Читать книгу: «Ты не один. Часть третья»

Предисловие

Иногда человеку кажется, что самое страшное уже позади. Кажется, что после пережитых испытаний наконец наступит тишина, люди смогут просто жить, любить, растить детей и радоваться каждому новому дню. Но мир не становится добрее только потому, что кто-то очень сильно этого захотел. Где-то по-прежнему идут войны. Где-то люди теряют дома, близких и надежду. Где-то среди разрушенных улиц остаются те, кому больше не к кому обратиться за помощью. Кристина это знала. Она уже спасла многих. Вернула домой тех, кто потерялся, помогла тем, кто оказался далеко от родной планеты, и продолжала выполнять свою миссию, которую когда-то приняла на себя. Но теперь она понимала одну простую вещь: спасение человека — это не только вытащить его из опасности. Иногда гораздо труднее вернуть ему желание жить. И потому её путь продолжался. Каждый новый день мог привести её туда, где снова понадобится помощь. Туда, где среди разрушенных домов может оказаться одинокий ребёнок. Туда, где человек в отчаянии ждёт того, кто протянет ему руку. Туда, где ещё теплится маленькая надежда, которую нельзя позволить погасить. Эта книга — о новых встречах, новых испытаниях и новых людях, которым предстоит изменить жизнь Кристины. Но прежде всего — о том, что даже в самом тёмном месте может появиться свет. Потому что пока человек способен любить, сострадать и протягивать руку помощи другому, надежда остаётся живой. История продолжается…

В инвалидном кресле

Кристина уже долгое время проводила рейды в зонах, где война оставила после себя лишь остовы зданий и выжженную память. Очередной выезд в страну с боевыми действиями стал для неё испытанием на прочность. Она привыкла к тому, что в воздухе витал стойкий запах гари и сырой, перепаханной взрывами земли, смешанный с металлическим, едким привкусом страха, а само пространство вокруг, казалось, дрожало от далёкого, но неотвратимо надвигающегося грохота артиллерии.

Небо, которое в мирное время радовало бы своей синевой, здесь было затянуто плотным, серо-бурым саваном из дыма и пыли, сквозь который едва пробивались тусклые, болезненные лучи солнца. Это был мир, где каждое живое существо отчаянно цеплялось за жизнь, пряталось в каждом шорохе, в каждом приглушённом звуке и стремилось выжить вопреки всему.

Именно тогда Кристина заметила его, когда проводила свой очередной рейд помощи пострадавшим. Подросток был совсем один. Его лицо, поразительно бледное на фоне тёмной, пропитанной копотью одежды, выражало страшную смесь детского отчаяния и взрослой, упорной решимости. Мальчик работал руками, толкая колёса своего инвалидного кресла по разбитому, усеянному обломками асфальту, и пытался найти хоть какое-то укрытие от надвигающейся угрозы. Его движения были резкими, нервными, но в них чувствовалась удивительная сила воли.

Кристина, до этого момента скрывавшаяся в тени полуразрушенной стены, вышла наружу, остановилась неподалёку и наблюдала за его отчаянной борьбой. Она уже привыкла видеть в этих забытых богом местах людей, чья жизнь была разбита на мелкие кусочки. Кристина увидела глубокое, почти осязаемое одиночество, которое сквозило в каждом судорожном жесте, и ту несломленную решимость, с которой он цеплялся за жизнь.

В какой-то момент их взгляды встретились. Его глаза, расширенные от ужаса, но в то же время полные какого-то смутного, почти дикого вызова, на мгновение замерли на ней.

Не теряя ни секунды, Кристина подошла ближе. Её шаги были бесшумными, словно она сама была частью этой суровой реальности.

Она остановилась прямо перед инвалидным креслом и плавно преградила путь к дальнейшему движению по этой опасной зоне. Девушка положила руку на спинку коляски и бережно, но твёрдо остановила её, заставив парня перестать судорожно вращать колёса. Он резко поднял голову. В его глазах плескался страх, перемешанный с нечеловеческой усталостью и недоверием.

Вокруг, где-то совсем недалеко, прогремел залп и заставил дрогнуть землю под их ногами, но для них двоих мир словно сузился до этого короткого диалога.

— Не спеши, — сказала она мягко, её голос был спокоен и уверен. — Я могу спрятать тебя в более надёжное место, где нет войны. Хочешь?

Паренёк застыл, не в силах сразу переварить услышанное. Он несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, реальна ли эта незнакомка, несущая такое странное, но желанное обещание. Молчание не было отказом, скорее, это было выражение шока и неверия. Он всматривался в её глаза и искал подвох, насмешку или безумие, но находил лишь пугающую своей чистотой искренность. Затем, едва заметно, он утвердительно кивнул головой.

Кристина внимательно изучала его лицо и старалась увидеть в этих потускневших глазах всю правду о его судьбе. Ей нужно было удостовериться, что за его спиной нет никого, кто мог бы пострадать или стать преградой для спасения. Каждый миг промедления в этом аду стоил слишком дорого.

— Ты один? — снова спросила она, наблюдая за ним с пристальным вниманием.

Мальчик ответил коротким, едва заметным кивком головы. Его взгляд оставался расфокусированным, словно разум пытался защититься от жестокой реальности, создав вокруг него невидимый барьер из оцепенения.

Он был словно вырван из привычного мира и брошен в эпицентр катастрофы, где жизнь не стоила и ломаного гроша.

Кристина резко обернулась, сканируя пространство вокруг своим взглядом. Вой сирен воздушной тревоги стал невыносимым, он вибрировал в самом воздухе, проникал в кости и заставлял инстинкты кричать о немедленной необходимости укрыться.

