Читать книгу: «Новогодний подарок»
© Марк Юрьевич Мыйня, 2026
ISBN 978-5-0067-5596-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 0. Первое убийство
27 декабря 2024 года. Курская область. посёлок Ур
«Виу-виу-виу-виу…», как её любят пародировать люди, пронеслась полицейская машина по главной улице посёлка Ур, по улице Ленина. Лишь только скрежет колёс и раздражительный звук ручного тормоза для резкого поворота на Советскую улицу, чтобы успеть догнать превышающую скорость машину, развеял звук сирены. Девушка Зои бросила свой взгляд на эту погоню, немножко ухмыльнувшись, она продолжила идти до «Магнита». Зайдя в магазин, начала своё длинное и повествовательное рассуждение о том, что ей нужно бы купить: «Так, котлеты вроде есть. Может, макароны взять? А возьму фарша с макаронами, котлет ещё забабахаю. Скоро Новый год, может, мандарины взять? Да, пожалуй, возьму мандарины по акции. Что мне ещё не хватает? Может, всё же эту шоколадку, нет, возьму лучше эту, она же даже по скидке будет…» Это повествование можно продолжать вечно, но оно всегда приходит к концу, также приходит к концу, как и Зои подошла к кассе. Там она встретила своего давнего знакомого Максима. Они вместе отмечали выпускной вечер. И, увидев его, она сразу вспомнила те моменты: как они веселились, отмечали, бухали. Максим, увидев её, улыбнувшись, сказал:
— Привет, Зои…
— И тебе привет, Макс… — С теплотой и нежностью поздоровалась Зои.
— Может, чаю по акции возьмёшь, ну или ещё чего-нибудь? — спросил Максим.
— Боюсь, денег у меня не хватит, — посмеиваясь, сказала Зои.
Да, знакомые долго могли бы разговаривать, находясь с двух сторон от кассы, один в роли кассира, другая в роли покупателя. Но одна бабка в толпе решила прервать их душевный и длительный разговор:
— Ну что вы делаете-то? Мы же торопимся! А вы стоите тут лясы точите!
— Хорошо, простите, — виновато сказала Зои, собрала вещи, покупки, заплатила и вышла из магазина.
На улице декабрь, преддверье Нового года. Холодный и сильный ветер обжигает и морозит щеки. Ветер метает повсюду острый, как будто бы маленькие камушки, снег. Зои обвязала шарфиком всю свою голову и лицо.
— Черт, — прошептала Зои, — опять забыла купить корм для своей кошки!
Зои была расстроена, но сразу же развеяла все свои страдания мыслью, что ей так-то бы надо зайти к знакомой, живущей на Кутузова, за куриными яйцами. Поэтому у неё она корма-то и просит. Надеется, что знакомая её выручит.
Она долго шла до Кутузова: сначала через Ленина, потом вышла на Фрунзе, после прошла по мосту через четвёртый пруд. И так она добралась до Кутузова. Пройдя немного по улице, она подошла ко двору своей знакомой. Она постучалась, и ей открыла собака. Громко-громко лая, собака подозвала свою хозяйку, а хозяйка в свою очередь несла для Зои яйца в коробёнке. Перекинувшись парой приятных фраз, Зои также успела одолжить корм для своей кошки. Знакомая была не против и даже не была огорчена тому, что её кошка сегодня поест немножко поменьше. Идя по Кутузова, Зои заметила, что за ней кто-то идёт. Кто-то в чёрном. Она сумела рассмотреть его обличие только в отражении своего телефона. Это был мужчина, он был одет во всё чёрное, только белое, нарисованное или вышитое из ниток, сердце на кофте его, находящиеся по центру груди, оно хоть как-то разбавляла весь чёрный облик его одежды. Зои заметила, что у него в руке какой-то длинный и блестящий предмет. И ей стало страшно, ведь он напоминал лезвие. Зои ускорила свой шаг и начала идти быстрее, но мужчина, находящийся позади её, последовал её примеру. Зои стало не просто тревожно, ей стало сложно тревожно, она испугалась, сердце её забилось всё чаще и чаще. Она позабыла всё, всё о чём думала. Как на зло, она недавно закончила прочтение книги Майка Омера: «Внутри убийцы». Вспоминая обо всём, что было написано в книге, её ноги стали подкашиваться, и страх овладел ею. И она ринулась бежать! Она завернула налево, чтобы выбежать на улицу Красноармейская. И тут она почувствовала резкий удар чем-то твёрдым по голове. Она упала и ощутила давящую боль в затылке. Последнее, что она увидела, это был человек. Его лицо было всё в синяках, шрам рядом с глазом, разбитая губа, и эта губа была лишь частью зловещей улыбки. Мужчина замахнулся острым, хорошо заточенным ножом и пронзил женщину. Зои закрыла глаза раз… и навсегда, в свои какие-то 20 лет. Мужик начал медленно и, с наслаждением, вырезать сердце Зои, вырезав сердце, он положил его в свой подготовленный медицинский пакет и подписал его цифрой «1». Зои так и осталась лежать в этом тёмном, неосвещённом переулке между Красноармейской и Кутузова.
