Читать книгу: «Другой мир. Сердце Земли»

Name: Другой мир. Сердце Земли
Author: Максим Шаттам
ISBN: 978-5-389-31297-5

Максим Шаттам

Шрифт:

Maxime Chattam

AUTRE-MONDE: LE COEUR DE LA TERRE

Перевод с французского Максима Петрова

* * *

Часть первая. Потерянный рай

1. Совет Эдема

Косые солнечные лучи заливали светом окружавшие город поля.

Хотя Мэтт Картер и Эмбер Кальдеро и верили в существование Эдема, они все же боялись увидеть полуразрушенный поселок; хуже того: Эдем вообще мог оказаться только отголоском придуманной пэнами легенды.

И вот теперь, окруженный насыпью с деревянным частоколом из заостренных сверху бревен, он предстал перед ними во всей своей красе.

Мэтт с наслаждением слушал, как тихо шелестят на ветру пшеничные колосья, и почти с завистью наблюдал, как дымятся печи, в которых выпекали хлеб.

У южных ворот, скрестив руки на груди, стояли часовые – два спортивного вида подростка в кожаных нагрудниках. Увидев красно-коричневый плащ долгохода, который вел новеньких, они расступились. Следом за Флойдом, шатаясь от усталости, шагали Мэтт и Эмбер, потом – Нурния и Джон. Многочисленные шрамы и ссадины, едва прикрытые наспех залатанными лохмотьями, напоминали всем четверым о случившемся несколько дней назад крушении дирижабля.

– Долгоход! – окликнула его какая-то девушка с заплетенными в косу волосами. – Не хочешь ли ты утолить жажду? Может, тебе нужна помощь? Объяснить тебе, как дойти до Зала путников?

Флойд жестом поблагодарил ее и указал на сопровождавшую путников огромную собаку, на спине которой, раскачиваясь из стороны в сторону, сидела девочка.

– Это Мия, она тяжело ранена, ей нужен уход, – пояснил он.

– Мы позаботимся о ней! – Девушка свистнула, к ней тут же подбежали три мальчика. Они осторожно сняли Мию со спины собаки и понесли раненую прочь, бросая опасливые взгляды на животное – такой крупной собаки они еще не видели.

Флойд расстегнул свой длинный плащ, свернул его и забросил на плечо.

– Я провожу вас в Зал путников, – сказал он четверым спутникам, – там вы сможете отдохнуть. А я пока передам Совету вашу просьбу о встрече с его членами.

– Нельзя терять ни минуты, – откинув назад длинные волосы, горячо возразил Мэтт. Чтобы успокоить друга, Эмбер положила руку ему на плечо:

– Расслабься, Мэтт, они обязательно примут нас. Я за тебя переживаю, ты так нервничаешь, что аж дрожишь.

В ответ Мэтт прошептал, чтобы только подруга могла его слышать:

– Война уже началась! Но пэны про нее не знают! Как я могу расслабиться?

Эмбер не стала настаивать, и они последовали за Флойдом через Эдем.

Деревянные дома на каменных фундаментах, дощатые мостовые, чтобы можно было ходить по улицам во время дождя, – хотя Эдем был построен всего несколько месяцев назад, казалось, его возводили по тщательно продуманному плану.

Большинство стоящих по соседству домов соединялись навесами, которые образовывали между ними крытые проходы.

Друзья достигли центра города – огромной площади, посреди которой росла яблоня высотой не менее пятидесяти метров, с усыпанными желто-красными плодами ветками.

Флойд указал на отдаленно напоминающее церковь здание – там находился Зал путников.

Войдя в просторный вестибюль, Флойд повесил плащ на одну из многочисленных вешалок. Эмбер, тоже мечтавшая стать долгоходом, не скрывала радостного предвкушения. Она выглянула в соседнюю дверь – снаружи к зданию была пристроена конюшня, откуда распространялся резкий запах. Ремни, седла, упряжь – в конюшне хранилось все, что нужно для поездок верхом. В глубине располагались стойла, в некоторых из них вместе с животными находились долгоходы и чистившие и кормившие лошадей конюхи.

Флойд вошел в большой зал, Эмбер с Мэттом последовали за ним.

Несколько долгоходов разговаривали и ели, сидя вокруг деревянного стола. При появлении Флойда и его спутников все замолчали. Черноволосый подросток с зелеными глазами и выдающимся подбородком вскочил с места.

– Бен! – воскликнула Эмбер.

Долгоход подошел к ребятам и приветливо улыбнулся им. Мэтт вспомнил, что они встречались на острове Кармайкла – тогда он решил, что этот парень нравится Эмбер.

– Рад видеть вас здесь! – произнес Бен.

Он стал еще привлекательнее! – подумал Мэтт.

Несмотря на одолевающие его мысли, Мэтт не испытывал обычного чувства ревности – он хорошо знал эти ощущения по боли в сердце и тяжести в животе. Но теперь это напоминало нечто вроде обычного раздражения.

Да с чего бы мне ревновать? Эмбер пока просто мой друг. Значит, у меня нет права на ревность…

Все мысли Мэтта были заняты тем, как спасти пэнов в неизбежном столкновении с циниками. И если он позволял себе на мгновение задуматься о чем-то другом, то мысли о Тобиасе, лучшем друге, которого забрал Ропероден, вообще не покидали его.

О друге, который исчез, буквально растворился.

Пропал во мраке.

Каждую неделю в Эдем прибывали новые группы пэнов.

Порой совсем небольшие, по три-четыре человека, а иногда целые кланы – сразу несколько десятков детей и подростков. Город рос – для вновь прибывших строили жилые дома и общественные здания; навыки и опыт собирались под сенью яблони – пэны делились знаниями друг с другом, постепенно становясь все увереннее и сильнее. От каждой большой группы новичков в Совет Эдема выбирался представитель. Этот Совет разрешал споры, выносил суждения по важным вопросам и определял политику города.

Двери в зал заседаний распахнулись. Первыми, пользуясь правом долгоходов, внутрь шагнули Флойд и Бен, за ними – Мэтт и Эмбер.

Из-за расположенных уступами по кругу вдоль стен без окон рядов сидений зал напоминал цирк. Потолок в виде купола поддерживали красные колонны, масляные лампы озаряли внутреннее пространство мягким светом. В центр зала вел проход, застеленный досками. Члены Совета – около тридцати подростков – перешептывались, изучая новичков.

Мэтт внимательно оглядел их – большинству пэнов было лет пятнадцать-шестнадцать, мальчиков примерно столько же, сколько девочек.

Наступила тишина – все ждали, когда заговорят Эмбер и Мэтт.

Заметно волнуясь, подросток откашлялся и сделал шаг вперед.

– Мы пришли из земель циников, которыми правит королева Мальронс. И у нас плохие новости.

– Вы действительно были у циников? – спросил один из самых юных членов Совета, и в голосе его прозвучало недоверие с нотками восхищения.

– Дай им сказать, – одернул его другой пэн.

– Сейчас циники собирают войска, готовясь воевать, – продолжил Мэтт.

– Воевать? – повторил чей-то голос с верхних рядов. – Против кого? Где-то есть другие взрослые?

– Этого мы не знаем, – ответил Мэтт. – Но воевать они собираются с нами. В течение месяца мы все будем захвачены в плен или уничтожены.

По залу пронесся возбужденный гул голосов, и два старших мальчика подняли руки, призывая к тишине. Один из них обратился к Мэтту:

– Как ты узнал об этом?

– Меня захватили в плен люди королевы, и мне повезло – я случайно увидел документ, который Мальронс составила для своих генералов. Так что хорошая новость заключается в том, что теперь их план известен мне в деталях. Если действовать быстро, мы еще успеем собрать свои войска и…

– И что? – спросила одна из девушек. – Против армии циников у нас нет ни малейшего шанса.

– Это не одна армия, – поправил ее Мэтт, – а пять.

По залу снова пронесся возбужденный гул. Чтобы избежать паники, Мэтт повторил:

– У нас есть преимущество – нам известно, как они будут действовать, где начнут наступать, какие маневры совершат, а это многое меняет!

– Ты не понимаешь, – возразила девушка, – даже если все жители Эдема возьмут в руки оружие, мы соберем едва ли четыре тысячи солдат. Против пяти закованных в броню армий циников!

Слово взяла Эмбер:

– Необходимо отправить долгоходов во все поселения пэнов и объявить всеобщий сбор – так нас станет больше.

– В таком случае прибавится еще три-четыре тысячи воинов, и это – если быть оптимистами! – заявил один из мальчиков.

– Но внезапность может стать нашим серьезным козырем, – ответила Эмбер.

– А что, если бы мы предложили королеве Мальронс заключить мирный договор? – произнес кто-то. – Мы не хотим воевать, мы против любого насилия. Мир велик, и каждый может найти себе в нем место и не мешать другим.

Мэтт помрачнел и, стараясь сдерживаться, снисходительно пояснил:

– Я видел, что циники делают с пленными пэнами. Поверьте, вам не захочется такой участи! Им в пупок вставляют странное кольцо, которое делает пэнов совершенно безвольными – они превращаются в зомби, которых циники используют как своих рабов. Вы не теряете сознание, вы просто лишаетесь воли, не можете сопротивляться, действовать по-своему, теряете способность думать свободно, как раньше… Это похоже на бесконечный кошмар!

– Ужасно! – выкрикнул кто-то. – Значит, они похищают пэнов, чтобы делать их своими рабами?

– Не совсем, – возразила Эмбер, – они похищают детей ради так называемых Поисков кожи, которыми одержима Мальронс. Циники верят убеждению своей королевы, будто родинки на коже какого-то ребенка расположены в виде карты и, если сопоставить этот рисунок с теми, что находятся на некоем каменном столе, откроется путь к искуплению.

– Что за искупление? – спросил подросток, сидевший в первом ряду.

– Циники уверены, что Буря случилась из-за их грехов, и видят в этом проявление Божественной воли. После Бури Мальронс очнулась на каменном столе, который циники называют Камнем завета. Они считают, что дети и взрослые разделились потому, что дети – доказательство ошибок и грехов, совершаемых взрослыми. Пришло время принести своих потомков в жертву и доказать тем самым, что взрослые готовы отдать Богу все, чтобы заслужить Его прощение. Вот почему они охотятся на нас – чтобы обращать в рабство, а еще – чтобы найти ребенка с картой на коже, эту карту они именуют Великим планом.

Пораженные услышанным, члены Совета заговорили одновременно.

– Фанатики!

– Взрослые сошли с ума!

– Ничего нового!

– А вдруг они правы?

– Не мели чушь! Бог никогда не потребовал бы приносить Себе в жертву детей!

– Он уже так поступил, когда, чтобы убедиться, насколько сильна его вера, заставил Авраама принести в жертву сына.

– Но Бог не дал ему убить своего ребенка!

– Библия – это лишь книга. Не говори ерунды, там не все правда.

– Но я верю в Бога!

– И я!

– Значит, вы циники!

– Конечно нет!

Некоторые пэны поднимали руки, пытаясь призвать остальных членов Совета к спокойствию, но ощущавшееся в зале напряжение было слишком сильным.

– Меня не удивляет, что, сталкиваясь с чем-то, чего он не может объяснить, человек обращается за утешением к религии!

– Ты просто хочешь придумать объяснение!

– Именно…

– Замолчите! – крикнул Мэтт.

Сразу наступила тишина. Мэтт обвел всех тяжелым, пронзительным взглядом, от которого некоторые пэны содрогнулись. За последний год Мэтт очень многое пережил, он не раз бывал на волосок от смерти, и в его взгляде появились уверенность и сила, которых не было до Бури. Тобиас называл эту внутреннюю силу «правом распоряжаться». И теперь три десятка пэнов умолкли, ожидая, что скажет Мэтт.

– Да, мы понимаем, что нам не победить пять регулярных армий Мальронс, – произнес он, – но если нам удастся выиграть время, то, возможно, мы остановим эту войну…

– Нам нечего им предложить, – возразил кто-то, – циники не из тех, кто опускает оружие после первой же стычки.

Мэтт кивнул в знак согласия:

– Мы не знаем, что на самом деле представляют собой Великий план и Камень завета. Но нам известно, что каменный стол находится в замке Мальронс в Уирд’Лон-Дейс – в сердце ее земель.

– А Великий план? – спросила какая-то девушка.

– Это я, – выступив вперед, призналась Эмбер.

Бен с удивлением взглянул на нее и как-то сник.

– Ты? – переспросил он.

