Читать книгу: «Интервью Короткого Хх Века»

Лусия Пиночет

“ Asasinar, torturar y hacer desaparecir ” ^[5]

Сантьяго, март 1999 года

«Пиночет? Для чилийцев он как рак. Абсолютное зло, причиняющее боль. Ты знаешь о его существовании, но боишься даже говорить о нем, произносить его имя. И постепенно привыкаешь делать вид, что его не существует. Возможно, надеясь, что, если его игнорировать, зло пропадет само собой, а вместе с ним – и необходимость противостоять ему...». Это слова официантки в « Caf è El Biografo », месте встречи поэтов и студентов, в живописном Баррио Беллависта в Сантьяго, квартале художников со старинными ресторанами и разноцветными домами. Ей чуть больше двадцати лет. Когда генерал Аугусто Пиночет Угарте, «Пожизненный сенатор», как его здесь называли, приказывал «убивать, пытать и стирать с лица земли» своих противников – как кричат родственники более трех тысяч пропавших без вести – или, когда он упорно пытался «освободить Чили от угрозы международного большевизма», как утверждают его почитатели, ее, быть может, еще и на свете не было. Но теперь она имеет ясное понимание ситуации, и сама хочет рассказать мне о Пиночете: «Здесь всё говорит о Пиночете. Хорошо это или плохо, но он, генерал, присутствует во всех аспектах жизни Чили. Он в политике, само собой понятно. Он в памяти всех, в рассказах моих родителей, в речах преподавателей в школе. Он в романах, в книгах... в кино. Да, всё чилийское кино тоже или за него, или против. А мы продолжаем делать вид, что его не существует…».

И действительно, этот упрямый пожилой господин, который «с честью солдата» противостоит британскому правосудию («Бедный старик!» - шепчет мне на ухо портье « Circulo de la Presa », откуда преданные «Пожизненному Сенатору» в темные годы военной диктатуры забирали непокорных журналистов, прямо за дворцом Монеда, где умер Сальвадор Альенде, преследуемый сторонниками Генерала), этот «бедный старик», который в Чили третьего тысячелетия становится громоздким титаном, занимающим каждый квартал, каждый угол каждой улицы этого города, Сантьяго, который предстает перед нами неуверенным в себе и зажатым.

Он олицетворяет собой живую память этой страны, огромную память, навязчивую, неудобную для его сторонников и назойливую для клеветников. Память, которая, словно липкая паутина, затягивает в свои сети чужие жизни, надежды и страдания, прошлое и будущее чилийцев.

В октябре 1998 года, когда, спустя несколько месяцев после ухода из должности командующего войсками, Пиночет стал сенатором и находился на лечении в Лондоне, его арестовали и заключили под домашний арест. Сначала в клинике, где ему только что прооперировали спину, затем – в съемной резиденции.

Испанский судья Бальтасар Гарсон утвердил международный ордер на арест за преступления против человечества. Обвинения насчитывали почти сто случаев пыток граждан Испании и один случай заговора с целью проведения пыток. К тому моменту Великобритания только-только подписала Международную конвенцию против пыток, и все обвинения относились к случаям, произошедшим в последние четырнадцать месяцев его режима.

Правительство Чили сразу воспротивилось аресту, экстрадиции и судебному процессу. В Палате лордов, главном судебном органе Британии, началась сложная юридическая борьба, которая длилась шестнадцать месяцев. Как бывший глава государства Пиночет потребовал дипломатическую неприкосновенность, но Лорды отказали ему по причине тяжести обвинений и разрешили экстрадицию, но с рядом ограничений. Немного позже второе решение той же Палаты лордов позволило Пиночету избежать экстрадиции из-за плохого состояния здоровья (на момент ареста ему было восемьдесят два года), на так называемых «гуманитарных» основаниях. В марте 2000 года, после ряда медицинских проверок министр иностранных дел Великобритании Джек Стро разрешил Пиночету, спустя почти два года домашних арестов и лечения в клинике, вернуться на родину.

В конце марта 1999 года, в самый разгар этого запутанного международного юридического дела, я отправился в Сантьяго, чтобы следить за развитием событий по заказу ежедневного издания « Il Tempo », а также – чтобы встретиться со старшей дочерью «Пожизненного сенатора», Лусией. Палата лордов только что отказала Пиночету в неприкосновенности, и самолет, который, как надеялись родственники и сторонники генерала, должен был вернуть его в Чили, возвращался без него.

