Читать книгу: «Куда качнётся маятник»

Глава 1

Не помню, чтобы я раньше жаловался на здоровье, но в последнее время часто стала болеть голова.

Сегодня в универе — а я на архитектурном учусь — было три пары, как назло. Первую просидел куда ни шло, вторую с трудом, а с третьей просто сбежал. Настолько было всё пофиг. Сегодня ещё и пятница. Алекс позвала в клуб, мы часто с ней зависаем там по выходным. Она написала: «Всё в силе??».

Два вопросительных знака зачем-то поставила в конце фразы. Сам не пойму почему, но эти закорючки вызвали глухое раздражение. Зачем их два? Я смотрел на экран, и они меня бесили, напоминая рыболовные крючки.

Я ненавижу всё, что связано с рыбной ловлей. Рыбалку обожает мой отец, а у меня с ним очень сложные отношения. С матерью они разведись, когда мне было года три. С той поры он появлялся в моей жизни примерно раз в месяц и неизменно таскал меня на эту чёртову рыбалку. Иногда мы сидели на берегу вдвоём, иногда ездили в компании таких же придурков, как мой папаша, на самые разные водоёмы. Что за радость они находили в этом тупейшем занятии, для меня навсегда осталось загадкой. Папаню прямо трясло от восторга, когда он подсекал и вытаскивал из воды бьющуюся в конвульсиях рыбу. Бедное создание начинало судорожно глотать воздух на жёсткой земле. Мне рыбу было всегда просто жаль. Я не то чтобы какой-то чокнутый защитник животных или веган, но эту бессмысленную жестокость понять не мог. Поэтому, как только отец отворачивался к поплавку, я тихонько приподнимал крышку рыбацкого короба и выпускал пленников обратно в воду. После этого всегда становилось легче. Папаня неизменно удивлялся, хмурился, обнаруживая, что улова стало меньше, но на меня не думал — просто поверить не мог, что кто-то способен на подобное.

Я никогда не вступал с ним в дискуссии. Он в принципе не имел привычки слушать, что ему говорят. И дело не во мне — он не слушал вообще никого. Я потому отлично понимаю свою мать, которая с ним рассталась.

У многих моих приятелей родители в разводе. По большей части дети, конечно, оставались жить с матерями. Я заметил, что был в меньшинстве, потому что осознанно выбирал позицию матери, а не отца. Может, у всех по-разному бывает, но у меня — так. С мамой мы были дружны. В детстве она всегда в нужные моменты оказывалась рядом, а по мере моего взросления понемногу отходила в сторону: не душила гиперопекой, не лезла в душу. Не помню случая, чтобы она заявила: «Вот, а я же говорила!» или «Сделай так, как я сказала». Наоборот, всегда обсуждала со мной всё, что меня касалось, и спрашивала моё мнение. Потому и получилось так, что мы ни разу в жизни глобально не поссорились. Бывали, конечно, мелкие тёрки, но ничего серьёзного.

В этом году я перешёл на второй курс, а мама вдруг заявила, что выходит на пенсию и будет теперь жить в нашем доме за городом. Хороший дом, он принадлежал ещё маминой бабушке, но раньше мы ездили туда только летом. Хотя дом вполне обустроен для зимы, решения матери я не понял. Попытался расспросить, зачем ей это понадобилось, но она бросила лишь странную фразу:

— Освобождаю для тебя пространство, Тим.

И улыбнулась — как-то довольно грустно.

Честно говоря, мне вполне хватало своей комнаты, и ни о каком «пространстве» я не думал. Попробовал уточнить: «А всё-таки, ма?», но она так ничего конкретно не объяснила. Сказала только, что устала от шума большого города и нуждается в тишине. Ну, я не стал лезть. Если бы хотела — сказала бы, а раз молчит, значит, нужно принять как есть. По крайней мере, она сама меня так учила. Так я и остался в квартире один.

...Короче, сегодня сбежал с лекций и отправился домой. Алекс, чтобы она не злилась, написал, что зуб болит и я пошёл к врачу. Она адекватная девчонка, капризная немного, но понимающая. Сразу ответила: «Бедняга! Сочувствую! Желаю, чтобы всё прошло топ!» Я же говорю: Алекс — классная. Но сегодня мне было совсем не до неё.

Приехал домой, полез в шкаф с лекарствами. Как мама их сложила, так я ничего и не трогал. Самое занятное, что когда я перетряхивал аптечку, нашёл мамины часы. Она их, сколько себя помню, с руки не снимала, а тут они почему-то в медикаментах оказались. Странно. И непонятно, почему она их не искала, ведь переехала больше двух месяцев назад.

Я взял их в руки. Тяжёлые. Круглый, крупный корпус из тусклой нержавеющей стали — на мамином тонком запястье они всегда смотрелись огромными, а вот в моей ладони улеглись как влитые. Часы были с прозрачной задней крышкой и стеклянным циферблатом, сквозь который проглядывала вся начинка: золотистые шестерёнки разных размеров. Настоящий породистый механизм со стрелками. Сбоку — крупное рифлёное колёсико завода. Сейчас они стояли. Я проверил время на смартфоне, перевёл стрелки, крутанул колёсико несколько раз, и тонкая секундная игла побежала по кругу. Постоял немного, любуясь плавным ходом, а потом засунул этот массивный стальной кругляк в карман джинсов — подумал, позвоню маме позже, спрошу. Только потом. Сейчас голова трещит.

Нашёл средство от головной боли, выпил и завалился на кровать в своей комнате. Подумал: засну — и всё пройдёт. Лёг, глаза закрыл. Тихо стало, даже собственный пульс слышу. Странный только какой-то. Обычно он стучит: так-так-так, а сейчас почему-то: так-тик-так-тик. Но это было даже приятно. А потом навалилась темнота.

Глава 2

Я очнулся от резкого ощущения, будто меня сильно дёрнули за руку. Глаза были открыты, но сознание буксовало: я тупо смотрел вверх и не узнавал собственную комнату. Надо мной простирался абсолютно чужой, идеально ровный, матово-белый потолок, усыпанный крошечными искрами голубых диодов.

В теле разлилось тяжёлое, ватное онемение. Мышцы не слушались — не то чтобы паралич, но было просто чертовски страшно сделать даже мимолётное движение. Закрутились панические мысли: «Где я? Может, это больница? Я попал в аварию и всё забыл?» В голове ничего не укладывалось. Я ведь отчётливо помнил, как дополз до своей кровати и упал на подушку. Помню, как дико раскалывалась голова. А сейчас внутри была идеальная, звенящая пустота, ни единого укола боли. Чисто рефлекторно я провёл ладонью по простыне вокруг себя, пытаясь нащупать смартфон. Пальцы натыкались только на гладкую, чужую ткань. Телефона не было.

И вот тут по спине пополз настоящий липкий холод. Чтобы не поддаться панике, я заставил себя выговорить вслух, в эту белую пустоту:

— Так, Тим… Тише. Сейчас во всём разберёмся. Не дрейфь, ладно?

Собственный голос прозвучал жалко, но это помогло. Сцепив зубы, я заставил непослушное тело подняться.

Честное слово, лучше бы не вставал. Куда я попал и, главное, как? Это было абсолютно квадратное помещение, ничего общего не имеющее с моей комнатой. Нас на архитектурном учат с порога считывать пропорции, я насмотрелся на самые безумные концепты, но этот куб ломал мозг. Я завертел головой, пытаясь нащупать хоть какую-то привычную тектонику здания. Бесполезно. Вокруг высились стены без единого шва или стыка. Потолок уходил вверх метров на пять — из-за такой высоты комната казалась глухим колодцем.

Потом взгляд зацепился за диоды. Если над головой холодные голубые искры были рассыпаны хаотично, как в ночном небе, то по стенам и полу они шли со строгой, пугающей геометрией. Шаг — ровно полметра, первый ряд вдавлен в самый стык. Я опустился и провёл ладонью по покрытию. Странный материал. На ощупь — гладкий, податливый пластик, но под пальцами отчётливо пружинила монолитная плотность металла. Пол, стены, потолок — всё было отлито из однородного полимера.

И главное — в помещении не было двери!

Может, это сумасшедший дом? Не знаю, почему это взбрело в голову, никогда не доводилось там бывать. Просто если меня спросить, для чего можно использовать такое место, я бы предложил его только как комнату для буйных. Но я-то почему здесь? Не думаю, что свихнулся, скорее уж мир вокруг с оси съехал.

Обошёл куб по периметру. Сделал первый круг, всё так же мало понимая, что делать. Просто шёл, прикасаясь к стенам, ощущая их прохладу. Может, заорать, позвать на помощь? Но я представил, как начну вопить посреди этой белизны, действительно как псих, и передумал. Тогда шансов выйти отсюда точно не останется.