– Эмбер ни в коем случае не должна попасть в руки циников, – сказал Мэтт. – Но если нам удастся сопоставить рисунок, образованный родинками на ее коже, с тем, что нанесен на Камень завета, возможно, у нас будет что предложить Мальронс, чтобы поторговаться с ней.

– Вы думаете, мы сможем получить искупление… раньше циников? – произнес чей-то голос.

– Какой бы ни была эта тайна, мы должны разгадать ее первыми.

Поднялся один из подростков – высокий и худой, с угловатым лицом и почти безволосый. Мэтт почувствовал, что остальные относятся к этому парню с уважением, – видимо, он влиятельный член Совета.

– У меня есть другая идея, – сказал он спокойно, даже мягко. – Мы могли бы выменять мир на Эмбер. Я уверен, что Мальронс не станет развязывать войну, если мы предложим ей то, что она ищет.

Мэтт напрягся.

Что за чушь? Как такое вообще можно предлагать!

Члены Совета вздрогнули и стали громко перешептываться.

Похоже, судьба Эмбер только что была решена.

2. Голосование и стратегии

Эмбер в ужасе отступила назад. Ее предали свои!

Мэтт вскочил на ближайшую скамью и, обернувшись к пэнам, воскликнул:

– Да вы спятили! Вы утратили рассудок – думаете, как циники! Разве можно продать одного из наших, чтобы купить мир?

– Скажи ему, Нил, – тихо произнес кто-то, обращаясь к стоявшему перед Мэттом высокому подростку.

– Именно рассудок подсказывает мне, что это отличное предложение, – начал Нил. – Все просто: либо мы сражаемся без какого-либо шанса на успех и погибают тысячи пэнов, либо жертвуем одним и королева Мальронс становится нашим потенциальным союзником. Все очень просто!

– Продаться врагу? Ты это предлагаешь? Даже не зная, что такое Великий план? А если речь идет о чем-то типа секретного оружия? Как вы считаете, сколько времени потребуется Мальронс, чтобы прийти сюда и с помощью этого оружия прихлопнуть нас всех, как мух? Да я в любом случае ни за что не отдам им Эмбер!

– Вы необъективны, – настаивал Нил. – Она твой друг, и поэтому я предлагаю исключить вас из голосования – очевидно, что вы не в состоянии голосовать вдумчиво.

Мэтт видел, что Совет Эдема разделился на две группы. Стоящая неподалеку от него рядом с долгоходами Эмбер ошеломленно молчала.

– Если вы надеетесь предложить Эмбер циникам, вам придется иметь дело со мной, – выкрикнул Мэтт с такой яростью, что все голоса смолкли.

– Давайте голосовать, – опасаясь, что пэны изменят свое мнение, поспешно бросил Нил. – Речь идет о нашем выживании. Кто хочет избежать войны, поднимите руку!

Мэтт был возмущен: Нил явно может повлиять на Совет. Он склоняет пэнов к понятному выбору, фактически руководит голосованием. Так и не опустив руку, Нил развернулся к скамьям, чтобы посмотреть, кто еще готов присоединиться к его решению.

Большинство пэнов колебались. Нил спросил:

– То есть вы хотите войны, собираетесь, вместо того чтобы просто пожертвовать одним из нас, рисковать жизнью?

Поднялись две черноволосые девушки, видимо сестры, одинаково изящные и красивые.

– Мэтт Картер прав, – произнесла та, что выглядела постарше, – а ты ошибаешься, Нил Маккензи. Как мы сможем называться людьми, если отдадим одного из наших на съедение волкам, стремясь выиграть несколько месяцев мира?

Не дав Нилу ответить, младшая подхватила:

– Если Эмбер – карта, мы должны использовать этот шанс. Нельзя отдать ее врагам!

Нил сердито отмахнулся – он заметил, что пэны не спешат присоединиться к его мнению. Подросток выскочил в центр зала, где стоял Мэтт, и, обращаясь ко всем сразу, прокричал:

– Больно уж вы уступчивые! Наш народ ни за что не выживет, если поступать по-вашему! Вы как хотите, а я ухожу.

После ухода Нила сестры спустились вниз.

– Я – Зели, – представилась старшая.

– А я – Мейлис. Добро пожаловать в Эдем!

Бен шепнул на ухо Эмбер:

– Они самые активные члены Совета, как и Нил. И самые мудрые.

– Кажется, вы многое знаете о циниках, – продолжала Зели. – Вам есть чему нас научить.

– Циники потеряли память, – ответил Мэтт. – Они почти полностью забыли, что с ними происходило раньше. Потому и следуют за Мальронс: королева воодушевляет их и им кажется, что ей известно все, что нужно знать им.

– Откуда она черпает эти знания? – спросила Мейлис.

– Мне известно лишь, что после Бури королева проснулась на каменном столе, Камне завета. Она велела разжечь костры, чтобы собрать всех выживших возле своего замка, и забила им голову своими проповедями.

– Но если она проснулась на Камне завета, значит Бог ее избрал?! – произнес сидевший на скамейке с самого краю мальчик. – Что, если она права?

Настала очередь Эмбер говорить.

– Я так не думаю. Мне кажется, здесь нет связи. Когда взрослым нужно успокоить себя, они пытаются придумать разные версии событий. Полагаю, что вызванный Бурей страх обратил их к единственному успокоению – религии.

– А как вы объясните, что королева знает про Камень завета и карту, образованную рисунком родинок? Она же не сама это придумала?

– Результат Бури. Когда та накрыла нас, растения изменились. Изменились животные и мы. Это был рывок вперед в плане эволюции. И как бывает во сне – иногда мы спим, а наше подсознание работает с бешеной скоростью, и мы улавливаем некоторые его сигналы. Думаю, так было и с этой женщиной, Мальронс. Проснувшись на том камне, она что-то почувствовала: ее подсознание уловило посланные Бурей сигналы. Я уверена, что сама Буря и создала этот камень – так же как ветер, молнию и дождь. Камень и сны Мальронс – такое же природное явление, как и все остальное, что нас окружает. Расположение родинок на теле – одна из форм языка природы, который мы пока не понимаем и о существовании которого раньше не подозревали. Родинки – запечатленные на наших телах символы.

– Значит, если мы сравним рисунок на камне с тем, что образован твоими родинками, мы узнаем, где находится нечто важное, связанное с Бурей?

– Полагаю, да, – ответила Эмбер. – И это нечто имеет огромное значение. Нельзя позволить циникам завладеть этим артефактом: они слишком агрессивно настроены и распорядятся им с выгодой для себя, то есть самым отвратительным образом.

Члены Совета зашептались. Зели и Мейлис жестами заставили всех замолчать. Зели обратилась к Эмбер и Мэтту:

– Ситуация серьезная, мы должны принять решение вместе. На карту поставлено будущее пэнов. Присоединяйтесь к нам, добро пожаловать в члены Совета!

Мэтт и Эмбер уже собрались занять места на скамьях, когда сбоку, из-за бархатного полога возникла фигура подростка. Увидев его, Мэтт бросился к нему и обнял.

– Даг! Что ты здесь делаешь? – воскликнул он. – Ты привел сюда пэнов с острова?

– Нет, я пришел один – посмотреть, что такое Эдем, и наладить контакты между островом и городом. Мне разрешили присутствовать на Совете при условии, что я не буду вмешиваться. Поверь, это было трудно, особенно когда я увидел в зале вас.

– А Реджи? – спросил Эмбер.

– Он сейчас на острове за старшего.

– Тогда там царит полный хаос!

Тут Даг сообразил, что не видит Тобиаса.

– А Тоби, где он?

Радость Эмбер и Мэтта улетучилась. Девушка тихо ответила:

– Он пропал.

– Пропал? Только не говори, что он…

– Он в плену, – едва сдерживая слезы, ответил Мэтт.

– У этой королевы Мальронс? – допытывался Даг.

– Нет, все сложнее…

– Но мы ведь можем освободить его. Я готов отправиться с вами! Вместе…

– Нет, Даг, сейчас мы ничего не можем сделать.

Мэтт поднялся по проходу и сел на свободное место.

Один из членов Совета заявил:

– В течение месяца мы сможем изготовить необходимое количество копий и стрел, чтобы вооружить всех жителей Эдема.

– Нам надо упражняться в стрельбе! – произнес другой подросток. – Я знаком с Милтоном Сановичем, он много лет занимался стрельбой из лука в клубе, а сейчас он наш главный охотник, я бы мог попросить его обучить пэнов.

– И не забудьте про Таню, самую меткую из наших лучников! – добавил кто-то.

– Жаль, что мы не умеем ковать, – произнес еще один пэн. – Можно было бы научиться делать мечи.

– На это нам не хватит времени. К тому же вокруг Эдема нет ни одного железного рудника, – возразили ему.

– Но нас все равно мало, требуется больше солдат. Эдем не сможет противостоять пяти армиям циников!

Эмбер поднялась с места, которое только что заняла. Присутствующие умолкли.

– Давайте попытаемся отправить послов ко всем племенам, объясним им ситуацию. Если завтра Эдем падет, им тоже, увы, несдобровать. Только вместе мы сумеем переломить ход событий.

– Мы могли бы поручить это долгоходам, – предположила Мейлис.

– Их слишком мало, – возразила ей сестра.

– Возможно, найдутся волонтеры…

– Я в деле! – произнес Даг из угла. – Я обещал не вмешиваться, простите, но ситуация неординарная. Я пойду на запад – я знаю там несколько племен, да и сам живу в тех краях, на острове. В Эдеме я представляю свой клан.

Мейлис кивнула:

– Никакая помощь не будет лишней.

– Мэтт, ты можешь подробно рассказать нам, что ты знаешь о намерениях Мальронс? – попросила Зели. – Как она собирается напасть на нас?

Мэтт встал, чтобы все могли слышать его.

– Вы уверены, что всем членам Совета можно доверять? Опыт учит нас быть осторожными. Потому что, увы, среди пэнов тоже встречаются предатели.

– Многие жизненно важные решения были приняты здесь и сообща, и никто из пэнов никогда не предавал остальных. Говори.

Мэтт долго вглядывался в лица присутствующих, словно оценивал каждого пэна. Потом сказал:

– Циники пойдут через Слепой лес. Есть только один путь сквозь него – Волчий проход, он соединяет земли циников и наши края.

– Правда ли то, что говорят про этот лес? Что он действительно непроходимый?

– Да! – подтвердила Эмбер. – Мы провели в нем несколько дней. Он очень опасен. Там может погибнуть целая армия.

Раздались восхищенные голоса:

– Смотри-ка, они побывали в Слепом лесу!

– Удивительно! Они прошли через лес на юг!

– Волчий проход – единственное место, по которому можно пройти через лес, – продолжал Мэтт. – Его контролируют циники. Они даже построили там крепость для охраны. Чтобы не вызвать у нас подозрений, циники будут пробираться через Волчий проход небольшими группами, пока вся первая армия не окажется в наших землях. Она направится на север мимо Эдема. Потом здесь появится третья армия, опустошая все на своем пути, она устремится на запад. Это самая малочисленная из всех армий Мальронс. Ее миссия – нанести как можно больший урон западным поселениям, чтобы мы объединили свои силы и отправились сражаться с третьей армией. Тем временем через Волчий проход пройдет вторая армия. Объединившись с первой, они обрушатся на города и поселки, расположенные на севере.

– А четвертая и пятая? – спросила Мейлис.

– Они придут последними, чтобы вместе осадить Эдем.

– У нас нет шансов, – произнес какой-то мальчик. – Даже если мы объединим все кланы, пэнов наберется в лучшем случае тысяч восемь. Мы сможем удерживать Эдем лишь несколько дней.

– Если только не опередим их, – возразила Зели.

– А как вы собираетесь их опередить?

– Если первая армия разделится на небольшие отряды, мы сможем перехватывать их один за другим, а потом ворвемся в Волчий проход и крепость, которая его охраняет. Хитрость не слишком большая, но я уверена, что это выполнимо. Если сможем захватить крепость, они не пройдут на север.

– Ты хочешь сама начать драку? Дерзко!

Мейлис уверенно предложила:

– У противника много людей, но давайте проберемся туда, где он нас не ждет.

– Вот она, хитрость сестер Дорландо! – произнес какой-то мальчик. – Узнаю ее!

– А еще с нами теперь Мэтт и Эмбер, которым многое известно о циниках и Волчьем проходе, они могут руководить нашими силами!

