Читать книгу: «Черная бездна. Том 2. Среди змеев»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Нияз Абдуллин

Редактор: Анастасия Маркелова

Издатель: Лана Богомаз

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Анастасия Маркелова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Мария Москвина

First published in the United States under the title AMONG SERPENTS by Marc J Gregson. Text Copyright © 2025 by Marc J Gregson. Jacket illustration © 2025 by Amir Zand. Published by arrangement with Peachtree Publishing Company Inc. All rights reserved

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Хейзелу, Айви и Вере – моим милым и забавным малышам, чей смех наполняет наш дом любовью, радостью и смелыми мечтами.

МДжГ

Глава 01

Моя сестра стоит на палубе «Гладиана», а у ее ног валяется кто-то из команды.

Злой ночной ветер треплет белые волосы Эллы, а с кончика ее дуэльной трости капает кровь. Я выбираюсь из люка, и сестренка, обернувшись, устремляет на меня свирепый взгляд.

– Он не подчинился мне, – зло шепчет Элла.

– Что ты наделала?

Снова посмотрев себе под ноги, она плюет в сторону оглушенного человека.

У меня внутри все сжимается. Это Деклан из клана Макдугалов. Пожилой и всеми уважаемый ветеран. На куртке у него поблескивает зеленый жетон драйщика. Палуба у Деклана всегда блестит, белье выстирано, а в коридорах – ни пылинки.

Однако сейчас он без сознания и по лбу у него стекает кровь.

За спиной у Эллы небо пронзает зигзагом молния, выхватывая из темноты остальные суда эскадрильи. Сестра кривит губы, пристально глядя на меня.

В голове раздается тихий голос покойного отца: «Забери у нее трость, иначе и тебе достанется».

– Элла, – я стараюсь дышать глубоко и ровно, чтобы погасить злость, – Деклан – член моего экипажа, он не обязан подчиняться твоим приказам.

– Я принцесса Скайленда.

– И что?

Элла, прищурившись, молчит, но потом выдает:

– А ты – принц.

Я смотрю сестре в глаза и понимаю: мягко с ней говорить бесполезно.

– Титулом наделил меня дядя, а команда следует за мной из уважения, – объясняю, сделав шаг ей навстречу. – Принцесса ты или нет, этот корабль – мой. Ты не охотник. У тебя нет права применять силу к членам команды. Отойди от Деклана.

Элла угрожающе сжимает в руке трость, и я еле сдерживаю сердитую гримасу. С ней все время непросто. После шести лет разлуки мы наконец воссоединились, и я думал, что все станет по-прежнему, как когда мы еще были богатыми высотниками и жили в поместье Урвинов. Когда таскали с кухни печенье, случайно разбивали окна и оставляли под одеялами в кроватях гостей куличики из влажной земли.

Однако мы выросли из детских забав. Дядя отравил сердце Эллы, и теперь передо мной – незнакомое злобное создание.

– Элла, – повышаю я голос. – Отойди.

– Конрад, ему нельзя доверять.

– Деклан – пожилой человек.

– Он с кем-то разговаривал. – Сестра указывает в пустое небо. Поблизости парят три корабля моей эскадрильи, но до них отсюда не докричаться. – Больше на палубе никого, Конрад. С кем он общался?

– Деклан разговаривает сам с собой, – закипаю я. – Шепчет, смеется, поет… Он странный тип, зато отменный драйщик. Команда его любит. – От злости перехватывает горло. – Теперь – отойди.

Делаю еще шаг в сторону Эллы, и она вскидывает трость. Однако я быстро обезоруживаю сестру, едва не лишив ее равновесия. Потом нажимаю кнопку, вдвое уменьшая длину оружия. Некогда эта трость принадлежала нашей матери, и я надеялся, что, получив ее, Элла станет лучше. Вместо этого наследство только укрепило ее извращенное понимание силы.

– Верни. – Элла низко приседает, протянув ко мне руку, словно дикий зверь, готовый к броску. – Немедленно.

Под порывами жестокого холодного ветра я наклоняюсь к Деклану, проверяя пульс на шее. Сердце бьется, но все же старику нужна медицинская помощь.

– Все должно быть не так, Элла, – шепотом произношу я.

– Такова меритократия, брат. Высотники возвышаются, низинники падают.

– Это неверный путь.

Сестра молча смотрит на меня ледяным взглядом своих зеленых глаз. Кое-кто называет ее худшим из Урвинов, мол, она даже страшнее нашего дяди. Отцовское наследие – часть меня, впитавшая жестокие истины этого мира, – требует, чтобы я преподал Элле суровый урок. Поколотил ее той самой тростью, которой она ударила Деклана.

Однако та часть, что я унаследовал от матери, верит в другой путь. В идею сострадания и возвышения через жизненный опыт.

– Нападать на членов моей команды неприемлемо, – говорю. – Драки – не в обычаях Охоты.

Элла фыркает:

– Нельзя велеть мне вести себя как охотник, а потом запрещать охотиться вместе со всеми. Я убила трех провлонов. Собственными руками.

– Провлоны – это тебе не стометровые горгантавны, Элла. К схватке с небесными змеями ты не готова.

– Ты даже не знаешь, к чему я готова.

Я покачиваю головой. Ну и как мне с ней быть, черт подери? Прошло три месяца с того дня, как мы воссоединились, а я уже устал от ссор. Элла со всеми цапается, рыщет по кораблю и подслушивает. И пусть она принцесса, у нее, оказывается, есть склонность к воровству.

У Родерика бесследно пропало несколько чертежей.

«Проучи ее, – снова шепчет отцовский голос. – Унизь. Сделай так, чтобы она никогда не бросила тебе вызов. В глубине души ты знаешь: Элла хочет того, что принадлежит тебе. Она метит в дядины наследницы».

Я присматриваюсь к сестренке. В ней слишком много от отца, а материнских черт не хватает. Вот только матерью Элле я быть не могу. Остается учить ее тому же, что прививала мне Элис из Хейлов.

– Конрад, – взбешенно требует Элла, – отдай трость.

Набалдашник в виде оленя поблескивает на конце материнской трости. Побоями Эллу не исправить. Нет, ей требуется нечто, что не смог дать ей дядя.

И вот я бросаю оружие сестре.

Поймав его на лету, Элла смущенно моргает, однако затем идет к люку.

Преградив ей путь, указываю на Деклана:

– Ему надо в лазарет. И позаботиться об этом должна ты. Потом, когда он придет в себя, извинишься.

– Урвины не извиняются. Я тебе не слуга, и этого… никуда не потащу.

Она пытается обойти меня, но я снова заступаю ей дорогу.

– Прочь, – требует Элла.

– Ударь меня.

– Что?

– Ударь меня, и я тебя пропущу. Остаток ночи будешь вольна делать что захочешь.

Элла медлит. Если бы она прогнила насквозь, то ухватилась бы за предложение не думая.

– Ударь меня всего раз, Элла, и можешь идти.

Она задумчиво смотрит на меня, а потом сгибает ноги в коленях, принимая боевую позицию.

– Как пожелаешь.

– Эта позиция тебя замедляет, – серьезным тоном подсказываю ей.

– Крачий бред.

Я тяжело вздыхаю. Настоящих вызовов Элла еще не знала. Дядя, конечно, отправил ее охотиться на провлонов, и в этом она преуспела лучше меня, но, когда нас с мамой вышвырнули из дома, я добывал деньги в Низинной бойцовой яме, а потом ночами напролет мучился от голода, вслушиваясь в слабый кашель матери. Такой была моя жизнь целых шесть лет. Однако затем, на этом самом корабле, я возвысился, из вощившего ботинки драйщика стал капитаном.

Дядино воспитание не могло заменить Элле жизненный опыт.

– Выпрямись, – говорю, кружа вокруг сестры. – Подними трость.

– Отец не этому учил.

– Отец? Дядя тебе не отец.

– Он ничем не хуже. Дядя нас не бросил. Не ушел.

– А отец, значит, ушел? – Я делаю глубокий вдох, смиряя гнев. – Элла, его убили.

– Он был слаб. Не мог вести за собой род Урвинов.

– Это слова дяди, – отвечаю с горечью в голосе.

– Просто я – как он.

Останавливаюсь. Мы на холодной палубе, где ледяной ветер обжигает кожу, и я стою перед той, кого годами мечтал спасти. Однако в сердце у меня – пустота.

– Элла, – говорю мягким голосом, – когда-то я и сам был таким, как ты. Подозревал всех подряд, злился попусту и ел один, за отдельным столом в трапезной. Из меня двух слов было не вытянуть. Это ничего мне не дало. Зато став лучше, чем требовал от меня мир… я добился того, чем обладаю сегодня.

– Принцем сделался?

– Нет, я капитан «Гладиана», а это для меня значит больше, чем трон.

Элла с сомнением присматривается ко мне.

– Став лучше, говоришь? Чьи это слова?

– Мамины.

Подумав немного, Элла пожимает плечами:

– Я ее почти не знала.

– Ладно, – говорю, сердито взглянув на нее. – Используй то, чему обучил тебя твой «отец». Достань меня тростью хотя бы раз, и можешь идти.

– Ты свою трость оставил в каюте. Я бы предпочла дуэль. Иначе бой получится неравным.

– Неравным? – смеюсь. – Наш мир ничего не знает о равенстве. Впрочем, уверен, этот урок ты уяснила. Теперь тебе нужно, – говорю и, сделав паузу, заканчиваю: – усвоить мамины уроки.

– Это какие? – внимательно смотрит на меня Элла.

– Уроки сострадания и милосердия. Того, что истинная сила не в принижении других, но в том, чтобы помогать окружающим подняться. Истинные лидеры ведут за собой сильных.

– Ерунда.

– Думаешь, я слаб?

Она молчит.

Снова налетает ледяной ветер, сыпля на палубу редкими каплями дождя.

– Используй все, чему научил тебя дядя. – Делаю приглашающий жест рукой. – Давай.

Сплюнув, Элла снова принимает слишком низкую стойку… А в следующий миг бьет меня тростью. Она быстра; глаза дикие, движения – ловкие.

Однако я проворнее. Ее трость с шипением проносится мимо моей головы, не попадает в плечо, пронзает воздух вместо живота. Элла ругается от злости. Стратегия у нее – как у дяди: тот не любит затягивать поединок дольше чем на минуту. Претендуя на трон, дядя бросил вызов королю Фердинанду и убил его на арене секунд за десять.

Кончик трости чиркает по коже, но я все же успеваю уклониться. Элла продолжает колоть, а я отступаю на шаг, открыв дорогу к люку. Присмотревшись ко мне, сестра с победным видом направляется к спуску.

Однако я снова перехватываю ее.

Она хмурится и атакует с прежней яростью. Я пригибаюсь, захожу ей за спину. Элла не сбавляет натиска, отчаянно размахивая оружием. В какой-то момент ей почти удается попасть мне в челюсть, но, не рассчитав силу, она падает на палубу лицом вниз.

Если бы я слушал только уроки матери, то бросился бы к ней тотчас. Возможно, даже ослабил бы бдительность. Однако отец учил не доверять упавшему врагу, особенно такому, который нуждается в лошадиной дозе смирения.

Элла катается по палубе, изображая боль и страдания, а я терпеливо жду конца представления. В конце концов она вскакивает и отряхивается. Кажется, вот-вот закричит на меня. Ее всю трясет от злобы и негодования.

Подергивая пальцами, я готовлюсь к новой атаке, но вместо этого Элла опирается на материнскую трость и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Потом окидывает меня гордым взглядом.

Легкая морось перешла в ливень. Белокурые волосы Эллы липнут к разгоряченным красным щекам.

– Что это значит? – тихо спрашивает она. – Что значит быть лучше, чем требует от тебя мир?

Во мне неожиданно расцветает надежда. Это еще не прорыв, так, проблеск света вроде трепетного пламени свечки во тьме, но уже кое-что. Однако я месяцами ждал подобной возможности.

– Помоги отнести Деклана вниз, – говорю, – и я все расскажу.

Посмотрев на меня, Элла выпрямляется, затем складывает трость и цепляет ее к поясу.

– Ладно.

В груди немного теплеет. Похоже, я раскрыл секрет: понял, как завладеть вниманием Эллы. Она уважает силу, и, возможно, используя эту ее черту, я смогу наконец стать старшим братом, каким хотела бы видеть меня мама.

Мы подходим к небольшому пульту, который недавно установил Родерик, и жмем на кнопку. В открывшийся люк поднимается оружейная платформа. На ней – контейнеры с гарпунами, ручными метателями, зенитками и пушками.

Ухватив Деклана под мышки, бережно перетаскиваем его на платформу. И под звон цепей, чувствуя присутствие матери, я передаю Элле уроки и мудрость Элис из Хейлов, которыми та не успела поделиться с дочерью.

Глава 02

Делаю Деклану укол, и вскоре драйщик вяло приоткрывает глаза. Элла стоит, прислонившись к белой стене, смотрит, как он медленно садится, а я тем временем подтыкаю ему под спину подушку.

Деклан по-прежнему ощупывает лоб и озирается по сторонам, когда Элла решает прервать молчание:

– Прости.

Ее слова звучат сухо и холодно.

Деклан же, покашляв, сует палец в рот. Кривится от боли: у него лопнула десна.

– Ты напала на меня, принцесса.

– Да, а потом извинилась.

Он поднимает на нее взгляд:

– Неискренние извинения – это пустой звук.

Сестра переводит на меня раздраженный взгляд. Потом с притворной теплотой извиняется снова.

– Элла, – сердито одергиваю ее.

– Прости, капитан, – говорит Деклан, – но, если извинения выдавить, они значат и того меньше.

– Она просто не умеет извиняться, – объясняю.

Драйщик озадаченно выгибает бровь.

– Больше этого не повторится, Деклан, – обещает Элла.

Деклан молчит, сообразив, видимо, что большего от нее не добьешься, и кивает. Ее ведь, как и всех Урвинов, учили, что это перед нами все извиняются, а сами мы ни у кого прощения не просим.

– Элла, можешь идти, – говорю.

Посмотрев на меня, затем на Деклана, сестра молча уходит.

Деклан чешет заросшую седой щетиной щеку. Вид у него усталый, глаза воспаленные. Я похлопываю его по плечу. Этот шестидесятилетний ветеран оказался в команде, членам которой – от шестнадцати до восемнадцати. Когда-то он был капитаном собственного корабля и заработал кучу денег. Поразительно, как после сорока лет охоты умудрился остаться целым и невредимым. Многие наши собратья по цеху в борьбе с горгантавнами теряют конечности, а кому-то достается и того хуже.

Под рукавами серебристой формы у Деклана бугрятся мускулы. Он одет как все охотники: черная куртка, перчатки и крепкие магнитные ботинки. На шее висят ветрозащитные очки.

Я взял Деклана в экипаж «Гладиана», потому что он хочет завязать с профессией, напоследок передав знания новому поколению охотников. Через полгода, во время очередного призыва, он планирует списаться на берег и остаться работать в доках Венатора или преподавать в Академии.

– Почему она напала на тебя, Деклан?

– Хотела дуэли, – со вздохом отвечает он. – Я напомнил, что драки не в обычаях Охоты. Принцесса как рогом уперлась, и тогда я сказал, что не стану биться с мелкой девчонкой. Сообразить ничего не успел, как очутился тут.

– Больше ни с кем на палубе не разговаривал?

Он удивленно моргает.

– Я торчал там один, пока не появилась принцесса.

Вздохнув, я снова хлопаю его по плечу:

– Прости.

– Ну хоть ты знаешь, как извиняться.

Старик с кряхтением встает с койки. К счастью, разработанные цехом Науки лекарства действуют быстро. И все же Деклану надо поберечь себя.

– Отдохни немного, – говорю, – и отлежись завтра.

Кивнув, драйщик вразвалочку идет к двери, но у порога останавливается.

– Капитан… я много людей повидал, но сломленные мне попадались редко. – Он оборачивается. – У них как будто что-то не так внутри.

Я пристально смотрю на него, не зная, что сказать. Бледнею, однако выражение лица сохраняю бесстрастное.

– Доброй ночи, Деклан.

– Капитан.

Дверь закрывается, и, выждав несколько секунд, я присаживаюсь на край койки, придавленный гнетом ответственности. Дядин яд проник не только в сердце Эллы, он пропитал ее целиком. Впрочем, сестренка – лишь одна из моих проблем. Есть еще кое-что, что наполняет меня тревогой. От чего я лишился покоя, а голова трещит по швам.

Война.

Покинув палату, иду тихими темными коридорами. Неумолчно, словно живой, гудит корабельный двигатель. Я миную каюты, прохожу мимо товарищей: Громилы, Родерика и Китон.

Наконец останавливаюсь у одной из дверей.

Брайс нужна нам как никто, однако и с ней не все гладко. У нее мания преследования, она почти не спит, будит команду по ночам, когда на палубе ей что-то мерещится.

Громила твердит, что у Брайс едет крыша.

Вздохнув, иду к капитанской каюте. Элла уже там, лежит на кровати в дальнем конце помещения. Взяв сестру к себе на борт, я сразу отдал ей кровать, а сам теперь сплю на диване. Так мне же проще, ведь я часто не ложусь до глубокой ночи.

На столе – стопка бумаг, планы, составленные Громилой, нашим стратегом в этом сезоне. В открытом небе нас подстерегают множество опасных зверей. Тварей вроде плюющих кислотой ацидонов или бодающихся орконов. Однако они не идут ни в какое сравнение с горгантавнами восьмого класса, которые в последнее время встречаются все чаще. Убивая этих созданий, мы помогаем Скайленду, а отвозя их туши на охотничьи заставы, получаем деньги. На них я выкупаю этот корабль, чтобы он стал моим – и только моим – и никто не мог его отнять.

Я смотрю на доску, где записываю, сколько заработал: пока что набралось триста тысяч монет, а всего требуется миллион.

От усталости в глазах песок. Ладно, об охоте побеспокоюсь завтра, тогда же ознакомлюсь с планами Громилы.

Сажусь на диван и скидываю ботинки. В иллюминатор бьются капли дождя; тихий шелест немного ослабляет мое напряжение. Накрывшись мягким одеялом, укладываюсь на бок и закрываю глаза.

Снаружи вспыхивает молния. Я отворачиваюсь и устраиваюсь поудобнее, стараясь не обращать на нее внимания. Однако раскаты грома не дают покоя. Ложусь на спину и смотрю на другие три охотничьих корабля, что парят вблизи «Гладиана». За мокрым стеклом они больше напоминают размытые тени.

Эти три борта тоже под моим началом. Дядя хотел, чтобы я взял на себя больше ответственности, и вот теперь мы тут, посреди открытого неба, помогаем защищать от небесных змеев уязвимые линии поставок. Каждый из тех, других, кораблей сделан из чистой стали горгантавна; их гладкие серебристые корпуса – точная копия «Гладиана». Палубы щетинятся турелями, а острые носы, похожие на кончики мечей, пронзают облака. В некоторых иллюминаторах виднеется красное свечение теплошаров.

После очередной вспышки молнии скидываю с себя одеяло. Не могу спать, когда снаружи словно бы грохочет битва, а мысли – только о войне.

Сажусь.

Три месяца назад Нижний мир вторгся в нашу жизнь, неожиданно заявив о своем существовании и выпустив свое величайшее оружие, погубившее сотни тысяч невинных. Это Нижний мир создал жутких небесных тварей, а его солдаты тайно наводнили наше общество. И если Брайс чему-то научила меня, так это тому, что ее народ предпочитает нападать ночью, когда темно и холодно.

Я снова опускаюсь на мягкий диван. Отдохну совсем чуть-чуть, секунду-другую. Дам себе ненадолго ощутить невесомость, поддаться манящим объятиям грез. О, какое славное одеяло. Такое мягкое. Нежно обнимает за плечи, согревает ноги.

Мое дыхание становится мерным и спокойным.

* * *

Запонка-коммуникатор вспыхивает, и я слышу крики: «Полундра! Свистать всех наверх!»

Толком еще не проснувшись, вскакиваю на ноги.

Из соседнего отсека каюты долетает крик Эллы:

– Что происходит?

Я постепенно собираюсь с мыслями, и сердце начинает бешено колотиться.

– Элла, – велю сестре, – оставайся тут.

– Черта с два!

– Сиди тут!

Камень в запонке снова вспыхивает, и на сей раз я слышу голос Брайс:

– По боевым постам!

Теперь сердце стискивает страх. На нас напали. Натянув ботинки и накинув куртку, я выбегаю из каюты. В коридорах перекрикиваются сонные члены команды. Взобравшись по трапу, я открываю тяжелый люк и вылезаю на палубу. Готовлюсь к войне.

Нижний мир пришел за нами.

Глава 03

Вокруг клубятся хмурые облака, хлещут порывы ветра, а Брайс, стоя на носу «Гладиана», лихорадочно тычет пальцем куда-то в небо.

– Тревога! – кричит она в коммуникатор. – Свистать всех наверх!

Нацепив очки, спешу к ней:

– Брайс? В чем дело?

Она взваливает на плечо ручной гарпуномет, и в этот момент молния очерчивает ее силуэт.

– Они идут, – говорит Брайс.

Дождь заливает мне глаза, но я сдергиваю с пояса подзорную трубу и вглядываюсь в небо: вокруг только мои корабли; бурлящие, точно живые, тучи – и никаких врагов или зверей. Ничего.

– Кто? Где? Брайс…

Камень-коммуникатор начинает светиться: капитаны с других бортов докладывают, что тоже никого не видят. Однако члены их команд уже закидывают на плечи гарпунометы.

Брайс хватается за шею, морщится, а потом выкрикивает:

– По боевым постам!

– Но ведь ничего нет! – сообщает по коммуникатору капитан «Секуриса» Чу Вон. – Куда смотреть?

Прибывают члены моего экипажа. Родерик, мастер-канонир, выглядит помято, баки у него всклокочены. Он таращится на нашего квартирмейстера, и у него от раздражения подергивается глаз. Это уже третий случай, когда она поднимает всех по тревоге. Китон, подскочив к Родерику сзади, хватает его за мускулистую руку, пока он не сорвался и не набросился на Брайс.

Следом из люка вылезает Дрейк, штурман. Глаза у него опухли от недосыпа. Мы его совсем загоняли, и во время последней охоты он даже чуть не упал в обморок. Следом показывается Арика, на груди у которой поблескивает бирюзовый жетон кока.

И, наконец, поднимается самая огромная куча крачьего дерьма, Громила. Угрюмый лысый амбал ростом два с лишним метра. Самое страшное, что ему всего семнадцать: он не намного старше меня.

То есть может еще вырасти.

– Ну, Брайс, и где они на этот раз, черт подери? – грозно спрашивает он. – Снова ты всех просто так разбудила? А?

– Присмотрись, капитан, – отчаянно молит Брайс, указывая пальцем в клубящиеся облака. – Смотри.

Я со вздохом оборачиваюсь к грозовым тучам.

Рядом встают еще несколько членов команды. Мы глядим в подзорные трубы: серая масса бурлит, словно живая. Брайс нетерпеливо показывает на нее – в самой гуще правда мелькают две тени. Я прищуриваюсь, и постепенно мне удается различить… островок, угодивший в шторм.