Глава 1. Начало новогоднего праздника
28 декабря 2024 года. Курская область. Генеральный штаб округа
На улице трещал мороз, и окна в кабинете генерала Сергея Смирнова покрылись тонкой ледяной паутинкой. Он стоял у окна, глядя на белые, безжизненные ели, словно прислушиваясь к какому-то внутреннему голосу. В кабинете тихо тикали часы. Праздники приближались, но у него не было ни настроения, ни времени на мишуру.
Дверь приоткрылась, и адъютант без стука заговорил:
— Товарищ генерал, только что пришла сводка из посёлка Ур. Неофициально. Труп. Мужчина. Сердце вырезано. Всё сделано… очень странно.
Смирнов даже не повернулся. Только закурил. Табак пах горько:
— Ур?.. Чёрт, даже название подходящее. Что с местными?
— Говорят, начальник полиции — в шоке. Убийство на месте, как будто инсценировка. Вся деревня в панике.
Смирнов медленно повернулся, глядя прямо в лицо подчинённого:
— Поднимай архив. Пусть Залесская зайдёт. Прямо сейчас.
Анна Сергеевна Залесская сидела в коридоре напротив дубовой двери. Её пальто было расстёгнуто, волосы собраны в строгий хвост. Её лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах блестело напряжение. Она знала, если зовут не по телефону — дело серьёзное.
Дверь отворилась. Смирнов махнул рукой:
— Заходи, Анна.
Она вошла. Закрыла за собой дверь:
— Слушаю, товарищ генерал.
Он кивнул и бросил на стол папку. Несколько фото выпали: тело мужчины, лежащего на полу в старом доме. На груди — следы ножа, в центре зияла чёрная дыра.
— Сердце вырезано. Снежинка нарисована кровью. Соседи слышали, как он кричал, но боялись идти.
Анна нахмурилась. Перелистывая фото, она задавала себе вопросы: «Кто? Зачем? Почему так показательно?»
— Посёлок Ур. Глушь. Восемьсот жителей. Полиция там… ну, ты понимаешь, — продолжил генерал.
— Вам нужен профиль, — спокойно сказала Анна. — Или хотите, чтобы я туда поехала?
— Оба. У нас три дня до Нового года. Я хочу, чтобы ты выехала сегодня. Возьмёшь всё нужное. Но я знаю, ты не любишь работать в одиночку. Кого тебе выделить в помощь?
Анна посмотрела в сторону окна. Долго молчала:
— Мне нужен мужчина, — наконец сказала она. — Не стажёр. Кто-то, кто может держать оружие. И не будет истерить при виде крови.
Генерал прищурился:
— Маршал Орлов подойдёт? Из Екатеринбурга. Работал в угрозыске, вёл пару дел по маньякам.
— Пусть будет он.
Смирнов встал.
— Анна… будь осторожна. Убийца не просто псих. Мне кажется, он готовится. Это только начало.
Вокзал. Вечер. Поезд: «Екатеринбург — Курск»
Маршал Николаевич Орлов держал в руке скользкий чемодан, поглядывая на мобильник. Сообщение от генерала: «В 22:00 вас заберут. Работаете с Залесской».
Он слышал о ней — холодная, жесткая, будто сделана из стали. Мол, когда её однажды окружили трое вооружённых в заброшенной психушке — она вышла, а они нет. Но вживую он её не видел.
В 22:04 у привокзального входа остановился тёмный УАЗ. Из него вышла женщина в чёрной куртке. Без слов протянула руку:
— Я — Анна Залесская. Ты Орлов?
— Маршал, — кивнул он. — Лейтенант.
— Садись. Нам ехать далеко.
Машина нырнула в ночь. За окном мелькали леса, замёрзшие поля, редкие дома. В салоне пахло кофе и железом.
— Тебя предупредили, что это не простое дело? — спросила Анна, не отводя взгляда от дороги.
— Убийство в Уру? Сердце вырезано. Мистика. Да, слышал.
— Это не мистика, — резко ответила она. — Это человек. Умный. Опытный. И… он начал игру. А мы — в роли жертв, пока не поймём правила.
— Думаешь, он повторит?
— Я уверена. Что скоро.
Утром 29 декабря они уже были в посёлке Ур.
Старенький дом, в котором нашли тело, был опоясан желтой лентой. На снегу — следы, на стене дома — потёки крови, будто кто-то размазывал её ладонью. Внутри пахло гнилью и железом. Труп уже увезли, но фотографии и отчёты Анна держала в голове.
— Сердце вырезано хирургически. Очень точно. Следов борьбы — минимум. Жертва была или парализована страхом, или знал убийцу. На полу — круг. Психическая символика. Ритуал.
— Что значит снежинка на груди? — спросил Маршал, осматривая следы на полу.
