Читать книгу: «Дело о лесном монстре»

* * *

© Серова М.С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава 1

Новый день – новые возможности. Так сказал бы кто-нибудь другой, но Таня сейчас бурчала себе под нос совершенно иное:

– Новый вечер – новое желание скорее лечь спать.

Не то чтобы она была лежебокой или лентяйкой, но после целой недели на ногах, почти без сна и отдыха, волей-неволей захочешь поскорее укутаться в мягкое одеяло, улечься на подушку и проспать до середины следующего дня. Именно таким был план Тани на этот вечер. И отступать от него не было ни малейшего желания.

Всю прошедшую неделю Иванова билась над делом пропавшего банкира. Заказчицы – нынешняя и бывшая жены разыскиваемого – платили много, но и требовали с Татьяны тоже немало. Иванова же день ото дня только и делала, что удивлялась, наблюдая за тем, как две эти непохожие женщины шаг за шагом сближались. Не прошло и трех дней, как они стали по-настоящему близкими подругами – если и вовсе не лучшими. Даже странно было, как легко для них оказалось найти общий язык, учитывая стоявшего между ними мужчину. А еще говорят, что все женщины соперницы друг другу. Чушь полнейшая! Те, кто так говорит, никогда не видели дальше навязанных обществом стереотипов.

Но конкретно в эту минуту Тане не было никакого дела до людских предрассудков и сложившихся в веках суждений; Иванову волновал только запропавший где-то в недрах сумочки ключ от домофона. Крохотный лиловый блинчик отцепился от связки ключей два дня назад – в тот самый момент, когда Таня этими самыми ключами ударила в ребра напавшего на нее похитителя. С тех пор как-то не улучила момент прикрепить блинчик обратно. Так он и болтался, неприкаянный, по сумке.

– Да где же ты, мелкий маленький…? – договорить Иванова не успела, потому как подъездная дверь резко распахнулась, едва ли не припечатав Таню своей металлической поверхностью к стене. Благо что Иванова успела отскочить. Ловкости ей всегда было не занимать.

На улицу выскочил высокий худощавый парень. По возрасту – ровесник Тани, а то и младше. Но привлек внимание Ивановой далеко не возраст, а заметная татуировка под правым глазом. Это была какая-то абстракция, которая темным – почти черным – пятном расползалась вниз от правого виска, едва касаясь кончиком брови. Занимала она почти треть лица: всю правую щеку и область под глазом. Таня где-то слышала, что делать тату на этой части тела – самая болезненная процедура. От этой мысли она поморщилась, а парень глянул на нее своими темными глазами. В неярком свете предзакатного солнца они казались почти черными.

В целом в облике парня не было ничего необычного: широкий нос, тонкая линия сжатых губ и такие же тонкие брови, едва заметные под растрепанной русой челкой. Но взгляд неизменно притягивала татуировка. Вот уж действительно отличительная черта.

Иванова в качестве приветствия коротко кивнула незнакомцу и отвела взгляд; парень медленно отзеркалил движение, не отводя от Тани пронзительных глаз, и придержал для нее подъездную дверь.

– Спасибо.

– Хорошего вечера, – нараспев протянул незнакомец. Когда Иванова обернулась, чтобы пожелать то же самое в ответ, губы парня искривились в однобокой ухмылке. Было в его тоне что-то такое, что Таню зацепило. Будто парень знал какой-то секрет Ивановой и открыто радовался этому знанию. Насмехался даже.

Но Таня только плечами пожала, слыша, как за спиной щелкнул доводчик двери, запирая подъезд ото всех, у кого нет ключа от домофона.

Уже подойдя к лифту, Иванова непроизвольно вздрогнула, а рука замерла в паре сантиметров от кнопки вызова лифта, так и не коснувшись ее.

Эта татуировка! Иванова ведь видела ее уже, и не раз!

Подгоняемая этой мыслью и страшной догадкой, Таня бросилась к выходу из подъезда. Дрожащими от спешки руками она только со второго раза попала по кнопке разблокировки двери. Заиграла стандартная мелодия, но Ивановой было не до этого; она выскочила на улицу.

Озираясь по сторонам, Таня в три шага преодолела шесть ступеней небольшой подъездной лестницы. О том, что она запросто может запнуться и упасть, Иванова сейчас не думала; мысли занимало совсем другое. Куда более страшное, чем падение!

Но на полупустой улице не было видно парня с татуировкой на лице. Не было видно вообще почти никого. Таня с отчаянием во взгляде бегала от одинокого прохожего, идущего с огромным пакетом со стороны магазина, к двум другим людям, сидевшим на лавочке. Все, как назло, без татуировок на лице. Никто из них даже по возрасту не подходил.

Вот и где он? Прошло меньше минуты с момента как Таня зашла в подъезд. Еще от силы секунд двадцать-тридцать на то, чтобы выбежать обратно и осмотреть окрестности. Куда за это время он успел деться? Где его искать?

Тане хотелось схватиться за голову и пожурить себя за такой долгий мыслительный процесс. Как она могла сразу не вспомнить? Как вообще это можно было сразу не понять? Но, к сожалению, посыпание головы пеплом делу никак не помогало.

Взгляд упал на камеру, висящую над дверью подъезда. Эх, хорошая была бы идея, да только Иванова теперь знала – та уже месяц как из строя вышла.

– Опять никакого толку мне от этой камеры. Почините уже наконец! – крикнула она, надеясь, что слова долетят до власть имущих сотрудников управляющей компании и у них наконец взыграет совесть. Надежды было мало, но Таня пыталась не унывать.

Еще раз беспомощно окинув взглядом площадку перед домом и стройный ряд припаркованных у тротуара машин, Иванова достала телефон.

– Иван Степаныч! – воскликнула она, как только гудки оборвал мужской голос. – Скажите, что вы еще на работе! Крайне нужна помощь.

Мысленно Иванова неприлично громко и эмоционально радовалась, что в свое время познакомилась с работником их местной управляющей компании. Мало того, что Иван Степанович там работал, так он еще и доступ к видеозаписям с камер имел. Собственно, именно так Таня когда-то и узнала, что камера над ее подъездом вышла из строя.

– Что опять случилось? Только не говори, что в одном из наших домов кого-то снова убили.

Таня хмыкнула; да уж, то дело было напряженным и нервным для всех работников УК.

– Нет. Можете выдохнуть. Мне всего лишь нужны записи с камер из моего подъезда.

Молчание продлилось недолго; Иван Степанович почти мгновенно озвучил первое пришедшее на ум предположение:

– Собака чья-то нахулиганила? Хозяев ищете?

– Да нет, – Таня нервно усмехнулась; у нее тут, возможно, преступник бегает, а ее о каких-то собаках расспрашивают. – Человека ищу. Он должен был попасть под камеру, что в подъезде висит. Она же как раз на дверь направлена. Мне нужны записи последних десяти-пятнадцати минут.

В этот раз Иван Степанович не был так скор на ответ.

– Тут дело такое, – начал он, протягивая гласные с явной ноткой вины в голосе. – Я бы с радостью хоть за весь день записи отдал, но в подъезде камера теперь тоже не работает.

Иванова вздохнула. Да что ж за подъезд у них такой?

– Но это ненадолго! – поспешил заверить сотрудник управляющей компании, не давая Тане времени возмутиться вслух. – На конец месяца уже тендер назначили. Новые камеры закупят. Установим, и все будет в порядке. А это вся партия какая-то бракованная была. Если тебе так легче будет, то у вас вообще во всем доме камеры не работают. И в том соседнем. На углу который! Но скоро все поправят. В порядке будут ваши подъезды и под полным надзором!

– Мне бы сейчас чтобы в порядке все было, – пробурчала Таня, а потом громче прибавила уже в трубку: – Но в лифте-то камера работает?

– Конечно! – тут же выпалил мужчина. И тоном еще таким сказал, будто обидел его этот Танин вопрос.

– Хорошо тогда. Сейчас подойду к вам, покажете.

– Жду, – с готовностью отрапортовал Иван Степанович и сбросил звонок.

Иванова в третий раз огляделась; пропавший парень все так же отсутствовал в зоне видимости. Хоть в окна машин ходи заглядывай, может, в одной из них и спрятался. Или на площадке детской?

Таня задумчиво уставилась на ярко-красную башню с желтой крышей и зеленой лестницей. Мог ли там спрятаться парень? Если согнуться в три погибели – с его-то ростом, – то вполне может быть. Пойти, что ли, заглянуть в крохотное окошко?

Идея показалась абсурдной, нелепой и в который раз за сегодняшний день заставила Таню задуматься, о том, что пора сделать небольшой перерыв в работе. Может быть, съездить куда-нибудь? Устроить себе небольшой отпуск? Можно даже и не за границу. Мало ли мест в нашей необъятной, куда можно скрыться от всех бед?

Когда она в последний раз вообще ездила в отпуск? Сразу и не вспомнить. Да и если подумать, то на ум не приходит ни одного случая за последний год – а может, и годы. Но даже если бы Иванова куда и поехала, дозвониться до нее или связаться как-нибудь иначе в век наших современных технологий – раз плюнуть. А если уж кто-то так заморочится, чтобы предложить Тане работу, то, значит, и платить будет много, а тогда уже и сама Иванова отпуск отложит. Ведь лучше хорошего отпуска может быть только огромный гонорар.

Но теперь, кажется, пора бы и правда отдохнуть.

Направляясь к зданию управляющей компании, Таня мысленно заверяла себя, что скоро обязательно куда-нибудь поедет. Сядет в машину, доедет до вокзала, и поминай как звали. Ближайший месяц в городе ее точно после этого не увидят. А может, и больше. Рванет куда-нибудь к морю. Или в горы? Или в лес! Точно! Уедет куда-нибудь далеко-далеко, в глубинку, где даже Интернет днем с огнем не найдешь. И чтобы связи ни-ка-кой.

– В деревню, в глушь… в Саратов? – Таня вопросительно окончила цитату и усмехнулась.

За мечтами о таком близком и в то же время далеком отпуске Иванова чуть не прошла мимо нужного здания. Благо что Иван Степанович вышел встретить и окликнул задумавшуюся знакомую, когда та дошла уже до угла здания.

– Мы не переезжали никуда! – крикнул он, а Таня вздрогнула от неожиданно громкого голоса. Сладкие мечты рассыпались перед глазами; до долгожданного отпуска еще было далеко, а сейчас придется спешно вернуться к серым рабочим будням.

