Цитаты из книги «Первый день», страница 4

- Знаешь, лучше быть живыми неудачниками, чем мертвыми.

- Это ты так думаешь!

Я с удовольствием проведу с тобой эту ночь, да и завтрашнюю тоже. Но в понедельник я захочу остаться в одиночестве, и во вторник, и в следующие дни. Как только у меня появится возможность уехать, я немедленно уеду. Когда? Этого я не знаю.

Бесконечны лишь Вселенная и глупость человеческая, при этом относительно бесконечности первой есть сомнения.

...если вы не сможете объяснить какое-либо понятие шестилетнему ребёнку, значит, вы сами не понимаете смысла этого понятия.

Человек никогда не сможет быть свободным в выборе своего пути, пока не узнает, откуда пришел.

- За что ты меня так ненавидишь?

- Потому что ты все время судишь других.

Уйти и не сказать ни слова – это хуже, чем бросить, молчание равносильно предательству.

Может, в жизни наступает такой момент, когда счастье позади, а от будущего уже ничего не ждешь? Может это и есть старость? Когда сегодня ты обсуждаешь только вчерашний день, когда настоящее — это не более чем проявление ностальгии, стыдливо спрятанной за беззаботным смехом?

Севастопольского бульвара. Машины двигались свободно,

Но вы же сами только что бежали к нам довольно резво, а вы ведь не молодой олень, – упрямо возразила Кейра, не желая отступать. – Мне почему-то кажется, что господин хранитель музея вряд ли вчера вечером решил лично посетить наш номер, – посмеиваясь, произнес я, стараясь сгладить неловкость. – Я на это и не намекала, – парировала Кейра. – Я едва не забыл, о чем хотел вам сказать, – прервал нашу пикировку хранитель музея. – Оставим в стороне это неприятное происшествие, у меня для вас две хорошие новости. Первая: раненый дежурный жив и вне опасности. Вторая: я нашел библиотечный шифр рукописи в Национальной библиотеке. Я не мог найти себе места, полночи копался в ящиках и папках и в конце концов наткнулся на небольшую записную книжку, где я отмечал все источники, которыми пользовался в свое время. Когда приедете в библиотеку, закажете книгу под этим шифром, – сказал он и протянул нам клочок бумаги. – Этот документ очень редкий и ветхий, доступ к нему ограничен, но вам, с вашими званиями и заслугами, его конечно