэйкиша почесала затылок.

– Решили мне сюрприз устроить? – спросила она сама себя.

Сознание быстро приняло эту мысль. Она направилась к выходу и открыла дверь, всё ещё улыбаясь. По ногам ударил морозный воздух. Всё вокруг казалось свинцово-серым и мрачным. Солнце только выглянуло из-за горизонта, на что указывало небольшое светлое пятнышко в тучах. Никаких звуков не было. Ни криков, ни смеха, ни щелчков фотоаппаратов.

Футболистка стояла в дверях единственного на всей взлётной полосе самолёта, под колёсами которого находился единственный очищенный участок асфальта. Вокруг было много снега, но не это поразило Вэйкишу. А верхушки высоток далеко за зданием аэропорта; высокие, мощные, даже слегка пугающие деревья в другой стороне; само здание – заброшенное, разгромленное, плотно окутанное лозами какого-то тёмно-зелёного растения.

– Что за… – произнесла Вэйкиша и заперла дверь в самолёт.

Она вернулась на своё место и присела. Снова почесала затылок. Тут её взгляд упал на закрытый иллюминатор. Открыв его, Вэйкиша уставилась наружу. Картинка не изменилась. Вокруг всё было в снегу, деревья не стали меньше, а здания вдалеке не исчезли.

Вэйкиша закрыла иллюминатор и села ровно. Её глаза были распахнуты, в голове прокручивались возможные варианты происходящего, но все они казались абсурдными.

Наконец она решила отправиться в аэропорт. Может, самолёт пошёл на вынужденную посадку в каком-то заброшенном городе, а её команда собралась внутри здания. Надела куртку и снова подошла к выходу. Открыла дверь. Ещё раз осмотрелась, затем сделала первый шаг. Ступеньки трапа были скользкими, но она кое-как спустилась. Не медля ни секунды, она побежала в здание аэропорта, нарушая царящее повсюду спокойствие хрустом снега.

Вход в здание зарос побегами растений, так что Вэйкиша побежала к следующему. Тут ей повезло – проход был открыт.

– Где я? – спросила она сама себя, оглядывая огромный заброшенный зал ожидания.

Всё выглядело давно пришедшим в упадок, испорченным и каким-то странным. Помимо хлама, в холле было много снега и зарослей, которые, казалось, прорастали прямо из стен. Вэйкиша осмотрела всё вокруг и остановила взгляд на треснутом окне, через которое был виден её самолёт. Самолёт смотрел в ответ и, казалось, ухмылялся.

Вэйкиша нахмурилась. «Точно розыгрыш!» За спиной послышался шум. Футболистка резко обернулась и увидела человека, который, перегнувшись через бывшую барную стойку, что-то там искал.

– Эй! – окликнула его Вэйкиша, но человек продолжал делать своё дело.

Тогда Вэйкиша, с мыслями, что её разыгрывают, смело подошла к человеку и потянула за плечо так, что тот обернулся. Девушка застыла. Это был не человек, это оказалась большая кошка.

– Что?..

Футболистка попятилась и врезалась во что-то спиной.

– Добрый день! – услышала она сзади и обернулась.

На этот раз это был человек, но не успела она и слова сказать, как в шею вошла игла, в глазах потемнело.

– Это никогда не надоест, – проговорил Альвиан и рассмеялся, укладывая тело девушки на спину большой кошки.

Проснулась Вэйкиша спустя два часа. Лежала она в маленькой комнате с одним-единственным элементом мебели – кроватью, к которой и была привязана. Из окна на пол падали тусклые, ослабленные загрязнённой атмосферой лучи недавно пробудившегося солнца.

– Эй! – выкрикнула Вэйкиша. – Не смешно! – Она подождала немного, затем дёрнулась несколько раз и прокричала: – Да хватит уже!

– Чего кричите? – послышался приглушённый голос из другой комнаты.

Дверь распахнулась. В комнату вошёл чернобородый мужчина в сером балахоне, с капюшоном на голове и табуретом в руках.

– Ты кто такой? – зло спросила Вэйкиша. – Где эти шутники?

Альвиан поставил табурет около кровати, присел на него, тихонько посмеялся и сказал:

– Забавно.

– Чё ты ржёшь?

– Ваш предшественник, который проснулся чуть более трёх месяцев назад, тоже тыкал в меня и злился, думал напугать, – Альвиан снова усмехнулся.

– Предшественник? Вы что, целую историю придумали? Ты вообще кто такой?

– Меня зовут Альвиан.

– Где я?

– У меня дома.

– Ты меня похитил?

– Ну-у-у… – протянул Альвиан. – Можно сказать и так.

– Зачем? Хочешь выкуп получить?

– А у вас есть что предложить? – спросил Альвиан и снова беззвучно рассмеялся, подёргивая плечами. Сегодня у него было отменное настроение. У него вообще последние три месяца преобладало хорошее настроение.

– Конечно! Мне нужно только позвонить.

– Хм… – Альвиан достал из кармана купюру в пятьдесят ВНЗ и показал Вэйкише. – Сколько таких имеете?

Вэйкиша прищурилась, чтобы лучше рассмотреть бумажку. На ней была нарисована большая цифра «50», несколько защитных символов и печатей, фотография какого-то азиата и надпись большими буквами: «ВАЛЮТА НОВОЙ ЗЕМЛИ».

– Это ещё что такое? – в некотором недоумении спросила она.

– Написано же, – изображая удивление, Альвиан приблизил купюру к лицу девушки, пальцем указал на надпись и медленно прочёл: – Валюта Новой Земли – ВНЗ. Сколько таких дадите?

– Где я? – снова спросила Вэйкиша.

Альвиан улыбнулся.

– Всегда один и тот же вопрос.

Он свернул бумажку и засунул её обратно в карман.

– Что вы сейчас чувствуете? – спросил Альвиан.

Вэйкиша сжала челюсти и закричала:

– Где я?! Говори давай, сука! Что тебе нужно?!

Альвиан расхохотался.

– Гнев – одна из моих нелюбимых эмоций. С тех пор как я начал чувствовать, благодаря, кстати, вашему предшественнику, гнев и страх стали одними из моих самых нелюбимых эмоций. Но… Я в несколько раз сильнее стал любить эти эмоции у других. А знаете, почему? Потому что я понимаю, что вы ощущаете. Понимаю, что они не из приятных. Понимаю, что чем дольше они в вашей голове, тем большее влияние имеют. Это так весело! – Альвиан снова усмехнулся.

– Что ты несёшь?

В комнату вошёл ещё один мужчина.

– Всё готово, можно начинать, – проговорил он.

– Ты ещё кто такой? И почему у тебя руки разного цвета? – удивлённо спросила Вэйкиша.

– Чтобы тебе было комфортнее, – ответил Пётр.

Альвиан хихикнул и качнул головой в сторону девушки:

– Давай.

Пётр обошёл кровать с другой стороны.

– Чт… так?.. – забормотала футболистка. – Что тебе надо!?

Пётр молча достал из-за спины шприц и воткнул его в шею Вэйкише, она моментально отключилась.

– Какой ты гуманный, – сказал Альвиан с заметным разочарованием в голосе.

Пётр достал другой шприц и взял образец крови из руки Вэйкиши, затем выкрикнул:

– Выноси!

В комнату вошла кошка и принялась развязывать неподвижное тело.

– В лабораторию! – воскликнул Альвиан, указав пальцем на дверной проём, и покинул комнату.

– Надеюсь, теперь всё прояснится, – тихо проговорил Пётр и побрёл за своим товарищем.

***

Развалины № 4.

С похорон Насти прошло три месяца, но Марк так и не избавился от чувства опустошённости. Смерть Насти стала последней деталью и все те пережитые со времён пробуждения негативные эмоции окончательно сформировались в бомбу, разорвавшую внутренний мир в клочья. С того времени Марк сильно изменился – он беспрестанно чувствовал себя одиноким, а лёгкая меланхолия стала нормой.

Проснулся Марк около часа назад, но до сих пор так и не встал с кровати. Последнее время в его голове вызревал план, как изменить местное население и наполнить его жизнь эмоциональными красками, что он и пообещал Насте на похоронах. К сожалению, после обучения Марка разведгруппа распалась, каждый направился по своим делам. Только братья-охотники согласились помочь Марку и отправились с ним.

Жильё выглядело бы вполне обычно, будь он в Нюлайфе или Шансе, но Марк обитал в Развалинах № 4 (бывшего города Киев). По центру большой комнаты располагалась двуспальная капсула для сна; на стене, у основания капсулы, крепился большой телевизор; стена слева капсулы была полностью стеклянная (что было весьма необычно для развалин); противоположная стена заставлена освежающими комнату растениями. Ещё в ней имелись чёрный кожаный диван, несколько такого же типа кресел, расставленных вокруг маленького деревянного столика, барная стойка, шкаф, приёмник, несколько планшетов и один стационарный компьютер. В туалетной комнате была утроба, туалет, раковина с зеркалом и самая обычная ванная, куда Марк любил завалиться, чтобы поразмышлять в горячей воде. Жильё братьев-охотников находилось рядом и имело схожий вид.

Марк пролежал ещё некоторое время, затем встал с кровати и голый направился в сторону окна. Пока он шёл, на теле начал «вырисовываться» чёрный классический костюм с белой рубашкой, чёрным галстуком и чёрными строгими туфлями. К окну, откуда открывался вид практически на все развалины, так как квартира была на восемьдесят третьем этаже, он подошёл уже в костюме.

Марк поправил галстук и стал подносить левую руку ко рту. В ней, во время движения, начал появляться стакан с виски со льдом и когда Марк поднёс руку к лицу, в ней уже было всё необходимое. Он сделал глоток и уставился на развалины.

На улице было как всегда пасмурно, но Марку казалось, что сегодня даже как-то серее обычного, как-то мрачнее, угрюмее. Он любил такие дни, бесцветность окружения придавала его мыслям некую странную энергию, не зависящую ни от светлой, ни от тёмной стороны мира. Он словно становился где-то на линии разграничения добра и зла и думал непредвзято, сбалансированно, чётко и ясно, не придавая правильно-неправильной окраски мыслям. Вот уже несколько месяцев он стал замечать подобные дни, словно созданные специально для него, чтобы подарить часы блаженной уверенности в собственном понимании мира, собственной принадлежности к чему-то огромному, первоначальному; чему-то, способному как придать сил для невероятных свершений, так и раздавить в один миг. В такие дни он думал о не земном, не материальном, не поверхностном. Такие моменты приносили ему удовольствие, а иногда и корректировали мировоззрение. Это чувство, ощущение собственной непоколебимой силы, значимости и могущества, было настолько редким, что Марк решил полностью отдаться ему, высвобождая мысли из тюремных оков реальности.

Сознание Марка тут же взлетело в серые тучи и воспарило где-то над смогом, где-то над головами всего живого, по крайней мере, известного человеку. Он взглянул на землю откуда-то сверху и увидел её в форме шестерёнки. Даже она, планета, была частью механизма, чего уж говорить о нём, человеке? Он почувствовал себя совсем маленьким, но в голову пришла другая мысль, что увеличила его до размеров космоса. Но, быть может, планета есть частью механизма, работающего именно для человека? Может, всё вокруг создано для человека? Но для чего? Что человек может сделать такого, чтобы быть достойным работы подобных размеров? Чьей работы? Чья это работа? Марк обернулся к космосу. Все звёзды, планеты, астероиды, космическая пыль и даже космический мусор крутились, приводя в движение огромную машину, в которой он, Марк, живёт, в которой живут остальные люди – люди, не способные уживаться на одной планете; люди, так легко убивающие и предающие друг друга; люди, что не понимают, как много всего создано для них, ради них. Зачем пользоваться лишь одной планетой? Земля ведь всего лишь отправной пункт, точка в бесконечном течении времени и жизни. Так почему человек не стремится дальше? Почему застрял, возясь в куче дерьма под названием «комфорт»? С каких пор личный успех преобладает над общим? С каких пор человек стал отдельной личностью, а не сплочённым организмом, зависящим от себя же? Стоп! Что? «С чего я взял, что человек всегда был сплочённым организмом?»

Он посмотрел на Землю и увидел, как по ней что-то бегает. Он приблизился. Миллиарды маленьких существ носились по планете. Кто-то из них падал навзничь, не способный двигаться, но его тут же заменял кто-то другой, не позволяя всеобщей работе не то что останавливаться, но и замедляться. Непростительной была даже секундная задержка, ведь весь механизм мог развалиться, всё могло остановиться, и тогда смерть настала бы везде. Только налаженная работа подобного механизма, всего механизма… Марк снова обернулся к космосу… способна была остановить то могущество, что готово было превратить в ничто абсолютно всё…

В дверь постучали, чем просто-таки выбили Марка из размышлений, и заставили вернуться в реальность, где ждала часть его работы. Та миниатюрная по сравнению с масштабами мира часть, но в то же время такая важная, ведь даже без его маленького вклада мир будет крутиться иначе.

– Входите, – проговорил Марк, не отворачиваясь от окна.

В комнату вошли братья и расслабленно завалились на диван.

– Какие планы на сегодня? – спросил Никита. – Опять отдыхаем?

– Я пообещал Насте вернуть эмоции, но тогда ещё даже не представлял, как. Стоило мне задумать это, как я получил возможность. Пора действовать, пока эта возможность не убежала от меня, – сказал Марк после нескольких секунд молчания.

Братья переглянулись.

– Начинаем? – спросил Максим.

– Да, сегодня выдвигаемся в Крус, – сказал Марк.

Братья улыбнулись и стукнулись кулаками.

– Наконец-то!

Марк чувствовал тяжесть мыслей, что породили слегка иное понимание мира. Он чувствовал и не понимал – стоит ли принять их, как истину, или же отбросить, как очередное предположение? Он стоял, устремляя в окно невидящий взгляд. Всегда тяжело принимать перемены в мироощущении, особенно если они утверждают, что каждый человек, даже Танонти Дор, так хладнокровно лишивший Марка уютного островка в этом холодном мире, даже Третий, считающий, что живёт на частице какой-то хвори в чужом организме, даже Караам, что безжалостно убил множество людей, важен в этом мире и несёт определённую ношу, обременённый обязанностью перед всем механизмом бытия. Может, если бы братья так внезапно не прервали его, он пришёл бы к какому-то умозаключению, но этого уже не узнать. А теперь ему придётся жить с тем, что сам же и надумал, хотя некоторая, ещё отдалённая, ещё в стадии зарождения мысль твердила, что когда-нибудь он приложит все свои усилия, чтобы наладить необходимую сплочённость человечества. Марк вздохнул.

***

Лагерь наёмников.

– Вот как, значит, – проговорила Валерия Крон.

Олег молчал. Он сидел в кресле, направив на девушку плазменный пистолет.

– Я могу присесть? – спросила Крон.

Валерия только что вошла в свой кабинет (кабинет управляющего наёмниками, кем она стала после «загадочной» гибели её предшественника) и увидела в одном из кресел силуэт мужчины с пистолетом в руке. В кабинете было темно и почти ничего не видно.

Олег молча дёрнул пистолетом в сторону её стула – мол, проходи, присаживайся. Валерия не спеша прошла по кабинету, опустилась на свой стул и спросила:

– Как вы сюда попали?

– Шагом.

– Что вам нужно?

– Меня зовут Олег Самсов…

– И что вам нужно, Олег Самсов?

Олег помолчал немного.

– Валерия Крон… – Олег сделал паузу, – Дерек Дарст, – он снова сделал паузу, – Эйден Анз, – снова пауза.

Валерия смотрела на него глазами, полными непонимания, но это не сбило Олега с толку – он продолжал говорить:

– Су… и Бенджамин Томпсон.

– Та-а-а-к, – протянула Валерия, в ожидании, что он сейчас «блестяще» раскроет их тайну и ей придётся наигранно смеяться, но Олег сказал не это.

– Вы все трупы, – сообщил он.

Сценарий поведения пришлось поменять, но суть осталась та же.

– Но как же, – проговорила девушка, – я вот, – она подняла руки, – жива.

– Всего лишь в данный момент. В скором будущем тебя уже не существует, – проговорил Олег, чем заставил Крон нахмуриться. – Вы убили человека, который вернул в меня жизнь…

– Это был всего лишь один из людей, – сказала Валерия.

– Нет, это была Лола.

– Убив кого-то – её не вернёшь.

– Очень жалкая попытка остановить меня, – сказал Олег без единой эмоции на лице.

– Но это правда. Чего ты доб…

– Я пришёл сюда не воскрешать её, – перебил Валерию Олег. – Я пришел мстить.

– Я тут при чём?

– Я знаю, кто такие Д.А.С.Т. и знаю, что ты одна из них. Вы перешли дорогу слишком многим, – Олег выстрелил, – чтобы остаться безнаказанными.

Плазменный заряд прожёг дырку в груди девушки. Тело Валерии Крон откинулось на спинку стула, затем медленно сползло набок и перегнулось через подлокотник. Олег не спеша достал из кармана тростинку для жевания, положил её на пол и закатил под кресло так, что торчал только кончик палочки.

– Два, – сказал он, встал, подошёл к телу Валерии Крон, поднёс похожий на небольшой фонарик предмет к её браслету и поджарил его, тем самым выведя из строя и стерев все данные.

– Три, – он вытащил из кармана листок бумаги и бросил его на стол прямо перед телом Крон. Затем сгрёб в кучу все остальные бумаги, что там лежали, и запихнул в мешочек, оставив лишь своё письмо.

– Четыре.

Олег осмотрелся, отправил сообщение: «Я готов», приблизился к противоположной от входной двери стене и вошёл в неё.

***

Бур.

Город для людей из Мёртвой Зоны, как и обещал нынешний управляющий города Шанс – Дерек Дарст, три месяца назад начали строить прямо на границе между Новой Землёй и Мёртвой Зоной. В строительстве принимали участие представители всех городов. Все хотели показать свою озабоченность (если они вообще понимали значение этого слова) будущим своих новых соседей, но со временем, а точнее спустя полтора месяца, помощники из Новой Земли начали расходиться. Город, в силу немногочисленности жителей, был небольшой, так что к тому времени основная его часть уже была возведена, фундамент, можно сказать, был положен, ещё и порыв, который появился у жителей Новой Земли после произошедшего в центре Шанса, угас – это и привело к потере интереса строителей Новой Земли к возведению города, который назвали: «Бур».

Уход людей Новой Земли из Бура был даже на руку местным жителям, – теперь они могли начать строительство своих тоннелей для качественного питания, проводить эксперименты и начинать вести свои дела, параллельно расширяя границы. Благодаря двум строительным кранам из Шанса, которые принимали материалы с одной стороны, а с другой аккуратно выстраивали сооружения указанных размеров, десятиэтажное здание строилось около двенадцати часов, что существенно облегчило работу Таруна (управляющего Буром) и его людей, ведь они таких технологий не имели.

Здание управления городом было построено одним из первых, вокруг него и возвели город. Само здание было большим по занимаемой площади, но не высоким, всего три этажа. Кабинет управляющего находился на третьем.

Тарун уже успел выбрать себе двух советников, но главный его советник и товарищ, в которого Тарун верил с самого его рождения, должен был объявиться с минуты на минуту.

Кабинет выглядел опрятно, что сильно не соответствовало представлениям обитателей Новой Земли о людях, которые жили в земле. В нём был металлический стол круглой формы, несколько настенных картин, подаренных представителями других городов в знак дружбы и мира, большой, встроенный в стену монитор, несколько планшетов на столе, пять домашних растений и небольшого размера диван. Окна в кабинете сделали самыми обычными – из стекла. Освещение было тусклым, чтобы не раздражать глаза, так как представители Мёртвой Зоны больше привыкли к темноте.

Тарун сидел и постукивал по столу пальцами в ожидании своего товарища.

– Хм… – потягивал он на выдохе после каждого взгляда, брошенного на часы. Его терпению многие могли бы позавидовать, но не сегодня. Он прождал ещё около десяти минут и успел несколько раз выдохнуть до того, как дверь в кабинет наконец распахнулась. Тарун поднял голову и расплылся в улыбке.

– Добрый день! – воскликнул Вито.

Тарун молча встал, подошёл к товарищу и обнял его.

– Как новенький, – сказал Тарун, осматривая Вито.

– Да, – ответил Вито и погладил рукой грудь, куда три месяца назад Дерек вонзил лазерный меч. – Сработало.

– Присаживайся, – Тарун указал на стул управляющего.

Вито опустился на один из стульев для советников, заявив:

– Нет, это твоё место.

Тарун посмотрел на Вито, затем кивнул и уселся.

– Ну, расскажи, как это было? – спросил он.

– Вот так, – Вито щёлкнул пальцами. – Будто отключился на мгновение. Я о самой смерти, а не… Кхм… Как остальные? Почему мне не рассказывали о них во время реабилитации?

– К сожалению, их спасти не удалось.

Вито отвёл взгляд. Его словно что-то ударило в живот, но он быстро взял себя в руки и отмёл сентиментальные мысли. Иногда он завидовал способности жителей Новой Земли отстраняться от гибели близких людей и принимать её как должное, а не горе. Он посмотрел на Таруна и спросил:

– Что-то пошло не так?

– Да. Когда я удалился на беседу с Дереком, местные жители принялись за уборку центра и, как ты и предположил, начали сжигать тела в специальном грузовике. Нам просто повезло, что тебя они оставили напоследок.

– Так а?..

– Мы допустили ошибку в выборе доверенного лица. Миравион оказался сторонником Одара, он вызвался проследить за вашими телами, а сам смотрел, как вас сжигают. Я вовремя вернулся и успел спасти тебя.

– Где Миравион сейчас?

– Казнили.

Вито задумчиво кивнул несколько раз и тихо проговорил:

– Не всё так гладко, как хотелось бы.

– Нам так и не удалось нормально побеседовать. Расскажи, как ты пришёл к такому решению? – поинтересовался Тарун.

Вито набрал в грудь воздуха и начал рассказ:

– После того как всплыла гнилость Одара, я понял, что вёл себя совсем не так, как должен был лидер. Я омрачил взгляд местных жителей на меня и весь наш народ. Я подставил своих людей и обрёк на длительную войну. Нужно было как-то выходить из ситуации. Тогда я решил принять весь удар на себя и уйти со сцены. Я долго думал, как бы поступить, чтобы и выжить и остаться победителем. Потом меня затянуло подсознание…

– Мир управления, – исправил его Тарун. Вито не обратил на это никакого внимания.

– …и подсказало, что мне вовсе и не стоит обороняться. Всё, что мне нужно, так это умереть от руки местного, который переписывался с Одаром, и дать ему возможность перехватить власть и предложить нам новый город, как он и обещал Одару. Тут я немного притормозил. Умереть? Правда? Потом у меня по порядку, прямо как по списку, начали всплывать предложения, благодаря которым можно умереть не умерев. О них ты знаешь.

– Таблетка моментального заживления, – проговорил Тарун и загнул один палец.

Эти таблетки, ещё прозванные таблетками затягивания, были созданы для сохранения от обильной кровопотери и быстрого заживления органов. Они ускоряли регенерацию тела в несколько сотен раз, так что ножевое ранение затянулось бы почти моментально, но Вито получил удар лазерным мечом, который начисто сжёг часть органов, а такие таблетки были не в состоянии их восстановить. Они лишь затянули раны и сильно замедлили смерть Вито.

Такие таблетки были большой редкостью и делались из когтей медведя. При правильной обработке они могли полностью обновить организм человека, так что тратить это редкое сырьё на таблетки было не целесообразно. И всё же, по приказу Вито, прямо перед его «смертью» Тарун со своими коллегами приготовили четыре такие таблетки для Вито и его советников.

– Пилюли фальшивой смерти, – Тарун загнул второй палец.

После повреждения тело восстановилось бы слишком быстро, так что лежать и притворяться мёртвым было бы сложно, поэтому Вито приказал съесть всем по такой пилюле как раз в момент нападения. Советники и сам Вито запихнули их себе за щёки и готовы были раскусить в любой момент – что, собственно, они и сделали, когда на сцене появился Дерек.

Эти пилюли как бы замораживали органы и вводили их в состояние «энергосбережения». Организм был жив, но все физиологические процессы проходили настолько медленно и спокойно, что его было не отличить от мёртвого. Самым важным являлось замедление работы мозга и потребления им энергии, что позволило ему не умереть без дыхания и кровообращения, ведь лёгкие и сердце Вито были пробиты насквозь. Подобные медикаменты обычно использовались в темницах при переносе сознания в цифровой мир.

– Пересадка органов, – Тарун загнул третий палец.

Лёгкие и сердце Вито были продырявлены и сильно сожжены. Если бы ему просто вонзили нож в глаз, как это сделали с его коллегами, то Вито пришёл бы в себя максимум через неделю, так как период восстановления после таблеток фальшивой смерти был от двух до семи дней, но для него Дерек припас нечто иное. Вито обдумал и подобный вариант. Он сам не знал, почему эта идея пришла в голову в момент озарения, но именно она и спасла ему жизнь. Вито попросил Таруна, чтобы тот раздобыл свежие органы для всех из их группы, так что, когда Вито доставили в лабораторию, ему сразу же провели пересадку. Организм имел всё необходимое уже до момента завершения работы таблеток фальшивой смерти.

– Капсула регенерации, – Тарун загнул четвёртый палец.

После операции по пересадке органов Вито положили в специальную земляную капсулу регенерации, в которой он пролежал два с половиной месяца, восстанавливаясь от сильного удара по организму не только от рук Дерека, но и от действия медикаментов.

– Восстанавливающая терапия, – Тарун загнул пятый палец.

После капсулы Вито прошёл специальную терапию по восстановлению жизнедеятельности тела и головного мозга, который, невзирая на труды врачей и таблетки, успел настрадаться от недостатка крови и кислорода, но был успешно восстановлен всего за две недели благодаря специальной программе, прописанной Таруном лично.

– Верно, – подытожил Вито.

Тарун сидел и улыбался, молча глядя на товарища, которого боготворил.

– Как дела тут? – спросил Вито, чем и прервал любования Таруна. Он не очень любил ловить на себе подобные взгляды.

– Часть жителей пока живут в Улье, так как жилых помещений ещё не хватает на всех, да и протяжённость подземных тоннелей пока мала. А в целом, движемся. Хорошо всё.

– Как отношения?

– Да нормально, вроде. Слегка подугасли, но нам это даже на руку.

Вито улыбнулся.

– Значит, всё сработало.

Тарун кивнул, улыбаясь в ответ.

– Что за название такое? – спросил Вито.

– Бур. Нормальное название.

– Почему Бур-то?

– Бур – это же машина, находящаяся на поверхности, но работающая под землёй, вот и мы такие же. Тем более что наш город будет даже выглядеть похожим. Подземные тоннели скоро будут завершены.

– Понятно… А что там в лабораториях? Добились чего-то?

Тарун отрицательно покачал головой, сжимая губы.

– Нет. Не продвинулись ни на шаг. Начинает бытовать мнение, что не было никаких изменений, мы просто такие, какие есть, и никогда нам не вернуть нормальный человеческий облик. И знаешь, Дерек после твоей смерти сказал, что, может, нам и не нужно менять его? Может, нужно быть такими, какими родились?

Вито вздохнул.

– Не знаю… Может, он и прав, но я пока сдаваться не собираюсь и ещё попытаюсь вернуть нам нормальный внешний вид. Это всё-таки цель моей жизни. От одной я уже отказался, вторую же хочу осуществить. И звучит она не так низко, как месть ничего не подозревающему народу. Так что… Город и его жители теперь твоя забота, а я, пожалуй, займусь своим делом.

Тарун улыбнулся.

– Значит, скоро нас ждёт нормальный облик.

– Я не столь уверен в этом.

– Сомнений быть не может, что ты добьёшься своего.

Вито усмехнулся.

– Никто не должен знать, что я жив. Я, возможно, найду себе компаньона, но ты, пожалуйста, держи в тайне моё «воскрешение». И попроси молчать тех, кто уже знает. Не хватало ещё, чтобы жители Новой Земли узнали, что их обманули.

Тарун кивнул.

***

Развалины № 2.

Развалины уже две недели были засыпаны пепельно-белым снегом, который брал паузу всего на несколько часов в день и вновь продолжал покрывать останки города.

К огороженному со всех сторон трёхметровой стеной из проржавевших машин пятиэтажному зданию, сопровождаемый хрустом снега, подъехал чёрный фургон и резко затормозил. Вместо обычных колёс у него были блоки треугольной формы с гусеницами, они позволили остановиться за считанные секунды, даже невзирая на толстый слой снега. Из фургона выскочили четыре человека в светло-серых военных костюмах, масках и чёрных очках. Они побежали в сторону пятиэтажного здания.

Подбегая к стене из машин, каждый из них швырнул вперёд по чёрной шайбе – те упали почти у подножья. Солдаты, подбежав достаточно близко, прыгнули к шайбам. Те взорвались, извергнув чёрные клубы дыма; взрывная волна подтолкнула солдат вверх и они смогли с лёгкостью перелететь трёхметровую преграду.

Они приземлились на снег, кувыркнулись и помчались дальше. Солдат, который бежал первым, приближаясь к зданию, достал из кармана чёрную шайбу и бросил её на стену, чуть выше своей головы. Та приклеилась к стене и издала треск. Кусок стены обвалился. Солдат, бежавший вторым, поднял руку вверх и тут же её опустил. Двое задних разошлись по сторонам, приблизились к зданию так, чтобы в метре за их спинами была стена, достали из кармана ещё по одной шайбе и положили их перед собой. Из шайб, словно трансформеры, собрались пулемётные установки, за которые и стали два последних солдата, приготовившись к бою.

Первый солдат подбежал к стене, развернулся и подставил руки, второй солдат оттолкнулся от них и забрался в дыру в стене, затем прилепил ещё одну шайбу на пол и побежал дальше. Из этой шайбы выскочила лебёдка и свесилась вниз. Первый солдат схватился за неё и нажал кнопку на перчатках – лебёдка быстро начала поднимать его вверх. В бок солдата что-то ударило. Он не смог удержаться и полетел спиной вниз. Не издав ни звука, он достал из кобуры пистолет, увидел, что его сбила небольшого размера птица, упал на землю, прицелился и дважды выстрелил. Птица улетела. Солдат хотел встать и снова попробовать залезть по лебёдке, но из-под снега его схватили две кротовьи лапы. Он глянул на своих товарищей, которые стояли за пулемётами, и увидел, что к ним со всех сторон приближается свора разнообразных зверей.

В здании было слышно ритмичное постукивание ботинок об пол, которое издавал единственный пробравшийся сюда солдат. Он не заглядывал ни в какие комнаты, словно знал точно, куда ему нужно. Наконец, добравшись до пятого этажа, он плечом врезался в дверь и снёс её с петель.

– Ой-ой! – послышался голос из комнаты.

– Где она?! – крикнул солдат.