Пошел на второй круг. Теперь смотрел внимательнее, разглядывая каждый диод в надежде найти хоть какую-то зацепку. Но и этот виток ничего не принёс. А вот на третьем круге я наконец заметил тонкую вертикальную полоску на одной из стен. Дышать сразу стало легче. Остановился возле этой едва заметной щели, чуть коснулся её пальцем, провёл вверх-вниз. Ничего не изменилось, но я был твёрдо убеждён: выход здесь. Тёмная линия убегала далеко вверх.

Опустился на корточки: у самого пола линия доходила до стыка. Стал тупо возить ладонью вдоль полосы, и — о чудо! — палец попал в незаметное глазу углубление внизу стены. Раздался тихий щелчок, и что-то внутри полимера пришло в движение. Щель медленно расширилась. Когда проём стал достаточным, я осторожно выглянул наружу.

Узкий коридор тянулся в обе стороны. Вдоль стен почему-то шли поручни, как на кораблях. Людей не видно, лишь тусклые бесконечные диоды убегали вдаль. Я вышел из комнаты, растерянно покрутил головой, повернул налево и пошёл вперёд. Не знаю, что за материал здесь использовался, но звуки он гасил на сто процентов — тишина стояла гнетущая. Однотипный пейзаж усыплял, поэтому я даже вздрогнул, когда коридор вдруг круто повернул, и одновременно с этим появилось лёгкое дуновение ветра. В любой другой ситуации я бы этого не заметил, а сейчас нервы были натянуты как струны. Остановился, прислушиваясь, и явственно различил монотонный гул.

Осторожно выглянул за угол. Тот же проход, но цвет стен изменился на оранжевый, а в воздухе свободно парил маленький предмет. Этот движущийся объект было чётко видно. Удивительно, но он идеально напоминал… рыболовный крючок. Благодаря отцу я повидал их немало и узнал силуэт мгновенно. Серебристый металл, хищный изгиб, а на самом конце — крошечная чёрная точка, до боли похожая на зрачок. Следящая система. Дрон со встроенной камерой. Крючок двигался по прямой траектории в мою сторону, но, достигнув угла, плавно качнулся и отправился обратно.

Решил пойти за ним. Раз есть дрон, значит, где-то должны быть люди.

После поворота коридор опять стал бесконечным. Зачем нужны такие пространства? Ужасно хотелось пить, от напряжения накатила волна усталости. Может, я хожу по кругу?

Очередной поворот. Так же аккуратно выглядываю. Дрон удалялся, покачиваясь. Цвет стен там, впереди, поменялся на голубой. Больше ничего нового. Туда я не пошёл, присел на корточки у стены. Что делать дальше? Догнать дрон? Почему-то не хотелось.

Вставая, опёрся на один из поручней. Гладкий, полированный, чуть прохладный материал. Приятно прикасаться. В какой-то момент палец коснулся маленькой выемки, точно такой же, какую я нашёл на стене в своей комнате. Дотронулся до углубления — раздался щелчок. Панели поручней на небольшом участке ушли внутрь, а часть стены спряталась в паз, открыв комнату один в один как та, где я очнулся. Квадратное помещение, холодные голубые диоды, низкое ложе чуть вглубь от центра.

Но в этой комнате был человек. Он неподвижно лежал на кушетке, свернувшись в позу младенца. Я пересёк тонкую черту, отделяющую комнату от коридора, и панель двери за моей спиной начала медленно закрываться. Рефлекторно дёрнулся назад — пугала эта ловушка, пугал незнакомец. Но я переборол себя и быстрыми шагами направился к ложу.

— Эй! — позвал негромко.

Лежащий не шевелился. Живой ли? Я испытал колоссальное облегчение, увидев, что его дыхание ровное и спокойное. Он просто спал.

Внимательно вгляделся в лицо — парень, мой ровесник. И одет примерно так же: бледно-голубые джинсы, белая футболка, коричневые кеды. Светлый ёжик коротко стриженных волос, тонкий нос с горбинкой, пухлые губы. То ли так играло освещение, то ли по другим причинам, но он казался очень бледным, а закрытые глаза прятались глубоко в глазницах. Наклонился ближе и осторожно потряс его за плечо:

— Эй, ты меня слышишь?

Парень зашевелился, поднял руку, протирая глаза, и вдруг вздрогнул, увидев меня. Его буквально подбросило с лежанки. Он вскочил, вперившись в меня диким взглядом.

— Слушай, друг, — сказал я, — не хотел тебя напугать. Извини.

Глава 3

Парнишка чуть расслабил плечи, и в его взгляде что-то неуловимо изменилось. Он был невысок, пониже меня — хотя я и сам высоким ростом никогда не отличался. Худой, но в осанке чувствовалась опасная, пружинистая сила — как у тренированных спортсменов, умеющих группироваться за секунду.

— Ты кто? — спросил он наконец. Голос у него был негромкий, с жёсткой, простудной хрипотцой.

— Тим, — представился я.

Было похоже, что он ждёт продолжения, но я молчал.

— А тебя как зовут? — спросил я.

Но этот тип не ответил. Закусив нижнюю губу, он стоял в раздумье, глядя в сторону закрывшейся двери, а потом снова повернулся ко мне. Взгляд его серых, глубоко запавших глаз был пристальным.

— Тим, и всё? — уточнил он, проигнорировав мой вопрос.

Чего он ждёт? Чтобы я по имени-отчеству представился или фамилию с титулом назвал?

— Тим, и всё! — ответил я резче и повторил: — А тебя как зовут?

Молчание. Ситуация начинала откровенно напрягать.

— Слушай, приятель! Такая история, не сочти за придурка: я, короче, не знаю, как здесь очутился и что это вообще за место. Ничего не помню. Дома лёг спать, проснулся тут. Людей нет, никого нет. Вот только тебя нашёл. Ты можешь, если хочешь, охрану позвать или кто тут может объяснить, что происходит? Осточертело бродить в неизвестности.

Слушая меня, парень заметно расслабился. Он вернулся к ложу и присел, подобрав под себя ноги.

— Не надо звать, — ответил он. — Они сами придут, когда сочтут нужным.

И добавил после паузы: — Значит, дома заснул, проснулся здесь и ничего не помнишь?

— Ничего. Абсолютно. Это что, психушка? — задал я мучивший меня вопрос.

— Нет, — сказал он медленно, видимо, раздумывая над формулировкой. — Это — Фильтратор.

— Чего? Что за прикол? — опешил я. — Какой ещё фильтратор?

— Ну, место отбраковки, — спокойно пояснил парень, словно это всё проясняло.

— Слушай, не знаю, как тебя зовут, но давай без приколов. Если это розыгрыш, то сразу говорю: я не ценю такие шутки. Вполне могу и втащить, — выпалил я.

Незнакомец ответил миролюбиво, в его голосе не было агрессии:

— Меня Дэн зовут. Я здесь уже второй раз. Я из «неблагонадёжных».

Он мельком бросил на меня взгляд, ожидая реакции.

Ничего себе. Полиция, тюрьма, спецслужбы? Я ждал продолжения, но он, видимо, сказал всё, что хотел. Устав от тишины, я решил уточнить:

— А что ты натворил, чел?

А потом, подумав, что лезу не в своё дело, задал другой вопрос, скорее в надежде самому понять происходящее: — А я тогда что сделал?

Не дожидаясь ответа, зачем-то начал оправдываться:

— Я на архитектурном учусь. Девушка есть — Алекс. Мать-пенсионерка. Ничего особенного. Кому я мог понадобиться, зачем?

Парень смотрел на меня, и чувствовалось, что смысл моей сбивчивой речи ускользает от него. Меня это откровенно бесило. Я злился не на Дэна, меня сводила с ума ситуация, которая запутывалась всё сильнее.

— Слышь, бро: я на японском сейчас говорю? Что ты на меня уставился?

— На японском? — переспросил он, спотыкаясь на слове и недоумённо глядя мне в глаза.

У меня аж кулаки зачесались от бессилия. Как ему объяснить?!

— Ну, на китайском, на хинди! — сыпал я названиями, всплывающими в обалдевшем мозге. — Понимаешь ты меня вообще или нет?

Чувак ответил по-прежнему ровно, хотя и с некоторой долей беспокойства:

— Возможно, твоя классификация выше моей в каталогизаторе, и в этом причина, но я должен признать: не понимаю, о чём ты говоришь.

«Ладно, Тим, — сказал я себе. — Дыши спокойно. Возможно, это всё-таки один из пациентов дома скорби. Нужно просто дождаться врачей. Буду поддерживать беседу, чтобы не напугать психа».

— Я, Дэн, не знаю ни японского, ни хинди. Подумал, может, и ты их не знаешь, потому тебе показалось, что я говорю на незнакомом языке…

Я окончательно запутался в собственных объяснениях. Но и Дэну понятнее не стало.

— «Говорю на непонятном языке» — это какая форма речи? — спросил он с живым интересом.

«Может, всё-таки поискать выход из комнаты? Но пока я буду шарить в поисках заветной кнопки, он же может со спины наброситься. Нужно что-то ответить, вон как вытаращился. Я читал, что психопаты не любят, когда им противоречат».