Я, выдохнув, убираю подзорную трубу и нежно кладу руку Брайс на плечо:

– Тебе надо поспать.

– Нет, Конрад.

– Ты устала и сама не своя.

– Нет!

Постучав по камню-коммуникатору, вызываю на связь корабли:

– Ложная тревога. Возвращайтесь спать.

В ответ слышится ругань. Эскадрилья и так недовольна потерей корабля. Несколько дней назад горгантавн раздавил одно из судов, «Гаст», в своих кольцах. До сих пор помню, как кричал экипаж, некоторые даже прыгали за борт. Мы устремились за ними, но не успели – нет, я не успел, – и моих людей поглотили кислотные облака.

Закрываю глаза и пытаюсь прогнать мысли о «Гасте». Надо сосредоточиться на тех, кому я еще могу помочь. Моим людям нужен отдых, но они не получают его, потому что Брайс сходит с ума. А ведь она квартирмейстер и ей положено быть собранной, организованной. Если бы Китон не была феноменальным механиком, я бы, наверное, снова отдал эту должность ей.

Еще я боюсь, что капитаны других кораблей относятся к Брайс с подозрением. Если они выяснят правду о том, кто она на самом деле…

– Громила, – велю нашему стратегу, – отведи квартирмейстера вниз.

– Нет! – истошно выкрикивает Брайс.

– Вколю ей снотворного, – говорит, надвигаясь на нее, Громила.

Брайс пятится, бормочет:

– Никто меня не слушает.

– Брайс, – осторожно произносит Китон, – мы тебя слушаем. Но ты продолжаешь будить людей попусту. Мы тебе только добра желаем.

– Нет, – вскидывает кулаки Брайс. – Громила, не подходи.

Остановившись, здоровяк пристально смотрит на нее. Она чертовски свирепа и не сдастся, не сломав кому-нибудь нос. Громила кидает на меня вопросительный взгляд.

Я устало массирую лоб. Что прикажете делать? Может, запереть Брайс в каюте? И пусть отдохнет?

Неохотно я киваю.

Брайс отталкивает протянутые к ней руки, трясет головой, и тогда Громила решительно кидается к ней… В тот же миг грохочет взрыв, и все заливает ослепительным светом. Нас накрывает волной жара. Я с криком кубарем лечу через всю палубу, прямо в страховочную сетку, натянутую вдоль борта. Голова идет кругом, в ушах звенит.

Выпав обратно из сетки, с трудом поднимаюсь на ноги. По щеке течет кровь.

В небе полыхает огонь.

Проклятье! ПРОКЛЯТЬЕ!

Ближайший к нам корабль, «Мортум», охвачен языками золотистого пламени. Стройный корпус рассекает пополам огромная трещина. Нос заваливается вперед, и наконец сталь со стоном разрывается. Вся передняя часть корабля летит вниз.

Люди падают.

Нет. Только не это. ОПЯТЬ!

Из коммуникатора раздаются испуганные голоса команды «Мортума». Им надо помочь. Нельзя никого терять. Я никого не потеряю!

Выкручиваю мощность магнитных ботинок до максимума, и пятки прилипают к палубе.

– ПО БОЕВЫМ ПОСТАМ! – командую я.

Громила с Родериком несутся к турелям. Запрыгивают в кресла и пристегиваются. Брайс выпускает гарпун в пустое небо. Арика бежит к оружейной платформе за боеприпасами. Китон торопится к люку, ей нужно вниз, к двигателю. Дрейк же кидается к нажимной пластине, чтобы подвести нас к «Мортуму».

– Спасайте команду! – кричу я в коммуникатор. – Спасайте…

И замираю. Рядом с тем местом, в которое стреляла Брайс, промелькнуло нечто. Это… это голова огромного зверя: бурая чешуя из металла, изогнутый клюв. Чудовище похоже на морскую черепаху в серебристом панцире.

– Какого дьявола? – произносит Громила.

– Просто вали его! – кричит в ответ Родерик.

Развернув турели, они вдвоем выпускают в чудовище толстые черные гарпуны. Дрейк тем временем вскакивает на пластину, оказываясь внутри стеклянного пузыря.

Внезапно пасть гигантской черепахи озаряется светом.

– Дрейк, гони! – кричит Брайс.

Монстр плюет в нас электрическим разрядом, но Дрейк уже вытянул рулевые струны вперед, и мы резко стартуем. Встречный ветер бьет в грудь – я даже приседаю, чтобы не завалиться назад. Молния проходит мимо.

– Монстр исчез! – ревет Громила, крутясь вместе с турелью. – Куда подевался?

Я слизываю дождевые капли с губ. Кормовая часть «Мортума» все еще в небе.

– «Секурис», – обращаюсь по коммуникатору к другому кораблю. – Спасите экипаж «Мортума».

– Есть!

«Секурис» устремляется к остаткам «Мортума», пока мы с «Титом» следим за небом.

– Это что еще за тварь такая? – спрашивает Родерик.

– Тортон, – задыхаясь, произносит в коммуникатор Брайс.

– Тортон? – переспрашивает Арика. – Нас не учили сражаться с такими.

– Просто раньше их не было, – отвечает Брайс.

– И как нам убить его? – интересуется капитан «Тита».

– Когда появится, – говорит Брайс, заряжая гарпуномет, – цельтесь в голову.

Мы кружим над «Секурисом», прикрывая его, пока перепуганным членам экипажа «Мортума» скидывают тросы. Их спасательные шлюпки уничтожены, а корабль все еще падает. Что еще хуже, несколько членов команды застряли на нижних палубах.

– ВОЗВРАЩАЕТСЯ! – кричит Брайс.

Ее гарпун уходит в небо, скользнув над самым панцирем тортона.

Исполинская черепаха выпускает в нас разряд.

– Дрейк, – срывая горло, кричу я, – ле…

Молния бьет прямо в кабину штурмана, и я чуть не глохну, потому что весь корпус «Гладиана» гудит от удара.

Родерик с Громилой с ревом палят по чудовищу.

Дрейк бьется в конвульсиях, выпучив глаза, а когда судороги стихают, он, окутанный дымом, падает. Выпустив рулевые кольца, штурман валится с платформы на палубу.

Бегу к нему. Ноги болят из-за перегрузки, ведь их держат магнитные ботинки. Остановившись, падаю на колени рядом с Дрейком. Арика в панике опускается рядом.

Дрейк все еще слегка подергивается. Половина лица у него обуглилась, по губам стекает кровь из прокушенного языка, а горящие волосы шипят под дождем.

В конце концов Дрейк замирает. Проверив у него пульс, Арика сокрушенно смотрит на меня исподлобья.

Я оцепенело встаю.

Арика же оттаскивает труп Дрейка к страховочной сетке, чтобы его не выбросило за борт.

Из камня-коммуникатора внезапно снова раздаются крики: «Мортум» падает. Трое отставших членов команды сумели наконец выбраться на верхнюю палубу, но корабль снижается к кислотным облакам слишком быстро. «Секурис» ныряет следом, сбросив еще веревки.

Резко вынырнув из ступора, я бегу к перилам. Хочу уже отдать команду, чтобы и «Гладиан» летел за тонущими, но кораблем никто не управляет. «Секурис» тем временем в отчаянном рывке приближается к «Мортуму», чтобы терпящие бедствие схватились за тросы… И не успевает. «Мортум» входит в черные облака, подняв фонтан ядовитых брызг. Из сияющего камня в коммуникаторе раздаются последние крики тех, кого сейчас пожирает завеса.

А потом они смолкают.

– Он вернулся! – кричит Брайс. – Правый борт!

Потом бежит к рулевой платформе, вскакивает на плиту. Несколько секунд – и «Гладиан» с ревом возвращается к жизни. Тортон – справа от нас, появился словно из ниоткуда. Громила с Родериком стреляют в него гарпунами. «Тит» и «Секурис» тоже атакуют его.

В пасти у монстра зажигается свет.

Я стискиваю зубы. Вот же гад! Схватив с платформы гарпуномет, взваливаю на плечо тяжеленную пушку и смотрю в окуляр прицела. Жму на спуск. Снаряд устремляется в грозовое небо, летит прямо в основание шеи гигантской черепахи. Хлещет фонтан белой крови, и монстр, вереща, вновь пропадает.

– Отличный выстрел, Конрад! – кричит Громила.

Я почти не слышу его, потому что перезаряжаю гарпуномет. Кожу покалывает от гнева.

Снова появившись, черепаха сечет палубу разрядом. Громила едва успевает пригнуться – еще немного, и остался бы без головы, – а Брайс дает полный вперед.

Вильнув кормой, уходим в небо и проносимся между «Титом» и «Секурисом». Туда, где только что был тортон. Ветер бьет мне в разгоряченное от гнева лицо.

Однако тварь, наделенная каким-то маскировочным механизмом, пропала. Скрывается, не давая врезать по ней со всей силы.

– На его борту люди, – сообщает Брайс. – Внутри тортона.

– Внутри?! – переспрашивает Громила. – Что, прямо в кишках у него бултыхаются?

– Нет. Под панцирем скрыта кабина.

Дергаемся влево, затем вправо. Брайс мечется из стороны в сторону, однако чувствую, что она следует некой схеме. Откуда-то знает, где искать тортона. Или просто догадывается.

– Брайс, ты правишь как пьяный лотчер! – орет Родерик.

За нами следуют «Секурис» и «Тит». Пытаются повторять наши беспорядочные маневры.

Я одной рукой держусь за поручень, чтобы устоять на ногах. Брайс неожиданно тянет струны к поясу, и Громила, чуть не разбив лоб о панель управления турелью, сыплет руганью.

Встают и другие два корабля.

Через миг слева ударяет новый разряд электричества. Теперь цель тортона – «Тит», но он успевает уйти в сторону. Дуга лишь слегка задевает корму.

Мы резко берем лево на борт.

– Зенитки, – подсказывает Брайс. – Сполохи помогут обнаружить монстра.

Родерик с Громилой дергают за рычаги на турелях, активируя новую функцию, придуманную нашим мастером-канониром. И вот уже в небе золотыми светлячками полыхают разорвавшиеся зенитные снаряды. Все три борта дают залп, наполняя небеса светом. Жаль, но из-за дождя искры быстро гаснут. Родерик с Громилой не сдаются, делают выстрел за выстрелом, посылают волну за волной, и неожиданно вспышки подсвечивают округлый силуэт: это панцирь тортона.

Монстр снова становится видимым и атакует. Раскрывает пасть, в которой брезжит свет.

– Брайс, вниз!

Она выбрасывает руки перед собой, и «Гладиан» уходит в пике. В лицо хлещет ветер. Разряд проходит над нами и бьет по «Титу». Я в ужасе взираю на то, как корабль разрывается, охваченный пламенем.

– «Тит»! – кричит Арика.

Корабль разваливается надвое. Проклятье, «Тит»! Но я пока не могу помочь им. Надо покончить с этой проклятой тварью, пока она не расправилась со всеми нами.

Родерик забрасывает тортона зенитными снарядами, не давая ему пропасть из виду. Громила дергает за другой рычаг, переводя турель в режим автоматического огня, и она выплевывает гарпун за гарпуном. Снаряды чертят по панцирю, словно он из песка.

– СДОХНИ! – ревет Родерик.

Мы с Арикой заряжаем гарпунометы. Стреляем. Плечо гудит от отдачи, а гарпуны несутся сквозь штормовое небо… прямо в глаз гигантской рептилии.

Зверюга со стоном, кувыркаясь в воздухе, начинает падать. Этот тортон может поджарить противника, но сам при этом удар не держит. И вот он летит вниз, а «Тит» между тем продолжает гореть. Мой коммуникатор разрывается от предсмертных криков его команды. И тортона, и корабль мне не спасти.

– «Секурис», давайте за «Титом», – кричу в запонку. – Брайс, мы – за тортоном! У его пассажиров может быть важная информация!

Брайс натягивает струны, и мы падаем вслед за чудовищем.

– Родерик, – говорю. – Когтепушка.

– Есть.

Я держусь за перила, сосредоточенный на падающем звере. Ветер чуть не срывает очки, полощет мне волосы, треплет обмякшие ласты монстра.

Родерик тянет за рычаг на панели управления, и ствол для стрельбы гарпунами сменяется когтепушкой. Крюк на цепи, которым она пальнет, зацепится за тушу тортона. Правда, мы окажемся связаны с ним, и если вес чудовища больше нашего, то потонем следом. Надо рискнуть. Эта чертова тварь в считаные минуты уничтожила два корабля класса «Хищник».

Родерик разворачивает турель и наводит пушку. Сделав вдох, задерживает дыхание и жмет на спуск. Снабженный когтями крюк выстреливает вслед поверженному монстру. Попадает в ласту. Или это лапа? Черт знает, что там у этого создания. Вот только конечность отрывается с корнем, и тортон продолжает падение.

– Брайс! – кричу я.

Ее руки дрожат, но она с криком выжимает из корабля максимальную скорость, лишь бы мы успели за тортоном. Из-за дождя плохо видно. Родерик лихорадочно делает еще выстрел из когтепушки, но тут тортон падает в черные облака, и те вспучиваются. Пожирают зверя, его панцирь и всех, кто внутри.

Брайс чертыхается, оттягивая на себя струны, выравнивая нас, пока мы сами не угодили в кислотный барьер.

Громила в сердцах хватает кулаком по турели:

– Черт!

Меня мутит от разочарования, и я закрываю глаза. Потеряны два судна. Дрейк погиб – и не он один, – а тортон упущен.

Я опускаю голову, упершись руками в перила. Команда молчит. Родерик замирает, заметив тело Дрейка. Громила тоже. Брайс медленно и печально разворачивает корабль, поднимая нас к «Титу». Он полыхает, объятый ревущим пламенем. Зато хотя бы часть команды спаслась на шлюпках, что покачиваются на ветру неподалеку.

Их подбирает «Секурис».

Когда мы останавливаемся возле кораблей, я даже не знаю, что сказать. От стыда не поднять глаз. Вина целиком на мне. Брайс оказалась права: в небе и правда рыскал монстр – возможно, преследовал нас несколько дней, – а я не верил. Люди погибли из-за того, что я не прислушался к Брайс.

«Тит» начинает медленно опускаться. Его уже не спасти. Ладно хоть «Секурис» выручил экипаж. Вот только эскадрилья, в которой изначально было пять кораблей, самых продвинутых в охотничьем флоте, сократилась до двух.

Я взглядом провожаю «Тита».

– Брайс, – тихо обращаюсь к ней через коммуникатор, – есть еще тортоны поблизости?

Она медленно качает головой.

Тогда я сбрасываю с плеча гарпуномет, и он с лязгом падает на палубу. Капли дождя холодят мне кожу. Не знаю, как быть: плакать, кричать или делать и то и другое.

Сойдя с нажимной плиты, Брайс покидает рулевую платформу. Не будь я так разбит, прямо сейчас кинулся бы к ней и потребовал объяснений. Почему она не сказала про тортона? Почему вообще ничего не говорит?

Громила отстегивается от кресла стрелка. Чувствуется, что он сам сейчас припрет Брайс к стенке. Однако, заглянув ей в глаза, он медлит. Понимает, как она измождена. И Брайс, сделав еще один нетвердый шаг, падает на палубу ничком.

– Что за брань? – ахает Родерик, отстегиваясь.

Я быстро подхожу к Брайс и опускаюсь возле нее на колено. Родерик обеспокоенно выглядывает у меня из-за плеча. Прижимаю пальцы к шее Брайс – пульс есть. Она дышит. Поднимаю ее с палубы; Арика идет следом за мной. Так-то она кок, но имеет и кое-какое медицинское образование.

Громила тем временем бережно вынимает из сетки тело штурмана. Дрейк был самым младшим из нас. Участвовал в том же Состязании, в котором мы учились быть охотниками, успел послужить на другом корабле… И вот его не стало.

Я почти не чувствую веса Брайс.

Хочется о многом ее расспросить. Откуда она узнала, что поблизости тортон? Она словно ощутила его присутствие. Но как? Или… вдруг она почуяла не само чудовище, а людей внутри его панциря? Она ведь упомянула о них.

Я уношу ее, а «Тит» тем временем падает. Пылающим факелом уходит сквозь бурю. Достигает наконец кислотных облаков, подняв большой всплеск, и на миг чернота озаряется изнутри огненным сполохом. Но потом и этот свет пропадает. Ничего больше нет.

Родерик зажмуривается. Мы все смотрим на черные тучи, на барьер, отделяющий нас от Нижнего мира.

Тишину неожиданно нарушает голос Громилы, басом затянувшего «Песню падения». Это трепетная баллада для тех, кого забрало великое небо. Ее ноты призваны напоминать: какими бы могущественными мы себя ни считали, в самом конце объятия смерти всех уравняют. Вот уже и остальные члены команды подхватывают песню, а следом – и на «Секурисе». Ее строки цепляют за душу, каждый раз вырывая из нее по кусочку.

Надломившимся голосом я тоже пою.

Когда смолкает последний аккорд, никто не произносит ни слова. Возможно, потому, что все мы уверены: песню об ушедших придется исполнять еще не раз.

Глава 04

Уложив Брайс на койку, сам присаживаюсь с краю. Брайс крепко спит, впервые за последние несколько дней, и я беру ее за руку – в надежде, что, проснувшись, она станет прежней. Той девушкой, которую я помню. Но если в это время нападет еще тортон…

Впрочем, на ночь мы забились в расщелину на одном из островов. В круглый иллюминатор видны голые камни – и ничего больше. Обнаружить нас тут будет не так-то просто.

Я крепче сжимаю руку Брайс. Хотя… кого я сейчас пытаюсь утешить: ее? Или себя?

– Эскадрилье конец, – произношу в тишину каюты.

Потеряно три корабля, Дрейк погиб – как и многие другие почетные охотники, мужчины и женщины, закаленные профессионалы, которых дядя набирал лично. Еще неделю назад мы в полном составе бороздили небеса. Работали с непревзойденной эффективностью, убивая небесных змеев. Даже буксировали их туши по очереди к заставам, пока остальные охотились дальше. Линии снабжения оставались чисты, а мы набивали карманы.

Деньги текли рекой.

Мои люди были довольны.

А что теперь?

Я опускаю голову. Только этим вечером я говорил Элле, что лидеры ведут за собой сильных, ибо рождены быть первыми. Но как я могу называть себя лидером, если привожу корабли к погибели?

Я со вздохом оглядываю простенькую обстановку. Когда-то здесь жила еще и Китон, но потом она перебралась к Родерику, и теперь вся каюта в распоряжении Брайс. На столе стоит глиняная скульптура. Еще до того, как Брайс начала вести себя странно, она в свободное от охоты время лепила чей-то портрет – это парень с короткими торчащими волосами и суровым взглядом. Всякий раз, глядя на него, я ощущаю укол ревности. Брайс так на него смотрит… С теплом и с любовью.

Впрочем, лепка помогает Брайс успокоиться. Она сама как-то призналась, что не думала идти в охотники. Вместо этого мечтала попасть в цех Искусства. Поэтому я не удивился, когда на свою долю от первой награды она купила инвентарь для художника: масляные краски, глину, трафареты и даже мольберт, который Родерик для нее прикрутил к полу.

Выдыхаю.

Все силы и заработок я вкладываю в «Гладиан». За прошедшие три месяца выплатил почти треть его стоимости. И пусть я принц, формально корабль не мой, он принадлежит цеху. После победы в Состязании можно не опасаться мятежа всего год, и если в ближайшие девять месяцев я не сумею выкупить судно, а команда решит, что лидер из меня паршивый, то прощай, капитанское звание.

Закрываю глаза. Если после сегодняшнего команда взбунтуется, ее никто не станет винить. Может, я даже снова опущусь в драйщики, и тогда дядя откажется от меня. Впрочем, команда «Гладиана» вряд ли предаст: многие из них мои друзья, хотя меритократия – штука коварная, даже лучших из нас превращает в зверей.

Я накрываю Брайс одеялом и кладу руку ей на плечо. Потом выхожу в коридор.

Мне бы сейчас к себе в каюту, лечь спать, но Элла там, наверное, ждет не дождется, когда я расскажу все о битве с тортоном. К тому же мне еще надо кое с кем поговорить. С тем, кого я ненавижу.

Клацая подошвами по ступеням трапа, спускаюсь на нижний уровень корабля. Там прохожу по тускло освещенному кристаллами коридору в своеобразный каньон, образованный контейнерами с продуктами и пустыми баками из-под воды. Это наш трюм, самое большое помещение на борту. Контейнеры почти все опустели, и нам нужно пополнить припасы.

Нижняя палуба вызывает у меня неприятные воспоминания. Здесь холодно, тихо и словно до сих пор стоит вонь одного коварного типа, которого мы держали тут же, на губе.

Себастьяна.

Мне не забыть его мерзкую улыбку, обнажающую грязные зубы. А его прощальные слова как будто по-прежнему звенят эхом в этих стенах: «Придет день, наши пути вновь пересекутся, и вот тогда я сам тебя уничтожу. Это будет самая большая отрада моей жизни».

Встав у решетки, смотрю на разодранный матрас, в котором Себастьян прятал ножи, и на забитый тряпьем туалет. Сюда Элла редко суется. Видимо, это место внушает ей страх. Или здесь просто не за кем шпионить. Как бы там ни было, можно не опасаться, что она меня подслушает.

На всякий случай присматриваюсь к трапу – не мелькнет ли на ступенях тень – и только потом прислоняюсь спиной к стене из ящиков. Сползаю по ней на холодный пол. Поигрываю с небольшим кристаллом, особым коммуникатором, который выдал мне дядя. Я обязан сообщать обо всех полезных для военной кампании открытиях.

Подобрав колени к груди, молча сижу во мраке. Внезапно перед мысленным взором встает потрясенное лицо Дрейка из Норманов. Он был молод. А еще он был одним из лучших пилотов на моей памяти, и вот его не стало. Еще одна жертва войны.

Откидываю голову назад, упершись затылком в стену.

В Низине, когда мой желудок радовался любой еде, даже заплесневелому хлебу, я жаждал всего, чем обладаю сейчас: власти, ответственности, уважения.

А теперь…

Команда смотрит на меня и ждет ответов. Думает, я знаю, что делаю. Только ведь я и не подозревал о тортоне, а Брайс…

Дьявол, Брайс, что же ты не предупредила раньше?

Глаза пощипывает.

В голове я слышу нежный мамин голос: «Никогда не запирай своих чувств, Конрад. Это лишь наполнит тебя ядом, и однажды ты просто не выдержишь. Сорвешься, причинишь вред самым дорогим и близким тебе людям».

Мамина мудрость раньше согревала меня, однако сейчас я чувствую холод и пустоту. Такова меритократия: нельзя показывать слабость, и все же я медлю с разговором.

Возможно, я не создан для лидерства.

