Читать книгу: «Проклятье Хана»

Глава 1

Проснулась я от жесткого рева перфоратора. Время – семь сорок.

Такой звук, будто не стену ломают, а вскрывают кого-то. Живого. Без наркоза.

Рефлекторно включила новости – надо было срочно вливаться в реальность. Алтайский отпуск зарядил меня бодростью, но из городской жизни я вывалилась основательно. Голова еще пахла хвоей, а тело – ощущением свободы.

В душе стояла под горячими струями, щурилась от удовольствия и пыталась понять, что я вообще пропустила за эту неделю.

Из динамика бодро неслось:

– …итоги недели. В сгоревшей сауне обнаружено тело. Личность установлена. Это Иван Князев – известный IT-предприниматель…

Глаза распахнулись сами собой – и в них тут же угодила мыльная пена.

Зажмурилась, отплевываясь и смывая остатки геля, нащупала полотенце и выскользнула из ванной.

Сон испарился. Как и раздражение на соседей.

Одна мысль: Князев. Мертв. Не может быть.

С Иваном Князевым я знакома не понаслышке. Он – настоящий профи в своей сфере, человек, который дотошен до мелочей и нацелен на результат. За семь лет он построил IT-компанию «Тор», которая сделала немало уникальных вещей: интерактивную 3D-карту Тарасова, киоски с виртуальными промоутерами в музеях СНГ, навигацию для больниц и школ. Да что там – все мои шпионские штуки, которыми я пользуюсь в работе, – его разработки.

Мы не были лучшими друзьями, но здоровались и общались. Часто пересекались на бизнес-вечеринках с его женой Ириной. Иван всегда подтянутый, энергичный – как будто запас его сил неиссякаем. И вот вдруг такая нелепая смерть…

В раздумьях взяла ноутбук – надо было проверить, не фейк ли эта новость. А то в наши дни фейков растет больше, чем деревьев на дрова.

Едва зайдя на кухню, с размаху растянулась на полу.

В голове – каша. Что это было? Попыталась встать, но ноги упрямо разъезжались в тапках по мокрому кафелю.

С трудом добралась до комнаты, сдернула мокрое полотенце, насквозь пропитанное водой, и закуталась в халат.

Осторожно ступая, добралась до кухонного стола и уселась на табурет. Рука машинально потянулась к кофеварке и нажала кнопку – очень хотелось выпить чашечку крепкого кофе и наконец привести мысли в порядок. А заодно понять причину образовавшейся запруды на кухне.

Глаза зацепились за едва заметные капельки, блестящие на стене. Провела рукой – это был настоящий водопад, струящийся по обоям и собирающийся в огромную лужу посреди кухни.

Виновником сего безобразия могли быть только соседи сверху – совсем недавно заехали и сразу затеяли капитальный ремонт своей трешки. Сверху слышался топот и крепкие ругательства: похоже, горе-ремонтники пытались справиться с потопом, который сами и устроили.

Что ж, будем думать о хорошем. Надеюсь, течь вскоре устранят – тогда займусь уборкой этого кухонного кошмара. Надеюсь, на этом неприятности исчерпаны. Не зря говорят, что снаряд дважды в одну воронку не падает. А пока просто выпью утренний кофе, а уж потом – разборки.

Бросив в разросшуюся лужу старую ветошь, включила ноутбук.

Слава богу, он уцелел при падении – уже прогрузилась новостная лента. Так… когда же случилась трагедия?

Отсеяла рекламу и кликбейт. Воскресенье… суббота… ага, вот новость за пятницу:

«В ночь с четверга на пятницу в банном комплексе “С легким паром” произошел крупный пожар. Как сообщили в пресс-службе департамента, силы и средства ДЧС Тарасова были направлены по повышенному рангу. Пожарные установили, что горел деревянный дом на окраине комплекса. При пожаре пострадал один человек. Имя погибшего устанавливается».

Внизу заметки – видео, снятое кем-то из любопытных. Щелкаю. Судя по ролику, огонь бушевал с такой силой, будто полыхал не один дом, а вся округа. Явно не просто от окурка – тут что-то не так.

Листаю дальше. Уже в воскресной ленте – имя. Установлена личность погибшего: Иван Князев. Есть даже комментарий от его помощника, Упорова. Бр-р… Помню его. Встречалась пару раз. Неприятный тип, с глазами мертвой рыбы.

Запах паленой проводки и резкий хлопок выбившего пакетника вернули меня в реальность. Кофеварка… вспыхнул огонек в розетке, и я вздрогнула.

Спокойствие, только спокойствие… Главное – самой дров не наломать.

Во входную дверь не просто стучали – ее будто пытались снять с петель.

На пороге стоял запыхавшийся сосед Сергей, а из-за его плеча выглядывала жена Любаня.

Весь в побелке, с короткими взъерошенными волосами и в растянутой, полинявшей майке, он больше напоминал подсобника, сбежавшего с реставрационных работ, чем жильца приличного дома. В глазах – смесь паники и вины. Зажатая в руке тряпка для пола комично завершала образ домашнего ликвидатора ЧС.

– Татьяна Александровна, здравствуйте, – виновато заглянул он. – Мы тут, ну… когда плитку снимали – трубу задели. Она лопнула. Вентиль не сработал. Я в подвал бегал перекрывать…

– Ага. И ни разу не подумали, что вода – жидкость. Она течет. Вниз. Например, ко мне, – буркнула я.

Любаня деловито вошла в квартиру, оглядывая потоп, как арт-объект. Женщина с лицом налогового инспектора, который уже точно знает, что вы скрыли доход.

– Мы все отремонтируем! Все за наш счет! – пообещали они хором.

Я вздохнула. Как говорится, утро не задалось – и день не особо старался. Делать нечего. Пора перебираться в запасную квартиру.

– Я уезжаю. Ключ оставлю. Воду перекройте, газ не трогайте и, пожалуйста, не устраивайте Третью мировую до моего возвращения.

Собрала самое необходимое и перебралась в запасную квартиру – попроще, без кофеварки и без соседей с отбойным молотком.

Про Князева вспомнила только вечером, когда села отдохнуть и заварила ароматный кофе в старенькой турке. Наконец-то можно погрузиться в атмосферу спокойствия и гармонии. В голове прокрутила уроки йоги-нидры, которые получила на Алтае, где познакомилась с замечательной Маргаритой – йогиней и настоящей фанаткой кофе. Встретились в алтайской кофейне – она, как и я, просто фанат этого напитка. Главное – не разлить.

Вдруг мобильник тихо пикнул – на экране появилось сообщение в мессенджере с неизвестного номера:

«Татьяна Александровна, здравствуйте. Меня зовут Айдар, я друг Ивана Князева. Откликнитесь, пожалуйста – это важно. Иван жив. Не верьте новостям. Нужно поговорить».

Рука дрогнула. Кофе я все-таки пролила. Что за бред?

Позвонила. Гудки. Ответ.

– Татьяна Александровна? Это Айдар Алибеков, друг Ивана. Он жив. Сейчас в Казахстане и просит вас приехать. Сам говорить не может – не доверяет мессенджерам. Только личная встреча. Это важно. Он хорошо заплатит. Если согласны, я переведу вам аванс прямо сейчас.

Мысли путались, как калейдоскоп. В практике бывало многое, но такое – впервые. Что ж, Казахстан, значит, Казахстан. Всегда хотела увидеть страну степей и вечной пыли.

– Что ж, хорошо, – выдохнула я. – Если договоримся по гонорару, то берусь. Вечером деньги – утром стулья. Но для начала проясню ситуацию здесь, в Тарасове.

– Да, на границе пробки, не берите машину. Лучше автобусом. Они идут быстрее, их пропускают. Иван просил передать.

Я выдохнула. Автобус. Прекрасно. Осталось только выжить в общественном транспорте и постараться не убить кого-нибудь до обеда.

Тихий звон оповестил, что пришло сообщение из банка. Машинально зашла в приложение. Сумма приятно удивила. Что ж, за такие деньги, господин Князев, стоит потеть.

Глава 2

После разговора с Айдаром стало только хуже: вопросов – вагон, ответов – ноль. Я решила оставить разбор до утра: завтра – Князева, Упоров и место пожара.

Устроившись на диване и укутавшись в пушистый плед, я на секунду закрыла глаза – и передо мной встали горы Алтая: прохладный ветер, синее небо, тишина, от которой звенит в ушах. Захотелось туда.

В реальность меня вернул до боли знакомый звук – перфоратор.

Боже… у меня дежавю? Или соседи решили переехать за мной следом?

Часы показывали семь утра. Ну что ж, пора вставать – если хочу сегодня успеть объять необъятное.

Холодный душ и чашка крепкого кофе быстро вернули меня в рабочий режим. Вперед – и с песней!

Купила недавно Renault Logan – с пробегом, но бодрую. Сегодня, правда, капризничала: то ли аккумулятор, то ли просто решила выспаться. Что ж, снова такси. Надеюсь, история с Князевым позволит наконец раскошелиться на что-нибудь из премиум-класса.

До дома Князевых добралась быстро, несмотря на пробки. Доехали с ветерком – у водилы, похоже, встроенный навигатор вместо мозгов.

Бывала у Ивана в гостях пару раз. Шикарный дом с небольшим двориком, почти в черте города. Мечта, да и только.

Открылась дверь, и, как ни странно, на пороге оказался не охранник и не домработница, а сам Сергей Упоров – заместитель покойного Князева.

– Доброе утро, – сказала я спокойно. – Я Татьяна Иванова, помните меня? Простите, что без звонка. Я только вернулась в город. Услышала… про Ивана. И решила заехать – поддержать Ирину. Может, нужна помощь.

Он смотрел на меня чуть дольше, чем требовалось для узнавания. Как будто решал – впускать или нет. Его глаза – выпуклые, тусклые – цеплялись за мое лицо, но не видели.

Вот уж взгляд, от которого хочется прикрыться чем-нибудь зеркальным.

– Здравствуйте, Татьяна. Неожиданно, – произнес он наконец. – Она… в тяжелом состоянии.

– Тем более. Буду очень признательна, если все-таки смогу с ней увидеться.

– Проходите, – с неохотой отступил он в сторону, пропуская меня в дом. – Я сейчас здесь, пока… ну, сами понимаете. Ей тяжело. Порой говорит странные вещи. Кажется, ей мерещится… что-то. Кто-то.