– Кто она? – спросил Пётр, сидя на стуле посреди комнаты.

– Вэйкиша!

Пётр изобразил удивление.

– Спящая, что ли?

– Да, Петя, спящая. Где она? – спросил солдат и сорвал маску. Это был Джек Кит. Он навёл на Петра пистолет. – Говори!

– Я не понимаю с чего ты взял, что она у нас.

– Камеры сняли.

Пётр усмехнулся и спокойно спросил:

– Что же они сняли? Точнее так: что они могли снять такого интересного, если я знаю все их расположения?

– Я выстрелю…

– Три месяца назад я бы тебе поверил, да что уж там три, даже месяц назад мог бы поверить, но теперь тебе приходится бороться с самим собой перед каждым выстрелом, верно?

Джек помолчал, глядя на спокойного Петра, затем сказал:

– Верно, только я поборол себя ещё перед началом операции. Раз.

– Как же ты не поймёшь, Джек? Наша с Альвианом работа приведёт человечество к новым границам!

– Два.

– Лучше помоги нам и, когда мы завершим, будешь стоять рядом с нами, как участник грандиозных перемен!

В комнату вошёл Альвиан и втащил за ногу тело Вэйкиши. Джек обернулся и в отчаянии опустил пистолет.

– Ты не успел, парень, – сказал Альвиан. – А прежде чем начать стрельбу – выгляни в окно.

Джек немного подождал, глядя на Альвиана, затем подошёл к окну.

Во дворе была самая настоящая бойня: двое солдат в бело-сером стреляли из пулемётов в набегающую на них толпу зверей, стоя в воронках, которые образовались от придуманных Джеком ловушек для кротов (они цеплялись на ботинки и разрывали лапы кроту, тем самым отбивая желание нападать вновь). Третий солдат боролся в ближнем бою с теми животными, которым удалось обойти пулемётные установки.

– Иди и помоги им, а затем уходите, а то, – Альвиан поднял руку, – по моему щелчку появятся более опасные звери.

Джек взглянул на Альвиана и спросил:

– Почему бы вам просто не убить нас?

– Потому что вас заменят на других, тех на третьих и так далее, так что выгоднее договориться.

Джек перевёл взгляд на Петра, тот кивнул, снова посмотрел на улицу – его людям явно нужна была помощь.

– Хорошо, – сказал Джек и ринулся к выходу, перепрыгнув тело Вэйкиши.

Альвиан медленно подошёл к окну. Пётр проделал то же самое.

– Нам же уже всё равно на них… – протянул Альвиан.

– Не стоит торопиться, – сказал Пётр. – Он ещё пригодится.

Теперь они молча наблюдали, как четыре товарища выбирались из двора их дома. Впрочем, они, скорее всего, и не выбрались бы, если бы так захотел Альвиан.

Группа Джека оказалась по ту сторону стены практически без патронов, но и без потерь.

– Чёрт! – крикнул Джек, сильно ударил кулаком по стенке фургона. – Не успели.

– Они могли обмануть, – проговорил другой солдат.

– Я видел тело, – сказал Джек и вздохнул. – Ладно… Поехали.

В фургоне вся группа сняла маски. Двое из солдат были мужчины, третья – девушка.

– Что дальше, капитан? – спросила она.

Воспоминания взяли верх над реальностью, в голове Джека всплыла картина прошлого…

– Что дальше? – спросил Джек, держа на плече тело женщины, которую они недавно погрузили в сон. Пётр стоял около тела падальщика, лежащего без сознания на красном снегу. Альвиан свистнул, к ним подбежал волк.

– А дальше мы начнём свои эксперименты, – ответил Пётр со странной, чёрствой, даже какой-то одержимой улыбкой на лице.

– Что мы с ними будем делать? – уточнил Джек.

– Ты свою задачу выполнил, принёс нам её, – ответил Пётр.

– Так что с ними будет? – настаивал Джек.

– Мы их соединим, – ответил Альвиан, на что получил укоризненный взгляд Петра и нахмурился, не понимая, что сказал не так.

– Что значит, соединим? – спросил Джек.

– Мы хотим узнать всё о проделанной эволюцией работе, а для этого необходимо провести несколько весьма негуманных экспериментов, – ответил Пётр.

– Они выживут? – спросил Джек.

Альвиан, с мыслями, что им лучше было бы умереть, усмехнулся, но в этот раз промолчал.

– Да, – ответил Пётр. – Конечно выживут.

– А в чём заключается негуманность? – продолжал Джек.

– Какая тебе разница? – спросил Пётр.

Альвиан подошёл к Джеку и переложил тело девушки на волка, затем взялся за тело падальщика.

– Я… Я не могу так, – ответил Джек. – Мы подвергаем людей мукам…

– Как ты не поймёшь? Чувство вины – ничто в сравнении с нашей целью! Ты думаешь, мне теперь легко? Или ему? – Пётр указал на Альвиана и покачал головой. – Нет, не легко, но мы понимаем, что результат наших действий куда важнее всего остального! – он помолчал немного, затем более спокойно добавил: – Твоя… Как бы так сказать… Новая натура, что ли, не совсем подходит для наших дел.

– Я вижу… – Джек вздохнул. – И поэтому хочу уйти. Мне как раз предложили стать новым капитаном разведгруппы.

– Вот и славно. В таком случае, дальше нам не по пути, – сказал Пётр и направился к «Крепости».

– Сэр, что дальше? – повторила девушка.

Джек лишь покачал головой. Он явно был расстроен сегодняшней операцией и в такие моменты терпеть не мог пробудившиеся в нём эмоции, хотя каких-то три месяца назад бредил о них, как о силе жизни.

***

Шанс.

– Неужели… – проговорил Икут и замолчал. – Я хотел поставить троеточие после «неужели».

Икут сидел в полной темноте в своём кабинете в здании «Снисхождения», откинувшись на спинку кресла так, что его лицо смотрело в потолок.

– Я понимаю, что если ты по ту сторону, то, вероятно, прочёл мои мысли, но всё же, я хочу, чтобы после «неужели» ты ощутил то троеточие, которое я хотел передать, – он снова замолчал. Молчание длилось долго. Икут пил вино и смотрел в темноту, которая для его глаз уже стала родной.

Вот уже три месяца в его голове ежедневно проплывали воспоминания последней встречи с братом, состоявшейся в здании реконструкции Шанса и закончившейся весьма неожиданно.

Харрот клацнул что-то на браслете. В стене, за спиной Икута, включился телевизор. На экране появилась центральная площадь Шанса, где вновь собрался народ.

– А теперь давай посмотрим новости – может, что-то важное покажут, – Харрот подмигнул.

Икут, как под гипнозом, развернулся в кресле и уставился на экран.

По окончании новостей, которые принесли в Новую Землю большие перемены, брат Икута исчез.

Он ежедневно прокручивал в голове события того дня и никак не мог понять, куда же делся его брат из здания градостроительства и он ли притащил его тело в больницу. При встрече всё произошло настолько быстро, что он даже спросить не успел. Ещё страннее ситуация стала, когда к Икуту вошёл глава кабинета и выгнал его, так и не поняв, как тот оказался в здании. Икут каждый день пытался воспроизвести полную картину произошедшего, но никак не мог вспомнить все детали, или же просто не мог воспринять ту реальность, которая перед ним обнажилась.

– Если ты там, куда мы все стремимся, то твои наставления – это всё, чего я достоин? Неужели ты… Нет… Троеточие. Его хватит. Хотя кого я обманываю. Я хочу спросить… Да ты уже и так знаешь, что я хочу спросить…

Икут громко выдохнул куда-то в темноту.

– Я уже не могу тут быть… – тихо проговорил он после очередного продолжительного молчания. – Помоги мне… Поддержи…

В голове всплыло воспоминание, которое Икут старательно забыл, когда подстраивал свою личность под общество.

– Но как же!? – вскрикнул маленький Икут. – Родители… Они не вернутся больше!

– Верно, – Харрот через силу улыбнулся. – Значит, наши жизни будут необычны.

– Необычны? – уже тише спросил Икут. – Как это?

Они сидели на диване в небольшой квартире, которая осталась им после смерти родителей. Было тускло. Харрот приобнял младшего брата и проговорил:

– Знаешь, жизнь это состояние – состояние перемен. Они не всегда приятны, часто даже разрушительны, но тебе так покажется только на некоторое время, позже ты осознаешь всю ценность и важность жизненных перемен.

Икут всхлипнул ещё раз, шмыгнул носом, так как сопля, свисающая с носа, уже не терпела промедлений, и уставился на брата. Тот улыбался, глядя в тёмный уголок комнаты. Икуту показалось, что его брат смотрит прямо в будущее.

Эти эмоции Икут почувствовал и сейчас. Его будто озарило. Он встал и почесал затылок. Слова Вито, которые намертво застряли в его голове с последней их встречи и чуть не привели к гибели, о том, что он, Икут, всего лишь повторял историю человечества и всю жизнь следовал за кем-то, снова подтвердились. Икут вообще в последнее время частенько находил им подтверждение, всё больше и больше теряя уважение к себе.

– Всё это время… – сказал он и снова замолчал.

Всё это время его стремление к переменам – единственное, как он считал, что у него осталось личным, ни за кем не повторённым, – и то было вбито как гвоздь его братом. Всё это время он считал себя особенным, а на деле оказывается, что его таким сделала гибель родителей и слова брата, а не природа и уж тем более не Творец, как иногда позволял себе думать Икут. В моменты, когда всё складывалось не очень приятно, Икуту нравилось думать, что он иной, не такой как все, ведь у него остались эмоции, и даже не притупились, как у всех. При этом ему сразу же становилось легче, ведь если его сделали (кто бы там ни было) немного другим, значит, на него есть планы.

«Я самый обычный человек», – эта мысль вонзилась прямо в сердце. По щеке Икута покатилась слеза.

– Всё это время, всю мою жизнь меня вели чьи-то слова и поступки. Меня вели люди… Не… Люди…

Икут непроизвольно погладил шею, будто ему что-то сильно давило, как ошейник давит приручённым животным, которых тоже всю жизнь куда-то ведут. Именно такое сравнение и пришло в голову.

– Животное… – проговорил он и снова замолчал, глядя в пространство. Последний осколок зеркала собственной личности сорвался и разбился об пол. Что теперь? Пустота. Зияющая, ведущая в неизвестность дыра с рамой.

На сей раз тишина продлилась недолго: Икут вдруг заорал и смёл руками всё, что было на столе, затем сильно ударил по нему кулаком и снова закричал. Лицо покраснело.

Всю свою жизнь он гонялся за переменами и каким-то движением. Старался никогда не допускать застоя, в котором, как теперь ему виделось, он был всегда. Вся его жизнь, казалось, была прожита зря и по указке всех вокруг. Он изменил своё отношения к переменам и смерти родителей из-за брата; изменил свою личность из-за окружения; пытался изменить свои мысли о жизни из-за слов Анхаила; он всегда подстраивался под кого-то.

Он взглянул на часы. «Тик-так. Тик-так. Ха-ха».

– Что? – спросил Икут пустоту.

«Тик-так. Ха-ха. Ха-ха».

«Время! Оно смеётся! Оно всегда смеялось. Оно только и нужно для того, чтобы смеяться, мол: "Вы все идёте к смерти, не замечая мою ценность. Ха-ха!"», – эти мысли разозлили Икута.

«Ха-ха! Ха-ха! Всю твою жизнь… Всё то время, что тебе было дано, ты потратил на следование за кем-то другим! На подражание! Ха-ха! ХА-ХА!»

Та стрелка, что была длиннее, смеялась часто, визжа, но стрелка поменьше раздражала Икута куда больше. Один её смешок был настолько пронзительным, что внутри него что-то щёлкнуло. «ХА…ХА».

Внезапно всё вокруг затихло. Мысли свернулись в клубок и сжались в практически незаметную точку. Икут застыл, таращась в стену. Спустя несколько секунд полной тишины и спокойствия эта точка взорвалась, возвращая тягостные чувства с тройной силой. Икута что-то ударило. Что-то сильно ударило его внутри. Прямо в грудь. Он открыл рот и протяжно закричал. Голова раскалывалась, руки сами закрыли уши, чтобы не слышать собственный вопль, который, казалось, издавался не человеком, а какой-то сущностью, познавшей все страдания мира.

Икут согнулся и упёрся локтями в стол. Земля завертелась, подталкивая упасть. Упасть и не вставать. Стены превратились в одно сплошное чёрное пятно, на котором висело круглое, жирное лицо с презрительной ухмылкой. «Ха-ха!» – смеялось оно.

– Хватит! – выкрикнул Икут. – Хватит смеяться! – он махнул рукой в сторону настенных часов, но они, будто назло, начали смеяться ещё быстрее, ускоряя бег стрелок, незамедлительно приближая Икута к смерти. Он расширенными зрачками смотрел на ускользающее время, лоб покрылся красными пятнами и капельками пота. Дрожащие руки сжимались в кулаки. Вдруг он увидел за стрелками часов детское лицо с жизнерадостной улыбкой. Он моментально успокоился, вышел из-за стола и, остановившись посреди комнаты, спросил:

– Я?

Над головой раздался оглушающий треск. Икут посмотрел вверх и увидел, что стоит прямо посреди смерча цвета океанской глубины, который снёс крышу дома. Смерч этот уходил высоко в чёрное беззвёздное небо, раскручивая внутри себя воспоминания Икута. От этого зрелища Икута снова бросило в дрожь. Его взгляд бегал от одного воспоминания к другому; они позволили ему взглянуть на всю свою жизнь и в очередной раз убедиться, что он всегда отказывался от себя и следовал чьим-то желаниям. Он обессиленно упал на колени, руки опустились, из глаз текли слёзы.

Кто-то постучал. Икут глянул на дверь, но её нигде было, лишь сплошная тьма и настенное жирное смеющееся лицо с двумя наматывающими круги хохочущими стрелками, за которыми было лицо улыбающегося мальчика – он поднял кулачок и постучал по тыльной стороне часов. Икут встал и подошёл к часам ближе.

– Это же я… – протянул Икут.

Мальчик перестал улыбаться, положил руку себе на сердце, а второй рукой указал на ухо. Икут повторил за мальчиком. Сквозь слёзы пробилась слабая улыбка – он кивнул. Мальчик улыбнулся в ответ, затем ударил кулаком по той стороне настенных часов. Стекло треснуло. Мальчик подмигнул и ударил ещё раз. Часы, вместе с разрастающимся вокруг Икута ураганом, рассыпались на мелкие осколки, возвращая его в красную комнату.

Икут обнаружил себя согнувшимся над столом, поверхность которого покрылась испариной от тяжёлого дыхания. С подбородка сорвалась капля пота. Болело горло.

Икут повалился на стул позади себя, свесил руки, закрыл глаза. Всё затихло. Дыхание потихоньку приходило в норму, давая возможность дышать через нос, тем самым позволив пересохшим губам вновь наполниться влагой. Всё то, что накопилось внутри, вышло наружу и было сожжено миром. Икут вяло улыбнулся, ему стало легче. Стало спокойней. Тревога покинула его тело. Но надолго ли?

Он включил свет и подошёл к зеркалу. В зеркале отразилось набухшее от слёз и пьянства лицо. Он вытер нос и сорвал с себя рясу, которую бережно носил уже на протяжении многих лет. После слов Вито и смерти Анхаила Икут продолжал служить в «Снисхождении» лишь чтобы зарабатывать на жизнь, и уже не вкладывал в свои действия какую-то высшую суть. Он просто выполнял задания Эйдена и ждал. Ждал, пока, как говорил Харрот, не настанет его часть миссии. Под рясой были обычные чёрные обтягивающие штаны и тёмная водолазка. Икут посмотрел себе в глаза, положил руку на сердце, второй указал на ухо. Лёгкая, даже какая-то детская улыбка украсила потрёпанное лицо.

Икут взглянул на настенные часы, подошёл к ним и долго смотрел на две замершие, но продолжающие тикать, стрелки, затем снял часы и изо всей силы швырнул в противоположную стену – детали механизма рассыпались по полу.

Кто-то громко постучал. Икут бросил испуганный взгляд на стену, где раньше висели часы, затем посмотрел на разбросанные по полу детали тех самых часов, и замер в ожидании. Снова кто-то постучал, но в этот раз Икут посмотрел на дверь.

– Это я, – послышался снаружи голос брата.

Икут задумался, затем медленно открыл дверь. Харрот стоял и улыбался.

– Пришло время, – сказал он. – Идём.

Икут развернулся и окинул взглядом свой рабочий кабинет: он показался ему тусклым, старым и вонючим. Икуту даже стало не по себе от мысли, что он провёл здесь половину своей жизни. Он скривился половиной лица, схватил куртку и вышел, даже не переодевшись.

***

Нюлайф.

Прошло уже три месяца с того дня, когда Тимур решил основательно взяться за разработку средств передвижения воздушных камер проекта «8». Он старался, как мог, но пока так и не нашёл способа управлять камерами, которые своими размерами приближались к молекуле. Хоть у него пока и не получилось сдержать своё обещание, Милли и сам Гарри выразили своё доверие и позволили ему покидать здание «Сферы». Сам Тимур и не собирался предавать руководство, ему нравилось там работать. Хотя с некоторыми заданиями он не был согласен, можно сказать, с моральной точки зрения, но их выполнение было всегда занятным и поучительным, а уж что-что, а мораль местные жители умели легко переступать.

Каждое утро перед работой Тимур и Салли завтракали в ресторане, окна которого выходили на главный вход «Сферы». С Салли они успели хорошо подружиться и, можно сказать, даже стали братьями по разуму.

Само заведение было высокого уровня, но работа в проекте «8» позволяла не считать деньги, ставшие большой проблемой для половины населения.

Тимур всегда на завтрак ел овсяную кашу с сосисками и чашкой чая, а Салли обходился тостами с джемом и яблочным соком.

– Ну что? – спросил Салли с серьёзным лицом. – Этой ночью тебе не пришла интересная идея?

Друзья ежедневно задавали друг другу этот вопрос, делились своими мыслями и принимали достойные из них, но в этот раз Салли имел в виду идею по управлению камерами, так как Тимур последнее время размышлял только над этой задачей, не отвлекаясь на побочные.

– Нет, – ответил Тимур.

– Ничего, придёт время. Чем дольше ждёшь, тем сильнее будет момент триумфа.

Тимур лишь кивнул. Он ждал всего три месяца, но то усердие и энергия, которые он прикладывал, казалось, утраивали время ожидания.

– Ну а ты? – спросил Тимур. – Есть мысли?

– У меня есть. Может, нам самим открыть дело?

Тимур вопросительно уставился на приятеля, выгнув брови.

– Начнём с чего-то небольшого, незначительного. Чего-то вроде конторы по защитным системам. Или шпионское агентство, – Салли усмехнулся.

– Ты же знаешь, что нас не отпустят.

– Закончим проект «8», а потом в собственный путь.

Тимур посмотрел на улыбающегося друга и тоже усмехнулся.

– Это хорошая идея, Салли.

– И Калеба можно забрать.

Тимур с Калебом так и не сошёлся. Их общение сводилось только к работе, хотя против профессиональных его качеств Тимур ничего не имел.

– Ну-у-у… – протянул Тимур.

Салли снова усмехнулся.

– Согласись, если открывать шпионское агентство или защитное бюро, он может нам пригодиться.

Тимур как раз дожёвывал последнюю ложку каши, поэтому ничего не ответил, но вынужден был согласиться и просто молча кивнул.

– Ну что, идём? – спросил Салли, но вопрос был скорее риторическим, так как он уже встал.

Тимур большим глотком допил чай и последовал за другом.

Было утро, но ночной мороз отступил ещё не до конца, поэтому приятели шли торопливо, чтобы как можно скорее добраться до тёплого здания «Сферы». Салли оказался быстрее и первым вбежал в здание. Внимание Тимура привлекла снежинка, медленно парящая в безветренном пространстве; он остановился прямо у входа в здание и уставился на неё.

Снежинка скользила по воздуху с непредсказуемой траекторией, буквально гипнотизируя Тимура. Вдруг откуда-то подул ветер и отогнал её немного в сторону. Тимур проследил за ней, затем дунул, ускоряя полёт. Что-то в этом приковывало его внимание.

«Может ли?..» – подумал Тимур, глядя на всё ещё приближающуюся к земле снежинку.

– Чего ты? – спросил Салли, выглянув из дверей, чем и прервал размышления Тимура.

– А! Да нет, ничего. Пока ничего… – ответил Тимур и вошёл в здание. Салли он ничего не рассказал, потому что мысль необходимо было принять и хорошенько обдумать, а уже потом делиться.

– Что у нас сегодня? – спросил Салли уже в лифте.

– Всё как обычно, – отстранённо ответил Тимур.

Салли нахмурился, но больше не стал задавать вопросы. Он уже видел Тимура таким, и знал, что сейчас он пытается воспринять что-то новое и обязательно всё расскажет, когда придёт время.

***

Нюлайф.

В кабинете управляющего городом стояла тишина, лишь время от времени звучал краткий стук ногтей об поверхность стола. Бэнни сидел в кабинете и смотрел на двери, постукивая пальцами правой руки, словно по клавишам пианино. Просидел он так около четверти часа, пока дверь в кабинет не открылась.

– Давно не виделись, – проговорил Бэнни, всё ещё постукивая по столу.

– Работа над городами наладилась, можно перейти и к более важным делам, – сказал Су, уселся и положил руки на стол.

– Валерия опаздывает? На неё не похоже, – сказал Дерек, присел рядом с Су и взглянул на часы.

– Её убили, – проинформировал Бэнни. – Нашли сегодня мёртвой в собственном кабинете.

– Интересно… – протянул Су.

– Есть мысли? – спросил Дерек.

– Ну… – начал Бэнни, задумчиво рассматривая пальцы. – В кабинете нашли четыре различные зацепки.

– Что значит «различные»? – спросил Су.

– Каждая из них указывает на разных людей, – ответил Бэнни.

– Продолжай, – попросил Дерек.

– Под одним из кресел нашли жевательную тростинку, с какой вечно ходит Гарри Телинджер, – начал Бэнни, но Дерек его перебил:

– Бред! Гарри лично не пошёл бы на дело.

Бэнни кивнул и продолжил:

– Убили её из пистолета с маркировкой наёмников, какие вручают за выдающиеся заслуги.

– Наёмники могли, – согласился Су. – Она не совсем честно стала их управляющим.

– Как и мы, – вдруг проговорил Эйден, чем привлёк к себе непонимающие взгляды.

– Что? – спросил Бэнни.

– Извините, – сказал Эйден и потряс головой. – Затянуло меня что-то. Эти монотонные переговоры «Снисхождения»…

Бэнни ещё какое-то время смотрел на Эйдена, затем расслабился, перевёл взгляд на Су и сказал:

– У наёмников, как, между прочим, и у Гарри, были мотивы, но убивать её из этого пистолета…

– Нас водят вокруг пальца, – констатировал Дерек.

– Что там третье? – спросил Эйден.

Бэнни вздохнул и откинулся на спинку стула:

– Ей стёрли личность.

Настоящим правлением наёмников была коренная организация, о которой мало кто знал. Эти люди, установив утечку информации или заподозрив кого-то в чём-либо несоответствующем их правилам, убивали сотрудника, а затем «поджаривали» его браслет, тем самым удаляя все электронные данные на этого человека. Такое убийство было их меткой.

– И эти могли… – выдохнул Дерек.

– Нет, – резко сказал Эйден.

– Согласен, – подтвердил Бэнни. – Но что ты имеешь в виду?

– Коренная организация не стала бы подбрасывать липовые наводки на кого-то другого, они так не поступают. Убить Крон они могли, но прятаться не стали бы.

– Ну да… – протянул Дерек.

Все замолчали. Бэнни продолжил:

– И четвёртая улика – на столе была записка с просьбой о повышении до управляющего наёмниками некоего Клейта Вакза, начальника подразделения наёмников в Шансе. Письмо от него самого. И, судя по записям, у него нет алиби на момент смерти Крон.

– Первый раз о таком слышу, – признался Су.

– Я его знаю, – сказал Дерек, – встречались не раз по работе.

– Это самая нелепая улика, – проговорил Эйден. – Как можно просить человека занять его место? Он её и убил.

– Пока не ясно. Судя по попыткам нас запутать – это было не простое убийство и нам стоит… – начал Бэнни, но Дерек перебил его:

– А как этот кто-то попал к ней в кабинет?

– Думаю, она его впустила, – ответил Бэнни.

– А камеры что? – спросил Дерек.

– Крон убрала все камеры на своём этаже. Вы же знаете её одержимость собственной невидимостью.

– А окна в кабинете есть? – продолжал Дерек.

– Такие же, – сказал Бэнни, указывая на стены, которые можно было превратить в окна. В такие окна невозможно было пробраться, не оставив следов.

– Тогда это был кто-то из наёмников, – предположил Су.

– Или Лиам, – проговорил Дерек, чем снова заставил вечно ожидающую мудрёного слова тишину завладеть ситуацией. Все задумались.

– А ведь мог, – нарушил молчание Су. – Он со своим аппаратом пропал после той перестрелки у дома Бэнни.

– А вместе с ним и тот разведчик из Шанса, – добавил Бэнни.

– И ещё кто-то, – сказал Дерек с отстранённым взглядом. – Помните, с ними был какой-то мужчина в капюшоне? Он руководил обороной, пока все отходили.

– Почему Крон? – спросил Эйден. – Даже если это был Лиам, откуда он мог знать про неё?

– Гарри мог рассказать. Или его команда, – ответил Су.

– Зачем тогда он приходил к нам? – спросил Дерек.

Пауза была недолгой. Бэнни заговорил:

– Предлагаю поставить во главе наёмников этого Клейта и дать ему в помощники нашего человека. Пусть следит за ним – может, он выведет нас на кого-то, тогда и поймём больше.

Дерек усмехнулся:

– Если его письмо было лишь совпадением, то этому Клейту крупно повезло перескочить сразу через несколько ступенек в карьере.

– Насчёт Лиама есть предположения? – спросил Бэнни.

Дерек вздохнул:

– Я не слышал о нём с нашей с ним последней встречи в твоём доме в день переворота.

– Надо его найти. Подключаем Караама? – спросил Бэнни.

– Думаешь, он захочет с нами сотрудничать?

Бэнни приподнял одну бровь:

– Он что, ещё в тюрьме?

– А почему он там? – с некоторым удивлением спросил Эйден.

– Начал задавать вопросы, – ответил Дерек.

– И всё же, почему его просто не убрать? – поинтересовался Су.

– Дерек против, – ответил Бэнни.

– Он может нам ещё пригодиться, – сказал Дерек.

– Предлагаю так. Либо он помогает нам в этом деле, либо ты его убираешь. Как идея? Хватит уже его держать, – предложил Бэнни.

Немного подумав, Дерек согласился.

– Я попробую с ним поговорить.

– Только пусть не упустит его, нам бы очень пригодился аппарат Лиама, – закончил Су, многозначительно кивая головой, мол: «ты и сам понимаешь, о чём я».

– Пока не ушли от Караама, хотел бы поговорить о Марке, о котором он рассказывал, – начал Эйден. – Если верить его словам, этот Марк обладает способностью материализовать предметы и изменять реальность.

В кабинете снова замолчали.

– Звучит как полный бред, – наконец заговорил Бэнни. – Но раз уж все носились так за тем мальчиком, который якобы мог так же, то, может, стоит и проверить, всё-таки у «спящих» что-то похожее получается. Тем более, Караам подтвердил эти слухи, а ему тогда врать было незачем.

– Опять используем Ка? – спросил Дерек со сдержанной иронией.

– Я займусь им, – сказал Эйден. – Есть у меня человек.

– Может, пусть тогда твой человек займётся аппаратом Лиама? Караам уже гонялся за Марком, пусть продолжает, – предложил Дерек.

– Пусть так, – согласился Эйден; Дерек кивнул.

– А что за человек? – спросил Су.

– Не знаю. Анхаил когда-то про него рассказывал, но пока не было необходимости к нему идти, – ответил Эйден.

– Хорошо, Марка оставляем на Ка, телепорт Лиама на неизвестном, – сказал Бэнни, медленно встал со стула и подошёл к окну. – Лаборатории забирать будем?

– Зачем? – спросил Су. – Пусть себе живут под контролем Раската. Прибыли от них никакой, одни затраты.

– А сам Раскат, как считаете? – спросил Бэнни, опёршись спиной об стену.

– Думаю, Раскат должен остаться вне общей политики, – сказал Эйден.

– Почему? – спросил Дерек.

– У нас есть цель, которая вскоре потребует много времени и энергии, а борьба с Джунглями может помешать.

– Просто поставим своего человека, – сказал Дерек.

– Я согласен с Эйденом, пусть Турко пока занимается той сферой, у нас и без этого дел хватит, – проговорил Су.

– Согласен, Турко знает своё дело, избавляться от него было бы глупо, но предлагаю хотя бы поговорить с ним, – сказал Бэнни. – Надо донести, что идти против нас не нужно, что мы его поддерживаем, а в подтверждение этих слов отдать ему Лаборатории и простить его подлый поступок. Нам нужно, чтобы все города были на нашей стороне, тогда действовать будет спокойнее и безопаснее. По крайней мере, пока не поймём, к чему мы придём, объединив аппараты.

Спустя несколько проведённых в тишине мгновений остальные члены команды согласились с Бэнни.

– Я займусь Турко, – проговорил Бэнни, возвращаясь на своё место.

– Надо что-то решить с Буром, – сказал Су. – Они стоят…

– С чем? – перебил товарища Эйден.

– Городом Мёртвых, – объяснил Бэнни. – Ты, я смотрю, совсем отстал от реальности.

Эйден покачал головой.

– Новый Свет будто на другом континенте. У них свои правила и своя отдельная жизнь.

– Включайся, – сказал Бэнни, затем кивнул Су, чтобы тот продолжал.

– Боюсь, жителям Бура может не понравиться наша просьба, – Су многозначительно поднял брови, – если мы не будем с ними в отличных отношениях и в определённый момент…

– Согласен. Нужно улучшать связи с ними, – сказал Бэнни.

– Давайте я ими и займусь, – предложил Су. – Налажу тесные отношения и предоставлю помощь в процветании города.

Претензий не последовало. Бэнни подался вперёд, облокотился на стол и сказал:

– А теперь о Гарри – его шантаж меня сильно напрягает. А если Лиам действительно узнал о нас от него, то ситуация ещё хуже.

Остальные закивали.

– Давайте сделаем из него пустое место. Саботируем «Сферу», отнимем работу и связи, изгоним из города, – предложил Дерек.

– Он слишком влиятельный и слишком много знает, чтобы оставлять его в живых. Думаю, лучше будет убрать его и поставить на его место кого-то из наших. Заодно и выясним, откуда он берёт такую информацию, – сказал Бэнни.