— Подарок. Или ирония. Новый год же. Он дарит смерть. Как будто это праздник. — Анна сжала губы. — Убийца играет с датой.
Маршал посмотрел на неё с интересом. Он ожидал сухого анализа, но в её голосе был страх. И что-то личное. Она воспринимала убийцу не как объект, а как вызов. Как врага.
— Ты часто сталкивалась с такими?
— Нет, — сказала она. — Таких не бывает часто. Этот — особенный. И он уже смотрит на нас.
Маршал замолчал. Впереди были три дня, и он уже чувствовал, что это не просто расследование. Это — охота. А охотник не они.
Глава 2. Новогодняя тишина — ложь
29 декабря, вечер. Посёлок Ур.
Снег шёл, как будто кто-то наверху пытался укрыть землю от того, что в ней происходило. Белым, густым, холодным.
Дом, где теперь жили Маршал и Анна, был стареньким, но крепким — когда-то принадлежал её бабушке. Обстановка — скромная, деревенская: печка, ковры на стенах, запах берёзовых поленьев и пыли. Здесь Анна выросла. А теперь — расследует дело.
Маршал сидел на кухне, неловко прикасаясь к чашке с чаем:
— Ты правда здесь жила? — спросил он.
Анна стояла у окна, не оборачиваясь:
— До 18 лет. Потом ЕКБ, потом МСК, потом — где угодно, лишь бы подальше. А теперь вот. Снова тут.
— Сколько тебе было, когда ушла?
— Семнадцать. Мать умерла, отец спился. Уехала без оглядки. Считала, что Ур — это болото. А теперь понимаю: болото умеет ждать.
Маршал ничего не ответил. За последние сутки он начал смотреть на неё иначе. Не как на стальную легенду, а как на женщину, которая прячет в себе слишком много воспоминаний.
Анна резко повернулась:
— Мы не успеем, если не начнём работать по-крупному. Завтра обойдём соседей погибшего. Вдруг кто-то видел, но молчит. Убийца может быть среди них. Или он всё ещё здесь.
— Думаешь, он не уехал?
— Нет. Он хочет внимания. А чтобы его получить — нужно быть рядом.
30 декабря, утро
Первым на очереди был сосед убитого — дед по имени Харитон, живущий через дорогу.
— В ту ночь… — пробормотал он, заваривая кипяток в грязной кружке. — Я слышал… что-то. Не крик. Песня. Тихая. Детская. И шаги. Как будто кто-то топал босиком по снегу.
Анна насторожилась.
— Песня? Какая?
Дед прикрыл глаза. Напевал хрипло, почти шепотом:
«Ёлочка, ёлочка, тёмный лес,
Сатана принес нам чудес…»
Он оборвался и добавил — Простите, я не помню слов. Может, привиделось.
Анна кивнула. Но внутри неё что-то сдвинулось. Убийца оставляет атмосферу. Он хочет, чтобы его запомнили. Не просто смерть — спектакль.
К полудню пришло новое сообщение: ещё два тела. Женщина и ребёнок. Заброшенный дом на окраине.
Когда они прибыли, трупы уже лежали в чёрных мешках, но в комнате всё было как после мессы: свечи, выложенные по кругу, на стенах — кровью написанные слова: «Я здесь. Я вижу. Я ближе.»
Маршал почувствовал, как сжалось сердце. Он не был новичком, но это — другое. Это не просто убийства. Это похоже на ритуал, с каждым разом всё более изощрённый. Анна смотрела на всё без дрожи. Но её руки были сжаты до побелевших костяшек:
— Это он. И он торопится. Завтра — Новый год. Он делает счёт.
— Сколько ещё?
— Я не знаю. Но если он начнёт 31-го — уже никто его не остановит.
30 декабря, ночь
Они сидели у карты посёлка, на которой были отмечены все жертвы. Анна чертила линии, анализировала маршруты, пыталась поймать логику.
— Он двигается по кругу. Как будто обводит территорию.
— А в центре?
— Место, где я жила. Где мы сейчас.
Маршал посмотрел на неё.
— Думаешь, ты — цель?
— Нет. Я — зритель. Он знает, кто я. Он играет для меня. А может… со мной.
— Анна, — сказал Маршал, — ты не должна идти на это одна.
Она посмотрела на него. В глазах — усталость, но и тёплая искра.
— А ты что, герой?
— Нет. Просто я не хочу, чтобы тебя убили.
Она ничего не ответила. Но потом, почти шёпотом:
— Это глупо. Я привыкла работать одна. Но, может, в этот раз… я сделаю исключение.
31 декабря, раннее утро
Смирнов позвонил лично. Его голос был сухой и прямой:
— До полуночи осталось меньше суток. Я не могу держать войска в напряжении вечно. Если вы не найдёте его — дело передадут в центр.
Анна ответила ровно:
— Я построю профиль до вечера. Мне нужен час. А потом — начнём охоту.
Всё в этот день напоминало о празднике. Ёлки в домах, гирлянды, детский смех на улице. Но в сердцах — холод, в глазах — тревога.