В доме пахло лекарствами, несвежим воздухом и чем-то липким, тяжелым. Как будто сама атмосфера впитала страх.

– Спасибо. – Я скинула джинсовую куртку и огляделась. – Может, пока Ирина отдыхает, расскажете, что произошло? Все, что вы знаете.

Он указал на кресло и вдруг оживился:

– Кофе? Или чай?

– Кофе. Спасибо.

Он исчез буквально на минуту и вернулся с подносом. На нем – тот самый сервиз из тонкого фарфора, которым Князев так гордился. Помню, как рассказывал, что нашел его в парижской лавке за сущие копейки. А потом выяснилось: редкость XIX века, настоящая находка.

– Что именно вы хотите знать?

– Все. Лучше с самого начала.

Он налил кофе. Двигался спокойно, даже чинно. Как будто в своем доме. Видимо, уже привык. Тосю, домработницу, я нигде не заметила. Странно. Тося всегда была рядом. Тихая, незаметная, но глаз с нее не спустишь. А теперь – как испарилась. Я машинально провела пальцем по подлокотнику кресла – тонкий слой пыли. Значит, давно ее не было.

– Что именно случилось – я и сам не знаю, могу только строить догадки, – начал он, как будто ждал этого вопроса. – У Ивана был юбилей – пятьдесят лет. Ирина хотела сделать ему особенный подарок. Я тогда помогал ей с выбором. Иван в прошлом был большим романтиком, кладоискателем. Вот на одном из сайтов нашли карту, которая словно нас и ждала. Карта XIX века, местности нынешнего Западного Казахстана. Именно оттуда родом и сам Иван. Списались с продавцом – студентом московского вуза, историком. Откуда у него эта карта, он толком не объяснил – то ли нашел в архивах, то ли перекупил. В общем, неважно, но цену он запросил высокую. Ирине так понравилась идея подарка с возможным кладом, что она, не торгуясь, согласилась. Договорились, что Сяоцин, так зовут продавца, привезет ее сюда. Так надежнее и спокойнее. Я нашел человека, который подтвердил подлинность карты.

Упоров говорил гладко, уверенно. Почти без запинок.

– Это было за день до торжества, – продолжал Упоров, деловито помешивая остывший кофе. – В день рождения решили устроить фуршет прямо в нашем центре, вы же знаете, у нас свое здание с большим конференц-залом.

Я кивнула в знак согласия. Центр действительно занимал удобное расположение в самом сердце города, а большие офисы, в которые Иван давно инвестировал, уже окупились. А ведь начинал он с маленькой каморки в клубе молодежи.

– Так вот, – вернул меня в реальность голос Упорова. – Все приготовили в конференц-зале: фуршет, шары и все такое. Поздравить пришли многие – и партнеры, и благодарные клиенты, и мы как коллектив. Сделали памятные фото и прочее. А потом – сюрприз. Под звуки фанфар Ирина преподнесла тубус с картой, а вишенкой на торте стал друг детства Ивана – Алексей Тепляков. Ирина тоже его пригласила, чтобы добавить положительных эмоций. Иван в последнее время много работал и мало уделял времени семье, почти все время – либо в центре, либо в командировках. А Ирина очень страдала от одиночества.

Да, помню ее грустные глаза, видела ее несколько раз на общих вечеринках. Красивая пара, но той теплоты, которая обычно возникает между супругами, я не замечала.

– Все было бы прекрасно, – продолжил Упоров, – если бы не один нюанс. Когда они с Алексеем развернули карту, заметили странный знак: перекрещенный глаз и подпись. Вспомнили легенду про Кара-хана, согласно которой, если женщина берет карту в руки, на ее род падает проклятье. Как только они это сказали, Ирина упала в обморок. Ведь, по сути, именно она купила карту и, естественно, упаковывала ее. Мужики прикусили языки, но было поздно. Ирина пришла в себя, Иван стал отшучиваться, мол, все это бабкины сказки, но праздник был омрачен.

Я слушала, не перебивая. Рассказ у него был стройным. Даже слишком.

– Потом Ирина взяла себя в руки, поехала домой, сославшись на дела. Хотя всем было понятно, что причина явно не в делах. День пролетел быстро, в течение всего дня периодически приходили люди с подарками, поздравляли юбиляра, но большого праздника не планировали. Я уговорил собраться мужской компанией, снял домик в банном комплексе «С легким паром». Именно там все и произошло.

Упоров замолчал, крутя в руках чашку, словно пытаясь погадать на кофейной гуще.

– А кто конкретно поехал с вами в баню? – пыталась я вытянуть информацию у замершего Упорова.

– Нас было семь человек: Иван, Алексей Тепляков, Кирилл – помощник Ивана, братья Ерофеевы и я, – перечислил Упоров. – Но Ерофеевы подарок вручили и уехали, потому что опаздывали в аэропорт. Не успели поздравить в офисе, вот и приехали прямо туда, в знак уважения – партнеры давние, как-никак.

– Что было потом?

– Все шло нормально. Пили, парились, шутили. – Он говорил ровно, но в голосе зазвучало напряжение. – Мы с Кириллом не пили – мне на встречу, ему на поезд.

– Дальше?

– Потом Иван с Тепляковым сцепились. Из-за карты. Спорили, чуть до драки не дошло. Мы разняли, вроде бы – успокоились. А в чем суть ссоры была, так я и не понял.

Упоров помолчал.

– Я уехал. Кирилл тоже собирался. А через сорок минут мне позвонил Тепляков. Паника. Просил такси до Аркальска. Сказал: ни минуты больше здесь не останусь. Нашел я ему такси, пришлось заплатить сверху – поздний вечер уже. После я встретился с партнерами в гостинице «Звезда», долго обсуждали контракт, а потом уехал домой. О пожаре и гибели Ивана узнал только на следующий день.

Да уж, история… Если бы не знала, что где-то в степях Казахстана мается и ждет меня Князев, поверила бы. Но то ли Упоров реально не знает правды, то ли искусно играет свою роль.

– Сергей, а как вы думаете, что произошло?

Упоров сжал чашку так, что я невольно попрощалась с хрупкой вещицей.

– Как именно – не могу сказать, – сказал он. – Думаю, в перепалке Тепляков ударил Князева и, поняв, что тот мертв, решил скрыть улики. Поджег все и позвонил мне. Думаю, дело в карте, может, она действительно ценная, а может, алкоголь разум замутил. Теперь пусть следствие разбирается.

– А вы уверены, что погиб именно Иван? – Хотелось увидеть его реакцию.

– К сожалению, да. – Он наконец поставил чашку на столик и откинулся на спинку дивана. – Ирина не смогла сама опознать тело, других родственников у него не осталось. Пришлось опознавать мне. Тело обгорело. До неузнаваемости.

Он сглотнул.

– Но часы… дорогие, с гравировкой. Я сам дарил. По ним и опознал.

Он впервые по-настоящему выглядел растерянным. Или мне показалось?

Я вспомнила про загадочного китайца – странно, что он приехал в Тарасов, чтобы забрать деньги наличкой. И удивительно, что карта именно этой местности так вовремя подвернулась Ирине. Что-то здесь не так, но что?

– Сергей, у вас есть контакт Сяоцина? Не находите странным, что карта досталась именно Ирине, а не кому-то другому?

Упоров пожал плечами:

– Была такая мысль, но не думаю, что он тут замешан. Карта всплыла потому, что мы с Ириной искали что-то подобное именно этой местности, а не какой-то другой. Контакта нет, списались на сайте, потом он приехал и остановился в гостинице «Звезда», там и встретились в ресторане. Проверили карту с экспертами, все документы в порядке.

Ну, что верно – то верно. Тут не поспоришь. Но откуда она у Сяоцина, студента московского вуза?

– А не могли бы вы описать его внешность?

Упоров поднял на меня свои выпуклые глаза и, пристально смотря, сказал:

– Татьяна, я искренне признателен, что вы пришли и высказали свое желание помочь, но поверьте, в этом нет нужды. Есть следственные органы, которые ведут это дело, и поверьте, они делают это хорошо. А фоторобот мы с Ириной составили, и он есть у следователя, который ведет это дело.

Ага, решил меня спровадить. Что ж, пора закругляться. Только поднимусь – и узнаю, как Ирина.

– Что ж, Сергей, спасибо вам за рассказ и за кофе. Если будет нужна моя помощь, буду рада ее оказать. Зайду буквально на минуту к Ирине, нужно узнать, как она.

Пока Упоров продумывал, что мне ответить, я ловко встала и юркнула на лестницу, ведущую на второй этаж. Если мне не изменяет память, спальня находится слева от кабинета Ивана. Тихонько приоткрыв дверь и поскребя кончиками пальцев по косяку, я заглянула в спальню:

– Ирина, это Татьяна, можно зайти?

Не дождавшись ответа, я распахнула дверь. В полумраке, на широкой кровати, я увидела то, что осталось от некогда яркой красавицы Ирины Князевой. Не знаю, как там Иван, но Ирина явно нуждалась в поддержке. Осунувшееся и ставшее маленьким, почти детским, личико со впавшими глазами и заостренным носом, обрамленное разметавшимися прядями черных волос. Дыхание Ирины было частым и прерывистым. Рядом с постелью в кресле сидела женщина, издалека похожая на Ирину. Ага, сестра, догадалась я. При моем появлении она напряглась и привстала.

– Здравствуйте, – почти шепотом произнесла я. – Я Таня Иванова, я хорошо знала Ивана и Ирину. Как она?

Женщина молча махнула мне рукой, показывая, чтобы я вышла. Выйдя вслед за мной, она прикрыла дверь.

– Здравствуйте, я сестра Ирины, Света, – представилась женщина. При близком расстоянии я отметила еще большее сходство сестер. – Спасибо, что пришли. Я тут никого толком не знаю. Как только узнала, что случилось, сразу все бросила и приехала. Горе какое… Не знаю, как Ирина выдержит с ее сердцем. Она же только Иваном и жила. Детей Бог не дал, одна отрада была у нее – Ваня. Любила больше жизни и вот сейчас тает на глазах.

– Светлана, скажите, с Ириной можно поговорить? – неуверенно попросила я.

– Ох, не знаю, вы сейчас вопросы начнете задавать, а она опять в воспоминания кинется. Кабы не вышло беды из вашего разговора.