Представляю, что будет, если поделиться этой мыслью с Эллой. Она меня потом точно никогда всерьез не воспримет. Отец? Он бы выбил из меня сомнения тростью. Как тогда на площади Урвинов: «Только посмотри на себя, сопливое ничтожество, – бросил он, ходя кругами. – Нельзя показывать слабость, Конрад! Вставай. Сразись со мной. Покажи дух Урвина».

Я с трех лет фехтовал с отцом. Какое-то время он дрался играючи, но затем, спустя два года, когда я наловчился сносно владеть учебной тростью, обрел чувство равновесия и стал проворнее, когда умел уже исполнять пируэты и переходы, он прекратил себя сдерживать.

После схваток я неизменно валялся в луже собственной крови.

– Вот ты где, – внезапно доносится с трапа.

Увидев на ступеньках силуэт Китон, я быстро отворачиваюсь и утираю щеки. Некоторое время Китон присматривается ко мне, но вот наконец выражение ее лица смягчается. Она быстро подходит, ее охотничья форма поблескивает в скудном свете кристаллов. На черном фоне куртки блестит белый жетон механика.

– Вечно ты, когда расстроен, куда-нибудь сбегаешь, – мягко произносит она. – Обычно на палубу, но сегодня тебя могут увидеть в подзорную трубу с борта «Секуриса». Я права?

– Давай не сейчас, Китон. Мне нужно связаться с королем.

Она не уходит, упрямо скрестив на груди руки в закатанных рукавах. На плечи ей ниспадают черные косички дредов.

– Ты никогда с ним не связываешься, – замечает Китон.

– Он должен знать о тортоне.

Китон упирает одну руку в бок.

– Ладно. Ну так расскажи ему. Я подожду.

Я молчу.

– Чего тянешь? – спрашивает она.

Я по-прежнему молчу.

Китон со вздохом опускается рядом. Мало кто смеет говорить со мной так фамильярно, но нас связывает крепкая дружба. Когда мы только взошли на борт «Гладиана» перед началом Состязания, то оба стремились заполучить капитанское место и были соперниками. Однако потом я спас Китон жизнь, и во время атаки Нижнего мира она вернула долг.

Именно по дружбе она согласилась остаться механиком, когда Брайс заняла место квартирмейстера. При этом обе, конечно же, получают равную плату, как и прочие члены команды. У меня такой пунктик: всему экипажу достается процент моего личного куша, чтобы у каждого был равный заработок. Никто не в обиде.

Может, это и нарушает устои меритократии, но мне плевать. Не хочу, чтобы друзья разбежались по другим кораблям. Все они важны для меня.

Прижавшись ко мне теплым плечом, Китон поднимает взгляд. Неприятно осознавать, что она видит меня насквозь, что легко угадывает все мои слабости за суровым, мужественным фасадом, а потом не боится на них указывать.

Она задумчиво прикусывает губу. Медленно берет меня за руку и говорит:

– Тебе лучше побыть в одиночестве.

– Точно.

Китон хихикает.

– Что смешного? – удивляюсь я.

– Ты так откровенен. Из тебя выйдет самый ворчливый старикан на свете.

– Если доживу.

Она стукает меня кулачком в плечо:

– Мы все доживем до старости. Брайс, Родерик… даже это крачье дерьмо Громила. Все мы. Еще увидим, как наши детки будут сражаться на дуэлях друг с другом, проливая кровь и слезы на горячем песке арены.

– Вот это мечта!..

Китон смеется.

– Я серьезно, Конрад. – Она снова сжимает мою руку. – Прорвемся.

Я молчу, стараясь не думать, насколько велики шансы.

– Кажется, это проклятье принца, – со вздохом произносит Китон. – Меритократия требует, чтобы мы возвысились и обрели власть, но наверху мы не находим радости.

– Да, только груз ответственности.

Снова замолкаем. Не было нужды напоминать, что мы живем при меритократии. То, что несколько месяцев назад я совершил в стремлении выиграть Состязание, сегодня не вернет погибших. У Китон много оснований сомневаться в моем лидерстве, и все же она держит меня за руку, как бы доказывая: наша дружба крепче системы.

– Я упаковала коллекцию камней Дрейка, – говорит она. – Знаю, что ты хотел сам это сделать, но тебе нужно учиться разделять свое бремя. Нельзя же заниматься всем лично.

– Я в одиночку убил горгантавна пятого класса.

– Повезло.

Мы переглядываемся. Заметив в глазах Китон веселый блеск, я смеюсь вместе с ней, и мне становится чуть легче.

– Откуда Брайс узнала, что нас преследует тортон? – уже мягче произношу я, озвучивая свои мысли.

– Конрад, Брайс, похоже, самый важный человек на этом корабле… если не во всем Скайленде. Насколько я знаю, она – единственный перебежчик из Нижнего мира.

– Ну, и что доложить дяде? Если на «Секурисе» вдруг выяснят, кто такая Брайс на самом деле… – Я нерешительно замолкаю. – Ее убьют. Просто за то, кто она есть.

– Дать совет? Не говори дяде о ней ничего. Я ему не доверяю.

– Скайленд отчаянно нуждается в сведениях, Китон. В цехах царит смятение. Даже ученые не знают, чего ожидать. Стаи горгантавнов стали намного организованнее, а с дальних рубежей постоянно приходят слухи о нападениях. Пропадают целые корабли и команды. Сами небеса ведут себя необычно. Дядя намекнул, будто бы кому-то удалось преодолеть Край неба.

Китон фыркает:

– Облачную стену на востоке? Это невозможно.

– Говорю как слышал.

– Пока не узнаем больше, – встав, решительно говорит Китон, – дяде о Брайс ни слова. Она сама все расскажет, когда придет время. – Заметив сомнение в моем взгляде, Китон продолжает: – Конрад, она обратилась против своего народа, пути назад для нее нет, а мы – ее единственные друзья. – Она похлопывает меня по плечу. – Удачи.

Наконец ее шаги на ступеньках трапа стихают, и я снова смотрю на дядин кристалл в руке. Дядя ненавистен мне больше всех в этом мире. Подонок отнял у меня все. Убил моего отца и обставил это как самоубийство. Вышвырнул нас с матерью в зимнюю стужу, а Эллу забрал к себе.

Меня своим наследником он сделал лишь потому, что я показал себя «достойным». И с сестрой дал воссоединиться по той же причине.

Кристалл неожиданно начинает светиться: входящий вызов. Закрываю глаза.

Коммуникатор все мигает, а я тяну с ответом и вдруг вспоминаю, как пала с неба наша столица, Айронсайд. Когда Нижний мир перешел в наступление, то сквозь кислотную завесу под нами вынырнул гигатавн, змей длиной в полтора километра. Ничто – даже весь охотничий флот, авианосцы Стражи порядка, десяток линейных крейсеров и тысячи «воробьев» – не помешало ему забуриться в недра острова и вырвать его сердце.

Я обязан ответить дяде. Поэтому нажимаю на кристалл.

– Да?

– Почему не связался со мной немедленно? – резко и зло требует дядя.

– Здравствуй, дядя.

– Обращайся ко мне «король», – немного опешив, поправляет он. – Ты нарушил прямой приказ моего высочайшего величества. Ты и только ты должен был доложить, если появятся важные сведения. А новость об этой новой твари, тортоне, крайне важна.

– Я относил потерявшего сознание члена команды в его каюту.

– Для этого есть драйщики, племянник. – Помедлив, дядя объясняет: – Ты не используешь свои инструменты по назначению. Капитан «Секуриса» доложил о нападении, зная, что ты с этим промедлишь.

Я закипаю, узнав, что Чу Вон с «Секуриса» действует втайне от меня. Мой авторитет тает на глазах.

Однако дядя умудряется ранить еще глубже, сказав:

– Твой охотничий тур окончен.

Я принимаюсь лихорадочно стрелять взглядом по сторонам, словно где-то здесь во мраке таится верный ответ.

– Это мой корабль, и будь я проклят, если не выкуплю его…

– Хватит, – рявкает дядя. – Ты теряешь корабли, ценные ресурсы. Членов команды можно заменить, но небесные суда – нет. К тому же с тобой на борту Элла.

– Но…

– Ты разочаровываешь меня, Конрад. Если не исправишься, я откажусь от тебя. Тогда будешь волноваться лишь о том, как в одиночку выкупить свое корыто, и уповать на то, что команда не поднимет бунт. Через три дня я прилечу за Эллой.

– Что? – цепенею я.

– Сестре опасно с тобой. Ты терпишь неудачу. Принцессе лучше быть на борту «Неустрашимого».

Кожа покрывается мурашками, дыхание становится учащенным. Я искал Эллу шесть лет, и теперь дядя собирается отнять ее у меня? Свести на нет все усилия, которые я приложил за последние месяцы, чтобы сблизиться с сестрой? Он вольет в нее еще больше своего яда и злобы.

– Когда встретимся, я дам тебе поручение, – говорит дядя. – Последний шанс доказать, что ты достоин титула принца.

– Я уже все тебе доказал, дядя.

– Думаешь, твое положение незыблемо? Власть постоянно колеблется, Конрад. Чуть ли не каждый месяц появляются новые герцоги и герцогини. Война не отменяет меритократии и дуэлей.

– Что за задание? – спрашиваю, скрежетнув зубами.

– Деликатное. По коммуникатору его обсуждать нельзя.

– Я ведь могу просто взять и улететь.

В ответ дядя смеется:

– Как будто я не знаю тебя, Конрад!

Из моего личного коммуникатора неожиданно раздаются вопли. Это Громила – кричит о приближающихся кораблях. Я встаю. Не успеваю ничего сообразить, как «Гладиан» вздрагивает. Похоже, нас зацепили крючьями.

– Капитан! – докладывает Громила. – Нас берут на абордаж.

По-прежнему ничего не понимая, я бегу наверх по ступеням.

– Ты шесть лет жил как крыса, – говорит в это время дядя. – Прятался от трудностей, перебивался объедками. Я не глупый. Ты бы бежал, прихватив второго наследника. Разрушил наследие Урвинов, просто из эгоизма. В твоем воспитании нужен более практичный подход. Ты либо станешь каким нужен мне и склонишься перед моей властью, либо… Что ж, тебе известно, как я поступаю с теми, кто для меня бесполезен.

Кристалл гаснет, становясь серым.

Сердце колотится быстро-быстро. Оказавшись на предпоследней палубе, я открываю люк на верхнюю.

С перил ограждения свисает множество абордажных крюков, от которых идут цепи к авианосцу Стражи порядка. Огромное белое судно подошло к нам сзади и встало у входа в расселину. Во рту становится сухо. Это флагман Стражи, «Триумф»: у него на борту сотни одноместных истребителей-«воробьев», а палуба, забитая солдатами, щетинится орудиями.

От «Триумфа» к нам тянется трап, и надо мной у люка, вытянувшись в струнку, стоит высокая худощавая женщина. Позади нее в небе зависло несколько линейных крейсеров.

– Ваше высочество, – кивнув, приветствует меня женщина.

Я вылезаю.

Члены команды не сводят глаз со стражей, что перешли к нам на борт. У Громилы такой вид, будто он готов кому-нибудь вмазать. Китон с Родериком перешептываются, а Арика зло смотрит на высокую женщину.

– Я Адделин из Льюкроузов, – представляется та. – Мастер Стражи порядка, верховный адмирал Скайленда. Король Урвин отправил меня, дабы я лично сопроводила вас на Венатор.

Кровь застывает у меня в жилах. Дядя прислал лидера Стражи, чтобы она забрала меня.

И Эллу.

Глава 05

– Послушай, Конрад, – обвинительно вскидывает указательный палец Элла, – мне твои жизненные уроки даром не нужны. Ты всего на четыре года старше, а ведешь себя как какой-нибудь старик-ученый.

Она расхаживает по штабной каюте, топча бумаги – сметенные со стола планы Громилы.

– Сильные возвышаются, – говорит она.

– Тебе плевать, что нас снова разлучают?

– Мы не заслужили права быть вместе.

Я подаюсь вперед, упершись ладонями в стол.

– Ты сама-то себя слышишь? Повтори это. Громко.

Элла скрещивает руки на груди.

Ох, как же с ней трудно. Ведет себя как королева, все хочет делать по-своему. Для нее есть только ее собственные цели, а все прочее – не важно.

Сделав вдох, говорю:

– Давай расскажу тебе еще о матери.

– Она меня бросила, – отрезает Элла. – Какое мне дело до нее?

– Бросила? Элла, дядя изгнал нас. Убил твоего отца, а меня с мамой отправил загибаться в Низине! И не смей говорить, будто тебе нет до нее дела: ее трость – на твоем поясе!

– Временно. Мне она не важна, – пожимает плечами сестра. Но я знаю, что это ложь: я видел, как Элла полирует материнскую трость, начищая черного оленя до блеска. – Дядя обещал мне мою собственную, если я выживу среди провлонов. У меня получилось. Только я не могла вернуться к нему – застряв тут, с тобой.

В комнате становится тихо. Элла пристально смотрит на меня – видимо, ждет, что я взорвусь. Однако я лишь пораженно моргаю; ее слова – как удар ножом. Медленно сажусь в мягкое кресло. Ссориться с ней больше нельзя. Нельзя и впредь вкладываться в эти отношения на сто восемьдесят процентов, особенно когда она вкладывается всего на пять.

– Когда вернемся на Венатор, – мягко произношу я, – и когда прибудет дядя, мы можем больше и не увидеться. Просто знай, Элла: пусть у нас с тобой не все гладко, я люблю тебя. И еще сожалею, что не был с тобой раньше. Я тебя подвел.

– Конрад, – понизив голос, отвечает Элла, – ты украл мой трон.

– Украл? – заглядываю ей в глаза. – Думаешь, я хотел становиться принцем? Этот корабль… Я добился его, потому что хотел вернуть тебя в свою жизнь. Теперь «Гладиан» – мой дом, а члены команды – мои друзья, семья. Они мне дороги. Принцем я становиться не хотел, но если для защиты семьи нужна власть, то я приму ее.

Элла пристально смотрит на меня и молчит.

– Элла, ты потеряла не только отца, когда дядя узурпировал его титул. Ты осталась без матери, без бабушки и деда. Без брата. Утратила все. Я просто лишился роскоши, но ты – того, что делало тебя тобой.

– И теперь ты хочешь помочь мне вернуть это?

– Если ты сама не постараешься, я ничего за тебя не сделаю.

Элла молчит. Пальцами водит вдоль трещинок на поверхности белой трости. Возможно, пытается прочесть их, услышать историю матери. Она закусывает губу, и меня посещает надежда, что сейчас-то она раскроется. Но вот Элла гордо вскидывает голову и направляется к двери.

Как истинный Урвин, она даже не оборачивается.

Слыша ее удаляющиеся шаги в коридоре, еще глубже погружаюсь в меланхолию. Я годами трудился, чтобы вернуть сестру, и вот теперь спрашиваю себя: уж не потратил ли это время и силы на гиблое дело? Дядин яд глубоко пропитал душу Эллы. И даже родному брату не вывести эту отраву.

* * *

– Она еще спит, Элис.

Громила прислонился к стене у каюты Брайс и смотрит своими тупыми глазками, как я приближаюсь. Элис. Прежде он считал имя моей матери обзывательством, но теперь из его уст оно звучит как какое-то увещевание. Что ж, у меня для Громилы тоже есть прозвище.

– Доброе утро, Задвуд.

Громила утирает нос здоровенной ручищей.

– Проваливай. Брайс уже много дней не спала.

– Сторожишь ее?

– Китон поставила на стреме. Мы знали, что рано или поздно ты захочешь разбудить Брайс. Вот я и берегу ее от тебя.

– С каких пор ты подался в альтруисты? – спрашиваю, и меня тут же осеняет: – Постой, – говорю, улыбнувшись. – Брайс тебе дорога. Она твоя подруга.

– Что с того?

– Я-то думал, что Атвуды только о себе пекутся.

– Подавись моим харчком, Элис. – Громила хмурит густые брови. – Брайс нужна нам. Кроме нее, никто ничего не знает о Нижнем мире.

– Сообщишь, как она проснется?

– Сперва она поест.

– Вот уж не думал, что ты станешь кому-нибудь нянькой, Громила.

Он с рычанием тянет ко мне свои пальцы-сардельки, но я уклоняюсь и отскакиваю назад. Мгновение мы меряем друг друга взглядами, сжав кулаки, а потом… я, покачав головой, начинаю ржать вместе с ним, как придурок.

Вот же сволочь тупая.

Позднее, тем же днем, пока мы летим в кильватере авианосца к Венатору, Китон с жаром представляет мне идею, как сделать корабль еще быстрее. Мы в белой комнате, машинном отделении «Гладиана», в окружении пультов, форсунок и труб. К стене прикреплен обручами цилиндр из армированного стекла, а внутри него – наш двигательный кристалл. Камень величиной с череп пульсирует светом, накачивая судно энергией.

– Если вычисления верны, – говорит Китон, – мы увеличим показатели «Гладиана» на триста процентов.

Я успеваю только пораженно взглянуть на нашего механика, а в следующее мгновение она уже бомбардирует меня сложными выкладками, перечисляет длинные формулы и уравнения. Я, конечно, знаком с азами кристаллической инженерии, но компетенция Китон намного превосходит мою.

В конце концов, окончательно запутавшись, поднимаю руку:

– Ладно, я тебе верю.

– Значит, можно попробовать?

– Разумеется. Но ты ведь понимаешь, что еще несколько минут – и нас приземлят на Венаторе? А потом мы лишимся даже доступа на борт.

Китон кивает.

– Начну немедленно. Много времени это не займет. Я… – Она осекается. – В общем, так-то уже начала работу…

Китон мнется, ожидая, видимо, отповеди за нарушение протокола. Однако ее самодеятельность меня не волнует. Команда должна уметь принимать решения, не дожидаясь отмашки.

– Надеюсь, сработает, Китон.

Просияв, она тут же возвращается к движку.

Выйдя в коридор, сворачиваю за угол и там, у прачечной, застаю Брайс. Волосы у нее торчком, словно сухая трава, а лицо выражает сосредоточенность; она что-то увлеченно строчит в блокноте. Инвентаризация – одна из многочисленных обязанностей квартирмейстера. Наконец, закрыв дверь прачечной, Брайс идет к трапу.

– Брайс.

Вздрогнув, она замирает. Потом, бросив мне: «Капитан», идет дальше.

– Прости, – извиняется на ходу, – я немного занята. Наверстываю по работе.

Я догоняю ее:

– Постой…

– Когда прибудем в порт Венатора, я должна знать, чего недостает, – говорит Брайс, ставя ногу на ступень трапа. – Необходимо пополнить припасы.

– Брайс.

Она останавливается, а стоит заглянуть ей в глаза – и я тону в синем омуте. В груди чуть заметно екает. Так и хочется потребовать доклад – пусть Брайс расскажет все, расколется, – а потом отчитать за то, что не доложила сразу, как пришла в себя. Однако мама не такому учила.

– К-как ты?

– Неожиданный вопрос, – прищуривается Брайс.

– Было бы грубо первым же делом спрашивать тебя о чем-то другом.

– А… Так ты из вежливости. – Она улыбается, немного расслабившись. – С каких пор тебя волнует учтивость?

– Грубость – это вообще не про меня.

Мы улыбаемся друг другу, но недолго. Реальность быстро напоминает о себе. Брайс известно нечто важное, и она видит, как отчаянно мне хочется выяснить это.

– Прости, что не слушал тебя, но мне кажется, ты не все мне говоришь. – Вздыхаю. – И еще… я ждал, что ты дашь знать, когда проснешься. Хотел поговорить с тобой.

– Мне что теперь, о каждом шаге докладывать?

Ей удается задеть меня, и я уже тише произношу:

– Я за тебя волнуюсь.

Переминаясь с ноги на ногу, Брайс чешет затылок.

– Брайс, как ты узнала о присутствии тортона? – спрашиваю.

– Чутье подсказало, ясно? Вот и все. Называй это инстинктом. Просто я своих знаю. Доволен?

– Я думал, ты на нашей стороне.

– Я ничью сторону не принимала.

Замираю.

– Я не это имела в виду, – спешит она поправиться, вздыхая и проводя ладонью по лицу. – Просто… просто доверься мне.

– Брайс, я не могу вот так…

Она берет меня за руку:

– Пожалуйста.

Я вздыхаю, ощутив знакомое тепло ее прикосновения, видя искренность в ее взгляде. Она мягко улыбается. О, мне бы очень хотелось верить каждому ее слову. Так было бы намного проще. Вот только прошлого раза, когда я поймал Брайс на обмане, не забыть: она же парализовала меня каким-то ядом на целый час, сбежав затем с корабля.

А после этого еще и напал гигатавн.

– Брайс, мы должны знать.

– Конрад, довольно.

– Но…

В ее взгляде вспыхивает яростное пламя. Она уже хочет что-то бросить мне, но тут из наших коммуникаторов раздается голос:

– Внимание! Ваше высочество и его прекрасная команда, – произносит Адделин из Льюкроузов, – мы прибыли на Венатор. Прошу собрать свои вещи. Как только войдем в порт, вы покинете судно.

Закрываю глаза.

Открыв их, пораженно молчу, потому что на ступенях трапа уже никого. Я остался один.

Глава 06

Почти вся команда собралась на палубе в лучах заходящего солнца. Мы вдыхаем влажный воздух Венатора, огромного зеленого острова и дома охотников.

Брайс стоит на корме и о чем-то шепчется с Китон. Можно было бы подойти к ним, однако прижимать Брайс к стенке бесполезно, это ничего не даст. К тому же у меня есть и другие заботы.

Я ищу Эллу. Не видел ее с последней ссоры. Сестренка не вернулась ночевать в капитанскую каюту, и я даже забеспокоился, не перешла ли она на борт одного из судов Стражи. Однако утром, когда мы с командой обсуждали план побега с Венатора, она ненадолго показалась.

Громила с Родериком ржут у правого борта: сто́ит Громиле рассказать очередной тупой анекдот, и Род принимается хохотать. Позднее появляются Арика из семьи Гупта и Деклан. Свои вещи они уже собрали.

Арика улыбается мне.

Ее длинные черные волосы обрамляют смуглое лицо, на котором сверкает широкая улыбка. Она – кок, а это ранг чуть выше драйщика, однако на собеседовании во время призыва Арика призналась, что кулинария – ее страсть. Пусть даже в нашем цехе это не самое почетное занятие.

Наконец приходит Элла. Встав возле люка, она оглядывает всех с подозрительным прищуром. Я уже видел этот взгляд прежде. Так смотрят Урвины на противника, когда оценивают его. В нашем роду с младых ногтей учат никому не доверять, ведь всем от нас что-то да нужно.

Направляюсь к сестре.

Вдвоем мы встаем у левого борта, облокотившись о перила ограды, а в небе зажигаются первые звезды. Открыв было рот, я снова его закрываю.

– Ты вчера не вернулась в каюту, – все-таки говорю через некоторое время.

– Занята была.

Молчим дальше.

– Мне нравится Венатор, – неожиданно признается Элла.