На просмотр записей камер в лифтах у Тани ушло не больше двадцати минут. За это время она узнала лишь одно – парень в лифты незадолго до их встречи не заходил.

– Может, на первом этаже живет? – попытался утешительно предположить Иван Степанович. Но от этой идеи Тане легче не становилось; камера в подъезде ведь все равно не работала!

– Давно она сломалась?

– Да вчера вот, – мужчина развел руками. – Не знаю, что с ней, но почему-то перестала записывать. Хотя она дольше всех держалась. Оно ж как было, – Иван Степанович, потрясая в воздухе открытой ладонью, возмущался: – Застройщик камеры свои поставил. С ними все было хорошо. А потом почти полгода назад, – он замер и глянул на Таню: – Ну ты помнишь, наверное, – и вновь стал размахивать рукой, – все камеры в двух домах поменять решили. Не помню уж, что там случилось.

Таня хотела вставить фразу про то, что у управляющей компании появился шанс часть денег присвоить, вот и провернули эту никому не нужную замену. Рабочие камеры-то вряд ли в утиль пошли. Но Иван Степанович был так громок и увлечен своим рассказом, что Иванова решила позволить ему выговориться. У человека явно назрел монолог на эту тему.

– Ну и закупили где-то эти камеры! Только в лифтах нормальные оставили. Тоже не знаю почему, но вряд ли ж без причины. А новые все сначала нормально работали, а потом одна за одной из строя повыходили. А к кому все с жалобами идут? Ко мне конечно! Не было и недели спокойной у меня. Все долбают, чтобы поменяли на рабочие. А я-то что? Не я же деньги на это даю. И вот та камера, что в вашем подъезде висит, она самая первая сломалась. Мы тогда ее сразу же на нормальную заменили. Это потом все работать перестало. Но эта работала! – и тише прибавил: – До вчерашнего дня.

– И мастера не вызывали?

– Да от этих мастеров она и перестала работать! – Вопрос Ивановой был воспринят как личное оскорбление. – Вчера же утром и приезжал мастер. Ходил тут, смотрел. Диагностику камер проводил. Вроде как эксперт, оценку делать пришел. Там же управляющая сейчас судиться с тем поставщиком камер собирается. Ну и доказательства собирает. А этот эксперт зачем-то и к работающей камере из другой партии полез. Я ему сразу сказал, чтобы не трогал. А он: «Диагностику надо провести!» Да так провел, что камера эта работать и перестала. Вроде молодой, а в технике не разбирается совершенно. И где только таких мастеров набирают?

– И другого вызывать не стали?

Иван Степанович надулся; видимо, окончательно оскорбился.

– А мы лишних людей к нам не зовем. Паренек тот сказал, что к концу недели вернется и все наладит. Что там контакт перегорел и еще надо линзу менять. Вот он в пятницу все это привезет и сделает. Чего другого мастера-то звать?

Таня поняла, что вопросами своими зацепила человека за живое и поспешила вернуть разговор в рабочее русло. Да и эта мешанина из разрозненных и совсем сейчас неважных фактов Иванову мало интересовала. Когда-нибудь она найдет в себе силы на то, чтобы разобраться с происходящим в ее УК безобразием. Когда-нибудь, но явно не сегодня.

Они еще раз пересмотрели все записи с камер за последний час – хорошо, что человечество изобрело быструю перемотку, – потом еще за два часа, но незнакомого парня не было нигде.

– Значит, все-таки на первом этаже живет, – подвел итог Иван Степанович. – Или заходил к кому-то, кто там живет.

– Ага, – Иванова бестолково кивнула. Куда больше внимания она уделяла сменяющимся кадрам на экране монитора. Будто надеялась, что чем пристальней будет вглядываться в него, тем больше шансов, что парень промелькнет где-то. Каждый раз, когда на записи двери лифта открывались на первом этаже, она припадала к экрану и всматривалась вдвойне внимательно. Надеялась и ждала, что хоть где-то он мелькнет. Пройдет мимо. Хоть немного попадет в кадр!

Но время шло, запись проматывалась на максимально возможной скорости, а искомого парня все не было и не было. Следом они посмотрели камеры, висящие на соседних подъездах, но и там незнакомец не попался в объектив. Везунчик какой.

– Мы тут так весь день посмотрим, – подал голос Иван Степанович. – Я-то не против, но мне тут уже давно закрыть все надо было и домой идти.

Иванова опомнилась от этих слов.

– Точно! Простите, что задержала, – прозвучало искренне, но в то же время с нескрываемой грустью. Жаль было столько времени, потраченного впустую.

Судя по выражению лица Ивана Степановича, острое чувство сожаления у них с Ивановой было одно на двоих. Слишком много надежд было возложено на современные технологии.

Наскоро распрощавшись и еще раз поблагодарив мужчину за попытку помочь, Таня отправилась к дому. Всю дорогу ее раздирали сомнения и сожаления об утерянных возможностях.

«Надо было сразу же за ним побежать».

«Надо было прохожих расспрашивать».

«Надо было самой обойти всю округу».

Эти и десятки других «надо было» неустанно жужжали в голове Ивановой. Но лишь одна мысль могла заткнуть их всех: «Глупости это все. Это не мог быть Богдан Очередний. Из тюрьмы так быстро не выпускают».

Это казалось логичным и единственно верным заключением. Оставить бы эти назойливые мысли и идти домой. Лечь спать и забыть о случившемся. Но Таня все равно никак не могла успокоиться. Уж очень похожи были татуировки. И ведь в том же самом месте! Точно такой же рисунок!

– Нет, – проворчала она недовольно себе под нос, – это не может быть просто совпадением. Нужно позвонить Кирьянову.

Глава 2

Едва ли не с первыми лучами еще теплого осеннего солнца Таня села в машину и направилась по давно знакомому маршруту – в следственное управление. Дело у нее было сверхважное и совершенно не терпящее отлагательств.

Именно с этой фразой Таня и ворвалась в кабинет своего старого друга – подполковника полиции Владимира Сергеевича Кирьянова.

– Вчера я до тебя так и не смогла дозвониться, но сегодня от ответа тебе не уйти.

Вернувшись домой, первым делом Таня действительно набрала номер друга, но тот был очень занят и не мог толком слушать, а потому попросил расписать все в сообщении. Вот Иванова и расписала: щедро так, на половину листа А4 хватит, если не больше. Кирьянов сообщение получил, прочитал, но так ничего и не ответил. Сидеть на одном месте, ждать, надеяться и верить Таня никогда не умела, а потому и приехала в такую рань выпытывать ответ.

Расположившийся за своим столом подполковник полиции посмотрел на свою давнюю подругу откровенно сонным взглядом.

– Танюх, я как знал, что ты у меня с первыми петухами будешь. Только документы распечатать собирался, – мужчина кивнул на свой новый монитор.

– Так показывай. Чего бумагу портить? – Иванова обошла стол друга и встала справа от его кресла. Одну руку она положила на спинку кресла подполковника, второй уперлась кулаком в столешницу, слегка наклонившись вперед. – Это прежний твой монитор был смертью для глаз. В этот хоть смотреть приятно.

Кирьянов довольно улыбнулся похвале; всего месяц назад он наконец смог выбить для себя новый монитор взамен старого. Тот был уже настолько плох, что без кровавых слез в него нельзя было взглянуть.

На экране был открыт отсканированный документ с яркой синей печатью внизу. Краски были настолько яркими, что Таня даже засмотрелась.

– Действительно, старый твой монитор давно пора было на помойку отправить.

– На свалку истории! – поправил Кирьянов.

– И туда тоже. – Таня оторвала взгляд от печати и быстро пробежалась глазами по тексту документа. – Ты когда раздобыть-то все это богатство успел?

Кирьянов не без самодовольства дернул плечами и выпрямился:

– Так работаем же. Сразу же после твоего сообщения стажеру написал. Он-то и постарался.

Бросив чтение, Таня оглянулась на друга:

– Это тот стажер, который место преступления затоптал, а потом рядом еще один труп не заметил?

Подполковник кивнул:

– Он, родимый. Не поверишь, но за лето так поднатаскался, что диву даешься. Ни дать ни взять, а ценный кадр следственного управления растет. Вот и эти сведения нашел в кратчайшие сроки. Не знаю даже, с кем он там задружиться успел, что все на блюдечке с голубой каемочкой прислали еще до начала рабочего дня.

Иванова, не скрывая своего удивления, громко хмыкнула:

– Далеко пойдет парень.

Самодовольство Кирьянова только приумножилось на глазах.

– Ну само собой. Мой же ученик.

Усмехнувшись, Таня едва удержалась от того, чтобы припомнить другу, сколько раз он плакался ей из-за этого стажера. Сколько дров он наломать успел за первые пару месяцев, пока еще приходил сюда производственную практику отрабатывать. А теперь вот – гордый наставник и превзошедший все ожидания ученик.

Но времени на восторги сейчас не было; Иванова вновь обратила свой взгляд на монитор.

Текста в документе было немного – можно сказать даже, что несправедливо мало, – всего два небольших абзаца, размашистая подпись и синяя печать. Прочитав документ до конца и вновь врезавшись взглядом в яркий круг внизу страницы, Таня удивленно выпрямилась:

– Как «умер в тюрьме»?

Кирьянов поджал губы, будто бы это он был повинен в смерти недавнего заключенного.

– Сама видишь. – Он процитировал заключение. – «Смерть наступила в результате асфиксии». Повесился в своей же камере.

Иванова всегда славилась тем, что за словом в карман не лезла, но сейчас был явно случай из ряда вон: она стояла и молча смотрела в монитор, не имея ни малейшего понятия, что должна на это все ответить.

– Есть шанс, что самоубийство было сфабриковано, а сам Очередний выбрался из тюрьмы?

Кирьянов вновь пожал плечами и щелкнул мышкой, открывая другой файл. Теперь на экране были такие же яркие и четкие фотографии – одна из тюремной камеры, вторая из морга. Факт того, что это был тот самый Богдан Очередний, налицо – татуировка притягивала взгляд Ивановой, словно магнит. Ровно так же, как и вчера у подъезда.

– Но ведь и это можно было подделать. Грим, купленные охранники и прочие радости. Он ведь был из богатой семьи, мог себе такое позволить.

– Мог, – не стал спорить Кирьянов, – но я очень сомневаюсь, что это могли подделать. В той тюрьме работает мой хороший знакомый. У них там подобное не практикуется. А если бы Богдан Очередний и нашел кого-то падкого на деньги, то это быстро бы вскрылось.