Я крепко сжала руку женщины, стараясь вселить в нее хоть чуточку уверенности.

– Светлана, это очень важно для Ирины в том числе.

Женщина отступила и молча пропустила меня в комнату. Я подошла и присела на край кровати. Ирина открыла глаза и блуждающим взглядом нашла меня. Взгляд стал более осмысленным, глаза оживились.

– Таня, – едва слышно произнесла Ирина. – Танюша.

Слезы потекли по щекам женщины, а плечи мелко затряслись. Как можно смотреть на ее муки – и молчать, зная, что Иван жив? Так, Таня, соберись, тебе сейчас важно собрать всю информацию, чтобы Иван как можно скорее смог вернуться домой.

– Ну вот, растревожили, – начала суетиться Светлана. – Так и знала.

Я лишь махнула ей рукой, чтобы та замолчала.

– Ирина, я здесь, с вами, все хорошо, – произнесла я как можно увереннее. – Ирина, вы сильная, вы справитесь, ради Ивана вы должны собрать все свои силы и продолжать жить. Слышите меня?

Ирина закрыла глаза и откинулась на подушку.

– Слышу, но я не верю, что нет больше Вани. Не верю. Я знаю. Это я виновата, я купила эту проклятую карту, я принесла в наш дом несчастье. Но Иван не умер, он жив, просто он в плену у Хана. Он и ко мне приходит по ночам. Стоит в углу, а потом начинает мне говорить страшные вещи. И таким тихим голосом, словно мне ножом по сердцу ведет. Мне страшно, Таня, мне страшно. – Женщина начала бить кулачками по постели и издавать такие звуки, какие, наверное, издает раненый зверь.

– Уходите, слышите, уходите, – начала повышать голос Светлана. – Хватит нам этого кровососа Упорова. Шныряет здесь. Я думала, у вас сердце, а у вас, как у всех – калькулятор. Небось сговорились с этим.

Я не поняла, как оказалась за дверью спальни, но дверь плотно закрылась. И за этой дверью сейчас происходило самое страшное – любящая женщина не могла принять уход того, кто был самым дорогим на свете.

Уже собиралась спускаться, как услышала звук из кабинета Ивана. Любопытство – штука опасная, но в моем деле это скорее шанс.

Дверь была приоткрыта. Я заглянула – и увидела Упорова, удобно устроившегося за лакированным столом. Бумаги, ноутбук, его деловитая наглость – все выглядело так, будто хозяином кабинета всегда был он.

– Вы что-то хотели? – проговорил он с натянутой вежливостью, вставая.

– Нет, просто заметила, что вы тут.

– Разбираю документы. Ирина, сами понимаете, не в состоянии. А у Ивана остались неоформленные договоры. Приходится мне все закрывать.

Он подошел ко мне ближе, почти под руку подвел к лестнице.

– Не подумайте ничего плохого. Я не враг Ирине. Если сейчас развалится компания – она останется ни с чем. А в бизнес она не вникала никогда. Я стараюсь как могу.

Я кивнула. Ну конечно, ты тут не враг. Ты тут уже «как дома».

– Не ищите виновных среди своих, – бросил он на прощание. – Есть следствие. Они разберутся.

Что ж, до встречи, «питон». Пора ехать на место пожара.

Эх, надо что-то решать с колесами, а то львиная доля того, что заработаю, уходит на дорогу. Вызвала такси, села и, откинувшись на спинку сиденья, попыталась сложить мозаику.

Слишком много совпадений, слишком мало улик. Все крутится вокруг карты, а значит, кто-то знал, как сыграть на эмоциях. Иван – сентиментален. Ирина – чувствительная. Тепляков – из прошлого. Карта – из легенды. Слишком тонко, чтобы быть случайным.

Упоров – скользкий, но не дурак. А вот этот студент-китаец – странная фигура. Надо копать.

– В сауну работать или отдыхать? – выдернул меня из мыслей голос водителя.

Я оторвалась от окна.

– По делу.

– Ох, знаем мы эти «дела»… Красавица такая – и в сауну? Давай знакомиться. Я – Адам. Ищу свою Еву. А ты кто?

– Не помню, чтобы мы вместе баранов пасли, – бросила я.

Через пару секунд он резко свернул к обочине, вышел, чертыхаясь, и открыл капот.

Ну конечно. Час от часу не легче.

– Что случилось? – высунулась я.

Ответа не последовало.

Ручка двери – не работает. Щелк. Щелк. Напряжение, словно тревожный звоночек, замигало в голове.

Перебралась вперед, дернула за наружную ручку. Открылась. Вышла.

Подошла к открытому капоту. Но внутрь машины Адам даже не заглядывал. Позади – шорох. Я резко развернулась, поймала его за руки, вывернула, дернула. Он повалился на колени.

– Я пошутить хотел! – завыл.

– Послушай, урод. Сейчас ты садишься за руль и везешь меня молча. И если хоть слово, хоть взгляд – я тебе Еву из тела вырежу.

Он кивнул. Все понял.

Я отошла, не выпуская его из поля зрения. Внутри все еще пульсировала злость.

Ненавижу тех, кто думает, что может брать все, что ему нравится, силой. Особенно – таких, кто считает это шуткой.

Остаток дороги был тихим, как в библиотеке. И слава богу.

Глава 3

Банный комплекс «С легким паром» находился за городом, в уютном месте на берегу озера, окруженного хвойником.

Доехав до ворот, я увидела массивную ограду с кирпичными столбами. На калитке – табличка: «Посторонним вход воспрещен», а чуть ниже – «Добро пожаловать» красными буквами.

Логика владельцев – на высоте. Как и дизайнерские решения.

Я шарила по сторонам в поисках звонка – тщетно.

В рельс стучать, что ли?

– Вы к кому? – вдруг раздалось сбоку.

Передо мной стоял парень в камуфляже, с дубинкой на ремне. Крепкий, с прищуром, смотрел сверху вниз.

– Не поняла, как зайти в ваш терем? Хоть бы колокольчик повесили.

– Да вы не переживайте, – усмехнулся он. – Сегодня только ворота поставили, раньше шлагбаум был. Все с поста видели – кто заехал, кто уехал.

– Так, видимость безопасности, значит.

– Обижаете. У нас все строго: по брони и договоренности.

– Ну-ну. А как тогда у вас тут сразу два происшествия?

– Какие два?

– Поджог и убийство. Или будете называть несчастным случаем?

Парень напрягся, лицо вытянулось.

– Камер тоже, смотрю, не видно.

– А вы, собственно, кто? – наконец опомнился он.

– Татьяна Иванова. Частный детектив. Работаю по делу. А вы Игнат, – прочитала я на его бейдже.

Парень смотрел на меня с той усталой подозрительностью, с какой охрана смотрит на всех, кто нарушает их скучный уклад.

– Кто дежурил в тот день? – спросила я. – С кем можно поговорить?

– Нам с посторонними разговаривать не положено. Не клиент – идите к администратору.

Разговор не клеился. Игнат что-то знал, но явно не горел желанием делиться.

– Слушай, я работаю по заказу семьи погибшего. Им очень нужно, чтобы мы нашли убийцу. И тебе, поверь, не захочется работать в комплексе, где шастает серийный.

Игнат покраснел, потом побледнел – было видно, что он на перепутье.

Я достала из бумажника купюру и повертела перед ним.

– Мои клиенты умеют благодарить за ценную информацию.

– Тоже мне, великая щедрость, – пробурчал он, но взгляд от купюры не оторвал. – Я был на посту. Если хотите – покажу дом. Но это, так сказать, за дополнительное вознаграждение.

Аппетит у молодого человека, однако.

– Ладно, веди. А твой пост?

– После пожара все равно никого. Начальство решило «укрепить» въезд: шлагбаум заменили воротами. Только толку… лучше бы камеры поставили.

Он махнул рукой и повел меня по извилистой дорожке. Через десять минут мы вышли к сгоревшему дому.

– Домик № 11. Самый дальний. Обычно сюда приезжают, чтобы покуражиться. Свой мостик, окна – прямо к озеру. Никто не мешает, никто не видит.

Да, явно для уединения – или тайных встреч.

– Что произошло?

– Я уже следователю рассказывал… День был суматошный – пятница, все забито. Этот домик бронировали на два дня. Нечасто у нас так делают – дорого. Приехали ближе к вечеру, человек шесть, две машины. Вроде день рождения у кого-то.

– Кто заезжал, видел?

– Нет. Домик далеко, с поста не просматривается. Где-то в восемь уехала одна машина, вроде с двумя мужиками. Потом – вторая, в ней один водитель. Часов в девять.

– И все?

– Нет. К полуночи приехало такси, водитель сказал, что нужно забрать клиента Алексея Теплякова. Я точно запомнил, у меня хорошая память на фамилии. Но как мне показалось, на заднем сиденье кто-то был. А минут через сорок то же такси вернулось. Таксист матерился: его наняли везти клиента в Казахстан, а тот очухался по дороге и велел ехать обратно.

Интересно…

– Ближе к двум опять такси. Двоих увезли. Пьяные вусмерть. Таксиста знаю, Тимур. Часто тут бывает. Хочешь – номер дам.

Я кивнула. Игнат говорил охотно, не перебивала – боялась спугнуть.

– Все?

– Почти. Часа в три – пицца. Курьер на велосипеде, сказал: «Заказ в одиннадцатый». Я чуть не офигел – темень, дорога длинная. А у нас, между прочим, своя кухня. Зачем из города? Но клиент всегда прав.

– Ты его видел?

– Ага. Но темно было, в желтом жилете, с коробкой и кепкой с москитной сеткой. Лицо плохо разглядел, но… китаец. Сто пудов. И по акценту слышно.

Опять он.

– Что было дальше?

– Минут через десять – как полыхнет! Я туда бегом. Вызвал пожарных, сами пытались сбить пламя. Бесполезно. Столб огня – вверх, и все выгорело дотла. Курьер как испарился, я даже не понял, когда он уехал.

Я осмотрелась. Здесь действительно уже нечего искать.

Кроме слов Игната – ничего не осталось.