— Я не лингвист, Дэн, — ответил я, изо всех сил стараясь выдавить улыбку. — Мало в языках шарю. Ну, на английском могу ещё кое-как общаться. А так, кроме своего родного, никаких не знаю.

Было видно, что моё объяснение ничем не помогло. А следующая фраза, сказанная Дэном, добила меня окончательно:

— Прости, Тим. Ты, наверное, по классификатору где-то в группе B, а может, даже… в A? Мне ещё не приходилось общаться с вашими. Наверное, поэтому понять не могу того, что ты говоришь.

Чтобы избавиться от раздавливающего напряжения, я спросил:

— А ты в какой группе, Дэн?

— Я в D, — ответил он быстро. — Подгруппа 4.

Нда.

— И там, в D, в подгруппе 4, никогда не говорили, что в мире много разных языков?

— Нет, — ответил Дэн. — Это вряд ли нас касается.

Мама дорогая, забери меня отсюда!

— Ну, в современном мире это трудно не знать, Дэн, — сказал я как можно мягче. — Вот сейчас мы с тобой общаемся, да? Для меня это родной язык. А теперь послушай: You speak English. Понятно?

— Нет, — искренне признался Дэн. — Ты извини, мне мой уровень не позволяет понять разницу.

И вот тут я сам уловил странность. Обычно, чтобы сказать что-то на английском, я внутри себя должен сначала сформулировать фразу на русском, перевести каждое слово, а когда мне отвечают — проделать обратное. А сейчас английская фраза выскочила сама. Без малейшего усилия, словно я всегда на нём разговаривал — как билингвы, которые думают на двух языках одновременно.

Я замолчал надолго, и Дэн заговорил снова:

— Ты извини, Тим. Я не специально. Тебе, наверное, такие, как я, не попадались раньше? Можно я у тебя кое-что спрошу?

— Конечно, спроси, — ответил я, не понимая, зачем ему понадобилось моё разрешение.

— Как ты сюда, в эту комнату, попал, если не секрет? Понимаешь… 22-е уже через двое суток. А тогда, сам понимаешь, всё…

Он чуть помедлил и добавил:

— В прошлый раз мне удалось, я в синем секторе был, там блокаторы простые. А оранжевый мне не по зубам. Я пытался по-всякому, ничего не вышло.

Он замолчал, сник и ссутулился. Вид у него был такой потерянный, что мне стало его чисто по-человечески жаль. Я сделал шаг ближе, присел на корточки рядом с его ложем и сказал:

— Эй, Дэн. Ну ты чего? Не дрейфь, прорвёмся. Раз я как-то сумел открыть эту оранжевую стену снаружи, значит, и выйти отсюда мы вдвоём точно сможем.

Пытаясь справиться с навалившимся напряжением, я сунул руку в карман джинсов. Всё это время ладонь натыкалась на какой-то прохладный предмет, и это прикосновение странным образом успокаивало. Только сейчас я решил посмотреть, что это такое, и выудил вещь наружу. Это оказались те самые мамины часы, которые я нашёл в аптечке.

Начал крутить их в руках и с удивлением заметил, что их ход полностью изменился. Обычно исправный механизм плавно толкал стрелки по кругу, а сейчас они сгрудились в самом низу циферблата. Часовая, мелко дрожа, намертво застыла ровно на шести часах. Минутная находилась рядом, указывая на цифру семь, а секундная стрелка бешено металась между ними, как подстреленный заяц. Неужели я умудрился сломать этот образцовый механизм? Представляю, как мама расстроится. Хотя, с другой стороны, у неё сейчас будет хватать печалей и без этого — когда она обнаружит мою пропажу, ей вряд ли будет до часов.

Погружённый в эти мысли, я не сразу заметил, как изменилось лицо Дэна. Его взгляд теперь был намертво прикован к циферблату в моих руках, а глаза буквально вылезли из орбит.

— Так это правда? — срывающимся голосом прохрипел он. — Он правда существует?

Парень не делал никаких агрессивных движений, и я немного расслабился. Видимо, в группе D аналоговые стрелки тоже были под запретом.

— Это часы, Дэн, — попытался объяснить я. — Старые мамины часы. По ним определяют время. Только вот я, видимо, придавил их в кармане, и ход сбился. Надеюсь, это поправимо.

Дэн почему-то неистово замотал головой.

— Это… Маяк, — ещё тише, почти благоговейно пробормотал он. — Он существует.

Глава 4

Минуты таяли, а мы с Дэном продолжали буравить друг друга глазами. Понятия не имею, какие мысли копошились в его башке, но я всё больше убеждался: если он не конченый псих, то с мозгами у него явные проблемы.

Помедлив, я нарушил тишину:

— Ну, на маяк эти часы, Дэн, слабо тянут. Как бы выразиться… это немного разные вещи.

— Слушай, — заговорил парень своим хриплым, простуженным голосом, — ты ведь Проводник? Ты пришел мне помочь?

Я решил, что безопаснее будет согласиться.

— Да, — ответил, — я пришёл тебе помочь. Прямо сейчас пойду и приведу подмогу, а то вижу, что тебе она необходима.

— Постой, — Дэн нахмурился. — Ты странный какой-то. Я, правда, не знаю, может, Проводник и должен быть таким… Но у меня ощущение, что ты сам ничего не понимаешь.

«Тридцать три ха-ха. Да, как ты догадался, братишка?»

Дэн тем временем продолжал рассуждать вслух:

— Я не знаю, что можно у тебя спрашивать, а что нет. Могу просто своими мыслями поделиться. Но разве Проводник может не знать, где он оказался? И не знать, что Маяк — это Маяк?

«Вот тут ты практически попал в точку, парень. Интересно только, какие выводы ты из этого сделаешь?»

Но Дэн лишь беспомощно выдохнул:

— Я запутался. Кто ты такой и что тебе от меня нужно?

Потрясающая ситуация. То есть я впустую сотрясаю здесь воздух уже полчаса, а парень меня словно и не слышал?

— Так, Дэн, — я постарался говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало от злости. — Давай коротко. Нам обоим нужна помощь. И я сейчас пойду её искать. А ты пока посиди тут, ладно?

Дэн замахал головой так отчаянно, я даже испугался, что она у него сейчас отвалится.

— Если ты уйдёшь, то уже не вернёшься. И никто больше не придёт. А послезавтра двадцать второе, и это… всё.

— Да ладно тебе, дружище! — заговорил я бодро, пытаясь выдавить улыбку. — Насколько я помню календарь, за двадцать вторым всегда приходит двадцать третье. Так что послезавтра — это сто процентов ещё не конец света.

Но в его глазах была такая глухая безнадёга, что я осёкся. В конце концов, никакой опасности от него не исходило.

— Слышь, ты, не ной, — буркнул я. — Хочешь — вместе пойдём искать выход?

— Ну, если ты Проводник, ты должен знать дорогу в Лес, — Дэн пристально посмотрел на меня.

«О как. Теперь ещё и Лес. Маяки. Проводники. Сектор А, сектор D. Группы, подгруппы. Классификатор, утилизатор… Шиза, короче».

Вслух же я произнёс:

— В лес так в лес. Можем даже в горы. Сейчас главное — отсюда выбраться. Идём?

Оставаться в этом закупоренном кубе я больше не мог. Встал и направился к тому месту, где должна была находиться дверь. Присмотрелся и быстро нашёл ту самую тонкую вертикальную линию, которая помогла мне в прошлый раз. Дэн встал прямо за спиной. Слышно было его дыхание, и это было неприятно. На всякий случай я держал ухо востро.

Поспешно провёл рукой по нижней части панели, нащупывая знакомое углубление. Палец скользнул в выемку. В то же мгновение раздался тихий, вибрирующий зуммер, и я понял, что звук идёт из моего кармана. Часы! Я выудил их наружу. Стрелки на циферблате сместились: теперь они, мелко дрожа, сгрудились вместе и указывали ровно на семь часов. В ту же секунду дверная панель пришла в движение. Мы с Дэном замерли, ожидая, пока проём станет достаточным, чтобы выскочить.

Перед нами снова открылся коридор, освещённый тусклыми диодами. Дэн шагнул наружу первым.

Я хотел спросить его, куда нам идти, но парень опередил меня. Прежде чем я успел издать хоть звук, он резко развернулся и зажал мне рот ладонью. Я рванул его руку вниз и обалдел: Дэн выглядел худым, но оказался невероятно крепким, как натренированный боец. С трудом оторвав его пальцы от своего лица, я уже собирался заорать на него, но осёкся, встретившись с ним взглядом. Парень смотрел буквально умоляюще, призывая к тишине. Я стиснул зубы. Дэн понял, что шуметь я не буду, чуть заметно кивнул влево и бесшумно двинулся к повороту коридора. Я пошёл следом. За углом стены сменили цвет на голубой, в остальном пейзаж не изменился.