Таню эти слова не убедили. Видела же она вчера этого человека? Конечно, видела. И как теперь поверить, что он умер несколько месяцев назад?

– Ладно. Давай тогда ему позвоним. – Кирьянов достал телефон и стал быстро листать телефонную книгу. Нужный номер нашелся под буквой «Н».

– Колька, привет! – воскликнул подполковник, прижимая телефон к уху. – Как ты там. Все в работе? Ага! А жена как? Да ладно! Шутишь же. Какой еще четвертый ребенок? Вам уже обоим под пятьдесят! Знаю я про эту вашу любовь, всем возрастам покорную, но не до такой же степени, Колька!

Тут Кирьянов поймал недовольный взгляд подруги и кашлянул, вмиг возвращаясь к своему образу серьезного подполковника полиции.

– Поздравляю, конечно, но позже обсудим. Я тебе по делу звоню. Мы тут вам вчера запрос по Очереднему посылали. Нет, ответ-то мы получили и в курсе, что он полгода назад умер. Но можешь подробней рассказать?

Таня замахала руками, пытаясь неловкой пантомимой подсказать другу поставить вызов на громкую связь. Не с первой попытки Кирьянов понял, что от него хотят; кабинет наполнился звуком низкого басистого голоса.

– Так с первых дней ему ото всех и прилетало, – вещал хороший знакомый Кирьянова. На фоне слышался шум, гам и прочие радости дома, в котором есть трое детей. – Потом вроде как оставили его в покое, когда он одного бывалого зэка порезал. Побаиваться стали. Но парнишка все равно не в своей тарелке был. В тюрьме, конечно, сложно быть в своей тарелке, но этому было совсем невыносимо. Только в день свиданий он более-менее нормальным становился. Сестра, видимо, как-то могла его утихомирить. А потом опять как бешенство у него начиналось. Не знаю уж, чего его к нам определили, а не в комнаты с мягкими стенами. Все хотел поднять вопрос об этом, да не успел. Повесился он.

– Точно он повесился? – озвучил Кирьянов немой вопрос подруги. Таня замерла, прислушиваясь, а вот «Колька» вопрос понял по-своему:

– Да вроде. Во всяком случае, выглядело так, будто бы сам. Хотя кто его знает. Ему с его-то характером много кто смерти желал. А у нас тут – ты сам понимаешь, как расследования проходят. Раз уж нашли с петлей на шее, значит, самоубийство.

Громко и тяжело вздохнув, Иванова отошла от стола и села на ближайший стул, опустив взгляд на сцепленные в замок пальцы.

– Ладно, Колька, – мужчина выключил громкую связь и приложил телефон к уху, – спасибо за помощь. Я тебе вечером позвоню. Расскажешь, что там у вас с женой случилось такое, что вы снова родителями стать решили.

Кирьянов с улыбкой, а иногда и с короткими громкими смешками, еще дважды попрощался и положил трубку.

– Ну? – спросил он тут же у Ивановой. Та не сразу нашла что ответить на такой глубокий и неоднозначный вопрос.

– Я уверена, что видела его вчера, – произнесла она четко и почти по слогам. – Он придержал мне дверь в подъезд, усмехнулся, а потом ушел.

Краем уха она услышала, как застучали по полу колесики офисного кресла; Кирьянов подъехал поближе к подруге и положил руку ей на плечо:

– Ты уверена, что это был он? Мало ли похожих людей?

– Уверена. Та же самая татуировка. В том же самом месте? – Она поднесла ладонь к лицу и нервно ткнула пальцем в правую щеку. Ровно туда, где черный абстрактный завиток рисунка изгибался на лице Очереднего и тянулся к глазу.

Подполковника такой аргумент совершенно не убедил.

– Да мало ли людей с татуировками на лице. Тем более с какой-то неясной абстракцией.

В ответ на свое неверие мужчина тут же получил недовольный взгляд Ивановой.

– Она была сделана по эскизу его сестры. Это не какой-то распространенный рисунок, который в любом тату-салоне могут повторить. Я эту татуировку узнала бы из тысячи. С закрытыми глазами нарисую. Сколько намучилась тогда, когда мы его ловили.

Да уж, не лучшие то были времена. Таня тогда забыла о таких явлениях, как сон и нормальное питание. С Кирьяновым они чуть ли не сутки напролет проводили в засадах, питались пирожками из ларьков и растворимым кофе, потому что за чем-то большим нужно было куда-то ехать, а они застряли в засаде. Но в то время это казалось не таким уж важным – куда важнее было поймать убийцу трех девушек.

Это было одно из немногих дел, за которые Иванова получила сущие гроши – в тот раз смысл был далеко не в вознаграждении. Таня чувствовала себя обязанной поймать этого монстра.

Самое обидное то, что имя убийцы было известно с самого первого дня, но все улики были косвенными, а редкие свидетели быстро отказывались от своих слов – запугивал их Очередний или приплачивал за молчание, Иванова так точно и не выяснила. Дело сыпалось, и выстроить хоть какое-то подобие доказательственной базы, с которой можно было бы пойти в суд, не представлялось возможным. К тому же и сам Очередний буквально насмехался над Ивановой и Кирьяновым. Наслаждался своей безнаказанностью и всемогуществом, которые давали ему деньги и связи.

Как-то раз он даже принес им кофе и два свежих круассана с малиной в бумажном пакете. Просто подошел к машине, в которой сидели детектив и подполковник полиции, постучал в окошко, а после с милой улыбкой пожелал доброго утра. Вечером того же дня он убил четвертую девушку, обставив все как самоубийство. Убитой была однокурсница Очереднего. Девушка давно и прочно была влюблена в отморозка, а тот, желая потешить свое самолюбие, оставил предсмертную записку от ее лица. В ней расписал, как он же прекрасен и как она – убитая – не может жить без него. Читая эту писанину, Таня не могла не кривиться.

Но именно в этот раз Богдан Очередний совершил свою главную ошибку.

Дело в том, что он не скрывал того факта, что провел с убитой ее последний день. Он попался не только на глаза свидетелей, но и в объективы камер наблюдения. Да, камеры в подъезде дома девушки магическим образом прекратили работать, но видеорегистратор одной из машин на парковке прекрасно заснял, как парочка зашла в дом. А потом и то, как Очередний выходил спустя почти три часа. В то самое время, когда девушка уже была мертва.

По счастливой случайности на место преступления первыми приехали Таня с Кирьяновым. Они же нашли записку, умершую от отравления девушку на полу и ее разблокированный телефон.

Богдан Очередний не ограничился одной только запиской: он разослал сообщения от имени убитой четырем ее друзьям, преподавательнице и родителям – это были все ее семь контактов. Содержание было близко к содержанию записки. По счастливой случайности ни одно из этих сообщений еще не было прочитано – двое друзей были в кино, а двое других на экзамене вместе с преподавательницей, а родители уехали на дачу и были слишком заняты, чтобы брать в руки телефоны. Таня не сомневалась и секунды – она удалила все эти сообщения, а записку уничтожила.

Очереднего посадили, но за убийство только одной девушки – своей последней жертвы. В этот момент это все было похоже на счастливый финал и торжество добра над злом.

Теперь же Таня вообще ничего не понимала.

Глава 3

Следующим утром у Тани страшно болела голова. Вчерашний день давал о себе знать самым неприятным образом. И ладно бы дело было в похмелье или усталости после вечеринки или чего-то подобного. Но нет – прошедшие сутки Иванова провела в поисках ответа на вопрос: мог ли Очередний выжить и избежать тюремного заключения?

По всему выходило, что тюремного заключения он как раз таки с помощью смерти и избежал.

Но кто ж тогда с такой живописной татуировкой придержал Ивановой дверь? Улыбка еще эта. Да и прочее: рост, цвет волос и глаз. Не может быть так много совпадений! Она хорошо помнила, как выглядел Богдан Очередний, и не могла его ни с кем перепутать, даже спустя столько времени. Не могла же! Эта проклятая татуировка так точно никогда бы из головы не вылетела!

От этих и многих других мыслей голова Татьяны пухла и нещадно болела. Даже – чего никогда не бывало – любимый кофе в горло не лез. Ивановой все не нравилось. Она даже трижды готовила заново свой любимый напиток, потому что каждый раз он горчил.

Иванова злилась, ругалась на кофемашину, на капсулы, на зерна, на турку и плиту – она перепробовала все способы приготовления кофе, но ни один не дал нужного и вкусного результата. В конце концов Таня бросила это дело и осушила залпом уже остывший первый вариант напитка, а остальные вылила в раковину. Небывалое кощунство, но сейчас по-другому и быть не могло.

Будучи занятой на кухне, детектив и пропустила сразу три входящих вызова. Все от одного и того же незнакомого номера. Несколько минут Таня мучилась сомнениями: перезвонить сейчас или позже? А может, и вовсе дождаться, пока незнакомый номер позвонит сам? В итоге она сунула телефон в карман и направилась в ближайшую кофейню.

Там Таня наконец получила свой вкусный и в меру горячий кофе, еще и с сиропом и забавным рисунком, который бариста оставила на бумажном стаканчике рядом с ее именем.

– Спасибо. – Иванова впервые за день искренне и счастливо улыбнулась, попутно вводя код разблокировки телефона и заходя в приложение банка. – Оплата по QR-коду.

Девушка за кассой кивнула, обратила свой взгляд на монитор, но потом резко ойкнула и посмотрела на Таню.

– Совсем забыла предложить. Выпечку будете? У нас сегодня замечательные круассаны с малиной. Все очень хвалят.

Улыбка Тани исчезла, когда детектив поджала губы. Снова вспомнилось то угощение, которое им с Кирьяновым принес Очередний. Будто вновь перед глазами предстал тот немного помятый бумажный пакет, протянутый им в насмешку.

Иванова тряхнула головой:

– Нет. Не стоит. Не люблю круассаны с малиной.

Девушка за кассой понятливо кивнула и предлагать что-то еще не стала. На терминале загорелась сумма к оплате, а рядом QR-код. Таня навела на него камеру, и тут же оплата прошла.

Оставаться в кофейне она не стала, а направилась прямиком на улицу. Сколько можно сидеть в четырех стенах? Стоило бы пройтись немного по округе. Развеяться и отвлечься.

Так уговаривала себя Иванова, старательно делая вид, что по лицу каждого прохожего она бегает исключительно из праздного интереса и никакого Очереднего найти в толпе не пытается.