Мэтт покачал головой:

– В Волчьем проходе мы не были, думаю, долгоходы знают о тех местах намного больше нас.

Бен указал на Мэтта и произнес:

– Я видел этого парня в деле и могу сказать: он исключительный боец. Мы вместе сражались с циниками на острове Кармайкла. Он пример того, как должен вести себя настоящий воин.

– Похоже, тебя только что повысили до генерала, – шепнула Мэтту Зели.

– Меня? Но я ничего не знаю о стратегии и…

– Нам не хватает надежных, опытных бойцов, – перебила она его. – Эдем рассчитывает на тебя.

Пока члены Совета поздравляли друг друга с тем, что теперь у них есть свой генерал, Эмбер склонилась к Мэтту:

– Не делай такое лицо. Уверена, ты создан для этого.

– Все происходит как-то очень быстро, – ответил ей Мэтт.

– У нас нет выбора, скоро здешние стены задрожат от войны.

Секунд десять Мэтт молча смотрел на Эмбер.

В его голове роились идеи. В глубине души он понимал, что ему сейчас следует находиться не здесь, не в Эдеме, что эти люди не должны рассчитывать на него.

С момента исчезновения Тобиаса прошло уже несколько дней, и Мэтт чувствовал, что не сможет долго оставаться в городе.

Так ему подсказывала интуиция.

3. Решение, принятое под звездами

Раскинувшийся под синим небом и согреваемый нежными лучами солнца, которые делали этот день таким приятным, Эдем выглядел совершенно безмятежным. Он как будто сулил всем своим обитателям полную защиту и покой.

Как же трудно поверить, что война неизбежна!

Мэтт и Эмбер навестили Мию в больнице.

Девочку лихорадило, и заботившиеся о ней пэны были настроены не слишком оптимистично. Эмбер видела, как одна из медсестер подошла к Мие и, положив руки на ее рану, замерла. Через несколько секунд из раны на бедре вытек желтый гной, и она задымилась. Высокий парень, заведующий больницей, пояснил:

– Флора умеет лечить травмы; она приносила к себе домой больных животных и выхаживала их. Так в ней развились изменения – исключительные способности к исцелению, ну или к медицине, если вам так больше нравится.

– Вы тоже используете слово «изменения»? – заметила Эмбер.

– Да, оно не так пугает, как «сила» или «особые навыки». Мне кажется, этот термин пришел с востока. Говорят, там есть остров, где живут пэны, которым удалось далеко продвинуться в освоении таких изменений.

Эмбер улыбнулась. Мэтт понял, что ей приятно это слышать – высокий парень говорил про нее. Ведь именно она смогла убедить пэнов на острове Кармайкла изучать происходящие в них изменения, чтобы потом пользоваться ими. Она может гордиться собой.

– Организм Мии борется с инфекцией, – продолжал высокий. – Если она справится, то сможет выздороветь. А если нет…

Эмбер осторожно прикоснулась ко лбу Мии. Что сделать, как помочь девочке…

Ближе к вечеру Эмбер и Мэтт возвращались по главной улице – они шли в сторону яблони, с восхищением наблюдая, как слаженно действуют пэны; одни раздавали еду – горячие булочки, другие носили воду и развозили ее в ведрах на спинах ослов, мимо вышагивали поддерживавшие порядок на улицах патрули, охотники возвращались из леса, занятые на сельскохозяйственных работах пэны – с полей, прачки – с берега реки. Им попались даже двое подростков, которые вошли в длинное здание, где изготавливались из растительных волокон ткани. Пэнам удалось построить в Эдеме модель общества, где не нужны деньги – все необходимое раздавалось бесплатно, а задачи, обеспечивавшие выживание города, распределялись между всеми. И никто не придирался к результату, поскольку жизнь Эдема зависела от труда каждого. Тут и там было слышно, как пэны ворчат по поводу своих заданий или жалуются друг другу, но большинство поручений были временными, и достаточно было запастись терпением на несколько недель, чтобы потом получить более приятную работу.

Эмбер и Мэтт шли под устроенными между домами навесами – так улицы защищали от дождя и снега. Под навесами было тепло. В воздухе витал запах дыма, жареной кукурузы и мяса, которое, болтая между собой, с аппетитом уплетали двое подростков. Кончиком пальца Мэтт прикоснулся к оставленной ножом духовного советника королевы Мальронс ранке на горле Эмбер, когда тот взял девушку в заложники.

– Болит?

Эмбер пожала плечами и выбросила остатки кукурузного початка.

– Иногда мне снятся кошмары.

– Этот выродок за все заплатил. Больше он не сможет причинить тебе боль.

– Есть и другие. Циников всегда будет много. Проблема фанатизма в том, что он вдохновляет целые народы. Он возникает там, где правит невежество. И пока мы не можем изменить циников, они останутся такими, какие есть.

– Мы их исправим. Если сможем это сделать, они перестанут нас ненавидеть.

– Как? Ведя с ними войну?

Мэтт смущенно покачал головой:

– Они же первыми нападают на нас.

– Да, и нам приходится сопротивляться, – с горечью продолжила Эмбер.

Мэтт хотел ответить что-нибудь оптимистичное, но ничего не придумал.

Он не смог подобрать слова, которые звучали бы разумно и искреннее. И промолчал.

Друзья продолжили свой путь.

Мэтт нашел Плюм в конюшне, ее длинная шерсть была расчесана и блестела. Собака облизала Мэтта и долго не отпускала его.

Они поужинали в Зале путников в обществе долгоходов Флойда и Бена. К ним присоединились Джон с Нурнией – выжившие пэны из Еноха. Оба постепенно снова возвращались к жизни. Но даже без пупочных колец они время от времени еще как будто погружались глубоко в себя, в свои мысли, – воспоминания возвращали их в прошлое, когда они были рабами циников.

Здесь пока никто не говорил о войне – эта тема еще была тайной. Совет до сих пор не принял решение, как поступить. Завтра вечером членам Совета предстояло снова собраться. После ужина Мэтт вышел пройтись с Плюм.

Эмбер присела рядом с Мэттом на деревянный тротуар.

– Как много звезд, – тихо произнесла она.

– Думаю, Тобиасу это понравилось бы.

Эмбер положила голову на плечо друга:

– Мы ничего не смогли бы сделать, все произошло слишком быстро. Тебе не следует винить себя.

Мэтт кивнул.

– Он не умер, – процедил подросток, стиснув зубы. И сам испугался собственных слов.

Эмбер выпрямилась:

– Не кори себя. Тоби больше нет. Как бы жестоко, как бы невыносимо это ни звучало, но это правда.

Плюм, положившая голову на лапы, вздохнула, словно разделяла горе своих хозяев.

– Он не умер, я знаю, – настаивал Мэтт. – Я много об этом думал. Ропероден поглотил его.

– Попросту сожрал.

– Нет, именно поглотил… Помнишь, я рассказывал вам о своих снах, когда Ропероден как бы сканировал меня. Ему удается проникать в мои сны, я ощущаю его присутствие. Однажды он как будто забыл закрыть дверь внутрь себя, и мне тоже удалось проникнуть в него. Я видел, как он устроен внутри. Его разум – это тюрьма, в которой он запирает живых существ. Он мучает их, медленно пожирает, но они не умирают. Не сразу.

– Это невозможно, ты, как и я, видел, что он не плотнее облака. Куда…

– Его тело – лишь ворота. Проход на другую сторону, в другие земли, где он запирает свою добычу и понемногу пожирает ее. Я много думал об этом и убежден, что Тобиас где-то там, на той стороне. Его еще можно спасти. Не знаю как, но пока еще ничто не потеряно.

Эмбер с тревогой взглянула на Мэтта:

– Его нельзя победить, ты отлично знаешь. Охранники и слуги делают его неприступным.

– Да. Но если я ему сдамся…

– Мэтт, это самоубийство!

Подросток поморщился:

– Да…

Эмбер обняла его:

– Поверь, мне так же больно, как и тебе, но, бросившись в пасть волку, ты не вернешь проглоченного им ягненка…

Сзади появился какой-то силуэт.

– Ночью здесь тихо, да? – произнес Бен, подходя к ним.

– Эдем – невероятное место, – ответила Эмбер. – Циникам было бы неплохо взглянуть на то, как можно выстроить мирную жизнь.

– А как бы отреагировали наши родители, если бы видели нас! – заметил Бен. И тут же смутился. – Простите, я сказал ерунду.

Откуда-то доносилась веселая музыка – звуки струнных и ударных инструментов. Ансамбль играл не слишком слаженно, но ритмично.

– Это оркестр Эдема, – объяснил Бен. – Он каждый вечер играет в Салоне воспоминаний.

– Где? – переспросила Эмбер.

– В Салоне воспоминаний. Мы собираемся там, чтобы перекинуться в карты, рассказать пару историй за кружкой меда. Приятное место.

– Надо думать.

Смех и музыка на мгновение заполнили улицу.

– Как думаете, какое решение примет Совет? – продолжила Эмбер.

– Полагаю, все ясно. У нас нет выбора. Если мы хотим выжить, то должны опередить циников. Собрать все наши войска и встретить армии Мальронс там, где они нас не ждут, – в их землях. Мы легко сможем остановить первую армию, перехватывая небольшие группы солдат на выходе из Волчьего прохода. В остальном…

– Вы готовы отправиться к пэновским кланам, чтобы они собрались здесь?

– Думаю, да. А ты?

– Я не знаю, как быть полезной пэнам. Я всегда мечтала стать долгоходом, правда, мне только шестнадцать и я еще не во всем разобралась. Но, учитывая обстоятельства, мне кажется, вы могли бы взять меня с собой, чтобы научить всему, что знаете сами.

– Совет не должен отказать в этом.

В разговор вмешался Мэтт:

– Здесь, помогая пэнам справиться с происходящими внутри их изменениями, Эмбер будет полезнее.

– Нет. Я устала от…

– Но у тебя же талант! Это же ты посоветовала нам извлечь пользу из наших изменений. Наблюдать изменения и использовать их – твое главное дело!

– С меня хватит! Я хочу путешествовать, исследовать, делиться знаниями, быть частью команды.

– Ты уже часть команды. Нашего Союза трех.

Внезапно осознав, что Союза трех больше не существует, Мэтт осекся. Без Тобиаса об этом не могло быть и речи.

Он резко поднялся.

– Ты куда? – спросила Эмбер.

– Отдохну, надо восстановить силы. Я только что принял решение. Я не откажусь от Тоби. Отдохну и отправлюсь на юг. Хочу встретиться с Ропероденом.

4. Дилемма

^Утром Мэтт искал Эмбер по всему городу. Ее нигде не было, и никто ее не видел. К полудню любопытство Мэтта сменилось беспокойством.

В Зале путников он едва притронулся к своей тарелке; наконец Эмбер появилась.

– Где ты была? – воскликнул он. – Я тебя обыскался!

Удивленная его резким тоном, девушка остановилась.

– Гуляла в полях вокруг Эдема. Мне нужно было поразмыслить. Сегодня я начну учиться.

– Учиться?

– Да, чтобы стать долгоходом. Все знания, которыми владеют долгоходы, собраны сейчас в Эдеме, и для тех, кто хочет стать одним из них, тут есть курсы по ботанике, зоологии, выживанию и боевой подготовке.

– То есть ты приняла решение?

– Да, но и ты ведь тоже уйдешь, разве не так?

Мэтт уставился в тарелку и не вымолвил больше ни слова.

Днем Эмбер пошла на занятия, а Мэтт поднялся к себе в комнату, чтобы отдохнуть. Полтора месяца, начиная с путешествия по Слепому лесу, а затем по землям циников, не прошли даром: тело все еще болело, раны давали о себе знать. Ему требовалось «подзарядить батареи», чтобы сражаться дальше.

Но как он ни старался, ему не удавалось полностью сосредоточиться на Роперодене. Его тревожила мысль о расставании с Эмбер. Когда она была рядом, он ощущал себя более сильным. Когда он подумал, что, возможно, очень долго не увидит ее, в груди закололо… А то и больше никогда.

А еще оставалась Мальронс.

После всего пережитого Мэтт до сих пор не понимал, почему королева ищет его. Зачем повелела развесить объявления в городах? Откуда она знает, как он выглядит? Неужели он и правда приснился ей?

Действительно ли Мэтт как-то связан с Великим планом? Если да, то им с Эмбер нельзя разлучаться.