В доме Анны Маршал развешивал карту, выводил стрелки, делал снимки. Она сидела за столом, погружённая в ноутбук, блокноты, старые дела, архивы. Пальцы у неё дрожали — от усталости или страха — он не знал.
— Он не просто маньяк, — сказала она вслух. — Он — послание. Он мстит. За что — пока не ясно. Но он ненавидит женщин, особенно тех, кто не боится. Уверен: они виноваты.
Маршал подошёл ближе.
— А ты боишься?
Она подняла на него глаза.
— Бояться — нормально. Вопрос в том, что ты делаешь со страхом. Я не убегаю. Я иду вперёд.
Он ничего не сказал, только чуть наклонился и мягко коснулся её руки. Она не отдёрнула. На улице зазвенели петарды. Было утро последнего дня года. А они знали — этот Новый год не принесёт чуда.
Он принесёт кровь.
Глава 3. Профиль Сатаны
31 декабря, 15:35. Посёлок Ур.
Свет уходящего дня был блеклым и серым. Небо — как выстиранное полотно, на котором кто-то забыл нарисовать солнце. Анна сидела за столом, полностью сосредоточенная. Её пальцы методично листали бумагу за бумагой, экран ноутбука светился последним открытым делом.
— У нас нет больше времени, — тихо сказал Маршал, глядя на неё. — Вечер на носу.
— Остался один штрих, — не поднимая глаз, ответила она. — И я его закончу.
В комнате стояла гробовая тишина. Только звук часов, тихий стук клавиш и потрескивание дров в печи. На доске, висящей напротив, были фото всех жертв: мужчины, женщины, подросток, даже младенец. Всех их объединяло одно — из тела было вырезано сердце. А в доме оставлялись символы: круги, снежинки, свечи, детские песни. Маршал подошёл ближе. Он больше не чувствовал себя посторонним. Теперь он — часть этого кошмара. Анна встала. Глубоко вдохнула. Взяла в руки маркер и на доске крупно написала:
ПРОФИЛЬ: «САТАНА»
— Имя: Раду Алексеевич Сатану. Родился в Москве. Психоневрологический диспансер №6. С 13 лет наблюдался с диагнозом «антисоциальное расстройство личности с садистскими проявлениями».
— Условно-досрочно освобождён после реабилитации. Через полгода исчез.
— Подозревался в убийствах в Подмосковье, но доказательств не было.
— По всей вероятности, мигрировал на юг — и теперь в Ур.
Маршал пробормотал:
— Он не просто убивает. Он делает это, как будто… посвящает.
Анна кивнула:
— Это ритуал. Убийства связаны с праздником, но это не радость. Это высмеивание. Извращённый акт «дарения». Вырезая сердце, он как будто говорит: «Вот вам — чистота, без эмоций, без любви».
Он считает себя карающей силой. Новогодний судья.
Каждое убийство — шаг к финальному акту. Акту, где он сам выберет финальную жертву.
— И кто она? — спросил Маршал.
Анна замолчала. Потом посмотрела прямо в глаза Маршалу:
— Я.
31 декабря, 17:00
Новое сообщение поступило по рации. Два тела. Молодая пара. Оба — с вырезанными сердцами.
Место — заброшенный клуб на краю посёлка.
Когда они вошли внутрь, воздух был ледяным и густым от запаха крови. На стене над телами красовалась надпись, сделанная вровень с человеческим ростом: «Ты уже рядом. Ты видишь, как я люблю»
— Он не просто сумасшедший, — выдохнул Маршал. — Он… поэт.
— Поэт боли, — тихо добавила Анна.
Они обошли клуб. Свет фонарей резал темноту, но толком ничего не освещал. Только следы. Кровь. Осколки зеркал. В одном из них Маршал заметил вырезанное сердечко с инициалами: «А.З.»
Он подошёл ближе.
— Анна. Это — твои инициалы.
Она молча посмотрела на надпись. Глаза её помрачнели.
— Значит, он выбрал. Официально.
31 декабря, 18:30. Дом Залесской
Смирнов на видеосвязи был раздражён и явно устал. На фоне за его спиной виднелась ёлка, но лампочки на ней не горели.
— Вы не успеваете, — сухо сказал он. — Уже шестеро погибших за два дня. Завтра дела передают в Москву.
— Мы всё знаем о нём, — отрезала Анна. — Осталось — поймать. У нас есть план.
Смирнов помолчал. Потом устало кивнул.
— У вас есть время до утра. С 17:00 до 04:00 — его «зона охоты». Значит, действовать нужно в это окно.
Он отключился
31 декабря, 20:00
— Мы делаем приманку, — сказала Анна. — Я останусь в доме одна. Камеры, провода, группа перехвата — всё будет. Он придёт ко мне.
— Это безумие, — возразил Маршал. — Ты знаешь, что он хочет убить тебя. А если техника не сработает? А если он…
— Только я могу это сделать. Он не придёт ни к кому другому.