– Не знаю, кто бы лучше с этим справился, чем Ка, – проговорил Дерек.

– Есть ещё Леа, – сказал Су. – Не забывайте про неё.

– Ты сможешь с ней договориться? – спросил Бэнни.

– Думаю, да.

– Тогда так и решим. Вопросы остались? – спросил Бэнни.

– Что с твоими исследованиями? – спросил Су.

– Пока толком ничего, но я думаю, что основатель «Заката» Бенедикт Лехнер жив, – ответил Бэнни. – Я уже занимаюсь этим вопросом.

– А как насчёт их работ? – спросил Дерек.

– Судя по прочтённым мной документам, у них что-то вышло. Было несколько человек, которые начали воспринимать время отлично от других. У меня есть список их номеров и кличек, но, к сожалению, ни имён, ни фотографий. Но это всё-таки воодушевляет.

– Значит, наша мечта потихоньку перерастает в реальность, – проговорил Эйден.

– Потихоньку, – повторил Бэнни.

Мужчина сложил наушники, встал из-за стола и покинул кабинет. Поднялся на лифте, прошёл по коридору и постучал в дверь.

– Войдите.

– Мистер Телинджер, есть новости, – проговорил он, заглядывая в кабинет Гарри.

Гарри кивнул. Мужчина закрыл за собой дверь и рассказал всё, что услышал во время собрания Даста. Гарри немного помолчал, затем спросил:

– Кто именно должен говорить с Леей?

– Су.

– Следи за ним и узнай, что ответит Леа, потом доложишь. Приоритетно.

– Понял. За остальными следить?

– Нет.

Мужчина кивнул и покинул кабинет.

«Значит, они решили избавиться от меня. Что ж, этого следовало ожидать».

Гарри достал из ящика стола запасной браслет, включил его и набрал номер.

– Привет. Это опять я.

– Я вижу.

– Мне нужен Сквозной.

– Ты не забыл наш план?

– Нет, не забыл, но до его исполнения надо как-то жить.

– Без него никак не обойтись?

– Можно и без него, но тогда исход может быть не таким положительным.

Пауза.

– Диктуй номер чистого браслета.

В то же время по улицам Нового Света брёл мужчина по имени Толтс. Голова его была опущена, руки прятались в карманах куртки, под ногами шуршал снег. Он не вызывал никаких подозрений и даже взгляды прохожих на нём не задерживались.

Толтс добрёл до «Пристанища Творца», единственного здания на Новой Земле, где можно было приблизиться к Творцу и поговорить с ним, и забрался внутрь по верёвочной лестнице. Уже через несколько минут он стоял перед ступеньками, ведущими вниз к закрытой деревянной двери. В здании Толтс переоделся и теперь стоял в рясе, пальцы его рук были сцеплены в замок и накрыты рукавами, на голову накинут капюшон. Он неторопливо спустился к двери, нанёс несколько специальных ударов по ней и та отворилась.

Из темноты вышел худощавый мужчина с растрёпанными волосами и влажными красными глазами, отображающими лик сумасшествия и страха перед неизвестностью. В разбитом от ударов по стене кулаке он сжимал открытую бутылку коньяка, изо рта несло перегаром. Его оголённый торс и руки были покрыты татуировками.

Толтс склонил голову.

– Нам удалось подслушать беседу Эйдена с остальными управляющими. Вы были правы, они что-то замышляют.

– Что ты слышал? – спросил мужчина с бутылкой.

– Почти ничего полезного, но ясно одно – они все в сговоре и имеют какую-то общую цель. Эйден с ними заодно и, причём, уже давно.

– Он причастен к исчезновению Анхаила?

– Не уверен, но полагаю, что он знает куда больше нас.

Мужчина некоторое время смотрел на своего гостя – гость смотрел в ответ. Толтс никогда не понимал, что его наставник и учитель делает в той кромешной тьме, что была у него за спиной, но все расспросы пресекались, толком не начавшись, так что эта тема уже давно была закрыта для обсуждений.

– Хорошо, Толтс, – заговорил наконец мужчина с бутылкой. – Продолжай наблюдать за Эйденом и попытайся выяснить, что случилось с Анхаилом, – он снова замолчал, отвёл взгляд куда-то в пол, затем сделал смачный глоток коньяка и добавил: – А я приступлю к испытанию судьбы.

Он захлопнул дверь.

Толтс постоял немного, глядя впритык на закрытую дверь, затем развернулся и покинул здание.

***

Раскат.

– Пропустите, – сказал Александр в микрофон и посмотрел на экран.

Возле стола Скай стоял главный учёный из лабораторий – Михаил, и разговаривал о чём-то с помощницей Александра. После его слов Михаил тут же вышел в коридор.

Решение Александра содействовать объединению усилий народа Рут и Лабораторий не принесло ничего плохого для города и для управляющего лично. Александр был готов к политическим перепалкам с представителями всех городов, но те, казалось, наоборот, были совсем не против. Как раз в то время, главы всех городов сменились. Александр объяснил их безразличие тем, что у них и так дел хватало, но понимал, что время переговоров ещё придёт и ему необходим будет козырь в рукаве. Однако сейчас его не было, так как все обещанные Михаилом исследования застопорились.

– Добрый день! – громко сказал Михаил, заходя в кабинет.

– Добрый! Присаживайтесь.

Михаил уселся перед управляющим и уставился на Александра.

– Вы хотели меня видеть?

– Меня интересуют ваши продвижения.

– Джунгли полностью застроены стеной.

– Об этом я знаю, что с животными? Что-то новое есть?

– К сожалению, после возвращения луча все изменения природы остановились. Луч определённо является сдерживающим фактором – и не только в плане агрессии, но и в плане развития. Единственное, что мы смогли выяснить, так это то, что животные эволюционировали не до конца и опять остановили развитие. Они как будто ждут чего-то.

– Этого мало, – сказал Александр.

– Мало для чего?

– Я вступился за вас лишь потому, что видел те изменения, которых теперь и след простыл. Потому, что человечество было на грани войны с природой, а мой долг, как управляющего единственным форпостом, защищающим человека от животных, предотвратить эту войну.

– К чему вы ведёте?

– К тому, что я пошёл наперекор не только Нюлайфу, но и всем остальным городам Новой Земли. Пока всё обходилось спокойно, но я уверен, что сейчас, когда общая картина вырисовалась, и новые управляющие уже наладили работу, претензии ко мне будут предъявлены, нужно будет как-то защищаться.

– Понятно… – протянул Михаил. – Кто же мог подумать, что луч снова появится и, уж тем более, что изменения и повышенная агрессия исчезнут?

– Этого мало, – снова повторил Александр.

Михаил почесал затылок.

– Есть хоть что-то новое? – спросил Александр после недолгого молчания.

– Ну… – Михаил снова почесал затылок. – Почему не рассказать правду? Ведь до этого момента мы вообще понятия не имели, что такое этот луч, а теперь хотя бы понимаем, что он сильно влияет на зверей, а может, и на людей. Думаю, это важное открытие. А ещё можно тело лысого мальчика приплести… – Михаил замолчал, давая возможность высказаться Александру, но тот молчал. Тогда Михаил продолжил: – Можно сказать, что вы пошли на такой шаг ещё и потому, что перемены в управлении всех городов и так большой удар по Новой Земле, не хватало им ещё и о Джунглях думать…

– Ладно, хоть стену поставили… Что-то придумаю, спасибо за хорошие мысли, – сказал Александр и разблокировал планшет в столе.

Михаил понял, что ему пора уходить.

– Я пожалуй… – сказал Михаил и встал со стула, протягивая руку.

– Да-да, спасибо ещё раз, – Александр отвлёкся от монитора, тоже встал и пожал руку своему гостю.

– Обращайтесь. Если что, могу помочь поговорить с управляющими и предоставить им свои наработки, – сказал Михаил, кивнул и зашагал к выходу, но развернулся у двери и добавил: – Может, в следующий раз по сети свяжемся? А то путь время забирает.

– Мне сообщили, что вы в город планировали сегодня, поэтому и попросил вас зайти, – сказал Александр.

– Ах, да, были у меня планы, но они отменились, так что я тут только ради вас, – ответил Михаил и усмехнулся.

– В следующий раз буду уточнять ваши планы.

– Спасибо, – Михаил склонил голову и покинул кабинет.

***

Бур.

Побеседовав с Таруном ещё какое-то время, Вито откланялся и направился к своему новому кабинету. Дверь мог открыть лишь он, предоставив камере возможность просканировать сетчатку глаза.

Внутри было просторно и пусто: не было ничего, кроме стола, на котором лежали какие-то бумаги, и стула около него. Тарун подумал, что Вито самому захочется обставить кабинет, но оказался неправ – Вито было безразлично.

Он вздохнул, выпустив наружу раздражавшие мысли о предстоящем ремонте, и подошёл к столу. На нём лежала стопка документов, которые перенесли из прошлого кабинета. Многие из них сразу отправились в мусорное ведро из-за устарелости, но почти в самом низу лежало письмо с подписью Марси и улыбающимся смайликом.

Вито взял конверт в руку и повалился на стул. По спине кто-то словно пробежал пальцами рук и, дойдя до середины, пробил её и сжал сердце. Сжал так, что Вито напрягся.

Он редко позволял себе горевать по ушедшим, вспоминать их, но к Марси он испытывал нечто большее, особенно в последние дни. Вито часто задумывался над их «игрой», Марси ведь тоже проявляла какое-то подобие желания сблизиться, но всегда приходил к тому, что «сейчас не время думать о таком».

Конверт с её именем помог осколкам прошлого пробиться через защиту мозга, принеся с собой яркие воспоминания, которые нынче казались ядовитыми и ненужными: их наполненные тягой друг к другу взгляды, мимолётные прикосновения, «случайные» поцелуи…

Вито встряхнул головой, открыл конверт и достал листок бумаги. Вначале Марси писала, что в последний момент она подумала, что неплохо было бы поручить кому-то следить за всем происходящим на Новой Земле, чтобы этот кто-то мог доложить всё подробно при их возвращении. Этим человеком она выбрала Накира, капитана человека, убившего Власа. Она писала, что заметила в нём что-то стоящее, настоящее; что ей кажется, ему можно доверять. Всех тонкостей плана она Накиру не сообщила, сказала лишь, что им с Вито и командой надо будет залечь на глубокое дно. В конце она написала: «Это так, чтобы ты был в курсе, так как лично сказать уже не будет возможности» и добавила несколько улыбающихся смайликов. Слово «лично» было подчёркнуто. Во второй части письма содержалась биография Икута, его место работы и проживания, а в конце слова: «Интересный человек. Расскажешь потом, что узнал» и вырисованный смайлик подмигивающего человека с улыбкой в одну сторону.

Вито опустил руку с листком на колено и уставился полузакрытыми глазами в стену. В голове было пусто, как и на голой стене, в душе было серо, как и на голой стене, желаний никаких не было, как ничего не было и на голой стене. Вито впервые за всю жизнь почувствовал себя одиноким, наконец признав сильные чувства к этой низенькой девушке, но, как это бывает зачастую, было уже поздно.

Мозг соединил образ девушки и последнего оставленного ею смайлика и создал в голове картинку улыбающейся Марси, стоящей на сцене – перед тем, как солдаты Шанса вонзили ей нож в глаз. Рядом с ней стоял Зик и улыбался своему капитану, опёршись о плечо Лавы, лицо которого было каменным, но Вито заметил и на нём некое душевное тепло, которым Лава всегда делился со своим лидером. Сам Вито стоял перед ними. Его начало пошатывать, будто сознание покидало его, руки обвисли. Команда Вито, словно по щелчку, рухнула на колени. Их улыбки сменились на испуг. Вито закрыл глаза. Открыв их, он увидел серую пустую стену своего нового кабинета.

Захотелось встать, но всё, что у него получилось, так это положить левую руку на стол – тело не хотело слушаться, или сам Вито не хотел уходить. Голова слегка запрокинулась назад, взгляд снова упал на серую пустую стену, на которой воображение показывало картины прошлого. Комната превратилась в нечто несуществующее во времени и пространстве, нечто вне реальности и жизни, нечто вне движения. Всё остановилось часа на полтора. Утонуло в воспоминаниях, сентиментальности и чувствах.

Затем Вито вздрогнул, словно проснулся, вытер единственную слезу, что вытекла из глаз, ударом руки припечатал листок к столу, быстро переписал в браслет адреса, связанные с Икутом, и подошёл к стене, которая служила полотном для прокручивания киноленты под названием «прошлое». Правая рука, комкая письмо Марси, сжалась в кулак. Вито как следует размахнулся и ударил по стене, оставив несколько маленьких и одну большую вмятину, напоминающих кратеры на пустынной луне. Последние слова Марси, что были на листочке, выпали из руки и тяжёлым камнем рухнули на пол.

Уже в коридоре, направляясь на поиски Накира, он задумался. В памяти то и дело всплывали воспоминания о нём. Этот человек странным образом всегда оказывался там, где Вито грозила опасность или нужна была помощь, затем таким же странным образом исчезал, не дождавшись «спасибо» или ещё чего, словно ему этого и не нужно было. Словно ему нужно было лишь оказать помощь, оставаясь в тени, причём настолько тонко и, на первый взгляд, незначительно, чтобы Вито или его команда считали, будто сами до всего додумались и всё решили, а затем пропасть. Вито только сейчас понял, что этот Накир участвовал практически во всех важных событиях в его жизни и правлении. Странно было, что он раньше не придавал этому значения. Накир, судя по словам Марси, дал наводку и на Одара, которая открыла глаза Вито как раз тогда, когда это было нужно.

Тарун помог в поисках Накира и вскоре Вито постучал в дверь его кабинета.

– Войдите.

Вито вошёл, закрыл за собой дверь и только потом снял капюшон. Накир указал на стул рядом с ним:

– Присаживайтесь.

Вито сел на диван. Осмотрел кабинет, щурясь от яркого освещения. Комната выглядела очень просто: стены коричневые, покрашенные, в потолке три яркие люминесцентные лампочки с настройками усиленного белого света, у окна письменный металлический стол и два таких же стула с разных сторон, диван у стены, на вид ухоженный, но не качественный, на столе планшет и забитая окурками пепельница, запах сигаретного дыма. Накир выглядел спокойно. Казалось, его ничуть не удивило появление мертвеца.

– Вы будто ждали меня, – сказал Вито, закидывая ногу за ногу.

– Ждал. Но Марси.

– Она говорила, что вы не в курсе нашего плана.

– Верно, но ещё она говорила, что вам всем надо будет залечь на дно, вот я и подумал, что смерть была лишь ширмой.

– Марси не выжила.

Накир склонил голову. Вито заговорил:

– Я подвёл своих коллег. Не смог предугадать всех действий противника.

Они помолчали немного, затем Накир сказал:

– Рад, что вы выжили, сэр.

Вито облизнул нижнюю губу, глянул на лампочку и спросил, кивнув куда-то вверх:

– Глаза не раздражаются?

– Привыкаю к дневному свету.

Вито медленно кивнул.

– Я смотрю, к никотину пристрастились.

Накир бросил взгляд на пепельницу.

– Помогает размышлять.

– Вот как…

Помолчали немного. Заговорил Вито:

– Марси говорила, что просила вас следить за изменениями на Новой Земле.

– Да, сэр, так и было.

– Поделитесь со мной?

– Информации очень много, сэр. Готов выслать вам всё на почту…

– Хочу услышать всё от вас.

Накир кивнул.

– С чего начнём?

– Тот, кто меня убил, Дерек, он всё ещё во главе? Он вообще важен? Уважаем?

– Да, сэр, Дерек Дарст прочно закрепился на месте главы Шанса. Его уважают и считаются с ним. А также, в день вашей смерти произошёл переворот во всей Новой Земле. Сменились управляющие всех городов.

– В один день?

– Нет. В один день все управляющие погибли.

– И никто ничего не заподозрил?

– Заподозрили, но что они могли поделать? Новыми лидерами стали верные советники прошлых управляющих. Их люди знают, доверяют и не обвиняют в перевороте, так как те якобы не могли такого совершить, ведь уже очень давно работали со своими управляющими и если бы хотели занять их место таким способом, то давно бы уже так сделали.

– Якобы? – спросил Вито.

– Да. На самом деле все четверо связаны между собой. Они давно знакомы и, я полагаю, планировали это всё очень давно.

Вито задумчиво кивнул несколько раз, затем спросил:

– А как этот Дерек убил меня вообще? Откуда он взялся?

– Мы только недавно выяснили, что произошло, так как нашли доказательства существования аппарата некоего Лиама Мастава.

– И что за аппарат?

– Подобие телепорта. Не знаю точно, как он работает, но он способен перемещать людей на далёкие расстояния. Как и было с Дереком.

– Интересно… – протянул Вито, хмурясь. Он помолчал немного, затем спросил: – Я заметил, что на Новой Земле теперь денежная система.

Накир кивнул.

– Да, её ввели практически сразу после переворота. Весь процесс курировал Су, глава города Крус.

– Понятно… И как?

– Система?

– Да. Как вообще жизнь на Новой Земле?

– Об этом вам лучше поговорить с Таруном, в данный момент его мнение будет весомее моего.

Вито усмехнулся, выждал паузу.

– И всё же?

– Система работает нормально. Деньги приняли практически сразу и везде. Люди пока не все включились в процесс, некоторые ещё прибегают к бартеру, но потихоньку…

– Нет-нет, Накир, мне интересно ваше мнение. Как человека, а не как разведчика.

– Моё мнение не важно в данный момент.

– Почему это? Раз я интересуюсь, значит, мне важно его знать.

– Вы всё поймёте и без меня, просто чуть позже.

Вито ухмыльнулся:

– Всему своё время?

– Можно и так сказать.

– И всё-таки? Каково ваше мнение о денежной системе и что это может принести в мир?

Накир набрал полные лёгкие воздуха, затем медленно выдохнул и заговорил:

– Деньги – всего лишь ещё один шаг в сторону материализма. С ними можно улучшить качество жизни для тела… Честно говоря, и для души можно улучшить, но я всё же не считаю это введение чем-то, что было необходимым, и чем-то, что способно привнести в жизни людей высшее понимание мира.

Брови Вито подскочили.

– Высшее понимание мира?

– Концентрация на получении материалов для как можно более долгого выживания в туманном, непредсказуемом будущем отвлекает человека от самой жизни, отсутствие ощущения которой обесценивает саму суть существования. Человек, как и вся жизнь на планете, всегда был и будет чем-то бо́льшим, чем просто физическим телом, но чрезмерно удовлетворяя нужды тела, насыщая эго, человек отвлекается от нужд вне тела, так как не верит в них, не может понять, потрогать, увидеть, в то время как кушать хочется каждый день. Но осознав, что тело – всего лишь кувшин, заполненный чем-то неизвестным, чем-то, что придаёт существованию смысл, движение, что мозг – всего лишь мощный аппарат, пульт управления телом, который можно контролировать, мост между чем-то и телом, чьё объединение и создаёт жизнь, начинаешь задумываться, а правда ли окружающие нас блага столь важны для самодостаточности и ощущения полноты жизни, или же их значение преувеличено? У меня ответа пока нет. Но я знаю одно: если бы я сосредоточился на внешнем, создавал бы себе кабинет поудобнее, поэлитнее, занялся бы постройкой шикарного дома и прочее и прочее, то не имел бы ни времени, ни желания задумываться над этим и не находил бы те маленькие, но ценные ответы, которые действительно важны для полноценного существования и развития в сфере внетелесной. Люди теперь носятся сломя голову, чтобы обеспечить себя на несколько лет вперёд бумажками, которые, возможно, обесценятся уже завтра. Их теперь ещё больше не волнует суть существования. Вот люди поназарабатывали денег перед войной 2092-го, и что теперь с ними? Сошли с ума и поубивали друг друга. Вот как денежная система может отвлечь от высшего понимания мира.

– Вы знаете, кто и из-за чего тогда сошёл с ума?

– Наверняка не знаю, но, как и все остальные, имею своё мнение.

– Интересно услышать.

– Вся проблема была в осознанности. Способности человека ощущать и сдерживать присутствие в себе себя настоящего. Того большего, той второй части, составляющей жизнь наравне с телом. Души, если хотите. Или бога.

Вито молчал. Голос Накира был спокойным и наполненным уверенностью, это подкупало и заставляло относиться к его словам с уважением.

– То есть, по вашему мнению, те, у кого было много денег, имели слабую осознанность?

– Не всегда… Точнее, количество денег не говорит ни об отсталости, ни о развитии осознанности. Очень часто богатые люди высокоразвиты, но ещё чаще они сосредоточены на будущих планах и теряют возможность сосредотачиваться на жизни, тем самым утрачивая силу ощущения момента. Среди бедных и других классов материального разделения таких людей ещё больше, так как отсутствие уверенности в завтрашнем дне, как они это называют, не позволяет им углубиться в другой вопрос, кроме поиска денег, которые должны по их мнению принести им всё. Я понимаю, что деньги способны накормить и одеть без охоты и шитья; понимаю, что благодаря им художник или писатель может обеспечить себя не прилагая физических усилий; понимаю, что они могут помочь выйти из экстренной ситуации. Но всё же считаю, что если смотреть глобально, то вреда от них куда больше.

Вито молча смотрел на Накира, удивление не сходило с его лица.

– Сэр, это всего лишь моё мнение и понимание происходящего. Я не очень люблю им делиться, так как допускаю возможность, что я не прав с самого начала, и всё, что я сейчас произнёс – чушь.

– Да, я понимаю…

– Давайте сменим тему.

Вито, глядя прямо в глаза Накиру, медленно кивнул, затем громко вдохнул носом и спросил:

– Ещё что-то интересное было? Что-то, о чём мне было бы полезно знать?

– Пожалуй, вам полезно будет знать о Марке. Том, что был у вас в плену и сбежал.

Вито вспомнил ощущения, которые пробуждал Марк, и нахмурился.

– После смерти Власа, мальчика из тюрьмы, этот Марк пробудил свои способности спящего и уже почти три месяца развивает их со своей командой. Мы уже около месяца за ними не следим, так как они пару раз заметили наших ребят и расправились с ними.

– И как его успехи?

– Очень даже… – Накир несколько раз кивнул. – К тому времени он ещё не до конца освоился, но это впечатляющее зрелище, сэр. Возможно, это и есть та, способная менять реальность, сила, что живёт внутри нас. Возможно, это и есть будущее человечества.

– Он действительно может изменять реальность?

– Да. Сначала мы не верили, но это повторялось… Он создаёт материю из пространства.

Вито задумался. Если у лабораторий ничего не получается с возвращением нормального вида его народу, то, может, этот Марк сможет помочь? Может, он сумеет изменить облик Вито и его людей и подарить им долгожданную свободу от оков радиации и подземной жизни?

– Как думаете, Накир, способен ли Марк помочь нам с главной проблемой?

– То, что он делает, пока выходит за рамки моего понимания, сэр. Поэтому я не могу дать точный ответ на этот вопрос. Но полагаю, что проверить стоит.

Вито кивнул.

– Вам нужна помощь? – спросил Накир.

– Возможно… Но не сейчас. Я умер для всех, поэтому будет целесообразнее держаться в тени.

– Понимаю.

– Попрошу вас не делиться нашим разговором.

– Конечно, – кивнул Накир и разблокировал браслет. – Примите файл.

– Что за файл?

Накир поднял голову.

– Карта расположения тоннелей для питания и комфортного сна, и их описания. Мы построили по несколько таких в каждом городе, так что не пропадёте.

Вито с улыбкой принял файл.

– И не забывайте возвращаться, – добавил Накир.

– Я надеюсь справиться куда быстрее, чем за четыре месяца.

– Восемь, учитывая загрязнение Новой Земли.

Вито приподнял брови.

– Вот как…

– Да, учёные уже создали новую комнату с имитацией экологии Новой Земли. Пока никто не протянул в ней больше шести месяцев, но, по расчётам наших экспертов, для полной потери разума необходимо около двухсот сорока дней. Однако с возвращением всё же лучше не медлить.

– Хорошо.

– И рекомендую посещать тоннели чаще необходимого минимума, – добавил Накир. – Это ещё больше замедлит трансформацию.

Вито кивнул. Они помолчали немного, затем Вито поднялся.

– Спасибо за вашу работу и понимание.

Накир начал прощаться, но вдруг попросил подождать и вышел из кабинета. Вернулся он спустя несколько минут.

– Вот, – Накир протянул Вито руку, на ладони лежала пилюля, – проглотите её, тогда я всегда буду знать, где вы находитесь.

– Зачем?

– Каждый день в назначенное время вы будете присылать мне по три сообщения. Если же я не получу хоть одно из них, то увижу, где вы, и вышлю подмогу. Это будет чем-то вроде подстраховки.

Вито взглянул на пилюлю, затем на Накира. Чутьё подсказывало, что ему можно довериться. Он кивнул и проглотил подарок.

– С чего хотите начать? – спросил Накир.

Вито пожал плечами.

– Вы не знаете месторасположение Марка, верно?

– Верно, мы перестали за ним следить, так как оставаться незамеченными у нас не получается. Но я знаю, что Развалины № 2, служившие ему тренировочным лагерем, он покинул.

– С чего посоветуете начать?

– Думаю, Шанс будет хорошим стартом.

Вито кивнул. Он как раз хотел заскочить туда, ведь там же должен был находиться и Икут, с которым Вито тоже хотел бы встретиться.

– Тогда с него и начну.

Они распрощались. Вито накинул капюшон и покинул управление, а затем и город.

***

Крус.

Продовольственный город, казалось, находился на другой стороне планеты, потому что зимой тут и не пахло. Всё было как всегда – воздух коптил кожу, земля обжигала ступни, а нос прожигал смешавшийся с кислородом запах пота.

– Ну как?! – спросил Макс, вылезая из автомобиля. – Как к этому вообще можно привыкнуть?

Никита лишь скривил нос и пожал плечами. Марк же молча вылез из авто, снял с себя куртку и пиджак, подтянул рукава рубашки и пошёл в сторону площади. Братья последовали за ним.

После введения денежной системы на центральной площади Круса Чёрным Рынком каждую неделю проводился аукцион редких предметов. Сначала людей на этом мероприятии было мало, но с каждой неделей становилось всё больше. Сегодня собралось около пяти тысяч человек, они галдели так, что, наверное, рыба в море могла их слышать.

Марк начал продвигаться через толпу ближе к сцене и остановился примерно по центру площади. Братья стали за его спиной.

– Тут? – спросил Максим.

Марк огляделся.

– Да, – ответил он и уставился на сцену.

– Мы ждём чего-то? – спросил Никита.

– Пусть начнёт, тогда на меня внимания точно не обратят, – сказал Марк.

– А ты уверен, что им это надо? – спросил Макс.

– Кому «им»? – Марк развернулся и посмотрел на приятеля.

– Людям.

– Что надо?

– Снова ощущать эмоции.

– Чтобы создать что-то выдающееся, необходимы эмоции. Человек должен чувствовать связь между своим телом и миром, который он старается изменить или дополнить, а это и есть эмоции.

– Эмоции – это связь? – переспросил Никита.

– Верно, – Марк перевёл взгляд на младшего брата. – Эмоции – это точки, через которые проходят жизненные нити, колебания которых улавливаются этими самыми точками. Эти импульсы помогают человеку лучше адаптироваться и понимать окружение.

– И без них человек никто? – спросил Макс.

Марк снова повернул голову к старшему брату.

– Без них человеку будет сложно понять.

– Что? – спросил Никита.

– Всё.

Никита нахмурился:

– А разум на что?

– Разум способен на многое, но чтобы не тратить силы и время зря, ему необходим поводырь, – ответил Марк. – Которым и являются эмоции.

– Ты так уверенно об этом говоришь… – проговорил Максим, но его перебил Мак, который появился на сцене и громко заявил в прикреплённый к зубу микрофон:

– Добрый день, дорогие жители и гости самого обеспеченного города Новой Земли!

– Потом продолжим, – сказал Марк и повернулся к сцене.

– Добро пожаловать на десятый аукцион редкостей! Готовьте денежки и наслаждайтесь!

На площади стало тихо.

– Но перед началом торгов я хотел бы объявить о краже в Чёрном Рынке.

Братья-охотники переглянулись. Краж в Чёрном Рынке не было со времён его открытия, так что такая новость показалась им весьма удивительной. Марк тоже оценил её редкость и прислушался.

– Украли вот такой предмет, – Мак указал на экран за спиной. На нём отобразилась банка объёмом в три литра с надписью: «Сепирум». – Это довольно редкий химический элемент, который называют концентратом сепирума, он очень опасен. Поэтому, если кто-то взял его по случайности или от незнания – прошу мирно вернуть, и никто не пострадает. В противном случае, я назначаю награду за поимку вора и возврат утерянного. Подробнее вы сможете изучить материал на нашем сайте.

– Концентрат сепирума… – проговорил Марк. – Третий…

В его голове тут же всплыли воспоминания трёхмесячной давности:

– Так для чего это всё? – спросил Марк, отхлебнув чай.

– Это всё ведёт меня к цели моей жизни, – ответил Третий, так же шумно отхлебнув свой чай.

– Какой цели?

– Помочь человечеству завершить свою задачу. Главную. Человек – лекарство, Земля – болезнь, а точнее, болезненная частица в чьём-то организме. Нас послали сюда в качестве пилюли, которая должна стереть эту частицу из организма.

Воспоминания переместились в фургон Петра.

– Этот учёный, у которого я очнулся, кажется, затеял уничтожить Землю, – говорил Марк.

– Как же? – спросил Пётр, усмехаясь.

– Он построил у себя большую буровую установку, с помощью которой хочет протолкнуть какое-то вещество… Как же он его назвал… Сапилан… Сепониум… Сепи…

– Сепирум? – спросил Альвиан.

– Вот, точно! – подтвердил Марк. – Он хочет протолкнуть это вещество к центру Земли, и оно её якобы уничтожит. Нам стоит волноваться?

Альвиан едва различимо покачал головой:

– Чтобы сепирум разорвал ядро, его надо больше, чем воды в Чёрном Море, так что не думаю, что он опасен.

– Он говорил о каком-то концентрате сепирума, – сказал Марк. – Что это вообще такое?

Ответил Пётр:

– Сепирум – это такая гелеобразная жидкость. Используется для разделения массивных или сверхпрочных объектов. Его льют на предмет, или, если плотность объекта позволит, вкалывают шприцем в середину, чтобы разорвать его на молекулярном уровне.

– Но даже концентрат сепирума, каким бы концентрированным он ни был, вряд ли будет способен навредить ядру Земли. Там такие температуры, что он просто испарится, – сказал Альвиан. – Скорее всего, твой Третий просто сумасшедший.

– Всё равно мне это не нравится, – сказал Марк. – Может, вернёмся? Или навестим его как-нибудь?

Пётр размашисто взмахнул рукой.