Глава 4

День близился к закату, а нужно было еще найти и расспросить таксиста, который увез Теплякова в первый раз. Благо номер машины парень запомнил и даже записал в журнал – это значительно облегчало задачу. Контакты второго номера, водителя Тимура, также у меня уже есть. Ах, спасибо, Игнат. Остается узнать, не уехал ли наш загадочный китайский друг из гостиницы, а заодно проверить, нет ли ниточки к кому-либо в Тарасове.

Набрав номер таксиста Тимура, услышала автоответчик: абонент вне зоны доступа. Что ж, Тимур подождет. По второму номеру также ответа не последовало. Жаль, но да где наша не пропадала. Едем в гостиницу «Звезда» – нет, пожалуй, сначала попробую вытрясти из своего старого знакомого Андрея Мельникова фоторобот Сяоцина, заодно узнаю, что интересного по этому делу есть у его коллег. И кто его ведет.

Набрав знакомый номер, услышала длинные гудки – долго не брал трубку, а потом – резкое: «Слушаю».

– Привет, Андрей, – вырвалось у меня. Ну да, тоже мне Аллегрова…

– Таня, привет, ты уже приехала? Как отдохнула? – засыпал вопросами бывший однокурсник.

– Да, привет с Алтая привезла, но я по делу. Слушай, нужно срочно встретиться.

– Ну ты, как всегда, без приключений не можешь. Хорошо, ты уже обедала?

– Нет, как-то не до трапезы было.

– Хорошо, я сейчас возле прокуратуры. Если ты недалеко, то давай пообедаем в столовой рядом с ними.

Сказано – сделано. Через двадцать минут интенсивной пешей прогулки я была на месте. В столовой, на удивление, было малолюдно. Андрей приветливо махнул мне рукой и сел возле окна. Слава богу, что не ближе к кухне – после такого кросса мой организм явно требовал прохлады и покоя. Я буквально расплылась на полумягком стуле.

– Ну здравствуй, путешественница. – Андрей с интересом рассматривал мое лицо.

Представляю картину: раскрасневшееся лицо с капельками пота на лбу и растрепанная копна белых волос. После сегодняшнего спарринга с таксистом-насильником и посещения развалин в сауне – картина та еще.

– А вы тут без меня, смотрю, тоже не скучали? – указала я взглядом на толстенную синюю папку на краешке стола.

– Да, скучать не приходится. Я заказал нам бизнес-ланч, если ты не против.

– О нет. Мне кажется, я сейчас готова съесть коня.

Пока нам несли бизнес-ланч, мы смогли коротко обменяться информацией. И – о слава богам! – дело Князева ведут Андрей и его напарник Гарик Папазян.

– Слушай, мне нужен фоторобот китайца, – начала я, пока Андрей был занят пельменями. – Не спрашивай, кто мой клиент, но я тоже веду это дело. И хочу поехать в гостиницу. Если получится – поговорю с Сяоцином. Нет – значит, опрошу тех, кто там обитает.

Зная Андрея, я приготовилась к долгим проповедям о том, что так дела не делаются. Но к удивлению, Андрей продолжал уплетать свои пельмени, а я так и не притронулась к своей порции.

– Ты ешь, ешь, – проговорил Андрей. – Сначала давай пообедаем спокойно, а потом поговорим.

Что ж, подкрепиться не мешало – силы реально на исходе. К слову, бизнес-ланч был довольно приличный, но жутко калорийный. Из всего заказанного я смогла себе позволить только летний салат и стакан ягодного фреша.

Нетерпеливо ожидая, пока мой попутчик расправится с запеканкой, я разглядывала посетителей. И вдруг в проеме входа я увидела нечто огромное, улыбающееся и несущееся на всех парах к нашему столику. Гарик Папазян собственной персоной.

– Что я вижу, с Алтайских гор к нам спустилась самая красивая девушка с самыми большими зелеными глазами и сумасшедшей фигурой. Дай я на тебя посмотрю. – Гарик приобнял меня за плечи и присел рядом. – А почему этот белокурый ангел ничего не кушает? – Он посмотрел на нетронутый обед. – Надо кушать, чтобы твои стройные ноги не знали усталости, а кожа радовала красотой, – не унимался он.

Если вы покорили сердце армянина, то не ждите, что он так просто отступит. Сколько знаю Гарика, столько и слушаю его романтические объяснения в любви.

– Я тоже рада видеть тебя, Гарик. Как жена, как дети? – спросила я, заглядывая в глаза проказнику.

– Зачем обижаешь? Я к тебе со всей душой, а ты бьешь словами прямо в сердце.

Мы с Андреем оба рассмеялись. Видя такие обиженные глаза, нельзя сердиться на него.

– Если хочешь к нам присоединиться, то вот, будь другом, поешь за меня. – Я пододвинула тарелку с борщом к Гарику и набрала ложку. – Вот так, за маму, за папу, – приговаривала я, а он, словно послушный малыш, открывал рот.

– С твоих рук хоть чашку яду приму.

Ох, мужчины, как вы щедры на красивые слова и обещания. От души повеселившись, мы вернулись к делу фоторобота.

– Гарик, а ведь Таня не просто пришла. Она хочет портрет того китайского друга, которого ты на днях освидетельствовал в гостинице «Звезда».

– Как освидетельствовал? – Мое сердце пропустило удар.

Он откинулся на спинку стула, как будто взвешивал: говорить или нет.

– Так… как погибшего постояльца гостиницы. Нечаянно сорвавшегося с открытой веранды.

Час от часу не легче.

– Ну, говорите, когда и что с ним случилось?

Пока Андрей вводил меня в курс дела, Гарик за обе щеки уплетал мой бизнес-ланч, при этом все время пытаясь что-то комментировать.

– В пятницу вечером произошел, как ты уже знаешь, пожар в сауне «С легким паром», где был найден труп, позже опознанный как Иван Князев, – начал рассказывать Андрей. – После опроса персонала мы выяснили, что последний, кто приезжал в дом № 11 в комплексе, был курьер, развозящий пиццу, сильно похожий на китайца. А также китаец под именем Сяоцин фигурирует при купле-продаже карты. Кстати, карта была украдена два месяца назад из московского музея.

Ого. Да, карта явно ценный артефакт.

– Нами был составлен фоторобот со слов вдовы Князева и его помощника Упорова. – При этих словах Андрей жестом показал Гарику, и тот выдернул из своей папки фоторобот Сяоцина. – О том, что карта похищена, ни Упоров, ни Князев не знали. Со слов, конечно.

Ну сейчас еще и скупку краденого на Ирину повесят. Класс. Андрей словно читал мои мысли.

– Никто не собирается на данный момент заводить дело по скупке краденого. Поэтому, Таня, успокойся и выдохни.

Все-таки прозорливость Мельникова – хорошая вещь.

– Так вам не удалось поговорить с Сяоцином? – не утерпела я.

– Увы. К тому времени, когда мы прибыли на место, данный объект был мертв и лежал со свернутой шеей внизу открытой веранды.

– Но как такое может быть?

– Со слов портье, Сяоцин пришел в свой номер под утро – около пяти часов, с пятницы на субботу. И больше его не видели. То есть номер он не покидал. Тело нашли вечером следующего дня – при уборке территории вокруг гостиницы. Камеры в гостинице есть только в холле. Ничего подозрительного сами рестораторы не заметили. Кстати, мы пробили по базам: Сяоцин – это не настоящее имя. По паспорту он Хо Вей. Студентом российских вузов никогда не был. Прибыл в Москву как представитель китайской фирмы по продаже техники. Уже третий год занимается поставками в различные фирмы по России.

Да, дела. Все разваливалось, как карточный домик.

– Погодите. Вы проверили таксиста, который отвозил Теплякова, а потом вернулся с ним обратно?

– Обратно? – теперь удивились опера, чем доставили мне приятное ощущение превосходства.

Коротко я рассказала о том, что поведал охранник Игнат.

– Гарик, а кто опрашивал свидетелей? – Андрей с интересом и ожиданием посмотрел на друга.

– Как кто? Стажер Альберт Новиньков, – ответил растерянно Гарик. – Но в его отчете о том, что такси приехало назад, ничего не было.

– В том-то и дело, что не было. – Ладони Мельникова сжались в кулаки.

Так-так, господа хорошие. Значит, и у вас бывают слабые места – вернее, стажеры.

– Ничего не понимаю. Вы нашли таксиста или нет? Ведь у вас была информация, что он забрал Теплякова, – с нетерпением спросила я.

Андрей и Гарик переглянулись и ответили не сразу:

– Тут такое дело. Водитель такси в ту же ночь все же поехал по трассе в сторону границы. Но попал в ДТП. Чудом остался жив, но сильно обгорел, машина перевернулась.

– Жив? – только и смогла выдавить я.

– Жив, – хором ответили собеседники.

– Только он пока в реанимации. Без сознания, – добавил как-то виновато Гарик.

Так, Татьяна, соберись. Что мы имеем? Князев как бы погиб, но жив и находится в Казахстане. Водитель – в коме. Китаец – погиб. Осталась только одна дорога – в Казахстан. Чтобы докопаться до правды. Узнать, кто же убил столько народу, по какой причине – и кто таинственный убиенный.

Про то, что Иван жив, я пока не рассказала ни Мельникову, ни его другу Папазяну. Лишь вскользь сказала, что еду в Казахстан к своему заказчику с докладом.

– А вы уверены, что пиццу развозил тот же человек, что жил в «Звезде»? Может, охранник просто ошибся?

Андрей посмотрел на меня, словно я наступила ему на ногу.

– Мы думали об этом, Таня. Все отрабатываем. Только мне кажется, это не может быть совпадением. Слишком много смертей возле этого Князева и карты.

Что верно, то верно.

Домой добралась ближе к десяти вечера. Быстро раздевшись, нырнула в душ. Потом – кофе и спать. Но для начала нужно продумать план действий на завтра. В принципе, за рекордное время – сутки – я смогла опросить всех, кого можно, по делу Князева. Узнала много информации, но не продвинулась ни на дюйм. Остается последний шанс – сам Князев.

Присев на край кровати, я вытащила из мешочка своих помощниц – три заветные косточки, которые не раз помогали разобраться в таких ситуациях, что мама не горюй. Надеюсь, и в этом помогут.

Ну-ка, девочки, что даст мне дорога в Казахстан?

Кости сложились в загадочный знак: 16 + 26 + 5 – путешествие, следствием которого станут решительные перемены. Не просто поездка, а поворот судьбы.