Это путешествие один в один повторяло моё одинокое блуждание, с той лишь разницей, что в полуметре впереди плавно и мягко, словно кошка, скользил Дэн.

Некоторое время спустя до нас донёсся знакомый монотонный гул — дрон приближался. Дэн мгновенно замер и буквально впечатался в простенок между двумя диодами. Отчаянно вращая глазами, он беззвучно приказывал мне сделать то же самое. Недоумевая, я подчинился и прижался к противоположной стене. Крючок двигался медленно. Дэн резко поднял руку к горлу, показывая: «Не дыши!».

Я затаил дыхание. Когда летящее устройство поравнялось с Дэном, я заметил странность: диоды на стенах и полу на микросекунду гасли, когда дрон пролетал над ними, а затем загорались вновь. Кислород в лёгких заканчивался, в груди пекло, но, видя умоляющий взгляд напарника, я терпел. Наконец серебристый «рыболовный крючок» проплыл мимо, задорно покачивая приподнятым носиком со встроенным объективом-зрачком, и стал удаляться по коридору. Дэн отлип от стены, улыбнулся мне одними глазами и снова зашагал вперёд. Я решил не спорить: в происходящем безумии он явно смыслил больше.

Мы шли долго. Уйдя в свои мысли, я не сразу заметил, как обстановка изменилась. Стены из голубых стали бледно-зелёными, а диоды сменили свет на жёлтый. Впереди показался очередной поворот, и Дэн завернул за него не притормаживая. Когда я догнал его, он стоял у стены, внимательно её изучая. Помедлив, парень провёл рукой за поручнем и безошибочно вдавил скрытую кнопку.

В голове промелькнуло: «Если он так прекрасно ориентируется в этих лабиринтах, почему сам не мог выбраться?»

Впрочем, времени на размышления не осталось. Панель отъехала в сторону, и мы шагнули в проём. У меня перехватило дыхание, и я просто прирос к месту.

Вокруг высились всё те же глухие белые стены пятиметровой высоты, под ногами шуршало покрытие, похожее на качественный асфальт. Но когда я поднял голову… Потолка не было! Над нами раскинулось огромное, пронзительно-голубое безоблачное небо. Настоящее. Я застыл с открытым ртом, не веря собственным глазам, пока за нашими спинами с тихим вздохом смыкалась тяжелая полимерная панель.

Только когда шва не стало видно, Дэн негромко произнёс:

— Получилось! У нас получилось.

— Что? — насмешливо спросил я, переводя дух. — Теперь можно говорить?

— Да, — просто ответил он. — Здесь можно, но только негромко. И двигаться нужно осторожно.

— А куда двигаться? — уточнил я.

Дэн глянул на меня озадаченно:

— Я думал, ты скажешь куда. Ты же — Проводник.

Глава 5

Сцена с глупой игрой в «гляделки» повторилась один в один, но в этот раз я сдался первым. Пить хотелось невыносимо, казалось, что во рту наждачная бумага.

— Слушай, Дэн, — прервал я молчание, — где здесь можно раздобыть воды?

Парень кивнул:

— Пойдём.

Мы опять пошли мимо стен, но, к счастью, недолго. Метров через триста дорога резко повернула вправо, и глухой коридор оборвался. Перед нами открылось широкое пространство, напоминающее футуристическую улицу. На ней ровными, уходящими за горизонт рядами стояли гигантские шестиметровые кубы, похожие на ульи. Строения были абсолютно монолитными, если не считать узких щелей сверху и снизу — скорее всего, воздуховодов.

Пока я обалдело разглядывал эти коробки, Дэн подошёл к ближайшей стене и коснулся пластика. Часть панели послушно отъехала, открыв узкую вертикальную нишу, подсвеченную холодным синим неоном. Изнутри шёл лёгкий прохладный пар, а в идеальных сотах стояли матовые флаконы с синими крышками. Дэн вытащил один и протянул мне. Колба приятно холодила ладонь. Я сорвал крышку и, не раздумывая, припал к горлышку. В пересохшее горло полилась чистая, невероятно вкусная вода. Я осушил бутылку в один глоток.

Дэн тоже пил из своего флакона, но спокойно, с перерывами, наблюдая за мной.

Почувствовав невероятное облегчение, я вытер губы:

— Прости, Дэн, забыл предупредить: у меня с собой ни копейки, ни карты. Но я обещаю всё вернуть, как только доберусь до дома. Сколько с меня?

Парень в очередной раз посмотрел на меня как на неандертальца.

— Извини, Тим, но я вообще не понял, о чём ты сейчас спросил.

И после паузы добавил, указывая на пустую колбу:

— Если закончил, давай гидростазис сюда.

Я машинально отдал ему пластиковую ёмкость. Дэн нажал кнопку на стене «улья», открылся маленький люк, куда он и бросил пустые флаконы.

Я снова огляделся, обводя пространство рукой:

— А это вообще что такое?

— Город, — коротко бросил Дэн. А затем торопливо добавил: — Нам нужно уйти с улицы, может появиться патруль. Скажи, куда двигаться дальше?

Славный парень этот Дэн, но какой-то беспросветно тупой.

— Понятия не имею, — постарался я ответить как можно спокойнее.

Дэн вздрогнул, будто я отвесил ему звонкую пощёчину.

— Как не знаешь? Ты же Проводник! Что говорит Маяк?

Действительно, что? Я решительно не понимал, почему он так привязался к маминому хронометру, но поскольку в окружающем безумии я ориентировался ещё хуже, то послушно вытащил часы из кармана. Шестерёнки внутри прозрачного корпуса двигались мерно, а вот стрелки вели себя дико: часовая и минутная, слившись вместе, застыли на девяти часах, а секундная бешено колебалась, зависнув над ними. Что с ними происходит? Сбоя в механизме нет, а стрелки сошли с ума. Я поднял взгляд на Дэна — его лицо заметно расслабилось.

— Понял, — ответил он, хотя я не произнёс ни слова. — Мы будем двигаться в сторону Реки. Как она и говорила… Но нужно дождаться смены патрулей.

С этими словами он потянул меня за руку. Мы обошли кубическое здание и остановились у противоположной стены. Дэн опять надавил на скрытую точку, панель отъехала, и мы скользнули внутрь.

Мы оказались в квадратном помещении. Вся мебель здесь была монолитной, словно отлитой прямо из стен и перетекающей одна в другую. Справа от нас невысокая консоль плавно переходила в длинную конструкцию, точь-в-точь напоминающую ложе из Фильтратора. Вместе с изгибом стены тянулась полка, похожая на открытый шкаф, которая затем резко снижалась, образуя подобие большого стола, переходящего в невысокое сиденье. На следующей консоли этот странный интерьер заканчивался.

Дэн настойчиво потянул меня дальше, вглубь помещения. Открылся ещё один проём — мы очутились в технологичной ванной комнате. Зеркало на стене, ниша с кнопками, унитаз и душевая кабина в углу. Дэн наконец отпустил мою руку и устало сел прямо на пол.

— Здесь можно говорить.

Но мне больше всего хотелось не разговаривать, а просто лечь, уснуть и проснуться в своей родной кровати. Я опустился рядом и закрыл глаза. Меня начало покачивать, сознание уплывало.

Очнулся от лёгкого прикосновения к плечу. Открывая глаза, отчаянно надеялся, что всё это был дурацкий сон, но нет — надо мной были те же полимерные стены. Я чувствовал себя жутко голодным и полностью разбитым. Всё вокруг выглядело чертовски реальным, и сколько я ни щипал себя за руку, морок не исчезал.

— Послушай, Дэн, — спросил я глупо, — ты мне точно не снишься?

Парень не успел ничего ответить, а меня уже прорвало: — Ни фига не понимаю! Где я? Что это за место? На людях тут эксперименты ставят, что ли? Лаборатория какая-то?

Дэн молчал, но слушал очень внимательно. Тогда я, чувствуя себя последним идиотом, уточнил:

— Дэн… я хоть на Земле нахожусь?

В глазах моего спутника мелькнула искра понимания, и он ответил абсолютно серьёзно:

— Да, конечно, ты на Земле. На других планетах Галактики купол всегда закрыт из-за отсутствия атмосферы.

Вполне вероятно, чувак искренне хотел меня подбодрить, но у меня в голове натурально зазвенело.

— Дурацкая шутка, — отрезал я. — Ни разу не смешно.

— Но это совсем не шутка, — спокойно возразил Дэн. — В Галактике так и не найдена пока ни одна планета с подходящей для жизни атмосферой. А выйти за её пределы не получается.

— Очень печально слышать это, брат, — пробормотал я. — Ты не знаешь, как определить, кто из нас сумасшедший? Однозначно же у кого-то одного крыша съехала.