Проследив за ее восхищенным взглядом, пытаюсь представить, каким она видит наш остров, сияющий в свете заката. При других обстоятельствах сделать это, наверное, было бы просто. Я на Венаторе учился быть охотником, и, вероятно, Элла видит здесь возможности для себя. Либо для нее наш остров – это всего лишь место, где она счастливо воссоединится с дядей.

Я же, глядя на курсирующие в небе патрульные корабли, на горные склоны, утыканные антигравитационными пушками, на стены вокруг Академии, возможностей не вижу.

Передо мной – тюрьма.

Мой корабль, будто свежий улов, ведут на буксире два крейсера Стражи. Сзади, нависая над нами, идет авианосец Адделин, «Триумф».

Элла перечисляет, к каким классам относятся окружающие нас суда: «Титаны», «Хищники» и даже вышедшие из употребления «Орионы», трудности с определением вызывают только древние деревянные модели на парусном ходу. Однако большинство кораблей вроде моего построены из закаленной стали горгантавна, и ходят они на чистой энергии кристаллов.

– Элла, прости.

– За что? – насторожившись, спрашивает сестренка.

– Я не смог достучаться до тебя.

Элла стискивает поручень.

– Пробуешь действовать от противного? Один из бредовых трюков ученых?

– Я искренне. Куда бы ни занесли тебя ветра, надеюсь, мы с тобой еще встретимся. Удачи.

Отвернувшись, я ухожу.

– Конрад? – окликает меня Элла.

Не отвечаю. Когда нас разделили, она в любой момент могла сбежать из поместья. Взяв экипаж, полететь в Низину. Сделать что угодно, лишь бы воссоединиться со мной и помочь матери. Мы могли бы спрятаться втроем, отбыть на другой остров.

Но она так и не пришла.

Если она хочет, чтобы я стал частью ее жизни, пусть покажет это, а так у меня и другие близкие есть. Мне нужно сражаться в войне. Может, я и подвел мать, бросив попытки наладить отношения с Эллой, но я не могу и дальше цапаться с упрямой сестрой, в то время как весь мой мир разваливается на части.

Приваливаюсь к ограде на корме недалеко от Брайс, Арики и Китон. Сосредотачиваюсь на острове впереди. Венатор встречает нас знакомым пейзажем, джунглями, пронизанными белыми лентами водопадов.

Из моего коммуникатора раздается голос Адделин из Льюкроузов:

– Ваш корабль останется в доках Академии. До разрешения короля вам запрещено подниматься на борт.

Скрежетнув зубами, я начинаю глубоко дышать, чтобы унять гнев.

Верховный адмирал, приняв стоическую позу, стоит на палубе «Триумфа», идущего рядом. Адделин – новый мастер Стражи порядка, приняла назначение после того, как предыдущий лидер цеха оказался вражеским агентом. Я о ней почти ничего не знаю. С начала войны она одержала всего несколько побед в небольших стычках. Судя по тому, что я о ней слышал, Адделин – человек чести, у многих пользуется уважением, однако слухи о ее добродетелях могут оказаться неправдой; всякий раз, когда она смотрит на меня, на ее губах проскальзывает самодовольная ухмылка.

Ответить я не утруждаюсь.

«Секурис» отрывается от строя и идет к докам. Он – последнее, болезненное напоминание о провале моего похода. Вряд ли я снова увижу этот корабль и его команду. Впрочем, я уже утратил их уважение. К несчастью для «Секуриса», дядя, скорее всего, повесит мою вину на их капитана, лишь бы имя Урвинов не оказалось запятнано.

Дядя – та еще сволочь.

Мы проходим над портом и скользим вдоль бурных рек в сторону Академии. Докеры ловят сброшенные нами цепи, крепят их к большому швартовому кольцу. Стоит трапу коснуться пирса, и Элла, прихватив багаж, быстро идет к нему. В груди у меня щемит, и я думаю: не совершаю ли ошибку? Но, спускаясь по трапу, Элла коротко оглядывается.

Такова природа Урвинов. Нас учат всегда смотреть вперед.

На пирсе принцессу обступает отряд стражей и проводит через толпу, прямо к величественным дверям Академии. Там она пропадает – так же быстро, как несколько лет назад исчезла из моей жизни.

Вокруг меня собираются со своими вещами члены команды.

– Все хорошо? – спрашивает Китон.

– Лучше не бывало, – говорю я.

– Обычная крачья чушь в духе Урвинов, – бучит Громила. – Не могут без драмы.

– Мы куда сложнее, чем Атвуды.

– Это ты верно заметил. Пока вы языками чешете, мы все решаем кулаками.

Посмотрев на него, замечаю:

– Вряд ли у тебя получится кулаками завоевать милость семьи, Громила.

– Поживем – увидим.

И вот мы сходим по трапу на деревянный пирс. Когда ботинки касаются досок, я еле сдерживаю улыбку. Странное чувство – ступать по твердой земле, когда под ногами не гудит двигатель.

Перед нами раскинулась Охотничья академия: сельского вида каменные домики, обвитые лозой, усеивают утесы и горный склон. Да только сосредоточен я вовсе не на постройках и не на десятках седых ветеранов, несущихся по порту. Даже до внезапно зазвучавшей сирены, извещающей о том, что поблизости замечены горгантавны, мне дела нет.

Все мое внимание занято женщиной, стоящей посреди дока в окружении стражей порядка. Ее седые волосы до плеч волнуются на ветру. Это она забрала меня в цех на Отборе. Вдохновила на то, чтобы стать лучше, и даже думала сделать меня своим преемником.

Эта женщина – из числа самых влиятельных людей во всем Скайленде. Мастер Охоты. Коко из семьи Ито.

* * *

Мастер Коко жестом подзывает меня к себе, и вместе мы входим в двери Академии.

– Отошли команду, пусть отдохнет, – велит мне Коко. – Пусть сходят в паб, в бани, поужинают пораньше в закусочной. Мы с тобой тем временем потолкуем. Наедине.

Я замираю. Даже мастер цеха не смеет приказывать принцу, да только если бы не Коко, я бы не прошел Отбор в охотники, не возвысился до капитана и не доказал дяде, что достоин снова быть Урвином. Стал бы очередной жертвой меритократии. Человеком, неспособным работать в команде и доверять окружающим.

И потому я передаю распоряжение своим людям.

Громила и Родерик со смехом уносятся прочь. Деклан направляется в другую сторону – видимо, к старым приятелям. Китон, Брайс и Арика, взглянув на меня, неохотно идут за Громилой и Родом.

Я смотрю в спину Брайс. Как раз ее и не следовало бы отпускать. К счастью, она держится остальных, да и нет причин кому-то на всем Венаторе заподозрить, откуда она родом.

Мастер Коко тоже недолго смотрит на нее, однако потом сосредотачивается на мне:

– Идем же.

Следую за ней. Позади нас на некотором удалении идут трое стражей. Предосторожности обязательны, ведь любой может оказаться лазутчиком Нижнего мира.

– Твой поход обернулся катастрофой, – говорит Коко, пока мы идем по каменному коридору, полному других людей. – Начал ты впечатляюще. Вы убивали тварей одну за другой. Однако на этой неделе… Сразу три корабля. Одним махом.

Столпившиеся в коридоре новички-рекруты благоговейно таращатся на мастера Коко. Спешат убраться с ее пути. Ей плевать на их реакцию, как и на то, что с подошв ее ботинок на пол сыплются комья засохшей грязи. А новички поражены настолько, что не замечают меня рядом с мастером.

– И не смей мне тут рассыпаться в оправданиях, – предупреждает она.

– Я один во всем виноват.

Коко останавливается – и вместе с ней стражи, – а потом, смерив меня взглядом, предупреждает:

– Осторожнее, Конрад.

Я затыкаюсь, видя ее взгляд: он говорит о том, о чем мастер предпочла промолчать. Коко уважает честность, но вместе с тем хочет предостеречь: нельзя признавать ошибки на людях. Ей меня распекать можно, а мне себя критиковать – непозволительно.

Миновав двух часовых, проходим в двери и оставляем толпу позади. Мастер ведет меня вверх по темной винтовой лестнице – в ту часть Академии, где мне бывать еще не доводилось. Несмотря на почтенный возраст, Коко, не сбив дыхание, продолжает свою отповедь:

– Ты – принц, Конрад, и я над тобой не властна, наказывать не могу. Впрочем, будь на то моя воля, я бы отняла у тебя «Гладиан».

– Мастер…

Она оборачивается и, сурово глядя на меня, напоминает:

– Нам нужны люди, Конрад. А ты многих потерял.

Я краснею.

– О твоей семье вновь говорят, – продолжает мастер. – Однако повод для пересудов не лучший. У Скайленда ни одной победы над Нижним миром, при этом число погибших с нашей стороны растет. Нас обескровливают, а мы даже не знаем, куда придется очередной удар. – Она смотрит на меня. – Нечего сказать в свое оправдание?

– Я не собираюсь оправдываться, мастер. И да, мне прекрасно известно о бедах, с которыми столкнулись острова.

– О, ну чудесно. Ты, значит, в курсе. Теперь-то война пойдет как надо.

Миновав еще двоих стражей, выходим на тихий, практически пустой этаж с видом на земли Академии, на пронизанные рекой зеленые холмы и парящие рядом стаи пестрых птиц.

Сюда подниматься дозволено исключительно мастерам и наставникам. Находиться здесь – огромная привилегия.

Впереди стоит женщина, которая кажется мне смутно знакомой. В руках у нее блокнот.

– А, моя помощница, – говорит мастер Коко. – Конрад, это Тереза из Авелей.

Черные волосы Терезы собраны в тугой пучок. Сама она, облаченная в форму охотника, вытягивается в струнку и коротко кивает мне.

– Полагаю, ты помнишь, что Тереза – тетя бывшего члена твоей команды, Себастьяна.

Мне с трудом удается подавить отвращение.

– Да, – говорит, глядя на меня, Тереза. – Мне жаль, что племянник пытался вас убить, – заявляет она прямо и без тени раскаяния. – Состязание… сильно сказывается на душевном здоровье.

– Тереза, – произносит мастер Коко, принимая у нее какие-то бумаги и расписываясь в них, – когда прибывают новые рекруты?

– Новые? – переспрашиваю я.

– А ты не слышал? – отвечает мастер Коко, не поднимая взгляда. – В этом году мы проведем четыре набора, а то и все пять. Нужно много людей, чтобы возместить потери. Не заметил, как молоды некоторые из рекрутов?

Я молчу.

– Очередная партия прибывает завтра утром, – докладывает Тереза.

– Хорошо, – говорит мастер Коко, возвращая ей документы. – Продолжай, Тереза.

Она ведет меня к двери в конце коридора. К той, что украшена прекрасной резьбой: сценой битвы летающего корабля с разъяренным горгантавном.

– Твоя комната, – говорит Коко.

– Дайте угадаю… Король велел держать меня здесь взаперти.

– Взаперти? Нет. Однако ты не смеешь покинуть Венатор до его прилета.

– А как же моя команда?

– Они тоже под домашним арестом, и у всех свои комнаты, – отвечает Коко. – Я по-прежнему придерживаюсь мнения, которое высказала после Состязания. Скорее всего, твой поход окончился столь плачевно именно потому, что ты набрал в команду друзей, а не матерых охотников.

– Они и есть матерые, – строго отвечаю я.

Коко тихо улыбается и треплет меня по щеке:

– Вот он, твой прежний огонь.

Отперев замок ключом, она распахивает передо мной дверь. Внутри – просторная комната раз в десять больше капитанской каюты на «Гладиане». Мастер быстро проходит к дивану у окна и садится. С лоджии открывается вид на гудящие водопады и утесы. Охотники не привыкли жить в роскоши, однако для принца, похоже, делают исключение.

В центре пульсирует небольшой хладошар. Эта белая сфера своим светом разгоняет влажную тропическую духоту. Роскошная кровать, заваленная подушками, так и манит, однако настроение у меня слишком паршивое. Сейчас не до отдыха.

– Сестра тебя изменила, – признает Коко. – Когда мы только познакомились, я видела в тебе ненасытную жажду возвышения. С тех пор ты размяк.

– Вовсе я не размяк, мастер.

Она продолжает, будто не слыша меня:

– Ты ничему не позволял встать у тебя на пути. Был диким, отчаянным, спрыгнул на горгантавна и пробежался у него по хребту. Вырвал этой скотине глаз. Даже позволил проглотить свой корабль змею восьмого класса, а потом пробил ему сердце и вылетел через бок… И вот тебя приволокли сюда, словно потерянного щенка. Какое падение.

Я смотрю на нее со злобой.

– У тебя круги под глазами Конрад, ты изможден. Похудел… Ты вообще ешь? У меня такое чувство, что в походе ты больше о сестре думал, чем об охоте. Скажи, что я ошибаюсь.

Довольная собой, она выжидающе смотрит на меня. И это раздражает сильнее всего, ведь мне совершенно нечего возразить.

Мастер Коко – человек-кремень, но, видимо, замечает боль на моем лице, потому что голос ее смягчается:

– Присядь, Конрад.

Опускаюсь на диван, и бремя, что я несу на себе, словно вжимает меня в подушки. Я так устал. Все время за чем-то гонюсь, ни минуты покоя.

– Мастер, судьба тех кораблей – на моей совести. – Делаю паузу. – Дрейк из Норманов погиб… – Достаю из кармана куртки конверт с печатью Урвинов. – Это письмо его семье. Я думал, что парень прослужит на «Гладиане» долгие годы.

Она хмурится, когда я вкладываю конверт в ее руки.

– Конрад, мало какой охотник летает долгие годы. Когда ты только поступил в Академию, то был одиночкой, не доверял никому… А тут за какой-то месяц привязался к экипажу. Хорошо ли ты знал Дрейка?

Я сжимаю кулак.

– То, что я почти не знал Дрейка, не значит, что его гибель меня не волнует.

– Конрад, будешь оглядываться, и не сможешь вести за собой никого. Ты должен смотреть вперед. В нашем цехе люди гибнут. Отчасти я потому и предлагала не набирать экипаж из друзей. С незнакомцами прощаться легче.

Я снова краснею:

– Мои друзья никуда не уйдут, мастер Коко. Надоело слышать о роспуске экипажа. Хватит уже повторять это предложение. Моей команде со мной ничего не грозит.

– Как Дрейку?

Я встаю, готовый сорваться. Видимо, потому, что Коко язвит очень метко и, боюсь, может оказаться права. Однако я слишком долго прожил с одной только матерью, и вот когда, наконец, появились другие люди, которым я дорог, которые дороги мне, выясняется, что им со мной быть нельзя?

Критиковать меня можно. Называть жалкой пародией на капитана – сколько угодно. Но предлагать оттолкнуть самых близких мне людей…

Это уже переходит все границы.

– У нас война, – говорю я сквозь зубы. – Меня и мою команду преследовало нечто, с чем мы прежде не сталкивались, но мы уничтожили тварь. Теперь Скайленд знает, как победить тортона. Все в курсе, как Нижний мир за нами шпионит.

Мастер устремляет на меня пристальный взгляд.

– Я дорожу людьми, которые помогли мне возвыситься. И ни за что их не брошу. В последний раз говорю: забудьте. Я готов учиться у вас, но за это своих друзей, свою семью не предам.

Посмотрев на меня некоторое время задумчивым взглядом, мастер Коко откидывается на спинку дивана.

– Замечательно, – произносит она.

Мы молчим, и в тишине я ощущаю неловкость – до тех пор, пока за окном не проплывает косяк пишонов. Эти мирные, покрытые сталью крохотные рыбообразные создания, ненамного больше человеческой ладони, ныряют вниз, в заросли – полакомиться листьями.

Коко неожиданно поднимается и кладет руку мне на плечо:

– Я давлю на тебя, Конрад, потому что за долгие годы в этом цехе мне еще не попадался человек с таким потенциалом. Вообще я отобрала тебя из-за имени. Твой дядя подтолкнул меня, а мне стало любопытно: какой охотник выйдет из Урвина. Я возлагала на тебя большие надежды и думаю, что истинные свои возможности ты еще не раскрыл.

Я не отвечаю.

Она присаживается рядом со мной.

– Конрад, выкладывай все, что узнал о тортоне.

Вздохнув, я разворачиваюсь к ней и рассказываю то, что удалось выяснить.

Некоторое время мастер Коко молчит.

– Значит, – произносит она затем, – разрывы зенитных снарядов позволяют его обнаружить?

– Да, но беда в том, что вы не узнаете о присутствии тортона, если только не станете постоянно жечь небо зенитками.

– А ты думаешь, Брайс его видит?

– Каким-то образом у нее это получается.

– Нужно ее разговорить.

– Этим я и собирался заняться.

– Она не больно-то идет нам навстречу, – замечает Коко. – Приглядывай за ней.

– Она уже предала свой народ, мастер. Больше к ним не вернется.

– Не многовато ли уверенности? Если война продолжит идти прежним курсом… кто знает?

Я ощетиниваюсь. Может ли Брайс и правда нас предать?

– Если она заговорит, Конрад, как можно быстрее сообщи мне все. Нужны любые сведения. – Коко делает паузу, а я чувствую ее усталость. Мастер Коко думает уйти на заслуженный отдых, и во мне она видела своего преемника. Однако теперь ей приходится сражаться в этой войне. – С каждым днем цех теряет все больше кораблей. Еще три моих помощника, помимо Терезы, набирают рекрутов на всех крупных островах. Мы никогда столько новичков не обучали. Однако молодежь, которую мы сюда свозим… сплошь оголодавшие низинники. Самые слабые члены общества, они вот уже несколько месяцев не видели полноценной еды, потому что линии снабжения постоянно находятся под ударом. Беда же в том, что сытая молодежь, высотники, на Отбор не идет. Эти лотчеры попрятались за стенами поместий. Или попрыгали в свои огромные яхты и дают деру, летят в дальние пределы. Как будто там безопасно. Что еще хуже, горгантавны больше не атакуют в прежней беспорядочной манере. Они…

– …Как будто следуют некой стратегии, – подсказываю я.

Закрыв глаза, мастер кивает:

– Нижний мир командует ими. Как-то эти сволочи снизу да контролируют тварей.

Мы смотрим в окно, на синее небо. Вдалеке несколько кораблей заходят в порт Академии. Нам нужно больше судов, а главное – еще больше людей. Ни того ни другого нам не хватает, чтобы одновременно биться с флотом, который угнал Гёрнер, и с монстрами, созданными Нижним миром.

– Конрад, – обращается ко мне Коко. – Я нашла тебе нового штурмана.

– Я что, не собеседую кандидатов?

– Этого, – серьезно уточняет она, – прислал сам король.

– А… Шпиона внедрить хочет.

– Пилот просто невероятный, ты не пожалеешь о его назначении. – Ненадолго умолкнув, она признается: – Как бы мне хотелось, Конрад, чтобы мы встретились при других, лучших обстоятельствах… и говорили о чем-то более приятном. – Снова помолчав, она добавляет: – Но твоя семья в опасности.

Я провожу ладонью по лицу. Ну разумеется, все становится только хуже.

– За последние три месяца твоему дяде дважды бросали вызов. С каждым из претендентов он бился лично.

– Он принимает вызовы?

Вот гад, никогда мне ничего не говорит.

– Да. Ходят слухи, будто бы Ульрик из Урвинов бросил вызов королю Фердинанду с таким расчетом, чтобы ослабить Скайленд перед самым нападением Нижнего мира.

– Так ведь это нелепо, – говорю я, запоздало и с раздражением отмечая про себя, что защищаю дядю.

– Даже если логика хромает, слухи все равно вредоносные, – отвечает Коко. – Терпение Скайленда на пределе. Даже такой закаленный дуэлянт, как Ульрик из Урвинов, не может постоянно отвечать на все вызовы. Хотя они и не рядовые. Их бросают эрцгерцоги и эрцгерцогини. Одни из самых могущественных и подготовленных людей во всех пределах. Скажу больше, ходит слух, будто бы вызов королю подумывает бросить сильнейший боец Восточных пределов.

– Сионе Ниуматалоло? – оцепенев, спрашиваю я. – Он не высотник. Не эрцгерцог.

– Сионе знаменит. Если бросит вызов во всеуслышание, то как твой дядя сможет отказаться? Его сочтут слабым. А еще Сионе – наемник, много раз бился за лотчеров. Цена его услуг внушительна, хотя нескольких эрцгерцогов и эрцгерцогинь он побил просто потому, что был недоволен их правлением. Сионе убивает соперника и передает его титул кому-нибудь другому. Ему по нраву дуэли, а не власть. Он дрался уже семьдесят два раза и не знал поражений.

Услышав это, я моргаю. Подумать только, пройти столько поединков и ни разу не проиграть.

Коко похлопывает меня по колену.

– Сейчас тебе ничего не грозит. Но знай, что даже на Венаторе есть свои опасности. Со своей стороны я сделаю все, что смогу, дабы уберечь тебя от них. – Она встает. – Эта комната твоя, пока не прибудет король. За ее порогом тебя всюду будет сопровождать вооруженный наряд Стражи.

Я со вздохом киваю.

Мастер Коко снова треплет меня по щеке.

– Отдохни, а то выглядишь просто ужасно. – У самой двери она оборачивается. – Кстати, о встрече с тобой просил один старый друг. Бывший член экипажа.

– Элдон из Бартемиусов? – спрашиваю, чувствуя, как встрепенулось в груди сердце.

Улыбнувшись, мастер Коко уходит.

Элдон вернулся? Мы с ним часто расходились во взглядах, но то, как он летает… Струны – его кисти, а небеса – холст. Элдон – чудесный штурман.

Неожиданно раздается стук в дверь. Я тороплюсь открыть ее. Наверняка Элдон и есть мой новый штурман. Да, точно… Однако, выглянув в коридор, я тут же мрачнею. За порогом не Элдон. Этого человека я не видел с тех пор, как он пытался убить меня.

Глядя на его противную улыбку, я сжимаю кулак.

Явился Себастьян из Авелей.

Глава 07

– Ваше высочество, – кланяется Себастьян.

– Ты, – рычу я. – Ты мой новый штурман?

– Штурман? – Он смеется, брызжа слюной. – Я ужасный летчик. Это было бы смехотворно. С чего ты взял?

Я с отвращением утираю лицо рукавом.

– Что ты здесь делаешь? Разве тебя не судил Охотничий трибунал?

Себастьян – мой ровесник, хрупкого телосложения. У него черные волосы, бледное лицо и розовые губы. Он оглядывается на стражей у себя за спиной: те стоят, положив руки на автомушкеты. Поразительно, как мастер Коко допустила Себастьяна в мои покои столь легко. С другой стороны, она никогда не стремилась оградить меня от трудностей. Да и родственные связи Себастьяна – он племянник главной помощницы мастера Коко, – похоже, дают свои преимущества.

