Цитаты из книги «Тоня Глиммердал», страница 27

Аромат такой пряный и вкусный, что Уле говорит, что сейчас свихнется: стоять вот так, нюхать и не есть — выше человеческих сил

— Слезы — это не опасно, — сказала однажды мама. Тоня помнит, когда она это сказала, — когда у Петера умер папа. Тоня тогда испугалась, потому что Петер ужасно плакал.

Человек выплакивает часть своего горя, и тогда его легче утешить, — объяснила мама.

Весну нельзя остановить, даже если твоя собственная жизнь идет наперекосяк.

— А ты можешь прогулять завтра школу и приехать сюда? — спрашивает Тоня скороговоркой.

— Не вопрос, — отвечает Уле.

Благословенны такие, как Уле, которые не успевают подумать, прежде чем сделать глупость.

Космач — это пес Юна. Тетя Эйр говорит, что он похож на гору мокрых тряпок и ходит как хромая утка.

 Представь себе — иметь папу, который звонит только в день рождения!

Благословенны такие, как Уле, которые не успевают подумать, прежде чем сделать глупость.

Тоня лежит в кровати, и у нее столько поводов для радости, что прямо нету сил вылезти. Она лежит, и ей почти плохо от мысли, как хорошо ей скоро будет.

У Глиммердала есть своя мелодия. Ты услышишь ее, если хорошенько прислушаешься. Это гул реки. Дуновение ветра, от которого шелестит листва и вздыхают горы. И пение птиц. Иногда, если тебе повезет, к этим звукам добавляются и другие: песни рыжеволосой девчонки или скрипка старого тролля. Если ты попадешь в число редких счастливчиков, то, может быть, услышишь и волшебную музыку – не похожую ни на какую другую.

Едва ты сойдешь с корабля на пристани внизу, как сразу почувствуешь ветер Глиммердала. Даже сейчас, в зимние холода, ты его непременно различишь. Просто прикрой глаза. Он пахнет соснами. И  елками. А теперь – вперед.