Тем более что за время прогулки она действительно не встретила никого даже с какой-нибудь татуировкой на лице. Это немного расстроило.

Подойдя к дому, Таня вновь обнаружила, что так и не прикрепила к ключам блинчик-ключ от домофона. Будто этого мало было, так она еще и сумку с собой не взяла – только телефон и ключи в карман сунула. Вот и как теперь в дом попасть?

Решив, что печалей и переживаний в ее жизни на сегодняшний день и так достаточно много, Иванова не стала расстраиваться и села на скамейку возле подъезда. На улице нет дождя, у нее еще есть кофе, а осеннее солнце прекрасно пригревает, даря последние теплые деньки в этом году. Так почему бы не посидеть еще немного на свежем воздухе? Таня не нашла причин от этого отказываться. В любом случае кто-нибудь из соседей скоро обязательно будет возвращаться домой, тогда она и зайдет внутрь вместе с этим человеком.

Забытый в кармане ветровки телефон вдруг зажужжал. На экране высветился тот самый незнакомый номер.

– Да? – Иванова ответила почти сразу. Только глоток кофе сделала перед этим.

– Частный детектив Татьяна Иванова? – спросил в ответ с той стороны звонкий женский голос. От официальности и громкости тона хотелось поморщиться, что Таня, в общем-то, и сделала.

– Да. А вы что-то хотели?

Несколько секунд динамик телефона передавал одну только звенящую тишину.

– Да. Я хотела бы нанять вас в качестве частного детектива. Мне нужно, чтобы вы помогли с расследованием исчезновения четырех девушек.

От такого предложения Татьяна невольно напряглась: да что ж за день сегодня такой? Все вокруг напоминает об этом Очереднем! И круассан этот в кофейне, и девушек ровно столько, сколько он убил.

– Где? – тупо спросила Иванова.

Собеседница негромко прокашлялась:

– Поселок Верхнее Борькино.

Название не говорило Ивановой ровным счетом ничего. Хотя нет, одно говорило – Таня совершенно не знала, где это находится и существует ли такой населенный пункт вообще.

Восприняв молчание за подобие согласия, собеседница продолжила:

– Я могу подъехать, куда вам удобно, и подробно все рассказать. – Чуть более взволнованным и даже почти напуганным тоном она прибавила: – Поверьте, без вас мы никак не справимся. Очень нужна помощь. В поселке страшно на улицу выходить. Все от каждой тени шарахаются.

Таня почесала лоб, прикрыла глаза и тяжело вздохнула, отодвинув подальше от лица телефон. Ей срочно и крайне необходимо было собраться с мыслями. Стоит ли браться за дело, когда у нее тут уже и без того, возможно, дело есть? Но, с другой стороны, может, Кирьянов прав, и Очередний действительно мертв, а вчерашний прохожий – просто прохожий? И все это просто глупые совпадения, которые ее уставший мозг зачем-то связал воедино.

Таня терялась в догадках и муках выбора. Судя по всему, у потенциальной клиентки действительно важное дело, а она тут за призраками гоняться собралась. Нет! Глупости все это. Нужно взять себя в руки, а потом взять в руки новое дело. Тем более что денег много не бывает.

– Вы сейчас в городе или в своем Верхнем Борькино? – спросила Иванова первым делом. Надо же ей знать, как много девушке понадобится времени, чтобы приехать и все объяснить.

С той стороны послышался короткий смешок:

– В городе, конечно же. Специально приехала, чтобы с вами увидеться и попросить помочь.

Иванова прокашлялась:

– Попросить-то – это хорошо, но благотворительностью я обычно не занимаюсь. – Таня посчитала справедливым сразу же расставить все точки над «и» и уведомить клиентку о том, что работа бесплатной не будет.

Детектив вновь услышала короткий смешок:

– Разумеется. Деньги приехали со мной. Но только аванс. Основная сумма ждет на месте работы.

– Это вы так пытаетесь заманить меня в свое Верхнее Борькино? – Таня усмехнулась и допила оставшийся в стаканчике кофе, а сам стаканчик бросила в мусорку, что стояла рядом.

Собеседница вновь негромко, но будто бы искренне засмеялась:

– Само собой. Всем селом вас заманиваем.

Таня то ли нервно, то ли искренне хохотнула и прикусила губу, задумавшись. Вот и что говорить? Собираться и ехать неизвестно куда? В какое-то село, о котором она никогда даже не слышала. Хотя она ведь хотела отпуск в глубинке, где никто ее не найдет. И пусть дело о поисках четырех пропавших девушек – это не совсем отпуск в привычном смысле слова, ну так и Таня не совсем обычный человек.

– По счастью, в ближайшие дни я совершенно свободна, – решилась она, когда тишина уж очень затянулась. В ответ сразу же послышался довольный вздох.

– Это замечательно. Можем встретиться где-нибудь и более подробно все обговорить?

Иванова мысленно прикинула, куда была бы не прочь сходить, и почти сразу определилась с местом:

– Кафе «Пыльная роза», знаете, где находится?

– Нет. Но у меня есть Интернет. Найду.

Таня кивнула:

– Отлично, тогда встретимся там через два часа и все обсудим.

Ответом Ивановой было короткое «ок!» и протяжные гудки.

Что ж, время назначено, место выбрано. Осталось только в дом попасть и собраться.

Глава 4

Таня страшно опаздывала к назначенному времени.

Она обзвонила через домофон трех своих соседей, но никто не ответил: может, дома нет никого, а может, просто никого не ждали, вот и не брали трубку домофона.

Как назло, еще никто домой не возвращался, и чем дольше Таня топталась у входа в подъезд, тем чаще мысленно – а иногда и вслух – клялась себе, что прицепит блинчик к связке ключей, как только переступит порог квартиры. Буквально сразу же, даже не снимая обуви и верхней одежды.

– Сразу же. И впредь буду следить, чтобы никогда этот блинчик не покидал пределы связки. Ни-ког-да!

Клятвы звучали одна за одной, а вот никто из соседей не появлялся добрых минут сорок.

– Куда вы все делись вообще? – вопрошала недовольно Таня.

И вот наконец ее беззвучные молитвы были услышаны; из подъезда вышла компания из трех девушек и долговязого парня. Таня поздоровалась с ними, получила приветствие в ответ. Не удержалась Иванова от того, чтобы посмотреть на правую сторону лица парня. Нет, никаких татуировок.

«Кажется, у меня скоро разовьется мания, – пожурила она сама себя. – Стану городской сумасшедшей, которая бегает по городу и выискивает парней с татуировками на лице. Да. Прекрасный финал для знаменитой Татьяны Ивановой».

Из-за столь долгой задержки собираться пришлось впопыхах. Таня быстро переоделась из своей полудомашней одежды, в которой почти два часа назад на минутку выскочила за кофе. Накинула на плечи длинный серый тренч – вечером обещали похолодание, – но на нос нацепила солнечные очки; в общем, типичный наряд для середины осени.

Хорошо, что кафе находилось буквально в десяти-двадцати минутах езды. Двор был полон каршеринговых машин; на одной из них Таня и поехала на встречу.

А по дороге попала в пробку из-за аварии: какой-то «гений вождения» пытался повернуть из правого ряда влево. Иванова увидела его, только когда подъехала к светофору: мужчина сидел на водительском месте и нервно тарабанил пальцами по рулю. Таня тоже по нему тарабанила, но, к сожалению, пробке рассосаться это нисколько не помогало. И ведь не объехать никак! Даже дворами, ведь там все тоже перегорожено из-за ремонта дороги.

В итоге Таня доехала до места где-то минут на двадцать позже оговоренного срока.

В кафе она хоть и влетела, но с присущим ей изяществом.

– Здравствуйте, – мило улыбнулась девушка-хостес, когда Таня переступила порог кафе. – Вам столик на одного или к вам кто-то присоединится?

– Нет. На самом деле меня ждут… – Таня уже открыла рот, чтобы назвать имя человека, который ее ждет, но осознала, что в ходе телефонного разговора имя заказчицы так и не уточнила. – Тут должна быть девушка.

Собственно, это вся информация о заказчице, которой располагала Иванова. Вряд ли хостес спрашивает, откуда родом посетители. Иначе можно было бы и эту самую Верхнюю Борисовку припомнить. Или не Борисовку? Таня была уверена, что в названии было слово «Верхнее», а второе слово начиналось на «Бо». Да уж, информации негусто.

Пока Иванова металась в мыслях и попытках придумать, как описать свою заказчицу, к ним подошла посетительница кафе. Она была кудрявой, рыжей, невысокой и с крайне недовольным лицом.

– Татьяна, я вас заждалась. Пойдемте.

Она развернулась, скрипнув по плиточке подошвами своих белых кроссовок с фиолетовыми шнурками, и пошла вдоль столов в самый конец зала. Иванова рассудила, что это и есть ее заказчица, а потому последовала за ней. Хотя голос был совсем не такой, как у Таниной телефонной собеседницы. Но тут и связь могла быть виновата.

Разговор они возобновили, лишь сев за стол на светло-зеленые неширокие диванчики. Перед Таниной спутницей стоял бокал с ополовиненным коктейлем – это было что-то большое и сладкое, украшенное сверху взбитыми сливками и печеньем, – рядом еще один стеклянный бокал с мохито и тарелка из-под «Цезаря». На дне осталось несколько одиноких листьев салата в соусе.

– Будете что-то заказывать? – задав вопрос, Тане тут же протянули меню. Видимо, экземпляр оставили специально для нее. – Тут один из самых вкусных «Цезарей», которые я пробовала.

Но, несмотря на такую высокую оценку, Таня заказала только чашку кофе и шоколадный маффин.

Как только официантка приняла заказ и ушла, Иванова решила, что стоит вернуться к делу.

– Так что там случилось у вас в селе?

Рыжая, не скрывая недовольства, тут же поджала губы, да так, что они стали выглядеть как перевернутая улыбка.

– Не в селе, а в поселке, – поправила она. – И да, меня зовут Лиза. Это на случай, если вдруг снова нужно будет сказать, кто именно вас ждет.

Сказано это было то ли с упреком, то ли просто ради того, чтобы представиться. Так что Таня одновременно испытала и стыд за то, что не спросила имя сама – все же профессионал, – и недовольство за этот пассивно-агрессивный упрек, и благодарность. Странный набор чувств для первой встречи с незнакомым еще человеком.