— Я не отпущу тебя одну.
Анна подошла ближе. Смотрела в глаза — твёрдо, как перед прыжком с утёса.
— Тогда будь рядом. Но не мешай мне играть свою роль.
Маршал сжал кулаки. Он хотел сказать что-то ещё, что-то важное — может быть, признание, может быть, просьбу остаться. Но слова застряли.
И он просто кивнул.
31 декабря, 22:30
В доме было темно. Только один свет в комнате, где Анна сидела с книгой. Она выглядела спокойно — слишком спокойно.
Маршал и группа наблюдения — во дворе, в машинах. В комнате — скрытые камеры, на Анне — микрофон под рубашкой.
— Я чувствую его, — прошептала она в микрофон. — Он рядом. Он… почти дышит в затылок.
Внезапно камеры моргнули. Одна, вторая… пропала картинка.
— Что за… — начал Маршал.
Тишина.
И потом, в микрофоне — дыхание. Не Анны.
Глухой мужской голос прошептал:
— Я пришёл, Анна.
Маршал сорвался с места.
— Группа «Альфа», на вход! Срочно!
И побежал в дом.
Глава 4. От куда взялся Сатану?
31 декабря, вечер, посёлок Ур, 2007 год.
Аня снова стояла у окна Радика и кидала камни, пока он её не увидел стоящей одиноко на улице и не постучал в окно, начиная одеваться. На улице был лютый мороз относительно прошлого года, Аня снова взяла старые сани, недавно крещённые красной краской, и уже знала, куда пойдёт кататься на них с Радиком.
И вот он уже выбежал из дома, и счастливая пара побежала вприпрыжку кататься с горки на санях. В центре посёлка друзья успели восхититься новой красивой ёлкой, щедро украшенной новогодними игрушками.
— Ну куда? — спросил Раду. — Куда мы пойдём?
— Там горку высокую отстроили, — радостно кричала Аня. — Такая классная!
Придя на горку, не успев оценить высоты, двое друзей побежали на её самый верх. Анитка полетела первой. Она радостно кричала и наслаждалась этим Новым Годом. Спустилась вниз, прямо в сугроб. Встала, отряхнулась и побежала к Раду наверх, где он её уже ждал. Когда она залезла, он стоял у самого края крутого спуска горки.
— Ты чего? — крикнула Аня.
Ответа не последовало.
— Алё?
Тишина.
Она подошла ближе, повернула его лицом к себе и увидела. Он рвал куртку в левой части груди. Она испугалась.
— Рад-ик, ты норм? Ау-у! — громко крикнула она.
Он поднял на неё глаза, они были бешеными, и он оттолкнул её от себя, что было силы, но сам покосился назад и полетел головой вниз с горки. Очнувшись, он старался докричаться до неё и просил её помощи, но ничего, Аня не могла ничего сделать. Он влетел в дерево головой.
Анютка закричала, на её крик сбежалась толпа к телу. Все перепугались, считали, что он умер. Но он открыл глаза и начал агрессивно кричать и обвинять Аню, говоря, что она его столкнула и хотела убить. Аня, перепугавшись, бежала прочь, домой.
С тех пор Радика посадили в психбольницу как агрессивно опасного для общества ребёнка. Он часто рисовал на стенах, как хотел лишить Анютку сердца, из-за чего его часто били и вкалывали ему успокоительного. Его мать, и без того пьющая, спилась и умерла к 2009 году, Раду долго горевал, но попасть на похороны матери не смог.
31 декабря, 2020 год, Москва
Анне пришло письмо, к тому времени она уже давно позабыла Радика. Получив письмо от почтальона, она вскрыла его:
Ты помнишь меня? А я помню тебя. Как ты убила мою жизнь, как ты столкнула меня с той горки. Ты монстр, и я прийду к тебе. Я заберу то, что не забрала у меня ты! Твой Сатана
Она была уже изрядно бухой и не придала этому значения.
Глава 5. Обратный отсчёт
31 декабря, 22:35. Дом Залесской
Всё пошло не по плану.
Мониторы в фургоне наблюдения один за другим начали гаснуть. Сначала пропал сигнал с заднего двора, потом с прихожей, и, наконец, исчезла главная камера в комнате, где сидела Анна.
Маршал выругался, выкинул наушник и схватил пистолет. Он знал, что каждое промедление может стоить ей жизни.
— Всем постам! Камеры вырублены. Подозрение на контакт с объектом! — выкрикнул он в рацию. — Вход через южную дверь. Немедленно!
Снег хрустел под сапогами. Дыхание рвалось из груди. Лейтенант бежал к дому, будто сердце выстреливало его вперёд. Он не слышал ничего, кроме стука крови в висках. Он ворвался в дом первым.
31 декабря, 22:38
Внутри было темно. Ни звука. Ни шороха.
Маршал с пистолетом наготове медленно прошёл в комнату. Стены были исписаны чем-то, похожим на уголь — слова, символы, круги. Воздух пах озоном и железом. И там, в самом центре комнаты, лежала Анна.