Ого, даже так. Интересно… Что ж. Тогда бронируем билет на самый ранний рейс. Благословив Вселенную за интернет, который дал возможность не нестись на автовокзал и не стоять в очереди, а просто купить билет, нажав всего несколько кнопок.

А теперь – спать. Завтра новый день. И все же: кто сидел в такси…

Теплая волна нежно унесла в небытие.

Глава 5

Очередь на рейс до Аркальска была как вход в другое измерение: чемоданы, тюки, коробки, перевязанные шнурами так крепко, будто внутри не одежда, а золото партии.

Интересно, что можно накупить в таких объемах? Хотя, если верить слухам, в Казахстане все дешевле. Правда, про качество этих чудесных товаров предпочитали не уточнять.

Внутри автобуса – духота, запах пыли, пота, семечек и кондиционера, сдохшего лет десять назад. Настрой – тревожный. Комфорт – отрицательный.

Я втиснулась в свое кресло у окна. Сальные подлокотники впились по бокам, как руки маньяка. Достала наушники, закрыла глаза, попыталась дышать по инструкции Марго: вдох – выдох, отпускаем эмоции…

На четвертом выдохе в ухо врезался звонкий голос:

– Ой, можно я вам под ноги пакетик засуну? А то в багаж не влез, а на полке все забито!

Я открыла глаза – и увидела цветовое пятно. Через пару секунд пятно обрело форму женщины. Лет сорока, с аппетитом и стилем шестиклассницы, дорвавшейся до рынка. Волосы цвета баклажана, с косичками. Глаза – густо подведенные. Губы – промазанные мимо границ. Дополнил образ и подобающий наряд. На ней были лосины с кислотным узором, кофта с котом в короне и платок цвета ядовитой фуксии.

Вздохнув, я взяла ее пакет и засунула под кресло.

– Садитесь, – обреченно сказала я.

Она плюхнулась рядом, оставив за собой шлейф аромата – клубничной жвачки и лака для волос.

– Ну давай знакомиться, – не унималась попутчица, перейдя на «ты». – Я представительница одной из самых древних профессий!

От этой фразы в салоне притихли даже кричащие дети. Я повернула голову с выражением «что, простите?».

– Журналист, – добавила она, весело хохотнув. – Юлиана Бутылова. Газета «Уральские вести». А вы чего подумали? Мы сейчас делаем спецвыпуск по происшествиям. Вы слышали, да, про Князева?

Я кивнула. Как не слышать.

– А ведь он наш! Местный. Эх, жаль, не попала на пожар – был бы эксклюзив…

Она прикрыла глаза на пару секунд, явно представляя огненный кадр на первой полосе.

Потом глаза распахнулись, и поток слов понесся дальше, как прорванная плотина:

– Ну, не думайте, что я бессердечная. Просто, как говорится, волка ноги кормят, а журналиста – новости. А если новости еще и «мясо»… Ну, понимаете. Криминал, убийства, звезды в огне. Особенно хорошо, если трагедия – со знаменитостью.

Я вздохнула. Главное – не стать этим самым «мясом» в ее заметках.

– А вы знали, что он раньше был Гнилин? – продолжала она. – Жуткая, конечно, фамилия. Бедный Ванька. Жил у нас, с матерью. Она пила, орала на весь двор. А он – умный, тихий. Все время ее домой уводил, успокаивал. В клуб его бесплатно пускали – с компьютерами творил чудеса. Вирусы, «винды», даже игры какие-то сам делал. Всегда говорил: вырвусь отсюда. И фамилию свою терпеть не мог – мечтал сменить.

Я слушала. Записывать не нужно – все отпечатывалось само.

Да, Иван Романович, у вас не просто скелеты в шкафу – у вас там целый семейный склеп.

– Он хоть и был романтиком, но не тряпкой, – продолжала Бутылова. – Мог за себя постоять. И друзей защищал. Айдар Алибеков, Тепляков – они с ним с детства. Клады искали. Реально. Металлоискатель собрали из палок и проводов, все лето по берегам Урала лазили. Искали артефакты. Ванька хотел разбогатеть и маму свою от пьянства спасти. Представляете, нет про машину и шмотки мечтать, как все, а он маманю хотел спасти.

Я кивнула и выдохнула.

Вот и портрет.

Не просто IT-гений. Не просто беглец из нищеты. А человек с мечтой. С характером. И, возможно, с врагами.

А я все еще сижу в автобусе с женщиной, одетой как флуоресцентный попугай, и понимаю: иногда самую важную информацию приносит тот, кого труднее всего слушать.

Глава 6

Юлиана Бутылова тараторила с момента, как плюхнулась рядом со мной, и, кажется, даже не набирала воздух между фразами. По дороге она успела обсудить: последние новости Тарасова, предательство бывшего мужа, скидки на отбеливание зубов и… черт знает что еще – я перестала считать на пятом пункте.

Когда автобус затормозил у придорожного кафе, Юлиана – словно по тревоге – подскочила одной из первых к стойке и затребовала стакан растворимого кофе. Причем не просто «три в одном», а с обязательной пенкой.

– Я, если честно, кофе не люблю, – повернулась ко мне она с выражением заговорщицы. – Но чай здесь еще отвратнее.

Я взяла бутылку холодной воды и устроилась у окна, мечтая хоть немного посидеть в тишине. Но куда там – бойкая журналистка решила устроить допрос с пристрастием.

– К родственникам, к любимому, может, на лечение? – не унималась она, запихивая в рот крошки кекса, как будто могла съесть и мои ответы заодно.

Я молча смотрела в окно.

– А! Не хочешь говорить. Ну-ну. Я – журналист. Все равно узнаю! – подмигнула и сделала глоток своего кофе. Серая жидкость расплескалась, источая запах, достойный научной экспертизы.

Если в аду и подают кофе – он точно такой.

Автобус тронулся. Мы ехали вдоль полей – яркие подсолнухи сменялись ромашками, густой зеленой травой и редкими лесопосадками. Пейзаж был на удивление живописный – как будто сама природа решила устроить показ мод «лето в цветах и пшенице».

До пограничного поста оставалось километра три, когда начали встречаться машины на обочинах. Чем ближе – тем плотнее. Дорожный раздрай достиг апогея: трасса перед нами была плотно забита в три ряда.

В первом – фуры, вытянутые в линию, как верблюды в пустыне. Во втором – легковушки и рейсовые автобусы, включая наш. А в третьем, самом живописном, – автолюбители, лезущие без очереди, мигающие фарами, подрезающие всех подряд и, видимо, верящие в реинкарнацию на границе.

Мы встали.

– Ну теперь часа на два точно застряли, не меньше, – обреченно сказал водитель, открывая двери.

Я вышла размяться. Жара спадала, но духота оставалась. Народ брел по обочинам, курил, грыз семечки. Кто-то фотографировал очередь – наверняка для соцсетей под тегом #ад_на_границе. Нервы были на пределе. Особенно изводили наглецы, лезущие без очереди. Но в открытый конфликт никто не решался… до поры.

И тут я увидела сцену, достойную номинации «Поступок года».

Белый внедорожник попытался влезть в прогал между машинами. Его почти пустили… почти.

Машина, которую он хотел обойти, затормозила. Из нее вышла девушка – высокая, в обтягивающих джинсах, с глазами, в которых пылала тихая ярость.

Она встала прямо перед капотом и громко, на весь пограничный пейзаж, заявила:

– Не пущу. Ты офонарел?! Мы стоим здесь ЧЕТЫРЕ ЧАСА! У меня ребенок дома, а ты… Ты что вообще себе позволяешь?!

Мужик за рулем попытался что-то буркнуть:

– Я твоя моя не понимай…

Но ей было все равно. Стояла, как Берлинская стена. Только в джинсах и с яростью на лице, способной закипятить воду в бачке.

Водители ожили. Кто-то хлопал, кто-то сигналил – эффект толпы, проснувшейся от анабиоза. Когда ее машина наконец добралась до нужной точки – девушка спокойно вернулась в салон, как будто разогнала утреннюю пробку магией.

– О, это ж Катька Янпольская, – оживилась Юлиана.

– Кто? – спросила я, пытаясь стряхнуть с себя восхищение.

– Журналистка. Мы одно время вместе в газете работали. Потом она в глянец ушла. В деловые журналы. Та еще штучка. Говорят, может создать бурю в стакане воды и утопить в нем весь отдел рекламы. Гений пиара. Лучше с ней не спорить – тихо закопает, молча помянет.

Очередь сдвинулась на пару метров.

Юлиана снова пошла в наступление:

– Ну ты все-таки скажи, зачем едешь. Я же тебе не враг.

– Я – себе враг, что поехала на автобусе, – сказала я и улыбнулась.

И снова посмотрела на шлагбаум впереди.

Аркальск, он же Уральск, ждал.

А с ним – Князев, проклятая карта и история, которая начинала пахнуть хуже, чем кофе Бутыловой.

Глава 7

Проехав границу на удивление быстро и без лишних хлопот, автобус покатил дальше. Пейзаж за окном начал меняться: вместо ровных полей попадались белые, словно покрытые снегом участки – меловые отложения, которых здесь немало. Растительность тоже стала другой – в степи ковыль колыхался волнами, мягкий и упорный одновременно. Он словно тянулся в бесконечность, создавая ощущение растянутого времени и спокойствия, но с легкой ноткой одинокого упрямства.

Дорога была на редкость ровной. Под монотонный рокот двигателя глаза сами собой закрывались. Даже Бутылова, казалось, утомилась и притихла, уткнувшись в телефон и клацая по кнопкам пальцами с обломанными ногтями.

Проснулась я от суеты в салоне – каждый норовил выйти первым, с сумками и пакетами.

Боже… неужели доехали? Путь из Тарасова в Аркальск занял около двенадцати часов. Да уж, еще то путешествие.

Уральск встретил летним дождем и свежим ветром.

Выйдя из автобуса, я окинула взглядом стоянку, выискивая нужную машину. С Айдаром мы договорились заранее – на автовокзале не светиться. Его потрепанный внедорожник стоял чуть поодаль. Рядом – высокий, худощавый мужчина в ветровке и классических брюках со стрелками – острыми, как лезвие.

Такое давно не встречала – все сплошь в джинсах. Подойдя ближе, отметила: не такой уж он и возрастной, как казалось издалека.