– А меня – Татьяна, но, думаю, вы это и так знаете.

– Конечно. Если бы не знала, не стала бы звонить с просьбой о помощи. – Лиза пододвинула к себе поближе мохито и отпила через трубочку. Ее кудрявые распущенные волосы съехали по плечу и частично прикрыли лицо. Лиза недовольным взмахом руки закинула их обратно за плечо.

В это время к их столику вернулась официантка с кофе и десертом для Тани. Она улыбнулась, спросила, нужно ли еще что-то, и ушла, забрав с собой тарелку с двумя листьями на дне.

– Так вот, – сказала Лиза так, будто всего лишь возобновила рассказ, а не собиралась рассказывать все с самого начала. – Около полугода назад начали пропадать девушки. Сначала моя соседка, потом еще одна. Ну и по той же схеме пропали ещет две.

Рыжая, которая еще совсем недавно рассказывала, как им страшно выходить на улицу, сейчас совсем не выглядела напуганной и задумчиво гоняла трубочкой колотые льдинки по бокалу с мохито. Тон ее голоса, скорее, был официальным и отстраненным:

– В общем, уже четыре пропали. Никто не знает, куда они делись и что случилось. Но все очень напуганы.

– Вы напуганной не выглядите, – будто бы пожурила свою клиентку Таня.

Но Лиза совсем не отреагировала на этот укор и лишь плечами пожала:

– Так я же не в поселке сейчас. Чего бояться? К тому же теперь со мной приедете вы и со всем разберетесь. В общем, причин для страха больше нет.

Поспорить с этим утверждением значило преуменьшить свои навыки и таланты детектива. Так что Таня молча приняла сказанное и отпила кофе.

– Есть какие-то подозреваемые?

Лиза снова пожала плечами, на этот раз куда более флегматично, и откинулась на спинку дивана.

– У меня нет. Но многие люди из нашего поселка найдут вам подозреваемых. Хоть одного, хоть двух, хоть два десятка. Только и будете успевать проверять версии.

Говорила она уверенно, четко, но в то же время будто бы с насмешкой или подтруниванием над Ивановой. Была в ее словах какая-то мелочь, в ответ на которую хотелось возмутиться или оскорбиться, но вместе с тем ничего такого и не было.

Таня решила ответить в том же тоне.

– Очень содержательный рассказ вышел, – бросила она, отламывая маленькой металлической ложечкой кусочек маффина.

Лиза на ответную нападку никак не отреагировала, лишь оставила в покое бокал с мохито и вернулась к сладкому нечто, стоящему рядом. На дне сквозь тонкие стеклянные стенки проглядывали небольшие черные шарики, плавающие в напитке. Несколько из них попали в трубочку и быстро пронеслись по ней вверх. Только последняя застряла где-то посредине и не хотела двигаться дальше, как бы рыжая ее ни тянула.

С недовольным вздохом Лиза отстранилась от трубочки и сквозь пластик сжала застрявший шарик.

– Я бы рассказала вам больше, но сама толком не знаю, с чего лучше начать. Местность у нас, – она прищурилась, подбирая слово, – глухая. Людей мало. Все друг друга знают. В общем, типичный поселок в глуши. Что-то такое, что в сериалах по «России–1» показывают как родину главной героини, которая приехала покорять Москву с одной холщовой сумкой и энтузиазмом в глазах. Или как в сериале «Топи». Это даже больше подойдет. Смотрели?

Иванова мотнула головой; Лиза развела руками.

– Я тоже не смотрела, но сестра рассказывала. Представьте себе такую картину. – Она театрально подняла вытянутую руку с раскрытой ладонью чуть выше уровня глаз и медленно повела ею в сторону. – Все, куда хватает взгляда, – лес. С десяток длинных улочек с одноэтажными домиками. Все жители или старые, или близки к тому, чтобы получить этот статус. И каждый суеверен до мозга костей.

От такого описания и таинственного – почти мистического – тона Лизы Таня, не удержавшись, усмехнулась:

– Звучит, будто начало сказки братьев Гримм.

– Или какого-нибудь хоррора, – рыжая тоже усмехнулась и снова сунула в рот трубочку. Раздавленный шарик двинулся вверх без каких-либо проблем. – В общем, место не самое лучшее и перспективное. Потому некоторые и думают, что эти четыре девушки просто сбежали оттуда за лучшей жизнью.

Звучало вполне логично.

– Так отчего же вы так не считаете?

Лиза, выдерживая таинственную паузу, подняла указательный палец кверху:

– А потому, что мы все дружили. Учились с первого класса вместе. И также вместе планировали уехать учиться после школы.

Сдвинув брови к переносице, Таня еще раз пристально оглядела собеседницу. Да, та выглядела довольно молодо, но на школьницу не тянула совсем. Хотя, может, детективное чутье подвело?

– После школы? – спросила Иванова, не скрывая удивления, а Лиза, поймав ее растерянный взгляд, засмеялась.

– Ага. Но не пугайтесь. Я не сбегала с уроков, чтобы с вами встретиться. Школу я еще в мае окончила. Все одиннадцать классов.

Таня кивнула, но взгляда от собеседницы не отвела. Почему-то она была уверена, что та старше. Может быть, лет двадцати, но никак не вчерашняя школьница.

– И почему вы не уехали учиться? Или вы не из школы ко мне приехали, а из университета?

Сладкий напиток в бокале Лизы кончился, но она все пыталась вытянуть остатки, издавая трубочкой неприятный булькающий звук.

– К сожалению, нет. Учиться я не поступила. И никто из нас не поступил. Все по разным причинам остались в нашем замечательном поселке. Света пропала первая. Она школу так и не окончила вовсе. Пропала еще в марте. Возвращалась вечером после дополнительных занятий с учительницей, но так и не вернулась.

Лиза медленно отодвинула от себя опустевший бокал.

– А что полиция?

– А у нас из полиции только участковый. Но толку от него, что от курицы без головы. Побегал из стороны в сторону и перестал. Свету не нашли.

Звучала эта история пусть и коротко, но достаточно жутко. Тем более что воображение Тани уже нарисовало себе этот поселок из рассказа как место страшное и будто вышедшее из мистического сериала.

– Следом пропала Лера. Накануне выпускного. Как пропала она, точно никто не знает. Ночью она была дома. Легла спать как обычно, а утром в комнате Леры уже не было. Только открытое настежь окно.

– Они могли сбежать сами? – решила уточнить Иванова. Все же, если это такая глубинка и девушкам, судя по всему, было там невыносимо, разве не могли они сбежать?

Но Лиза уверенно покачала головой:

– Говорю же, мы собирались сбежать вместе. Да и вообще друг от друга секретов не держали. А эти две просто пропали. Если они сбежали сами по себе, то как подруги они гроша ломаного не стоят, но они такими не были. Тем более вещи и документы их остались на своих местах.

Увлеченная историей и неторопливым, тихим голосом Лизы, Таня совсем забыла про свой кофе. Тот совсем уже остыл, но Иванова все равно сделала пару глотков. Впрочем, вкуса напитка она почти не различила.

– Когда пропала третья?

– В середине лета. Тут уже я присутствовала.

Таня не совсем поняла, о чем вела речь собеседница.

– О чем вы?

Лиза же тяжело вздохнула и коротко глянула за окно, прежде чем начать рассказ.

– Мы, как и собирались, хотели уехать летом в город. Сначала подать документы, присмотреть квартиру, а потом и вовсе уехать. Но в тот день Юме захотелось погулять по лесу.

«Вот уж странные желания», – подумала Таня. Вопрос, видимо, красноречиво отразился у нее на лице, потому как Лиза снова усмехнулась.

– Да. Звучит странно. Но мы-то там выросли. А Юму в то утро охватил какой-то ностальгический вайб. Ей захотелось обойти все наши любимые места. Проститься с родным местом, так сказать, – она фыркнула. – Ведь на тот момент мы еще собирались уехать осенью. Ну и мы пошли. Было немного страшно из-за пропажи Светы и Леры, но мы держались вместе. Прошлись почти по всем знакомым окрестностям. Дошли до самого Заячьего оврага.

– А это что за место?

Лиза неопределенно взмахнула рукой.

– Ну, по местным суевериям, там у нас водится всякая нечисть. Туда редко кто ходит, а если и ходят, то только с оружием. Народ в глубинке, он обычно во всякую нечисть верит больше, чем в свое светлое будущее.

Таня не сдержалась от усмешки. Вот уж история. Ладно уж с атмосферой дремучей глубинки, но теперь еще и нечисть лесная. А дальше что? Кощей и водяной появятся?

Лиза скептицизм Ивановой разделяла, а потому тоже усмехнулась.

– Вот и я о том же. Но мы подобную ерунду слушаем постоянно. Но тогда реально страшно было туда идти. Из-за девчонок пропавших и из-за слухов.

– Каких еще слухов? – Таня сложила руки на столе и слегка подалась вперед.

– Да где-то с полгода назад один из наших соседей вылетел из лесу как подстреленный. Бежал по всему поселку и кричал, что видел кого-то в Заячьем овраге. Ходил там огромный, страшный, весь в ветках.

И снова эти злосчастные «полгода». Ровно тогда же, когда в тюрьме покончил с собой Очередний. Таня откинулась на спинку дивана, пытаясь прогнать мысли о давно пойманном преступнике. Нет! Никак это не связано и не может быть связано.

– Не знаю, что он там увидел. Но, скорей всего, кто-то за хворостом пошел. Или неместный кто. Вон у нас тюрьма недалеко. Может, сбежал кто и прятался, а у нас все на ушах с тех пор стоят и думают, что в лесу леший завелся или кто похуже.

Договорив, рыжая негромко и коротко посмеялась, но Таня радости ее не разделила. В голове билась одна-единственная фраза: «рядом тюрьма».

– А что за тюрьма, не знаешь?

Лиза пожала плечами:

– Как-то не интересовалась ее названием, но знаю, что привозят туда тех еще уголовников. Так вот, Юма! – Она резко вернула разговор в прежнее русло. – Прошлись мы по этому Заячьему оврагу и собирались уже идти обратно, как вдруг что-то резко затарахтело. Представьте только! Посреди леса, вечером, когда кругом никого! Такой шум стоял, а потом все резко стихло. И крик.

– Крик? – вообще Иванова хотела задать много вопросов, но первым вырвался именно этот. Лиза кивнула.