Но я не могу отказаться от Тоби! Уверен, он не умер! Его держит в себе… этот. Только я могу его спасти, я единственный, кто может приблизиться к… этому и не быть растерзанным на куски его охранниками.

Мэтт не любил не только произносить вслух, но даже вспоминать имя монстра. Каждый раз, когда это случалось, тот, казалось, обретал чуть большую силу.

Что же делать? Подросток мысленно разрывался между двумя вариантами: спасти друга или попытаться раскрыть тайну Мальронс.

Он закинул руки за голову и долго смотрел в деревянный потолок.

Вечером Совет Эдема вновь собрался. Эмбер и Мэтта опять пригласили на заседание.

Первыми, под угрюмым взглядом Нила, слово взяли Мейлис и Зели.

– Вчера мы обсуждали военные действия, – начала старшая. – Думаю, было бы неплохо рассмотреть также и остальные варианты.

– Насилие не должно стать нашей первой и единственной реакцией, – поддержала сестру Мейлис.

– А если уйти? – предложил мальчик по имени Мельхиот. – Взять все ценное, что у нас есть, и отправиться на север.

– Там более суровый климат, – возразила Мейлис. – Даже долгоходы не решаются больше туда ходить. Небо закрывают огромные черные тучи. И там нет никаких пэновских кланов. Уйти на север – значит обречь себя на медленную смерть.

– Я бы хотела спросить путников, – обратилась к Мэтту и Эмбер темнокожая девушка, – видели ли вы среди циников беременных? Детей?

– Нет, – ответила Эмбер. – Ни одной беременной. И все дети, которые там есть, – это захваченные в плен и обращенные в рабов пэны.

– Тогда никакой надежды.

Нил встал со своего места:

– Мне хочется узнать чуть больше об этой девушке, ради которой вы все готовы пожертвовать собой. Кто ты, Эмбер? И почему Великий план – это ты, а не кто-либо другой?

– Не знаю, выбирала не я, – пробормотала та в ответ.

– Какое это имеет значение? – вмешался Мэтт. – Она Великий план безо всяких причин. Вот ты можешь ответить, почему у тебя карие глаза?

– Потому что такого же цвета были глаза у моих родителей. Я бы хотел знать, где Эмбер родилась, и…

– Вот и она стала Великим планом потому, что так решила природа. Может быть, это случилось в момент зачатия. Возможно, природа ждала, пока родители Эмбер соединятся.

Нил собрался было настаивать на своем, но Зели прервала его и поднялась со своего места, призывая к тишине:

– Члены Совета! Мы должны принять решение. Мы не можем объявить жителям Эдема, что вторжение неизбежно, если не придумаем, как сдержать панику, которая, разумеется, сразу же начнется! Мы голосуем за свое будущее.

Мэтт восхитился тем, как она легко говорит. После Бури пэны пытались приспособиться к новой жизни, и он уже не раз отмечал, как тщательно вожди кланов подбирают слова, чтобы точно выразить свои мысли. Зели не была исключением. Мэтт решил, что она отлично умеет изъясняться. Как взрослая.

– Будем реалистами, – так же красноречиво, как ее сестра, подхватила Мейлис. – Мы не сможем долго избегать сражения с циниками, если они решатся напасть на нас.

– Так в чем же смысл голосования? – спросил кто-то. – Получается, у нас нет иного выбора, кроме как атаковать первыми.

– Или отдать им Эмбер! – выкрикнул Нил.

Мейлис покачала головой:

– Исключено! Это было бы варварством!

– С каких это пор вы принимаете решения за Совет? – усмехнулся Нил. – Предлагаю проголосовать, а там…

– Ты уже предлагал это вчера, – перебила его Зели. – Теперь пусть поднимут руки те, кто согласен с вариантом «ответить силой на силу».

Вверх поднялось десять рук, потом еще десять и еще несколько.

Мейлис повернулась к Нилу:

– Большинство.

– Нужно собрать отряды, нельзя терять время, – произнесла Зели. – Те, кто сможет – и долгоходы, и волонтеры, – отправятся в путь, обогнут болота и отнесут весть племенам пэнов, предупредив их о войне. Все пэны должны объединиться. Тем временем мы в Эдеме станем делать оружие. И разработаем стратегию постепенного уничтожения армий Мальронс и взятия запирающей Волчий проход крепости. Только так мы сможем противостоять королеве.

– Этого недостаточно, – заявил Мэтт. – Необходимо больше «сюрпризов»: если после истребления первой армии мы столкнемся лицом к лицу с четырьмя оставшимися, они нас просто сметут!

– Что ты предлагаешь?

– Обратить план Мальронс против нее же. Как только первая армия будет уничтожена, а крепость взята, мы пропустим через Волчий проход и третью армию и захлопнем за ней ловушку. А потом ударим по ней с севера и юга.

– Хорошая идея. Если Совет согласится назначить тебя главнокомандующим, будешь руководить всеми военными операциями.

Большинство пэнов одобрительно кивнули, но Мэтт, словно обороняясь, выставил руки ладонями вперед:

– Нет, я не могу принять это назначение. Я не собираюсь оставаться в Эдеме.

– Ты нам нужен! Ты не можешь уйти сейчас!

– Я так и знал, что он струсит! – торжествовал Нил.

– Я должен вернуться на юг. У меня там есть кое-какие… личные дела. Мне очень жаль.

Членов Совета охватило разочарование – они стали переговариваться, и в их голосах слышались раздражение, ропот, даже гнев.

– Я двинусь через Волчий проход, – продолжил Мэтт. – И обойду крепость. Если со мной отправится небольшой отряд, мы сможем все разведать и составить план захвата крепости. Но потом наши пути разойдутся.

Зели скрестила руки на груди:

– Похоже, ты отказываешься от руководства операциями, потому что тебе надо сделать что-то еще более важное, чтобы помочь нам выжить? О чем речь?

Подбирая слова, Мэтт опустил голову. Он не знал, как объяснить исчезновение Тобиаса и существование Роперодена.

– Он пойдет со мной, – вдруг произнесла Эмбер. – Мы отправимся на юг, к замку Мальронс. Если я – карта, то требуется узнать, какую тайну я скрываю. Может, окажется, что это единственный эффективный способ противостоять циникам.

Мэтт, разинув рот, уставился на нее.

– Прикольно! – воскликнул Нил. – Ну вы даете! Наш единственный козырь хочет броситься в объятия врага!

– Она не козырь, а человек! – вставил Мельхиот.

– Идиот наивный! Да из-за нее мы все умрем!

– И что ты предлагаешь? Посадить ее под замок?

– Почему бы и нет? По крайней мере, если что-то пойдет не так, мы успеем ее обменять на мир.

Зели по ступенькам поднялась к Нилу и вытянула руку в его сторону:

– Хватит! Хватит агрессии и постоянного пессимизма! Если Мальронс так сильно хочет этого, значит у нее есть веская причина стремиться заполучить Эмбер. Я полностью поддерживаю идею опередить королеву. И если Эмбер готова идти в Уирд’Лон-Дейс, то я – за.

– Соберем отряд, который будет сопровождать вас, – добавила Мейлис. – После того как вы разведаете, что происходит в Волчьем проходе и крепости, часть пэнов вернутся в Эдем.

Нил снова сел так, чтобы оказаться в тени. Но его глаза метали молнии.

Мэтт воспользовался последовавшим затем обменом репликами, чтобы шепотом обратиться к Эмбер:

– Я думал, ты хочешь стать долгоходом.

– Я сказала, что начинаю тренироваться. Чтобы научиться выживать в природе, узнать больше о съедобных растениях, ядовитых грибах, обо всем самом необходимом! Ты пойдешь со мной, Мэтт. Без тебя это не будет иметь никакого смысла.

– А как же Тобиас?

Эмбер почувствовала, что у нее в горле образовался ком. Она покачала головой, как бы смиряясь с неизбежным:

– Не знаю, что тебе сказать, Мэтт…

– Ты думаешь, его уже нет?

Эмбер закусила губу.

Мэтт вздохнул и оглядел членов Совета. Они приступили к голосованию.

– Я должен подумать, – признался он. – Дай мне немного времени.

Он бродил вокруг здания около часа, пока не наткнулся на двух мальчиков с топором. Оба вспотели, тяжело дышали и в отчаянии смотрели на кучу дров, которые предстояло наколоть.

Мэтт предложил им свою помощь: ему требовалось выпустить пар.

Он поставил полено на большой пень и поднял топор над головой. Каждая мышца напряглась, он резко опустил топор, сталь запела в воздухе.

Полено аккуратно разлетелось на две части, лезвие глубоко воткнулось в пень.

Мальчики ошеломленно уставились на Мэтта.

– Ух ты! – восхищенно воскликнул один из них. – В жизни не видел ничего круче!

Мэтт вытащил топор и поставил на пень следующее полено.

В этот раз он лучше рассчитал силу удара, чтобы топор не так глубоко вонзился в колоду, и быстро переколол все дрова.

Когда он вернул топор двум восхищенным пэнам, лезвие было горячим и, казалось, все еще вибрировало.

Мэтт устал, но в голове не прояснилось. Надо бы помыться и как следует подумать.

Принять решение: выбрать между Эмбер и Тобиасом.

От одной этой мысли ему стало дурно. Он хотел, чтобы все это прекратилось. Чтобы он снова оказался в своей комнате – дома в Нью-Йорке, перед компьютером, в чате – и общался с друзьями. Озадаченный только одним – как сделать домашнее задание.

Хотя нет. Еще были мама и папа…

Он вспомнил их ссоры. Как они выясняли отношения, спорили, кто из них будет иметь право постоянной опеки над ребенком, а кто станет «родителем выходного дня». Их пронзительные взгляды, так удивлявшие Мэтта. Его родители любили друг друга, а потом возненавидели. Какой бы ни была жизнь, Мэтт спрашивал себя: могло ли быть иначе? Жить – значило сталкиваться с проблемами, выбирать. Жизнь была формой борьбы.

Потом он вспомнил встречи в старой библиотеке замка Кракена. С тех пор прошло всего два месяца. Вспомнил доверительные разговоры с Эмбер и Тобиасом. Купание в прудике вместе с Командой свирепых, путь в Слепой лес, веселый, беспечный смех. И в новой жизни было много всего хорошего, о чем не стоило забывать.

– Как ты? – подходя к нему, спросил Бен. – Выглядишь расстроенным.

Мэтт попытался казаться спокойным:

– Немного устал.

– Я хотел сказать, что получил одобрение Совета идти с тобой и Эмбер. Нас троих будет достаточно для похода в Уирд’Лон-Дейс.

Но Мэтта слова Бена не успокоили. Наверное, он должен радоваться, что такой сильный парень будет сопровождать Эмбер в походе, возможно даже, он бы мог позволить им отправиться вдвоем, а сам бы занялся спасением Тоби. Тем не менее он сумел выдавить:

– Хорошие новости!

– Отряд, который пойдет с нами через Волчий проход к крепости, возглавит Флойд. Они придумают план нападения на крепость, а потом вернутся в Эдем, а мы тем временем пойдем дальше на юг.

– Отлично. Когда выступаем?

– Не стоит тянуть с этим. Тем не менее в логово льва не следует соваться, не будучи полностью готовым. Дождемся возвращения долгоходов с юга, чтобы они рассказали нам все, что видели в тех краях. За это время соберем припасы, тщательнее подготовимся к путешествию. Нам предстоит провести в дороге не меньше недели. Твои друзья, Нурния и Джон, предложили отправиться с нами. Ты их хорошо знаешь?

– Не очень. С тех пор как им в пупки вставили кольца, они как будто потеряли часть себя. Думаю, для них это путешествие – способ отомстить или снова почувствовать себя живыми. В любом случае я сражался с ними против циников, и они отлично себя проявили.

– Ладно. Твоя собака пойдет с нами?

– Плюм всегда со мной.

– Мне кажется, она стала еще больше, чем была там, на острове.

– Она продолжает расти с момента, когда началась Буря. Это мой ангел-хранитель.

Бен махнул Мэтту рукой и отправился в Зал путников. Мэтт испытал облегчение. Бен был не только сильным, но и уверенным в себе, опытным долгоходом. Но в его компании Мэтт чувствовал себя не слишком комфортно.

В его сознании возникли мягкие черты лица Эмбер. Веснушки, блестящие глаза, рыжеватые волосы. Ему нравилось, как она улыбается – левый уголок рта слегка приподнят, голова чуть наклонена вбок…

Внезапно ему захотелось обнять ее, прижать к себе.