– Забудь. Лучше приступим к изучению твоего состояния и попробуем пробудить твоё второе «Я».

Марк вернулся в реальность, аукцион уже начался.

– Он завершил свою постройку, – проговорил Марк.

– Ты о том сумасшедшем в лесу? – спросил Никита.

– Да, надо будет к нему наведаться. Но позже. Пора начинать. Готовы?

– Начинай.

Марк сделал глубокий вдох, поднял голову вверх и посмотрел в небо. Братья проследили за взглядом Марка, но ничего не увидели. Тогда он поднял обе руки и закрыл глаза. Охотники вновь переглянулись. Руки Марка резко сжались в кулаки, вены на шее вздулись. Он присел на колено и ударил ладонями о землю. Ничего не произошло.

Братья переглянулись.

В памяти у обоих всплыла картина невзрачной маленькой металлической комнатки в бункере Развалин № 2, в которой они ранее никогда не были и в которую их завёл Марк, где и объявил:

– Я собираюсь уйти.

– Куда? – спросил Никита.

– Я хочу освободить человечество от бесстрастия, безразличности и бесчувственности. Хочу дать свободу их внутренним краскам; сорвать с них оковы монотонности. Вы же видите, что происходит с Петром, Альвианом и Джеком.

Братья кивнули.

– Работать дальше с Петром и Альвианом я не хочу, а Джека попрошу кое-что сделать. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне. Хотя бы в начале пути.

Братья переглянулись.

– Хочешь вернуть эмоции человечеству? – спросил Никита.

– Считаю, что я для этого и пробудился. Вы со мной?

Братья одновременно кивнули.

Марк встал и снова посмотрел в небо. Братья проследили за его взглядом. Максиму на лицо упала капля. Тот вытер её и растерянно глянул на влажную руку. Застучали новые капли. Площадь затихла. Марк стоял с закрытыми глазами и поднятой головой, позволяя дождю полностью омывать лицо.

Люди растерянно протягивали руки, не в силах поверить в такое чудо. Дождь на Новой Земле был редкостью, а в Крусе его и вовсе никогда не было. Такой факт мог бы натолкнуть на мысль, что обустраивать пищевые поля именно в Крусе было глупо, но современные технологии увлажнения и удобрения грунта позволяли выращивать всё, что угодно, используя лишь морскую воду, подвергая её некоторой обработке.

Марк открыл глаза. Вены на шее вновь вздулись.

– Смотрите! – вдруг крикнул кто-то из толпы и указал за спину братьям.

Охотники развернулись и увидели радугу. Красивую, яркую радугу. Люди вокруг стали улыбаться, обнимать друг друга. Недалеко послышался смех. От действий Марка шла волна, которая включала эмоции у людей и чем ближе они находились к «источнику», тем сильнее был эффект. Также он усиливался и от масштабов изменения реальности, а сегодня Марк, можно сказать, поставил личный рекорд.

– Невероятно! – восхитился Никита.

– Не зря… – протянул Максим.

– Это точно, – ответил брат.

– Интересно, какой радиус действия? – спросил Максим, с интересом рассматривая пробудившихся от эмоциональной спячки людей.

– Это не важно, – ответил Марк и повернулся к братьям. В груди у него было невероятно тепло. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, словно хотел полностью наполниться моментом, затем медленно выдохнул и проговорил: – Сегодня началась человеческая эмансипация.

Глава 5. Маскарад

Шанс.

Вдох. Выдох. Снова вдох. Снова выдох. Лишь такими звуками долгое время заполнялась тюремная камера, в которую посадили Караама вот уже около трёх месяцев назад. Сам Ка сидел на полу, упёршись спиной в стену, и тихо, не перебивая звуки размеренного, контролируемого дыхания, постукивал по ней затылком. За всё это время Ка не произнёс ни слова сам и не услышал чужого. Он решил воспринять время заключения, как данное жизнью, чтобы, наконец, побыть с собой наедине и разложить свои принципы и взгляды по полочкам, не слушая чужих приказов, советов и поучений, а иногда не слушая даже своего ума. Он решил просто быть.

Караам вынужден был признать, что время в камере в полной тишине оказалось достаточно сложным испытанием. Он всегда думал, что молчаливое одиночество вполне могло бы стать его желанной старостью, но теперь ему казалось, что без общения и взаимодействия с мыслящими существами жизнь зависает. Мозг потихоньку замыкается на однообразном потоке мыслей, не имея возможности получить чужую точку зрения для выработки критики, сравнения или же полного игнорирования чужого мнения для подпитки верности собственного. Наверное, именно по такой возможности Ка скучал больше всего, ведь поток собственных мыслей игнорировать трудно.

«Неужели сознание человека настолько связано с сознанием другого человека, что любое отстранение от общества рано или поздно остановит работу мозга? Или же выведет его на более высокий уровень мыслительных процессов, полностью независимый от энергии окружающих людей?»

Ка тяжело вздохнул и медленно встал. Из окна веяло морозной свежестью. Он подошёл к небольшой дырке в стене с металлической решёткой (словно кто-то в мире вообще способен был протиснуться в такую щель, если бы не решётка), которую все называли окном, и втянул побольше воздуха.

«Может, мозгу нужно время, чтобы побороть «ломку» после прекращения общения? Тогда сколько времени нужно?»

Ка просунул палец между прутьями решётки и почувствовал, как его гладит ветерок. Мир словно тащил запертого человека к себе за единственную часть тела, до которой мог дотянуться. Караам часто так делал и представлял себе, какое наслаждение он испытает при первом взаимодействии с миром вне этих стен, когда его наконец выпустят. Он слабо представлял, что такое наслаждение, но эти «уколы» зимы в кончик пальца словно впитывали в его кожу желание жить и чувствовать.

«Почти три месяца в полной изоляции, – подумал Ка, глядя на чёрточки, выцарапанные на стене. – Почему сюда? Почему не смерть или компьютерные темницы? – этот вопрос крутился в его голове уже долгое время. – Хватит думать об этом!»

Он часто «обрезал» мыслительные цепочки, понимая, что ответа на некоторые вопросы самому не найти, их нужно было задать определённому человеку.

Ка сунул руки в карманы, опёрся о стену спиной и скрестил ноги. Голову он запрокинул назад и вновь послышался стук затылка об стену, но на сей раз он остался в таком положении, так что взгляд его устремился в потолок.

«Почему люди, глядя вверх, чувствуют себя свободнее? Потому что видят огромное открытое пространство, которое даёт им иллюзию собственной свободы. Нет. Бред. Может, разум чувствует бушующую энергию, мечущуюся с такой скоростью, что ни человек, ни известное человеку устройство не способны его увидеть? Или мы тянемся к космосу? Или к богу? Есть ли он? И кто мы для него? И вообще, знает ли он обо мне?»

Ка цокнул языком и оттолкнулся спиной от стены. Сделал несколько медленных шагов по камере и остановился у решётки так, что один из вертикальных прутьев оказался прямо между глаз, которые спустя несколько секунд широко раскрылись, а зрачки медленно задвигались в разные стороны.

«Голоса в голове нет! Мой внутренний голос вовсе и не голос! Бегущая строка… Кто-то или что-то посылает коды информации мне в голову, а мозг считывает их и преобразовывает в слова и предложения, понятные мне. Я просто проводник, приёмник, послушник чьих-то указаний! Или… – его глаза раскрылись ещё шире, – или… Или я как раз тот, кто читает эти мысли, тот, кто наблюдает за работой мозга? За информацией, которую он формирует и передаёт телу… Я тот, кто сидит запертый в теле с единственной целью… Какой целью? – по коже побежали мурашки. – Так что, человек и его мысли – не одно целое? Или такая комбинация и есть человек? Или не человек? Или я не человек? Я и мысли этого тела – не одно и то же… Ведь похоже! Я не всегда следовал словам в голове, лишь прислушивался к ним, принимал, как собственное мнение, которое не считал важным, и спокойно игнорировал, ведь что я мог знать в этом мире? Я всегда оспаривал и отвергал собственное мнение, но… собственное ли оно? Кто же я? Отдельное целостное существо или часть того, что управляет жизнью? Я есть часть организма? Орган в большой работе? Но тогда почему я об этом не знаю? Чтобы не вносить разлад в тайную задачу своими сомнениями? Но… Я есть важное звено настолько сложного организма, что не способен даже представить себе его? Я такая же часть, как и все остальные? Моё мнение так же ценно, как и остальных? Как и Дерека? Для меня есть место в этом мире? Есть план? Моя жизнь так же важна?.. Моя жизнь важна… – его лицо смягчилось, расслабилось, с глаза слетела слеза, сердце бешено колотилось. Он ощутил себя собой. Ощутил себя целостным, сильным, могущественным и бессмертным. В груди стало невероятно тепло и спокойно. – Я есть…»

Дверь в камеру отворилась, Караам неторопливо обернулся к ней. Дерек Дарст, только что прибывший из Нюлайфа, стоял на пороге. Караам взглянул на гостя исподлобья, затем слегка улыбнулся.

– Здравствуй, старый друг, – заговорил Дерек.

Ка никак не отреагировал. Он никогда не считал Дерека своим другом и, уж тем более, никогда не думал, что Дерек считает его своим другом, а значит, он начал с лицемерия.

– Ну, как ты тут? – спросил Дерек.

Караам чувствовал себя невероятно спокойно и уверенно, он ощущал себя частью огромного мира, важной частью, несущей свою ношу. Удивительно было даже помыслить, что всего несколько минут назад он тонул в сомнениях и разрывал себе сердце умственным самобичеванием. Караам ничего не ответил.

За спиной Дерека прямо из стены вышел мужчина. Караам знал его – это был Олег, когда-то главный разведчик Шанса, им приходилось время от времени пересекаться.

«Он? – подумал Ка. – Вышел так же, как и Дерек тогда… на сцене. Карма?»

Олег вошёл в комнату и остановился. Его глаза бегали в разные стороны. В голове у Караама промелькнула картинка из прошлого, когда Дерек точно так же чувствовал себя потерянным после перехода через аппарат Лиама Мастава.

– А ты стал ещё более молчаливым, – сказал Дерек, помедлил и добавил: – Ты нам нужен.

Караам приблизился к решётке и упёрся в неё лбом.

– Нужен… Какое интересное и сильное слово, ты так не считаешь?

Брови Дерека немного приподнялись. Он не припоминал, чтобы Караам обращался к нему на «ты» и, уж тем более, никогда не слышал от него и намёка на философские мысли. Ка всегда был для него лишь машиной для убийств и исполнителем. Что-то изменилось.

Олег всё ещё стоял за спиной Дерека в ожидании своего сознания, которое мчалось с невиданной скоростью по просторам Новой Земли. Или где там оно мчалось?

– Я понял, кто я, – проговорил Караам.

– И кто же? – спросил Дерек с нотками безразличия и некоторого раздражения.

– Часть. Как и ты, Дерек.

– Часть чего?

Караам улыбнулся.

– Части не положено этого знать.

Дерек отпрянул назад:

– Что за бред? Это ты мне так отказываешь?

Караам молчал. Дерек шагнул вперёд.

– Ты что, сука, отказывать мне пытаешься? Так я тебе не позволю! Ты не имеешь права мне отказывать!

Караам оттолкнулся лбом от решётки, слегка запрокинул голову назад и молча смотрел на управляющего Шанса. Он уже не мялся так, как обычно было в кабинете Дерека, когда тот орал на него. Он уже не чувствовал себя в западне из тысяч копий, не ощущал того зловония изо рта Дерека, которое обычно вырывалось в его сторону в кабинете Дерека. Он просто стоял и слушал.

– Часть он… Тут ты прав. Ты часть – часть моего плана! Ты пойдёшь со мной и будешь делать то, что я прикажу, ты понял?! Ты меня понял?!

Олег пришёл в себя и уже сделал шаг в сторону Дерека.

Караам развёл руки в стороны и закрыл глаза – его лицо покрылось брызгами крови. Он сделал глубокий вдох. Прозвучал ещё один выстрел. Ка открыл глаза, медленно выдыхая, и увидел, что Олег выстрелил в камеру слежения в углу комнаты.

Олег опустил пистолет и посмотрел на Караама. Тот, в свою очередь, опустил руки, сосредоточил взгляд и медленно слизнул каплю крови с краешка губ. Его глаза были наполнены жизнью.

– Ты за мной? – спросил Ка.

Олег достал из кармана карту-ключ и бросил её Карааму.

– Да, – ответил он и присел около тела Дерека. – Есть предложение поработать вместе.

Ка осмотрел карту-ключ и открыл решётку.

– Неожиданно он… – пробормотал Олег себе под нос.

– Ваша с ним встреча планировалась на другое время?

– И в другом месте.

Олег отошёл на место, откуда произвёл выстрел, затем спрятал пистолет в карман и махнул рукой своему потенциальному коллеге. Ка подумал немного, глянул ещё раз на тело Дерека, затем подошёл к Олегу почти вплотную. Олег кивнул.

– Пройти надо вместе, – сказал он, подхватил Ка под руку и затащил в стену.

Сделав один шаг, они оказались в совершенно другой комнате. Она была похожа на лабораторию. Внутри был ещё один человек, помимо «бессознательного» Олега, который, похоже, снова оставил сознание в другом месте. Этот мужчина улыбался.

– Блестяще! – воскликнул Лиам и хлопнул в ладоши. – Его сознание справилось!

До Караама дошло, что он, в отличие от Дерека и этого Олега, остался при своём сознании после перехода через аппарат управления пространством.

***

Нюлайф.

– Я придумал! – выкрикнул Тимур.

– Через полчаса буду в офисе Милли, – ответил Гарри и разъединился.

Спустя полчаса Гарри сидел на месте Милли, а Тимур стоял перед ним.

– Присядешь?

Тимур покачал головой.

– Говори.

– Проблема управления нашими камерами заключается в потоках ветра, который гоняет их туда-сюда.

– Так.

– Нужно создать ветер.

Гарри разочарованно выдохнул:

– Такая идея уже была. Прикрепить двигатели к камерам – значит увеличить их размеры и шумность, а также пойти на невероятные затраты. Подвижные вентиляторы, которые могли бы подлететь в нужное место и создать ветер, тоже…

– Я знаю… Простите, что перебиваю, но хочу сэкономить ваше время.

Гарри кивнул.

– Что, если я сконструирую аппарат, который сможет создавать потоки ветра на расстоянии?

Гарри нахмурился и едва заметно подался вперёд.

– Он будет работать по принципу импульсного оружия. Находясь в «Сфере», можно будет создать порыв ветра где-то в другом конце города или даже в помещении, и будет казаться, что ветер просто появился из ниоткуда.

– Это интересно, – сказал Гарри.

– Это ещё не всё. Также, для более точной картинки, ну или хранения данных отдельными блоками, можно создать между камерами некое объединение волновой сеточкой, чтобы одним использованием аппарата можно было переместить большое количество камер.

Гарри одобрительно кивнул, его взгляд не отрывался от Тимура.

– Также, – продолжал Тимур, – можно поставить на границах города восемь магнитных установок, для более точечного контроля передвижения камер в городе.

– Магниты выведут такие камеры из строя, – возразил Гарри.

– Нет, если их правильно настроить. На это уйдёт время и будут некоторые потери… но я думаю, что смогу.

– Зачем тогда ветряной аппарат, если можно будет управлять магнитными установками?

– Благодаря ветряному аппарату мы сможем перемещать камеры на достаточно далёкие расстояния и в больших количествах. Ну а магнитные установки будут контролировать более точное передвижение камер по отдельности, а также удерживать их на месте, чтобы их не сдуло в нужный момент.

– Ты уверен, что это всё возможно?

Тимур шмыгнул носом.

– Нет… но, в теории, может получиться.

Гарри молчал некоторое время, пристально рассматривая Тимура, затем откинулся на спинку стула, улыбнулся и зааплодировал.

– Браво! Браво, Тимур. Мы достаточно много времени потратили на эту проблему и наконец, благодаря тебе, она может разрешиться. Предстоит большая и кропотливая работа.

Тимур ничего не ответил. Его лицо не могло избавиться от улыбки, настолько широкой, будто он удостоился первой заслуженной похвалы в своей жизни. В памяти Тимура всплыл образ из прошлого, когда ещё в школе он придумал систему контроля качества игр, которую теперь используют крупные компании по созданию игр и интерактивных фильмов. Конечно, они внесли свои изменения, но за основу была взята теория и схема программы малолетнего Тимура. В день, когда ему пожал руку руководитель ведущей игровой компании и сказал, что при желании и по достижении необходимого возраста, они готовы будут взять его к себе, Тимур стоял с точно такой же улыбкой, разрисовывая в голове альбом своего будущего разноцветными красками. Но с годами он передумал идти в игровую индустрию, так как заинтересовался шпионскими программами и хакерством.

– Это хорошая идея, – сказал Гарри. – Что ж… пора ввести тебя в курс дел.

Тимур присел на стул, на который ему указал начальник.

– Проект «8» – это всего лишь часть той мечты, к которой я стремлюсь. Существует ещё один проект, под названием «Создание». Основная идея этого проекта – управление сознанием человечества. Это сознание, по мнению одного моего знакомого, витает в пространстве, частично присоединённое к каждому человеку отдельно. Но вся его основная часть, которая якобы и управляет реальностью, находится где-то в пространстве и невидима для глаз человека.

– Так значит, то была не шутка?..

Гарри покачал головой.

– То есть, существует компьютер, способный, по вашему мнению, взять под контроль сознание? – спросил Тимур.

– Да. Видишь ли, наша интернет-сеть единственная на всей Новой Земле и в какой-то мере является вирусной.

– В каком смысле?

– В определённый момент мы сможем использовать мощности всех компьютеров, подключённых к нашей сети. То есть, всех существующих.

Тимур приподнял брови.

– А сам сверхкомпьютер является не только квантовым, который видом и размерами не отличается от обычного блока, но и чем-то вроде воронки, которая втянет в себя всю существующую вычислительную мощь. Нам не хватало памяти, и тогда я подумал, что нужно создать самый большой в мире сервер. Но не просто самый большой, а и скрытный, ведь после использования компьютера по назначению он должен находиться в надёжном, безопасном месте. Вот тут мне в голову и пришла идея использовать проект «8» в слегка ином формате. Точечные ячейки, объединённые между собой, которые будут парить в атмосфере…

– То есть, вы и до меня додумались… – немного удручённо и неожиданно для самого себя промолвил Тимур.

– Да, но ты был первым из сотрудников, кто сам придумал такую же схему. Этим-то ты мне и понравился.

– Зачем тогда было использовать камеры? Почему сразу было не создавать сервер?

– Ну… Додумался-то я до этого уже после. Идея проекта «8» принадлежит Салли. Она гениальна, много принесла компании и мне лично, но всё же использовать её под управление сознанием будет куда эффективнее.

– И возник вопрос: «Как перевозить этот сервер и управлять им?»

– Верно. Полагаться на ветер и удачу в вопросе хранения и управления сознанием было бы как минимум глупо.

– И вы уверены, что компьютер справится с этим? Хватит ли ему сил?

– Не уверен. Но этот компьютер, объединённый со всеми аппаратами Новой Земли – самое мощное оборудование, которые мы можем создать на данном этапе. Так что… Другого варианта пока просто нет.

Тимур нахмурился:

– Управлять сознанием… Вам не кажется, что это как-то слишком?

– А то, что произошло с человечеством сто лет назад, не слишком?

– Как это связано?

Гарри подумал немного, затем махнул рукой:

– Да никак. Подумай, мы сможем управлять всеми сферами деятельности, начиная от случайностей и заканчивая изменениями планеты и, возможно, космоса. Это же огромный шаг в жизни человека.

– А с чего вы поверили в эту теорию? Это же всего лишь теория?

– Скажем так, мне её поведал человек, чьи слова всегда имеют под собой прочный фундамент.

Тимур молчал.

– Отказ не принимается, – сказал Гарри, но Тимур и так не собирался отказываться. Лучше уж он будет частью этого всего, чем куклой, не знающей, что её сознанием управляют такие люди, как Гарри.

– Я и не думал отказываться. Но как узнать, что такое сознание?

Гарри улыбнулся, но эта улыбка не придала ему уверенный вид, а наоборот, выдала внутренние сомнения.

– Эти данные у меня вот-вот появятся, но чтобы не сидеть сложа руки, я создал то, что имеем. Что-то, что теоретически, если всё это и правда окажется возможным, сможет контролировать сознание.

– Ну… Это всё земное, созданное человеком, а сознание – это нечто настолько сложное, что, вполне возможно, мы просто не способны будем его увидеть или понять, если таковое вообще парит где-то…

– Об этом можно думать годами, – вздохнул Гарри. – Поверь мне, я так и делал.

– Вам скоро скажут, что такое сознание? Кто? Как?

– Об этом тебе пока не нужно знать. Так значит, ты со мной?

– Да, – ответил Тимур, а внутри ощутил довольно противоречивые чувства, одни из которых говорили, что это совсем неправильно, а другие радостно ликовали перед возможностью познать одну из истин существования, хоть и не ту, в которую до сих пор верил Тимур.

– Тогда иди, продолжай работать. Буду ждать от тебя новых идей.

Тимур встал и пошёл к выходу, но в последний момент развернулся и спросил:

– Почему проект «8»? Что за восемь?

– Это была идея Салли. Он считает, что человеку, даже самому стойкому, если он не знает, что его видят, нужно максимум восемь дней, чтобы создать на себя компромат.

– Правдивым оказалось мнение?

Гарри лишь усмехнулся.

Тимур покинул кабинет, а затем и здание. Сегодня он взял выходной.

***

Новый Свет.

Со времён появления в поселении здания «Пристанище Творца», появилась и компания людей, истинно и безоговорочно верующих во внеземное покровительство над людьми и планетой. Сначала они себя никак не называли, и лишь изредка посещали Пристанище, встречались и обменивались мыслями. Затем их встречи начали перерастать в нечто большее, с общими идеями и планами на будущее. И только около десяти лет назад они объединились в своеобразную организацию, единогласно избрав своим лидером Честера Зеви. Он же и придумал им название: «Блики», объясняя это тем, что человеческая жизнь – всего лишь блик на фоне того огромного количества времени, что уже прошло и ещё пройдёт.

Обосновались они в «Пристанище Творца», которое Анхаил отдал им в администрирование, как истинно верующим людям, готовым следить как за зданием, так и за верой во всём поселении.

Сам Честер, вопреки всеобщему мнению, никогда не считал и не называл себя лидером какой-то организации. Он всегда говорил, что просто живёт и следует своему внутреннему компасу, а рядом с ним находятся те люди, чей компас указывает в ту же сторону. И даже в трудные времена вертеть кому-то стрелки в свою пользу Честер не собирался, как это делали лидеры многих других организаций.

Честера в поселении все знали и уважали. Он многим помогал, воодушевлял и побуждал к познанию сути в этом чёрством сером мире. Его знали не только как человека, у которого остались эмоции, но и как того, чьи чувства были усилены в несколько раз. Люди иногда в шутку говорили, что Честер украл эмоции у половины населения и присвоил их себе. Благодаря чему, всё так же считали жители, он и помогал людям, так как в глубине своей ощущал всю боль человечества.

Честер практически всё своё время проводил в «Пристанище Творца», беседуя с людьми, Творцом, самим собой, или просто наблюдая в окно за поселением.

Сегодня к нему пришла очередная группа людей. Они расселись на мягких подушках, небрежно раскиданных по полу одной из комнат Пристанища, и готовы были говорить. Просто говорить. Ни о чём.

Честер вошёл в комнату. На нём был неприметный серый поношенный плащ, ноги босы. У него были короткие чёрные вьющиеся волосы и тёмно-карие глаза, на лице неизменно сияла доброжелательная улыбка. Ладони его были соединены и прикрыты рукавами.

– Добрый день! – проговорил он и присел между двух подушек. Гости дружно поприветствовали его и замолчали в ожидании.

Всего в комнате было шесть человек. Такие посиделки Честер иногда устраивал, чтобы узнать, о чём думают местные жители, чего хотят и куда развиваются. Это мероприятие скорее предназначалось для него, чем для народа, но люди полагали иначе, ведь они могли выговориться и услышать мысли самого Честера Зеви.

Имена, как считал Честер, не имеют никакого значения и незачем их запоминать, поэтому при входе в комнату гостям выдавали разноцветные карточки, которые, будучи приклеенными к одеянию, обозначали их цвет сегодня.

– О чём вы думаете сейчас? – спросил Честер тихим, спокойным голосом.

– Я начну, с вашего позволения, – заговорил Зелёный.

Никто возражать не стал.

– Меня интересует, как так случилось, что место управляющего тихонько занял человек с мирскими желаниями, не поклоняющийся Творцу и не хранящий веру в высшее покровительство?

Некоторые из присутствующих закивали.

– Что ж… – начал Честер. – Если человек не показывает свою веру, ещё не означает, что у него её нет. Каждый живёт так, как настроен. Тем более, нашего управляющего выбрал сам Анхаил, а это должно уже хоть о чём-то говорить.

– Просто мне кажется, что управлять поселением Творца может лишь истинно верующая душа, – дополнил Жёлтый.

– Всё, что происходит на этой планете, в наших жизнях, окружении, ведёт к чему-то, – ответил Честер с простой, добродушной улыбкой на лице. – Иногда, чтобы достичь желаемого, необходимо пройти по пути непонятного и неосознанного. Иногда, чтобы достичь умиротворения, нужно познать хаос.

– Хотите сказать, что, чтобы прийти к полному покровительству Творца над нашим поселением, нам нужно следовать за лидером, не верующим в него? – спросил Зелёный.

Честер усмехнулся.

– Истина – то, что ко всему нужно прийти. На всех путях, по которым мы идём, находятся весьма неуместные на первый взгляд детали, именно они и наталкивают нас на размышления. Невозможно понять добро, не лицезрев зло. Невозможно отличить правду, не услышав лжи. Невозможно выбрать верный путь, не ступив на ложный.

– То есть, вы согласны со мной? Эйден не тот лидер, который должен управлять Новым Светом? Он неуместная деталь? – спросил Зелёный.

– Я считаю, что именно он и должен править поселением на данном этапе, ведь это может означать лишь одно…

– Что же? – спросил Жёлтый, так как Честер замолчал.

– Только то, что его правление заставляет таких как вы, как я, и многих других жителей, думать о вере, о Творце, о поселении, а появление таких мыслей движет нас по нашему пути. Если он сейчас управляет поселением, значит, это должно нас чему-то научить; значит, он должен был править им именно сейчас.

– Верно, – проговорил Красный, – Творец хочет нам что-то сказать этим.

– И что же нам делать? – спросил Зелёный.

– Если ты пока не получил ответ на этот вопрос – жди, он обязательно придёт в то время, когда ты понадобишься в потоке изменений, – ответил Честер.

Зелёный с задумчивым видом несколько раз многозначительно кивнул.

– А мне кажется, – заговорил Белый, – что задача нашего поселения стоит на месте. Ведь люди в других городах ни на шаг не приблизились к той сущности, что нас создала. Они даже не стараются приблизиться, удовлетворяя свои животные потребности.

– Единственное, – заговорил Честер, – о чём вам стоит думать, так это о вашем собственном внутреннем мире и вашем отношении к себе и к тому, что мы называем окружением. Всё идёт своими отдельными друг от друга путями и не стоит в эти пути влезать без позволения. Если вы где-то понадобитесь, чтобы внести изменения – вы обязательно там окажетесь. Перестаньте думать о жизнях других людей, думайте о своей…

Честер беседовал с группой людей ещё около двух часов, стараясь дарить надежду на будущее, развеивать сомнения и удерживать веру в жизнь, самих себя и Творца, затем распрощался с ними и направился в свой кабинет.

Он спустился в нижние помещения и подошёл к лестнице, ведущей вниз, у подножья которой была запертая деревянная дверь. Честер громко сглотнул. Его глаза начали влажнеть.

Лестница была небольшая, насчитывая в себе всего девять ступенек, но Честер преодолел её за несколько минут, не спеша, шаркая ногами. Уже у двери он остановился и проговорил: «Не хочу», после чего скинул с себя плащ, обнажив худощавое, полностью покрытое татуировками тело, и протянул руку – костяшки её были разбиты. Дверь отворилась. Честеру показалось, что тьма мигом окутала его лицо, обхватила затылок и втащила в комнату.

– Привет, – произнёс Честер.

Слово эхом отскочило от стен и вернулось ему же в уши. Стало больно и тошно, словно звук обернулся ядом. Честер слегка склонил голову набок.

«Нужно дойти до места».

Небрежно шаркая по полу, он задел пяткой один из осколков от бутылки, которую вчера опустошил и разбил о ближайшее препятствие. Осколок пробил подошву и вонзился в ногу. Честер прикусил нижнюю губу от боли, но, не имея желания раздражать комнату, не издал ни единого звука. Он доковылял до «места», вытянутой рукой нащупал стены и уселся в углу. Извлёк осколок из пятки и швырнул куда-то в темноту. Со щеки слетела слеза.

– Я на месте, – произнёс Честер. – Я на своём месте.

Комната не ответила. Честер вытянул правую руку в привычном направлении – горлышко бутылки оказалось в кулаке. Пробка упала на пол. Кадык проделал путь вверх и вниз.

– Вино… – протянул Честер. – Ну ладно…

Горло снова принялось за работу, но в этот раз одного глотка не хватило. Звук удара затылком об стену на мгновение заполонил комнату.

– Я всё делаю… Делаю, как нужно… Нет?

Тишина устрашающе молчала. Она будто нарочно не отвечала, чтобы поиздеваться. Дыхание Честера понемногу ускорялось.

– Нет… Не всё было как нужно. Я вижу… Я их вижу… Вижу!!! – вскричал Честер и швырнул бутылку куда-то во тьму – осколки разлетелись по комнате. Снова тишина. Снова тьма.

– Люди… – тихо протянул Честер и немного сполз спиной по стене. – Жизнь… Стоило ли вообще её знать?

Правая рука снова потянулась в привычное место.

– Коньяк… Ну ладно…

Запах вчерашней рвоты добрался до носа. Левый глаз Честера задёргался в конвульсиях, челюсти напряглись, веки опустились.

– Зачем? Зачем я тут? Просто прожить как можно дольше? Просто оценивать вещи, придуманные кем-то когда-то? Просто, чтобы быть очередным живым существом? Существом…

Комната снова поглотила звук проходящей через человеческое горло жидкости.

– Всего лишь создание, движущееся по земле, создавая атмосферу полноценности жизни. Есть тот, для кого эта атмосфера создаётся?.. Зачем?

– Как всегда, одни и те же вопросы. Чтобы мир двигался, – заговорил голос из темноты.

– Ты тут… – тихо проговорил Честер. – Я не опоздал?

– Ты опоздал, – спокойно ответил голос. – Ты всегда опаздываешь.

– Но я старался…

– Твои старания ничего не стоят. Как не стоили и раньше.

