Цитаты из книги «Тоня Глиммердал», страница 5

До конца жизни эта сцена будет стоять у Тони перед глазами прозрачно и чисто, как вода. Каждая ее секунда будет храниться в памяти, как драгоценный алмаз. Потому что когда Хейди настроила скрипку Гунвальда и прижала ее подбородком, случилось чудо. Тоня такого никогда не переживала.

Хейди играла вместе с рекой.

Перед ними, вокруг и позади - кругом царствует Глиммердалсэльф, и когда Хейди проводит смычком по струнам, звуки сливаются с гулом реки.

Тоня покрылась мурашками. Музыка облепляет ее всю.

Мама работает на износ для того, чтобы море больше не поднималось. Это загрязнение и плохая экология виноваты в том, что льды тают, а уровень моря растет. Но заставить людей не делать того, что вредно для природы, практически невозможно.

— Тоня, ты не понимаешь, как это было. Я мучился все эти годы, стараясь забыть о ее существовании, потому что…

— Нельзя так думать! — кричит Тоня. — Если ты папа, то ты навсегда папа. Ты не можешь перестать быть папой потому, что случилось что-нибудь глупое или плохое!

Тоня верит, что Бог создал ее теток в хороший день.

— Создам-ка я сегодня сюрприз, — сказал Бог и создал ее тетку.

Он сделал ее рыжей, веснушчатой и устроил так, чтобы она складывалась как гармошка, когда хохочет. Потом он напихал в нее много-много звуков. Он никогда еще не делал таких шумных тетушек, часто думает Тоня. Потом Бог решил, что тетя будет любить всё хорошее, и всё, что быстро ходит, и всё, что высоко летает. Потом Бог отошел полюбоваться на готовую тетку, и она ему так понравилась, что он решил сделать еще одну такую же. И к вечеру у него были две совершенно одинаковые тетушки. Оставался последний штрих, и Бог набрал пригоршню веснушек в банке с веснушками и усыпал ими тетушек, особенно коленки.

— Что за прелесть — веснушки на коленках, — восхитился Бог.

И стал думать, кому бы подарить тетушек, уж больно они шумные. Ну и в конце концов сунул их в живот к бабушке. У нее уже было четыре мальчика, которые как раз начали подрастать, так что она была готова ко всему. Бабушка назвала первую тетю Идун, а вторую тетю — Эйр, и считала их самыми красивыми на свете.

Там есть лаз в густой ограде из шиповника. Но надо быть готовым, что обдерешься о шипы. Это неизбежно.

— Этим путем стоит пользоваться только в чрезвычайной ситуации, — говорит тетя Эйр.

— И поскольку жизнь тети Эйр — сплошная чрезвычайная ситуация, то она почти всегда лазит через шиповник, — добавляет тетя Идун.

— Нельзя так думать! — кричит Тоня. — Если ты папа, то ты навсегда папа. Ты не можешь перестать быть папой потому, что случилось что-нибудь глупое или плохое!

Вчера вечером, вернувшись из города, Тоня рассказала всё папе.

— Ты должен с ней поговорить, папа!

Папа, который вообще не любит открывать рта, поерзал на стуле, сказал «хм» — и всё.

— Ты трус! — крикнула Тоня и затопала ногами.

Но тут же пожалела об этом и уткнулась головой ему в живот, и Чайка-Гейр чуть не умер от ревности.

- Моя жизнь лежит в руинах.

- Твои проблемы - просто сопля в океане.

- Но сопля тоже лежит в руинах.

Тоня вообще-то девочка храбрая. Она почти ничего не боится. Ее не страшат привидения, потому что она в них не верит. Она не трусит, когда остается одна, потому что давно к этому привыкла. Ее не пугают ни высота, ни темнота, ни скорость, ни глубина, ни чужие дяди, ни злые тети, ни пауки, ни мыши, ни огонь, ни даже гроза с громом и молниями. И Клауса Хагена она тоже не боится. Она боится лишь одной вещи на свете, но боится так сильно, прямо до смерти, что этот страх перевешивает всё, чего она не боится. При виде собаки у Тони Глиммердал душа падает в пятки, сердце замирает и подкашиваются ноги. И это нисколечко не смешно.

— Тоня, у меня для тебя важное поручение.

Занавески раздуваются от ветра, и лучи солнца выкладывают красивый узор на полу.

— Растереть чертов кофейник в порошок, да? — с готовностью спрашивает Тоня.