Его тревожило, что Эмбер и Бен останутся вдвоем. Он не мог на это согласиться. Это было не просто влечение. И не ревность.

Мэтт тосковал по Эмбер, рядом с ней он ощущал себя более сильным.

Эмбер права: вместе им проще добиваться поставленных целей.

Значит, он должен сопровождать ее в замок Мальронс.

Мэтт бросил взгляд на темнеющее небо. Появились звезды, над крышами Эдема взошла луна.

– Прости меня, Тоби, – прошептал Мэтт, и на глаза навернулись слезы.

5. Голодная тьма

В пещеру с унылым воплем ворвался ветер.

Во тьме беловатыми точками слабо светились усеивающие черные стены небольшие вкрапления гипса.

Тобиас стоял, вжавшись спиной в случайно найденную щель. Он дрожал всем телом.

Не от холода – хотя и промерз до костей. Ему было страшно. Он боялся, что Пожиратель вернется.

Все остальные – десяток свернувшихся калачиками фигур – тоже боялись этого.

Бежать они не могли, не было сил. Их всех проглотил Ропероден. Ноги пленников ослабли, руки тоже, и даже мысли перепутались.

Все случилось мгновенно.

Его затянули черные одежды Роперодена. Он провалился в холодное, влажное тело, во влажные ткани бесконечного желудка и кишечника, прокатился по ним и оказался в темной пещере. Там к нему прикоснулось нечто отвратительное. Он не видел, что именно, лишь слышал, как скребут землю чьи-то лапы. И щелкает над головой подобие огромного языка. Потом он оказался здесь.

С тех пор щелкающий язык возвращался дважды. И оба раза светящиеся гипсовые точки тускнели, словно сами стены пещеры опасались этого существа. Открывалась дверь, и оно с шумом врывалось внутрь, в поисках того узника, который нравился ему больше всего.

Пленники задыхались от рыданий, а монстр терроризировал их. Когда наконец он находил того, кто ему понравился, вытаскивал его в центр пещеры, чтобы полакомиться. И делал это больше часа.

Эту тварь Тобиас прозвал Пожирателем.

Когда Пожиратель уходил, от жертвы оставался лишь теплый скелет. И таких скелетов здесь было много.

Став свидетелем отвратительного зрелища в первый раз, Тобиас попытался сбежать. Но путь ему преградили ворота. Прутья решетки были покрыты отвратительной липкой слизью, которая никак не хотела оттираться с ладоней.

Тогда он замер в той нише, которую обнаружил в комнате. Вздрагивая при каждом шорохе. Опасаясь нового появления Пожирателя.

Он ничего не знал про это место. Где он сейчас? Что такое этот Ропероден? Как далеко теперь реальный мир?

Одновременно Тобиас понимал, что еще жив, – он дышит, чувствует холод, испытывает ужас, только вот ему никак не сообразить, что же с ним все-таки случилось.

Может, другие заключенные знают больше, чем он?

Сейчас он был уверен только в одном: время играет против него.

Рано или поздно Пожиратель вернется и сожрет его.

Он надеялся, что Эмбер и Мэтт придут раньше и спасут его.

Из глубины безмолвия, из этой ледяной, темной пещеры он что было сил звал их.

Они были его единственной надеждой.

6. Боль, надежда и ненависть

Мэтт обнаружил Эмбер одну в зале для приема пищи, где стояли столы и длинные скамейки. Девушка ела небольшой кусок теплого хлеба с джемом из слизня.

Только что взошло солнце, через окна проникали его золотистые лучи.

– Я принял решение, – объявил Мэтт. – Я пойду с тобой к Камню завета.

Эмбер отложила тост и медленно кивнула.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я знаю, как это тяжело – выбирать.

– Я пойду с тобой, потому что вместе мы сильнее, и я не сомневаюсь: если мы расстанемся, то оба потерпим неудачу. Но я не откажусь от идеи спасти Тобиаса. Как только мы покинем Уирд’Лон-Дейс, я отправлюсь на его поиски.

Эмбер молча кивнула. Она уважала мнение Мэтта, понимая, как трудно тому смириться с исчезновением друга. Но ей бы не хотелось, чтобы надежда оказалась напрасной, – тогда рана останется открытой, а траур будет бесконечным.

Мэтт сел рядом, чтобы тоже позавтракать.

– Как ты можешь это есть? – произнес он, скривившись и глядя, как Эмбер снова намазывает джем на хлеб.

– Очень вкусно – напоминает горький апельсиновый мармелад, который готовила моя бабушка. Плюм с тобой?

– Нет, – ответил Мэтт, стараясь преодолеть брезгливость. – Спала на улице. Она все время смотрит в сторону леса к юго-западу от Эдема. И не хочет никуда уходить со своего места.

– Думаешь, она чувствует какую-то угрозу?

– Не знаю, она не рычит, но все время смотрит на горизонт.

Появился Бен – он присел к ним за столик и выпил только что выжатого Эмбер апельсинового сока.

– Что находится к юго-западу от города? – спросила его девушка.

– Лес изобилия. Он полон съедобных растений, ягод и дичи. Большая часть наших продуктов – оттуда. Эдем специально построен так, чтобы соседствовать с полями, а также этим лесом и рекой, где водится рыба.

– Этот лес опасен? – поинтересовался Мэтт.

– Не опаснее любого другого. Там хотя бы нет жрунов, и это уже кое-что! Но он очень большой, просто огромный.

Эмбер и Мэтт переглянулись. Что такого Плюм чувствует в этом лесу?

– А много ли вообще жрунов вокруг Эдема? – спросила Эмбер.

– Все меньше и меньше. Еще недавно долгоходы часто сталкивались с ними, это была наша главная опасность. Но сейчас уже нет. Особенно в последние месяц-два.

– Они не выжили в новом мире, – предположил Мэтт. – Недостаточно хорошо организованы, недостаточно умны. Не смогли приспособиться. Думаю, скоро они совсем исчезнут.

Эмбер опустила голову. Все знали, что жруны – чьи-то родные. Мужчины, женщины. И если они умрут…

– Интересно, – вслух подумала она, – почему одни взрослые стали жрунами, а другие – циниками?

– А остальные исчезли? – добавил Мэтт.

– Я слышал, что циники считают жрунов потомками дикарей: самыми падкими на грех, самыми жадными, самыми прожорливыми и ленивыми…

– То есть те, кто исчез, не верили в Бога, да? – добавила Эмбер, сама возмутившись этой мысли.

– Точно!

– Может, у тебя, – спросил Мэтт, обращаясь к подруге, – есть какое-нибудь объяснение? Ведь ты всегда можешь попытаться все объяснить.

Девушка выглядела смущенной.

– Нет, я думаю, это случайность.

– Не люблю случайностей!

– Почему? С ними же всегда остается шанс…

Мэтт пожал плечами:

– Не знаю. Просто они мне не нравятся.

Он проглотил последний кусок хлеба и вышел, сделав вид, будто собрался поискать Плюм.

– С ним все в порядке? – спросил Бен.

– Мы потеряли Тобиаса, это трудно принять. Думаю, он размышляет и о том, что случилось с его родителями.

– Как и все мы.

– Не я. Меня все устраивает.

Спустя некоторое время после Бури Эмбер осознала, что затаила гораздо более серьезную обиду на мать, чем предполагала раньше. За то, что та не хотела лучшей жизни, не смогла бросить этого идиота, алкоголика и негодяя. Не смогла рассказать ей, кто ее родной отец…

В зал вошел Флойд и присел к ним за стол. Его появление вывело Эмбер из раздумий.

– Сегодня важный день. – В его голосе прозвучало волнение. – Совет объявит пэнам все, что мы уже знаем, – продолжил Бен. – Улыбки исчезнут, надежда, которую этот город давал нам несколько месяцев подряд, сменится страхом.

– Нам всем предстоит долгий день, – сделала вывод Эмбер.

– Мы хотя бы сможем подготовиться, – ответил Флойд. – Лично я больше не могу ждать. Достало уже постоянно бегать от циников. Пришло время сражаться!

Эмбер резко повернулась к нему:

– Речь идет о том, что воевать отправятся дети! Против взрослых, которые упражнялись месяцами! Против отлично вооруженных и сильных солдат!

– Мы построили Эдем, и никто не сможет отнять его у нас!

– Это война не за место, а за свободу!

– И начинается она здесь, в стенах потерянного рая.

Слушая долгоходов, Эмбер задумалась, действительно ли пэны понимают, что их ждет?

Кровопролитие, в результате которого выживут лишь немногие.

Варварские по своей жестокости битвы.

Все, что высвобождает самое низменное, что есть в человеке.

Мэтт смотрел на квадраты расположившихся недалеко от южных ворот полей. Плюм нигде не было видно.

Может, ночью она вернулась в город? Нет, я бы увидел ее возле Зала путников, она знает дорогу и, вернувшись, легла бы в конюшне или поскреблась возле моей двери.

Отсутствие собаки тревожило его. Она не из тех, кто может вот так сбежать. А что, если с ней случилось что-то плохое?

Мэтт спросил у часовых, стоявших возле ворот:

– Вы дежурили здесь ночью?

– Нет, на рассвете мы сменили других пэнов.

– Может быть, вы видели большую собаку? Очень большую, почти размером с лошадь?

– Собаку? Да. Когда встало солнце, она побежала в сторону Леса изобилия.

Плохой знак. Раньше Плюм никогда так не поступала. Что, если природа сыграла с ней злую шутку? Может быть, это генетическая реакция на Бурю?

– Если снова увидите ее, дайте знать, о’кей?

Пока Эмбер вместе с другими кандидатами в долгоходы училась, Мэтт взял рюкзак, меч и отправился в лес с твердым намерением его исследовать. Он присоединился к группе шедших в том же направлении сборщиков. Они пересекли возделанные поля, двигаясь к зеленой массе видневшихся вдалеке деревьев.

Кое-кто из пэнов поведал Мэтту, что первый урожай кукурузы и пшеницы оказался богатым, но Мэтт не особенно прислушивался к их словам.

Войдя в прохладу леса, он отделился от группы и принялся блуждать между стволами в поисках клочков шерсти на ветках или следов на земле. Но найти ему удалось только следы дикого кабана.

Он много раз громко звал Плюм, не думая о том, что это может привлечь внимание хищников.

К середине дня, устав, он обнаружил, что успел исследовать лишь несколько квадратных километров бескрайнего леса.

С тяжелым сердцем Мэтт, постоянно оглядываясь назад, вернулся в Эдем.

Входя в город, он увидел, что пэны двигаются по направлению к главной площади.

Совет должен выступить с объявлением.

Мэтт не захотел быть свидетелем этого печального зрелища. Он отнес вещи в комнату, расположенную над Залом путников, и пошел бродить по улицам, пока наконец не добрался до берега реки, где напился воды. После чего отправился в больницу.

Мия все еще была без сознания, ее опять лихорадило.

Он взял девочку за руку и просидел с ней до вечера. Тем временем пэны узнали, что только что вступили в войну.

В этот вечер на улицах не было слышно смеха и радостных криков, в Салоне воспоминаний не играл оркестр. Мэтт видел лишь бродившие за окнами домов тени.

Сидя на ступеньках, подросток лет пятнадцати сворачивал сигарету с черным табаком. Мэтт подошел к нему.

– Будешь? – спросил его подросток.

– Нет, спасибо, это слишком напоминает про взрослых.

Мальчик пожал плечами так, словно ему все равно.

– Я Хорейс, – сказал он, закуривая и выпуская облако удушающего дыма.

– Мэтт.

– Знаю. Появившись в городе со своей огромной собакой, вы не могли остаться незамеченными. А уж теперь…

– Что теперь?

– Ну, сам понимаешь, война и все такое.

– Это не моя вина. Не я ее начал!

– Не парься, я не это имел в виду. Но Совет объяснил нам, что именно ты и твои друзья принесли нам из страны циников эту новость. Ты герой, но в то же время…

– Благодаря нашей информации мы, возможно, выберемся из этой ситуации!

Хорейс затянулся еще раз и поморщился.

– Ты правда веришь, что мы выживем? – спросил он, выпуская дым.

– Если не верить, лучше сразу сдаться.

Мэтт уже начал переживать, что пэны впадут в отчаяние и не захотят браться за оружие.

– Это моя последняя сигарета, – произнес Хорейс. – Завтра полностью посвящаю себя тренировкам. Я хочу быть готовым драться, когда придет время.

– Значит, еще не все потеряно, – обрадовался Мэтт.