– Ага. Но мы не стали разбираться, кто там и что. Рванули с места в сторону поселка. Но, только когда добежали, поняли, что нас уже не трое, а двое осталось. Юма из лесу так и не выбежала. Потом взрослые лес ходили прочесывать, и к оврагу этому ходили, но ничего подозрительного не нашли. Так что Юма тоже оказалась в списке пропавших.

Иванова медленно и задумчиво кивнула. Имя «Очередний» не выходило из ее головы. С его деньгами и связями не кончают жизнь самоубийством в тюрьме. С ними могут избежать тюрьмы, а если не получится, то сбежать из нее. Но полгода сидеть в лесу? Ловить каких-то школьниц? Что-то не складывалось в этом пазле, и Очереднего Таня решила из него пока исключить.

– Как пропала последняя?

– Это случилось буквально на днях. На прошлой неделе. Тая после исчезновения Юмы никак успокоиться не могла. Сутками дома сидела. Не разговаривала ни с кем. Даже со мной. Она страшно винила себя из-за того, что Юма пропала. Они были очень близкими подругами. И в итоге Тая ушла одна искать ее. В лес. И все, что от Таи осталось, это записка на ее столе. Написала, что должна найти подругу и что вернется только с ней.

Закончив свою жуткую историю, Лиза сделала большой глоток мохито, оставив в бокале один только лед, и громко поставила его на стол.

– Вы возьметесь за это дело? Если сомневаетесь в том, что у бывшей школьницы есть деньги, то не волнуйтесь. – Рыжая взяла свой рюкзак, поставила себе на колени и расстегнула, вытаскивая из нее пухлую пачку перетянутых резинкой красных купюр.

– Всю жизнь на школьном питании экономила?

Оценив шутку, Лиза однобоко улыбнулась.

– Это не только мои деньги. В случившемся хотят разобраться многие жители нашего поселка. И вся надежда на вас. – Она положила деньги на стол и слегка пододвинула к Ивановой. – Ну так что? Каким будет ваш ответ?

Глава 5

Вечер этого дня Иванова встретила, находясь в последнем на сегодня автобусе, идущем в сторону поселка Верхнее Борькино. Сидя у окошка, Татьяна отрешенно смотрела на то, как медленно за горизонт закатывается алое, даже почти бордовое, солнце. Красивый вид, ничего не скажешь. Рядом, надев на голову большие наушники, в то же самое окно задумчиво смотрела Лиза. Она сидела так тихо, что временами Иванова думала, что клиентка заснула, но нет. Рыжая моргала и иногда брала телефон, чтобы переключить песню на следующую или включить уже играющую заново.

Согласившись расследовать это дело, Таня первым делом прикинула, во сколько обойдется аренда машины на эти несколько дней, а то и недель. Плюс бензин и какие-нибудь непредвиденные траты вроде СТО.

Лиза остановила ее, когда Таня уже собиралась звонить своему знакомому, который занимался арендой авто:

– Зачем машина? Мы на автобусе прекрасно доедем прямо к самому поселку. А там машина уж точно не понадобится. За час можно весь поселок на своих двоих вдоль и поперек обойти. Так что любая машина – хоть своя, хоть арендованная – будет только лишним грузом для нас. И до заправки далеко. Куча времени уйдет в никуда.

Таня подумала, прикинула и не смогла найти аргументов против такого справедливого решения. Так что теперь они тряслись в автобусе по дороге в неизвестность. Хотя было не так уж и плохо. При слове «автобус» Таня представила себе списанный еще до ее рождения огромный скрипящий и разваливающийся сарай на колесах, но, как оказалось, в автобусе даже был кондиционер и можно было выдвинуть себе из-под переднего кресла подставку для ног.

– Неплохие автобусы к вам в Борькино ездят.

Лиза услышала слова Тани даже через наушники. Заговорила она тихо – едва слышно, – но Иванова умудрилась разобрать:

– Он не в Борькино. Нас просто по пути высадят.

– А до самого поселка идти пешком?

– Нет, конечно. Нас на окраине высадят. Буквально метрах в двухстах от крайнего дома. Там минут пятнадцать-двадцать до дома моего идти. Как-нибудь осилим, – Лиза полезла в свой рюкзак и вытащила из него две бутылки воды.

Быстро открыв одну из них, она уже поднесла горлышко к губам, но остановилась и посмотрела на Иванову:

– Будете?

А Таня осознала, что к дороге совсем не подготовилась. У нее с собой не было ни еды, ни медикаментов, ни даже воды. Все мысли были только о машине. Оно и понятно – на своих колесах можно в любой момент заехать на заправку или в магазин по пути.

В автобусе такой свободы не было, и Таня как-то совсем об этом позабыла.

– Спасибо. – Иванова забрала бутылку, легко открутила крышку и сделала пару глотков.

Что ж, Таня была уверена, что осилит путешествие с такой предусмотрительной спутницей: в рюкзаке Лизы виднелась еще одна бутылка и контейнер с бутербродами. А ниже, кажется, был блистер с таблетками. Может, от укачивания, а может, еще от чего. Любая аптечка с собой лучше, чем ее отсутствие.

Иванова, положа руку на сердце, должна была признаться, что оправляться в это путешествие вообще-то и не очень хотела. Да, история о пропаже четырех девочек не могла оставить ее равнодушной, как и внушительный гонорар. Но тут в городе Иванову ждало не менее захватывающее и таинственное дело: вопрос с Очередним еще не был закрыт и требовал внимания.

Однако свою роль сыграло другое обстоятельство, а именно наличие тюрьмы рядом с поселком Верхнее Борькино. Этот факт и все предыдущие совпадения того дня заставили Таню позвонить Кирьянову и задать один-единственный вопрос:

– Рядом с тюрьмой, в которой сидел Очередний, был какой-то населенный пункт?

Кирьянов сверился с данными и вынес однозначный ответ:

– Да. Какое-то Верхнее Борькино.

Это и стало поворотным моментом в принятии Таней решения. В тот же день она позвонила Лизе и приняла предложение работы.

Теперь она меланхолично наблюдала, как дорога за окном тянулась куда-то вперед, лес вокруг густел, а поля и населенные пункты встречались все реже.

Таню неторопливо убаюкивал шорох колес по асфальту и музыка, что тихо играла в автобусе. Это был приятный неспешный джаз. Именно во время партии саксофониста Иванова окончательно сдалась и провалилась в цепкое, окутывающее с головы до ног полусонное состояние. Время тянулось все медленнее, но это не казалось мучением. Наоборот, Таня находила это бесконечно умиротворяющим.

Бороться с сонливостью казалось бессмысленным; силы по крохотному кусочку неумолимо покидали Таню. Тело налилось чем-то расслабляющим, тяжелым и усыпляющим. Как человек, который прежде никогда в дороге не засыпал, Иванова сквозь сон пыталась удивляться своему состоянию.

За горизонтом исчезло солнце; деревья подступали к дороге, загораживая плотными кронами остатки света.

Проснуться Иванова не смогла даже от весьма болезненного, пусть и случайного, тычка под ребра – Лиза пыталась сесть поудобнее и зацепила ее. Таня вздрогнула, попыталась повернуть голову и спросить, что случилось, но получилось у нее только слегка приоткрыть глаза, а потом снова их закрыть.

Даже когда спутница намеренно попыталась разбудить Таню, у нее ничего толком не выходило.

– Татьяна, если мы сейчас не выйдем, то будем ночевать на вокзале в следующем на пути городе. Водитель долго ждать не будет.

Следом, заглушая последние слова Лизы, громко и недовольно прозвучал глубокий мужской голос. Он был явно недоволен. Лиза крикнула что-то в ответ и снова обратилась к Ивановой.

Таня слышала ее слова, понимала и даже пыталась бороться со сном, но вхолостую проигрывала. В конце концов Лиза поднялась и сама потянула Иванову на выход. Одной рукой она тащила обе сумки, тогда как второй пыталась удерживать Таню на ногах.

Как они выходили из автобуса, Иванова мало помнила, но свежий лесной воздух смог ее немного взбодрить. Прохлада тоже хорошо помогала. Таня поежилась и поплотнее закуталась в тренч, который Лиза успела накинуть ей на плечи. В руке Иванова сжимала громко шуршащую опустевшую бутылку из-под воды. В дороге она и не заметила, как выпила все. Теперь нужно было найти мусорку, чтобы выбросить опустевший сосуд.

– Это вас так постоянно в транспорте убаюкивает? – спросила Лиза с нескрываемой тенью недовольства. Обе сумки она поставила прямо на асфальт и разминала руку, которой только что их тащила. Ладонь заметно покраснела и приобрела две пересекающие ее поперек алых борозды.

– Нет. Никогда такого не было, – язык во рту Ивановой двигался будто нехотя, но Таня все равно заставляла. Ценой больших усилий, стоило признать.

Все же она слишком давно не отдыхала. Слишком много дней кряду провела на ногах. Слишком много думала, переживала, просчитывала свои шаги и шаги преступника. Немудрено, что теперь организм так упрямо требовал отдыха. Он, в конце концов, не механический и тоже имеет предельный запас сил и энергии.

– Такое бывает. Когда люди сюда приезжают, их всегда с непривычки в сон клонит. Воздух тут очень чистый. Кислорода много. – Лиза, продолжая говорить, подхватила сумки и повела Таню за собой вдоль шоссе. – Деревья всюду.

Через пару минут, по ощущениям Тани показавшихся парой часов, они свернули направо и оказались на нешироком асфальтированном тротуаре. Тот тянулся вдоль насыпной дороги и был заметно разбит. Местами зияли огромные трещины, где-то куски асфальта буквально вывалились из тротуара, а на их месте остались огромные, темнеющие в ночи ямы. Иванова чуть не запнулась за одну из таких, благо что Лиза была рядом и вовремя подставила локоть.

Они едва успели подойти к первому дому, начинающему улицу, когда их с Лизой со спины озарил яркий свет фар. Взгляд Тани невольно оказался прикован к двум темным силуэтам теней, растянувшимся перед ними. Высокие, тонкие, неказистые тени, перепутавшиеся руками, почти наполовину слившиеся воедино. Широкие сумки некрасиво растягивали их сросшийся образ. В целом тени выглядели как какое-то странное неказистое животное из ужастика.

Машина ехала медленно, заставляя тень нелепо дергаться на каждой кочке, и, в конце концов, остановилась прямо позади них. Лиза тут же обернулась; на ее лице возникла неяркая – скорее просто вежливая, нежели дружелюбная – улыбка. Она подняла руку, бросив одну сумку на пол, а вторую повесив на запястье, и отрывисто помахала.