На это моё заявление последовало обстоятельное, пугающее разъяснение:

— Я не специалист в этом вопросе, Тим. Обычно поломанные гены подлежат отбраковке ещё до зачатия. Любые отклонения у существующих объектов проверяются специальными тестами. Если у тебя есть основания думать, что ты по этой причине попал в Фильтратор, то мне искренне жаль. Хотя в твою защиту хочу сказать: по первичным признакам ты производишь впечатление здорового, хоть и странного человека. Ты говоришь сложные для моего понимания вещи, но я думаю, что это не связано с ментальными проблемами.

— Потрясающе! Ну и на том спасибо.

— По-моему, ты сейчас обиделся, — проницательно заметил Дэн.

— Абсолютно нет, — я нацепил самую фальшивую улыбку из своего арсенала. — А ты-то почему оказался в Фильтраторе, Дэнчик?

«Я-то точно не сумасшедший, а вот к тебе, мой друг, масса вопросов. Я, во всяком случае, не путаю механику с маяком и в курсе, что на Земле существуют разные языки», — зло подумал я.

Дэн ответил ровно:

— Я уже говорил тебе, Тим. Я — неблагонадёжный.

— Ты извини, — сказал я, — но нельзя ли поподробнее? Чем конкретно ты занимаешься? Террорист? Киллер? Или шпион?

Я пытался свести всё к шутке. Не более.

Но Дэн продолжил пугающе серьёзно:

— Не знаю, чем занимаются те, кого ты перечислил. Что касается меня… я начал сомневаться.

И он замолчал.

Мне осточертели эти ребусы. Я больше не мог это слушать, мне хотелось на свежий воздух и домой.

— Слышь, Дэн, — переборов жуткое раздражение, спросил я, — а здесь, кроме тебя, вообще люди есть? Что-то я никого больше не видел.

— Конечно, — ответил Дэн. — Сейчас время Служения, поэтому мы никого не встретили на улице.

«Ну конечно!» Меня будто осенило, и кусочки пазла наконец сошлись в стройную картину. Секта! Какая-то поехавшая тоталитарная техносекта с огромной закрытой территорией. Наверняка подсыпали что-то в баре или универе, отключили и притащили сюда. Версия была идеальной, если бы не одно «но»: я, хоть убей, не мог вспомнить, чтобы за последние дни вообще пил с кем-то.

Просто чтобы заполнить гнетущую тишину, спросил:

— А что ты про лес говорил, Дэн? Что за лес? Зачем он тебе понадобился?

Дэн прищурился, глядя на меня с подозрением:

— Это проверка, да?

— Ну... типа того, — сообразил я. — Хочу уточнить, что тебе известно.

Дэн едва заметно вздохнул и заговорил.

Глава 6

Без всякого предисловия Дэн начал так:

— Её звали Лали. Мы вместе были в группе D, четвертая подгруппа. Только Лали появилась у нас гораздо позже, чем остальные. Со многими из своей подгруппы мы были вместе с самого начала. Иногда, конечно, кто-то исчезал, не пройдя тесты. Мы развивались согласно планам БИИ, чтобы в нужный момент начать Служение. А потом появилась она… Это такое странное чувство...

Дэн прижал ладонь к груди:

— Как будто тепло разлилось внутри. И хотелось всё время на неё смотреть и слушать. Я знал, что согласно Кодексу, должен был сообщить о происходящих изменениях куратору. Но я совсем не хотел говорить про это ни с кем.

Он замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания.

— Ну, — поторопил я его, — и что дальше?

Взгляд Дэна устремился на меня. Я сказал:

— Понятно, ты встретил классную девчонку и втрескался. Это я усёк. А лес здесь при чём?

Дэн замигал, отгоняя нахлынувшие мысли:

— Да, ты прав. Я всегда, когда про неё думаю, начинаю вести себя нелогично. — Он помолчал и добавил, немного изменив тон: — Мне просто показалось важным о ней сказать. Ведь это она рассказала мне про Лес. Она объяснила, что означает аббревиатура ЛСЧ. Нам всегда говорили, что это место, где нас ждёт смерть, и мы не должны к нему приближаться, если не хотим гибели человечества. «Лес смерти человека» — так нам объяснили. А Лали сказала, что ЛСЧ означает — Лес спасения человечества, и, наоборот, это место — единственное на Земле, где человек может вернуться к настоящему себе.

Дэн заговорил быстрее, лицо его оживилось:

— Ещё Лали утверждала, что единственная лазейка из Города скрыта на самых нижних уровнях обслуживания. Там, где в глубоких дренажных шахтах шумит Река. Она говорила: если найти это русло, можно выйти к Лесу. Потому я на улице сразу всё понял, Тим. Маяк показал ровно на девять, а по моим расчётам — это как раз левый сектор спуска к дренажным трубам.

Он вздохнул.

— А потом… а потом она исчезла. Понятно куда. Я всё время думал о ней и о том, что она рассказала, даже тесты сдал хуже, чем должен был. Куратор сказал, что я могу попасть в Фильтратор, если подобное повторится. А я тогда и решил, что это хорошо. Может быть, я сумею её там найти ещё до...

Дэн замолчал окончательно, замерев и уставившись в стену. А у меня на языке крутилась тысяча вопросов.

— Слышь, Дэн, — спросил я аккуратно, — я это… сочувствую, ну, что всё так вышло.

Потом решил добавить, чтобы смягчить тон: — Ты не расстраивайся сильно, может, она ещё найдётся. Напишет или позвонит.

Дэн посмотрел прямо на меня, но в его взгляде не было понимания. Я помедлил, а затем продолжил:

— А можно я кое-что спрошу у тебя? Я мало что понял из твоего рассказа.

Парень моргнул, успокаивая растревоженные чувства, и его взор снова стал привычно-внимательным.

— Конечно, — ответил он совершенно спокойно, — если я сумею понять, то обязательно отвечу.

Вопросов у меня накопился целый вагон, и они посыпались один за другим:

— Во-первых, что такое БИИ? Во-вторых, это место, про которое ты сказал, это что — вуз, колледж или просто школа? В-третьих, я правильно понимаю: вам не разрешали ходить в лес, потому что там можно погибнуть, а эта самая Лали откуда-то знала другую информацию? И в-четвёртых... ты прости, это, может, слишком личное, просто ты сказал, что жил там с самого начала. То есть у тебя родителей нет?

Дэн, как обычно, выслушал меня не перебивая, но было видно, что мои расспросы совершенно сбили его с толку. Он помедлил, а затем произнёс:

— Я запомнил, что первым ты спросил про БИИ…

Его пытливый взор сосредоточился на моём лице: — Ты действительно не знаешь, что это такое?

— Нет, — ответил я со всей искренностью, на какую был способен.

Чуть заторможенно, будто цитируя вызубренный текст, Дэн отчеканил:

— БИИ — это аббревиатура, расшифровывается как Базовый Истинный Интеллект.

Кхм, легче не стало.

— Типа есть базовый, а есть не базовый, что ли?

— Ещё есть Высший Истинный Интеллект, — твёрдо добавил Дэн.

— О как, — меня рассмешила серьёзность, с какой он всё это произнёс. — И в чём разница? А что, интеллект может быть не истинным, раз это нужно уточнять?

Теперь Дэн смотрел на меня совсем ошарашенно.

— Но ведь не может быть, чтобы ты сам этого не знал!

— А вот и может, — ответил я скромно. — Честно, ты извини, если это очень важно для тебя, но, по-моему, это какая-то галиматья. Я, конечно, знаю про человеческий и искусственный интеллект, а вот про базовый, высший и истинный никогда не слышал.

Дэн посмотрел на меня с мягким, бесконечным терпением — так смотрят на несмышлёнышей, которые спрашивают, почему трава зелёная.

— Базовый интеллект включает в себя знания в определённых областях и является точкой отсчёта, а Высший — объединяет в себе все сферы накопленных знаний человечества. Истинный интеллект не противостоит ложному, а лишь очерчивает границы полезных и нужных человеку знаний. А вот что касается словосочетания «искусственный интеллект», то я слышу его впервые. Если тебе нетрудно, объясни, что это значит?

Теперь настала моя очередь хлопать глазами.

— Ну, — попытался я объяснить на пальцах, — по-простому говоря, это когда машины выполняют задачи вместо человека.

— Нет, — искренне признался Дэн, — мне непонятно. Наверное, это находится за пределами моего развития.

Дурдом! Я решил не углубляться, меня сейчас интересовали другие вещи. Дэн и сам добавил:

— Что касается второго вопроса, то суть его мне неясна совсем. Если ты попробуешь объяснить по-другому, я постараюсь ответить.

Я подумал в этот момент: да на фиг мне вообще всё это знать? Мне бы способ найти, как до дома добраться. Дэн, конечно, классный, и при других обстоятельствах я бы, возможно, и захотел во всё это вникнуть, а сейчас… Я думал только про этот Лес. Он почему-то отзывался внутри странным образом. Как забытый мотив, который тщетно силишься вспомнить, и от него становится так тепло на душе. И я решил не выспрашивать малопонятные подробности, а про Лес, наоборот, узнать побольше.