– Для драки одной надежды мало, – ответил Хорейс. – Нужна еще злость.

– Злость? Хочешь поговорить о взрослых? Ты их винишь?

– Прямо у меня на глазах жруны разбили череп моему приятелю, я видел, как патрули циников похищали мальчиков и девочек, били их, загоняли в огромные клетки. Поэтому мне не надо говорить, что мы победим, не надо говорить про надежду. Мне достаточно вспомнить некоторые моменты. И я буду готов сражаться.

Мэтт прочитал в его глазах решимость и понял, что Хорейс будет грозным бойцом. Бесстрашным. Это взрослые будут его бояться.

– Нам нужны такие парни, как ты, – признался Мэтт. – Хорошо, что ты начнешь тренироваться. В любом случае это отлично.

– Правда ли то, что говорят о тебе и твоей подруге? Что вы пойдете в земли Мальронс, чтобы завладеть секретным оружием?

Хорейс говорил сдержанно, но Мэтт чувствовал напряжение в каждом его слове.

Это было больше чем вопрос. Необходимость услышать один-единственный ожидаемый ответ.

Мэтт нахмурился. Он не мог ответить «да», потому что на самом деле не знал, что именно они будут делать в Уирд’Лон-Дейсе.

Но и сказать полуправду он тоже не мог.

Хорейс замер в ожидании ответа.

– Ну, что-то вроде того, – нехотя ответил Мэтт.

Его собеседник выпустил густое облако дыма.

– Хоть что-то, какая-то надежда, – сказал он, раздавив выкуренную наполовину сигарету.

Жаровни под навесами светились красными языками пламени. Тут и там пэны собирались группами и что-то тихо обсуждали. Где бы Мэтт ни проходил, везде слышалось слово «война».

Над Эдемом раскинулось звездное небо. Мэтт смотрел на него и думал о том, что Тобиас, будь он рядом, обязательно сказал бы: «Звезды так далеко, что их свет доходит до нас с задержкой – через много лет!»

Может, все звезды уже погасли и после Бури космос погрузился во тьму? И звезды лишь кажутся живыми. А вдруг и с нами – то же самое? И циники уже уничтожили всех нас?

–Мэтт! – окликнул его какой-то мальчишка. – Я тебя везде искал. Есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

Мэтту понадобилось несколько секунд, чтобы узнать часового, которого он видел утром у южных ворот.

– Вы нашли мою собаку?

– Не совсем так, но это касается ее. Бежим!

И они помчались к городским воротам.

7. Вой и огни

Мэтт всматривался в темный горизонт, надеясь разглядеть там хоть какое-то движение, но ночь была слишком темной. Вдали чернели смутные силуэты холмов.

– Слушай! – сказал ему мальчик-часовой.

Из леса донесся жалобный вой. Он повторялся снова и снова, пока не перешел в отрывистый лай.

– Это же собака, да?

Мэтт кивнул:

– Думаю, это Плюм.

– Похоже, она зовет.

– Как будто попала в ловушку. Я иду ей на помощь.

Мальчик схватил его за руку:

– Днем в Лесу изобилия все хорошо, но ночью… Не стоит туда ходить. Все хищники охотятся по ночам.

– Я не собираюсь бросать Плюм одну, если она зовет на помощь.

В их разговор вмешался другой часовой, поменьше ростом, но более мускулистый, с черными волосами и темной кожей.

– Я Хуан. И я пойду с тобой. Прихвати, что тебе нужно, а я позову Липкого.

Мэтт побежал в комнату и принялся надевать снаряжение. Эмбер с удивлением смотрела на него из коридора.

– Что за шум? Куда ты торопишься?

– В лес. Искать Плюм, она там и зовет на помощь.

– Я тоже пойду.

Хуан ждал у выхода в компании худого и стройного мальчика лет четырнадцати с азиатскими чертами лица.

– Это Липкий.

– Тебя что, правда так зовут? – спросила Эмбер.

– Нет, мое имя Чен.

– Мы зовем его Липким из-за рук, – объяснил Хуан. – Он может влезть куда угодно – хоть на деревья, хоть на скалы, каждую свободную минуту покоряет какие-то высоты поблизости.

– Мои изменения помогают мне – когда я внутренне сосредоточиваюсь на скалолазании, из ладоней выделяется особая липкая смазка.

Эмбер так восхитилась, как будто впервые услышала об изменениях.

– Возьмите эти лампочки на ноги, – приказал Хуан и протянул им противоураганные фонари цилиндрической формы. – Издали их не видно, и это хорошо, потому что свет привлекает множество диких зверей.

Свет фонариков, освещая обувь ребят, падал только на тропинку. Мэтт, Эмбер, Хуан и Чен отправились в путь по дороге, которая вилась через поля к холмам на юге.

Менее чем через час они добрались до опушки Леса изобилия.

Оттуда пэны направились в ту сторону, где слышались непрекращающиеся завывания собаки, и нырнули в черные, недружелюбного вида заросли.

Свет отразился в желтых глазах совы. Со своей ветки птица следила за ними, провожая ребят многозначительным уханьем.

– Какие существа тут водятся? – встревожилась Эмбер.

– Ну, например, прозрачные богомолы, – ответил Хуан. – Насекомые длиной от трех до четырех метров. Они очень агрессивны и нападают на добычу неожиданно. Есть еще плотоядные колючки, днем их легко увидеть, и надо постараться, чтобы попасться в них, но ночью это совсем несложно. Если их стебли обвивают лодыжку, реагировать надо очень быстро.

– Есть еще кровохрюки, похожие на крупных свиней, – добавил Чен. – Они безопасны до тех пор, пока у нас никто не ранен, – их привлекает запах крови.

– И все живут в этом лесу? – задумчиво спросила Эмбер.

– А хуже всего – Ночные бродяги.

Мэтт вздрогнул. В свое время он имел дело с одним из этих монстров. Если бы не вмешательство Плюм, вероятно, и Тобиас, и он сам просто погибли бы.

– Это самые страшные хищники?

Хуан энергично кивнул:

– Да! Встречавшиеся с ними и выжившие долгоходы – огромная редкость. Бродяги очень отдаленно напоминают людей, вот почему некоторые думают, что до Бури они и были людьми.

– Невозможно! – запротестовал Мэтт. – Я видел одного вблизи. Он выглядел как настоящее чудовище, а никакой не человек.

– В Эдеме говорят, что в прошлой жизни они были серийными убийцами и отъявленными преступниками, потому-то и превратились в таких монстров.

– А тут, в лесу, они есть? – допытывалась Эмбер.

– Бродяги постоянно перемещаются, так что, наверное, могут быть и здесь. Они охотятся ночью, а мы в это время уходим под защиту стен Эдема, поэтому трудно сказать про них что-либо наверняка.

– Я мог бы узнать их по крику, – произнес Мэтт.

– Который они испускают, когда охотятся? В Эдеме говорят, что тот, кто слышит крик Ночного бродяги, сразу умирает.

– Очень мило, – шепотом прокомментировала Эмбер.

Очередное завывание заставило всех четверых вздрогнуть.

– Ты правда думаешь, что это Плюм? – спросила девушка.

– Уверен.

– Судя по голосу, она не страдает. По-моему, она кого-то зовет.

– Похоже на то. Надеюсь, ее не поймали и не причиняют ей боль. Но чем быстрее мы ее найдем, тем лучше.

Вой собаки еще около часа доносился до них из разных мест. Очевидно, Плюм перемещалась по лесу.

– Значит, она не ранена, – сделала вывод Эмбер. – Скорее, она что-то ищет.

– Интересно что? Мы же здесь никогда не были!

– Может, она была здесь раньше – в прошлой жизни?

– Как бы то ни было, я хочу ей помочь. Если это место опасно для нас, значит опасно и для нее.

Они долго искали собаку, пытались приблизиться к ней. Несмотря на опасность, Мэтт стал звать Плюм. Ничего не помогало. Казалось, она не внимала его крикам, занятая своим делом.

Внезапно, когда Мэтт шел впереди группы, из папоротников выскочила гигантская ящерица и набросилась на подростка.

Меч рассек воздух и раскроил череп рептилии. Та отлетела обратно в заросли.

Чен запрыгнул на ближайший ствол и принялся карабкаться вверх так быстро, слово шагал по стволу. На несколько минут он замер наверху, а потом спустился к товарищам.

– Я ничего не заметил. Вообще, с этими тварями надо быть очень осторожными – они охотятся группами. Но похоже, в этот раз мы столкнулись с одиночкой. Хотя мало ли что…

– Мне кажется, твоя собака не хочет, чтобы мы ее нашли, – вставил Хуан. – Давайте не будем рисковать, пора возвращаться.

– Это на нее не похоже, – ответил Мэтт. – Но я бы попробовал еще.

– Хуан прав, – перебила его Эмбер. – Давайте возвращаться. Если бы Плюм хотела, она уже присоединилась бы к нам. Не упрямься.

– Но я…

– Мэтт! – Не повышая голоса, Эмбер твердо возразила другу. – Помнишь, тогда, у клорофилловых пэнов, ты обещал, что будешь меня слушаться?

Мэтт вздохнул и неохотно согласился.

Ребята развернулись и поспешили прочь из леса с его пугающими звуками.

Поднявшись на холм по пути к Эдему, Эмбер заметила за городом красно-синее свечение.

– Вы это видите? Чен, можешь залезть на дерево, посмотреть, что это?

– Нет необходимости, мы и так знаем. Там по дороге идут скарармеи.

– Как давно?

– Кажется, что теперь постоянно. Их миллионы. Все новые и новые. Одни спешат на юг, другие по более отдаленной дороге идут на север.

Эмбер взглянула на два цветных пятна в небе.

– Хотелось бы мне знать, зачем они движутся, – призналась она.

– Завтра могу тебя туда отвести, – предложил Чен. – Но надо быть осторожными.

– Почему?

– Рядом со скарармеями изменения приобретают неконтролируемый характер, становятся беспорядочными. Пэны, которые не владеют собой, не должны приближаться к жукам. У нас случались серьезные происшествия.

Эмбер со все большим удивлением слушала Чена.

Когда они спускались по склону, Мэтт обернулся и посмотрел на лес, где сейчас бегала его собака.

Увидит ли он ее когда-нибудь снова?

8. Энергия в стеклянных банках

На следующий день Чен встретил Эмбер около полудня на выходе из класса, где она изучала растения. Мэтт присоединился к ним возле реки.

С помощью канатов и сеток из двух огромных стволов был сооружен мост, стоя на котором армия рыбаков закидывала и вытаскивала лески, наполняя ведра извивающейся рыбой. Другие пэны относили ведра к кухням.

Плюм пока не вернулась, и Мэтт начал беспокоиться за нее – от волнения у него даже живот заболел. Он решил снова отправиться в лес, чтобы попытаться найти ее, но потом понял, что это бесполезно. Прошлой ночью собака убегала от них, словно не хотела, чтобы они ее нашли.

На другом берегу троица прошла между большими амбарами с сеном, конюшнями и хранилищами зерна.

– Где вы взяли коров? – спросила Эмбер.

– Они бродили повсюду сами по себе, нужно было лишь собрать их в стадо, поставить заборы и найти пэна – сына фермера, который умел бы с ними обращаться. Мы нашли такого, и он научил нас всему, что знал сам, так что теперь нам хватает молока на весь город.

– А еще – мяса и кожи! – добавил Мэтт.

– Тут мы пока не пришли к единому мнению, – ответил Чен. – Одни пэны считают, что нельзя резать коров ради мяса, другие считают это нормальным. Пока что мы запретили убивать животных с этой целью.

Они вышли из города через северные ворота и углубились в поля, где мирно паслись стада. Затем начались высокие холмы. На вершине одного из них ребята обернулись и посмотрели на Эдем.

Река напоминала разложенную на крышке золотистого ларца голубую ленту. Город походил на уютно расположившуюся в изгибах этой ленты серую печать с гербом пэнов.

Через два часа они услышали гул, и их глазам открылось странное видение.

Полоса асфальта с растительностью по краям, занятая бесчисленным множеством светящихся скарармеев.

Их было больше, чем всех жителей Земли, если бы те собрались вместе и тоже куда-то двинулись. Брюшки у жуков светились: у тех, что двигались справа, – синим, у тех, что слева, – красным. Все они с гудением шли на юг.

– Вчера ты говорил, что есть еще те, которые идут на север? – спросила Эмбер.