Тут она заметила их. В сером, грязном небе, прорезая дымную пелену, появились приближающиеся дроны. Они двигались с пугающей скоростью, их силуэты чернели на фоне горизонта и напоминали рой механических ос, жаждущих добычи. Эти безжизненные машины несли с собой неизбежность разрушения.

Не колеблясь ни секунды, Кристина подняла руку и щёлкнула пальцами. Дроны загорелись ярким, неестественным светом, начали падать на землю и взрываться вдали, оставляя за собой клубы чёрного дыма.

Затем девушка снова щёлкнула пальцами, и в тот же миг исчезла вместе с мальчиком и его коляской в спасительном облаке.

Мгновение спустя они оказались в кабинете Кристины. Резкий контраст между внешним хаосом и стерильной тишиной и чистотой помещения был поразительным. Запах войны сменился лёгким, едва уловимым ароматом озона.

Мальчик, всё ещё в своём кресле, непонимающе озирался и пытался осознать произошедшее.

— Ты, наверное, кушать хочешь? — спросила Кристина. Её голос был мягким и заботливым.

Не дожидаясь ответа, она нажала кнопку на стене. В комнату плавно, почти бесшумно вошла робот-горничная.

Мальчик судорожно сжал поручни своего инвалидного кресла, словно они были единственным якорем, связывающим его с реальностью. В этой комнате всё было пронизано безупречной чистотой, которая казалась ему чем-то неземным, почти пугающим. Он смущённо опустил глаза на свои руки и посмотрел на серые, въевшиеся в кожу пятна гари и пыли.

Кристина заметила его замешательство и мягко улыбнулась. Она понимала, что он всё ещё ждёт подвоха, ждёт очередного удара судьбы, и каждое её действие сейчас должно было убеждать его в обратном.

— Принесите нам, пожалуйста, одну порцию обеда, — попросила Крис горничную, стараясь говорить как можно обычнее, чтобы не напугать мальчика ещё больше.

Горничная безмолвно склонила голову и скрылась за дверью.

Кристина подошла ближе и опустилась на колено рядом с коляской мальчика, чтобы быть на одном уровне с его глазами. Она видела, как тяжело ему даётся каждый вздох, как он до сих пор не может поверить в то, что оглушающий грохот войны остался где-то в другом измерении.

Нужно было вернуть ему ощущение контроля над собственной жизнью, вернуть ему ту малую толику человечности, которую так старательно отбирали у него в те страшные дни.

— А мы пока с тобой сходим в ванну, умоем лицо и руки, — сказала она, её тон был мягким, но настойчивым. — Нужно привести тебя в порядок.

Мальчик снова кивнул головой. Он всё ещё был в состоянии лёгкого шока, не в силах полностью осмыслить произошедшее. Слишком резким был переход из ада войны в эту тихую, защищённую гавань. Его разум, привыкший к постоянному ожиданию смерти, отказывался принимать реальность происходящего.

— А ты говорить-то умеешь? — спросила Кристина, её взгляд стал более внимательным, но при этом добрым. — Всё только киваешь головой.

В этот момент подросток поднял голову. Его взгляд был ещё полон тревоги, как у затравленного зверька, но в нём появилось нечто новое — проблеск осознанности, первая искра возвращения к жизни.

— Да, — тихо сказал мальчик. Его голос был хриплым, словно связки давно не использовались и отвыкли от человеческой речи в бесконечной тишине подвалов.

— Как зовут тебя? Меня Кристина, — она протянула ему руку и предложила этот жест не просто как приветствие, а как знак доверия.

Он посмотрел на её руку, чистую и ухоженную, а затем на её лицо. После секундного колебания он тоже протянул свою руку. Его рука была тонкой, с грязными ногтями, ссадинами и въевшейся пылью. Маленькая рука ребёнка, познавшего слишком много горя, но рукопожатие оказалось неожиданно крепким, словно он боялся отпустить этот шанс на спасение.

— Слава меня зовут, — ответил он, и в его голосе прорезались нотки уверенности, которых не было раньше.

— Какое прекрасное имя, — воскликнула Крис, искренне улыбнувшись. — Слава. Оно звучит очень сильно.

Слава ещё раз обвёл взглядом комнату, стараясь найти хоть какой-то ориентир, привычную трещину на стене или осколок стекла, но здесь всё было стерильно гладким, словно созданным из самого света. Он поёрзал в кресле, чувствуя себя чужеродным объектом в этом совершенном пространстве, где даже воздух казался иным — слишком чистым, слишком спокойным.

— Где мы? — спросил Слава, его взгляд снова стал неуверенным, когда он попытался оглядеться по сторонам, но не нашёл знакомых черт разрушенного мира.

Кристина подошла ближе и опустила ладонь на его плечо, чувствуя, как мелко дрожит мальчишка. Её прикосновение было лёгким, но оно действовало как якорь, удерживающий его от паники. Она понимала, как страшно сейчас этому ребёнку оказаться в месте, где нет ни войны, ни привычного шума, ни ощущения опасности, которое за столько времени стало для него единственным мерилом реальности.

— Ты это поймёшь потом, — ответила ему Кристина, её голос был полон доброты, но в нём чувствовалась и скрытая сила. — А сейчас пошли умываться.

С этими словами она кивнула головой в сторону ванной комнаты, приглашая его следовать за ней. Ванная комната оказалась не менее удивительной, чем сам кабинет. Здесь не было привычных кранов, а вода текла из невидимых отверстий в стене, меняя температуру по одному жесту Кристины. Когда мальчик умылся, его лицо преобразилось. Грязь и копоть смылись, открывая юношеские черты, которые, несмотря на пережитое, ещё не были сломлены. Под слоем сажи скрывалось лицо с тонкими, правильными чертами, и когда Слава взглянул на себя в зеркало, он на секунду замер, словно увидел призрака из той жизни, где он ещё был просто ребёнком.