Иванова тоже обернулась, как раз в тот момент, когда водитель нажал на клаксон, и два коротких, но громких сигнала огласили округу. Таня совсем не была готова услышать что-то настолько громкое и неприятное, а потому поморщилась.

Водительская дверь отворилась, и на улицу вышел мужчина. Лица его видно не было из-за того, что фары все еще слепили, но Таня все равно разглядела, как незнакомец высоко поднял руку и помахал.

– Лизка! Вернулась уже. А я-то все думал и гадал, когда ж тебя ждать. – мужчина так и стоял, не сделав и шагу от машины. Даже дверь не закрыл, только улыбаться продолжал:

– Давай быстрее. Садись. Подвезу. И следовательницу свою с собой бери.

Договорив, он нырнул обратно в салон машины и, прежде чем закрыть дверь, еще несколько раз махнул рукой.

Лиза медленно и вдумчиво вздохнула и только потом посмотрела на Иванову.

– Это наш местный участковый. Акопов Руслан Владимирович. Приставучий, слов нет. Но хоть домой нас отвезет.

Елизавета сделала первый шаг в сторону машины и потянула Таню за собой. Сопротивления она не встретила – Иванова пошла за ней без тени недовольства и села на заднее сиденье. Лиза обошла машину, но села спереди, предварительно сгрузив сумки на сиденье рядом с Таней.

Участковый проследил за перемещениями Лизы и только тогда, когда дверь за той закрылась, с нескрываемым любопытством оглянулся и оглядел Таню.

На лице мужчины загорелась широкая теплая улыбка. Такая улыбка, которой хотелось улыбнуться в ответ, но Иванова была слишком сонной для такого.

– Городскую, смотрю, сморила дорога, – послышался голос с явной усмешкой в тоне.

– Скорее не дорога, – ответила Лиза, – но доля правды в твоих словах есть. Машину, смотрю, помыл?

Участковый подмигнул Тане и обратил все свое внимание на Лизу.

– Ага. Как тебе теперь?

– Недостаточно хорошо, чтобы я захотела здесь находиться больше положенного. Поехали уже. Не видишь, человек сейчас совсем уснет.

Таня немного пожурила себя из-за того, что в первое мгновение после слов Лизы задалась вопросом: «неужели в машине есть еще кто-то?» И лишь потом поняла, что человек, который сейчас уснет, это не кто-то посторонний, а она сама.

Впрочем, в словах Лизы было очень много истины.

Всю дорогу Таня лишь краем уха слышала голоса: мужской – легкий, веселый и почти хохочущий, и шепчущий женский.

– Признайся, что переборщила.

– Отвали. Раз такой умный, сам бы попробовал.

Сосредоточиться достаточно, чтобы разобрать еще хоть что-то, у Ивановой не выходило совершенно. Положа руку на сердце она была готова поклясться, что совершенно не понимала, как оказалась в доме и когда участковый уехал, оставив их вдвоем.

– Проходите, располагайтесь. – Лиза дотащила обе сумки до кресла, что стояло в углу комнаты, бросила их рядом, а сама упала на диван и закинула ноги на спинку. Рыжие волосы упали на диванные подушки, и часть их свисала вниз, складываясь завитушками на полу.

Таня обнаружила себя в дверном проеме, облокотившейся о выкрашенный белой краской дверной косяк.

– Как же меня в дороге разморило-то, – проворчала Иванова, потирая глаза.

Лиза громко хмыкнула.

– Воздух такой у нас. Уж очень свежий и чистый. Я говорила уже.

Внутри дом казался совсем маленьким – крохотным даже. Таня была уверена, что смогла бы пересечь комнату, в которой они находились, за три своих нешироких шага вдоль и четыре поперек. Почти ровно по центру стояло кресло, рядом с которым теперь покоились их с Лизой вещи, чуть ближе к двум небольшим окошкам стоял диван. На стенах были наклеены уже давно выцветшие зеленые обои, а пол покрывал такой же старый – если не старше – коричневый ковер с узорами.

– Чай будете? Могу сейчас заварить, – радушно предложила Лиза, не вставая, впрочем, со своего места.

– Нет. Спасибо, – Иванова протяжно зевнула, прикрыв ладонью рот. – Я лучше сразу спать. А то усну еще с чашкой в руке.

Хозяйка дома усмехнулась и махнула рукой в сторону закрытой двери слева от дивана.

– Можете там лечь. Постельное белье я свежее постелила. Если будет холодно, то возьмите плед. Он на стуле лежит.

Иванова едва слышно поблагодарила Лизу, про себя удивляясь ее предусмотрительности, и поднялась на ноги. До комнаты она добралась без посторонней помощи, но, только закрыв за собой дверь, поняла, что вещи так и остались лежать у кресла. Стоило бы вернуться да забрать их, но в полутьме незнакомой комнаты сонливость вновь вступила в свои права.

Таня махнула рукой и решила, что от одной ночевки в неподобающей для этого одежде она ничего в своей жизни не потеряет. Так что стянула обувь, о которой совсем позабыла при входе в дом, следом сняла и спортивные штаны.

В путешествие Иванова вообще решила не наряжаться – неудобно же тащиться вдаль в платье и туфлях. Потому в этот раз Таня сделала выбор в пользу свободного спортивного костюма шоколадного цвета и кроссовок одной известной фирмы. В конце концов, она, как Мэрилин Монро, – красива и в мешке из-под картошки.

Но мешка у нее при себе не было, спортивный костюм валялся на стуле, кроссовки рядом с дверью, а сама Таня осталась в одной только оверсайз футболке. Сейчас длина и свободный крой были как нельзя кстати – футболка вполне могла сойти за ночную рубашку.

В таком виде Иванова и завалилась спать, уткнувшись носом в приятно пахнущую свежестью и лесом подушку.

Сон пришел в ту же секунду.

А поутру, едва открыв глаза, Таня уже мысленно стала прорабатывать план действий. Делала она это, чтобы взбодриться, ну и доказать самой себе, что убийственно свежий лесной воздух над ее разумом власти больше не имеет.

Для начала самым логичным решением казалось посетить местного участкового. Расспросить его о пропавших девушках и узнать детали, которые могла не знать Лиза. После стоило пройтись по домам, в которых жили пропавшие. Поговорить с их родителями и другими родственниками. Хорошо бы еще и друзей девушек опросить. Можно и учителей – по словам Лизы, две из них еще до окончания школы пропали.

– Сначала соберу всю возможную информацию, ну а дальше уже буду думать, что делать. И еще бы неплохо пройтись по тем местам, где предположительно девушки пропали.

Шансов было мало, но Таня надеялась, что ей удастся найти хоть какие-то следы и зацепки.

Сумка с вещами нашлась на том же самом месте, где вчера ее оставила Лиза, – у кресла. Самой хозяйки дома Иванова не заметила, пока за вещами ходила, а потому решила, что она еще спит.

В комнате Таня быстро переоделась в джинсы, светлую футболку, а сверху накинула длинный бежевый кардиган. Вполне себе милый осенний образ. Таня всегда сногсшибательна – успела перед выходом разглядеть себя в зеркало.

На столике возле входной двери она обнаружила стикеры и ручку; видимо, хозяйка дома записывала что-то, что не хотела забыть сделать перед выходом. Что ж, Иванова посчитала, что Лиза не расстроится, если она возьмет один стикер.

«Ушла к участковому и опрашивать свидетелей», – написала она. Не хотелось заставлять Лизу волноваться. Мало ли, проснется и обнаружит, что Иванова куда-то пропала. А так хоть знать будет, что причин для паники никаких. Не подумает, что Иванова, после вчерашней поездки, решила первым же делом сбежать обратно в город.

С чистым сердцем Таня вышла на улицу.

Тут-то она и столкнулась с по-настоящему большой проблемой – Иванова не имела ни малейшего понятия о том, в какой стороне искать участкового.

Но унывать Таня не собиралась.

Она прошла по дорожке, что вела через небольшой палисадник, и добралась до забора. Тот окружал, судя по всему, весь участок, но был каким-то странным. Забор был низким – можно сказать, даже до смешного низким – и едва доходил Тане до пояса. Нет, Иванова, конечно, обладала длинными ногами, но не настолько же.

Но забор был красивым – из ровных деревянных досочек, оплетенных лозами винограда. Огромные темно-синие гроздья свисали то тут, то там, прячась от утреннего осеннего солнца под широкими листьями. Таня не сдержалась и сорвала одну виноградину. Для виду обтерла ее рукой и сунула в рот. До чего же прекрасный и сочный вкус!

Не дав руке потянуться к винограду снова, Иванова скрипнула калиткой и вышла за пределы дворика.

– Здравствуйте! – она перешла через насыпную дорогу, подошла к ближайшему забору и приветливо улыбнулась женщине, которая копалась среди отцветших кустов какого-то незнакомого Ивановой растения.

У этого дома забор тоже был невысоким, пусть и выше, чем у дома Лизы. Он доставал Тане до плеч и был выкрашен ярко-зеленым. Ивановой как раз было удобно положить на забор ладони, а голову на пальцы.

Женщина оторвалась от своего занятия и подняла взгляд на Таню.

– Утро доброе! – прохрипела она в ответ, прокашлялась и повторила уже обычным голосом: – Доброе утро.

– Как участкового найти, не подскажете?

Пристально посмотрев на Иванову несколько долгих секунд, женщина распрямилась – спина ее громко щелкнула несколько раз кряду, – поправила сползшую с плеча вязаную безрукавку и утерла со лба пот. Все это было сделано нарочито медленно. Будто причин куда-то торопиться ни у кого из здесь присутствующих не было.

– Все свои знают, как найти, – глубокомысленно ответила женщина.

Таня и не ожидала, что все к ней сразу отнесутся без настороженности. Все-таки местечко-то не самое посещаемое. Можно сказать, в шаге от почетного титула заслуженной глуши. В таких местах редко появляется кто-то незнакомый.

Так что Иванова к недоверию решила отнестись со здравым пониманием и терпимостью.

– Я по просьбе соседки вашей приехала. Искать девушек пропавших.

Подозрительности в выражении лица женщины стало чуть меньше, но расположенность так и не появилась.

– Это Лизка, что ли, тебя привезла?