– Да, в десяти километрах отсюда. И так всегда: шоссе заполнены днем и ночью. Пожалуй, тут прошли уже миллиарды жуков, но этот поток как будто никогда не кончается.

– Но должна же быть какая-нибудь причина… – предположила Эмбер.

– Они не агрессивны? – поинтересовался Мэтт.

– Нисколько! Когда мы берем их в руки и относим подальше, они некоторое время бродят вокруг, а потом опять находят своих соплеменников. Самое интересное, что, когда берешь синего и кладешь его рядом с красными, он, оказываясь среди них, тут же меняет цвет и становится одним из красных. И наоборот.

– Ты сказал, они влияют на изменения? – отреагировала Эмбер.

– Точно, поэтому советую быть осторожнее.

В нескольких метрах от них девушка заметила камни. Самый маленький едва ли весил больше двух килограммов, самый большой – наверное, с полтонны. Эмбер вытянула руку и сосредоточилась на наименьшем из камней. Сдвинуть его было ей по силам. Но ничего не произошло.

А если подойти поближе?

Внезапно маленький камень подпрыгнул и врезался в большой. Камни накрыло облако осколков и пыли.

– Ни фига себе! – изумленно воскликнул Мэтт.

– Я ведь тебя предупреждал! – ответил Чен.

– Это скарармеи, – сообразила Эмбер. – Они выделяют энергию, питающую наши изменения. Уверена, что смогу добиться больше, причем без особых усилий.

– Пожалуйста, осторожней! – попросил Чен. – Тут бывали несчастные случаи.

Девушка сосредоточилась на камне весом в несколько десятков килограммов и размером с табуретку. Она не смогла быстро переместить его и постаралась как следует очистить разум от лишних мыслей. Подготовившись, она аккумулировала энергию – стала мысленно натягивать резинку большой рогатки. Натянув до предела, она выстрелила сгустком энергии в камень.

Тот разлетелся на тысячу частиц, вверх взметнулись комья земли. Словно от ударной волны соседний камень подпрыгнул и, пролетев несколько метров, врезался в ствол тополя и сломал его.

Мэтт и Чен разинули рты.

Эмбер упала в изнеможении.

Мэтт бросился к ней. Девушка моргнула и слабо улыбнулась.

– Обожаю скарармеев, – пробормотала она и потеряла сознание.

Когда Эмбер пришла в себя и восстановила силы, она сразу же взялась за дело. Для упражнений ей выделили отдельную комнату.

Она собрала в городе стеклянные банки и вместе с Мэттом за несколько раз, возвращаясь опять и опять, наполнила их жуками.

Ближе к вечеру к ней в комнату пришли Зели и Мейлис. Эмбер сдвинула стулья вбок, скамейки – в глубину помещения, так чтобы была видна доска на стене, а рядом – с полдюжины наполненных светящимися насекомыми банок.

– Представляю вам Академию изменений, – взволнованно проговорила она.

– Что ты планируешь с ними делать? – спросила Зели.

– Работать над улучшением наших изменений, чтобы увеличить их силу в десятки раз. Скарармеи дадут дополнительную энергию, которую можно использовать, задав ей нужное направление.

– И ты чувствуешь, что можешь возглавить эту работу? – спросила Мейлис.

– По утрам я продолжу заниматься на курсах долгоходов, а после обеда буду изучать изменения. Когда я уйду, кто-нибудь заменит меня.

Она бросила быстрый взгляд на Мэтта.

Тот удивился и одновременно почувствовал гордость, что она взялась за этот проект. Эмбер всегда знала, что изменения позволят пэнам выжить. Она смогла понять механизмы изменений и простыми словами объяснить пэнам, что с ними происходит.

– По поводу вашего ухода, – ответила Зели, – мы начали готовить бойцов команды, которая будет сопровождать вас в крепость, расположенную в Волчьем проходе.

– К нам хочет присоединиться Бен.

– Он рассказал о своем желании. Мы думаем, это неплохая идея.

– Полагаем, нам понадобится помощь и других пэнов, дорога будет долгой, – произнес Мэтт. – Нужна небольшая группа, но пэнов в ней должно быть достаточно, чтобы справиться с любыми ситуациями, которые могут возникнуть по пути.

– Можем выбрать добровольцев, если хотите.

– Нет, я бы предпочел сам выбрать пэнов. Я бы взял Чена.

– Если он согласится, Совет не будет против.

– Я назову другие имена, как только все обдумаю.

– Уирд’Лон-Дейс очень далеко отсюда, не так ли? Сколько времени потребуется, чтобы туда добраться, как ты считаешь?

– Понятия не имею. Несколько недель точно. Будем импровизировать по ходу.

– Мы можем дать вам кое-что очень ценное – лошадей.

Эмбер покачала головой:

– Сейчас самое главное – предупредить пэновские кланы. Тем, кто отправится к ним, лошади будут нужнее.

– Если ваше путешествие затянется надолго, оно будет бесполезным, – настаивала Мейлис. – Вдруг вы вернетесь через три месяца, а война к этому моменту уже закончится, какая всем от этого польза? Вам как можно скорее надо найти то, что вы ищете!

Эмбер в замешательстве кивнула:

– Но мы понятия не имеем, что искать!

– Если Мальронс отправляет столько солдат, чтобы захватывать пэнов, ваши поиски просто необходимы. Она явно старается не ради мира! То, что она ищет, – бесценное сокровище, которое мы должны найти раньше ее!

Эмбер кивнула.

– Мы сделаем все возможное, – ответила она.

Пока она объясняла, как планирует изучать изменения, никто не заметил силуэта подростка, подглядывавшего за ними в одно из окон.

Это был Нил.

9. Академия и ее члены

Люди стекались со всего города, чтобы взглянуть на Академию изменений.

Солнце садилось, повсюду зажигались фонари. Некоторые пэны записывались в академию, но большинство просто хотели посмотреть, что происходит внутри, и список членов, который начала было вести Эмбер, почти не пополнялся. Заметив, что никто не торопится упражняться с изменениями, Мельхиот, член Совета Эдема, вскочил на табурет, который вынес из здания, и прокричал:

– Вы что, забыли, о чем мы говорили вчера? Началась война!

– Да! – крикнула в ответ какая-то девочка-подросток. – И мы хотим насладиться оставшимися днями! Никаких занятий!

– Отсутствие мотивации нас погубит!

– Каковы вообще наши шансы победить? – спросил мальчик откуда-то из гущи толпы.

– Если ничего не предпримем, то никаких! Но если подготовимся, сумеем совершить невозможное!

– За месяц мы научимся сражаться!

Стоя на табурете, Мельхиот указал пальцем на того, кто это произнес, и крикнул:

– Послушайте его! Он прав! Мы не можем бросить вызов циникам! Но мы можем использовать наши сильные стороны! Если научимся управлять изменениями!

– Большинство из нас даже не умеют их контролировать! – выступив вперед, заявила еще одна девушка.

Эмбер вышла из здания на улицу и подняла руку, призывая всех к тишине.

– Именно для этого и создана академия, – быстро сказала она. Достаточно громко, чтобы ее услышали все. – И мы хотим продемонстрировать вам совершенное нами открытие.

Она жестом приказала толпе разойтись и очистить часть улицы. Напротив нее через дорогу стоял амбар с провалившейся крышей. Девушка подняла ткань, накрывающую банку, которую она поставила у ног. Скарармеи светились красным и синим.

Эмбер закрыла глаза и сосредоточилась.

Над ней, мигая, переливались цветные нимбы.

Она вытянула руку в сторону амбара.

Некоторые пэны захихикали.

Эмбер пошевелила пальцами, сгибая и разгибая их, словно пыталась почувствовать шероховатости на расстоянии.

Она сильно рисковала – ей следовало бы потренироваться побольше, разобраться в том, какую энергию высвобождают скарармеи.

Затем Эмбер почувствовала, что она готова, и направила мысли на амбар.

Дерево заскрипело, дощатые стены начали прогибаться, раздался треск, и внезапно крыша амбара подлетела вверх. Одна, потом другая балки подпрыгнули, а затем крыша рухнула, взметнув облако пыли и опилок.

Ошеломленная толпа замерла. Эмбер ослабила напряжение и оперлась на Чена, чтобы не упасть. Она ощущала дикую слабость, голова кружилась.

– Вот что можно сделать с помощью изменений! – крикнул Мельхиот со своего табурета.

– Никто, кроме нее, так не может! – произнес мальчик в толпе.

Эмбер пришла в себя. Она сделала глубокий вдох, чтобы восстановить силы.

– Скарармеи усиливают изменения во мне. Приходите, занимайтесь, и вы сможете делать вещи намного более крутые, чем это!

Тут пэны принялись горячо спорить. Все слышали, что скарармеи влияют на изменения, но никто не знал почему и как. Демонстрация того, как это происходит, была довольно убедительной. Умолкли самые отъявленные скептики.

К Эмбер подошла девочка-подросток с длинными светлыми волосами:

– Ты действительно можешь помочь нам разобраться в изменениях?

– Поверь, с помощью скарармеев мы сможем заставить трепетать все армии циников.

– Тогда я в деле.

– И я! Я хочу записаться! – крикнул мальчик из толпы.

– Я тоже!

– Меня запишите!

– И меня! Я всегда верил в силу изменений!

В течение нескольких секунд толпа пыталась протиснуться в двери здания академии. Эмбер пришлось выстроить всех желающих в очередь.

Хотя воинов пэнам явно недоставало, но проблем с тем, чтобы овладеть изменениями, быть не должно. И это хорошо.

Мэтт заканчивал прогулку: он обходил бревенчатые укрепления снаружи, все еще надеясь на возвращение Плюм. С приближением ночи он смирился с тем, что собака никак не хочет возвращаться, и пошел проведать Мию.

Состояние девочки пока не улучшилось, рана на бедре все еще гноилась. Ее трясло, пот тек ручьями.

Мэтт долго просидел у ее постели. Они были едва знакомы, и все же Мэтт чувствовал неуловимую внутреннюю связь между ними. Тобиас освободил Мию от пупочного кольца, они вместе бежали из Еноха, от циников и Глотателей теней, пережили крушение дирижабля – столько событий!

Он осмотрел пупок девочки. Из розовой припухлости все еще сочилась сукровица. Пупочное кольцо действительно было самым отвратительным изобретением циников.

Из больницы Мэтт, в надежде встретить Флойда, Джона или Нурнию, направился в Зал путников. Этим вечером ему не хотелось оставаться в одиночестве – он понял, что Эмбер слишком занята в академии.

Проходя по улице мимо освещенных окон Салона воспоминаний, Мэтт решил зайти туда.

Тогда как в Эдеме еще сохранились здания, построенные до Бури, салон, напротив, возвели позже – как гимн прошлой жизни. Он походил на салун из вестернов – всюду деревянная отделка, огромный бар, круглые столы, эстрада для оркестра. На стенах висели десятки фотографий – целые семьи, дети, бабушки, дедушки, собаки, младшие братья-сестры, даже школьные снимки.

Узнав на одной из них Мейлис и Зели, Мэтт догадался, что те жили в Эдеме до Бури.

Почти сразу он сообразил, что у него самого нет никаких воспоминаний о родителях. Он никогда не носил их фотографий в своем бумажнике или кармане – уходя из дома во время Бури, он не захватил с собой ничего такого, поскольку был убежден, что снова увидит близких.

Парень не попрощался с отцом и матерью. И теперь сожалел о тех моментах, которые проводил рядом с ними, даже не осознавая их присутствия. Их любви к нему. Сожалел, что стеснялся сказать им, что тоже любит их.

– Привет!

Мэтт очнулся от своих мыслей и увидел сидящего за барной стойкой Хорейса.

– Смотрю, ты бодр и весел? – спросил Хорейс.

Мэтт молча кивнул. Он взял ближайший стульчик и сел рядом с черноволосым мальчиком. У Хорейса было необычное лицо: крупноватый нос, кустистые брови, слишком выдающийся подбородок. Его внешность нельзя было бы назвать привлекательной, но запоминающейся – вполне.

– Ну что, ты бросил курить свои вонючие сигареты?

Хорейс нахмурился:

– Не совсем. Но я снова начал заниматься спортом. Оказывается, бросить курить сложнее, чем я думал.