– Не надо… – произнёс Честер, по щекам текли слёзы. Глаза потихоньку привыкали к темноте, но всё равно Честер ничего не видел.

– Почему не надо, Честер? Почему ты вообще плачешь? – голос переходил на более грубый тон.

Честер ничего не ответил.

– Ты прав. Ты жалкое создание, заполняющее землю лишь для украшения.

Дыхание Честера стало тяжёлым.

– Ты вообще не выходишь отсюда! – крикнул Честер. – Сидишь тут и осуждаешь меня! Да что ты вообще можешь знать?!

Комната утонула в хохоте – хохоте не Честера, но сильно похожем на его.

– Я-то, может, отсюда и не выхожу, но о тебе знаю всё, – сообщил голос.

– Ложь! – крикнул Честер и встал, держа бутылку с коньяком за горлышко.

– Сегодня ты сказал, что в своё время человек обязательно окажется там, где должен быть…

– Ты опять выходил? – тихо спросил Честер, моментально успокоившись.

– Ты сам-то в это веришь? Считаешь ли ты, что должен быть именно здесь?

– Ты же обещал не покидать эту комнату, если я буду возвращаться.

– Я её и не покидал… Пока.

– Тебе кто-то докладывает? Я найду этого человека, обязательно.

– Ты докладываешь мне. Уже десять лет, Честер. Ты разве до сих пор не понимаешь?

Звуки ритмичного и тяжёлого дыхания Честера заполнили комнату, руки начали дрожать так, что бутылка со звоном упала на пол; голова раскалывалась.

– Я? Я не мог! – крикнул Честер, но вместо ответа услышал до боли похожий на свой смех.

Вдруг кто-то постучал в дверь, чем и отвлёк Честера. Он быстрым шагом подошёл и отворил дверь, впуская хоть и слабые, но всё же лучи света.

– Да? – вяло, но с надеждой спросил он, однако за дверью никого не было. – Никого?

Это означало лишь то, что ему вновь придётся вернуться в комнату.

– Мне надо идти, – проговорил Честер.

– Нет, не надо, – ответил голос совсем близко, словно прямо из-за спины. – Это я постучал.

Честер замер. По лбу покатилась капля пота, горло пересохло, зрачки устремились куда-то вправо, в попытках боковым зрением рассмотреть того, кто за спиной.

– Можешь повернуться, Честер.

Честер медленно развернулся, но никого не увидел.

– Ты опять спрятался? – спросил он и побрёл к себе в угол, оставив дверь открытой. Он уселся на своё место и, как обычно, протянул руку. – Вино… Ну ладно…

– Ты захотел меня увидеть? – спросил голос.

– Не знаю…

– Тогда почему не запер дверь?

Честер молчал.

– Отвечай!

– Да! Да, я хочу увидеть тебя! Хочу! Я выдержу, как бы ты ни выглядел! Хватит прятаться!

– Я никогда и не прятался, – ответил голос. – Ты сам не хотел видеть.

К открытой двери приблизился человеческий силуэт, мельком глянул на Честера и с силой захлопнул дверь. По темноте громом пронёсся удар двери о лутку. Честер вздрогнул и зажмурился, затем открыл глаза и тихо проговорил:

– Ты похож на меня.

– Дурак! Я и есть ты! – раздражённо крикнул голос.

Левая нога Честера дёрнулась.

***

Развалины № 2.

В одной из комнат «Крепости» Бомжа сидели Альвиан и Пётр. Оба смотрели на электронную доску, которая была единственным предметом в комнате размером с вагон. Глаза у обоих были прищурены.

– Неужели, – тихо проговорил Пётр.

На доске была формула. Одна-единственная формула, которая описывала изменение структуры ДНК человека. Формула состояла примерно из тысячи символов.

В соседней комнате висела похожая доска – на ней было несколько формул, в том числе и формула структуры ДНК Вэйкиши. Альвиан и Пётр сравнили изученный материал из тела Вэйкиши с материалами, собранными за сто лет проживания человека на Новой Земле и данными, которые они получили, изучая мозг Марка, пока тот проходил обучение. В итоге получилась формула, которая, по их мнению, должна была описывать все изменения человека. Но она оказалась настолько сложной, что Пётр и Альвиан стояли перед доской уже несколько часов, теряясь в догадках.

– Похоже, что существует нечто вроде крайних точек эволюционных изменений… Конечной границы, за которую не переступали изменения… – протянул Пётр так же тихо.

– Это…

– Да, похоже, что эволюция и правда имеет два основных направления, – проговорил Пётр.

– Три, если учесть центр, – задумчиво произнёс Альвиан.

– Центр может быть исходной точкой.

– Может, и, исходя из этой точки, физический и ментальный виды изменений расползлись по разные стороны и достигли своего пика в определённых точках.

Они помолчали немного.

– То есть, всё человечество в один момент начало эволюционировать? – спросил Альвиан. – Переступать ступень. Так слаженно и в то же время так разнопланово… Особенно если учитывать, что у этих двух направлений были ещё и подвиды изменений… Будто кто-то всем этим управляет. Как это возможно?

– Это означает, что все мы связаны не только местом обитания, – более уверенно заговорил Пётр. – Что эволюция имела структуру… Чем-то или кем-то созданную структуру, продуманную. Природой? Вселенной? Сознанием? Сознанием… Оно записывало все необходимые изменения и создало подобную структуру… Сознание людей едино… Наши мысли едины…

– Исходят из одного места, – исправил своего коллегу Альвиан. – Или наоборот, попадают в одно место…

– …и мы функционируем, как один слаженный механизм, подталкиваемые этими же мыслями, ошибочно полагая, что наши мысли только наши! – продолжил Пётр, не обратив внимания на слова Альвиана.

– Возможно ли… – предположил Альвиан, – …что структура показывает, что человек перешёл не на следующую ступень эволюции, а сразу на несколько, в разные стороны? А вдруг человек развился настолько, что переход на одну ступень оказался бы просто незаметен, и тогда природа человека решилась на изменения сразу в две стороны?

– Если человек, – продолжал свою мысль Пётр, упустив слова своего коллеги, – это всего лишь частица чего-то большего, всего лишь инструмент для создания движения, колебания мировой пустоты, тогда там… – закончил он и почему-то уставился вверх. – Сплошная сеть чего-то… Сознание?.. Я знал! Я говорил!

– Изменения в разные стороны, – продолжал Альвиан, точно так же игнорируя слова Петра, – вполне могли произойти, но как делились люди? Почему одни пошли в одну сторону, а другие в другую? И почему есть середина?

– Эта формула немного открыла глаза, но потом закрыла их ещё сильнее, – сказал Пётр сам себе. – Чтобы что-то понять…

– Эта структура может дать ответ… – сказал Альвиан.

– Надо только найти крайние точки! – почти в один голос воскликнули товарищи и посмотрели друг на друга.

Пётр подошёл к доске и стукнул пальцем по одной из частей формулы:

– Вот первый, назовём его Низ.

Альвиан кивнул.

– Вот второй – Центр, – Пётр указал на другую часть формулы.

Альвиан снова кивнул.

– И Верх, – сказал Пётр, указывая на третью часть.

– Необходимо найти эти три звена, – подытожил Альвиан. – Скорее всего, это люди, переносящие эти записи в себе. Возможно, они даже знают, кто они…

– Это вряд ли, – ответил Пётр.

– Это не столь важно. Как мы их найдём?

Коллеги замолчали на несколько минут, затем Альвиан заговорил:

– Записи в изменениях их ДНК должны отличаться…

Они снова помолчали. Возобновил разговор Пётр:

– Если ты был прав, и середина – это исходная точка, тогда, глядя на середину, – он постучал пальцем по доске, – мы видим человека, от которого, вероятно, всё и оттолкнулось. Истинного, не подверженного эволюции человека. Надо понять, что именно в ДНК указывает на разные стороны изменений, а затем поискать по базе населения Новой Земли крайние точки этих изменений. У нас сейчас есть данные на всех жителей, включая «мёртвых». Этих людей потом надо будет привести сюда. Можем начать с этого.

– Ага. Нам нужна команда.

– Есть у меня к кому обратиться, – сказал Пётр.

– Тогда я займусь поисками крайних точек, а ты собирай команду, – ответил Альвиан и покинул комнату.

Пётр глянул на чашку чая и вспомнил:

– Ничего у вас не выйдет! – крикнул Джек с улицы, чем заставил Петра оставить чашку горячего напитка и подойти к окну. – Ничего у вас такими методами не выйдет!

Пётр открыл окно и крикнул в ответ:

– Только такими методами и выйдет!

– Я не дам вам ставить опыты над спящими! – кричал Джек.

Тогда Пётр нахмурился и подумал, что они нажили себе серьёзного врага, но сейчас глубоко вздохнул, хлопнул в ладоши и рассмеялся.

***

Раскат.

По коридору, в котором Александр привык видеть торопящуюся Скай, на этот раз расслаблено шёл Бенджамин Томпсон в элегантном тёмно-синем костюме. Глава Нюлайфа собственной персоной. Бэнни не предупредил Александра Турко о своём визите, поэтому у него не было возможности подготовиться, но он давно для себя решил, что будет отстаивать свои решения и реагировать жёстко, если придётся.

Он наблюдал за неспешными шагами Бэнни и прокручивал в голове возможные его мотивы. Их было несколько: он пришёл, чтобы намекнуть, что Раскату пора бы уже поменять управляющего, хотя такие слова Александр пропустил бы мимо ушей; чтобы мягко указать на ошибку Александра или же грубо ткнуть в неё лицом, забрать Лаборатории и тем самым ввести Раскат в политическую игру, без которой тот обходился все предыдущие годы, что было бы самым нежелательным исходом, так как обременять себя ещё и политикой Александр очень не хотел; чтобы лично узнать, зачем было так поступать, тем более во времена тяжёлых перемен, что заставило бы Александра отчитываться, а он не был поклонником отчётов каким-то отдалённым людям. В общем, ни один из вариантов Александру не нравился, но ничего было не поделать, его ждал довольно неприятный разговор.

– Добрый день! – проговорил Бенджамин, не останавливаясь в проходе.

– Добрый день! – Александр встал и протянул руку.

Бэнни крепко пожал ладонь управляющего и присел на стул, на который указал Александр.

– С чем пожаловали? – спросил глава Раската довольно неприветливым тоном.

Бэнни откинулся на спинку стула, закинул ногу за ногу и скрестил руки на груди:

– Хочу поговорить о вашем недавнем поступке.

Губы Александра сжались. «Всё-таки придётся конфликтовать».

– Я приехал лично, чтобы вас поблагодарить, – продолжил Бэнни, чем добавил толику недоумения во взгляд Александра. – Ваш поступок оградил меня и остальных новых управляющих от проблемы Джунглей. Вы появились как раз вовремя и ощутимо сузили спектр наших забот. За это вам спасибо.

Александр молча смотрел на гостя, пытаясь уловить хоть какие-то нотки сарказма или лжи, но пока у него это не получалось. Бэнни улыбнулся.

– Я вижу, что вы не ожидали таких слов. Жаль. Значит, мотивы ваши были не совсем благими.

Александр ответил:

– Признаться, я ожидал иной речи.

– Каковы были ваши мотивы, Александр? – резко спросил Бэнни.

– Мои мотивы, поступки и планы, какими бы они ни были, всегда сводятся к одному – решение задач, связанных с Джунглями. Скажу прямо, я не думал ни мешать, ни помогать вам в ваших изменениях, бунтах или переворотах, как бы вы всё это ни называли. Всё, чего я хотел, так это отвести очередную угрозу Джунглей.

– Угрозу?

Александр некоторое время молча смотрел на своего гостя, затем Бэнни проговорил:

– Я на вашей стороне.

– Во время ваших «перемен» животные начали трансформироваться. Словно продолжили эволюционировать.

– Трансформироваться? – спросил Бэнни, сведя брови на переносице.

– Да. Ко мне пришёл управляющий Лабораториями и попросил о помощи. Три месяца назад луч пропал на какое-то время, если помните.

– Помню, конечно.

– Ну вот: пока луч не светил, животные начали изменяться.

– Как?

– Их поведение стало более агрессивным.

– Это всё?

– Этого мало?

– Нет, но вы что-то не договариваете.

Александр замолчал.

– Поймите, я пришёл наладить с вами контакт. Лично дать понять, что ни я, ни мои коллеги не видим в вашем решении ничего плохого. Мы хотим сотрудничать.

– Каким образом? – спросил Александр.

– Всё останется, как есть. Территория Джунглей № 1 и № 2 останется под вашим контролем. Лаборатории и прилегающие к ним территории – тоже. Я же хочу вам предложить нашу помощь в любых вопросах. Доверяйте нам и мы сможем всё, ведь Джунгли наша общая проблема.

Александр подумал с полминуты, пристально глядя на Бэнни, затем придвинулся ближе, облокотившись на стол.

– Звери трансформировались не только внутренне. Некоторые из них начали меняться и внешне, словно луч сдерживал их между этапами эволюции и не давал до конца перейти на следующую ступень.

– А когда он снова засветил?

– Животные вновь успокоились и перестали меняться.

Бэнни закрыл глаза и опустил голову.

– Что же это такое? – тихо спросил он погодя.

– Что, простите? – спросил Александр.

Бэнни поднял голову и пояснил:

– Луч. Что это такое? Это ведь не просто свет, так?

Александр кивнул.

– Не просто свет… Большего, к сожалению, мы пока не знаем.

– Есть какие-то планы по этому вопросу?

Александр немного подумал, пожёвывая нижнюю губу, затем ответил:

– Есть кое-какие мысли, но пока рано их озвучивать, дабы не казаться пустословом.

Лицо Бэнни выразило полное понимание.

– Я буду вам очень признателен, если вы будете держать меня в курсе событий, а я обеспечу вам полную неприкосновенность со стороны других городов.

– Вас так интересует этот вопрос? – спросил Александр.

Бэнни глянул на браслет, затем встал и протянул руку управляющему Раскатом.

– А как он может не интересовать?

Александр встал и пожал руку гостю.

– Договорились? – спросил Бэнни.

– Договорились.

Разговор выдался куда приятнее, чем предполагалось. Даже грубить не пришлось. И исход оказался более чем полезным: теперь Раскат официально и признанно остальными городами управляет Лабораториями и может надеяться на помощь в экстренных случаях. А заинтересованность Бенджамина в вопросе луча Александру показалась большим плюсом, ведь интерес порождает действие, а сделать этот влиятельный человек может многое. Даже сам факт того, что управляющий городом Нюлайф лично приехал к нему для такого короткого разговора, показывал его уважение к работе Раската. Александр, вопреки ожиданиям, остался доволен.

***

Крус.

Перед отъездом Марк решил посетить городскую библиотеку. В последнее время он часто задумывался о своих родителях. Узнав, что в Крусе имеется самая обширная библиотека во всей Новой Земле (за исключением библиотеки Дэмиена Кинга, но туда проход был закрыт), Марк решил поискать там.

Внутрь его впустили без проблем – в такие места редко кто приходил, как, впрочем, и всегда. Библиотеку Марк себе представлял, как огромное пространство, заставленное шкафами с книгами, журналами и различными записями. В общем, всё как в то время, в котором он прожил большую часть своей жизни. Но это место оказалось иным.

На входе его встретил компьютер-робот, который записал Марка как посетителя, затем распечатал ему номер свободной комнаты. Она была размером около четырёх квадратных метров. Посередине стоял обычный металлический стол. По обе стороны от него – два небольших дивана. На самом столе стояла платформа с планшетом диагональю в девятнадцать дюймов, подсоединённым к широкому кабелю, уходящему в стену.

Марк присел на диван, планшет включился и подстроился под уровень глаз Марка.

– Что вы хотели бы узнать сегодня? – спросил приятный женский голос из планшета.

– Меня интересует охотница с фамилией Крам.

На планшете появилась полоса загрузки. Марк прождал несколько секунд, затем увидел на экране светловолосую девушку с голубыми глазами по имени Мария Крам, которая погибла в возрасте сорока семи лет во время нападения зверей из Джунглей № 1 на лагерь охотников.

– Информация о Марии Крам, охотнице из Шанса, – проговорил Марк.

Планшет открыл файл и выдал несколько фотографий – судя по всему, сделанных на каких-то публичных мероприятиях, – и строк двадцать информации о Марии. Она была не самым известным человеком, но всё же о нескольких её достижениях Марк узнал. И, что было для него самым важным, он наконец увидел лицо своей настоящей матери. Приятное, на первый взгляд не лишённое эмоций, светлое лицо, которое даже сквозь время и экран порождало внутри Марка тепло. Он кратко улыбнулся, затем сжал губы. В строке «семья» он увидел своё имя и имя мужа Марии – Гордон Крам.

Марк тут же запросил информацию о нём.

На планшете высветился файл с данными о Гордоне и его фотографией. Марк замер, будто его парализовало, глаза широко раскрылись, сердце забилось сильнее, в висках завибрировало. В памяти ярко вспыхнуло воспоминание. Странное воспоминание из странного сна.

Идя по тоннелю и заглядывая в комнаты, Марк остановился у двери с цифрой «93». Дверь открыта. Полочки с воспоминаниями и кровать. Кровать с надписью «Гордон». На ней лежит мужчина с закрытыми глазами; у него каштановые волосы, ему за пятьдесят. Марк стоит над ним и пытается вспомнить знакомое лицо. То лицо, которое сейчас ему показывает планшет – с указаниями, что этот Гордон, чудом оказавшийся в странно-реальном сне Марка, и есть его отец.

Марк долго сидел перед фотографией Гордона и пытался сообразить, как человек, который приходится ему отцом и которого он никогда не видел, оказался в его сне. Ещё и в таком правдоподобном. В том сне, который Марк помнил в мельчайших деталях.

Через некоторое время он решил двигаться дальше. Информации на Гордона Крама оказалось тоже весьма немного. В основном о его исследованиях, суливших большие открытия, но которые он, к сожалению, так и не завершил. Гордон Крам был в лагере охотников, когда на него совершили набег звери из Джунглей № 1, а после того события его никто не видел. Он просто исчез в возрасте сорока девяти лет.

– Стоп! Исчез? – спросил сам себя Марк. – Как исчез?

Он принялся подробно изучать новости о том набеге, но, увы, не нашёл ничего, что могло бы натолкнуть на возможный сценарий исчезновения своего отца. Все, кто был на том съезде, погибли, кроме охотницы Сади, которая выжила просто чудом, и Гордона, тело которого не нашли. Учитывая тот факт, что ни одно другое тело не было полностью съедено, Гордона признали исчезнувшим.

Марк просмотрел ещё несколько ссылок, потратил около часа, но, не обнаружив ничего, кроме общей информации, обессилено откинулся на диван и тяжело вздохнул.

В голове почему-то вертелось имя Сади… Сади?.. Сади… Сади?! Марк мысленно вернулся в тоннель и оказался у двери «97». Внутри была кровать с девушкой на ней и выцарапанным «Сади».

– Выжившая охотница Сади.

На экране возникла новая фотография. Во сне Марк недолго рассматривал девушку, поэтому единственное, что сходилось с фотографией и его воспоминанием, это короткие чёрные волосы и татуировка на пол-лица, но этого хватило. Марк какое-то время пристально всматривался в изображение, затем быстро заморгал и принялся читать биографию девушки в попытке хоть как-то связать её со своим отцом или им самим, чтобы понять, как она могла попасть в тот сон. Однако в информации о Сади он не нашёл ни одной зацепки, способной связать его с ней или её с Гордоном, кроме, конечно же, их совместного посещения лагеря охотников в тот злосчастный день, когда животные решили истребить часть населения Новой Земли.

Утомившись, Марк снова откинулся на спинку дивана. Осознал, что, наконец, увидел своих настоящих родителей. Улыбнулся. Стало спокойнее. Он открыл фотографию, где мать стояла под руку с отцом и долго сидел, глядя на родителей, затем скачал изображение в браслет и вышел из их файлов. Подумал немного и сказал:

– Информация об учёном по имени Третий.

На планшете вновь высветилась полоса загрузки, через некоторое время женский голос сообщил:

– Информация отсутствует.

Марк хмыкнул. Подался вперёд и произнёс:

– Новости по цитате.

Он помолчал, затем добавил:

– Земля – это болезнь.

На планшете снова появилась полоса загрузки, по завершении которой выскочило несколько ссылок – Марк ткнул в первую.

«Один из передовых учёных «Заката», Левиан Дарантон, произнёс речь, заставившую Бенедикта Лехнера отвернуться от своего коллеги и выгнать его из организации.

На одной из конференций «Заката», которая была организована их лидером с намерением донести человечеству, что время осязаемо, один из его учёных – Левиан Дарантон, высказался совсем по иному поводу. (В середине статьи было фото, по которому Марк узнал того самого Третьего, только тут он был моложе). Он пытался доказать учёному миру, что планета Земля является больной частицей, которую необходимо уничтожить. После этой речи его никто больше не видел».

Марк пролистал статью до конца и обнаружил несколько фотографий с той самой конференции. На одной из них лидер организации Бенедикт Лехнер жал руку Третьему, оба улыбались. Видимо, эта фотография был сделана до начала.

Марк вздохнул и нажал на кнопку «закрыть». Что-то кольнуло глаз, он поспешно вернул закрытую статью и присмотрелся. За спинами пожимающих друг другу руки мужчин висела эмблема, почему-то знакомая Марку: символ в виде ножниц, острые части которых переходили в стрелки часов.

Марк смотрел на неё несколько минут, пока из глубин памяти не всплыло воспоминание. Это было на второй день пребывания Марка на Новой Земле, как полноценного её жителя. Он тогда остался у Петра ночевать после отдыха в баре, а утром застал капитана, читающего книгу с такой эмблемой…

– Что читаешь? – спросил Марк.

– О! – воскликнул Пётр, дёрнувшись. – Не ожидал, – он выключил книгу и отмахнулся. – Работы одного одержимого. Так сказать, для расширения кругозора.

Марк не понимал, почему ему запомнился тот момент и, уж тем более, почему он сейчас считает его важным. Но раз уж он в библиотеке, то нужно проверить.

– Информация об организации «Закат».

Планшет затратил чуть больше времени, чтобы собрать все открытые данные на эту организацию, чем на Третьего, и выдал намного больше ссылок, статей, фотографий и т. п.

Первая ссылка оказалась официальной страницей организации. В углу виднелась дата последнего обновления – пятнадцать лет назад.

«Почему страницу не удалили?» – подумал Марк, но решил не развивать эту мысль.

«Организация «Закат». Компания была основана двадцать пять лет назад гением современности Бенедиктом Лехнером. Основной вид деятельности – исследования влияния времени на человека и его окружение».

Побочных видов деятельности было не счесть. Прочтя лишь о нескольких, Марк понял, что основная часть всей науки развивалась в организации «Закат», и Новая Земля многим обязана этим людям. После закрытия организации, развитие науки в основном взяли на себя Лаборатории, которые до того времени вели лишь исследования, связанные с Джунглями.

«В первые годы работы на компанию работало всего пять учёных. Можно назвать их пятью основателями».

Под этой строкой находилась их групповая фотография. Среди них Марк узнал Бенедикта и Третьего, который на фото стоял посредине, как раз третьим.

– Поэтому Третий? – почему-то вслух проговорил Марк. – Если понимать эту мысль так, то на этом фото, как, кстати, и на остальных, они стоят по мере важности.

Первым стоял Бенедикт Лехнер, основатель и лидер, вторым – крупный чернокожий мужчина, обгоняющий своим ростом всех остальных. Четвёртой была женщина с морщинистым лицом и седыми волосами, а пятым – молодой мужчина азиатской внешности. Марк какое-то время вглядывался в их лица, затем пожал плечами, подумал: «Ну, может и не поэтому он Третий?», и пролистнул дальше.

Он ещё с полчаса изучал историю организации и её пяти основателей, но это быстро наскучило, так что он пролистнул в конец в надежде узнать, почему же они закрылись, но на официальном сайте этого не было. Тогда он перешёл по следующей ссылке.

Статья была написана явно негативно настроенным журналистом, её заголовок был таким: «Лучше бы знали Закат старым». Название организации было заляпано чем-то вроде пятен крови, видимо, чтобы придать новости зловещую окраску.

В статье говорилось, что правоохранительные органы нашли в подпольных лабораториях «Заката» мёртвые тела, некоторым из которых было не больше трёх лет. Почему тела не сжигали, сыщики не смогли ответить. Также внутри лабораторий была обнаружена масса трупов животных, нескольких детей, стариков, аппаратура неизвестного назначения, препараты, вызывающие психическое расстройство (судя по отчётам экспертов), длиннейшие списки с непонятными именами и многое другое, чего лучше не знать.

Фридриха, как прозвали СМИ Бенедикта Лехнера, нашли спустя несколько месяцев после раскрытия правды об организации, и казнили на глазах у всех со словами: «Нас и так мало осталось, нет нужды в подобных опытах». На что Фридрих ничего не ответил. Он вообще не произнёс ни единого слова в день своей казни. Его тело было кремировано.

– Книга организации «Закат», – проговорил Марк.

Планшет показал книгу с эмблемой «Заката» в виде ножниц, острые части которых переходили в стрелки часов.

– Открыть.

Книга открылась. Внутри были пустые страницы.

Марк нахмурился.

– Информация о книге. Вслух.

– Данная книга была удалена пятнадцать лет назад. Осталась лишь обложка, в подтверждение её существования.

– Почему её удалили?

– Вышел запрет всех глав городов на распространение её содержимого. Также было принято единогласное решение по её удалению из всех архивов и сети.

– Где я могу её найти?

– Информация отсутствует.

Марк откинулся на спинку дивана. Он точно видел, как Пётр читал эту книгу. Он видел строки, не просто обложку. Но как? Зачем?

– Надо поговорить с Третьим, – произнёс Марк и уже встал, но тут же вернулся на диван и проговорил: – Анастасия Робкая.

Марк потратил ещё около десяти минут на просмотр фотографий Насти, вновь переживая воспоминания, связанные с ней, затем скачал на браслет несколько особенно понравившихся снимков и покинул библиотеку.

***

Шанс.

«Вот оно», – подумал Вито, глядя на вывеску с адресом на стене многоэтажного дома. Он был в коричневом длинном плаще с широким капюшоном на голове, закрывавшим своей тенью всё лицо.

Вито вошёл в здание и поднялся на нужный этаж. Квартиру Икута даже взламывать не пришлось – она была открыта и имела всего две комнаты: кухню, совмещённую со спальней, и кабинет. В кабинете Вито и остановился.

– Тут, – проговорил он.

Вито чувствовал слабое послевкусие ощущений, пережитых при его первой встрече с Икутом, возможно, навеянное воспоминаниями, а возможно, из-за приближения к нему. Вито несколько раз медленно обошёл и осмотрел квартиру: благодаря чистоте и небрежной расстановке мебели она не выглядела заброшенной.

– Ладно… – протянул Вито. – В другой раз.

Он развернулся и покинул здание, но чувство притяжения к отдалённости не оставило его, так что до офиса «Снисхождения» он шёл в раздумьях о том, что может вызывать такие странные ощущения. Ответа Вито не нашёл. Он, собственно, и описать эти чувства не мог, нечего было и говорить об объяснении. Ощущения притупились, лишь когда он дошёл до цели и вынужденно отвлёкся от своего внутреннего мира.

В здание «Снисхождения» вошёл высокий человек в плаще с капюшоном. Он подошёл к стойке у входа, за которой сидела женщина с приспущенными веками, и проговорил высоким, тонким голосом:

– Мне нужен Икут.

– Кто его спрашивает? – спокойно спросила девушка, приподняв голову, чтобы увидеть лицо незнакомца. Она прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в тени капюшона.

– Меня зовут Ниллок, – сказал Вито, – я представитель людей из города Бур. Хочу встретиться с Икутом, чтобы обсудить сотрудничество «Снисхождения» с городом Бур.

– Подобные вопросы вам нужно обсуждать не с Икутом, а непосредственно с лидером «Снисхождения» Туком Анзом, – ответила девушка. – Могу дать вам его контакт.

– Мне бы хотелось сначала встретиться с Икутом, поскольку мы с ним уже обсуждали этот вопрос.

– Господина Икута на данный момент в офисе нет.

– Когда мне лучше зайти?

– Господин Икут не давал указаний по этому поводу, так что я не могу дать вам точный ответ.

– Какова причина отсутствия?

– Это конфиденциальная информация.

– Могу я получить его контактные данные?

– Конечно. Я сейчас вам сброшу на браслет.

– В нашем городе пока не у всех есть подобные браслеты, – сказал Вито, обнажив коричнево-зелёную кисть.

Девушка глянула на руку Вито, затем достала из ящика листок и принялась что-то писать.

– Вот его данные, – наконец заговорила она, протягивая Вито бумажку, – но, боюсь, без браслета вам с ним не связаться.

– Я что-нибудь придумаю. Спасибо!

Вито уже собрался покинуть здание, но тут его внимание привлёк включенный телевизор, висевший на стене. В новостях говорили о происшествии на площади Крус, где впервые за историю существования города пошёл дождь. Кадры самого дождя, обрушившегося на площадь, и привлекли внимание Вито. Он вдруг ощутил во всём этом следы Марка. Он был полностью уверен, что среди той толпы стоял Марк и именно он был тем, кто «создал» этот дождь. Диктор говорил, что люди, собравшиеся на площади, невероятным образом разбудили часть своих эмоций, и несколько раз назвал дождь «пробуждающим», но в то же время часть присутствующих, пожилого возраста, погибла по неизвестным причинам. Весь инцидент диктор старался никак не оценивать, ведь пока не ясно было, трагедия произошла или чудо.

Вито ещё несколько минут смотрел в телевизор, затем бросил взгляд на девушку и направился к выходу.

Первой мыслью было тут же выезжать в Крус для встречи с Марком, и он даже сначала ускорил шаг, но затем замедлился, подумав, что Марк не просто так всё это делал, что у него есть какой-то план. Найти его в Крусе будет нелегко, поэтому лучший способ поиска – разгадать его намерения и встретить на месте следующего «чуда». Вито сунул руки в карманы, опустил взгляд и в задумчивости побрёл по улице.

«Что он хотел этим сделать? Просто опробовать свои возможности? Показать кому-то свои силы? Или он знает о том, что может пробуждать эмоции и решил вернуть их миру? Или же он простой маньяк, который совершил массовое убийство стариков, прикрывшись дождём?» Вито попытался вспомнить Марка как можно лучше – его манеру говорить, его голос, движения, уверенность, мысли, глаза. Нет, про маньяка полная чушь. Доказывать кому-то что-то он бы тоже не стал. Это был либо эксперимент, либо он всерьёз решил вернуть эмоции людям. Но был ли он в действительности на площади или Вито просто хотелось так думать?