Таня кивнула, а женщина громко фыркнула, пуская на свое лицо тень улыбки:

– А мы-то и не верили. А она смотри какая. Всему поселку объявила, что поедет за детектившей из города. И вот! Привезла, стало быть.

Таня кивнула еще раз, в то время как женщина стянула с рук серые тканевые с синими точками на ладонях перчатки и небрежно сунула их в карман пальцами наружу. В два широких шага, переступив в первый раз обрезанный к зиме куст розы, а во второй – секатор и колючие ветки, она оказалась прямо напротив Ивановой. Пахло от незнакомки землей, потом и, что неожиданно, гренками и сладким чаем.

Вглядывалась в лицо Тани женщина пытливо, будто надеялась, что та каким-то неведомым образом прямо сейчас и скажет, куда делись пропавшие девушки.

– А участковый-то зачем?

– Материалы дела изучить.

Женщина вновь фыркнула, но в этот раз больше с насмешкой, чем с веселостью.

– Какие у него там материалы могут быть? – протянула она и громко презрительно хохотнула. – Да у нашего участкового на все вопросы один ответ. «В свое время разберемся» – вот и все тут. Тебе, стало быть, то же самое скажет.

Она потянулась, чтобы вновь поправить сползающую безрукавку. Верхняя пуговица не была застегнута – по причине ее отсутствия, – а потому предмет одежды, который женщине был явно велик, все время спадал.

– Это не к участковому надо, а к людям. Тут в любой дом зайти, и толку больше будет, чем от любого участкового!

– Так вы тогда подскажите, в какой дом стоит первым делом зайти, – подхватила Иванова, без доли насмешки. Одно только чистое и искреннее любопытство.

Женщина хмыкнула еще более глубокомысленно, чем в прошлые разы.

– Я сначала по родителям прошлась бы, – подытожила женщина спустя минуту раздумий. – Они-то всяко лучше всякого там участкового расскажут про дочек своих.

– А что ж вы так предвзято к участковому своему относитесь? – без упрека, но с едва заметной шутливостью в голосе полюбопытствовала Иванова.

Собеседница восприняла вопрос серьезно.

– Да ну его, – махнула она рукой. – Он же девчонок-то наших спустя рукава искал. Чуть ли не из-под палки заставляли делать что-то, – голос ее становился все громче и громче, а махи рукой шире. – Походил из стороны в сторону, как Светка пропала. Ну, поспрашивал будто бы, а потом руками развел, и все вам, ребятки. Дальше разбирайтесь сами.

– И что ж, совсем делать ничего не хотел?

– Совсем ничего! – продолжала восклицать женщина. – Сказал, что в город сбежала. Запрос пошлет в райцентр или куда-то там. Ну и спросу с него больше никакого.

– А потом, когда пропала эта, – Таня нахмурилась, припоминая имя второй пропавшей девочки, – Лера?

– Да уж когда Лерка пропала, он немножко задергался. Но то же самое делал. Только поболее прежнего вид делал, что ему дело есть до Лерки. Она ж девчонка была шебутная. На месте никогда не сидела. Вот она бы и могла через лес к шоссе, а дальше в город. А потом Юмка пропала.

– Юмка?

– Юма, стало быть, – поправилась женщина. – Бурятка она. Бабка ее у нас живет на окраине. Хорошая баба. Только с братом не повезло. Бандитом каким-то был. В девяностые так хорошо наворовался, что из страны даже уехать пришлось. А она вот разругалась с ним и здесь поселилась. Все одна да одна жила. А потом Юмка лет десять назад приехала – внучка брата ее непутевого. У нее родители погибли. Или мать только. Не помню уж. Теперь вот и Юмкин брат, как она пропала, тоже в наши края пожаловал. Странный паренек. Нелюдимый.

Таня поняла, что разговор уходит не в ту сторону.

– Так что там с пропажей Юмы?

– С ней вообще все как-то странно. Остальные-то девки тут в поселке пропали. А эту в лес понесло. Вот какой черт ее туда понес? Да еще и остальных своих подружек потащила. Странные они с братом, говорю тебе.

– Да, странно. Слышала я про этого вашего монстра лесного.

Женщина издала громкое и аутентичное «Ха!».

– Монстр! Какой уж тут монстр. Тут вещицы похуже всяких этих монстров.

– Что ж там такое? – не без любопытства спросила Иванова.

– Зверь у нас там. Или этот, как бишь его? Оборотень! Чучело такое огромное патлатое. По лесу ходит. В Заячьем овраге живет. Место гиблое. Там раньше много волчьих ям было, да, говорят, лет сто назад один охотник от волков бежал, пока сам в эту яму-то и не свалился. Помер не сразу, долго, говорят, мучился, пока дух не испустил. И с тех пор ходит по лесу в волчьих шкурах да убивает всех, кто к оврагу его Заячьему подойдет.

Таня не сдержала снисходительной усмешки. И пусть она успела быстро ее стереть с лица, собеседница все равно увидела.

– Вот ты смеешься, а нам тут всем не до смеха. В лес страшно даже толпой ходить. Никто не знает, с какой стороны зверь этот выпрыгнет.

– Вы-то уж простите. – Иванова покачала головой. – Но в такое поверить и правда сложно.

– Так и я не верила! Никто не верил. А с полгода назад стал ходить тут вокруг да около.

– Видел его кто-то?

Женщина с энтузиазмом закивала, а Таня приметила, как сжала она кулак до побелевших костяшек пальцев.

– Видели! Еще как видели! Тут уже столько народу это чучело встретило, что по пальцам не пересчитать.

И далее последовала долгая и весьма эмоциональная речь с подробным пересказом историй соседей/родственников/старых знакомых и друзей друзей. Таня искренне выслушала добрых пару минут молча, потом ненавязчиво пыталась вернуть собеседницу в нужное русло. К исходу шестой минуты бесконечного монолога Иванова была уверена на двести процентов в том, что, если она сейчас уйдет, женщина все равно продолжит говорить, потому что остановить ее ничто на этом свете не может. Разве что только это чудище, о котором она так живо рассказывала.

Но чудище за спиной Ивановой не появлялось, время шло, а истории становились все более короткими и отрывистыми.

– Так что там с пропавшими?

– А, точно же! Девчонки из-за этого зверя одна за одной и пропадали. Вот помяни мое слово, а в конце концов выяснится, что у нас здесь какое-то аномальное явление. Приедут к нам еще эти все телевизионщики и интернетщики и обставят все камерами своими.

Таня кивнула. Что же тут сказать? Информации она получила вагон и маленькую тележку. Другое дело, что ни от вагона, ни от тележки толку почти никакого.

– Спасибо за такой подробный и всеобъемлющий рассказ. – Иванова кивнула. – Но где участкового искать, все же подскажите. Будьте так добры.

Женщина расплылась в довольной улыбке и коротко махнула рукой:

– Да тут недалеко. Два квартала прямо пройдешь, а потом налево. Там будет деревянный мостик через овражек. Вот как пройдешь через него, так еще квартал прямо и увидишь справа домик. Там такой зеленый забор. Вот там участковый и живет.

Таня еще раз кивнула. Она-то наивно полагала, что отзывчивая женщина направит ее к местному полицейскому участку, но, видимо, идти придется к дому служителя закона.

– Хорошо. Спасибо еще раз.

Иванова прокрутила в голове весь выданный маршрут и порадовалась, что смогла запомнить всю эту вереницу слов.

Еще раз распрощавшись с женщиной, Таня пошла по неширокой насыпной дорожке, вдоль такой же насыпной неширокой дороги для машин. Местами среди мелких камешков и кусочков битого старого кирпича попадались большие булыжники. Они были глубоко утоптаны в землю, но все равно заметно мешались под ногами. Таня с непривычки чуть не подвернула ногу, пройдя первый квартал. Оставалось только радоваться, что приехала сюда в кроссовках, а не на каблуках, не то плакали бы ее милые ножки.

Дорога была тяжелая даже для прогулки в спортивной обуви. Рискуя раз за разом подвернуть ногу, запнувшись за очередной вынырнувший в случайном месте из-под земли булыжник, Таня решила не смотреть по сторонам, а сосредоточить все свое внимание на дороге.

Сосредоточилась изо всех сил – так, что даже проскочила нужный поворот налево и прошла лишнюю треть квартала. Пришлось возвращаться, коря себя за невнимательность.

Но вот нужный поворот найден. Дальше Иванову ждал «мостик через овражек». И если «овражек» действительно был овражком – совсем неглубоким, как могло показаться, и поросшим длинной травой, скрывавшей его полностью от глаз, – то «мостик» назвать мостиком язык никак не поворачивался.

Это была крайне шаткая конструкция, которая больше походила на переброшенные через овраг несколько бревен, к которым сверху приколотили доски. Последние, к слову, местами прогнили – видимо, вода в овраге все ж была и делала свое дело, – а две доски и вовсе были переломлены почти посередине.

Впору было задуматься, чем это Иванова так той женщине не угодила, раз ей указали такой путь. Хотя нельзя исключать и возможность, что это действительно мост, которым пользуются местные. И даже неясно, какой из вариантов более плачевный.

Решившись, Таня ступила на первую доску – та скрипнула тихо, но Иванова расслышала этот звук до мельчайших подробностей.

– Посторонись! – вдруг раздалось громко и уверенно.

Даже не поняв, откуда шел звук и к кому вообще обращались, Таня убрала ногу с мостика и отступила в сторону. Только после этих нехитрых действий она подняла взгляд и увидела пожилую женщину.

Та, одной рукой поправляя съехавший на лоб зеленый платок, а другой держа в руке потертый пакет с надписью «С Новым годом!», смело ступила на мостик.

В этот раз доски скрипнули громко и протяжно, женщина обратила на это столько же внимания, сколько и на Таню. Весь мостик незнакомка преодолела за считаные секунды – Иванова была готова поклясться, что не прошло и половины минуты.

Несмотря на свою тучность и несколько слоев одежды, явно сковывающих движения, женщина преодолела мостик с удивительной прытью и ловкостью. Таня была готова позавидовать.

Перебравшись на другую сторону овражка, женщина тяжело, громко охнула – Тане показалось, что вовсе не от усталости, а скорее от недовольства – и поспешила дальше по тропинке. На Иванову так и не глянула, в то время как Таня проводила взглядом женщину до самого поворота. Вот она – целеустремленность русских женщин, нет перед ними никаких препятствий. И будь то хоть полупрогнивший мост, хоть черт лысый, все равно пройдет дальше и отправится по своим делам.