Он подбежал. Кровь растекалась под ней медленно, как в замедленной съёмке. Сердца не было. Глаза открыты.
— Нет, нет, нет… — прошептал он, опускаясь на колени.
Он тряс её за плечи, будто мог вернуть её этим жестом. Его пальцы стали красными. Он пытался нащупать пульс, но сердце — как раз то, что было забрано.
Позади него — тихий шаг. Скрип.
Маршал резко обернулся. В дверном проёме стоял он. Раду Алексеевич Сатану. В длинном чёрном пальто, с лицом как у куклы — спокойным, почти добрым. В руках — кувалда, испачканная кровью.
— Она была прекрасна, — сказал он мягко. — Такая умная. Такая… неосторожная.
Маршал выстрелил. Пуля прошла мимо — Раду увернулся и прыгнул в сторону, исчезнув за дверью.
— Стоять! — заорал Маршал и бросился в погоню.
31 декабря, 22:41. Подвал
Раду нырнул вниз. Старый подвал был завален досками, старыми ящиками, паутиной. Маршал влетел за ним, освещая путь фонариком на пистолете. Тени плясали по стенам. Где-то шуршала крыса.
— Ты мразь, сука! — кричал он. — Я тебя убью!
Из темноты раздался тихий смех. Почти детский.
— Ты любил её? — прошептал голос. — Интересно. Любовь делает вас такими… мягкими.
Маршал шагнул вперёд — и Раду выскочил из-за стены. Удар кувалды пришёлся в грудь, и Маршала отбросило на ящик. Пистолет выпал из рук.
— Ты слабый, — говорил Раду, медленно приближаясь. — Ты не достоин её. Она была хищницей. А ты — тень. Жалкий.
Маршал с трудом поднялся. Его грудь горела от боли, в голове звенело. Но он ринулся вперёд, схватил убийцу за горло и начал душить. Обоих мотало по подвалу, как два зверя в клетке. Раду захрипел, но ухмылка не исчезала с его лица.
— Вот так… — прошептал он. — Вот она… настоящая любовь…
Сатану ударил его кувалдой в бок. Один, второй раз. Маршал упал, захрипел, откатившись в угол.
Раду выбрался наверх.
31 декабря, 22:47. Улица
Снежная вьюга усилилась. Из дома вышел Раду, спотыкаясь, в крови — своей и чужой. Он засмеялся:
— С Новым Годом, ушлёпки! Вот вам мой Подарок, твари!
И тут — свет фар, щелчки затворов, резкие крики.
— Мордой в пол! Оружие на брось!
Его прижали к снегу, заломили руки. Он не сопротивлялся.
— Она ждала меня, — сказал он, улыбаясь. — И я пришёл.
Маршал, спотыкаясь, вышел из дома, опираясь на стену. Его лицо было бледным, пальто порвано, губы дрожали. Он увидел, как Раду запихивают в чёрный фургон. И всё, что он смог выдавить, это:
— Поздно, сволочь. Ты уже её не коснёшься больше.
1 января, 01:15. Штаб округа. Видеосвязь
Генерал Смирнов сидел в тишине. Доклады шли фоном. Один из офицеров вошёл и отдал честь:
— Объект пойман. Подтверждено. Личность установлена: Раду Алексеевич Сатану.
— Понял. Отлично, — сказал Смирнов. И уже собирался встать, когда офицер продолжил:
— Есть ещё… Профайлер Залесская. Она… погибла. Убита в ходе операции.
Смирнов сел обратно.
— Я понял, — повторил он. — Свободны.
Он выключил экран. Остался один. На его лице не дрогнуло ни единой мышцы.
1 января, 03:00
Раду был в наручниках, в чёрном автобусе. Он смотрел в окно.
— А ведь я дарил им праздник, — тихо сказал он. — А они… не поняли. Придётся сделать лучше. Там, в Корее. Я подарю им фейерверк.
Офицер рядом ничего не сказал. Только крепче сжал автомат.
1 января, рассвет. Дом Залесской
Маршал сидел у окна, завернутый в старый плед. В комнате — тишина. В руках — письмо. Не подписанное. Найденное в тетради Анны.
«Если ты читаешь это — значит, я не справилась. Но я хочу, чтобы ты знал: ты был моим союзником, даже если я этого не говорила. Если бы было больше времени… может, мы успели бы. Но сейчас — тебе нужно жить. За себя. За меня. Не бойся боли. Она — часть настоящей жизни. А если ты когда-нибудь улыбнёшься — я увижу это. Обязательно.»
Он закрыл письмо и прижал к груди. А за окном светало.
Первый рассвет без неё.