Реакция на улицах Сантьяго была мгновенной. 24 марта столица Чили, пусть уже и не в качестве закрытого города, затаив дыхание, ожидала вынос приговора. Пока множество карабинеров контролировало самые горячие точки чилийской столицы ‒ президентский дворец Монеда, посольства Великобритании и Испании и штаб-квартиры ассоциаций сторонников и противников «Пожизненного сенатора», ‒ чилийцы в прямом эфире следили за событием, которое широко освещали все национальные каналы. Всё внимание было приковано к историческому событию: прямые спутниковые соединения из Лондона, Мадрида и разных точек Сантьяго начались в семь утра и длились весь день. Не прошло и часа после решения Лордов (около двенадцати по местному времени), как два послеобеденных издания уже подготовили экстренные выпуски. Заголовок на передовице одного из них гласил: «Пиночет проиграл и выиграл».

В самые решающие моменты того утра множество жителей Сантьяго собралось перед телевизорами, установленными во всех общественных местах, от Макдональдсов до самых маленьких таверн. В одном из больших центральных магазинов даже взбунтовались клиенты: они накинулись с оскорблениями на директора, требуя настроить телевизор на прямую трансляцию из Лондона.

Вечером ситуация, которая до сих пор была спокойной, начала выдавать первые сигналы напряжения. В шестнадцать часов по местному времени начались первые столкновения между студентами и полицией в центре столицы, на перекрестке улиц Аламеда ^[6] и Мирафлорес, с десятками раненых и около пятидесяти арестованных студентов.

Последовали многочисленные призывы к спокойствию, в особенности со стороны правительства. Заявления с угрозами генерала Фернандо Рохас Вендера (пилота, бомбардировавшего президентский дворец Монеда), командующего FACH , военно-воздушными войсками Чили, который в прошлый вторник публично заявил, что страна готовилась к климату «похожему на государственный переворот 1973 года», подверглись жесткой цензуре правительства, заставившего Рохаса публично опровергнуть сказанное.

Сейчас внимание переместилось на решение британского министра юстиции, Стро. Вокруг его фигуры начали объединятся пропагандистские аппараты сторонников Пиночета, которые настаивали, что «Стро заслужил то же отношение, что и Лорд Хофман». Таким образом, они предлагали дискредитировать британского министра, который в молодости уже обвинялся в открытом и активном проявлении симпатий чилийским левым, во время своей поездки в Чили в возрасте тридцати трех лет. Кое-кто даже утверждал, что может предоставить доказательства дружеской встречи молодого Стро и президента Альенде, который якобы пригласил его на чай.

В общем, по дороге к дому Лусии Пиночет, я думал, что у меня предостаточно тем для разговора.

*****

Инес Лусия Пиночет Ириарт, старшая дочь. Красивая женщина, которая отлично выглядит для своих лет и своей фамилии. Банальный гипс не позволил ей быть рядом с отцом, в Лондоне, как ее братья. Так, совершенно этого не предполагая, ей пришлось остаться в Сантьяго и представлять, а главное, защищать фигуру «Сенатора» в этот непростой момент.

Из открытых окон ее красивого дома в одном из высоких кварталов доносятся голоса манифестантов, выкрикивающих слоганы в защиту отца, рядом с ее тремя сыновьями, Эрнаном, Франсиско и Родриго, мы почти целый час обсуждаем «горячие» темы ситуации, в которой решается судьба ее отца, неразрывно связанная с судьбой всего Чили.

Что вы думаете о «гуманитарном» решении по отношению к вашему отцу?

Я бы предпочла, чтобы была признана полная неприкосновенность моего отца, которая полагается ему как бывшему главе суверенной страны. Но от уголовного процесса, под давлением социалистов и тех, кто говорит, что хочет защищать права человека, они перешли к политической дискуссии о предполагаемых случаях пыток, различных преступлений и геноцида.

Вы говорили с вашим отцом? Как он отреагировал?

Мой отец недоволен. Его предупреждали о возможности «гуманитарного» решения. Разумеется, ему не по душе тот факт, что всё было доверено министру Джеку Стро...

Тому самому, который посетил Чили в 1966 году и, по слухам, пил чай с Сальвадором Альенде?

Да, и это было уже давно известно. Довольно и того, что, когда арестовали моего отца, находившийся в Лондоне Стро заявил, что сбылась мечта всей его жизни.

Но сейчас от юридического плана перешли к гуманитарному...

Всё это всегда было чистой политикой! Говорить о судебном процессе означало закрывать глаза, ведь в Лондоне не должны были обсуждать пытки, а лишь президентскую неприкосновенность и территориальный суверенитет.

Многие комментаторы отметили, что речь идет об историческом решении, которое представляет собой важнейший юридический прецедент. Вы согласны?