— Ты сам-то, Дэн, что в этом Лесу найти хочешь?

Парень помедлил с ответом.

— Это трудно объяснить однозначно… Мне почему-то давно всё кажется не то чтобы неправильным…

Он опять замолчал, подбирая нужные слова.

— Ну, как будто всё есть, а чего-то… нет. Нет, не сумею объяснить. Я недостаточно развит для этого, — зачем-то повторил он свою дежурную фразу. — Мне так и в характеристиках пишут: «Излишне чувствительный, нуждается в доработке».

«Офигеть, как будто про механизм какой-то пишут, а не про человека», — подумал я, но вслух ничего говорить не стал. Нам нужно было срочно отсюда выбираться. Каким бы странным ни казался мне Дэн, я ему почему-то верил. Он был чудным, но даже недолгого общения хватило, чтобы понять: этот парень врать не умеет. Ну, или я совершенно не разбираюсь в людях.

Меня сводила с ума ещё одна вещь: жутко сосало под ложечкой, есть хотелось невыносимо. Дэн явно ждал от меня чего-то другого, но я выдохнул:

— Слушай, друг. Ты плюй на все эти характеристики, я, например, вижу, что ты классный. И знаешь ещё что... Давай похавать раздобудем, а? Тысячу лет не ел.

Дэн слабо улыбнулся, правда, ответил в своей манере:

— Тысяча лет пока недостижимая цифра, я понял, что это была шутка. А ещё я понял, что ты хочешь есть.

Он легко встал и открыл дверь в соседнее помещение. Я тоже дёрнулся было подняться, но парень мотнул головой, предлагая мне оставаться на месте. Он вернулся минуты через три. В одной руке держал бутылку с водой, а в другой — какую-то сморщенную бурую сферу, похожую на огромное заветренное яблоко.

— По-моему, я правильно высчитал КБЖУ под твой вес и возраст. Должно хватить, — Дэн совершенно буднично протянул мне этот сомнительный объект.

Есть хотелось дико, но я взял штуковину с подозрением, взвешивая её на ладони — лёгкая, почти невесомая, обтянутая тончайшей полимерной плёнкой.

— Что это? — я покрутил её перед носом. На еду она походила меньше всего.

— ИДП, — ответил Дэн так просто, словно это всё объясняло.

Я прочистил горло.

— Знаешь, Дэн, я сильно голоден, готов сожрать собственные подошвы, но ты уверен, что это съедобно?

— Конечно, — терпеливо отозвался он. — Вот, смотри.

Он показал мне другое «яблоко», один в один похожее на первое. Затем аккуратно снял прозрачную оболочку и откусил. Дэн ел спокойно, на лице его была написана полная безмятежность. Вид жующего приятеля вызвал такую сильную зависть, что я не стал больше раздумывать, сковырнул с «яблока» лёгкий слой кожуры и вцепился зубами.

Я ел просто потому, что нужно было забить желудок. Никакого вкуса не чувствовал, ни на что конкретно это похоже не было, но я дожевал предмет до конца. И как ни странно, как только «яблоко» закончилось, мучительный голод полностью отпустил, впервые за всё время. Дэн тоже закончил свою порцию и практически сразу произнёс:

— Сейчас самое удобное время, чтобы постараться пройти незамеченными, если, конечно, получится. Ты готов взять меня с собой в Лес?

Постановка вопроса смущала, но решение было принято. Я пойду в этот Лес. Если интуиция не обманывает, разгадка случившегося со мной лежит именно там.

Глава 7

Дэн заговорил:

— Я могу предложить свой план, если нужно, как нам добраться до Реки. Мне просто показалось, что ты в Городе ориентируешься не очень хорошо.

Формулировки Дэна меня изрядно веселили. Он был слишком деликатным, что ли, для современного парня. Но я уже начал привыкать, тем более никакого собственного плана у меня не было — только смутные ощущения и непонятное мне самому доверие к напарнику. Единственное, что я спросил перед тем, как он начал излагать свои соображения:

— А это же Москва?

В ответ я получил очередной пустой, «стеклянный» взгляд. Решил переформулировать мучивший меня вопрос:

— Прости, Дэн, я понимаю, что это выглядит глупо. Исходя из логики, вряд ли меня везли куда-то далеко, не такая я ценная фигура. Но я действительно не понимаю, где мы находимся сейчас.

Дэн по своему обыкновению выслушал меня внимательно. Чувствовалось, что он искренне хочет помочь, но опять не знает, что ответить.

— Мы сейчас в Городе, — произнёс он только. — А согласно указаниям Маяка, должны отправиться к Реке, потому у меня и есть некоторые мысли, как это сделать…

Он замолчал, выжидательно глядя на меня.

Я решил больше не расспрашивать. Мои расспросы ни к чему не приводили, а только будили тревогу и сомнения. Ну его на фиг! Пойдём к реке, а там разберёмся. В пути, возможно, появятся и ответы.

Дэн, приняв моё молчание за согласие, снова заговорил:

— Самые большие опасности для нас — это дэпки и патрули. Но дэпки обмануть несложно. Для них главное, чтобы пульс не частил и мы не сбивались с заданного ритма. А вот с патрулями всё гораздо сложнее. Раз мы были в Фильтраторе, наши пропуска, даже если бы они были, содержали бы метку, согласно которой нас нужно остановить и доставить в Комиссию. Я решил заполнить чистые пропуска, но понятно, что при проверке в Системе они не сработают, и тогда… — Дэн вновь замолк, всем своим видом показывая, что тогда нас не ожидает ничего хорошего.

Я ждал продолжения. Ничего из сказанного напарником мне понятно не было. Вернее, общий смысл задумки ясен: мы должны оказаться у реки, но может случиться так, что нам не дадут это сделать. Остальное порождало тысячи вопросов, но я уже зарёкся спрашивать лишнее. Возможно, это реальные страхи, а может, Дэн всё-таки псих. Мне просто нужно было вернуться домой. Место, где я находился, мне совершенно не нравилось, хотелось отсюда скорее уйти, а дальше — будь что будет.

Дэн продолжил:

— Я заполнил два пропуска — на себя и на тебя. Мы с тобой как будто поставлены на Большую Паузу и имеем право покинуть Город для переключения внимания. Это допустимо и обычно не вызывает вопросов.

Он выудил из кармана тонкую пластину, похожую на осколок идеально прозрачного кварца, и протянул мне. Я взял этот невесомый прямоугольник, и у меня перехватило дыхание: прямо из глубины пластика на меня смотрело моё собственное лицо. Карточка оказалась высокотехнологичным инфоблоком: внутри мерцала живая, безупречно отрендеренная голограмма. Мой цифровой двойник медленно поворачивал голову, демонстрируя идеальный профиль и фас. Рядом с этой безмятежной физиономией пульсировала строчка неоновых золотистых символов: 2412_03_07_02_15_F_2_I.

Пока я ошарашенно разглядывал эту штуковину, Дэн опять заговорил:

— Ты извини, что пришлось переместить тебя в группу F. Она просто самая многочисленная и менее всего привлекает внимание.

Забавный чувак! Как будто меня интересовал исключительно этот момент, а не вся остальная абракадабра. Но я сдержал порыв и не стал ничего выспрашивать, только не утерпел узнать про фотку:

— А когда ты сумел фото сделать?

Дэн улыбнулся:

— Ну, ты спал больше двух часов, мне хватило.

Когда это я успел проспать два часа? Неужели те несколько секунд, что я дремал на полу, длились два часа? Ладно, забудем. Я продолжал слушать:

— Сейчас время общей малой Паузы, на улице много людей, но мы должны придерживаться одного выбранного темпа движения, чтобы не привлекать внимание. Как думаешь, какую среднюю скорость ты сможешь выдержать на протяжении приблизительно двадцати пяти километров?

Супер! Вот таких загадок мне ещё не задавали. Поразмыслив, я ответил:

— Никогда не любил ходить в походы и время не засекал, но думаю… километров пять в час, плюс-минус.

Дэн был явно удивлён.

— Ты уверен?

— А в чём проблема? — резко спросил я.

Он ответил, как обычно, миролюбиво:

— Это не то чтобы проблема. Просто с учётом возраста и подгруппы мы должны идти со скоростью не меньше семи километров, чтобы не привлекать внимания. Я планировал, что мы дойдём до Реки как раз незадолго перед тем, как стемнеет. Ты правда не сможешь держать чуть более динамичный темп?

Блин, да он меня за инвалида принимает! Я сдержанно процедил:

— Не вопрос, братишка! Я не думал, что экзамен сдаю. Семь — так семь!

Дэн почему-то улыбнулся:

— Давай тогда я задам ритм на шесть, а ты двигайся вслед за мной, так тебе будет легче держать темп. Извини, я просто не подумал… Подгруппа А ведь для других задач, там, наверное, запрещены интенсивные нагрузки?

Возможно, он ждал ответа, но сомнения в моей физической форме окончательно вывели меня из себя. Поэтому я бросил:

— Ты сам не споткнись, приятель, а за меня не волнуйся.