Мысли прервал женский вскрик. Вито поднял голову и увидел, как прямо на тротуаре лежит потерявшая сознание женщина, а двое мужчин склонились над ней. Один из них рылся в карманах куртки, другой взламывал браслет, чтобы украсть деньги со счёта. Вито приподнял брови, огляделся. Прохожие просто проходили мимо, иногда бросая взгляд на происходящее. Вито не хотелось выдавать себя, поэтому он тоже прошёл мимо, но вскоре остановился, вздохнул и развернулся.

– А ну пошли отсюда! – крикнул Вито, подбежал к ворам и попытался громко стукнуть ногой по асфальту, словно хотел распугать голубей.

Мужчины глянули на Вито и рассмеялись.

– Вали, чудо, – сказал один из них и продолжил обыскивать сумочку.

Вито обречённо выдохнул, затем с небольшого разгону пнул ногой одного из мужчин, оттолкнув его от девушки. Второго он схватил за куртку, приподнял и отшвырнул в сторону, затем присел и нажал на браслете девушки кнопку экстренной помощи – браслет завибрировал, запищал и начал подавать сигнал бедствия.

– Ну сука! – выкрикнул один из мужчин, достал пистолет и дважды выстрелил в голову Вито. Пули отскочили, но Вито подыграл ему и рухнул на асфальт.

– Уходим! – крикнул второй мужчина и побежал. Стрелок ещё пару секунд постоял, решая, убежать или закончить начатое, но всё же последовал за своим товарищем и исчез в ближайшем переулке. Вито встал, быстрым шагом перешёл через улицу и развернулся – к девушке так и не подошёл никто из прохожих, хотя некоторые из них остановились и таращились на Вито удивлёнными взглядами. Вито повертел головой и подумал: «Мусор, а не общество».

Он подошёл ко входу в дом, в котором Накир предоставил ему квартиру, и уставился на сидящего на земле нищего, который протягивал руку в рваной перчатке, глядя куда-то в пустоту. Вито присел на корточки, их глаза оказались на одном уровне.

– Голосовал за деньги? – спросил Вито.

– Голосовал.

– И как так вышло?

Мужчина молча пожал плечами. Вито грустно улыбнулся, увидел, что нищий начал присматриваться и резко встал, не давая ему возможности узнать себя. Достав из кармана несколько купюр, положил в руку нищему и исчез в здании.

– Жалкое зрелище, – сказал Вито, уже глядя из окна квартиры на город.

Если Марк чем-то схож с Вито, на что намекали его ощущения, то он определённо собрался вернуть эмоции человечеству, а значит, подобная акция должна повториться – и, возможно, на этот раз не в Крусе.

Вито разблокировал браслет, просмотрел планируемые массовые мероприятия и был приятно удивлён, увидев, что в Шансе завтра пройдёт рекламная ярмарка, которая уже проводилась с месяц назад и собрала внушительное количество людей из-за бесплатной раздачи товаров на пробу. А завтра обещают ещё и бесплатную еду, что определённо поможет собрать ещё больше людей.

Вито решил остаться в Шансе и попробовать встретиться с Марком на ярмарке. Если тот, конечно, явится.

Он присел на кровать и вспомнил Икута. Мысль о том, что он пропал не просто так, усилила желание встретиться с ним. Вито натянул на руку безымянный браслет и ввёл в него номер Икута.

В случае отсутствия номера или функционировании браслета в скрытом режиме, высвечивалась надпись: «Абонент не найден», которую и прочёл Вито. Он опустил руку, подумал немного, затем открыл карту с расположением тайных тоннелей для питания людей из Бура, которую ему скинул Накир, обнаружил один такой неподалёку, схватил плащ и покинул здание.

***

Новый Свет.

– У «Снисхождения» всегда были люди, отвечающие за добычу информации. Но этот… Особенный, – сказал Анхаил.

Эйден кратко кивнул.

Они сидели в поле переговоров, но только не за столом, как было принято, а прямо на земле, приняв позу лотоса друг напротив друга. Их ноги были босы, торс оголён. На плечи Анхаила была накинута чёрная ряса. Тело Эйдена покрывала засохшая кровь.

– Его имя Палем Кадан, но все зовут его Пальмир.

После обряда посвящения Анхаил проводил ознакомительные беседы с новичками, вводя их в курс дел Нового Света и «Снисхождения».

– Я слышал это имя, – задумчиво сказал Эйден.

Эйден шёл по тропе, ведущей к одинокому мрачному зданию, расположенному прямо на краю поселения. Дороги к нему не вели. Была лишь одна слабо протоптанная тропинка, но и ту сейчас замело снегом. Эйден прокручивал в голове диалог с Анхаилом, чтобы вспомнить все детали, о которых мог упомянуть его бывший наставник.

– Его имя слышали многие, но лишь некоторым довелось его увидеть, – ответил Анхаил.

– Как это возможно?

– Это его тайна. Он может проникнуть в кабинет Дэмиена Кинга, разузнать всё, что нужно, и уйти. И никто об этом никогда не узнает.

Эйден непроизвольно нахмурился, но сразу же взял себя в руки. «Никаких проявлений эмоций во время беседы».

– Он знает всё? – спросил Эйден.

Небольшое строение напоминало домик ведьмы из сказок. Его размер позволял предполагать, что внутри была лишь одна комната, но и та не больше каморки. Эйден подошёл к двери и постучал.

– Нет. Есть места, куда он не попадал, – ответил Анхаил. – Например, Монастырь.

– Настолько загадочное место?

– Не уверен. Мне кажется, он просто не хочет туда идти. Или же скрывает, что был там.

– Не хочет? Скрывает?

– Учитывая его феноменальные способности, я стараюсь не давить на него. Он волен брать задания, какие пожелает.

– Я заинтригован.

Дверь никто не открывал. Эйден простоял около пяти минут, время от времени постукивая. Терпение лопнуло. Он огляделся, затем надавил на дверь – та не поддалась.

– Есть ещё вопросы? – спросил Анхаил.

– Да.

– Задавай.

– А если он на задании? Есть кто-то ещё?

Анхаил сглотнул слюну так, что Эйдену показалось, будто у наставника горло пересохло от этого разговора. Но этого не могло быть.

– Когда бы я к нему ни пришёл – он всегда дома.

Эйден немного отошёл назад, затем с разгону врезался в дверь плечом. Дверь распахнулась настолько легко, что он влетел внутрь, не смог удержать равновесие и упал. Он быстро поднял голову и увидел сидящего на полу около стены человека, освещённого гаснущим огнём из камина и слабой настольной лампой, которая стояла рядом с ним. Его ноги были согнуты и крепко сжаты; одна рука обхватывала колени, другая лежала на полу ладонью кверху; спина была неприятно выгнута и двигалась то вверх, то вниз, следуя указаниям наполняющихся кислородом лёгких. Широко открытые глаза на выдвинутой вперёд голове смотрели прямо на лежащего Эйдена. Губы ровные, как прямая линия, кожа неестественно белая с редкими чёрными пятнами. По телу Эйдена пробежал холодок, оставляя за собой небольшие бугорки на коже.

– Как ему это удаётся? Как его никто не видит?

– Его внешность слегка специфическая. Я полагаю, что в детстве ему приходилось часто прятаться. Вот навык и наработался, – ответил Анхаил.

– Специфическая?

– Не такая, как у всех. Это всё, что я могу сказать о нём.

Хозяин дома молча смотрел на непрошеного гостя.

– Добрый день, – проговорил Эйден и почувствовал, как его голос дрогнул.

– Да? – спросил Пальмир.

Его голос. Грубый, низкий голос вошёл в уши Эйдена и застыл прямо между мозгом и барабанными перепонками. Эйден Анз прекрасно услышал вопрос, а потом снова и снова. «Да? Да? Да?» звучало в его голове, словно на плечах стояли тысячи маленьких Пальмиров и повторяли это слово.

– Я… – Эйден поперхнулся.

Он понял, что не в состоянии вести разговор, так что закрыл глаза и погрузился внутрь себя. Пальмир не стал ему мешать, он часто видел, как люди закрывают перед ним глаза.

Эйден собрался с мыслями, пришёл к выводу, что слова Анхаила вкупе со странной внешностью Пальмира повлияли на него весьма необычным образом и что всё это игра его воображения, и открыл глаза уже более спокойный.

«Он такой же человек», – подумал Эйден и заговорил:

– Меня зовут Эйден Анз, сейчас я управляю Новым Светом.

– Я знаю вас, – проговорил Пальмир.

Эйден напряг скулы. Голос Пальмира. Что-то в нём было. Угнетающее. Аннигилирующее.

– Мне нужна твоя помощь. Есть один аппарат управления пространством, который необходим нашему пос…

– Не интересно мне, кому он необходим, – заговорил Пальмир, перебив Эйдена. – Я берусь за это дело. Опишите аппарат.

Эйден решил выпалить всё одним залпом, быстро и ясно, не давая Пальмиру вставить хоть слово. Он набрал воздуха и рассказал всё, что знал, затем покинул этот дом. Уже идя по тропе, он задумался о произошедшем и вспомнил ещё одни слова Анхаила:

– Он порождает чувства… Тёмные чувства…

«Очень интересно, – подумал Эйден. – Именно поэтому Пальмир мог брать те задания, какие хотел? Потому что даже Анхаил стремился поскорее уйти?»

Наблюдая, как лидер поселения быстро удаляется от одинокой хижины, мужчина в маскировочном костюме, лежащий на земле в снегу, проговорил в микрофон во рту:

– Эйден только что навещал Пальмира.

– Хорошо, – ответил Честер. – Спасибо.

***

Шанс.

В кабинет управляющего вошла Людмила, бывшая советница Арама и временная глава Шанса. Она осмотрела присутствующих и выдохнула, словно произнося носом: «Хм».

– Проходите, присаживайтесь, – проговорил Гарри Телинджер, опёршись обеими руками о спинку пустовавшего стула и, как обычно, пожёвывая тростинку.

Людмила присела на свободный стул. За столом сидели ещё трое мужчин, двоих из них Людмила узнала. Курт – молодой помощник управляющего Нюлайфом Бенджамина Томпсона; Зак – помощник Су в управлении Крусом и брат управляющего Чёрным Рынком. Третьего же Людмила видела впервые, но нутром чувствовала, что он связан с Новым Светом. Вообще-то она ожидала увидеть остальных управляющих городов, с которыми договорилась встретиться именно в кабинете управления Шанса. Поэтому охрана и пропустила всех присутствующих помощников управляющих.

– Как вы уже все догадались, ваши управляющие не отдавали вам приказа ехать сюда. Это сделал я, – сказал Гарри, затем повернулся к Людмиле: – И вам тоже я прислал сообщение о всеобщем сборе управляющих.

– Но как? – спросил Зак. – В письме была подпись.

– Я не отвечу на этот вопрос, а вместо этого расскажу, зачем мы здесь собрались.

– Я покидаю вас, – сказал мужчина, которого Людмила не узнала, и встал.

– К сожалению, пока это невозможно, так что, Карим, пожалуйста, присядьте, – сказал Гарри.

В комнату вошли двое мужчин с пистолетами в руках и стали у входа. Карим посмотрел на них и подчинился.

– Ваши браслеты мы отсоединили от сети, – продолжал Гарри, – так что можете даже не пытаться связаться с кем-либо. За попытки это сделать наказывать не будем. Вы меня выслушаете, затем скажете своё слово – и все свободны.

– Чего вы хотите? – спросила Людмила.

Гарри склонил голову перед женщиной в знак благодарности за готовность перейти к делу и ответил:

– Меня не устраивает отношение управляющих ко мне и сфере моей деятельности.

– Мы тут причём? – спросил Курт. – Мы же просто помощники. А она, – он указал на Людмилу, – и вовсе на замене.

Женщина кивнула в подтверждение слов Курта.

– Вы-то, может, и ни при чём, – сказал Гарри и принялся расхаживать по кабинету. – Но вы могли бы помочь устранить эту проблему.

– Как? – спросил Зак.

– Каждый из вас займёт место управляющего вашим городом. Курт на место Томпсона, Людмила на место Дарста, Карим на место Анза, ну а Зак на место Су.

– Это смешно! – воскликнул Зак. – С чего бы нам это делать? Да и как?

– Возможно, вас заинтересует власть, богатство? Вы будете на моей стороне, а я на вашей. Вместе мы будем управлять Новой Землёй.

– Вместе? – спросил Курт. – Даже если мы так и поступим, то при чём тут вы?

Гарри улыбнулся.

– Уговаривать вас я не буду. Моё предложение вы услышали.

– Хорошо, предположим, кто-то из нас согласится, – начала Людмила. – Что вы попросите взамен? Вы нам помощь в захвате власти, а мы вам?

– А вы мне преданность и свободное пространство.

– Если мы не дадим согласия? – спросил Курт.

– То я буду искать кого-то другого.

– А мы? – спросил Зак.

– А вы свободны.

– Отлично! – проговорил Карим и встал.

– Единственное о чём я вас попрошу, так это сразу удалиться всем, кто против, – сказал Гарри, прежде чем Карим сделал шаг.

За Каримом встали Курт и Зак, все трое направились к выходу.

– Ладно-ладно, – заговорил Гарри, вытянув перед собой руки ладонями вперёд, – это была шутка, вам придётся вернуться.

Двое мужчин у дверного проёма подняли пистолеты. Стало тихо, никто не двигался.

– Прошу, господа, вернитесь на свои места, – сказал Гарри.

– Так мы теперь пленники? – спросил Курт.

– Пока нет, – многозначительно ответил Гарри.

Гостям ничего не оставалось, кроме как повиноваться.

Гарри не спеша обошёл стол по кругу, затем приблизился к Людмиле, положил руки ей на плечи, немного помассировал их и проговорил:

– Сегодня вы выиграли, мисс.

Людмила подняла голову, чтобы посмотреть на Гарри. Тот стоял и рассматривал троих мужчин, отказавшихся от его предложения.

– А теперь я поделюсь с вами своими мыслями, – заговорил Гарри, неторопливо прохаживаясь перед ними. – Я проделал большой путь, чтобы Новая Земля была обеспечена интернет-сетью и компьютерами, а теперь меня хотят убить и забрать всё. Хотят этого ваши управляющие, – Гарри глянул на Людмилу, – не ваш. Ваш уже ничего не хочет, – он снова рассеял взгляд по комнате. – Кем они себя возомнили? Стали управляющими после убийства предыдущих и думают, что они короли. Пф… Устранить их таким же способом, вот будет потеха. Я всего лишь хочу дать Новой Земле достойных правителей, у которых будет толковый наставник…

– То есть, вы? – спросил Курт.

– Да, я. Толковый наставник и согласие глав – благополучие и процветание.

– Это ваша цель? – спросил Зак, недоверчиво и презрительно хмыкнув.

– Нет, не моя, но будет ваша. Зачем нам земля, на которой всё будет застаиваться? Она будет загнивать и не приносить ничего, кроме убытков.

– Убытки и прибыль, вот что вас интересует. Блевать охота, – сказал Карим и скривился.

Гарри усмехнулся:

– Всех нас теперь интересует прибыль, и я предлагаю вам увеличить свою.

– И отказаться мы не вправе, я правильно понимаю? – спросил Зак.

– Нет, вы в полном праве отказаться.

– Тогда моё мнение не изменилось, – ответил Зак. – Лидер, берущий власть силой, ничего нового и полезного не принесёт.

– Согласен с Заком, – ответил Карим.

Курт скрестил руки на груди и кивнул, сжав губы. Гарри подошёл к Людмиле и спросил:

– Ну а вы что? Не передумали?

– Нет.

– Что ж, хорошо, – проговорил Гарри, не отходя от Людмилы. – Входи.

В комнату вошёл худощавый долговязый мужчина. Его глаза были красными из-за лопнувших капилляров, кожа казалась изношенной, а кривая ухмылка придавала облику ауру одержимости, сумасшествия.

– Добрый день! – чуть ли не выкрикнул он и отвесил низкий поклон. – Меня зовут Люк. Просто Люк.

Он подошёл к столу и уставился на Гарри.

– Все, кроме женщины.

– Отлично… – протянул Люк и начал осматривать всех, кроме женщины. Его взгляд упал на Курта, ухмылка пропала. Он вскочил на стол и сел на корточки прямо напротив Курта. – Очень интересный человек. Он отличается.

– Чем? – спросил Гарри.

– Пока не пойму, нужно лучше его изучить, – ответил Люк, приблизился к лицу Курта почти вплотную и начал всматриваться в него.

– У нас нет времени на это, – сказал Гарри.

– Жаль! – выкрикнул Люк. – Тогда с него и начнём, чтобы глаз не мозолил.

Он спрыгнул со стола и достал два шприца. В одном была какая-то жидкость.

– Входите, – снова сказал Гарри. В комнату вошли трое мужчин примерно одинакового возраста.

– Становитесь за ним, ним и ним, – сказал Люк, указывая шприцами на троих мужчин. – Приступим! – выкрикнул он, издав неприятный смешок.

Люк поднёс шприц с какой-то прозрачной жидкостью к плечу Курта и хотел было его воткнуть, но Курт отскочил с криком:

– Какого хрена?! Что вы делаете?!

Гарри кивнул. Один из мужчин, стоявших у дверей, подошёл к Курту, усадил его на место и стал придерживать за плечи. Люк снова издал смешок.

– Что вы делаете? Что это? – спрашивал Курт.

– Параметры твоего тела, а проще – твоя внешность, похожа на код. Самый обычный программный код. Только весьма сложный. Этим вот, – Люк поднял шприц с препаратом, которого было граммов двадцать, – я скопирую твой код. Эта жидкость пройдёт по твоему телу и впитает все данные о твоей внешности. Потом я вытяну из тебя эту жидкость вот этим шприцем, – он поднёс к его глазам пустой шприц, – воткну его ему, – Люк указал на стоящего сзади человека, – и он станет тобой. К сожалению, только внешне. Я никак не могу понять, как можно скопировать воспоминания и личность. Эти данные скрыты даже от меня! – последнюю фразу он выкрикнул в возбуждении.

– На стене электрическая ловушка, – сказал Гарри, глядя на Зака. – Так что даже не думай прыгать туда.

Зак взглянул на Гарри:

– Вы думаете, наши коллеги не заметят подмены?

– Думаю, что у них и времени особо не будет, – ответил Гарри и кивнул Люку, чтобы тот продолжал.

– Стоп! Стоп! – прокричал Курт. – Почему сразу не управляющие? Зачем вся эта морока с очередным переворотом?

– Всё просто. Управляющие не так наивны, как вы. И поверьте мне, они далеко не так глупы. Да и подобраться к ним у кого-то другого вряд ли получится, а вас они ни в чём не заподозрят. Тем более если и пытаться занять их место, то лучше с помощью тех, кто был близок с ними и маячил перед взглядами толпы.

Люк воткнул шприц в плечо Курту, затем с детской улыбкой на лице оббежал его и встал у другого плеча, внимательно вглядываясь в него.

– И-и-и, – протянул он. – Оп!

Люк воткнул в плечо Курту пустой шприц и втянул чёрную жидкость.

– Вот она, сущность человека! – выкрикнул Люк. – Видите, какого она цвета? – он поднёс шприц прямо к глазам Курта. – Чёрная! – выкрикнул он ещё раз и разразился смехом.

– Люк! – Гарри немного повысил голос.

Шприц с чёрной жидкостью вошёл в плечо стоящему сзади человеку. Все уставились на него. Спустя несколько секунд его внешность начала изменяться, комнату заполнил крик, но уже через полминуты на его месте стоял Курт. Теперь их было два.

Некоторое время в кабинете висела тишина.

– А-а-а… – хотел было что-то сказать Курт, но не нашёл слов.

– Следующий!

Люк подошёл к Кариму и осклабился. Зак в это время сорвался с места и побежал в сторону стены. Все в комнате молча наблюдали за этим действом. Гарри даже ухмыльнулся.

Зак бросил чёрную шайбу в стену, та прилипла. Он был в прыжке, когда увидел, что шайба задымилась и упала на пол. Остановиться уже не получалось, так что он сгруппировался, как мог, и плечом врезался в стену, по телу прошёл электрический заряд. Зак упал на пол и задёргался. Люк издал очередной смешок.

– Посадите его обратно, – приказал Гарри, затем обратился к Люку: – Продолжай.

Спустя каких-то пять минут в комнате уже было два Курта, два Карима и два Зака.

– А теперь, – произнёс Гарри, глядя на Карима, – как говорил ваш наставник: «В мире должен быть баланс».

Двойники достали ножи и перерезали горло Кариму, Заку и Курту.

– Теперь вы понимаете, насколько правильным было ваше решение? – обратился Гарри к Людмиле, похлопав её по плечу. Та ничего не ответила.

***

Шанс.

– Как тебе это место? – спросил Харрот со сдержанной, но тёплой улыбкой на лице.

Икут осмотрелся. Они сидели за столиком в одной из невзрачных забегаловок Шанса.

– Обычно…

Харрот издал звонкий, короткий смешок.

– Внимательнее посмотри.

Икут снова осмотрел заведение.

– Обычное место: несколько столиков, барная стойка, пара экранов на стенах, приветливые официантки… – Икут нахмурился, чем вызвал у брата ещё один смешок.

Здесь была живая официантка, она улыбалась. Улыбалась не наигранно, не ради атмосферы. Икут перевёл взгляд на посетителей. Те улыбались официантке в ответ.

– Мне кажется? – спросил Икут.

– Нет, – ответил Харрот. – Это место для тех, кто чувствует. Тех, кто любит.

– Что любит?

– Всё, – ответил старший брат и подозвал официантку.

– Прекрасный день, господа! – воскликнула девушка.

Пока Харрот делал заказ, Икут пристально смотрел девушке в глаза. Такого живого взгляда он не видел давно. Последний такой был, наверное, у его матери. В нём пылал огонь жизни. Той жизни, которая приносит человеку ощущение довольства. Той жизни, которая вместе со страхом даёт ощутить и вкус победы. Той жизни, о которой Икут забыл.

– Что ты будешь? – спросил Харрот у брата, чем вернул его в реальность.

– Нет… Ничего, спасибо, – ответил Икут и отвёл взгляд от девушки.

– Спасибо! – сказал Харрот, официантка отошла. – Скажи, Икут, зачем ты пошёл в «Снисхождение»?

– Мне хотелось верить, что всё не просто так.

– И что помогло тебе в это поверить?

– Не понимаю.

– Раз ты остался в «Снисхождении», значит, что-то там помогло тебе в трудную минуту. Что?

Икут почесал шею.

– Сама вера.

Харрот молчал в ожидании продолжения, но Икут тоже молчал.

– Во что?

– В то, что мы не одиноки. В то, что всё, что с нами происходит, есть чей-то замысел.

Харрот усмехнулся.

– И ты действительно в это веришь? Или верой в какой-то высший план ты просто пытаешься ослабить хватку своих разрастающихся сомнений и противоречивых мыслей?

Икут вздохнул.

– Не знаю… – ответил он и почему-то прижал ладонь к столу. Его пальцы побелели от давления. Харрот мельком глянул на них, затем тихо спросил:

– А что, если я скажу, что ты прав?

Икут поднял голову и уставился на брата.

– Что если есть кто-то, кто решает, что будет дальше? – продолжал Харрот.

– Бог?

– Человек.

– Один человек не может решать всё.

– Человек и есть бог.

Икут со смешком откинулся на спинку стула. Затем глянул на брата и рассмеялся. Давно он так не смеялся. Он вообще давно не смеялся.

– Ты издеваешься? – спросил Икут, немного успокоившись.

– Не какой-то определённый человек, а человек, как существо, есть одна из форм бога. Его проявление.

– То есть, его часть?

– А разве часть чего-то не есть этим чем-то?

К столику подошла официантка и выставила заказ Харрота. Икут нахмурился. На столе появились чашка кофе и книга. Обычная, печатная книга. Старший брат сделал глоток кофе, затем приподнял книгу.

– Библия? – спросил Икут.

– Что думаешь? – спросил Харрот, повертев книгу в руках.

– Конституция жизни, когда-то.

Харрот улыбнулся.

– В ней и сейчас можно найти много полезного. Ты знаешь, что Блики считают Новый Завет величайшей из книг? Они говорят, что она определённо написана с помощью вмешательства Творца. А ты как думаешь, кем она написана?

– Человеком.

– Так вот. Если, как ты считаешь, человек не может быть богом, то, как он смог написать конституцию жизни?

Икут открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же закрыл его. Харрот снова улыбнулся.

– Вот тебе один из вариантов, – сказал Харрот, открыл книгу и начал читать: – Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести.

Икут молчал. Улыбка Харрота стала шире.

– Кто-то, услышав слово «бог», тут же примет эту фразу, как за что-то святое. Кто-то, наоборот, сразу же отнесётся к ней скептически. Кто-то сможет понять истинный смысл слов, отбросив предрассудки. А как воспринял ты?

– Как нечто таинственное… Подсказку для жизни.

– То есть, ближе к святому. По сути, эта фраза придумана, чтобы поддержать человека в трудную минуту. Чтобы он не сдавался и шёл до конца, ведь ему, якобы, эти испытания даны не просто чтобы поиздеваться. Видишь ли, когда человек слышит совет от такого же человека, он может им пренебречь, – другое дело, если в этом принимает участие что-то неизвестное и невообразимо сильное, что-то или кто-то, знающий все тонкости существования. И в этой книге много подобных наставлений и подсказок. Получается, их писал кто-то, познавший структуру жизни? Или кто-то, кому бог надиктовывал? Или кто-то, кто хотел дать подсказку тому, кто ещё не додумался до этого, но сделал это тонко, через слова кого-то, превосходящего человека? Или это подсказки человечества человечеству? Объединённому и целостному из прошлого в настоящее.

– Хочешь сказать, что кто-то выдумал бога, просто чтобы его словам и учениями верили?

– А ты как считаешь?

Икут промолчал.

Харрот положил книгу на стол, улыбка с его лица исчезла.

– То, что я говорю, лишь слова. Всего лишь разговоры. Мои рассуждения. Или даже не рассуждения, а игра. Игра с тобой, брат. Для тебя. Возможно даже, всё, что я только что сказал – абсолютная чушь. Возможно даже, я специально сказал чушь. Но это ты должен определить для себя сам. Пожалуйста, брат, начни решать за себя. Верни свою точку зрения. Заметь, ты не ответил нормально ни на один мой вопрос. Всё бродишь вокруг ответа. Чего ты боишься? Оказаться неправым? Так покажи мне того, кто прав. Покажи того, за чьими плечами истина. Не можешь? Так с чего ты тогда взял, что не за твоими? А ты не принимаешь её и молчишь.

Они помолчали немного. Харрот продолжил:

– Всё, чего я хочу, так это чтобы ты вернул себе собственную точку зрения. Перестал следовать указаниям извне и начал следовать за собой, а ещё лучше, вести себя. Чтобы ты наконец выбрался из лабиринта, который сам же и построил. Зачем ты поверил в «Снисхождение»?

Икут вдруг вскипел и выпалил, подавшись вперёд:

– Всё, что ты хочешь?.. Зачем тебе это?.. Что тебе это даст? Зачем ты вообще вернулся?! Что тебе от меня нужно?! Что всем всегда от меня нужно?!

Харрот широко улыбнулся.

– Ощущай! Воспринимай! Меняй! Чувствуй! Живи! Ты живой, брат!

Икут несколько раз ритмично вздохнул и, глядя в наполненные жизнью глаза брата, успокоился. Эта секундная вспышка показалась ему странной. Он откинулся на спинку стула и спокойно спросил:

– Как ты спас меня?

Харрот скорчил вопросительную гримасу. Икут уточнил:

– Когда я упал с крыши.

– Упал? – спросил Харрот с аффектацией удивления. – Да ты спрыгнул! Решил, что такой святейший дар, как человеческое тело и сознание, ничего не стоит.

Икут слегка удивился. Харрот добавил:

– У тебя есть такое чудо – жизнь, а ты пренебрегаешь ею.

– А ты?

– О, поверь, я ценю то, что мне дали.

Икут нахмурился.

– Дали?

Харрот перевёл взгляд на окно, отпил кофе и только потом сказал:

– Я заметил тебя ещё в городе – ты шатался по улицам, словно твоё сознание загрузили в темницы, а тело пустили погулять. Я заволновался и проследил за тобой. Упал ты в набитый подушками и одеялами кузов моего пикапа, в тот день я развозил их по местным пристанищам для лишившихся дома жителей. Врачи сказали, что тебе крупно повезло, что я проезжал мимо.

Харрот усмехнулся.

– Ты просто увидел меня в городе? Почему не подошёл? Почему не поговорил? Ты бы мне тогда здорово помог.

– Нельзя было тогда. Было рано.

– Для чего?

– Для нашей встречи.

Икут раздражённо выдохнул и снова откинулся на спинку стула:

– Ты говоришь сплошными загадками, – он помолчал немного, затем тихо спросил: – В прошлый раз ты говорил, что был рождён, чтобы помочь мне. Помочь в чём?

– Оставаться самим собой.

– Сложно же с тобой говорить… Эти три месяца я вообще считал, что выдумал тебя.

Харрот по-доброму и как-то сочувствующе улыбнулся.

– Выдумал?

– Ты так странно исчез тогда.

– Я просто ушёл.

– Почему?

– Потому что сказал всё, что хотел.

– Тогда уже было не рано для нашей встречи?

– Рано, но я не мог больше ждать, о чём и сказал тебе тогда. Ты разваливался, надо было тебе хоть чуть-чуть помочь.

– А сейчас пришло время?

– Почти, брат.

Икут вздохнул. Он чувствовал себя разбитым, подавленным. Он пошёл за братом, полагая, что скоро на него посыплются ответы, но их нет. Будут ли?

– К чему ты ведёшь меня? – спросил Икут.

– К тому, для чего ты был рождён!

Икут нервно захихикал. Что ни ответ, так чушь какая-то.

– Ну а сюда-то ты меня зачем привёл?

– Чтобы ты взглянул на людей, на мир, на себя. Чтобы ты вернулся к жизни, вернулся к себе, вернулся в сегодня. Чтобы чувствовал и не стеснялся. Чтобы имел своё мнение. Я хочу, чтобы ты был целостен и сбалансирован. Чтобы ты был готов.

– Да к чему готов-то?

– Грядут масштабные перемены, брат. Хочу, чтобы ты был готов их пропустить через себя. Чтобы они отбили от тебя лишние куски и создали шедевр. Я хочу, чтобы ты был готов к жизни. Готов к собственному мнению и решениям.

– Я не понимаю тебя.

– Скоро, Икут, очень скоро.

***

Крус.

Су не стал менять внешний вид кабинета бывшего управляющего городом Крус, хоть он ему и не нравился из-за обилия всякого хлама. Решил он так из-за отсутствия необходимости оставаться тут надолго. Во всяком случае, именно в этом здании.

В дверь постучали.

– Открыть, – сказал Су.