– Здравствуйте, Татьяна. Я Айдар, – сказал он, протягивая руку.

Я не успела ответить, как сбоку раздался знакомый голос:

– Ага! Вот ты к кому лыжи навострила! – радостно воскликнула Бутылова, подпрыгнув на месте. – Ну, привет, сосед! Подвезешь меня или как?

– Или как, – резко осадил ее Айдар. – Нам в другую сторону.

– Ну-ну, – хмыкнула она, щелкнула нас на память и, развернувшись, потопала к пассажирам, садившимся в вишневую «девятку». Видимо, решила стать им попутчицей.

– Может, стоило подвезти соседку? – сказала я, надеясь, что он этого не сделает.

– Да вы что, – махнул рукой Айдар. – С ней связываться себе дороже. Да и не соседка она мне вовсе. Раньше, в детстве – да, по соседству жили. А потом она вышла замуж, перебралась к мужу. Правда, вскоре тот без квартиры остался, и наша Юлька снова в поиске. Этот оказался слишком бедным. Погоди, сейчас еще и пост выложит про нас – насочиняет с три короба. Не язык – помело.

Устроившись в машине, я с удовольствием отметила кожаную обивку салона. Свежий воздух кондиционера казался верхом блаженства. Странное сочетание – потрепанный кузов и почти люксовый интерьер. Машина-загадка, как и сам хозяин.

Прикрыв глаза, я подумала: Айдар – друг Князева, то есть Гнилина. Значит, ему должно быть около пятидесяти, плюс-минус.

По городу ехали легко: на светофорах чаще всего загорался зеленый. Мне везет – может, это награда за стойкость.

– Иван остановился у меня, – пояснил Айдар. – Дом позволяет. Мы с мамой вдвоем живем. Так что прошу быть нашей дорогой гостьей. А заодно все и обсудим.

Я только кивнула. Мечтала поскорее снять с себя дорожную одежду и принять душ. За чашку горячего кофе отдала бы сейчас многое.

Машина плавно затормозила у забора из профлиста. Тихо отъехавшая створка открыла вид на уютный дворик и аккуратный двухэтажный домик.

На пороге нас встречала женщина в темно-вишневом платье и кажекейке зеленого цвета, украшенной орнаментом. Белый платок, завязанный в виде тюрбана, подчеркивал смуглую кожу.

– Мама, как всегда, на посту, – улыбнулся Айдар. – Мама, это Татьяна. Я о ней говорил. А это моя мама – Аяжан Утеповна.

Женщина протянула мне руки:

– Добро пожаловать, деточка. Можешь называть меня просто Аяжан-апа. Проходи в дом, мы тебя давно ждем.

Глава 8

Дом оказался удивительно просторным и уютным, но главное – в нем были все удобства. Меня поселили в небольшой комнате с балконом на втором этаже. Первое, что я сделала, – вышла на балкон и глубоко вдохнула свежий воздух. Никогда больше не соглашусь ездить общественным транспортом. Даже за сто тысяч золотых. Вернувшись, начала выгружать свои скромные пожитки из дорожного рюкзака.

После путешествий на Алтай я стала проще относиться к дорожным премудростям. Отказалась от чемоданчика на колесах и груды совсем ненужных мелочей. Зайдя в ванную, оценила продуманность пространства: там умещались не только душевая кабина и санузел, но и стиральная машина, удобно спрятанная под раковиной.

Запихнув дорожную одежду в стиральную машину, тут же нырнула в душ.

Боже, какое блаженство – почувствовать себя человеком. Усталость уходила вместе со струйками теплой воды. М-да, степь оставила свой «брендовый знак» на теле – въедливая пыль, казалось, проникла во все поры. Минут тридцать я пребывала в банной эйфории, пользуясь кремами и бальзамами, которые стояли в гостевом шкафчике. Обычно такого себе не позволяю, но кожа и волосы срочно нуждались в питании. Свои заветные кремы я оставила дома, наивно рассчитывая купить их здесь, но, после того как сошла с автобуса, сил хватило только добраться до машины.

Удобная кровать порадовала отличным матрасом и шелковым бельем. И хотя в этом доме явно не любили шиковать, внутри царила теплая и уютная атмосфера. Невольно вспомнила контраст между внешним видом машины хозяина и ее почти люксовым салоном. Видимо, страна степей и ее жители преподнесут еще немало сюрпризов. Что ж, я всегда готова к переменам – особенно приятным.

Глава 9

Казалось, я лишь ненадолго прилегла, и глаза сами закрылись – провалилась в глубокий, но тяжелый сон. Проснулась от того, что почувствовала, как нечто черное, парящее возле окна, резко развернулось и метнулось мне в лицо, словно удар.

Открыв глаза, увидела, что лежу поперек кровати, а надо мной – словно парус – развевается огромная занавеска, которую колыхал вечерний ветер с балкона. Да уж, сны и сновидения Татьяны Ивановой.

Достав синие джинсы и темную футболку, быстро оделась и, собрав волосы в конский хвост, спустилась вниз по лестнице. В доме царил полумрак, лишь в дальней комнате горел свет и слышались голоса.

Заглянув, увидела простой зал, полностью застеленный пестрым ковром. Посередине стоял небольшой круглый стол на низких ножках, вокруг него на корпешках сидели трое: Айдар, Иван Князев и Тепляков. Вокруг хлопотала Аяжан-апа.

– Проснулась, кызым, – улыбаясь, сказала она. – Садись к столу, не стали тебя беспокоить. Сон – лучшее лекарство.

Мужчины встали, пропуская меня в дальний угол, где была сложена груда маленьких подушек.

– Проходите, Татьяна, проходите, – сказал Айдар. – Это место для самых почетных гостей, и сегодня оно ваше.

Немного смутившись такому официозу, я неловко плюхнулась на подушки. Боже, как же тут сидеть? Хорошо, что надела джинсы – иначе совсем сконфузилась бы.

– Таня, я так рад, что ты приехала, – начал Князев.

– Стоп, – перебил Айдар, подняв руки. – Сначала ужин, а потом дела. Не дело гостей разговорами кормить. Вы мои гости, и я очень рад, что сейчас мы все здесь, за нашим дастарханом. Татьяна, не стесняйтесь, усаживайтесь поудобнее. Мы, конечно, могли бы сидеть за большим столом, как обычно, но маме хотелось, чтобы вы прочувствовали всю теплоту нашего гостеприимства.

Посмотрев на мужчин, я ловко уселась, сложив ноги по-турецки. Не так уж и неудобно.

Тем временем стол буквально на глазах превращался в скатерть-самобранку. Из всего, что я могла заметить, знакомыми были только сладости, аккуратно разложенные на трехъярусной подставке, – финики, курага, орехи. Все в таком количестве, что казалось, хрупкие тарелочки едва выдерживают вес.

– Спасибо, Айдар, за гостеприимство. Если можно, давайте перейдем на «ты»? – предложила я, чувствуя, что от меня ждут обратной связи.

Айдар кивнул и разлил по чашкам душистый чай с молоком. Просить кофе, о котором я так мечтала, язык не повернулся. Ну что ж, чай так чай.

В небольших пиалах чай наливали по половинке – объяснили, что это знак уважения к гостю, чтобы он оставался как можно дольше. С такими дозами я, пожалуй, должна застрять лет на сто. Но этикет превыше всего. Надо так надо.

Сделав глоток, удивилась: напиток был приятно горячим и густым. Айдар внимательно наблюдал за моим лицом.

– Ну как вам наш казахстанский чай? – улыбаясь, спросил он. – Такой чай вы нигде не попробуете и не купите. Он придает ясность уму и восполняет силы.

И правда. Чай благотворно повлиял не только на мое настроение, но и пробудил жуткий голод. За целый день, кроме бутылки воды и пачки сухого печенья, я ничего не ела.

Тем временем Князев и Тепляков накладывали себе на тарелки малознакомые мне деликатесы, стараясь подробно рассказать мне о каждом. Особенно старался в красноречии Тепляков, рассказывая, что такое казы, карта и как их есть. Постепенно моя голова наполнялась новой и совсем не нужной информацией, и я была уже готова прикрыть этот фонтан красноречия, но тут в зал вошла Аяжан-апа с огромным блюдом – коронным бешбармаком. Мясо аккуратно лежало на блюде, перемешанное с тонкими лепешками и картофелем, щедро посыпанным кольцами свежего лука. Каждому гостю поставили пиалу с бульоном – сурпой.

Мужчины не торопились есть, ожидая, пока Аяжан-апа займет свое место. Женщина пришла с деревянным подносом, на котором лежала… баранья голова. «Бедный Йорик…» – не к месту всплыла в памяти шекспировская фраза.

«Бог мой, тоже будем это есть?» – мелькнула мысль.

– По всем канонам и традициям нашей страны баранья голова подается как знак уважения к гостю, – увидев мое недоумение, объяснил Айдар. – Мама разделит ее и символично даст каждому то, чего ему не хватает для успеха в жизни.

Аяжан-апа взяла нож и ловко начала разделывать голову, словно резала хлеб.

– Дело у вас, ребята, сложное, поэтому разделю так, как вижу, – сказала она, отрезая кусочек мяса и вынимая глаз.

– Глаз символизирует наблюдательность, пронизывающий взгляд, способность видеть суть. А ты, Алексей, – химик, делаешь лекарства и лечишь людей, – сказала она, – будь внимательным и помни: от этого зависит чья-то жизнь.

Тепляков улыбнулся и принял глаз, который страшно таращился на собравшихся.

– Иван, – повернулась она к Князеву, – тебе язык. Слово может спасти, а может – погубить. Умей говорить – но не болтать. И пусть твои слова работают на тебя, а не против.

Князев слегка нахмурился, но принял кусочек с легким кивком.

Настала моя очередь.

– А ты, кызым, – обратилась ко мне Аяжан-апа, – должна быть внимательной к голосам других. Поэтому тебе – ухо. Чтобы слышать то, что не все говорят вслух. Ты не просто гость. Ты – узел этой истории. Центр паутины. Услышь то, что скрыто в тишине.