Дэн кивнул и направился к выходу. Отъехало дверное полотно, и в помещение, залитое электрическим светом, скользнул мягкий вечерний солнечный луч. Впервые в этом месте я увидел ещё каких-то людей, кроме своего спутника. Много людей. Мужчины, женщины. Вполне милые лица. Одеты практически поголовно, как и мы: в простые джинсы и футболки, на ногах кеды или кроссовки, на некоторых сандалии.

— Эй, — негромко окликнул меня Дэн. — Нам нужно идти, не стоит задерживаться, можем привлечь внимание. Если не сможешь идти рядом, просто двигайся за мной.

С этими словами он зашагал по улице.

В первое мгновение пришла мысль: может, имеет смысл заговорить с кем-нибудь? Просто подойти и спросить, вполне возможно, всё бы и прояснилось. Но я почему-то подавил этот импульс и поспешил вслед за Дэном, успевшим за эти секунды преодолеть уже изрядное расстояние. Я почти сразу понял, что если нагоню его сейчас, то действительно не смогу держать заданный им темп. Как бы это меня ни бесило, я шёл сзади, отставая на пару метров. Сам Дэн двигался не оглядываясь, а мне, конечно, хотелось осмотреться.

Довольно скоро я понял, что никаким разнообразием пейзаж этого странного места не отличался. Всё те же глухие квадратные конструкции, тянувшиеся с двух сторон дороги, и больше ничего. В какой-то момент дошло, что именно меня так сильно напрягало, помимо однообразной архитектуры: вокруг не было видно ни единого деревца, куста, даже чахленькой травинки. Просто кубы, пешеходные дорожки и проезжая часть посредине.

Кстати, первое транспортное средство, которое я увидел, чуть не заставило меня остановиться, позабыв о предупреждении. На дороге появилась продолговатая капсула. Она приближалась стремительно, вырастая в размерах. Двигалась совершенно бесшумно и настолько быстро, что я практически не успел ничего разглядеть — сумел заметить только какое-то эллиптическое блестящее тело, которое пронеслось по центру дороги.

С трудом оторвав взгляд и понимая, что нарушаю инструкции, я поспешил за удаляющейся фигурой Дэна. Теперь проносящиеся мимо капсулы возникали постоянно. Мимо меня проходили люди. Поначалу я отметил, что лица у всех открытые, чаще с лёгкой улыбкой, иногда спокойно-сосредоточенные. Но потом что-то внутри меня стало тихонько скрести коготком. Какая-то мысль, ещё не оформившись окончательно, застряла в голове как заноза. Я прошёл ещё немного, пока наконец не дошло, что именно меня смущало.

Лёгкие, спортивные, подтянутые фигуры, движущиеся мне навстречу, были удивительно одинаковыми в своём весьма гармоничном телосложении. Рост у людей был разный, а вот сами тела… Ну, как будто они все вышли из одного элитного фитнес-клуба, настолько безупречными казались. По некоторым можно было понять, что они старше меня, но при этом все они были идеальны. Удивительно глянцевые, я бы сказал, «отфотошопленные» фигуры и лица! В них не было ничего отталкивающего, наоборот, они казались абсолютно здоровыми. Но что-то в этом сильно пугало. В замешательстве следуя за Дэном, я смог это сформулировать: в них не было привычного человеческого разнообразия. Я не встретил, несмотря на интенсивное движение, ни одного усталого, больного или дряхлого лица. Также я не увидел ни одного ребёнка. И ещё позднее понял, что, кроме людей, никаких живых существ на улице тоже не было. Ни кошки, ни собаки, ни птицы! Чем дальше я шёл, тем больше казалось, что я попал в какой-то кинематографичный ужастик, несмотря на то, что окружающая картинка была безупречной.

Неожиданно Дэн поднял руку и легко коснулся своего затылка. Я догадался, что это сигнал, предупреждающий меня. К обычным звукам улицы добавился негромкий монотонный гул, и впереди, почти поравнявшись с Дэном, замаячил уже знакомый мне крючок дрона. Но если дрон, который я увидел впервые в Фильтраторе, напоминал самый обычный классический одинарник с единственным жалом, то возникший сейчас на улице был оснащён тремя жалами с чёрными кнопками камер по бокам каждого из них, да и по габаритам он был гораздо крупнее. Двигался «тройник», впрочем, так же неспешно, легко кружась в воздухе вокруг своей оси.

Вспоминая всё сказанное Дэном, я подобрался и, чтобы расслабить дыхание, начал считать про себя. Дрон приблизился ко мне настолько, что если бы я протянул руку, то смог бы без труда его схватить. Но я старался вести себя точно так же, как окружающие люди, то есть идти своей дорогой, не обращая внимания на танцующий рядом крюк, хотя руки буквально чесались поймать его и рассмотреть поближе. Покружив возле, дрон стал постепенно удаляться, и скоро шум его двигателя стих.

Довольно долго ничего непривычного больше не происходило. Я упрямо топал за Дэном. Сначала заданный темп мне удавалось поддерживать, но постепенно стал чувствовать, что сдаю и сбиваюсь, отстав ещё сильнее. Ноги начали гудеть, пот струился между лопаток. Вспомнилось вдруг, как в детстве мама регулярно звала меня в походы, куда отправлялась частенько со своими друзьями. Они ходили и пешком, и сплавлялись по рекам, и уезжали в горы. Я ходить с ними не очень хотел, предпочитая оставаться дома с бабушкой, а мама, по привычке не навязывать свои увлечения, не настаивала. А вот сейчас я впервые серьёзно пожалел об этом.

Я всё равно старался держаться. Периодически встречающиеся дроны, покружив, летели прочь по своим делам, ни разу мной не заинтересовавшись. Последний участок дороги дался мне с огромным трудом, не раз хотелось просто плюнуть на всё и усесться прямо на гладкое покрытие под ногами. Но уверенная, несгибаемая спина Дэна впереди заставляла, стиснув зубы, продолжать путь.

Мы миновали очередную пару домов и вышли на открытое пространство. Здания вдоль дороги исчезли, а впереди замаячило сооружение, по своему виду напоминающее арочный мост из блестящего стального сплава. Но, что интересно, никакой воды под ним не было. То, что находилось там, напоминало залитый в канаву давно застывший бетон. И этот бетонный саркофаг тянулся в обе стороны, насколько хватало глаз.

Дэн наконец остановился, поджидая меня. Он вытянул руку, показывая на это сооружение, и коротко сказал:

— Река. Сейчас нужно быть максимально внимательным, здесь всегда патрули. Если не против, я сам отвечу на их вопросы. Ты просто стой рядом.

Я смотрел на него в полном замешательстве. И не сдержав данное самому себе обещание, всё же спросил:

— А где река-то, Дэн?

Глава 8

Дэн по своему обыкновению уставился на меня пытливо-внимательным взглядом, пытаясь понять вопрос. Я чувствовал, как ноют все мышцы от этого незапланированного марш-броска, ужасно хотелось куда-нибудь приземлиться. Но всё вокруг к отдыху не располагало: ни одной лавки, никакой зелёной лужайки, даже валуна какого-нибудь. Под ногами пружинило бескрайнее серое полотно — идеальный высококачественный асфальт без единой трещинки. Впереди громадный мост, под которым змеился ров, до краёв залитый серым монолитом. Ладно, пусть в этом грёбаном месте часы стали маяком, по крайней мере, и то и другое служит ориентиром, но считать вот этот бетонный гроб рекой я не собираюсь, пусть зовут санитаров!

И потому я довольно воинственно произнёс:

— Хорош, Дэн, лапшу на уши вешать! Чего ты ждешь? Чтобы я поверил, что этот могильник — и есть та самая река, которая нас приведёт в лес? А лес твой как тогда выглядит? Он из чего? Из поролона, ваты или, наоборот, из армированной стали?

Моё выступление если и произвело на Дэна впечатление, то совершенно не то, на какое я рассчитывал. Он проницательно заметил:

— Но ведь это ты должен сказать, как выглядит Лес. Это ты — Проводник, а не я. Я там никогда не был.

Чувак — явный болван, а я позволил ему втянуть себя в это дебильное предприятие! Почему я просто не подошёл ни к кому из встречных людей? Сейчас бы, возможно, был дома, встретился с Алекс, отвёз маме часы, посмеялся бы с ними, рассказывая о моих приключениях.

Кстати, часы. Захотелось их достать, я и пока шёл, всё время прикасался к ним в кармане. Они хранили связь с домом, являясь твёрдым доказательством того, что где-то есть нормальный, привычный мир. Я вынул их. В наступающих сумерках заблестели золотистые стрелки. Сейчас они, сгрудившись вместе, стояли ровно на одиннадцати часах.

— Видишь, — произнёс Дэн, — я ни в чём не обманул тебя. Маяк указывает, что мы стали гораздо ближе к Лесу.