Дверь отворилась, в кабинет вошёл темноволосый мужчина среднего роста с добрыми глазами и упитанным телом.

– Добрый день! Звали? – спросил он, стоя у порога.

– Да, присаживайтесь, – проговорил Су и указал на стул около себя.

Гость выглядел весьма скованно. Су даже показалось, что он испытывает одну из тех эмоций, что исчезла абсолютно у всех жителей Новой Земли, за исключением единиц, вроде Честера и Икута, – страх. «Как это возможно?» – промелькнула у Су мысль.

– Меня зовут Су, я управляющий городом Крус, – представился глава кабинета.

– Я знаю, кто вы. Я Клейт, наёмник, но вы и так уже это знаете, – быстро проговорил мужчина.

– Верно, – Су склонил голову.

В кабинете повисла тишина. Су не собирался спешить, он хотел прочувствовать этого Клейта, узнать его манеры, состояние. Он считал, что делая молчаливые паузы в беседах с малознакомыми людьми, можно узнать о них даже больше, чем во время спора. Кто-то начинал мяться, часто менять позы. Кто-то, ощущая к себе равнодушие, начинал сыпать вопросами, якобы показывая свою заинтересованность, или наоборот, раздавать информацию налево и направо, пытаясь доказать свою важность. Иногда люди просто вставали и уходили. Сразу становилось ясно, чего человек хочет, и важен ли для него этот разговор. Сразу была видна сила его характера, ведь не каждый может просто взять и отмолчаться.

Клейт же произвёл странное впечатление. Он сидел ровно, положив руки на колени, его голова мелко-мелко покачивалась, будто ему сложно было удержать её на месте. Глаза излучали добро и искреннее желание помочь всему живому, но уголки губ своими движениями говорили Су о страхе, который человек испытывает перед чем-то неизвестным. Они то еле заметно поднимались, то наоборот, опускались. Но при всём при этом он терпеливо выдерживал молчаливую паузу, давая возможность хозяину кабинета вести беседу, как ему будет угодно. Тот букет чувств, что, казалось, переживал Клейт, немного выбил Су из привычной колеи.

«Он играет? – подумал Су. – Интересно».

– Валерия Крон была убита, вы знаете об этом?

– Да, мне сообщили, – быстро ответил Клейт.

– Что можете сказать о вашей записке у неё на столе?

– Так и знал… – голос Клейта начал дрожать. – Если бы я знал, что такое произойдёт, никогда не написал бы ей!

– Спокойней, – проговорил Су. «Если у него сохранились эмоции, то как он поднялся по карьерной лестнице у наёмников? – подумал Су. – Что-то тут не так». – Возьмите себя в руки и спокойно мне объясните, почему на месте убийства Крон лежала ваша записка с просьбой о повышении? Вам не кажется странным писать человеку, что вы хотите занять его место?

– Что? Я не такое письмо писал! Я писал о прошении перевести меня в другое отделение! – удивлённо воскликнул Клейт.

«Или он действительно чувствует, или хорошо осведомлён об эмоциях и весьма достоверно их изображает», – подумал Су.

– То есть, вы не писали, что хотите занять её место?

– Нет, конечно! Что за ерунда?

Су снова сделал паузу.

«Странный он человек. Странно всё это».

– Честное слово, я никак не связан с убийством Валерии Крон.

Очень хотелось верить этому человеку. Есть такие люди, которые при первой встрече вселяют уверенность в их искренности.

– Я вам верю, – сказал Су.

Клейт, казалось, выдохнул весь негатив, с которым ему пришлось столкнуться перед встречей и которого почерпнул уже здесь.

– Хочу предложить вам занять место Крон, – сказал Су и снова увидел испуг в глазах гостя. – Я поясню. Если вы не писали эту записку, значит, тот, кто убил Крон, заинтересован в вашем назначении и вскоре свяжется с вами. Или, может, это и вовсе кто-то из ваших знакомых.

Клейт молчал.

– Я хочу, чтобы вы стали главой наёмников и докладывали мне обо всём, что будет происходить. Особенно что-то необычное. Вы согласны?

На самом же деле Су мало волновало, врёт Клейт или нет, будет он докладывать ему или кому-то другому. Главное – поставить его во главе наёмников, проследить за их действиями и найти тех, кто начал заваривать какую-то кашу. Впрочем, даже в случае утери контроля, наёмники всё равно будут слушать людей Су и Бэнни, которые давно уже занимают там высокие посты, и быстро расправятся с Клейтом.

– Но как вы сможете это сделать? Наёмники не подчиняются никому.

– Это уже моя забота.

– Даже и не знаю… Так много ответственности… – промямлил Клейт.

– Я помогу вам поначалу.

– Могу ли я узнать, почему вы так заинтересовались этим… делом.

– Нет, не можете.

Снова тишина.

– Так вы согласны, Клейт?

– Хорошо, давайте попробуем.

Су встал и протянул гостю руку.

– До новых встреч, – Су дождался, когда гость покинет кабинет, и активировал браслет в надежде подслушать только что взломанный его людьми браслет Клейта, но тот никому не звонил и входящих не принимал.

Су прождал около двух часов, но ничего полезного из прослушки Клейта не узнал. Он хмыкнул, приказал своему помощнику следить за его связью и делами и заблокировал браслет.

***

Нюлайф.

Лиам и Олег приняли Караама по-дружески. Напоили, накормили и побеседовали на темы, которые предлагал Ка. Затем, когда пришло время, они рассказали о своём плане. Караам, пообщавшись с Лиамом и Олегом, ощутил себя нужным, ощутил, будто с ним говорят на равных, считаются и даже принимают. Такие чувства были для него в новинку и приятны, так что он пока решил остаться с Олегом и Лиамом, помочь им в их деле и посмотреть, как это, – быть частью команды и, возможно, чьим-то другом.

Сидели они в небольшом помещении, которое сами называли кухней. В ней был один маленький стол, холодильная камера и несколько приспособлений для приготовления пищи. В углу светила яркая лампочка.

– Прелестно! – воскликнул Лиам после согласия Караама присоединиться к их небольшой группе. – С тобой нам будет куда проще.

– Как вы узнали, что я имею такие возможности? – спросил Ка.

Браслет Олега зазвонил, он вышел из комнаты.

– Никак, – ответил Лиам. – Я понял, что человек, проходя через мой аппарат, просто-напросто теряется в пространстве. Человеческий мозг попросту не успевает адаптироваться. Он настолько привык к порядку, что такая смена пространства на некоторое время сбивает настройки восприятия реальности…

– Ближе ко мне, – проговорил Ка.

– Да. Вероятно, твой образ жизни помог твоему разуму приучиться легче и быстрее адаптироваться к изменениям. Ты просто был первым в списке. Мы решили пройтись по нескольким кандидатам. Порог их адаптации должен был быть намного ниже, чем у Олега или Дерека, но твой порог… У тебя его просто нет. Твой разум настолько свыкся с возможностью окружающего мира меняться, что не считает такие скачки чем-то непонятным. Вот и всё. Необходимость проверять остальных отпала.

– Должен признать, такая машина…

– Управитель пространством, – перебил Караама Лиам.

– Какое дебильное название, – сказал Ка. – Почему не телепорт?

– Суть другая. Телепорт – он…

– Не знаю, зачем я это спросил, – перебил Ка Лиама, покачивая головой. – Я, правда, вряд ли пойму все тонкости. Благодаря этому аппарату можно всё.

– О-о-о… Далеко не всё, – Лиам улыбнулся, – но весьма многое. А теперь расскажи, за что тебя заперли свои же?

Караам усмехнулся.

– Я начал задавать вопросы о деятельности Монастыря, на что, как оказалось, не имел никакого права.

– Вот так просто взяли и отстранили своего основного исполнителя?

– Я сказал, что либо они введут меня в курс дел, либо я ухожу. Уйти не дали. Но дали подумать…

– Почему это тебя вдруг заинтересовали такие вопросы?

– Я думал, что все живут, как я, но потом пообщался с одним снайпером, который был для меня чем-то вроде эталона наёмников, и понял, что он всегда в курсе своих дел. Но этого было мало, тогда я навестил второго эталона. Та вообще сама себе работу выбирает и с лёгкостью может послать своих нанимателей куда подальше, если те предлагают неприемлемые условия. Вот и я попробовал что-то разузнать.

– Знаменитый Караам начал интересоваться своими действиями? Очень интересно.

– Давно пора было…

В комнату вошёл Олег, с порога сообщив:

– Клейта приняли.

Караам рассмеялся.

– А что с искренностью? – спросил Лиам.

– Клейт передаёт, что от его поведения Су выглядел сбитым с толку и вёл себя куда уважительнее и доверительнее, чем предполагалось.

– Даже старые книги могут принести пользу, – сказал Лиам, улыбаясь, затем хлопнул в ладоши и воскликнул: – Хорошо! Значит, теперь Д.А.С.Т. думают, что Клейт связан с убийцей. Пока всё идёт гладко.

– Не считая внезапной встречи с Дереком, – проговорил Олег.

– Так даже лучше получилось, – ответил Лиам.

– Кстати, а откуда вы узнали о Дасте? – спросил Караам. – Даже я не знал об их игре.

Олег скрестил руки на груди и ответил что-то вроде: «Старый друг рассказал», а сам вспомнил день, когда узнал о плане пятерых людей, именующих себя Валерион Даст.

Прошло полтора месяца со смерти Лолы и исчезновения Лиама с Олегом с места преступления, не без помощи Сэра и его людей. Они долго пытались понять, кто убил Лолу, но так и не смогли найти ответа. Тогда Олег вспомнил своего старого знакомого, который работал в единственной на Новой Земле интернет-компании «Сфера». Посчитав, что этот человек может о чём-то знать, хотя бы по слухам, Олег договорился о встрече.

На улице был очередной, не отличающийся от остальных, пасмурный день. Люди тогда только начинали втягиваться в гонку за деньгами, но уже передвигались по городу куда живее и целеустремлённее, чем раньше, автомобилисты учились сигналить при малейшей задержке у светофора, а кафе с утра было практически пустым. Олег сидел за одним из столиков у окна и рассеянно наблюдал за прохожими на улице, держа в руке чашку с чаем.

К столику подошёл мужчина и присел напротив.

– Привет, – сказал Олег.

– Привет, – ответил Калеб, откидывая назад длинную чёлку. Его вечно длинные и вечно затянутые в хвостик волосы сегодня были распущены, чтобы, свисая до плеч, скрывать черты лица. Особенно ему в этом помогала чёлка, закрывая половину лица, она же мешала глазам Калеба обозревать окружающий мир, так что время от времени приходилось её отодвигать.

– Как живёшь? – спросил Олег.

– Времени мало, и не желательно, чтобы нас вместе видели, так что давай сразу к делу.

– Ты знаешь что-то о смерти девушки по имени Лола Мастав?

– Лола, Лола… Та, что была советником Дэмиена?

– Да.

– Её убили из снайперской винтовки. Ты же был там.

Олег заметно удивился осведомлённости давнего коллеги. Калеб несколько лет проработал в Шансе под началом Олега, когда он ещё был там главой разведки. Калеб, пройдя стажировку, хотел покинуть Шанс и работать в Нюлайфе, но его кураторы решили, что такие умелые люди нужны в Шансе и на передовой (то есть в неисследованных зонах). Однако Олег встал на сторону Калеба и его перевели в Нюлайф. С тех пор они периодически созванивались, обмениваясь информацией.

Как-то на одном из всеобщих собраний работников разведки Калеб нарвался на серьёзных людей, проводящих исследования в Мёртвой Зоне. Он, не скрывая, презрительно относился к подобной работе и к людям, которые её выполняли, кладя свои жизни на наковальню риска лишь ради того, чтобы кто-то в тёплом кабинете узнал нечто новое. И если бы не Олег, который по чистой случайности оказался в нужном месте, Калеба, скорее всего, убили бы. Но даже после вмешательства Олега, коллеги настояли на увольнении выскочки со словами, что идиотам, не понимающим всей важности изучения «опасных зон», не место в разведке. Когда против Калеба поднялся чуть ли не мини-митинг, Олегу пришлось согласиться и уволить его. С тех пор Калеб стал очень редко делиться своим мнением о чьей-либо жизни и был благодарен Олегу за спасение своей.

– Откуда ты знаешь, что я там был? – спросил Олег.

– Давай по существу. Что именно тебя интересует?

– Кто отдал приказ?

– Меня могут убить за разглашение.

– Я за всю жизнь ни о чём тебя не просил…

Калеб издал цокающий звук и с сарказмом проговорил:

– Сильный аргумент…

– Ты мне должен, помнишь? – не отступал Олег.

Калеб вздохнул, осмотрелся, подался слегка вперёд, побуждая Олега сделать так же, и тихим голосом поведал ему всё, что сам знал о Валерионе Дасте. На вопрос: «Откуда ты всё это знаешь?», Калеб лишь пожал плечами и сказал, что теперь они в расчёте, с чем Олег полностью согласился.

– С такой машиной можно просто прийти к ним и убить, зачем весь этот спектакль? – спросил Ка, чем прервал воспоминания, которые длились не больше секунды, хотя Олегу показалось, что он отключился примерно на минуту.

– Уже двое убиты, – ответил Олег. – Д.А.С.Т. не глупцы, тебе ли не знать. Скорее всего, они уже догадываются, что это мы, и будут готовы встречать врагов из стен. Теперь использование аппарата становится опасным. Третьего мы убьём другим способом, – закончил Олег и глянул на Лиама. – Кстати, где Курт?

– Бэнни приказал ему ехать в Шанс на какую-то встречу.

Олег приподнял одну бровь, но никак не прокомментировал.

– А чего вы хотите добиться, убив их? – спросил Караам. – Восстановить баланс боли в мире?

– Баланс боли? Умирать не больно, – ответил Лиам.

– Я о физической боли. О боли, которая заставляет нас орать. О той боли, которая использует тело вместо памяти, выжигая на нём картины прошлого, – сказал Ка.

– Ты не знаешь, что такое истинная боль. Она не физическая, – ответил Лиам. – Боль тела, это лишь оболочка. Истинная боль та, которую разум не может обработать. Ты просто чувствуешь её здесь, – он приложил руку к груди, – здесь, – к голове, – везде. Это та боль, которая горит вечно. Её пламя может угаснуть ненадолго, но оно будет в тебе всю твою жизнь. А самое страшное то, что разум не способен её вылечить. Он пытается, но сам не понимает, как это делается, и поэтому всё только усугубляет. Делает хуже. Представляешь? Человек сам себе делает хуже. Бесконтрольный поток мыслей, которые, казалось бы, мои, которые, казалось бы, должны помогать, вредят каждым словом. Ты понимаешь такую боль?

– Что-то может быть больнее оторванной руки? – спросил Ка.

Лиам вздохнул.

– Боль от оторванной руки утихнет и не вернётся, а вот боль жизни без руки будет с тобой до конца дней. Хотя ты, вероятно, и этого не поймёшь, ведь руку нынче можно вырастить…

– А ты откуда знаешь о такой боли? – спросил Ка.

– Все мы о ней знаем, просто каждый в разной степени. Теперь и ты с ней ознакомлен, хоть и в теории.

– Тогда зачем вам всё это? – спросил Караам.

Олег положил руку ему на плечо и сказал:

– Он просто хочет отомстить за дочь и своё заточение.

– А ты?

Олег усмехнулся.

– Я хочу лишить человечество людей, способных убить такой лучик света, как Лола.

Караам нахмурился и протянул:

– Ну… Как по мне, так я говорил о том же…

***

Нюлайф.

Тимур несколько часов бесцельно бродил по городу, пытаясь понять свои ощущения и желания. Стоит ли ступать за грань разумного, или нет? Стоит ли идти за Гарри и его идеями, или чьи бы они ни были, или же нет?

Он подошёл к одному из зданий и остановился у наружного лифта. Его голова была устремлена вверх, руки бессильно лежали в карманах куртки, лицо было окутано грустью.

«Прямо сейчас за мной могут наблюдать…» – подумал Тимур.

Привычка смотреть вверх, когда предстояло сделать трудный выбор, у него выработалась ещё в детстве. Тогда Тимур смотрел на своего высокого дядю, брата отца, и ждал его одобрения. Дяди не стало, но привычка осталась. Сам Тимур её даже не замечал, просто поднимал голову и ждал одобрения откуда-то сверху. Но он и этого не понимал, ему всегда казалось, что в такой позе ему просто легче делать выбор.

Тимур опустил голову и поплёлся к лифту. Вышел на тринадцатом этаже, подошёл к одной из дверей и приложил ладонь к экрану. Спустя некоторое время дверь открылась. На пороге стояла молодая девушка с рыжими прямыми волосами в одной длинной голубой рубашке.

– Хм… Я думала, звонок заклинило… – произнесла девушка без каких-либо эмоций.

– Привет.

Девушка молча смотрела на своего гостя.

– Я и забыл, какая ты чёрствая, – сказал Тимур и мельком улыбнулся.

Девушка вяло проговорила, махнув рукой:

– Ну проходи, Тимми.

Они вошли внутрь. Квартира не имела отдельных комнат (даже туалетная кабина оказалась не ограждена), одна из стен была полностью прозрачна, всё было в бежевых тонах и выглядело роскошно.

– Ремонт сделала? – спросил Тимур, осматриваясь.

– Да, – ответила девушка и уселась на стул около компьютера.

Тимур завалился на диван, подложил под голову руки и уставился в потолок. Тишина захватила территорию, никто не хотел давать ей отпор. В комнате слышалось лишь постукивание пальцев по голографической клавиатуре.

«Интересно, – думал Тимур, – я жил ради этого? Жил и развивался, чтобы прийти сюда и сделать нужный для человечества выбор? Или человечеству похер?» Он громко вздохнул, но девушка никак не отреагировала.

– Как думаешь… – заговорил Тимур, помолчал немного, затем продолжил: – существует какая-то грань?

– Грани есть везде, – ответила девушка, не отвлекаясь от монитора.

– Грань между человеческим и божественным?

– А, тогда нет.

Тимур усмехнулся:

– А у тебя есть грань?

– Смерть.

– И всё? У каждого человека есть какая-то грань, через которую он не может переступить.

– Я себе таких не создавала.

Тимур снова усмехнулся, глаза его были устремлены в потолок.

«А я зачем создаю? – спросил он сам себя. – Может, и правда, нет ничего такого во вмешательстве в сознание человечества? Даже звучит странно. В любом случае, даже если я и откажусь или сбегу, они найдут кого-то другого. Да и Салли сможет это всё провернуть, я ведь свою идею уже раскрыл. Так лучше я буду с ними и попробую держать всё под контролем».

– Ты давно не появлялся в сети, – заговорила девушка.

Тимур улыбнулся. Ему всегда нравилось, как она задавала вопросы, не задавая их.

– Я никогда из неё и не выходил, – ответил Тимур.

– Понятно.

Тимур глянул на спину девушки, затем вернул свой взор к потолку и закрыл глаза.

«Она такая простая, но в то же время такая непостижимая». Ему вспомнилось недавнее прошлое, в котором они сидели с Салли в кабинете и следили за очередной мишенью Гарри. Тогда Салли сказал: «Интересные мы существа. Вроде смотришь на человека и только начинаешь его понимать и предугадывать следующие шаги, как он делает нечто такое, о чём ты даже и не думал. И ты сидишь такой, откинувшись на спинку стула с запрокинутыми за голову руками и думаешь: «Интересно, почему он увидел эту ситуацию иначе? Что он ощутил? Почему сделал именно так? И вообще, если бы он узнал ещё и мои мысли по этому поводу, то понял бы их, или, так же как и я, был бы в недоумении от иной точки зрения?» Понимаешь, о чём я? Человек не способен полностью понять другого человека, и это кажется таким диким, учитывая, насколько мы одинаковы». Тимур промолчал, но именно тогда он уловил в Салли нотки той симфонии мировоззрения, которую наигрывал сам.

Тимур открыл глаза и увидел перед собой лицо хозяйки квартиры. Она стояла над ним, нагнувшись, и смотрела прямо в глаза.

«Не она – человечество непостижимо, – продолжил мысль Тимур, глядя девушке в глаза. – Нет, не может группа людей управлять всем сознанием. Тогда это будет уже не та жизнь. Тогда это будет и не жизнь вовсе».

– Мне уже нужно, – проговорила девушка.

– Я закончил, – сказал Тимур.

Верхняя пуговица рубашки расстегнулась…

***

Новый Свет.

Треск снега под ногами Честера разносился вокруг весёлыми звуками детства, вызывая улыбку, затем угасал над бескрайними полями, окружавшими посёлок и одинокую хижину на его окраине.

Честер быстро шёл к зданию, в котором недавно побывал их лидер Эйден Анз. Дверь, как всегда, была не заперта, так что он без проблем вошёл внутрь. Таинственный наёмник по кличке Пальмир сидел на корточках у стены, опустив голову; его выпрямленные длинные руки лежали на коленях, а кисти расслабленно свисали, словно томясь в попытках дотянуться до пола.

– Привет, – сказал Пальмир.

Глаза Честера широко раскрылись, пальцы на руках выпрямились и напряглись, подбородок затрясся, внутренний голос притих и спрятался.

– Привет, – дрожащим голосом заговорил Честер.

Пальмир поднял голову, выражение его лица сменилось с устрашающего на детское.

– Давно ты не заходил, – произнёс он.

Честера «отпустило».

– У-у-ух… – протянул Честер, – давно я не ощущал твоей силы…

Палем Кадан медленно встал и уставился на Честера. Тот знал все причуды хозяина этой хижины и с улыбкой на лице направился к нему. Подойдя вплотную к Палему, Честер крепко обнял его.

Глаз Пальмира дёрнулся, а вместе за ним и руки – он обхватил гостя и прижал к себе. Некоторое время они стояли прижавшись друг к другу, затем Честер отступил назад и указал на камин.

Они опустились на пол у камина, который, как сейчас показалось Честеру, горел всегда.

– Ну, как у тебя дела? – спросил Честер.

– Ты же знаешь… Я понятия не имею, как на этот вопрос отвечать.

Честер грустно улыбнулся:

– Я ведь объяснял уже.

– Я забыл…

– Что ж, хорошо. Когда у тебя кто-то спрашивает о делах…

– Когда ты спрашиваешь у меня о делах… – поправил его Палем.

Честер молча смотрел на собеседника, пытаясь представить, как же одиноко ему живётся, если Честер и сам всегда считал себя одиноким, при том что часто был окружён людьми.

– Как ты себя чувствуешь в этом мире? – спросил Честер.

– Как цветок в пустом сожжённом поле. А иногда мне и вовсе кажется, что этот мир не для меня. На меня небо давит.

«Странно, – подумал Честер, – я ведь себя точно так же чувствую, при этом живу ближе к людям. Может, есть граница, перебравшись за которую, чувство одиночества просто не усиливается? Или это сугубо внутреннее ощущение, не зависящее от окружения?»

– А я кто в твоём поле? – спросил Честер, добродушно улыбаясь.

– Солнце.

– Освещаю?

– Греешь.

Они замолчали. Комната заполнилась потрескиванием дров в камине, тихим спокойным дыханием и слабым шелестом блуждающего за дверью ветра.

– Скажи, – прервал тишину Пальмир.

Честер улыбнулся и произнёс:

– Каждый человек способен привнести в этот мир что-то новое, сильное и нужное. Каждый по-своему ценен и важен.

– Спустя годы ты всё ещё считаешь, что я могу привнести что-то новое и сильное? Что-то нужное?

– Все мы исполняем план Творца. Все мы рождены для чего-то, и ты не исключение, уж поверь. А те, чья жизнь становится мукой, рано или поздно освобождаются от неё и воспаряют – воспаряют куда выше, чем те, кто не ощутил тленности.

– Рано или поздно… – протянул Палем.

Они помолчали немного, затем Палем тихо заговорил:

– Знаешь, я не так давно встретил мальчика… Он понял меня… Он увидел меня таким, каким меня видишь ты.

– Да? И как зовут этого мальчика?

– Влас. Его убили.

Горькое удивление исказило лицо Честера, он спросил:

– Ты виделся с Власом?

Палем несколько раз кивнул.

– Анхаил просил доставить его, но я ослушался. Влас стал моим другом. Он был чем-то похож на тебя. А теперь он мёртв. Мёртв в таком юном возрасте.

– Мне очень жаль, Палем.

Они снова замолчали, в этот раз первым заговорил Честер:

– Может, пойдём в снежки поиграем?

Пальмир вздохнул:

– Ты пришёл узнать, зачем ко мне приходил Эйден Анз?

– Да, меня интересует этот вопрос, – ответил Честер.

Палем повернулся к нему.

– Ты хороший, Честер. Ты всегда относился ко мне, как к человеку. Всегда меня понимал… – Честер улыбнулся. – И улыбка твоя, она настоящая, я чувствую её. Не то, что остальные… Все, кто сюда заходит, устраивают маскарад из фальши, обмана, стараясь упрятать поглубже своё истинное отношение ко мне… – Честер молчал, его улыбка потихоньку угасала. – Эйден хочет, чтобы я нашёл для него аппарат управления пространством, который находится у человека по имени Лиам Мастав. Я согласился ему помочь.

Честер нахмурился. Он знал Лиама, ведь этот человек много времени проводил в поселении, общаясь с Розой, матерью самого Анхаила. Также он знал о прошлом Лиама и его нашумевших теориях, так что новость о некоем аппарате управления пространством его не шокировала, но всё же озадачила. Не думал он, что затеи Эйдена настолько глобальные.

– Это хорошо, – проговорил Честер. – Хорошо, что дал согласие помочь. Но в чём твоя выгода?

– Не знаю… После исчезновения Анхаила я не получал никаких интересных заданий, просиживал дома сам. Проведя многие недели в одиночестве, я решил, что примусь за любую следующую просьбу, поэтому согласился ещё до того, как узнал, о чём речь. А оказалось, что это ещё и аппарат управления пространством… Должно быть интересно.

Честер кивнул и похлопал Палема по спине.

– Хочешь быть в курсе? – спросил Палем.

– Мне бы этого хотелось, – ответил Честер и улыбнулся.

Пальмир какое-то время молча смотрел на гостя, затем кивнул, расплылся в весьма странной и, как показалось бы Эйдену или любому другому человеку, зловещей улыбке и спросил:

– Поиграем в снежки?

***

Хижина Третьего.

Марк с охотниками добрались до хижины Третьего и вот уже несколько минут стояли недалеко от самого здания.

– Всё по плану? – спросил Максим.

– Посмотрим по разговору, – ответил Марк. В его руке образовалась спортивная сумка. Он передал её братьям. – Это на конец шоу.

Максим взял сумку, перебросил через плечо и уставился на Марка.

– Чего мы ждём? – спросил Никита.

Марк ничего не ответил. Он вообще в последнее время много молчал, периодически игнорируя вопросы. Это начинало сильно раздражать. Никита глянул на брата, тот в ответ поднял брови.

Марк стоял недалеко от входной двери и смотрел прямо на неё, будто ждал чего-то. Дверь хижины распахнулась.

– Проходите уже, – сказал Третий, глядя на своих гостей.

Братья опять переглянулись, Марк молча пошёл вперёд.

– Он ждал его? – шёпотом спросил Никита.

– Да откуда я могу знать? – так же тихо ответил брат.

Внутри хижины была одна большая, напоминающая ангар, комната. В дальнем её конце стоял большой механизм, похожий на бур.

Третий поднёс чай гостям и уселся рядом с Марком.

– Так почему Третий? – спросил Марк.

Третий усмехнулся.

– Это важно?

Марк молчал.

– Зачем вы вернулись, Марк?

– Слышал, с Чёрного Рынка пропал один элемент. Достаточно времени мы вам дали, чтобы спрятать его?

Третий встал, обошёл несколько столов и исчез за одним из них, затем разогнулся и показал небольшую банку.

– Вот он.

– Ваш план подходит к концу?

– Верно, осталось последнее действие, – он вернулся на своё место.

– Вы же понимаете, что я не могу вам позволить этого сделать?

Третий тяжело вздохнул:

– Понимаю…

– Вы не против, если мы здесь осмотримся?

– Зачем? Я же всё отдал уже.

Марк наклонил голову влево и проговорил:

– Как только мы подошли к зданию, я заметил, что вы стоите у окна, глядите на нас, и решил посмотреть, когда вы сами решите выйти. Прошло немало времени – и вы, полагаю, лихорадочно думали, как спрятать банку получше. Это означает, что настоящая банка где-то тут.

Марк взглянул на охотников. Братья всё поняли без слов и начали осматривать помещение.

– Я против, – сказал Третий, но кроме слов он ничего не мог поделать.

– Давайте лучше пока поговорим о вас, Левиан, – сменил тему Марк.

Третий улыбнулся.

– Узнали обо мне.

– Да, вы мне запомнились.

– Что вы хотите знать?

– «Закат».

– Я ушёл из «Заката» почти в начале их тайных экспериментов, так что вряд ли буду полезен.

– Почему вы ушли?

– Наши интересы разошлись. Да и необходимость во мне отпала.

– Почему?

– Я был у них вроде ведущего учёного исследовательского отдела. Мои исследования были тесно связаны с химическими реакциями и элементами. Но один из экспериментов над людьми, в которых я, между прочим, отказывался участвовать…

– Марк! – крикнул Максим и приподнял похожую банку.

Марк кивнул приятелю и заметил, как лицо Третьего побледнело.

– Продолжайте.

– О чём я? – спросил Третий.

– Об эксперименте над людьми, в котором вы не участвовали.

– Ах да! В одном из таких экспериментов Бен придал подопытному удивительную способность видеть структуру элементов. Он мог описать химические и энергетические связи внутри предметов, просто осматривая их. Точно так же он мог предугадать, что получится при соединении тех или иных элементов. Он видел результат химического опыта ещё до того, как я начинал расчёты. Из-за него и отпала необходимость в моих экспериментах и услугах.

– Это как они к такому пришли? – спросил Марк.

Третий пожал плечами.

– Предполагаю, что опыты ставились на затылочной доле головного мозга, а именно на участке, отвечающем за зрение, но точного ответа я не знаю.

– Какие ещё опыты они ставили?

– Разные. Действительно разные. Но самыми захватывающими были испытания со временем, – Третий как-то загадочно заулыбался. – Признаться, даже мне было любопытно.

– Подробнее, пожалуйста.

– Я не знаю всех подробностей, но для этих испытаний был построен отдельный бункер. Туда завозили людей и зверей, над которыми и ставили опыты.

– Например?

– Например, помню одного чернокожего мужчину, его лабораторное имя было Тут-там. В определённом состоянии он мог воспринимать время в замедленном режиме, что позволяло ему двигаться и реагировать быстрее обычного человека.

– Не совсем понял, – признался Марк.