Глава 6. Пепел, снег и любовь
3 января 2025 года. Посёлок Ур. Кладбище
Снег ложился на чёрные куртки, покрывал венки, оседал на лица. Мороз крепчал, но никто не двигался. Над открытой могилой стояли молча — как будто боялись даже шепнуть. Каждый звук здесь казался кощунственным. Гроб уже был в земле. Склонив головы, стояли двое: Маршал и Настя Залесская. Сестра. Младше Анны на пять лет, живёт в Питере, приехала сразу, как только услышала. Вся дорога прошла у неё как в бреду — голова отказывалась верить, что старшей больше нет. Настя была совсем не такой, как Анна. Тонкая, нежная, будто из другого мира. Но сейчас — такая же замёрзшая и сломанная.
Маршал стоял рядом, ни разу не отведя взгляд от надгробия.
Анна Сергеевна Залесская
09. 09.1989 — 31.12. 2024
«Тишина сильнее слов.»
Он сжал в кармане письмо. Он знал его наизусть.
«Если ты когда-нибудь улыбнёшься — я увижу это. Обязательно.»
Но он не мог. Ещё нет
3 января, поздний вечер. Дом Анны
Маршал снял куртку и поставил чайник. Настя разувалась молча. Сначала собиралась остановиться у местных, но потом сказала:
— Я поживу с тобой. В доме Анны. Пока всё не устроится.
Маршал только кивнул. Он чувствовал, что не справится один. Этот дом слишком полон воспоминаний.
— Хозяйство большое, — добавила Настя. — Сад, дрова, печка… Я умею.
— Знаешь, как топить печь? — спросил он с тусклой улыбкой.
— Питер не Москва. Бывает и у нас зима.
Они засмеялись. Впервые — с момента её смерти.
Настя прошлась по дому. В зале — доска, фото, дела, схемы. Она остановилась.
— Ты продолжишь?
— Не знаю, — признался он. — Без неё это всё не то. Я — не профайлер.
— Но ты был с ней до конца.
Он посмотрел на неё.
— А теперь… мне кажется, что я должен закончить её путь.
5 января. Москва
Александр Николаевич Орлов — старший брат Маршала — был в ярости. Он не просто злился — он кипел. Узнав о том, что Маршал остался в Ур, «у деревенской бабы», как он выразился, он выругался:
— Тупица. Вляпался в эту смерть, влюбился в психопатку. Теперь ещё и жить там будет? С ума сошёл.
Он хлопнул по счету за квартиру. Один. Всё на нём. Платить нечем. Переезд в Москву, а тут — кризис, коммуналка, долги.
— Ну и пусть. Пусть там остаётся. Пусть гниёт с этими крестьянами.
Он вышел на улицу — не подозревая, что за ним наблюдают.
Тень. Глазами Натана
Он двигался беззвучно. Его тело знало, как не скрипнуть снегом. Глаза — острые, как нож. Он был братом. Младшим. Тенью Раду. Он узнал о смерти брата, когда сбежал из лечебницы. Узнал всё: имя, фото, способ казни. Ему передали это — через санитаров, через слухи.
— Раду мёртв. Убит. Убит.
Он не закричал. Он начал планировать. А теперь он был здесь. В Москве. И он нашёл Александра Орлова.
— Брат за брата, — прошептал он в темноте.
6 января. Екатеринбург — Москва. Новостная сводка
«Полиция расследует жестокое убийство мужчины, тело которого было обнаружено в съёмной квартире в районе Выхино.
На груди жертвы вырезана снежинка, сердце — отсутствует. Подтверждена личность: Александр Николаевич Орлов.
Следствие рассматривает связь с недавними событиями в Курской области.»
Маршал смотрел на экран. Губы дрогнули.
— Нет…
Настя, стоявшая рядом, положила руку ему на плечо. Он сжал её пальцы.
— Это он, — сказал он. — Новый. Брат Раду.
— Ты уверен?
— Он продолжает. Но теперь — для меня. Он знает, кто я. И кого я потерял.
Настя смотрела на него в тишине. В её глазах — решимость.
— Мы найдём его.
— Мы? — удивился он.
— Да. Я не Анна. Но я — Залесская.
Он обнял её. Впервые — по-настоящему. Не от боли, а от того, что внутри что-то изменилось.
Где-то на обломках старого начали расти корни нового.
7 января. Посёлок Ур.
Снег продолжал падать. Дом был теперь общий: Настя и Маршал вместе приводили его в порядок. Она варила суп, он колол дрова. Иногда — молчали, иногда — вспоминали Анну.
Однажды Настя подошла к нему на крыльце.
— Знаешь, что странно?
— Что?
— Когда я впервые увидела тебя… я испугалась. Ты был такой… мёртвый. А теперь — будто возвращаешься. Снова живой. Он посмотрел на неё. И — впервые — улыбнулся.
Внизу, за деревней, лес стоял чёрной стеной. А в его глубине — кто-то смотрел. Тихо. Беззвучно.
Натан Сатану.
Он ждал своего момента.
Глава 7. Последний круг
9 января 2025 года. Посёлок Ур.