Я невольно вздрогнула, принимая кусочек, который она мне протянула. Он был крошечный, теплый, словно все еще слышал звуки степи. Весь этот ритуал, эти взгляды, запахи, традиции – казалось, я не просто приехала по просьбе старого знакомого, а вступила на чужую территорию, где действуют иные законы. Где судьба решается не за чашкой кофе, а за пиалой ароматного чая, под тихое пение степного ветра и взгляды предков, глядящих с ковров на стенах.

– Теперь ешьте, не стесняйтесь, – сказала Аяжан-апа, – беседа после еды будет честнее.

И правда – еда вернула ощущение реальности. И только теперь я позволила себе украдкой рассмотреть Ивана. Он сильно изменился: похудел, лицо обветрилось, волосы чуть длиннее, чем обычно. Но глаза были те же – проницательные, будто хочет прочесть истину в каждом лице…

Когда трапеза закончилась, все откинулись на подушки. Чай подлили снова.

– В вашем доме… спокойно, – сказала я. – Это редкость.

Мать Айдара не ответила сразу. Только когда закончила резать челюсть и положила себе скромный кусок носа, тихо сказала:

– Кто пришел с добром – тому и мир. Остальное пусть Бог решает. И никому не отдаю затылок, – добавила она, отрезая последнюю часть. – Чтобы не оборачивались назад.

После раздела головы все оживились, вспоминая детство и свои проделки. Ни слова не было сказано о Тарасове и о том, что там произошло.

К своему удивлению, я увидела, как расцветает улыбка на лице Ивана. Он наконец немного вышел из ступора.

– Эх, не знаете вы всех причуд нашего многонационального Казахстана, – балагурил Тепляков. – Сам я из казачьего рода. Казалось бы, говорим на русском, а есть слова, которых не слыхивал обычный человек. Вот, например, что сейчас разделывала Аяжан-апа? – обратился он ко мне.

Странный вопрос.

– Голову, – уверенно брякнула я.

– Ан нет, у человека – голова, у животных – башка, а у рыбы – варка, – с гордостью выпалил доморощенный полиглот.

М-да, чудны дела твои, здравый смысл. Если не остановить эту игру «вопрос-ответ», так и до утра просидим. Но постепенно наигранное балагурство рассеялось, и точку в завершение ужина поставила Аяжан-апа.

Убрав большую часть еды, оставив сладости и чайник с ароматным чаем, она вернулась с холщовым мешочком. Не спеша она высыпала на стол разноцветные камни. Что-то подобное я видела у знахарки на Алтае – у меня были «кости», а тут – «камни».

– Эх, давно зареклась не брать камни в руки, но раз такое дело. Спрашивай, Иван, что хотел, – сказала женщина, перебирая камни.

Князев шумно вздохнул, закрыл глаза на мгновение, а потом, открыв их, спросил:

– Моей смерти желает Ирина? Моя жена?

Камни рассыпались у женщины в несколько кучек.

– Нет, – покачала головой Аяжан-апа, читая одной ей ведомый ответ. – Рядом с тобой этот человек был, ближе некуда, но не жена. И не женщина. Вор. Ты сам его запустил в семью. Обман был – хитрый план. Но у тебя сильный род. Он тебя и хранит, хоть ты от него и отрекся. Родителей не выбирают.

За столом повисла тишина. В этой тишине я словно кожей почувствовала страх и боль Ивана. Он едва сдерживал слезы.

Не думала, что увижу, как плачут титаны.

Аяжан-апа пожелала всем доброй ночи и ушла к себе. Мы перебрались на веранду, где вовсю хозяйничала ночь, рассыпав по небу мириады звезд. И они молчаливо смотрели на маленьких нас.

Глава 10

Князев выбрал самый укромный уголок – кресло в углу, почти полностью скрытое гигантским плющом. Даже капюшон натянул от своей спортивки.

Мда… Видимо, страх глубоко засел в его подсознании, отметила я.

Алексей, Айдар и я молча расселись в ротанговых креслах, наблюдая, как звезды мерцают над головой. Никто не решался заговорить первым. И вдруг…

В кустах у забора что-то вспыхнуло. Будто маленькая звезда сорвалась и тут же погасла.

Вот это ужин… Уже мерещится всякое. Но не успела я это осмыслить, как из куста акации заиграла песенка – хриплый рингтон, бессмертный шлягер про деньги и любовь. Тепляков с Айдаром вскочили с мест и кинулись в акации.

– А-а-а! Отпусти, гад! – завизжал знакомый голос.

Из кустов выскочила Бутылова. Вся в листьях, волосы растрепаны, глаза сверкают, как у дикой кошки.

– А ну убрали руки, извращенцы! – заорала она, отбивая руками воображаемую атаку.

– Юлька?! Ты что здесь делаешь? – удивился Тепляков.

– Гуляю, – фыркнула она. – А что, нельзя?

– А ну выкладывай! – потребовал Тепляков. – Что забыла здесь, а?

– А кто же еще правду народу расскажет, а? – передразнила его Бутылова и ткнула пальцем в мою сторону. – Думаете, я не знаю, кто она?

Айдар тихо, почти устало спросил:

– И кто же она, по-твоему?

– Сыщица! – выплюнула Юлька с таким выражением отвращения, будто это была не профессия, а диагноз. – И вообще! – повернулась к Теплякову. – Думаешь, кокнул Ваньку, спер карту, устроил поджог, и все улики сгорели? Я все знаю! Прежде чем сюда ехать, я поговорила с Ванькиной вдовушкой и этим ее лупоглазым помощничком Упоровым. Он мне все и рассказал! И про карту, и про клад – все! А эту я еще в автобусе заприметила – примчалась сюда, чтоб все прикрыть! Или бабла срубить за молчание? Людям надо знать! – уже почти орала она, переходя на свой фирменный визгливый тембр.

– Людям надо спать, – нарочито лениво протянул Тепляков. – А тебе – лечиться. Какая карта? Какой поджог? Татьяна – гость Айдара.

– Не подходи! – отступила она с выражением праведного гнева. – Я все просекла! Думаешь, год зря с тобой под одной крышей жила? Ты ведь копейки лишней не упустишь, а тут такой куш!

Айдар не выдержал:

– Ты угомонишься, нет?! Мало того что Леху без квартиры оставила, теперь еще тут шоу устроила.

– А ты вообще молчи! – зашипела она. – Где твоя женушка, Айдар? Пять лет нет! Уехали вместе в горы – вернулся один! Где она, а?

Айдар посмотрел на Юльку, но как-то по-другому. Стало тихо.

– Уходи, – тихо, но угрожающе сказал Айдар. – Пока я тебя сам не вынес отсюда.

– Не дождетесь! Не поделитесь – пожалеете! – Юлька метнулась к приоткрытой створке ворот и буквально просочилась в щель. Удивительное зрелище, учитывая ее габариты. Все же паника – лучший фитнес.

Сложно сказать, что поразило меня больше: страсть Юлькиного спича или то, с каким изяществом она юркнула в щель между створками ворот. Чистая пластика и уверенность в себе. Я бы на месте театра срочно подписала контракт.

Да, ребята. Походу, у вас тут такой клуб по интересам, что я начинаю чувствовать себя скромной пятиклассницей на тайном сборище масонов.

– Пойдемте в дом, здесь оставаться небезопасно, – резко сказал Айдар, не глядя ни на кого.

Что ж, не могу не согласиться. В этой местности кусты, похоже, не только шелестят, но и шепчут компромат.

Глава 11

Мы поднялись наверх, в кабинет. В помещении пахло деревом, книгами и, как ни странно, спокойствием. Справа – стена с книгами, тяжелый дубовый стол, старая зеленая лампа с зеленым абажуром. Лампа Ильича, промелькнуло у меня в голове. Поразительное сочетание навороченного ноутбука и мебели прошлых веков.

Устроились в креслах с кожаной обивкой. Я приготовилась слушать.

– Давайте я начну с самого начала, – сказал Иван, немного помолчав. – С нашего детства и с того, о чем Юлька так живописно орала в кустах.

Он уселся поудобнее, как будто собирался рассказывать нечто вроде семейной саги.

– Родился и вырос я здесь, в Уральске. Отец погиб на стройке, когда мне было всего пять. Мама пыталась держаться, но недолго – сначала работала помощником воспитателя, потом санитаркой в больнице. Там и подсела на спиртное. Подруга научила «для расслабления» по рюмочке принимать, ну а потом уже все пошло-поехало…

Я не перебивала, просто слушала. История, знакомая до боли многим.

– Жили мы у бабушки. Это была папина мама, и, признаться, жизнь с ней – то еще удовольствие. Она во всем винила маму, обвиняла ее в смерти отца. Да и меня попутно, как продолжение той самой «ошибки».

Он говорил спокойно, почти без эмоций, только губы сжимал, когда упоминал бабушку.

– Я рано начал работать – разгружал продукты в магазинах, подрабатывал, где мог. А мама потом устроилась в КСК, и нам дали крохотную комнатушку, почти чулан. Но это уже было лучше, чем ничего. Тогда я дал себе слово, что выберусь из этой нищеты и маму поставлю на ноги.

Я молча кивнула. Такие истории не комментируются.

– Но особенно мне нравилось возиться с компьютерами. Не играть, а самому придумывать программы, игры. Меня заметили, я начал участвовать в олимпиадах. Научился не только программированию, но и сборке и починке «железа», а это тоже неплохой доход. Летом мы с друзьями – на реку, в поле, ища приключений. Кладоискательство у нас тогда было в моде.

– Серьезно искали? – спросила я.

– Да. Особенно Тепляков – он даже какой-то прибор склепал, почти металлоискатель. Тут еще сыграла свою роль геофизическая экспедиция, где когда-то вместе работали дед Теплякова и отец Айдара. Однажды, выехав на сейсморазведку, они решили пообедать прямо в поле. Местный трактор в это время боронил землю неподалеку, и вдруг из-под плуга посыпались отблески – как будто искорки. Подошли ближе – действительно, нашли несколько золотых монет. А потом – крышку от старого сундука. На ней в щели застряла еще одна монета, а сбоку на крышке красной краской было выведено: «Войскова казна». Сам сундук, может, и был рядом, но не искали. Монеты разобрали между собой.

Айдар поднялся, подошел к книжному шкафу и достал увесистый альбом.

– С этого все и началось. Вот она. – Он показал первую страницу. – Монета, найденная отцом. Я сохранил ее и стал собирать другие. Сейчас у меня уже больше тысячи.