– Трибунал? – скучающе переспрашивает Себастьян. – Исключительно утомительная штука. – Изобразив руками двух собеседников, он цитирует деланым басом: – «Засим трибунал постановил даровать Себастьяну помилование, ибо, во-первых, угроза вражеского нападения как никогда высока, а во-вторых, мы считаем, что живой он послужит лучше, чем мертвый». – Опускает руки. – Вот ведь ирония: война забирает жизни, но мою сохранила. Цех теряет так много людей, что меня решено было пощадить. К несчастью только, я под домашним арестом на Венаторе. Совсем как ты. – Он почесывает щеку. – Итак, слышал, твой охотничий поход обернулся жутким провалом. Сколько людей погибло по твоей вине?

– Чего тебе, Себастьян?

– Хотелось бы войти.

– Я скорее вотру себе в глаза толченый перец.

– Как всегда, все усложняешь, – смеется он и протискивается в комнату.

Я вздыхаю и жестом останавливаю стража, который бросается за ним следом. Страж прищуривается, но затем отходит к стене и, прислонившись к ней, расслабляется.

Закрываю дверь.

Себастьян уже на моей кровати и забрасывает в рот виноградины. Первые несколько штук пролетают мимо, но вот одна наконец падает ему на язык. Подонок со счастливым смехом принимается жевать, роняя на подушку капельки сока.

– Чего ты хочешь на самом деле, Себастьян?

– С другом повидаться.

Я скрещиваю руки на груди:

– Ах да, мы же с тобой такие большие приятели. Славное было время, например, когда ты сломал шею Саманте, попытался настроить команду против меня или покушался на мою собственную жизнь… Помнишь?

– Много болтаешь, – говорит Себастьян. – Ротик открой.

С этими словами он кидает мне виноградину, но та, отскочив от моих губ, падает на пол.

– Я же почти попал! – обиженно восклицает Себастьян. – Но тебе вечно надо быть таким обломщиком, да?

– Ты шантажировал Брайс: послал убить меня, угрожая выдать ее тайну, – говорю. – Сбросить бы тебя с балкона.

Он фыркает:

– Я, кстати, всем уже рассказал, что Брайс из Нижнего мира. – Видя мой ошеломленный взгляд, Себастьян успокаивает меня: – Ладно, не всем. Но как уморительно подойти к кому-нибудь, кто не знает ни меня, ни Брайс, и сообщить, что она – лазутчик! Человек теряется, смех да и только.

– Хочешь, чтобы ее убили? – спрашиваю, невольно сжав кулаки.

– Что-то вроде того, – весело поблескивая глазами, признает Себастьян. – Она предательница.

– Она на нашей стороне.

– О, Конрад, нет никакой нашей стороны. Это же Скайленд, и лишь один становится капитаном. Лишь один получает корону, остальным достаются объедки.

Не собираюсь я дальше выслушивать этого змея.

– Мне многое известно о Нижнем мире, – говорит он тем временем. – Я собирал сведения, Конрад. Люди снизу называют себя «лантиане». Ты знал? И живут они колониями, глубоко в норах под поверхностью каменистой земли. У нас их, кстати, зовут грязеедами. – Он хихикает. – Грязееды.

«Ни черта Себастьян не знает», – зло говорю я себе. С другой стороны, Брайс не больно-то словоохотлива, так как же мне ему возразить?

Себастьян берет из чаши очередную виноградину.

– Я бы ни за что не позволил беде случиться с тобой. Мы связаны, ты и я.

– Я позову Громилу.

– Разве не стражей?

– С ними будет не так весело.

Себастьян вскакивает с кровати.

– О, точно-точно. – Он задумчиво постукивает пальцем по подбородку. – У вас с Громилой такой милый роман. Спелись и предали собственные семьи, все дела. Слышал, Атвуды поднялись на Вершину, без Громилы, и подумывают бросить вызов герцогине. – Он разражается мерзким хохотом. – У Громилы ни единого шанса быть принятым обратно в раздутое лоно этой поганой семейки.

– Ты потому здесь, Себастьян?

– Хочу назад к тебе в команду.

– Драйщик нам больше не нужен.

Себастьян смеется, но глаза его при этом остаются холодными. Он сползает с кровати и, отойдя к окну, встает ко мне спиной. Его отражение в стекле смотрит на меня злобным, безумным взглядом:

– О, – чуть слышно шепчет Себастьян, – ты, живший в хрустальном дворце на вершине острова Холмстэд. Мальчик, родившийся с дуэльной тростью в одной руке и струнами от любого из когда-либо созданных кораблей в другой. Как кошмарна была твоя жизнь. Никто не знал боли страшнее.

– Выметайся! – велю я ему, решив, что с меня хватит.

Обернувшись, Себастьян широко улыбается и смахивает с лица сальные патлы. Стоит мне сделать шаг в его сторону, как он испуганно вскидывает руки.

– Ладно, вот настоящая причина, которая привела меня к тебе, – торопливо говорит Себастьян.

Я не останавливаюсь, и он принимается совсем уже тараторить:

– Хочу предупредить: твой дорогой дядюшка отправит тебя на задание, с которого, боюсь, уже не вернуться.

Я замираю. Откуда он, черт возьми, знает о задании? Даже мне король об этом по коммуникатору ничего не сказал.

– Если сам ты и вернешься, – добавляет Себастьян, – то многим из твоей команды не повезет. Вот будет трагедия.

– Что за задание?

Себастьян смотрит на меня из-под челки своими зелеными глазами.

– Помнишь мое обещание, высочество? Я дал слово, что стану тем, кто тебя уничтожит. Так вот, если ты примешь королевское поручение, то у меня шанса может и не остаться.

Я с рычанием хватаю его за тощую шею и волоку к двери. Себастьян кривится и лягается, но при этом хохочет. Этот гаденыш смеется.

Скрежеща зубами, выкидываю его тщедушное тельце в коридор, прямо под ноги стражам. Те глядят на заморыша округлившимися глазами и тянутся к оружию.

– Чтобы ноги этого змея у меня в покоях больше не было, – грубо произношу я. – Понятно?

Стражи быстро кивают.

Они утаскивают Себастьяна прочь, а я захлопываю дверь. Впрочем, даже из-за нее слышен приглушенный голос:

– Ты пожалеешь, если полетишь, Конрад. Пожалеешь!

И Себастьяна разбирает нескончаемый безумный смех.

Глава 08

При виде умопомрачительной роскоши моих покоев команда ахает. Здесь совсем не как у нас на судне. «Гладиан», конечно, один из новейших кораблей цехового флота, но когда мы только взошли на его борт, то в каютах низинников увидели расхлябанные койки.

Громила падает на диван, на котором даже его туша выглядит не такой уж огромной. Родерик плюхается на двухместную софу. Китон во все глаза смотрит на живописный пейзаж за окном, на зеленые джунгли с водопадами и на отдаленные острова в синем небе.

На балконе экзотические птицы клюют зерно из раскрытой пасти миниатюрного каменного горгантавна.

– Я готов стать принцем, – признается Родерик, приподнимая серебряную крышку с подноса и обнаруживая под ней горочку сладкого мяса под сливками. – Тебе тут, значит, еду носят? Постоянно?

Арика, отправив в рот кусочек мяса, блаженно жмурится.

– Ой, как чудесно! Местные повара просто блистательны.

Громила, словно забыв о тарелках и приборах, хватает угощение руками и, как дикарь, уписывает за обе щеки.

Арика смотрит на него неодобрительно.

Деклан из Макдугалов тоже проходит в покои. Присаживается на диван и смотрит на нас как обычно. Просто старик, что наблюдает за молодыми и время от времени вставляет слово, делясь мудростью. Порой мне вообще кажется, будто он спит, только с открытыми глазами. Проверить догадку, однако, возможности пока не представилось.

Некоторое время мы ждем в надежде, что придут еще два гостя. Впрочем, долго тянуть я не могу, ведь через несколько часов мне предстоит разговор с рекрутами. Мастер Коко затеяла новое Состязание, но команды новичков отправляются не к архипелагу Хорнтроу. На этот раз они летят на юго-восток, к острову Гринрай, где расположен штаб цеха Сельского хозяйства. Судя по всему, горгантавны покушаются на плодородные острова, те, что обеспечивают продовольствием почти весь Скайленд.

– Не понимаю я вашего плана, – внезапно произносит Деклан, почесывая седеющую бороду. – Мы под домашним арестом. Что принесет побег с Венатора, кроме неприятностей и королевской опалы?

– Мы на войне, – ворчит Громила. – На Венаторе может быть полно лазутчиков.

– Лазутчики? – хмыкает Деклан. – На Венаторе? Эх ты, стратег! Это один из самых безопасных островов. Со стороны Нижнего мира было бы глупостью нападать на него.

– Мы просто обсуждаем планы, Деклан, – напоминаю я. – На всякий случай.

Наморщив нос, старик кивает.

– Брайс придет? – спрашивает Китон.

– Я дважды пытался связаться с ней, – говорю. – Она молчит.

– Должно быть, отсыпается, – неуверенно произносит Родерик.

Всем хватает такта не замечать отсутствия моей сестры.

Подождав еще минуту-другую, начинаем. Я придумываю кодовое слово, которое, надеюсь, Элла сразу поймет, и называю его команде – это будет сигнал на всякий случай. Далее мы целый час обсуждаем план побега. Похоже, «Гладиан» без нас отбуксировали в главный док. Кому-то придется отвлекать стражей, стерегущих корабль, пока двое наших угонят спасательную шлюпку и подлетят на ней к кораблю. Они же отведут «Гладиан» в Истдок, на туристическую половину Венатора, где их будет ждать остальная команда.

План неидеальный, но сработать может.

После того как мы довели до ума детали, Китон обещает поговорить с Брайс. Видимо, им выделили смежные комнаты, прямо подо мной. Наконец я желаю всем доброй ночи.

Когда команда удаляется, я застегиваю на молнию свою черную охотничью куртку, затягиваю ремешки на ботинках и выхожу в коридор. Стражи порядка следуют за мной. В лучах закатного тропического солнца мы приближаемся к знакомому месту, учебному зданию.

Внутри я вижу Мадлен де Бомон, женщину, что учила меня, как быть охотником. Она стоит в коридоре, прислонившись к стене.

– Ждете меня? – спрашиваю.

– Даже не поздороваешься? – изобразив обиду, отвечает вопросом на вопрос наставница.

На куртке Мадлен целая россыпь медалей. Ее темно-каштановые волосы с проседью спускаются ниже плеч. Оторвавшись от стены, она подходит ко мне, пристально смотрит в глаза, а потом обнимает.

– Окреп, – говорит Мадлен, сжав мои плечи. – Еще больше возмужал.

– Охота на горгантавнов – штука такая.

– А то. – Снова став серьезной, она отступает на шаг. – Как и битвы с новыми тварями. Вроде тортона, о котором уже ходят слухи.

Мадлен ведет меня дальше по коридору, и вместе мы минуем флаги с изображением гарпуна, символа нашего цеха. Новые, низкорослые ученики так и таращатся на нас, сжимая в руках руководства по полетам.

– Мастер-наставник, правда ли…

– Больше не называй меня так. Хватит и Мадлен.

– Мадлен, – кивнув, поправляюсь я, – правда ли Охота вербует рекрутов младше шестнадцати?

– Планка опустилась до тринадцати лет, – со вздохом подтверждает Мадлен. – Наше общество кишит лотчерами. Пришлось понизить возрастные рамки, чтобы восполнить нехватку. Но пусть даже новые рекруты малы, сил и решимости им не занимать.

Она смотрит на вещи куда позитивнее, чем Коко.

Какой-то застенчивый парнишка глядит на меня, раскрыв рот, и, когда мы проходим мимо, толкает в бок приятеля. Тем временем мы с Мадлен оказываемся в трапезной.

Внезапно вспоминается время, проведенное здесь: как Себастьян с Элдоном и Самантой спорили о происхождении горгантавнов; как мастер Коко сказала мне, будто я недостаточно хорош; как Брайс позвала прогуляться с ней; и даже как я ждал распределения после проигрыша в День дуэлей, угодив потом в драйщики к Громиле.

При моем появлении все встают. Я же поднимаюсь на подиум к наставникам и мастеру Коко. После обмена короткими приветствиями Коко подходит к краю подиума и подается вперед, облокотившись на балюстраду.

Представляет меня.

Понятия не имею, что мне положено говорить. Впрочем, догадываюсь, каких слов ждет от меня Коко, ведь она знает о горящем во мне пламени. В самом начале, когда я только здесь оказался, никто не видел во мне будущего победителя Состязания. Как и я не вижу ни в ком из этих рекрутов. Не все они выживут, а победит и вовсе только один.

Когда Коко заканчивает свою речь, я приближаюсь к краю платформы. Смотрю на юные лица. Публичные выступления – не мой конек, однако я сталкивался с ужасами и пострашнее. И вот, глядя на рекрутов, решаю рассказать им историю о том, как стал капитаном. О том, как бегал по спине горгантавна пятого класса, вырвал чудовищу глаз при помощи ручной когтепушки и сунул в дыру на его месте гранату.

Я рассказываю об этом, потому что новичкам надо знать: пусть шансов на победу в войне с каждым днем все меньше, мы еще можем одержать верх.

Несмотря ни на что.

Мне самому важно помнить об этом.

* * *

Проснувшись, поворачиваюсь на бок. В окно заглядывает луна, в открытую дверь балкона задувает прохладный бриз… Стоп, эта дверь была заперта. Я сам проверил, прежде чем лечь и накрыться одеялом.

В животе затягивается узел. Кто-то проник в мою спальню.

Дуэльная трость пристегнута к сумке с вещами, в другом конце комнаты. Вот я дурак. Следовало держать ее под рукой.

Имитируя дыхание спящего, продолжаю смотреть из-под прикрытых век. В горле от страха встает комок. В темноте у балконной двери кто-то и впрямь притаился.

И наблюдает за мной.

По коже пробегает мороз. В голове мелькают сценарии событий, один хуже другого. Стискиваю кулаки под одеялом, готовлюсь к драке, однако неподвижная фигура в темноте ничего не предпринимает. Но и следит она не за мной. Ее взгляд устремлен на входную дверь. Какого дьявола? Впрочем, ладно, если незнакомец не собирается действовать первым, это сделаю я.

Бросаю в него подушкой.

Незнакомец отшатывается, и я в тот же миг выпрыгиваю из кровати. Накидываюсь на него. Не знаю, вооружен он или нет, буду биться тем, что есть. У меня всего одна жизнь, и я так просто ее не отдам.

Сцепившись, валимся на пол. Я тянусь к шее противника. Сейчас придушу… Однако стоит сомкнуть пальцы на его горле, как он наносит мне два быстрых удара по ребрам.

Я с кашлем падаю на спину.

– Идиот, – раздается знакомый голос.

Бок горит, а перед глазами вспыхивают искры.

– Брайс? – сипло втянув воздух, спрашиваю я. – Какого черта? Ты чего тайком ко мне пробра…

Зажав мне рот ладонью, она указывает в сторону двери:

– Они идут.

– Кто?

В темноте я не вижу лица Брайс, а она тащит меня к кровати и прячется за баррикадой из подушек.

– Возвращайся в постель, – велит шепотом. – Быстро.

– В постель? Да кто идет-то, Брайс?

– Доверься мне.

– В том-то и дело, – шепотом возражаю я. – Не уверен, что могу доверять тебе.

– Конрад, – грозно произносит Брайс, – живо в постель и накройся одеялом, а не то нам обоим конец.

Пальцы дрожат. Кидаю взгляд в сторону двери… а под ней внезапно загорается полоска света из коридора.

– Так ведь стражи снаружи, – шепчу.

– Мертвы.

Я замолкаю, прикидывая, какой у меня выбор. И наконец ныряю в кровать.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бормочу, накрываясь тонким одеялом.

Секунда-другая, и дверь, тихонько скрипнув, приоткрывается. В комнату на пол падает луч света, а на пороге встают три смутные фигуры. Невероятно.

Во рту становится сухо.

Можно ли доверять Брайс? Она прежде спасала мне жизнь… однако до сих пор не была со мной полностью откровенна. Что-то она скрывает. А вдруг…

Дверь плавно затворяется, и комната снова тонет во мраке.

Мне становится душно.

Три тени крадутся к кровати. Тихие, словно провлоны, и такие же крупные. Лишь огромным усилием воли я удерживаюсь от того, чтобы не сбросить одеяло и не кинуться на них, размазать по стенке. Впрочем, у этих людей наверняка есть оружие.

Какого дьявола, что за план у Брайс? Дать меня убить?

Тени останавливаются, смотрят на меня сверху вниз. Их лиц не разобрать. Возможно, они прихватили ножи, и несколько жутких секунд я думаю о том, как живот мне проткнут холодные лезвия. Прямо чувствую, как сталь глубоко входит в потроха и как потом эти трое скрываются, оставив меня истекать кровью. Говорят, смерть от ранения в живот – одна из самых болезненных.

Внезапно на того, что стоит ближе всех, накидывается Брайс. Мгновение – и он на полу. Вопит во все горло. Брайс бьет его в живот, потом коленом – по лицу, оглушает. Двое других с криками пятятся.

Однако тут уже я вскакиваю на ноги.

Швыряю в ближайшего убийцу одеялом, и он, запутавшись в складках, падает. Потом накидываюсь на второго, прижимая его к полу. Дав волю гневу, вкладываю всю злость в серию свирепых ударов. С тростью я управляюсь куда лучше, но в Низине мне случалось драться с отчаявшимися людьми, которым нечего было терять.

Убийца бьет в ответ, и от удара в челюсть у меня плывет перед глазами. Нет, нельзя падать, ведь тогда он сорвет с пояса нож и выпотрошит меня. Продолжаю молотить его по лицу что есть мочи. Бью до тех пор, пока под костяшками не становится тепло и влажно. Чья это кровь – моя? Убийцы? Плевать.

Наконец он замирает.

Третий к тому времени выпутался из одеяла, однако его атакует Брайс. Кулаками она работает с яростной скоростью – будто гадюка жалит, – кроша противнику ребра. Ему никак не успеть за ней. Убийца вдвое крупнее, но Брайс, как ни странно, прижимает его к стенке. Уклоняется от его кулачищ, финтит, подныривает и в конце концов наносит удар в пах.

Человек со стоном сгибается пополам, и Брайс, ухватив его за загривок обеими руками, дергает вниз. Впечатывает колено в лицо.

Убийца падает без сознания. Мгновение Брайс стоит над ним с жутким выражением на лице.

– Его надо убить, – мучительно скривившись, задыхаясь, произносит она. – И тех двоих тоже.

– Они обезврежены, – говорю, утирая кулаки о простыню.

– Я не их боюсь, – отвечает Брайс и, помолчав, добавляет: – Ты ведь знаешь, что их ждет, Конрад. Пытки. Затем этим людям отсекут руки и сбросят за борт корабля.

Смерть предателя. Я невольно касаюсь шрама у себя на плече, что оставил адмирал Гёрнер. Он служил мастером Стражи порядка, но потом вскрылось, что он из Нижнего мира. Когда Брайс выдала Гёрнера, он поймал нас и собирался отрезать мне руки, а после сбросить за борт.

К счастью, мне удалось бежать целым и почти невредимым.

– Брайс, ты лантианка?

Она устремляет на меня пораженный взгляд:

– Где ты слышал это слово?

– Так да или нет?

– Да, – покусывая губу, отвечает она, – я лантианка.

Я недоуменно моргаю. Выходит, Себастьян говорил правду. Вот же кусок крачьего дерьма! Впрочем, меня сейчас беспокоит не его осведомленность. Вскоре могут прийти еще убийцы. Достаю из сумки трость, хватаю с тумбочки у кровати камень-коммуникатор и вставляю его в браслет.

– Надо вызвать стражу. Оповестить остров.

– Нет, – отрезает Брайс. – Сегодня ночью через коммуникаторы общаться нельзя. Я раскрыла заговор, пока ты с командой обсуждал план побега.

У меня начинает подергиваться глаз.

– Откуда ты вообще узнала об этом заговоре?

Брайс поворачивается в сторону балкона.

– На Венаторе полно лазутчиков, – говорит она. – Нельзя было сюда возвращаться. Покинем остров – тогда и известим мастера Коко.

Я хватаю ее за плечо.

– Брайс, откуда ты узнала, что придут убийцы? Откуда знаешь, что здесь полно засланных? Поговори со мной.

– Ты ведь хорошо лазаешь по стенам? – Стряхнув с плеча мою руку, она выходит на балкон. – Идем.

– Брайс!

– Конрад, – обрывает меня она, – не время для споров!

Я пристально смотрю на нее, уперев руки в бока:

– Ты меня чертовски раздражаешь.

– Да и ты меня, знаешь ли, тоже. В коридоре скоро будет не протолкнуться, придет еще больше лантиан. Облачайся в форму, она поможет тебе слиться с толпой. И накинь капюшон.

– Сама-то ты его не накинула.

– Так ведь не меня ищут.

Сдавшись, я лезу в сумку с вещами, и, пока переодеваюсь, Брайс отворачивается. Вскоре я уже накидываю на голову капюшон куртки и пристегиваю к поясу трость.

За дверью в коридоре снова возникают тени. Тогда мы с Брайс живо перебираемся на балкон. Дверь открывается, но мы к тому времени уже висим на балюстраде.

Входят лантиане и, проверив бесчувственные тела на полу, заговаривают встревоженным тоном. Однако эти убийцы – наименьшая из моих забот, ведь я повис на ограде балкона на головокружительной высоте. Здание стоит на поросшем джунглями утесе.

Дует сильный ветер. В животе все сжимается. Каких-то несколько минут назад я мирно спал у себя в кровати, а теперь сердце уходит в пятки. Бросив на меня взгляд, Брайс отпускает перила и спрыгивает на балкон этажом ниже.

Безумие какое-то.

Лантиане приближаются. Черт подери! Разжимаю руки и падаю. Тоже мне план побега.

Я бесшумно приземляюсь рядом с Брайс. Лодыжки пронзает боль, колени едва не подгибаются, однако мне удается сохранить равновесие.

– Нам нужно в самый низ, – шепотом сообщает Брайс. – Лантиане по всему зданию.

– Брайс, здесь этажей десять.

– Вообще-то одиннадцать. Идем.

Она спрыгивает на следующий уровень, и у меня не остается выбора, кроме как последовать за ней.

– А как же моя сестра? – шепотом спрашиваю после падения. – И остальные?

– Коммуникаторами пользоваться нельзя, Конрад.

– Без сестры я никуда не уйду. Сама знаешь.

– Если Элла захочет с нами, то придет. Она помнит, что ты планировал бежать. Мы все обсуждали побег, еще на борту «Гладиана». К тому же ты не знаешь, где она. Придется ей самой выбираться.

Я молча оглядываю соседние здания: в некоторых окнах горит мягкий свет кристаллов. Элла может быть в любой из тех комнат.

– Элла не знает, что мы бежим сегодня, – говорю.

Брайс легко касается моей руки.

– Конрад, – произносит она, заглянув мне в глаза, – Элла хочет остаться с дядей.

– А ты бы спешила расстаться с близкими?

Она со вздохом растирает лоб.

– Ладно, – сдается. – Предупреди сестру и команду. Отправляться нужно немедленно.

Выдохнув, я щелкаю по камушку коммуникатора.

– Элла, – произношу в запонку, – на полу грязь.