Ночь в Ур была непривычно тихой. Даже снег не шуршал. Всё казалось натянутым, как струна перед разрывом. Маршал не спал. Он сидел в комнате Анны, которая почти не изменилась — книги на полках, блокнот на столе, шариковая ручка с прогрызенным колпачком. Всё это будто говорило: она ещё здесь. На столе — карта. Красные точки, нитки, фото. Новая линия ведёт из Москвы — через лес, через границы, к Уру.
— Он идёт, — сказал Маршал вслух. — Он уже рядом.
В соседней комнате спала Настя. В последние дни она почти не отходила от него. С каждым утром она становилась ближе. Не копия Анны, не её тень — своя. Живая. Надёжная.
Он услышал шаги на веранде.
Медленные. Хрустящие. Один, второй.
Маршал достал пистолет.
Тишина.
Затем — стук.
Три удара.
Он открыл дверь резко, со стволом на готове.
На пороге стояла коробка. Завёрнутая в чёрную ткань. Внутри — сердце. Настоящее. И письмо.
«Ты забрал брата. Теперь я пришёл за тобой.
Снежинка растает — ты умрёшь.» — Натан.
10 января
Маршал собрал Настю, показал ей письмо. Она прочитала и выпрямилась.
— Значит, всё — повторяется?
— Нет, — покачал он головой. — Не повторяется. Заканчивается.
— Что ты будешь делать?
Он посмотрел ей в глаза:
— То, что должна была сделать Анна. Я — его цель. А значит, я — наживка.
12 января. Охота. Лес
Маршал шёл один. Без сопровождения. Он знал, что Натан не появится, если почувствует засаду. На нём — скрытая камера, микрофон. Настя осталась в штабе, координирует группу. С ним на связи — Смирнов.
— Повторяю: вы обязаны ждать сигнала, — гремел голос генерала. — Ни одного самовольного шага.
Маршал выключил рацию.
Снег падал медленно, будто не хотел мешать.
И вдруг — тишина нарушилась. Щелчок. Дыхание.
— Ты всё-таки пришёл, — сказал Маршал, не оборачиваясь.
Сзади — голос. Хриплый, но спокойный. Леденящий.
— Ты забрал моего брата. Теперь я заберу тебя.
— Раду сам выбрал свою смерть. Он не ангел. И ты — тоже нет.
— А ты думаешь, ты герой?
Маршал обернулся. Натан стоял в маске, лицо грязное, одежда — в пятнах крови. В руке — охотничий нож.
— Я не герой. Я — тот, кто закончит эту историю.
И тогда они бросились друг на друга. Схватка была жестокой. Без слов. Только удары. Снег стал алым.
Маршал получил порез в плечо, удар по ребру. Но он был сильнее. Злее. Потому что не за себя — за Анну. За брата. За всех.
Он повалил Натана в сугроб и приставил пистолет к его голове.
— Всё. Конец.
Натан засмеялся.
— Ты думаешь, ты победил? Нет. Я уже в тебе. Ты теперь такой же. Ты убивал. Ты злился. Ты потерял.
— Разница в том, что я выбираю, кем быть. Ты — просто урод, который прячется за чужими тенями.
Маршал выстрелил. Один раз. В плечо. Натан упал, заорал. Из леса выскочили бойцы. Группа захвата. Смирнов — с ними.
— Цель задержана! Живой!
Маршал вытер кровь и тихо сказал:
— Всё. Теперь — точно всё.
15 января. Ур.
Настя встретила его на крыльце. Он шёл, хромая, с перевязанной рукой. Улыбался.
— Он в живых? — спросила она.
— Да. Его ждёт суд. Или психиатрия. Может быть, Корея. Как брата.
— А ты?
Он посмотрел на неё. И впервые за всё время — небо над Уром показалось светлым.
— А я останусь. Здесь. С тобой. С этим домом. С воспоминаниями. И с тем, что будет дальше.
Она подошла ближе. Коснулась его щеки.
— Знаешь… ты стал похож на человека, которого моя сестра могла бы полюбить.
— А ты?
Настя улыбнулась.
— Я уже люблю.
Он поцеловал её.
А в небе пошёл снег — чистый, лёгкий. Не кровь. Не смерть. Просто зима.
Эпилог. 6 месяцев спустя
Письмо:
«Ты не знаешь меня, но я знал твою сестру. Она спасла многих, но себя — не успела. Вы, Залесские, странные. Упрямые. Гордые. Непредсказуемые Береги этого Орлова. Он — из тех, кто может всё потерять, но всё равно идти вперёд. А ты — из тех, кто может спасти того, кто уже сдался. Удачи вам.» — С.
Настя закрыла письмо. Вышла во двор. Там — Маршал.
Колол дрова. Улыбался.
Она подошла, обняла сзади.
— Что за письмо?
— Ничего. Просто… память.
Они стояли вдвоём в тихом посёлке, где когда-то всё началось.
Герои
Анна Сергеевна Залесская
Раду Алексеевич Сатану
Маршал Николаевич Орлов
Сергей Иванович Смирнов
Александр Николаевич Орлов
Натан Алексеевич Сатану
Анастасия Сергеевна Залесская