Конечно, с такой ситуацией столкнулись впервые. Не забывайте, что много лет существовали международные соглашения, но не было ни судебной процедуры, ни Верховного суда, который должен был судить и, при необходимости, наказывать преступления против прав человека. И вот этот эксперимент проводится на моем отце!

Как он себя чувствует?

Не забывайте, что ему восемьдесят три года, и он только что перенес тяжелую операцию. Сейчас он потихоньку приходит в себя, но диабет никуда не делся, и каждый день он вынужден проходить терапию и медицинские обследования.

Вы боитесь за его здоровье, если его экстрадируют?

Да, это может ухудшить его состояние. Но больше всего меня беспокоит здоровье моей матери. Ей было слишком тяжело наблюдать за самыми драматическими фазами этого события. Например, когда она услышала решение Лордов по телевизору, ей стало плохо, и врачам пришлось делать ей уколы, чтобы уменьшить перепады давления, которыми она страдает...

Вы разочаровались в английской юрисдикции?

Нет, я верю, что это событие не связано с англичанами в целом. Речь идет о тех нескольких, кто в данный момент находится у власти в Великобритании. И они, как известно, левые...

Вы думаете, что в Англии существуют сторонники вашего дела?

Многие англичане поддерживают нас. Я убедилась в этом, когда была там, недавно. Многие подходили ко мне и выражали свою солидарность. И неприятие того факта, что, несмотря ни на что, ситуация с моим отцом дорого обходится английским гражданам.

Вы считаете, что бывший президент Фрей действовал достаточно энергично?

Я бы предпочла более активную политику. Но он сделал достаточно, это я признаю и ценю. Конечно, мне хотелось бы, чтобы он сделал больше, чтобы заставил Международное Сообщество уважать нашу страну, как она того заслуживает. Нельзя мириться с тем, что бывшего главу государства, сенатора республики и бывшего командующего армией удерживают за границей.

Если ваш отец вернется в Чили, как вы отпразднуете это событие?

В семейном кругу. Его возвращение на родину и будет самым большим праздником.

По возвращению он сразу вернется в Сенат или, как кто-то считает, чтобы успокоиться, на какое-то время удалится в одну из своих резиденций в Букалему, Эль Мелокотон или Икике?

Знаете, я честно не могу понять, почему его история так всех беспокоит здесь, в Чили. Мой отец меньше всего хочет создавать проблемы. Или разделять чилийской общество. Единственное, чего он желает ‒ это чтобы Чили наконец добилось окончательного национального перемирия и примирения, продолжая свой сложный путь к экономическому развитию. Поэтому, если он посчитает нужным, то может решить и не возвращаться сразу в Сенат.

Он говорил с вами об этом?

Нет, но я в этом уверена. Он повторял мне, что хочет вернуться, но при этом, не создавая проблем. Мой отец хочет стать фактором единения, а не разделения.

Вы верите, что ваш отец готов подчиниться чилийскому правосудию?

Я совершенно уверена, что он готов ответить на любой вопрос чилийского правосудия. Это не означает, что он признает свою вину. Он не считает себя виновным и таковым не является. Но, повторюсь, он уважает и всегда уважал чилийскую систему правосудия.

Вы согласны с заявлением вашего брата Марко Антонио, что во время правительства вашего отца творилось беззаконие?

Мы с братом иногда называем вещи по-разному, но я всегда утверждала, что в некоторых случаях было нарушено законодательство. Не будем забывать, что в тот настолько сложный период беспокойной истории Чили шла настоящая война, тайная война двух фронтов. Поэтому нарушения были с обеих сторон.

Вы считаете, что ваш отец должен попросить прощения?

Мой отец не чувствует себя виновным. Если человек не чувствует своей вины, за что ему просить прощения?

Вы согласны с недавними заявлениями генерала Фернандо Рохаса Вендера о том, что в Чили царит атмосфера похожая на ту, что была во времена Правительства Народного Единства?

Генерал Рохас просто назвал вещи своими именами. Страна, в самом деле, разрывается, и возможно, идет семимильными шагами в неопределенное и драматическое будущее.

Что вы думаете о поведении Вооруженных Сил по отношению к задержанию вашего отца. Речь идет о нарастающем беспокойстве...

Если бы я была военной и за границей арестовали бы бывшего главу моей страны, я бы негодовала. Я думаю, что переживала бы это событие как покушение на суверенитет моей родины и как недостаток уважения к Армии. И еще я верю, что до сих пор, военные демонстрировали свое терпение. Будь я одной из них, наверное, не смогла бы столько вытерпеть.

Чего вы ожидаете от Армии?

Я ничего не ожидаю. Только чтобы они действовали по совести.

8