Брайс устремляет на меня недоуменный взгляд.

– В детстве мы развозили грязь по полу поместья, – объясняю я. – Лучше ничего придумать не удалось. Команда поймет. Идем.

Перелезаем через балюстраду и спрыгиваем. Впереди – целых девять этажей. Девять раз что-то может пойти не так. Если сорвемся, наши тела еще много дней никто не найдет. А может, они и вовсе пропадут, если их утащит в джунгли стая борлонов.

Спрыгиваем ниже.

И еще.

Наконец достигаем первого этажа. Приземляюсь так жестко, что в ногах вспыхивает боль, стопы гудят, а по лбу, заливая глаза, катится едкий пот. Вывернув шею, оглядываюсь на проделанный путь.

Вот дьявол…

– Идем, – торопит Брайс.

Взглянув напоследок за перила балкона – на сумасшедшую высоту обрыва под нами, – я следую за ней.

Открываем дверь в комнату. Все четыре койки заняты. Чуть дыша, проходим внутрь. Половицы скрипят под ногами, однако спящие храпят себе дальше. Вскоре мы уже выскальзываем в тихий коридор. Видим нескольких человек, торопливо обсуждающих что-то вполголоса. Брайс тут же хватает меня за руку.

– Что бы ни случилось, – говорит она, – слушайся меня.

В голову заползает ужасающая мысль: я сейчас полностью во власти Брайс и она может сдать меня Нижнему миру. Вручить адмиралу Гёрнеру. Однако стоит нашим взглядам встретиться, и я вспоминаю девушку, чья душа полна сострадания. Девушку, пришедшую снизу не для того, чтобы разрушать, но с целью сберечь жизни.

Ее цель – спасти невинных.

И тогда я снова накидываю на голову капюшон, стискиваю ее руку, и мы вместе уходим по коридору.

Глава 09

Выглядываем из-за угла. Нам надо выбраться из здания – Брайс твердит об этом постоянно, – однако выход стерегут четверо лантиан с перекошенными от злобы лицами.

Брайс тянет меня назад.

– Чуете? – произносит в это время один из лазутчиков.

– Да, – отвечает другой, – в коридоре.

– Брут, сходи и глянь.

Разворачиваемся и убегаем. Несемся по пустому коридору так быстро, что ветер бьет нам в лицо.

– Быстрее, – шепотом торопит Брайс.

Она вырывается вперед, и я ускоряюсь, чтобы не отстать. Сердце бешено колотится в груди.

Брайс неожиданно тормозит и вскидывает руку, давая мне знак остановиться. Я сгибаюсь пополам, упершись ладонями в колени, но едва успеваю перевести дух, как Брайс тащит меня к открытой двери. Смахиваю пот со лба и снимаю капюшон, чтобы хоть немного проветрить голову, однако Брайс снова мне его накидывает.

Огромная комната заставлена витринами с органами зверей. В одном из баков покоится исполинское прозрачное сердце горгантавна. Оно величиной с мой корабль.

Прошмыгнув мимо, влезаем на платформу и подбираемся к окну. Заперто. Но даже если и разбить его, снаружи – только край утеса, обрыв.

Проклятье.

Переходим в смежную комнату, заставленную чучелами тварей: мэштавнов, провлонов и люпонов, – и дальше оказываемся в коридоре, ведущем в очередное фойе. Над нами висят, натянутые между двух колонн, знамена цеха, а стены украшены портретами прежних мастеров. Они глядят на нас с осуждением.

К счастью, в фойе никого. Стеклянная дверь ведет из него прямо в темные джунгли. Бежим к ней. Еще немного – и мы снаружи, еще немного – и прорвемся. Остается надеяться, что команда получила сообщение, а Элла поняла намек. Мы бежим к выходу, но тут Брайс хватает меня за шкирку и тянет в другую сторону.

– Брайс, какого…

– Тихо! Жми давай.

Я издаю рычание, и мы снова переходим на бег.

– Сколько их тут, Брайс?

– Тридцать. Если не больше.

У меня перехватывает дыхание.

– На острове?

– Не на острове, а только в этом здании. Они проникли сюда задолго до того, как я поднялась в Скайленд.

Останавливаемся, и Брайс выглядывает за угол в следующий коридор. Затем кивает, и мы сворачиваем туда.

– Тридцать человек только в одном здании, – пораженно повторяю я.

– Да, и этот момент они, скорее всего, давно спланировали.

Закусываю губу.

– О тебе они знают? – спрашиваю.

– Сам-то как думаешь? Я – предательница.

Замолкаю. Это просто невыносимо. Не могу терпеть, когда меня таскают за собой, словно беспомощного. Однако тут Брайс оборачивается, и выражение ее лица смягчается.

– Мы выведем тебя, Конрад, – обещает она, крепко взяв меня за руку.

Скользнув в атриум-оранжерею, лавируем среди журчащих фонтанов. Место прекрасное, хотя затененные кусты и деревья нагоняют жути.

Брайс неожиданно утаскивает меня за серую колонну.

Закрыв глаза, я выдыхаю. Долго ли еще так выдержу?.. Спрятавшись за колонной, мы прижимаемся друг к другу вплотную. Брайс достает из кармана какой-то предмет: металлическую пластинку, которую прикладывает к основанию шеи.

– Брайс?

– Тс-с.

Из-за стеклянной двери в атриум проникают две женщины. Щелкая подошвами по булыжнику, они проходят к колонне, за которой мы притаились. Я едва дышу, не смея шевельнуться. Вжимаюсь в камень, словно хочу слиться с ним.

– Эта заноза где-то здесь, – шепотом произносит одна из женщин. – Точно говорю.

Брайс морщится, сильнее вдавливая кусок металла в шею. Стискиваю кулаки и зубы. Не могу больше бездействовать. Этих женщин я вырублю – они и пикнуть не успеют, – а потом оттащу тела в кусты.

Однако Брайс крепко держит меня за руку и взглядом просит не дергаться.

Женщины тем временем обходят атриум. Проверяют кусты, смотрят на дерево, вглядываются в открытое небо за куполом.

– Больше ее здесь нет, – говорит вторая.

– Она оборвала связь?

– Нет. Похоже, просто вернулась в коридоры.

– Вот попадется мне эта предательница…

– Гёрнеру она нужна живой.

– Мало ли что может случиться…

Чувствую дыхание Брайс, тепло ее тела; в душном влажном воздухе становится жарко. Наконец-то женщины уходят. Я стараюсь не думать, сколько же еще Нижний мир заслал к нам своих людей, но тут Брайс придвигается ко мне плотнее, путая все мои мысли. Теперь меня волнует то, что она вжимается в меня грудью.

Как могу стараюсь не смотреть Брайс в глаза.

Не отнимая пластинки от шеи, она выглядывает из-за колонны и смотрит на дверь, а затем тащит меня за собой. Спешим прочь из оранжереи. Находим неохраняемый выход из здания.

Снаружи я вдыхаю полной грудью и снова сбрасываю с головы капюшон. Вечерний воздух холодит покрытую испариной кожу. У меня дрожат руки, а в голове непрестанно мелькают образы дорогих мне людей – как за ними приходят убийцы.

– Идем, – зовет Брайс.

Мы бежим по грунтовой тропинке, освещаемой кристаллическими фонарями. Подошвы ботинок глухо стучат по земле, а колени все еще ноют после бешеных скачков по балконам. Перемахнув через ограду, мы устремляемся в джунгли. Брайс вырывается вперед, на ходу раздвигая ветки руками.

– Держись за мной, – велит она. – Не высовывайся.

Над головами шелестит на ветру зеленый навес. Сквозь прорехи в нем, отражаясь в покрытом росой подлеске, просачивается лунный свет.

– Нужно сесть на «Гладиан» и лететь подальше отсюда, – говорю я.

– Корабль стерегут.

– С охраной разберемся.

Перепрыгиваем через замшелое бревно и приземляемся в грязь. Ноги вязнут, и мышцы начинают гореть от натуги. Где-то вдалеке стрекочут насекомые; в темноте видны глаза странных зверей, что следят за нами, свисая с деревьев.

Наконец раскисшая тропинка заканчивается, а вместе с ней – и джунгли.

Оказавшись под мягким светом пестрых фонарей Вестдока, задыхаясь, мы прислоняемся к каменной стене. В боку колет. Из пабов вокруг, построенных прямо над доками, летит пьяный смех. Туда-сюда мечутся официанты, разнося вино и горячий пряный рис.

При виде пабов становится немного спокойнее.

Утерев пот, Брайс хочет уже бежать дальше, но я ловлю ее за руку:

– Бег привлекает внимание. Лантиане поблизости есть?

Сосредоточенно нахмурившись, Брайс осматривает многочисленные постройки. Они усеивают склон холма, и в их окнах горит свет. Неожиданно из-за поворота на тропе показываются трое. Однако Брайс не настораживается.

– Охотники, – шепотом сообщает она мне.

Должно быть, это ветераны вернулись с удачной охоты. Один из них смеется, подсчитывая барыш.

– Шестой класс, – хвастает он. – Триста тысяч монет. – Увидев меня, охотник сдавленно смеется: – Этот малый знает, о чем я толкую.

У другого глаза лезут на лоб.

– Стойте-ка, это ж принц!

Брайс берет меня за руку, и мы проходим между охотниками. Те провожают нас потрясенными взглядами, а после возвращаются к прерванному разговору.

– Нам нельзя оставаться на виду, – говорит Брайс. – На Венаторе ты слишком заметен. – Она снова накидывает мне на голову капюшон, скрывая лицо. – Пошли.

Идем по краю застроенной территории, стараясь смотреть под ноги всякий раз, как нам навстречу попадаются люди.

– Там, – говорю, указывая вперед, – за поворотом док и место встречи.

– Место встречи?

Остановившись у штабеля бочек, выглядываем за угол.

– Мы с командой условились о нем раньше, пока тебя не было, – объясняю. – Когда обсуждали план побега.

– О, ладно. Задерживаться на Венаторе нельзя.

Я присматриваюсь к Брайс, пытаясь понять, к чему она ведет.

– Брайс, на остров нападут?

– Возможно.

– Тогда надо доложить мастеру Коко, даже если это опасно.

– Конрад, ты нужен лантианам. Они явились за тобой. Поймать тебя – их первоочередная задача, но зачем – я не знаю.

Я чувствую ужасные угрызения совести: из-за меня сюда проникли лазутчики.

– Как только покинем Венатор, сразу свяжемся с мастером Коко, – обещает Брайс. – А пока… нельзя рисковать. Идем. Проверим твое место встречи. Если команды нет, летим без них.

– Черта с два, – отвечаю, покраснев от возмущения.

Громила, Родерик, Китон – мои друзья, Арика с Декланом – ценные члены экипажа. И Эллу я ни за что одну здесь не брошу.

Брайс тянет меня за собой, но я не двигаюсь с места.

– Конрад, – тяжело вздохнув, зовет она.

– Мы своих не оставим.

– Дадим им время. Несколько минут. Пойми, наконец: это война. Нижний мир охотится за тобой, но отдавать им тебя нельзя.

Мысль о том, чтобы бросить команду, причиняет мне дикую боль. Вспоминается ночь, когда на Холмстэд напали горгантавны, когда я оставил мать, и она погибла в одиночестве. Я не успел вернуться за ней. Меня терзает чувство вины. Если еще и команду брошу, то сам себе стану невыносим.

Однако Брайс права: на Венаторе оставаться нельзя. О задержке не может быть и речи.

– Брайс… Тортон, который напал на эскадрилью… которого ты почуяла… Он ведь не пытался уничтожить нас, так?

– Нет, – понизив голос, подтверждает она.

Задачей тортона было испортить мне охоту, сделать так, чтобы она обернулась катастрофой и мы с командой вернулись на Венатор. Лантиане знали: в небе меня не поймать. «Гладиан» славился невиданной быстротой еще до того, как Китон прокачала движок.

Вот для чего они пробрались на Венатор. Это их шанс взять меня в плен.

Мы с Брайс перемахиваем через невысокую стену, и перед нами раскидывается порт. Западная гавань просто огромна. В ней на тихом ветру десятками покачиваются пришвартованные корабли со всех островов и цехов. И где-то среди них – «Гладиан».

Перед нами – место встречи, охотничий арсенал. Я напрягаюсь всем телом. Что, если команда не придет? Сколько мы сможем их дожидаться? Впрочем, подойдя ближе, я замечаю кое-кого под кристаллическим фонарем у самого входа. Великана с блестящей лысой башкой.

Я готов рассмеяться… но тут вижу, что рука у Громила в крови и что он принес раненого. Невысокую белобрысую девушку.

У меня внутри все опускается.

Бегом устремляюсь им навстречу.

Глава 10

Только не Элла. Я был так холоден с сестрой, когда мы говорили в последний раз. Прижимаюсь ухом к ее груди в надежде, что сердце бьется, что она не погибла тут из-за моих неудач на охоте.

Услышав слабый удар, чуть не падаю от облегчения. У меня начинают дрожать губы, и я беру сестру на руки.

– Как? – спрашивает Брайс у Громилы. – Что произошло?

Громила морщится, держась за раненую руку.

– Когда Конрад разослал сообщение, я увидел Эллу. За ней гнались. Она отбивалась. Выхватила трость, махом уложила четверых. Да только один из них сумел ткнуть ее копьем. Электрическим.

Брайс тревожно округляет глаза:

– Ее ударили электрокопьем?

– Да и меня чуть не задели. – Громила шипит от боли, глядя, как между пальцев стекает кровь. – Но я припер этого гада к стенке да потом в окно вышвырнул. Вот, о стекло порезался.

– Дайте мне взглянуть на Эллу, – просит Брайс.

Я опускаю сестру на землю, и Брайс, опустившись рядом на колено, легонько касается своего затылка.

– Что ты делаешь? – растерянно спрашиваю я.

– Тихо, – просит Брайс.

На другой руке волоски у нее встают дыбом, между пальцев проскакивают искорки. Мы с Громилой непонимающе переглядываемся, а Брайс тем временем прикрывает глаза и кладет ладонь на грудь Эллы… Дернувшись, моя сестра садится и начинает тяжело дышать.

– Элла, – беру ее за плечи.

Моргнув, она озирается:

– Где я?

– В безопасности, – говорю.

– За мной гнались… Я отбивалась… – При виде Громилы глаза у нее лезут на лоб. – Ты! Ты меня спас.

– Ну да, – угрюмо подтверждает тот. – Только ты не привыкай.

Элла смотрит на него с подозрением, ведь в мире Урвинов бескорыстных поступков не бывает и, что еще хуже, Громила – из Атвудов.

– Король наградит, – обещает Элла, отмахиваясь от меня и вставая. – Тогда будем квиты.

– Я спасал тебя не ради денег, принцесса, – посуровев, замечает Громила.

– Ради чего тогда?

– Тебе нужна была помощь.

– Я бы отбилась.

– Значит, не окажись меня рядом, с тобой ничего не случилось бы?

– Вот именно.

Громила краснеет от гнева, но все же умудряется промолчать и поворачивается к Брайс:

– Сперва человека парализуют электрическим копьем. Затем приводят в чувство прикосновением, да так, что он аж подпрыгивает. Что это было? Что за дьявольские технологии?

– Они для войны.

Мы все молчим.

Неожиданно из-за арсенала показываются четыре смутные фигуры. Брайс и Громила встревоженно переглядываются. Я же встаю и молча отстегиваю от пояса трость. Элла свою тоже берет в руки. Громила вскидывает сжатые кулаки, а Брайс примыкает к нам, подтягивая дуэльные наручи.

– Не дай им себя захватить, – шепотом говорит она.

Готовимся драться, отчаянно биться за свои жизни. Эти сволочи пришли в наш мир с войной? Ну что ж, мы в долгу не останемся.

В это время на свет из тени вразвалочку выходит один из четверых незнакомцев. Я настораживаюсь, а Громила заливается басовитым смехом.

– ВЫ! – Родерик, шаркая, окончательно покидает тень; на его лице – глуповатая, радостная улыбка.

Следом за ним выходят Китон, Арика и Деклан. У всех, кроме Деклана, царапины и синяки.

Облегченно покачав головой, тоже принимаюсь смеяться.

Родерик игриво толкает Громилу и подмигивает Брайс, а потом обхватывает меня своими мускулистыми руками мастера-канонира, чуть не ломая мне заодно спину.

– Вас не поймали, – выдыхает он.

– Род, – я еле дышу, – ты меня сейчас раздавишь.

– Прости, – разжимает Родерик хватку, и его улыбка слегка гаснет. – Они ищут тебя. – По щеке у него стекает капелька крови. – Нас хотели использовать как приманку. Конрад, про нас с тобой знают. Им известно, что мы друзья.

Обняв Китон, Брайс хмурится при виде пореза у нее на подбородке.

– С тобой все хорошо?

– Со мной-то? – фыркает наш механик. – Видела бы ты женщину, которая мне это оставила.

Арика оглядывается на кромку джунглей:

– Надо убираться с Венатора.

– Покинуть остров? – щурится Деклан.

Громила грубо отвечает ему:

– Ты ведь не думаешь, что мы станем сидеть тут, почесывая зады, и ждать, пока на нас снова не нападут, а, дедуля?

Деклан явно недоволен.

– Я подслушал лазутчиков, – говорит между тем Родерик, потирая разбитые костяшки пальцев. – Они планируют очередную эскалацию войны.

– Эскалацию? – повторяет Громила. – Как…

Он замолкает, не договорив. Молчим все мы. Похоже, все одновременно вспомнили нападение на Айронсайд. В тот день остров рухнул с небес и погибли тысячи людей.

– Гигатавн, – шепотом произносит Брайс.

Мы все неловко переминаемся с ноги на ногу.

Я решительно подношу к губам коммуникатор. Плевать, что переговоры прослушивают, надо предупредить мастера Коко.

– Конрад, – одергивает меня Брайс, – какого…

– Если этого не сделать, погибнут люди.

Больше она не спорит.

Постукивая по камушку, я меняю цвет его свечения, перебираю частоты, пока не выхожу на ту, что дала мне Коко. Делаю глубокий вдох.

– Мастер Коко, враг на Венаторе. Похоже, что нападение неизбежно. Приготовьте людей.

Мы стоим и ждем ответа, но мой камушек гаснет.

– А вдруг и до нее добрались? – предполагает Родерик.

Деклан смотрит за угол арсенала, потом – на Академию, что высится над нами.

– Надо за ней вернуться, – говорит он.

– Смотрю, тебя по башке хорошо приложили, – едко замечает Громила. – Академия кишит лазутчиками.

– Коко – мастер цеха. Потеряем ее – и Охота пойдет прахом.

– Мы ее предупредили, – говорит Китон. – Теперь надо вывезти с острова наследников.

Все оборачиваются к нам с Эллой.

– Решать тебе, капитан, – произносит Арика.

Я чешу затылок. Мне претит бросать мастера Коко, но я мало знаю людей круче нее. Как бы там ни было, если уж Громила говорит, что возвращаться за ней – безумие, то для нас это безумие вдвойне.

– Идем к «Гладиану», – решаюсь я. – Следуем изначальному плану.

– Вот так возьмем и бросим Коко?! – в ужасе смотрит на меня Деклан.

– Она же мастер Охоты, Деклан, черт подери, – грохочет Громила. – Не какой-нибудь разнеженный и беззащитный лотчер.

– Но зачем идти на «Гладиан»? – спрашивает Деклан. – Он под арестом. Если уж бежим, как трусы, то есть корабли, угнать которые будет проще.

Мы смотрим на него, вытаращив глаза.

– Да просто «Гладиан» мы знаем, – отвечает Громила.

– Китон ускорила его так, что за ним не угнаться, – поддакивает Арика.

– К тому же, – вставляет сама Китон, – если ввяжемся в бой, то биться хотелось бы на своем корабле.

– «Гладиан» стерегут, – не сдается Деклан. – Король его арестовал. Как…

Внезапно издалека доносится вой сирены. Даже на таком расстоянии он режет уши. На лицах моих друзей застыл ужас, а у меня по спине пробегают ледяные мурашки.

Эта сирена – сигнал о нападении небесного змея.

Здесь горгантавны.

* * *

На Венаторе воцаряется хаос. Мы бежим по переполненному порту, а над нами – десятки кораблей, устремившихся навстречу угрозе.

Небо кишит горгантавнами: блестят металлическими чешуйками их длинные гибкие хвосты, а золотые глаза горят жаждой убийства. Целая стая, особей тридцать. Никогда такой крупной не видел. Что еще хуже, это арктические горгантавны. Как, черт возьми, они забрались так далеко на запад?

– Идем, – зовет Брайс. – Нельзя останавливаться. Чую… – она осекается, – лазутчиков.

Сама не своя, она хватает меня за руку. Последний раз ее лихорадило так, когда на нас напал тортон. Видимо, горгантавны – новая уловка, при помощи которой меня выманивают на открытое место.

Схватив Эллу за рукав, увлекаю ее за собой. Брайс ведет нас через толпу напуганных островитян, но, когда змееподобные горгантавны приближаются к острову, люди совершенно сходят с ума. Они словно превратились в животных: толкаются, давят друг друга, спеша поскорее спрятаться в джунглях.

Ближайший горгантавн разевает пасть, полную зубов в мой рост. Арктические змеи не такие крупные, как южные, но все равно длина их тела – около ста метров.

Навстречу змеям вылетают десятки кораблей, и воздух наполняется свистом гарпунов. Батареи антигравитационных пушек на стенах Академии дают залпы, озаряя небо вспышками синего света. Волнами отдачи нас чуть не сшибает с ног. Однако останавливаться нельзя; бежим дальше через обезумевшую от страха толпу, боремся с живым течением.

Перед нами с криками падают двое учеников, но Громила обоих вздергивает на ноги.

– Прячьтесь! – рычит он. – В заросли. Живо!

И они, спотыкаясь, убегают.

– К «Гладиану» в ту сторону, – указывает Арика. – Я видела его, когда гуляла после ужина.

– Далеко еще? – спрашивает Громила.

– Прилично, – говорит Арика, охнув, когда ее толкают. – Сотня-другая метров.

Я вглядываюсь в лица пробегающих мимо, и в кровь ударяет адреналин. Кто угодно может оказаться убийцей. В любой момент жду удара.

Элла сжимает трость – так же крепко, как я держу ее за рукав.

Вдалеке разгорается схватка. Один змей откусывает нос кораблю класса «Хищник», другой давит в кольцах «Титан». Однако бо́льшая часть монстров с воем бьется в корчах под плотным огнем со всех сторон. Вот какой-то из них вздрагивает, пробитый гарпуном – ледяная защита не спасла чудовище, – и, затихнув, дрейфует в открытое небо.

Люди несутся в доки, ввысь устремляется еще больше кораблей. Кто-то бежит с острова, но многие вступают в сражение.

– А ну валите с дороги! – орет Громила на встречных.

– Тише! – прикрикивает на него Брайс. – Ты привлекаешь внимание.