Да, господин Алибеков. Кто бы мог подумать – такой скромный уральский нумизмат.

– А в степях у нас действительно часто что-то находят. Вот недавно чернокопатели выкопали сундучок с монетами и пытались через границу провезти. Поймали, конечно.

– Значит, интерес – с детства? – уточнила я.

– Ну да, – кивнул Иван. – Мы даже в архивы полезли. В музеях зависали. Там и встретили деда Емельяна – уральского казака, хранителя фонда. Он и рассказал нам про «войскову казну».

Он оживился, заговорил быстрее:

– Во времена революции уральские казаки пошли к Деникину. Их было почти две тысячи. Везли с собой обоз – сорок пудов золота. Мороз – жуть, бороды ломались. Люди обессиленные, истощенные, еле держались в седлах. И в какой-то момент воспользовались этим мародеры. Набросились на хвост обоза. Казаки отразили нападение, но два сундука с золотом были похищены. Как предполагал дед Емельян, крышка, найденная экспедицией, могла быть именно от одного из тех сундуков.

– Где золото? – пожал он плечами. – Неизвестно. Может, припрятали. Думали, переждут бурю – и вернутся за ним. Только вот буря затянулась на десятилетия.

Я посмотрела на Ивана. Он сидел, чуть склонясь вперед, и рассматривал свои ладони, будто там была разгадка.

– Хорошо. Все это ваше далекое прошлое. А как получилось, что вы вот так ночью сорвались на поиски клада? Неужели просто от скуки? – не удержалась я.

Иван пожал плечами:

– Честно? Сам не понимаю, как все произошло. Все было как-то сумбурно, спонтанно. Алексей приехал – сюрпризом, потом Ирина с этим сюрпризом… с картой. И все – понеслось. Вспомнилось все сразу – детство, охота за монетами. Захотелось… нырнуть назад.

– Дальше?

Он прошелся по кабинету, сел.

– Примерно за неделю до дня рождения приходит ко мне Сергей Упоров – мой заместитель – и как бы между прочим интересуется, как я планирую отмечать юбилей. А я, честно говоря, не любитель всех этих сборищ. Но он начал уговаривать: мол, партнеры хотят поздравить, коллектив, все такое… Ну, думаю, ладно. Решили, что устроим фуршет в деловом зале – удобно, все под рукой, закуски заказали, гостей приняли, всем спасибо, все свободны. Все прошло спокойно.

Он сделал паузу, перевел дух:

– И тут, когда все разошлись, влетает Алексей. Оказывается, Ирина решила устроить мне сюрприз – пригласила друга детства без предупреждения. Мы, к слову, лет десять не виделись. Обнялись, посмеялись, разговорились… И тут Ирина вручает мне тубус. Я его открываю – и представляешь? В руках оказывается карта. Настоящая. Карта Кара-хана. Был у нас в степях такой персонаж – Кара-хан, по типу Стеньки Разина. Собрал шайку и годами набегал и разорял аулы, караваны, брал все, что плохо лежало. Особенно лютовал с торговцами. Говорят, в юности сам побывал в рабстве, у него на лбу было клеймо – вроде как глаз с перекрестьем. И вот после его налетов на телах убитых торговцев тоже находили такой же знак. Мол, мстил.

Князев усмехнулся краем губ:

– В общем, торговля встала. И тогда купцы пошли на хитрость – снарядили небольшой караван и отправили с ним красавицу Асию. Она слыла как самая отъявленная душегубка, но красивая была неимоверно. Когда Кара-хан напал, всех перебил, а ее не тронул, увез к себе. Что между ними было – не знаю, но вскоре Кара-хан начал чахнуть. Стал слабеть, чувствовать себя все хуже. И вот перед смертью велел нарисовать карту с указанием своих тайников, поставил клеймо якобы кровью Асии и наложил проклятье: если хоть одна женщина дотронется до карты – весь ее род вымрет.

– Прямо как в кино, – пробормотала я.

– Когда Ирина это услышала – в обморок. «Скорую» вызвали. Не подумал, что так воспримет, я-то эту историю в детстве сто раз слышал. И не придавал этому значения, мало ли какие страшилки придумывают.

– Потом? – подсказала я.

– Все вроде обошлось, Ирина уехала домой. И Упоров предлагает: «Давайте в сауну». Поехали я, Алексей, Кирилл – мой помощник – и Упоров. Посидели, попарились, расслабились. Потом Упоров уехал – кто-то позвонил. Я с Кириллом пошел в парилку, а Алексей остался. Смотрю – что-то его развезло. И это при том, что особо не пили. Возвращаемся – Алексея нет, вещей нет, записка: «Уехал в Уральск. Дела». Я – в шоке. Думаю, обиделся, что ли.

Князев выдохнул, как будто снова пережил тот вечер.

– Ну ладно, пошли с Кириллом на мостик к озеру, поплескались и вернулись в дом. И тут – Алексей появляется. Шатается из стороны в сторону, с портфелем и тубусом в руках.

Тут встрял Тепляков:

– Я, честно, не брал я эту карту! Как оказался в такси – не помню. Очнулся – тошнит, язык не слушается, руки разжал – карта выпала. Еле объяснил таксисту, чтобы обратно вез. Хорошо, что не выехали далеко. Вернулся – а Ванька мне запиской тычет, обиделся. Ну, думаю, все, с ума схожу. А это меня, оказывается, просто снотворным отравили, ну я так полагаю. Видимо, дозу не рассчитали, думали – до границы досплю, а я очухался.

– Ну мы и помирились. Выпили, на этот раз прям крепко выпили. И решили с пьяных глаз, а не махнуть ли нам по горячим следам искать клад? Карта при нас, деньги тоже, выходные впереди… Никому ничего не сказали, кроме Кирилла – он вызвал нам такси, а сам остался собрать наши пожитки, документы, подарки, в общем, с вещами разбираться.

Да, ребята. Что скажешь. Меньше надо пить. Казахский сериал «С легким паром».

– Границу проехали как в тумане. Хорошо Айдар на въезде в город нас встретил. Приехали мы ко мне домой, – продолжал историю Алексей, – а я же и рыбак, и охотник, у меня всегда полный арсенал наготове. Уже почти трезвые были, все понимали, но азарт – сильнее. Айдар нас отговаривал – погода портилась. Но куда там! Вперед и с песней.

Поехали. А в степи как ливануло… застряли. Связи нет, до поселка далеко, сутки в грязи. Потом только Айдар добрался до стана, достал лошадей – вытянули машину, обсохли, вернулись в Уральск.

Я покачала головой. Ну да, весело вы, ребята, погуляли.

– А о том, что меня посчитали погибшим в пожаре, я узнал из новостей, – добавил Иван, потемнев лицом. – Хорошо еще, домой не позвонил. Когда приехали, начал соображать, что делать. Все твердят – несчастный случай. Я понял: просто так это не могло случиться. Тут что-то серьезное. А разобраться мог только человек, которому я по-настоящему доверяю. Я вспомнил о тебе, Танюша…

Он посмотрел на меня – смесь вины и надежды. А у меня – молчание. Для такого «прости дурака» слов нет.

Небо удивительно быстро светлело, а звезды бледнели и уходили на второй план. М-да, за одни сутки в моей жизни произошло столько невероятных встреч, после которых впечатления, наверное, останутся надолго. Чего стоит только Юлиана, бывшая женушка Теплякова. Да, кстати…

– Иван, скажи, о чем вы так сильно спорили в сауне с Алексеем, что чуть не подрались?

Сказать, что Князев сильно удивился, это все равно что не сказать ничего. Глаза его округлились, а брови домиком поползли вверх.

– Поспорили? С Лешкой? Да не было такого. А чего нам делить, столько лет не виделись…

Тепляков встал со своего кресла и стал ходить по кабинету, задумчиво потирая щетинистую щеку.

– Ты знаешь, Таня. Я тот вечер вообще плохо помню, но то, чтобы мы спорили или ругались с Иваном, тоже не всплывает. Но вот не дает мне покоя тот факт, как я, химик по образованию, не смог вовремя распознать, что меня не от алкоголя развезло, а что-то подсыпали.

Алексей с силой стукнул по столешнице, и та тихо скрипнула.

– А кто вообще сказал, что мы поссорились? – вскинул на меня глаза Иван. – Кирилл не из болтливых, тем более такую ерунду бы точно не придумал.

Тепляков перестал маячить перед нами и уселся на подоконник.

– Алексей, припомни, когда ты сел в машину первый раз, кто, кроме тебя, был в машине?

– Да я даже сам факт того, как туда попал, не знаю. – Тепляков с раздражением снова вскочил с подоконника. – Очнулся от того, что сильно тошнило. У меня организм совсем не переносит седативных веществ. А тут еще и алкоголь вперемешку присутствовал. Хотя постой. Может, это, конечно, меня глюкануло, но я смутно помню женский голос и запах духов, такой резкий. Кстати, мне кажется, я их уже где-то слышал.

Шерше ля фам…. Так, уже что-то.

– Иван, а у тебя случайно не было страстных отношений с драматичным разрывом? – в лоб спросила я у Князева.

Иван откинулся на спинку кресла и развел руками:

– Таня, ты о чем? Я тут с Ириной-то времени не нахожу на романтик, а ты тут мне на любовницу намекаешь.

– Ну, жена не стенка, как любят говорить некоторые.

– Нет, заявляю со всей ответственностью: налево не гулял, детей на стороне не имею.

Впрочем, как и в семье, мелькнула мысль в голове.

– Хорошо, отнесемся к женскому голосу как к глюку, но со счетов не списываем, – резюмировала я. – Надеюсь, что водитель, который вез Алексея, придет в себя и сможет пролить свет на это темное дело. Про ссору вашу мне рассказал Упоров и что он с Кириллом вас даже разнимал. Так это или нет, я не смогла уточнить у Кирилла, так как он уехал к маме в Оренбург, а вы, дорогие мои, отчалили в Казахстан. Кстати, Упоров прекрасно справляется с ролью хозяина в твоем доме, Иван. Ирину жаль, для нее твоя смерть все равно что собственная. Да, заварили вы кашу.

После моих слов Князев словно завернулся в кокон молчания. Его плечи опустились, а руки нервно подергивались.

Подумай, хорошенько подумай, дорогой, что творится в твоей жизни.