– Для него всё движение замедлялось. Окружение будто замирало. Из-за такого восприятия ускорилась и его передача мозговых импульсов, так что он смог как бы выреза̀ть часть времени, необходимого для стыковки видения мозгом реальности с действительной реальностью. Пока у остальных информация о меняющемся окружении лишь поступала в органы восприятия, Тут-там уже действовал, и действовал быстрее обычного человека. Таким образом, мозг простого человека редко успевал уловить его движения.

– Почему Тут-там?

– Подобное ощущение времени и ускоренная передача мозговых импульсов, позволяли его быстрым движениям теряться в ма-а-аленьком, – Третий развёл большой и указательный пальцы на несколько миллиметров, – промежутке времени, который мозг обычного человека тратит на обработку нервных сигналов. Для обычного человека его бег или прыжок в таком состоянии казался телепортом. Отсюда и Тут-там.

– Как зовут этого человека?

– Я не участвовал в этих экспериментах, так что не знаю его имени. Только лабораторное прозвище.

– Этих людей заставляли?

– По-разному. Некоторые сами приходили. Иногда приходилось применять силу.

– Сами приходили?

– Ещё одна! – крикнул Макс из другого конца лаборатории и поднял очередную банку.

Марк глянул на Третьего, тот смотрел на охотника с плохо скрываемым презрением.

– Это всё? – спросил Марк.

– Похоже на то, – ответил Никита.

Оба брата подошли к Марку.

– Нам бы уже выдвигаться, – сказал Максим и стукнул пальцем по браслету.

Марк кивнул.

– А теперь последний этап. Прошу вас выйти, – обратился он к Третьему.

– Чего вы хотите?

Марк кивнул братьям и под руку повёл Третьего на улицу. Максим поднял спортивную сумку, вручённую Марком ранее.

– Что вы делаете? – спросил Третий уже на улице.

– Проводились ли какие-нибудь исследования, связанные с эволюцией человека и его ДНК? – спросил Марк.

– Я о таких не слышал, – ответил Третий, переводя взгляд то на Марка, то на своё жилище.

Из дверей выбежали братья, за их спинами прозвучал ряд небольших взрывов. Здание задымилось, а через мгновение разрушилось, подняв облако пыли.

Веки Третьего, казалось, исчезли, а глаза готовились вывалиться.

– Что?! Нет! – крикнул он и упал на колени. – Я почти закончил…

– Ничего, найдёте себе новую цель, чуть менее фатальную для жизни на Земле, – сказал Марк. – Вас подвезти?

– Проваливайте! – крикнул Третий.

Уже в машине Марк попросил отправить банки обратно в Чёрный Рынок для проверки на подлинность.

Прошло около часа, прежде чем Третий решился сойти с места. Он прошёл мимо развалин своей лаборатории и углубился в чащу леса.

– Ну, поехали, – проговорил он и нажал кнопку на замаскированной под дерево панели.

Поднялся шум, огромный кусок леса воспарил над землёй. Со стороны могло показаться, что кто-то решил переместить небольшой остров, но на самом деле это была буровая установка, которая парила, как это делают доски «Воздух», только она была куда больше и медленнее. Установка покинула место своего рождения вместе со своим отцом Левианом Дарантоном, который заранее залил концентрат сепирума прямо в неё.

***

Развалины № 2.

Начинало темнеть, а это означало, что в развалинах становилось опасно, но вся группа, которую вызвал Пётр, пришла беспрекословно.

Первым к закрытым воротам подошёл Люциан. Сразу за ним из-за угла вышел Гриша. Они переглянулись, Гриша подмигнул.

– Так, так, так… – зазвучал женский голос сзади.

Гриша и Люциан обернулись.

– Дакота… – протянул Гриша.

Он помнил её голос, помнил, как она вызывала эйфорию, казалось, прямо в глубинах мозга. Одно её слово могло заставить Гришу испытать блаженство. Он застыл, не в силах отвести взгляд.

Люциан подошёл к девушке и поцеловал ей руку. Выглядела она лет на пятнадцать моложе, чем об этом говорила дата её рождения. Её волосы были синего цвета, а глаза серого. Она любила, когда её откровенно рассматривали и заводили разговор. Она очень любила говорить с людьми.

– Пришло время, господа, – проговорила Дакота.

– А вот и псих, – сказал Люциан, увидав приближающегося Люка.

– Старые, старые друзья! – воскликнул тот, издав свой фирменный смешок.

Из-за развалин неподалёку вышел Джек Кит и замер, глядя на собравшихся.

– А вот и знаменитый снайпер, – сказала Дакота.

Все обернулись к Джеку и уставились на него. Джек простоял в ступоре некоторое время, затем сглотнул слюну и направился вперёд.

– Привет, – сказал Гриша, кивнув.

Джек молча подошёл к Люциану и обнял его. Брови Люциана подскочили вверх.

– Соскусился… – по-детски произнёс Люк и захихикал.

Гриша поддержал смех Люка. Дакота же склонила голову набок и уставилась на обнимающихся парней.

– Ты чего? – спросил Люциан, когда Джек отошёл.

– Прости… Давно не виделись.

– И что?

– Долгая история. Потом.

– А наша Вероятность обзавелась эмоциями, – проговорил Люк, обходя по кругу Джека. – И как оно?

Джек не хотел разговаривать на эту тему, и в этом ему помогла удача, – как раз в этот момент из «Крепости» вышли Альвиан и Пётр.

– Кто это? – спросил Альвиан.

– Что это значит? – удивился Джек.

Пётр остановился перед группой, осмотрел всех и проговорил:

– Семнадцатое творение линии на пути времени измеряется в желаниях.

Люк издал смешок.

– Вы… – протянул Джек. – Всё это время?

– Да, – ответил Пётр. – Удивительно, что твоя интуиция не помогла тебе узнать меня.

– Чувствовал я какое-то сомнение, но не имел права делиться им, и развивать, ведь вы не подавали никаких знаков. Поэтому я отбросил эти подозрения, а со временем и позабыл.

– Пришло время финальной стадии? – спросил Люциан.

– Скажем так, она близится, – ответил Пётр.

– Что за финальная стадия? Что за странная фраза? – спросил Альвиан.

Пётр развернулся к своему коллеге:

– Меня зовут Бенедикт Лехнер, а это моя команда, – он обвёл рукой пятерых человек.

– Я… не совсем тебя понимаю, – промямлил Альвиан.

– Пётр Смоловский погиб пятнадцать лет назад, в день официальной смерти Бенедикта Лехнера, – ответил Пётр. – Ровно пятнадцать лет назад я занял место Петра, а самого его казнили на площади, как лидера организации «Закат».

Альвиан отступил назад. Его глаза широко распахнулись, а лицо можно было фотографировать для местных учебников под описанием эмоции «удивление».

– Но как? – спросил Альвиан.

– Существует один препарат, – ответил Бенедикт, – он способен менять облик человека. Но ты не заморачивайся.

– А они кто такие?

– Эти пятеро – элитная команда «Заката». Всё это время они ждали моего вызова.

– Вызова для чего?

– Для воплощения финальной части плана, – Бенедикт усмехнулся.

– Какого плана?

– Суть плана – в захвате управления всего.

Альвиан иронично приподнял брови:

– Так мелочно?

Губы Бенедикта растянулись в хитрую улыбку.

– Всего сущего.

– Поясни.

– После того как я осознал, что время можно «потрогать», после того как я допустил, что пространство можно «подвинуть», после того как я предположил, что сознание «правит» этим миром, я придумал план «ППП». Потрогать, подвинуть, править. Время я «потрогал», пространство недавно «подвинул» Лиам, а теперь я близок к системе управления человеческим сознанием. Мы с тобой, друг мой, нашли три крайние точки этого сознания. Я уверен, что они дадут мне ответ и я, наконец, смогу шевелить нитями сознания всего человечества. Тогда я буду владеть всем, что истинно в этом мире. Временем, пространством и сознанием.

– Зачем это всё?

– Есть два момента, движущие мной. Первый: интерес. Банальный, но очень сильный интерес. Что будет, если взять под тотальный контроль всё коллективное человеческое сознание? Возможно ли это вообще? Второй: контролировать людей. Чтобы они жили в мире, спокойствии. Чтобы снова могли чувствовать. Жить и наслаждаться.

– Это всё ради счастья человечества? – недоверчиво спросил Альвиан.

– Ну… – Бенедикт покачал головой, – ещё мне хочется попробовать роль бога. Ты только представь… Я смогу жить вечно и построить своё человечество. Сверхчеловечество! Это будет… Даже не знаю таких слов, чтобы описать.

– Ты говоришь интересные вещи, – протянул Альвиан.

– Жаль, что дальше ты с нами не пойдёшь, – сказал Бенедикт. – К сожалению… К большому сожалению, я не могу рисковать, вводя тебя в круг моих союзников, но признаться, ты мне очень помог. Ещё и эти эмоции… Сложно это… – Пётр поморщился. – Но нужно… Извини, в общем!

– Можно я? Можно я? – зазвучал довольно неприятный голос Люка.

– Можно, Люк.

Альвиан начал пятиться, на лице проступили следы страха. Завыли волки.

– Быстрее, – сказал Бенедикт.

Люк подскочил к Альвиану и нацелил ему в шею шприц. Альвиан отбил замах, но тут же получил вторым шприцем между рёбер. Он попятился назад. Его глаза были широко открыты, из носа брызнула струйка крови.

– Проща-а-ай, – протянул Люк и издал смешок.

Из ворот бесшумно выбежала не уступающая размерами человеку кошка и грациозно прыгнула на Бенедикта, который стоял к ней спиной и ничего не подозревал. Выстрел, произведённый Люцианом, эхом отскочил от соседнего здания и поскакал по городу. Бенедикт даже не обернулся, лишь едва заметно улыбнулся Люциану, всё ещё слыша свист, рождённый пролетевшей возле уха пулей.

Альвиан упал на колени, взглянул на труп своего «идеального творения», как он называл эту кошку, уже несколько месяцев служившую им с Петром верой и правдой, затем выплюнул собравшуюся во рту кровь и упал лицом в снег.

– Гуманно, – сказал Гриша, наблюдая за смертью Альвиана.

Люк обернулся и ответил, улыбаясь:

– Гуманность – тяжкий труд.

– Я пошёл против вас! – вдруг выкрикнул Джек. – Как я мог? Я предал вас…

– Всё нормально, Джек, – ответил Бенедикт. – Твоя беззащитность перед эмоциями стала для меня плохим знамением, но надеюсь, ты всё же совладаешь с ними, и они не помешают нам в дальнейшем.

– Я буду стараться… – кивнул Джек.

– Почему у вас пробудились эмоции? – спросил Люциан.

– Из-за одного спящего. Он смог… – заговорил Джек, но Бенедикт прервал его:

– Потом поговорите. Скоро здесь будет опасно, – добавил он, прислушиваясь к вою волков. – Нужно укрыться в «Крепости» и переждать.

– Мы с вами? – спросил Гриша.

– Нет, найдите мне вот этих двоих, – сказал он и протянул две фотографии, на одной из которых было лицо Икута и его краткое описание; на второй – лицо Марка, тоже с описанием.

– Вы говорили, что обнаружили три крайние точки, – сказал Люциан.

– Да, третья точка – Вито, – ответил Бенедикт. – Его тело, насколько мне известно, хранится в Буре, так что найти его будет не трудно, если только он действительно мёртв… Но о нём позже, сначала эти двое.

– Можем идти? – спросил Люциан.

– Идите. Люк, ты захватил мой код?

– Да.

– Тогда останься. Пора заканчивать этот маскарад.

Глава 6. Одиночество

Шанс.

Первые лучи солнца осветили непроглядные тучи, окутывающие Землю уже несколько десятков лет, и указали жителям Новой Земли на начало нового дня. Город оживал, а Марк с братьями полчаса назад проснулись в камерах для сна в местной гостинице и уже подошли к одинокой двери в безлюдном проулке.

– Вот здесь, – сказал Никита.

– Почему именно утром? – спросил Марк.

– Там нет времени суток, – ответил Макс. – Люди там просто наслаждаются прожитыми минутами, и неважно им, который сейчас час и какая снаружи погода.

Дверь была автоматическая, прямо над ней висела камера. Марк подошёл к двери, та не открылась. Тогда он постучал. Снова ничего. Марк обернулся и посмотрел на братьев.

– Может, сам откроешь? – спросил Максим с улыбкой.

– Нельзя, – ответил Марк.

Никита подошёл к двери и начал ритмично выстукивать какую-то мелодию. Дверь отворилась сразу после последнего удара.

– Прошу, – сказал он, театрально склоняя голову.

Пока они спускались по ступенькам, музыка становилась всё громче. Рояль, гитара, барабан и орга̀н. Мелодия вызвала у Марка какую-то грустно-приятную, ностальгическую улыбку. Это живая музыка, а живой музыки Марк уже давно не слышал.

Они оказались в большом помещении, напомнившем Марку старинный джаз-клуб, где в его время играли артисты разного калибра – от новичков до мэтров. Внутри было около тридцати столов, две барные стойки, ещё один стол неизвестного назначения, отдалённо похожий на бильярдный, отдельная, заполненная дымом комната для курения с танцующей полуобнажённой женщиной внутри, и сцена. Фон заведения был бордово-чёрным.

На сцене стоял один человек, играя сразу на четырёх инструментах. У артиста на спине крепились две механические руки, перебиравшие клавиши чёрного рояля, сам он играл на гитаре. Одновременно он ногами нажимал какие-то педали, тем самым регулируя удары барабанных палочек, а слева от него стоял какой-то инструмент, напоминающий небольшое пианино, но с несколькими трубами сверху. Когда артист повернулся к нему и коснулся клавиш, Марк понял, что это его любимый инструмент – орга̀н, только в уменьшенной форме.

Марк молча стоял, наблюдая выступление поразительного «человека-оркестра», пока Максим не прервал его постукиванием по плечу.

– Идём, присядем, – охотник указал на один из столиков недалеко от сцены.

Марк кивнул и направился за братьями, не сводя глаз с исполнителя. Артист-одиночка закончил игру и искупался в аплодисментах. Марк тоже похлопал.

– Понравилось? – спросил Никита.

– Да.

– Его?

– Ещё посмотрим. Как вы вообще нашли это место?

Братья переглянулись.

– Его находят все, кому ещё нравится такая музыка, а не стук битов и басов под повторяющиеся слова и визги недоразвитых, – ответил Никита.

На сцене появился новый артист. Он откланялся и присел за рояль. Помещение заполнилось успокаивающей мелодией. Марк даже прикрыл глаза и унёсся в лабиринты мыслей.

На столике появился заказ братьев – три стакана с виски и закуска.

– Зачем мы это делаем? – спросил Максим.

– Что делаем? – не открывая глаз, спросил Марк.

– Зачем набираем музыкантов? На сегодня и так намечено мероприятие, людей будет достаточно.

– Музыка придаст ситуации фантастичность, – ответил Марк.

Музыканты сменялись один за другим. Каждого из них Марк внимательно слушал и представлял себе сегодняшний концерт. Концерт, который подарит людям новые, яркие впечатления.

Каждая мелодия протекала сквозь Марка. Он её чувствовал, проживал каждое прикосновение музыканта к инструменту. Он словно в тысячи раз сильнее остальных переживал те чувства, которые артист хотел передать посредством музыки. Марк парил в собственных мыслях, окружённый нотами, складывающимися в строки. Пальцы его правой руки непроизвольно шевелились в такт мелодии, особенно когда кто-то играл на рояле или органе. Раньше с ним такого никогда не происходило. С недавних пор он по-новому взглянул на классическую музыку и теперь считал её чем-то бо̀льшим, чем-то вне общего понимания музыки, чем-то живым, отдельным от всего остального, цельным и сильным.

– Смотри, – Никита протянул Марку планшет.

«Смерть и загадка», – таким было заглавие статьи. В ней говорилось, что после странного появления дождя и радуги на площади города Крус по непонятным причинам погибли несколько человек преклонного возраста. Все их органы просто отказали.

Воспоминания ударили в голову вместе с виски:

– Что дальше, капитан? – спросил, улыбаясь, Джек.

Вся группа Петра стояла недалеко от бункера на засыпанной первым снегом улице. Только вчера Пётр с Альвианом смогли вывести способности Марка на новый уровень, на котором Марк сам мог контролировать их, а уже сегодня всё должно измениться.

– А теперь мы примемся изучать Марка, – ответил Пётр. – Его способности…

– У меня другие планы, – сказал Марк. – Я дал обещание Насте и должен выполнить его.

– Но как же тесты? – спросил Пётр. – Если мы сможем понять работу твоего мозга, нас ждут невероятные открытия!

– Я считаю иначе, – возразил Марк. – Я хочу вернуть миру цвет, а не подарить научные открытия. Хочу, чтобы люди ощутили жизнь такой, какая она есть на самом деле. С её минусами и плюсами, с её потрясающим разнообразием, с её граничащим с фантастикой балансом… Мы сможем вернуться к тестам после того, как мир снова оживёт.

– Мы можем тебя тестировать и в другом месте, где тебе будет удобно, – предложил Пётр.

– Нет, хватит пока. Сделаем паузу.

– Но, Марк, я думаю, это не совсем целесообразно, – возразил Альвиан. – Зачем так спешить? Давай изучим тебя сначала – может, у тебя получится всё не так, как планируешь. Твои способности не изучены…

– Получится всё именно так. Вы со мной? – спросил Марк у братьев и Джека.

– Прости Марк, – проговорил Джек, – но я на стороне Петра, мы всё-таки команда и должны…

– Хорошо, это твоё решение, – Марк развернулся ко всем спиной. – Кто хочет, прошу за мной.

Он пошёл.

– Простите, – сказал Максим.

– Но мы за его идею, – добавил Никита.

Братья одновременно кивнули и догнали Марка.

– Думаю, не лучшая идея – отпускать их, – сказал Джек.

– Может, пойдём за ним? – спросил Альвиан. – Не уверен, сможем ли мы узнать что-нибудь новое, но если…

– Не имеет смысла, – перебил его Пётр. – Займёмся пока другими исследованиями. – Альвиан усмехнулся; Пётр добавил, глядя на удаляющиеся спины своих товарищей: – Ничего, время ещё придёт.

Марк передал планшет обратно.

– Что думаешь? – спросил Никита.

– Что люди, прожившие много лет без эмоций, не в состоянии снова их воспринять.

– То есть их убили мы? – спросил Максим.

– Мы просто попытались вернуть жизнь туда, где её уже не ждали, – ответил Марк.

– Что будем делать с этим?

– Ничего, продолжаем. Людей, не способных ощущать жизнь, уже и так нет в живых.

Братья переглянулись и пожали плечами.

Приятели просидели в клубе ещё несколько часов, затем Марк произнёс:

– Я определился.

Он протянул бумажку Максиму, тот кивнул. Спустя несколько минут за их столиком сидели четыре человека.

– Меня зовут Марк, и я хочу, чтобы вы выступили сегодня вечером на центральной площади Шанса. Вы успеете написать композицию, чтобы играть вместе?

Музыканты переглянулись. Такой вопрос явно застал их врасплох.

– Но зачем? Никто не обратит на нас внимания.

– Этим займусь я, – ответил Марк.

– Что значит – займётесь?

– На вас обратят пристальное внимание.

– Зачем вам это?

– Хочу показать людям, на что способна музыка, – ответил Марк, чем вызвал у музыкантов одновременный смешок.

– Такую музыку уже не слушают.

– Её не понимают.

Марк обвёл рукой заведение:

– Слушают, как видите. Я предлагаю вам масштабное выступление. От вас нужна лишь одна совместная композиция. Я обещаю, что если вы согласитесь, то увидите чудо.

Музыканты вновь переглянулись.

– У нас… У нас есть, что сыграть.

– Ну и отлично. Тогда вечером жду вас на площади с вашими инструментами, – сказал Марк и направился к выходу.

Он встал настолько быстро и неожиданно, что даже братья не сразу сообразили, что пора уходить, но потом догнали Марка.

– Сумасшедший, – проговорил один из музыкантов.

– Согласен, – подтвердил второй, – но я буду выступать.

Остальные закивали, глядя Марку вслед.

***

Развалины № 2.

Бенедикт стоял у зеркала и рассматривал своё лицо. Он был сравнительно молод. Он был таким пятнадцать лет назад.

Копируя «код» человека, препарат Люка копировал его на данный момент, так что копия Бенедикта Лехрена была пятнадцатилетней давности. Чернокожую левую руку он приказал оставить, так что Люку пришлось всю ночь проводить операцию по пересадке, благо тело Альвиана ещё было пригодным. Люк отрезал чернокожую руку Петра и пришил руку Альвиана, затем ввёл скопированный код Бенедикта, вернув его настоящий облик, и только потом пересадил ему чернокожую левую руку обратно. А на вопрос Люка, зачем ему это, Бенедикт ответил: «Привык уже». Люк лишь пожал плечами.

Бенедикт Лехнер несколько минут назад вылез из камеры регенерации и всё это время стоял перед зеркалом, ощупывая свои щёки, которые скоро должны были слегка обвиснуть в попытке догнать возраст организма.

– Прекрасно, – проговорил он. – Наконец-то я вернулся.

Люк издал сдавленный смешок.

– Жаль, что мне только на вид сорок семь, – добавил Бенедикт.

– Старение остаётся загадкой даже для меня… – протянул Люк.

– Ничего. Скоро мы его окончательно поборем, – сказал Лехнер и наконец отвлёкся от зеркала.

– Какие планы? – спросил Люк.

Бенедикт жестом приказал ему идти за ним и ответил:

– Ждать. Ждать, пока сюда везут мой временной контроллер…

– Контроллер? Он уцелел?

– Ну конечно! Мы доведём его до ума и сможем управлять временем. Точнее, сможем добраться до времени. Затем снова придётся ждать, пока твои коллеги не приведут ко мне троих человек, без которых наш план неосуществим.

– А потом?

– А потом… – сказал Бенедикт, остановился около закрытой двери и повернулся к Люку. – Потом, – он поднял руку и начал двигать пальцами, словно управляя куклой-марионеткой, – мы сможем тянуть за ниточки мирового начала.

– Чего?

– Времени, движения и жизни, – ответил Бенедикт и отворил дверь.

– И что нам это даст? – продолжал Люк, но все вопросы исчезли сразу же после того, как он вошёл в комнату и увидел её содержимое.

– Давно хотел их освободить, – проговорил Бенедикт.

– Это что? – спросил Люк, у которого даже рот приоткрылся.

На стенах просторной комнаты висели тела живых людей. Если их можно было так назвать.

– Альвиан называл их экспериментами. Иногда куклами.

Каждый человек, привязанный к стене, имел что-то не человеческое. У кого-то вместо ног были копыта, а из головы вырастал рог; рот у него был зашит, чтобы не кричал. У кого-то в животе виднелась сквозная дыра размером с футбольный мяч. Глазницы были пусты, во рту не хватало языка. Каждый человек из этой комнаты был чем-то иным.

Люк подошёл к одному из них и впился взглядом.

– В нём столько разного… – протянул он.

– Да. Альвиан пытался найти идеального зверя, который был бы таким же сильным, как животные, и таким же умным, как человек.

– У него получилось?

– Пару особей. Обе были кошки.

– Кошка-человек?

– Вроде того, – Бенедикт махнул рукой.

– Зачем же он оставлял этих в живых?

– Почему ты их не убиваешь? – спросил Пётр где-то в воспоминаниях.

Альвиан подошёл к одной из своих «кукол» и протянул к ней руку.

Прямо перед ним висело существо на вид мужского пола; его туловище было всё в шрамах, однако вместо хирургических тканей Альвиан использовал химический состав, основанный на действии сепирума, но только работал он в обратную сторону, объединяя кожу на атомном уровне. Каждый шрам был разным: от прожжённого следа химического ожога до практически незаметной линии. Ладони его были полностью лишены кожи, а кости, кое-где торчавшие из-под тонкого слоя мяса, отблёскивали на свету, словно сделанные из металла. Вместо ступней – копыта. Губы обожжены и высушены. Веки подобны змеиным, то есть закрывались они вертикально.

– Этот парень перенёс множество испытаний и поставил рекорд по количеству успешных, – сказал Альвиан, проводя рукой по шрамам своей «куклы».

– Он тебе уже не нужен, почему ты его мучаешь? – спросил Пётр.

Альвиан усмехнулся.

– Он мне нужен. Они все мне нужны, – он развернулся и обвёл руками помещение. – Смирение, друг мой.

– Что?

– Это воплощение истинного смирения. Посмотри на них.

Пётр глянул на того, кого гладил Альвиан. Его глаза отражали укоренившуюся и какую-то спокойную боль.

– Иногда мне становится интересно, о чём они думают. Считают ли жизнь прекрасной? Живут ли каждым моментом, ждут конца или вернулись в прошлое? Придумал ли каждый, что его за такие муки ждёт вознаграждение? Или думают, что наказание это заслужено? Что думают о справедливости? – Альвиан подошёл к очередной «кукле»: – Этот был учёным. Придумал ли он себе вторую жизнь, ту, которая после смерти, или остался верен научному пониманию мира и смерти?

Пётр молчал.

– Посмотри ни них! О чём они думают? Отдал бы левую руку, только бы узнать их подлинные мысли, – Альвиан засунул руки в карманы и взглянул на Петра. – Чем сложнее у меня ситуация, тем страшнее, сильнее и масштабнее рождаются мысли. О чём же они могут думать в таком положении? Находясь в одной комнате, не имея возможности даже почесаться, не говоря уже об ощущениях собственного тела, которое растерзано на части, – он развернулся и посмотрел на очередную «куклу». – Хотят ли они меня убить?

– Не имею представления, о чём они думают, – ответил Пётр.

– Вот и я тоже. Поэтому они тут и висят. Я иногда сюда прихожу подумать. Глядя на них, границы мироощущения расползаются так, что их и не видно. Но что самое важное для меня, так это их смирение. Смирение дорого стоит, а у них его много.

Лехнер достал лазерный нож и перерезал одной из «кукол» горло. После чего уловил на себе её благодарный взгляд.

– Он был своеобразным человеком. Должен признать, он мне хорошенько помог в продвижении плана, – сказал Бенедикт, помолчал немного и добавил: – Не думал, что когда-нибудь скажу подобное, но мне даже… жаль, что пришлось его убить.

– Тогда зачем вы его убили?

– План должен соблюдаться строго. А вдруг бы он всё испортил? Мы и так уже семнадцать лет на месте стоим.

Бенедикт подошёл к следующей «кукле», приложил нож к шее, помедлил, но всё же перерезал горло и ей.

– С… па… сибо… – прошипела «кукла» перед смертью.

– Они такие… Будто из другого измерения. Их жизнь сплетена из жизней многих, – тихо говорил Люк, осматривая очередную «куклу». – Они восхитительны!

Бенедикт продолжал убивать существ одного за другим.

– Они неестественны, – сказал Лехнер.

– Естественность, конечно, прекрасна, но её можно часто встретить, а вот такое…

Бенедикт убил всех «кукол», кроме одной, у которой стоял Люк, внимательно осматривая её талию.

– Вы не представляете себе, что я вижу… – протянул Люк, судорожно посмеиваясь.

– К сожалению, нет, – сказал Бенедикт и перерезал горло последней «кукле».

На голову Люку пролился кровавый ручеёк.

– Или к счастью, – добавил Бенедикт, наблюдая, как даже капающая кровь не смогла отвлечь Люка.

***

Нюлайф.

Проснулся Тимур на том же диване, на котором и уснул вместе со своей давней подругой. Он набрал полную грудь воздуха и быстро встал.

– Мы проспали, – проговорила девушка, медленно открывая глаза.

Камерой для сна они специально не пользовались – так решил Тимур, сказав, что хочет ощутить жизнь, какой её задумала природа. Девушка отказываться не стала.

– Нет, всё в порядке, – ответил Тимур. – Просто мне нужно идти.

– Буду ждать.

Уже стоя под зданием «Сферы», Тимур поднял голову и глянул в небо, куда-то, как ему показалось, очень далеко, но тут же её опустил – решение он уже принял и не было необходимости снова заводить внутренний диалог.

Поднимаясь в наружном лифте, Тимур не думал ни о чём. Он просто смотрел на город, просторы которого открывались по мере подъёма. Внутренний голос молчал, но где-то внутри крепло странное ощущение, что привычной жизни скоро может настать конец и как это всё неправильно. Не успев превратить внутреннее чутьё в мысли, Тимур покинул лифт и направился в свой кабинет, чтобы поделиться с Салли всем, что с ним произошло. Он твёрдо решил быть откровенным со своим единственным другом, ведь Гарри, скорее всего, описал ситуацию лишь поверхностно, а то и вовсе ничего не рассказал.

– Доброе утро! – выкрикнул Тимур, едва ступив в кабинет.

– Доброе, – ответил Калеб. Он стоял спиной к Тимуру и смотрел в окно. Салли в кабинете не было.

– А где?..

– Ещё не пришёл. Начнём без него, у нас теперь дел больше обычного.

«Значит, Гарри рассказал. Что ж, так даже лучше», – подумал Тимур и занял своё рабочее место.

– Салли никогда раньше не опаздывал, – сказал Тимур.

– Значит, произошло что-то важное, – ответил Калеб и опустился в кресло недалеко от Тимура.

– Может, стоит сходить к нему в комнату?

– Да, ты прав, я попрошу кого-то этим заняться.

– Давай я.

– Тебе надо работать. Гарри сказал, что у тебя есть спецзадание.

Тимур нахмурился. «Так он не знает?»

– Хорошо, – ответил Тимур. – Сообщи мне, пожалуйста, когда что-то узнаешь.

– Конечно.

Тимур ещё некоторое время смотрел на коллегу, затем принялся за работу, так как выбора у него теперь не было. Калеба явно приставили следить за продвижением «спецзадания». Тем более, Гарри может сейчас вводить Салли в курс дел, поэтому его и нет. Тимур кивнул сам себе и постарался сосредоточиться на своём задании.

***

Новый Свет.

– Всем добрый день! – воскликнул Честер с центральной сцены, которая находилась недалеко от здания «Пристанище Творца». Обычно он не выступал публично и не призывал к действиям, поскольку считал, что каждый человек достоин жить своей жизнью и самостоятельно решать, к кому обратиться, за кем пойти и куда. Но сегодня ему нужно было показаться на сцене, чтобы привлечь как можно больше обычных людей и представителей интернет-каналов к выступлению его человека, который должен был сегодня выдвинуть себя в лидеры поселения.

– Как у вас дела сегодня? – спросил Честер с широкой улыбкой.

Собравшиеся вразнобой выкрикнули что-то вроде: «Нормально», «Бывало и лучше», «Отлично». Так Честер сразу понимал, готовы ли люди к каким-либо переменам, или же их всё устраивает. Тех, кто выкрикнул «Отлично», было в разы меньше, а значит, он выбрал удачное время для выдвижения своего человека.