Он ворчит в ответ, но потом молча принимается работать локтями, расчищая дорогу, пока наконец впереди не возникает метровая стена: каменный барьер тянется на сотни шагов, отделяя порт от кромки леса. Перебравшись на другую сторону, приземляемся на мягкую землю.

Дыхание сбилось, во рту пересохло. Мы останавливаемся и переводим дух: кто упал на четвереньки, кто присел у стены.

– Капитан, я знаю другой корабль, – говорит Деклан, опускаясь рядом со мной на колено. – Он принадлежит моему другу. И он близко. – Драйщик жестом просит подняться и следовать за ним. Мы осторожно выглядываем из-за стены, и Деклан указывает на крепкий темный корабль зверского вида, чей корпус исполосован шрамами. Класс «Живоглот»: он шире «Гладиана», но уступает в длине. – Мы успеем добежать, капитан. А как все закончится, вернемся за «Гладианом».

Корабль, похоже, неплох, и лет десять назад суда его класса были вершиной технических достижений Охоты. Однако круг людей, которым я доверяю, по-прежнему узок, и расширять его я пока не намерен. Особенно под огнем вражеской атаки.

– Идем к «Гладиану», – говорю, снова прячась за стену.

Деклан раздраженно вздыхает.

– Уже недалеко, Деклан, – говорит ему Арика. – Добежим, все получится.

На четвереньках мы ползем вдоль стены, морщась всякий раз, когда раздается верещание горгантавнов. Через барьер, едва не упав на нас, перемахивают охваченные паникой рекруты и несутся дальше по траве в гущу леса. Глянув за спину, вижу Эллу: от ужаса ее лицо покрылось холодной испариной. Сестра смотрит на клубящуюся массу горгантавнов в небе, раскрыв рот. Она же их ни разу не видела. Настолько близко – точно.

Скайленд оказался не готов к нападению. Даже утратив столицу, мы все еще остаемся разрозненны. Мы – легкие мишени для лантиан.

– Стоп, – говорит Брайс. – Тихо. Всем замереть.

Мокрые от пота, мы садимся, а Брайс снова прижимает кусочек металла к затылку.

Громила недоуменно хмурит брови:

– Какого дьявола ты творишь, Брайс?

– Тс-с, – шикает она.

Мы сбиваемся в кучу, тогда как Брайс привстает и выглядывает из-за стены.

– Вон там, – шепчет. – Гляньте.

Медленно поднявшись, я замечаю двух мужчин. Они выделяются из толпы: не паникуют, стоят в стороне и никуда не бегут. Просто наблюдают за остальными.

– Лантиане, – тихо говорит Брайс.

– Откуда ты знаешь? – прищурившись, смотрит на нее Родерик.

– Я их чувствую.

– Чувствуешь? – переспрашивает Громила. – Как? Объясни…

Она бросает на него раздраженный взгляд, а мы тем временем снова прячемся за стену.

– Ладно, – говорит она потом. – За мной.

– Нет, – возражает Деклан.

Мы все оборачиваемся.

– Нам не добраться до «Гладиана», – вспыхивает старик. – Вы что, смерти ищете? Нужно сесть на корабль. Немедленно. А вдруг появится эта тварь, гигатавн? Сожрет сердце острова, и мы все рухнем вниз. Сядем на корабль моего…

– Иди к черту, – рокочет Громила.

– Деклан, запомни: мы не оставим «Гладиан», – взволнованно говорю я. – Больше повторять не буду.

Несколько минут следуем за Брайс вдоль стены. Я посматриваю влево, в сторону джунглей. Там могут быть лантиане: притаились в зарослях и ждут, пока мы свернем к деревьям. Битва в небе тем временем продолжается: слышны взрывы и крики. Над головой проносятся корабли, обдавая нас ветром. Наконец достигаем края барьера – он упирается в кирпичный склад припасов.

Брайс выглядывает из-за стены.

– Арика была права. «Гладиан» прямо перед нами.

В груди у меня зажигается крохотный огонек надежды: почти добрались! Еще несколько минут – и мы воспарим, снова окажемся в воздухе. Только пушки, турели, мои друзья и чистое небо.

Внезапно раздается полный боли крик. Это Род. Я резко оборачиваюсь, а друг падает лицом вниз. Из спины у него торчит серебристый кинжал.

Меня переполняет ужас.

– Род! – кричит Китон.

Глазом моргнуть не успеваю, как мимо меня протискивается Деклан. Выхватив еще один клинок, он кидается на Брайс – метит ей прямо в глаз.

– Нет!

Успеваю схватить его за ноги, и лезвие ножа сечет Брайс бедро. Она вскрикивает от боли. Громила же с ревом набрасывается на Деклана, но тот, лягнув меня, вырывается. Перед глазами вспыхивают искры, из носа течет горячая кровь. Старик откатывается в сторону, уворачивается от Громилы и, поднявшись, убегает.

Громила устремляется в погоню:

– Предатель!

– Сюда! – орет Деклан, поднеся к губам какой-то металлический кубик и убегая в джунгли. – Наследники здесь!

Родерик стонет, лежа ничком, а перепуганная Китон пытается остановить кровь. Элла помогает ей. Брайс шипит от боли, зажав рану и глядя, как по штанине расползается красное пятно.

Я растерян. Не знаю, что делать. Как это могло произойти?

Как?!

Громила кидается на Деклана, но старик успевает вильнуть в сторону. Впрочем, его ловит Арика. Дьявольски быстрая и ловкая, она запрыгивает старику на спину и принимается со всей дури молотить его по башке. Вот только он вдвое тяжелее нашего кока. Получив удар локтем в челюсть, Арика с кашлем валится в грязь. Деклан же лезет на валун у кромки леса. Оказавшись на самой вершине, принимается размахивать руками над головой и снова кричать в металлический кубик:

– Наследники здесь!

Я опускаюсь на колено возле Родерика. Вижу в глазах моего друга ужас. Брайс тем временем перетянула бедро ремнем и, хромая, подходит к нам. Глядя на мучения Родерика, на кинжал, что торчит у него из спины, я чувствую, как меня переполняет гнев.

Деклан все машет руками и кричит.

Сощуриваюсь. Меня трясет от ярости, с которой не совладать. Хочется схватить старика за шею и ударить его рожей о скалу, но он проворный ублюдок. Пока Деклан там сигнализирует, подхватываю с земли камень и швыряю его. Есть, точно между глаз. Оглушенный, замерев на секунду, Деклан падает с валуна. Неуклюже приземляется прямо на голову. Слышен отвратительный хруст.

Налетев на Деклана, точно провлон на добычу, Громила рывком поднимает его с земли. Голова старика безвольно падает на грудь.

– Сдох, – говорит Громила, проверив у подонка пульс, а потом бросает тело в грязь.

Вместе с Арикой он быстро возвращается к нам.

Возможно, глядя на Деклана, я должен ощущать что-то еще, кроме гнева. Но он предал нас. Хуже того, этот лантианин как-то просочился в мой экипаж. Почему Брайс не распознала его? Разве она не должна была его почувствовать?

– Говорила же, что он с кем-то общался на палубе, – злым шепотом напоминает Элла.

– Видимо, он разорвал связь, – чуть слышно говорит Брайс. – Или вообще ее не имел. Я не узнала его. Не узнала…

– Разорвал связь? – переспрашивает Громила. – Не имел? Че…

Тут мы все оборачиваемся, услышав полный ужаса голос Китон.

– Род, – умоляет она, гладя Родерика по плечу. – Род, не оставляй меня.

Род издает булькающий звук. Я опускаюсь рядом с ним на колени. Цепенею, руки дрожат.

– Надо идти, – напоминает Арика.

– Мы его тут не бросим, – срывается на визг Китон.

– Но и сидеть здесь тоже нельзя!

Хватаю Родерика за руку, чувствуя, как его покидают силы. Он еще пытается что-то сказать, но вместо слов с его губ срываются кровавые пузыри.

– Давай его сюда, – произносит Громила и бережно поднимает Родерика с земли. – Вколем ему лекарство на борту «Гладиана».

Глядя в бледное лицо Родерика, я весь холодею. Удастся ли добежать вовремя?

Перелезаем через стену. Мы с Эллой помогаем Брайс, подставив ей плечи.

Битва в небе не прекращается. Сверху, оглашая окрестности предсмертным ревом, падают несколько горгантавнов. Но один из них, здоровенная льдисто-белая зверюга, направляется к порту. Гарпуны, бьющие в замерзшие бока, ему нипочем. Распахнув пасть, змей заглатывает часть пристани – щепу вперемешку с десятками вопящих людей.

А потом он замечает нас.

– Ходу! Ходу! Ходу! – кричит Китон.

Мы бежим к «Гладиану».

Толпа бросается врассыпную, невольно освобождая нам дорогу, бежит к джунглям. Сверху проносится корабль. Он идет прямиком на горгантавна, поливая его огнем из турели. Золотистое пламя жжет монстра, плавит его ледяной панцирь, обнажая уязвимые чешуйки. Следом летят гарпуны. Горгантавн корчится, ревя так громко, что люди падают на колени и зажимают уши ладонями. Потом он хлещет острым хвостом по кораблю, но прежде тот успевает выпустить огонь ему в морду. Следом очень вовремя гремит выстрел антигравитационной пушки – снаряд тоже бьет в морду зверя, окончательно разворотив ее. Порт заливает белой кровью.

Мы ликовали бы, но видим, что туша по инерции несется прямо на нас.

– Раздавит! – Громила, хоть и несет на руках Родерика, резко вырывается вперед. – ШЕВЕЛИТЕСЬ!

Однако я не могу бежать быстрее, ведь на меня опирается Брайс. Взревев, поднимаю ее на руки. Поясница ноет, но адреналин берет свое. Брайс обхватывает меня руками за шею, и мы мчимся дальше, да так быстро, что легкие чуть не разрываются.

Мертвый горгантавн падает на причал, в воздух летят куски дерева. Гибнут люди и корабли.

Мы продолжаем бежать.

Наконец труп чудовища замирает в нескольких шагах от нас. Но, по всей видимости, летучий газ еще не до конца вытек, потому с четверть мертвых колец еще парят, разворачиваясь, в воздухе.

Я, хрипя, опускаю Брайс на здоровую ногу. Тело молит об отдыхе, хотя бы о коротенькой передышке.

Огромный мертвый зверь сияет белым, и от его ледяного хитина по причалу расползается изморозь.

– Не прикасайся ко льду, – тихо говорит Элле Брайс. – На тебя перекинется.

Идем дальше к «Гладиану». Слышен плач. Я все не могу отдышаться, воздуха не хватает. Но вот сквозь клубы пыли замечаю очертания моего корабля. За весь день ничего лучше не видел.

Однако стоит опустить взгляд, и волосы встают дыбом.

У цепей, что крепят корабль к причалу, лежит с десяток окровавленных тел: убитые стражи потрясенно смотрят в небо остекленевшими глазами.

Брайс кидает на меня настороженный взгляд. Касается затылка и хочет уже что-то сказать, когда из пустого дока показывается группа мужчин. Толпа рассеялась, остались только я да команда.

– Наследники! – выкрикивает один из мужчин.

И они нападают с электрокопьями наперевес.

Мы по шаткому трапу бежим на борт «Гладиана». Надо взлететь, потом спустить Родерика в каюту, вколоть ему лекарство… Но, оказавшись на палубе, мы сознаем свою ужасную ошибку.

Нас поджидают пятнадцать человек с копьями наготове. Да и те, что были в доке, идут вверх по трапу, отрезав нам путь к отступлению.

Снимаю с пояса трость, готовый сражаться, всех уложить, однако тут от группы лантиан отделяется молодая женщина с автомушкетом. Она направляет ствол оружия мне в голову. Ее темные волосы собраны в пучок, и сама она держится прямо, как типичный солдат Стражи.

Алона из Мизрахи.

– Конрад из Урвинов, – говорит она с натянутой улыбкой. – На этот раз ты никуда не уйдешь.

Глава 11

Друзей тащат куда-то в недра судна, но я – даже когда меня бьют ногами в живот на камбузе – думаю только о Родерике.

– Прошу… – выдавливаю с трудом.

Алона хохочет:

– Только взгляните! Тот, кого готовили к любым вызовам, наследник и победитель Состязания… Лепечет и умоляет.

– Моему другу, – говорю, – Родерику нужны лекарства.

Алона смотрит на меня с кислым видом. Ей не нравится, что я думаю о чем-то еще, кроме как о собственной боли. Она делает знак шестерым мужчинам, и те подходят ближе. Начинают избивать меня без пощады. Пинают по ребрам, по лицу, по спине. Потом вздергивают на ноги и заставляют драться. Однако я, не удержав равновесия, падаю, и тогда удары сыплются с новой силой.

Ни вопросов, ни требований. На мне просто вымещают ненависть.

И вот уже когда я готов потерять сознание, Алона щелкает пальцами. Ее цепные псы отходят и скрещивают на груди огромные руки. Один потирает разбитые кулаки.

Алона опускается рядом на корточки. Смотрит мне в лицо своими темными глазами. Она выиграла состязание цеха Стражи, Воздушные войны, обошла всех в своей группе и стала одним из приближенных коммандеров Гёрнера. Весь Скайленд смотрел на нее с восхищением, сулил ей блистательное будущее.

А потом они вдвоем с верховным адмиралом Стражи раскрыли свою истинную сущность.

– Мы отвезем тебя, – говорит Алона, – к Гёрнеру.

Этот предатель, шпион натравил на нашу столицу, остров Айронсайд, гигатавна.

– Если не поможешь, – грозится Алона, – Гёрнер закончит то, что начал.

Она с улыбкой тычет пальцем в мой шрам на плече. Левый глаз заплыл, и я почти не вижу ее. На мне живого места не оставили, я – сплошное кровавое месиво. Сломано ребро, а то и три. Но даже так от мысли о казни предателя кровь стынет в жилах.

– Отдыхай, – говорит между тем Алона, поправляя мне волосы.

Встает и в сопровождении прихвостней покидает камбуз. Дверь захлопывается, щелкает замок.

Я валяюсь на холодном полу, липком от моей крови. Голова кружится, в ушах стоит звон.

Жив ли еще Родерик? Могут ли остальные спасти его без лекарства? У Арики вроде есть какое-никакое медицинское образование. Может, ей удастся помочь ему продержаться час-другой?

Хоть бы…

А что там с Брайс? У нее на ноге здоровенный порез – если им не заняться, в рану попадет инфекция. Но это ладно, куда страшнее то, что сделают с Брайс свои же.

Если они хоть пальцем тронут Эллу…

Упершись ладонями в пол, приподнимаюсь на дрожащих руках и сажусь. Дышу, стараясь не замечать, как отбитые ребра втыкаются в легкие. Через некоторое время встаю, но, не пройдя и нескольких шагов, падаю на колени.

Снаружи, за иллюминатором, проносятся облака. Венатор, битва – все это осталось далеко позади. Внезапно я вспоминаю о мастере Коко. Жива ли она? Удалось ли охотникам отбить атаку?

Надо выбираться отсюда. Я снова встаю и, ковыляя, иду к зоне готовки. Ноги ломит от боли, а магнитные ботинки кажутся тяжелее обычного.

В выдвижных ящиках пусто, только крошки остались. Холодильник в том же состоянии, в каком был, когда мы зашли в порт: пустой. Я осторожно приседаю у вентиляционного люка. Шахта узкая, слишком узкая для меня, но я все равно ощупываю края решетки в поисках слабины. Нет, прикручена намертво.

Смотрю на свою манжету – камень-коммуникатор вынули.

Превозмогая пульсирующую боль в боку, хромаю к двери. Из коридора доносятся приглушенные голоса – недовольные и скрипучие. Это люди Алоны. А что вообще от меня хочет Гёрнер? Обменять на выкуп? Или захватить как трофей?

Я вяло стучу кулаком в дверь:

– Выпустите меня.

Нет ответа.

Тогда я колочу в нее снова, до боли в руках. Наконец с той стороны раздается крик:

– Тихо!

Нет уж.

– Не терпится еще взбучку получить, принц?

Я упрямо колочу дальше.

Когда дверь все же отпирают, вижу на пороге двоих мужчин. Красные от злости, они таращатся на меня. Вскидываю кулаки. С двумя-то справлюсь, запросто… В следующий миг я уже, хрипя, валяюсь на полу. В жалкой попытке атаковать вмазал одному из охранников в челюсть, но силы в моем ударе, видимо, не было.

Плюнув на меня, лантиане повторяют:

– Тихо!

И снова захлопывают дверь.

На этот раз сил подняться уже нет.

* * *

Так проходит день. Набухают синяки, сбоку на ребрах расплывается темное пятно. В животе постоянно урчит. Люди Алоны не кормят меня, и я пью воду из-под крана, лишь бы наполнить желудок. К счастью, возле плиты отыскался ломоть хлеба – старый и черствый, но я ел и похуже.

Приберегу на потом на всякий случай.

Сижу у иллюминатора. Вдалеке показывается остров, каменистое подбрюшье которого общипывает стая орконов. Это самое занимательное, что мне довелось видеть за последние несколько часов. Орконы – из редких тварей, которых теснят горгантавны. Тем не менее это умные стайные хищники. Покрытые белой металлической шкурой, они достигают в длину пятнадцати метров и имеют мощные зубы, а при помощи пары плавников ловко и неожиданно маневрируют.

Они бьются лбами о скальное днище острова, отламывая от него целые куски и обнажая гнезда шелтавнов. Шелтавны похожи на огромных металлических крабов. Вот один из них принимается бегать по камню и щелкать крупными стальными клешнями. Он большой, метра три в диаметре, но оркон дважды врезается в него, оглушая, а потом проглатывает целиком.

За одного оркона дают десять тысяч монет. Это не сравнится с тем, что можно заработать, убивая горгантавнов, однако деньги приличные. Если бы мир не скатился в крачье дерьмо, если бы мне удалось стать полноценным охотником, я бы сейчас сам выслеживал таких тварей. А сейчас чувствую себя беспомощным, словно шелтавны, которых давят и жрут.

Кто бы ни стоял у руля «Гладиана», он дает полный вперед, и мы с невероятной скоростью уносимся прочь, пока орконы нас не заметили. Пол подо мной начинает дрожать. Изобретения Китон и правда работают. Даже если дядя или кто-то из его людей узнают, что нас захватили, догнать мой корабль будет невозможно.

Я опускаю голову.

Проходит еще несколько часов.

Снаружи о чем-то спорят охранники. Слов не разобрать, но они явно чем-то недовольны, мол, «уже везде искали». Через некоторое время дверь приоткрывается, какая-то женщина кидает два яблока прямо мне на живот, а потом уходит.

Ничего не понимаю. Еда? Скорее всего, в ней яд. Впрочем… нет, это бессмысленно. Если бы меня хотели убить, то могли бы просто войти и закончить дело.

Сладкий аромат фруктов пробуждает во мне голод, и я слегка надкусываю одно из яблок. Как хорошо. Мякоть хрустящая и прохладная. Ничего вкуснее в жизни не ел.

Желудок просит закинуть в него и второе яблоко, но я заставляю себя остановиться, убрать фрукт на стойку, к ломтю хлеба. Потом снова сажусь у иллюминатора.

* * *

Часами я слежу за проплывающими мимо островами и тварями. В какой-то момент мне на глаза попадаются три горгантавна, а позже – флот кораблей. Они старые, зато мощные. Их палубы щетинятся пушками, как дикобраз – иглами. Эти суда дошли до нас еще с той поры, когда чистая огневая сила значила куда больше маневренности.

Я прищуриваюсь.

Может, это пираты? Нет. На флагах, полощущихся на ветру, изображена… молния. В груди расцветает надежда. Это корабли из армады Стоунфроста. Ими командует герцогиня острова Стоунфрост, союзница моего дяди и рода Урвинов. Ее эскадра – самая могущественная из тех, что не принадлежат королю или цеху. Их строили для защиты северных островов от горгантавнов.

Нас явно заметили. Возможно, вызывают по коммуникатору, требуют назваться, но «Гладиан» уносится прочь, набирая скорость, и вскоре армада Стоунфроста превращается в точки на горизонте.

Я опускаюсь на пол, с шипением хватаюсь за ребра.

Зато хотя бы стало понятно, где мы. Прошли заслон армады Стоунфроста, а значит, углубились в Северные пределы. Окрестные острова покрыты белым, и, оглядывая места, в которых прошло мое детство, я понимаю, что разведка дяди работает из рук вон плохо. Ему докладывали, будто Гёрнер убрался куда-то на восток, но, оказалось, он прячется среди арктических горгантавнов.

Меня посещает тревожная мысль. А что, если Гёрнер на моем острове, на Холмстэде? Когда дядя возвысился, его место заняла новая эрцгерцогиня. Как она обращается с моим островом? Знает ли вообще о Гёрнере? Известил ли ее хоть кто-то о том, что в этих краях могут прятаться лантиане?

Однако самое страшное в другом. Чем ближе мы к Гёрнеру, тем выше шансы на то, что друзей моих убьют. Может, я или Элла и нужны лантианам живыми, зато Громила, Родерик – да кто угодно из команды – им ни к чему.

И от Брайс избавиться у них есть все основания.

Упершись затылком в стену, я отдыхаю, пока неожиданно со стороны плиты не раздается какой-то стук. Очень легкий. Я встаю. Стук повторяется.

– Эй? – тихо зову я.

Ответа нет.

Осторожно переползаю в зону готовки. Выглядываю из-за плиты – в сторону морозильного шкафа. Там никого.

– Сюда, – шепчут мне.

Я чуть не подскакиваю на месте, но уже через секунду стою на четвереньках у шахты вентиляции. Из-за решетки на меня глядит потное и грязное лицо сестренки.

– Элла, – чуть слышно говорю я. – Как?

– Тс-с! – подносит она палец к губам. – В шахте громкие звуки далеко расходятся.

Сердце принимается радостно колотиться. Я рад уже тому, что она жива. Тому, что просто вижу лицо своего человека.

– Где остальные?

– На губе, внизу, – шепчет Элла. – Ну, то есть почти все там.

– Как они?

– Вроде целы. Громила устроил драку, и я сбежала. Все это время ползала шахтами, но они шумные, да и я заблудилась. Не знала, где ты. – У нее под глазами темнеют синяки от усталости. – Можешь впустить? Руки болят просто смертельно.

– Хорошо, – говорю. – Давай, вместе.

Ухватившись пальцами за решетку вентиляции, ногами упираюсь в стену. Невзирая на боль в ребрах, всеми силами пытаюсь вырвать крышку, тогда как Элла давит на нее с той стороны.

Один из шурупов вывалился, но этого мало. Мы снова беремся за дело. Я стискиваю зубы, по лбу стекает пот, а руки трясутся. Мы не сдаемся, пока я не падаю на спину, с громким хлопком вырвав наконец-то решетку.

– Что там происходит?! – раздается крик из коридора.

– Назад! – шепотом велю я сестре.

Дверь отпирают.

Элла заползает поглубже в сумрак вентиляционной шахты, а я, вернув решетку на место, отбегаю в сторону и падаю на пол. Дверь открывается. Охранник, заглянув внутрь, пристально смотрит в мою сторону.