Я заставил себя говорить спокойно:

— То есть я должен поверить, что это река? Хорошо, а где тогда вода?

— Вода? — переспросил Дэн.

Я вновь взорвался:

— Ну да, братишка, вода! Насколько я помню, река состоит из воды. По крайней мере, так было ещё совсем недавно! Возможно, я проспал какие-то реформы, и теперь вода — это песок, известь, камни и что там ещё?

— А, вода… — лицо Дэна неожиданно просветлело. Он указал рукой на обрыв. — Вода, конечно, там, внизу, где и положено. Но как всякая природная стихия, Река укрощена, подчинена и закрыта.

Я перевёл дыхание.

— Значит, воду в реке засыпали этой цементной смесью? — спросил я с недоверием, но уже предугадывая ответ.

— Конечно, — спокойно ответил Дэн. — По-другому это было бы небезопасно.

— Небезопасно для кого?

— Как для кого? Для людей, конечно, — последовал ответ.

— Ни черта не понимаю! Всю реку взяли и засыпали?

— А— Ну, как бы выразиться…, — начал я. — Да всё меня интересует! — выпалил затем. — Вы разрушили экосистему, и ты так спокойно об этом говоришь! А как же животные, растения, рыбы, в конце концов?

В ответ — очередной тупейший взгляд.

— Но они же живут в лабораториях, зачем им нужна Река?

«Мама дорогая! Пожалуйста, можно я сейчас проснусь, просто проснусь! Я обещаю отлично учиться, не ругаться матом, уступать место в транспорте всем подряд, переводить всех старушек через все улицы, только пусть всё это кончится!» — я молил в душе горячо, но абсолютно бесполезно. Унылая картина меняться не думала.

А мой чокнутый новый дружбан заявил после некоторого молчания:

— Я, к сожалению, не всегда пока тебя понимаю, Тим, и вижу, что ты часто злишься из-за этого. Но если ты согласен продолжить путь и довести меня до Леса, то настала пора идти дальше. Мы и так стоим здесь слишком долго, в любой момент на нас может обратить внимание патруль. В любом случае придётся с ними столкнуться у моста, но лишнее общение нам не нужно.

В эту минуту мне в голову закралась, как показалось, здравая мысль: если патруль — это обычные люди, не из бетона и не из железяк, то я всё-таки обращусь к ним за помощью. Теперь я почти уверен, что разгуливаю в компании клинического психа. Вслух же я сказал, скривив подобие улыбки:

— Конечно, чел. Двинули!

Но Дэн ещё не закончил:

— Ты старайся дышать спокойно, — посоветовал он. — Не улыбайся и не хмурься! Ну а теперь, если готов, пошли!

Он махнул рукой в направлении моста.

— Когда… — помедлил, — и если они нас отпустят, мы должны просто пересечь Мост. Там, в самом конце, есть небольшой лаз, ведущий вниз, мы должны попасть именно туда. Других вариантов спуститься к Реке я не знаю.

Я не слишком внимательно его слушал, настроившись, что заговорю с патрульными сразу, как только их увижу. Дэн повернулся и направился в сторону моста, я пошёл следом. В душе стало как-то скверно оттого, что я планировал осуществить. Но я гнал от себя эти мысли: «Ему лечиться надо, явно же с башкой у человека беда. А я зачем-то помог сбежать больному».

Мы не дошли до моста буквально метров двести, когда, обдувая нас лёгким бризом, откуда-то сзади почти мгновенно возникла и замерла перед нами та самая капсула. Впервые я смог её толком разглядеть. Своими очертаниями она больше всего напоминала яйцо или морскую гальку, только очень больших размеров. Колёс у этой штуковины не было — ни осей, ни рессор, ни шин. Она буквально висела в воздухе, примерно на пару ладоней от поверхности земли. Корпус казался высеченным из какого-то неизвестного мне сплава, одновременно похожего на графит и воронёную сталь.

Раздался тихий, похожий на вздох звук, и покатая стена капсулы легко разошлась в две стороны — створки плавно скользнули в почти незаметные пазы. Легко, в один прыжок, из нутра аппарата выскочили двое. Мужчина и женщина. Оба очень высокие, крепкие. Литые, накачанные тела, пристальный и довольно холодный взгляд тёмных глаз.

По моему блестящему плану я должен был открыть рот первым, опередив Дэна. Но стоило патрульным сделать шаг в нашу сторону, как у меня перехватило горло. От этих двоих веяло таким леденящим, абсолютным равнодушием, что вся моя решимость рассыпалась в прах. Они высились над нами, безупречно сложенные, с неподвижными лицами и пустыми зеркальными глазами. На них были обычные белые футболки с серебристыми бляхами на груди.

— Добрый вечер, — отчеканил высокий парень, глядя на нас. — Вас приветствует Патруль Порядка! Во имя служения Высшей Логике и Интеллекту предъявите, пожалуйста, ваши пропуска и поделитесь своим маршрутом.

Теперь я уже точно понял, что совершенно не хочу вступать ни в какие диалоги с этими людьми. Ничего в них не было, кроме холодной, оглушительной силы! Я никогда не был слабаком, но сейчас меня просто раздавило их присутствие. В этих двоих не было ни капли человеческого — ни злости, ни жалости, ни азарта. Чистые механизмы в человеческой коже. Я был рад, что заговорил Дэн, поскольку мой собственный язык прилип к глотке.

— Добрый вечер, уважаемый Патруль Порядка! Мы служащие группы F, подгруппа 2. Заслужили право на Большую Паузу, и по результатам теста нашим куратором было предложено, чтобы мы для переключения внимания отправились по маршруту 34_58_12.

Дэн протянул патрульному свой пропуск, слегка приподняв бровь и намекая мне сделать то же самое. Я полез в карман и достал карточку. Патрульный взял наши пропуска. Молчавшая до сих пор девушка подошла ближе к нему и тоже вперила взгляд в маленькие девайсы.

Я думал, что просто поседел за эти мгновения. Казалось бы, ничего особо не случилось, но мне было физически тяжело находиться рядом с ними. Патрульный вернул нам пропуска.

— Хорошо, продуктивной Большой Паузы. Набирайтесь сил для Служения!

Они коротко кивнули нам, вернулись к капсуле, нырнули внутрь, и через несколько мгновений она исчезла на горизонте.

Я чувствовал, как по спине пробежала новая струйка пота. Чёрт побери, я жутко струхнул. Бросил взгляд на Дэна — его голос был абсолютно спокойным:

— Предлагаю не задерживаться, в хорошем темпе перейти мост. В любой момент появится другой патруль, и он вполне может быть более внимательным и проверит нас через Систему.

Мне не нужно было повторять дважды. Впервые я перехватил инициативу и первым шагнул на мост. Мы дошли практически до самого конца ярко освещённой переправы, когда Дэн неожиданно метнулся влево, негромко бросив мне:

— Сюда!

Я рванул за ним. Он уже почти полностью исчез в крошечной расщелине у крайней опорной арки. Я протиснулся следом.

— Осторожнее, — услышал его голос. — Здесь нет ступеней и темно.

Под ногами с сухим треском посыпалось крошево, и я с размаху рухнул куда-то вниз. Вокруг сомкнулась абсолютная тьма. Я катился по крутому склону, судорожно пытаясь уцепиться пальцами хоть за что-нибудь, но из-под ладоней вырывались только скользкие камни. Падение казалось бесконечным. Я ободрал локти, сердце колотилось где-то в зубах, и когда подошвы наконец упёрлись во что-то плотное, ещё пару минут хватал ртом воздух, не веря, что остановился.

— Дэн, — позвал я. — Дэн, ты здесь?

Из темноты донёсся голос:

— Да, Тим. Я здесь.

— Хорошо! — обрадовался я. — Темно как… непонятно, куда ногу ставить.

— Да, — послышался голос Дэна. — Имеет смысл дождаться рассвета. Конечно, особо светло не будет, но, по крайней мере, хоть что-то разглядим. А пока предлагаю немного поспать.

— Как ты это себе представляешь, дружище? — уточнил я. — Спать на бетоне?

— Нет, — сказал Дэн, — здесь что-то довольно мягкое под ногами, только непонятно что.

Я сделал ещё пару шагов вниз, присел на корточки и начал шарить рукой вокруг. Действительно, это был не бетон. Это была… земля. Каменистая, вперемешку с известью, но почва. Я поднёс ладонь к лицу, принюхался. Вот ни разу не сентиментален, но на глаза навернулись слёзы от терпкого запаха самой настоящей земли.

— Это же обычная земля, Дэн, — сказал я.

Некоторое время длилось молчание. Потом Дэн произнёс:

— Да, действительно, земля. Извини, Тим. Я не сразу вспомнил, но на каком-то курсе нам её показывали.

Возможности удивляться на сегодняшний день у меня закончились. Измученное тело отказывалось подчиняться. Я сел, привалившись к чему-то твёрдому, закрыл глаза и провалился в сон.