– Где мои друзья? – спрашиваю, приподняв голову.

Лантианин зло оглядывает камбуз, а потом хлопает дверью. Запирает ее на засов.

Услышав приглушенные голоса охранников в коридоре, возвращаюсь к решетке и убираю ее. Элла вылезает наружу. Она с головы до ног покрыта пылью и сажей, с пояса свисает мамина трость. Я недоуменно прищуриваюсь: как?! Нас же всех разоружили. Элла прохаживается по камбузу, отряхивая руки, а потом кривится, с хрустом выгнув спину.

– Паршиво выглядишь. – Она присматривается ко мне и, взяв за подбородок, заставляет повернуться другой стороной лица. – Это они тебя так?

Киваю.

– Подонки. – Порывшись в кармане, Элла достает половинку печенья. – Тебе нужны силы. Вот, припасла. Стащила из каюты Алоны.

– Ты пролезла в каюту Алоны? – спрашиваю, чуть не смеясь.

– Пока она спала в капитанской. Думала даже убить ее, но это было слишком рискованно. Я же единственная надежда корабля. Меня по-прежнему ищут, а я таскаю у них всего помаленьку то тут, то там… Как же это их бесит.

Я восхищенно смотрю на сестру. Наши отношения в лучшем случае можно было назвать ненадежными, но общий враг сплотил нас.

– И еще я украла из капитанской каюты вот это.

Она с пыхтением влезает в шахту и возвращается с каким-то предметом, а когда роняет мне его в ладони, у меня отваливается челюсть. Глазам не верю: трость черного дерева, увенчанная с одного конца стальным орлом Урвинов.

Моя дуэльная трость.

Наша семейная реликвия, передававшаяся из поколения в поколение. И сейчас, сжимая ее в руке, я вновь чувствую себя живым. Ощущаю силу нашего рода в своих жилах.

– Съешь-ка печенье, – говорит Элла.

– Я только что доел последнее яблоко и кусок хлеба. Тебе печенье нужно больше, чем мне.

– Я-то все это время питалась, – отвечает Элла. – Таскала всякую еду.

– Погоди, то есть ты все это время наедала щеки, а мне принесла какую-то половинку печенья?

Элла широко улыбается.

– Вторую половинку съела сама. – Потом ее улыбка гаснет. – Хотя, если честно, припасов вроде не так уж и много. Когда мы завели корабль в порт Венатора, их и так оставалось мало, а люди Алоны принесли еды ровно столько, чтобы самим продержаться в пути. Куда бы они ни летели.

Я надкусываю маслянистый краешек печенья. Его сладкий вкус успокаивает.

– После побега других не проведывала?

– Я, – закусив губу, говорит Элла, – не знаю, что стало с Брайс.

Я понуро закрываю глаза. Брайс хотят убить. Еще с тех пор, как она переметнулась.

– Она еще на борту, Элла?

– Не… не знаю.

Мне представляется ужасная картина, как Брайс, лишив рук, кричащую, бросают за борт корабля.

– Зато Родерик жив, – говорит Элла.

– Правда?!

– Я украла лекарство из лазарета и принесла ему. Вот только теперь на гауптвахте не протолкнуться от охранников. Они в ярости. Ждали, что Род скончается и сгниет прямо в камере, но благодаря Арике он продержался до моего прихода.

Элла снова оглядывает мои синяки. Я и сам видел свое отражение в иллюминаторе: зрелище не из приятных.

– Биться сможешь? – спрашивает сестра.

Элла, печенье, а теперь еще и новости о Родерике – все это вдохнуло в меня новые силы. Я сжимаю в руке трость моих предков, чувствую трещины на ее поверхности.

– Слышала, что встреча с Гёрнером состоится этим вечером, – говорит Элла. – Как только прибудем, они разберут «Гладиан», лишь бы меня найти. Если действовать, то сейчас. Ну так как, драться сможешь?

Сердце начинает биться сильнее, разгоняя по венам закипающую кровь. Чувствую, что навыки, которые отец прививал мне на площади Урвинов, снова со мной.

И, заглянув сестре в глаза, стиснув зубы, я отвечаю:

– Смогу.

Глава 12

– Конрад! – громким шепотом зовет меня Элла. – Смотри!

Прекратив колотить в дверь, оборачиваюсь. Сестра указывает куда-то вдаль, за иллюминатор. Снимает с пояса подзорную трубу – должно быть, ее она тоже стащила, – и мы с ней по очереди вглядываемся в далекие точки на горизонте.

Выше пелены темных облаков завис «Голиас», черный корабль адмирала Гёрнера, ощетинившийся стволами пушек. Этот линейный крейсер десять лет был флагманом Стражи порядка, пока Брайс не раскрыла Гёрнера как лазутчика. Сейчас вокруг «Голиаса» парят авианосцы с вместительными ангарами, другие линейные крейсеры и эскадрилья «воробьев». А еще рядом в воздухе, работая ластами, кружат тортоны.

Над широкой палубой «Голиаса» возвышается некая надстройка. Башенка, которая, похоже, как-то притягивает тварей, даже самых страшных из них, горгантавнов.

– Видимо, из этой вышки, – тихо произносит Элла, – управляют монстрами.

Змеи, которых мы видим, – южной разновидности, все пятого класса и больше. Среди них много самцов, чьи свирепые морды увенчаны плотными гребнями.

Мы спешим обратно к двери. Я колотил в нее, пытаясь привлечь внимание охраны, минут двадцать, и у меня уже болят руки.

Теперь мы с Эллой стучимся по очереди, однако люди снаружи болтают как ни в чем не бывало.

В конце концов Элла шепотом говорит:

– Мне надо уйти.

– Только со мной.

– Ты в шахту не втиснешься.

– А ты не знаешь, сколько их там снаружи. Мы все сделаем вместе.

– Конрад, – отрезает Элла, заглянув мне в глаза, – у нас нет выбора.

Я пристально смотрю на сестру, на ее длинные белые волосы и вспоминаю, каким спокойствием обладала Элис из Хейлов. Однако Элла – копия мамы только внешне: ведет она себя вспыльчиво и решительно. Совсем как наш дядя.

Он силен и воспитал Эллу по своему подобию.

Не знаю, можно ли доверять ей, но прямо сейчас у нас общие цели. И либо все получится, либо «Гладиан» скоро исчезнет в недрах «Голиаса».

– Если их окажется слишком много, – говорю, – возвращайся, и мы придумаем новый план.

Элла не раздумывая кивает. Она – Урвин. Хочет драки и предпочтет попасть в плен избитой и окровавленной, чем стоя на коленях и без единого синяка.

Элла червем втискивается в вентиляционный люк, а я снова колочу в дверь и ору. Кричу, срывая голос, так громко, что охрана снаружи рыкает. И хорошо, ведь из-за моих воплей лантиане не услышат, как ползет в шахте Элла.

Охранники и сами повышают голоса, но через какое-то время в коридоре неожиданно начинается какая-то суматоха.

Я замираю.

Раздается треск – это трость скрестилась с электрическим копьем, – затем вопли. Крик Эллы. Топот и шарканье. Пыхтение. Потом – еще больше шагов; наверняка Эллу обошли сзади, перекрыли ей путь к отступлению.

Я врезаюсь плечом в дверь. «Ну, давай же, черт тебя подери, – мысленно ругаю ее. – Открывайся! Открывайся же!»

Бой становится жарче – кричат уже все: и Элла, и лантиане.

Чувствую себя никчемным: стыдно, что я застрял здесь. Мне страшно, что кто-то из лантиан сейчас вызовет подкрепление, и тогда на бой сбежится вся вражеская команда. Эллу задавят числом, и никакой талант фехтовальщика ей не поможет.

Наконец шум стихает. Плечо крутит от боли.

– Элла? – тяжело дыша, неуверенно зову сестренку. – Элла, ты там?

Ответа нет.

– Элла?

В коридоре что-то шуршит. Неужели это ее волокут прочь? Тащат вниз, на гауптвахту. Или, что хуже, к Алоне. Этого просто не может быть… Нас вручат Гёрнеру, будут пытать или используют для шантажа. Возможно, Гёрнер считает, что если дядю не испугал гигатавн, то страх лишиться наследников заставит его капитулировать.

Теперь я слышу шаги. Это один человек. Дверь отпирают, приоткрывается щелочка, и я уже готовлюсь наброситься на первого, кто войдет. Изобью всех, оставлю их валяться без чувств у моих ног… Но тут входит Элла, и у меня отвисает челюсть. Она вспотела и запыхалась. Тыльной стороной ладони утирает с лица чью-то кровь.

– Они не успели ни с кем связаться, – говорит сестра. – То есть я так думаю.

За спиной у нее на полу валяются четверо взрослых мужчин. Элла весит-то килограммов сорок, не больше, но в одиночку уложила их.

– Ты не ранена?

Элла отвечает мне сердитым взглядом, словно сам вопрос для нее оскорбителен.

– Надо схватить Алону. Вернуть себе корабль и лететь прочь отсюда. Времени мало.

– Охрана Алоны вооружена автомушкетами, – предупреждаю. – Надо как-то уравнять шансы.

Перетаскиваем тела на камбуз, и, когда последний из охранников уже внутри, Элла опускается на корточки над лежащим без сознания человеком. Со смехом тянется к его поясу.

– Что такое? – спрашиваю.

Она показывает мне ключ от гауптвахты. И я улыбаюсь. Вот это поможет нам уравнять шансы.

– Сколько у Алоны солдат на борту? – спрашиваю.

– Двадцать, – отвечает Элла. – Если не больше.

Ладно, может, силы по-прежнему неравны, зато на нашей стороне неожиданность. Так что надо…

– Принцесса! – кричит в коммуникатор солдат, стоящий в дверном проеме. – Мы ее нашли. Она…

Меткий бросок трости – и лантианин, получив орлом прямо по лбу, падает как мешок с мукой. Следом показываются еще двое солдат, но я, не давая Элле даже вскочить на ноги, выбегаю вперед.

Подхватываю с пола свое оружие. Вспыхнувший гнев придает сил: мое тело изранено, ноги еле держат, ребра переломаны, но вскипевшая кровь хоть немного, но унимает боль. И вот двое солдат, вооруженных искрящими копьями, наскакивают на мою трость.

Полутемное помещение озаряют всполохи.

Скривившись, отвожу в сторону копье одного противника и тут же кулаком бью его в челюсть. Потом обрушиваю удар ему на грудь, и он, вращаясь, отлетает к стене. Второй противник медлит.

Я – нет.

Вот и второе тело без чувств падает на пол. Носком ботинка я отталкиваю в сторону сыплющее искрами копье.

На пороге в это время появляется еще человек и хочет уже захлопнуть дверь камбуза, но тут Элла бросает в него копье. Наконечник бьет лантианина в горло, и он, захрипев, валится на пол в конвульсиях. Я же выскакиваю в коридор, стискивая зубы от боли во всем теле. Впрочем, отец преподал мне один ценный урок: биться невзирая на раны.

Меня поджидают трое, и я накидываюсь на них хищной птицей: ломаю плечи, крошу головы – и, лишь когда падает, забрызгав товарища кровью, последний, отворачиваюсь и складываю трость.

Элла смотрит на меня во все глаза.

– Где ты научился так двигаться? – пораженно спрашивает сестренка.

– У отца.

– Но… ты вроде ранен, а бьешься… так, словно ни разу не проигрывал дуэлей.

Из валяющегося рядом на полу кубика-коммуникатора раздается голос:

– Доложить обстановку, – требует Алона. – Вы схватили принцессу? Где находитесь?

Мы с Эллой переглядываемся.

– Отвечать! – снова звучит голос Алоны.

Подбираю кубик с пола. На наши коммуникаторы он не похож: ни кнопок, ни реле; что здесь крутить и настраивать? Какого дьявола? А самое страшное – я не знаю, как ответить; если промолчать, Алона пришлет еще людей. Скорее всего, с автомушкетами.

Тогда я, копируя плавный акцент Брайс и стараясь избегать твердых «р», произношу шепотом:

– Принцесса у нас. – Говорю, поднеся кубик к губам, в надежде, что меня услышат. – Она без сознания. Куда ее доставить?

Кубик молчит. Не раскусила ли меня Алона? Дошло ли до нее вообще мое сообщение?

Наконец она отвечает:

– Несите ко мне в каюту. Мы сближаемся с «Голиасом», для нас уже готовят ангар. Заходим в док через полчаса, но прежде я хочу поболтать с принцессой.

– Скоро будем, – говорю.

Затем мы с Эллой улыбаемся. О да, Алона, мы скоро будем. Только придем не одни.

* * *

Проникнув на трап, мы с сестрой тихо спускаемся в темноту самого нижнего уровня. Крадемся в тени контейнеров к команде, которая так и сидит на губе; огромный силуэт Громилы загораживает почти всех остальных.

Я привстаю и выглядываю из-за контейнера. Даже если получится всех вызволить, преимущество в оружии все равно на стороне противника. Гауптвахту стерегут шестеро лантиан, и один из них вооружен автомушкетом. Охранники стоят, прислонившись к стене, болтают и шутят о том, что сделает с Эллой Алона.

Элла бросает на меня вопросительный взгляд. Я киваю, и тогда мы выскакиваем из укрытия.

В следующий миг женщина, вооруженная автомушкетом, с криком падает на пол. Родерик и остальные тут же подходят к решетке. Я же отталкиваю оружие в сторону. Дальше мы с сестрой яростно и методично избавляемся от оставшихся лантиан.

Под конец на ногах стоит лишь один из них.

Он улыбается, сжимая в руке кубик-коммуникатор. Вот-вот сообщит о нас своим. Я кидаю трость, но охранник отскакивает в сторону. Хочет уже поднять тревогу… и тут до него доходит, что, отпрыгнув, он приблизился к прутьям решетки.

Могучей лапой Громила хватает солдата. Резко дергает его на себя, зажимает рот и, выбив из его руки коммуникатор, душит. Наконец солдат падает без сознания.

Пока команда радостно улыбается, Элла отпирает дверь гауптвахты. Китон с Родериком первыми кидаются ко мне в объятия.

– Ой, прости, – извиняется Родерик, когда я морщусь от боли в ребрах.

– Ты живой, – говорю я в ответ.

– А что? – с простодушной улыбкой спрашивает он. – Думал, тесак в спину остановит меня?

Я через боль смеюсь вместе с ним.

– Элла, – удивленно обращается к моей сестре Китон, – ты совсем как твой брат.

– Да, такая же пронырливая, – вставляет Громила. – Вы чертовски вовремя к нам заглянули. Если задержались бы еще немного, мы бы сами отправились спасать вас.

Родерик хмыкает.

Мы все замолкаем, когда из тени показывается Арика. Она сильно избита, хромает, под глазами фиолетовые синяки. Громила подает ей руку.

– Арика? – обращаюсь я к нашему коку.

– Ее отделали, – говорит Громила, – когда мы пытались сбежать.

– Давайте убьем этих гадов, – почти не сдерживая злости, просит Арика.

Внезапно лежащий неподалеку кубик оживает:

– Куда вы запропастились? – звучит голос Алоны. – «Голиас» уже открыл для нас ангар. Скоро швартуемся.

– Случилась драка, – докладываю. – Уже идем.

– Где вы?

Больше не говорю ничего.

В этот момент двигатель «Гладиана» глохнет, и я холодею. Еще несколько минут – и мы окажемся заперты внутри «Голиаса». Чтобы бежать, понадобится большая удача.

К счастью, когда на борту закончилось место в арсенале, Родерик много оружия перенес сюда, вниз. К тому же есть трофейный автомушкет.

Громила вскрывает контейнер, и мы достаем из него ручные гарпунометы, заряжаем их. Я и сам закидываю метатель на плечо, а Родерик вставляет в его ствол гарпун. Таким и горгантавна второго класса продырявить можно.

Громила широко улыбается:

– Пулять гарпунами внутри корабля чертовски опасно. – С этими словами он быстрым шагом направляется к трапу. – Пошли. Поохотимся.

* * *

Выглянув из-за угла, вижу четырех лантиан у двери капитанской каюты. Хочу уже дать сигнал Громиле и Родерику, чтобы они выстрелили у меня из-за спины, но тут дверь открывается. Выходит Алона. Она тащит за собой хромую и окровавленную Брайс.

– С этой я все, – говорит Алона. – Где же эта чертова принцесса?

Я же, видя Брайс в таком состоянии, теряю контроль над собой. От гнева по жилам растекается пламя, глаза застилает пелена, и я с ревом выпрыгиваю из-за угла. Вскидываю метатель и делаю выстрел. В замкнутом пространстве грохот звучит оглушительно. Гарпун чиркает по лицу Алоны и сносит мужчину и женщину, стоящих позади нее. Отлетев в дальний конец коридора, эти двое умирают, пригвожденные к стенке. На их лицах изумление.

Громила и Родерик с воплями бросаются в бой.

Охранники вскидывают автомушкеты, и коридор наполняется жутким грохотом, лязгом. Я падаю на пол. Гарпун, выпущенный Родериком, пригвождает к стене еще одного лантианина. Последний из охранников сумел уклониться от выстрела Громилы и направляет на нас свое оружие. Однако я уже на ногах и, невзирая на боль в ребрах, бегом преодолеваю разделяющее нас расстояние. Укладываю лантианина тростью, а через мгновение нападаю и на Алону. Валю ее с ног и, плюнув сверху, издаю победный крик.

Алона на полу и, похоже, потеряла сознание. Но, видя окровавленное и неподвижное тело Брайс, я забываю о жалости. Готов уже расколоть Алоне череп, но тут меня сгребает в охапку пара здоровенных рук.

– Она нужна нам живой, Конрад! – напоминает Китон. – Только подумай, сколько всего ей известно!

Я все еще яростно лягаюсь в попытках достать Алону ногами.

– Пусти! – кричу.

Никто не смеет причинять боль моей семье. Никто!

– Унесите Алону, – распоряжается Китон. – Подальше от Конрада.

Арика хватает Алону за шиворот и затаскивает обратно в каюту.

– У нас мало времени, – говорит Родерик. – Если Гёрнер уж закрыл ворота ангара, придется взрывать их. Хорошо, что у меня есть подходящий боеприпас. Громила, понадобится твоя помощь.

– Тут Элис никак не успокоится, – пыхтит здоровяк, силясь удержать меня.

В моей груди все еще полыхает пламя гнева, однако стоит увидеть, как Китон опускается рядом с Брайс на колени, и я словно погружаюсь в глубочайшие ледяные воды. Громила наконец разжимает хватку, и я, разбитый, уставший и раненый, сам падаю рядом с Брайс.

Вся команда молча взирает на нее.

Тем временем из каюты возвращается Арика.

– Я связала Алону, – говорит она. – Хочу сражаться.

Тут Китон сбрасывает с себя оцепенение.

– Ты же ранена, – спохватывается она. – Уверена?

– Я не лотчер!

– Да уж, ты крепкая, как сталь горгантавна, – замечает Арике Громила.

Родерик таращится на Брайс, бормочет:

– Она…

– Ступай, – перебиваю. – Вывози нас отсюда.

– Но…

– ПОШЕЛ!

Китон, трепетно погладив Брайс по плечу, тоже встает.

– Я за пилота, – говорит она.

Команда разделяется. Арика уходит следом за Китон к трапу, ведущему к люку на верхнюю палубу. Громила же, похлопав меня по плечу, убегает за Родериком.

Я тем временем склоняюсь над Брайс. Бережно трогаю ее холодный лоб. Лицо и голова у нее в ссадинах и порезах, в золотистых волосах темнеет кровь. Я беру Брайс на руки и прижимаю к себе, позабыв о собственной боли, а Элла молча смотрит на нас.

И тут моей щеки касается легкое дыхание.

Брайс еще жива. Она держится, хоть и из последних сил.

– Надо быстрее вколоть ей лекарство! – выкрикиваю я.

Кое-как поднимаюсь на ноги и, спотыкаясь, несу Брайс в лазарет.

Корабль внезапно вздрагивает. Ноги гудят от боли, в боку тоже пульсирует, но я не останавливаюсь. Надо добраться до палаты.

Элла уходит вперед, проверяет коридоры.

На нас с криками выбегают трое лантиан. Элла раскладывает трость и кидает ее в ближайшего, едва тот вскинул автомушкет. Он еще успевает удивиться, а металлический олень бьет его по лицу. Элла уклоняется от выстрела другого солдата, ныряет вперед и подхватывает трость. Два быстрых взмаха – и оставшиеся лантиане падают, оглушенные мощными ударами в голову.

Я же едва бреду, пытаясь не уронить свою ношу. Элла подхватывает Брайс за ноги, и мы проходим в лазарет, кладем ее на койку. Корабль в эту секунду снова вздрагивает, и тогда я пристегиваю Брайс ремнями. Сестра бежит к ящикам с препаратами.

– Где они, черт побери?

У меня замирает сердце. Неужели мы все истратили? Нет, не могли. Если только лантиане…

– Вот! – обрадованно выкрикивает Элла.

Она бросает мне лекарство. Снаружи гремят выстрелы, но я вздыхаю с облегчением. Закатываю рукав Брайс и ввожу препарат ей в руку.

Корабль вновь дергается, и я, чтобы не упасть, хватаюсь за край койки. Снаружи опять что-то взрывается. Мне надо наверх, помогать остальным. Однако сперва я бережно сжимаю ладонь Брайс.

– Вернись, – шепчу ей на ухо. – Пожалуйста.

Мы с Эллой выходим в коридор и сломя голову бежим к трапу, ведущему на палубу. Взбираемся по нему. Корабль трясет, а когда я распахиваю люк и высовываюсь в него, то в лицо мне ударяет волна раскаленного воздуха. Предвечернее небо содрогается от мощного взрыва. Каким-то чудом нам удалось вырваться из ангара «Голиаса». Громила с хохотом палит из турельного огнемета, и в воздухе, сжигая вражеские «воробьи», вихрятся сгустки золотистого пламени. Одноместные истребители так и сыплются с неба.

Мы с Эллой выбираемся на палубу, сгибаясь под яростными порывами ветра.

Вражеский флот посылает нам вслед залп из мин.

Китон уже забралась на рулевую платформу, и ее накрыло стеклянным колпаком. На пальцах у нее сверкают штурманские кольца, соединенные с золотыми струнами, и она с криком выбрасывает руки вперед. «Гладиан» подчиняется, уносясь прочь с безумной скоростью.

Верещат два горгантавна шестого класса. Их рев бьет по ушам. Свернув хвосты, змеи стрелами бросаются вслед за нами. Они разевают пасти, готовые отхватить корму «Гладиана» и проглотить двигатель.

Тогда Китон резко уводит нас вправо, и горгантавны пролетают мимо, оглашая небо разочарованным ревом. Дальше Китон всем телом подается вперед.

Не готовый к такому рывку, я падаю. Упираюсь в палубу дрожащими, усталыми руками и встаю. Выкручиваю реле на поясе, и мои ботинки примагничиваются к стальной поверхности. Хватаю гарпуномет, но оторвать его от палубы не получается. Силы покинули меня без остатка.