– От тех привычек, что мы переняли от взрослых и которые совершенно бесполезны – сигареты, алкоголь, разные зависимости, – от всего этого трудно избавиться. Мы должны вспомнить об этом, прежде чем начать…

– Пэны формируют армию. Каждый займет в ней свое место. Я попал в пехоту. Потребуется научиться владеть копьем. Я бы предпочел рогатку или лук, но надо признаться, что стреляю я плохо. Что касается кавалерии, там нужно ездить на лошади, а их у нас не много.

– И ты не ездишь?

– Нет! Я вырос в Чикаго! Я отлично ориентируюсь в метро и катаюсь на скейте, но и то и другое, к сожалению, не поможет выиграть в этой войне.

– Чикаго? Долгий путь!

Хорейс задумчиво кивнул.

– На этой стене есть фотки твоих родителей? – спросил Мэтт.

– Нет, – ответил его собеседник. – Я не подумал взять их, когда случилась вечеринка. Возникла паника, началась ужасная метель, страшно похолодало, по улицам бродили дикие собаки, из зоопарка сбежали животные, росомахи принялись нападать на все, что мелькало рядом. Мне удалось найти двух друзей, и мы смылись из города.

– То же самое случилось со мной в Нью-Йорке. Было пустынно и жутко.

– Мы встретили группу пэнов и вместе с ними перебрались из Чикаго в старый спортивный комплекс за городом. Мы прожили там пять месяцев, а потом пришел долгоход и рассказал, что выжившие пэны направляются вглубь страны, в новую столицу. Мы решили последовать его указаниям, так я добрался до Эдема. У нас на севере все небо затянуто черными тучами. А что на юге?

– Земли Мальронс и небо красное – я видел горизонт в тех краях. Кажется, мы оказались между двух огней.

– Да… Интересно, чем все это кончится? Кстати, ты ужинал?

Хорейс заказал две тарелки еды и два стакана медового напитка и объяснил Мэтту, что вся еда в Эдеме раздается бесплатно, все пэны трудятся для собственного блага и блага других ребят. Сменяют друг друга, помогают друг другу. Это и есть то, чего ждала от пэнов природа: от взаимопомощи зависит всеобщее выживание.

Они проболтали большую часть вечера: Мэтт рассказал про то, как они оказалась в землях циников, а Хорейс – про то, что ненавидит солдат Мальронс, которые напали на его друзей по пути в Эдем. Спастись удалось ему одному. Он отправился в лес за водой, а вернувшись, увидел, как циники бьют пэнов, загоняя их в клетки.

– Вот почему я не боюсь этой войны. Мы должны отвечать ударом на удар. Все, чего я хочу, – занять свое место в армии. Но, честно говоря, пехота, все эти послушные, организованные солдаты – это не мое!

– Почему бы тебе не записаться в Академию изменений? Может, ты…

Хорейс усмехнулся:

– Мои изменения не помогут нам выиграть войну!

– Почему бы и нет? – спросил Мэтт.

– Почему бы и нет? – повторил Хорейс, копируя голос Мэтта.

Мэтт поставил стакан.

– Прямо я! В точности! Как ты это делаешь?

– Это и есть мои изменения. Думаешь, с этим можно выиграть войну?

– Ты способен повторить любой услышанный голос?

– Если немного попрактиковаться, то да. Но это еще не все, смотри.

Он напряг лоб, расслабил брови, казалось, они вытянулись, скулы приподнялись, губы стали более тонкими, и через несколько секунд Хорейса нельзя было узнать. Громким голосом, который сильно отличался от его собственного, он сказал:

– Я могу сколько угодно менять лицо!

– А можешь принять облик конкретного человека?

– Не знаю, но могу изменить черты до неузнаваемости! Считаешь, этим можно напугать циников?

– В любом случае это круто, не стоит над этим смеяться. Как ты додумался?

– Я был самым большим кривлякой в классе. Всегда изображал всех, корчил рожи, подражал каждому. Теперь мне не надо подражать – я просто копирую голоса.

– По-моему, это круто.

– Развлекать других, чтобы выжить, не так уж и здорово.

С минуту Мэтт молча смотрел на Хорейса.

– Именно из-за того, что случилось с твоими друзьями, ты стал более… – Мэтт искал подходящее слово.

– Циничным? – подсказал Хорейс с гримасой отвращения. – Наверное, да.

Мэтт протянул ему руку:

– В любом случае я провел замечательный вечер.

Мэтт спал.

Ему снился тяжелый сон, который нельзя запомнить.

Каждую ночь, ложась спать, он надеялся, что Ропероден посетит его во сне. Что они наконец-то встретятся лицом к лицу. Мэтт оставил для него все двери открытыми и рассчитывал, что, когда Ропероден попытается проникнуть в него, он сам проберется внутрь монстра, чтобы отыскать Тобиаса.

Но чудовище больше не появлялось.

Ищет ли его Ропероден? Наверняка, но расстояние между ними, очевидно, настолько велико, что тот не может поймать обрывки снов Мэтта. Но рано или поздно они все равно встретятся.

Когда в дверь постучали, Мэтту показалось, что это явился Ропероден.

Но за дверью стоял мальчик-часовой.

– Мэтт, тебе надо на это посмотреть!

– Что происходит? Гроза? Такая, с молниями, похожими на руки?

Часовой взглянул на него с любопытством, почти как на сумасшедшего.

– Вовсе нет. Твоя собака.

Остатки сна покинули Мэтта, и он сел в постели.

– Плюм? Вы нашли ее?

– Ну, мы не знаем наверняка…

– Так что там? Это она или нет?

– Чтобы разобраться, тебе самому надо взглянуть.

Мэтт схватил черное пальто и бросился бежать по коридору.

10. Неожиданная кавалерия

Трое часовых спорили, опершись на свои копья, когда прибежал Мэтт.

– А я говорю, надо срочно закрыть ворота и бить тревогу! – сказал самый младший из них.

– Зачем? Бояться нечего! Я не позволю тебе перебудить весь город ради этого…

– Да что там? – воскликнул Мэтт. – Где Плюм?

– Это ты нам скажи, что там.

Часовые расступились, а Мэтт уставился в темное поле.

Сначала низкие облака закрывали луну, и он ничего не видел.

Потом ему почудилось, что на поле движение.

В темноте сидели какие-то существа и, блестя глазами, наблюдали за крепостным валом.

Тут из-за туч вышла луна.

Собаки. Сотни собак. Здоровенных, как лошади. Сидят и как будто ждут сигнала. Свалявшаяся шерсть, огромные туловища, задранные к луне морды.

Мэтт замер. Он не знал, что и подумать – кто они, милые плюшевые зверушки или дикие, опасные звери.

Потом к нему из темноты вышла собака. Он узнал Плюм.

Мэтт шагнул ей навстречу; приветствуя молодого хозяина, собака радостно залаяла.

– Ты хочешь сказать, что убежала ради этого, да? – догадался Мэтт. – Так вот чем ты занималась в лесу! Ты учуяла сородичей и отправилась за ними!

Плюм так радостно терлась о его ноги, что он едва удержался, чтобы не упасть.

– Ничего такие, симпатичные! – сказал один часовой другому за спиной Мэтта.

– Но что мы будем с ними делать? – ответил второй. – Их слишком много!

– Это наша кавалерия, – произнес Мэтт. – Вот зачем они пришли. Чтобы помочь нам.

– Э-э-э… Да, здоровенные псины, согласен, но только вот у них вряд ли есть план, как нам помочь…

– Плюм – не обычная собака, она очень умная. И она отправилась за своими сородичами, потому что на то есть причина. Поверь, эти собаки точно знают, что делают, все не случайно.

Часовой положил копье и шагнул псам навстречу.

К нему тоже подошла собака и ткнулась в пэна лбом. Ее поступок выглядел вполне дружелюбным, хотя и немного резким.

– Неплохо! – воскликнул часовой. – Похоже, она хочет, чтобы ее погладили.

– Наверное, до Бури у этих собак были семьи, – вслух размышлял Мэтт. – Думаю, им сейчас одиноко. Давайте подыщем им место для ночлега, а завтра познакомим их с обитателями Эдема.

Мэтт зарылся руками в длинную шерсть Плюм и обнял ее.

Восход солнца напоминал рождественское утро.

Обнаружив армию гигантских собак, пэны закричали от радости, стали тискать животных и играть с ними, собаки были счастливы.

Эмбер и Мэтт наблюдали комичные сцены: самые маленькие пэны не могли оторваться от своих новых друзей.

– Хотела бы я узнать, откуда они взялись, – произнесла Эмбер.

– Кажется, их очень много, а здесь те, кого Плюм смогла собрать за два дня. Они тоже объединились, как пэны в Эдеме.

– Думаешь, они бродили по лесам в надежде найти хозяев?

– Когда я вижу, как они счастливы, мне кажется, что именно так все и было. Буря изменила их природу, но, вероятно, не стерла их память. Наверное, в течение долгих месяцев им было очень тоскливо без людей.

– За завтраком я слышала, что ты предложил использовать их для создания кавалерийских отрядов. Ты действительно готов рискнуть? Их могут ранить. Или даже хуже.

– Если циники выиграют войну, боюсь, собак ждет незавидная участь. А ты видела, как Плюм ведет себя в минуты опасности? Она до последнего избегает ее. Но одновременно охраняет нас – это она умеет лучше всего. Другие собаки наверняка поступают так же. Отряд разведчиков сможет прекрасно перемещаться на собаках.

– Хорошо, тогда Совету нужно знать имена пэнов, которые будут сопровождать нас к Мальронс, – чтобы у нас было время их обучить.

– Возьмем с собой троих: Бена, Чена и парня по имени Хорейс.

– Хорейс? А это еще кто? Волонтер?

– Да, но пока не знает этого.

– Мэтт, никого нельзя заставлять, мы смертельно рискуем…

– Согласен. Но он будет не против, если я его попрошу. И нам понадобится такой парень, как он. Полагаю, впятером мы сможем добраться до Мальронс. Будет непросто, но я верю, что мы справимся. К тому же нам помогут наши изменения и скарармеи.

– Мне нужно найти кого-нибудь, кто заменит меня в наше отсутствие. Только представь, что мы сможем сделать с помощью жуков, если научимся управлять их энергией!

– Похоже, в этот самый момент на свет появляется наш маленький отряд!

Эмбер улыбнулась ему:

– Сначала я не верила, но теперь… Мне кажется, у нас есть шанс.

Скрестив руки на груди, Мэтт наблюдал за детьми, игравшими с собаками, которые были вдвое больше их.

– Ты так не считаешь? – настаивала девушка.

– Не знаю, – печально ответил он.

В глубине души, даже если он и начал верить в их победу, Мэтт понимал, что достигнута она будет лишь ценой многих жизней. И чтобы победить, придется говорить языком насилия.

За все убеждения, на которых вырос Эдем, вскоре придется заплатить кровью.

11. Подготовка к походу

В течение пяти дней Эмбер по утрам посещала занятия для будущих долгоходов, а после обеда активно изучала изменения в академии.

На себя у нее не оставалось ни минуты.

В академии она выслушивала каждого пэна, учила, как понять и начать контролировать изменения, тренировалась с пэнами, используя энергию скарармеев. Результаты порой были неожиданными. Превосходили все ожидания. В стенах академии часто возникали молнии, и проходившие мимо по улице пэны вскоре почти перестали их бояться. Все поняли, что это место, где проводятся странные опыты.

Мельхиот, член Совета, проявил себя как способнейший ученик. Спокойный, вдумчивый и очень решительный, он умел слушать и, в свою очередь, наставлять пэнов. С момента, когда случилась Буря, он зажигал в Эдеме фонари и костры, поэтому развил в себе способность передавать тепло кончиками пальцев. Благодаря скарармеям это тепло теперь превращалось в пламя, и Мельхиоту приходилось как следует сдерживаться, чтобы не устроить пожар.

Чем большую энергию черпали пэны у скарармеев, тем явственнее становились происходящие внутри их изменения, но управление этой энергией давалось им со все большим трудом.

Те, кто позволил себе увлечься, добивались выдающихся результатов, но почти сразу лишались чувств и приходили в себя только через день-два. Эмбер и Мельхиот договорились, что не будут превышать определенную интенсивность тренировок, если не вполне понимают, с чем имеют дело. Это позволило пэнам оставаться в сознании хотя бы до вечера.

Мэтт тем временем воспользовался возможностью отдохнуть и заняться своими синяками и ссадинами – они все еще давали о себе знать. Заодно он бродил по городу и наблюдал, как собирается армия пэнов. В мастерских мастерили луки и стрелы, лучники постоянно тренировались в стрельбе по все более отдаленным целям.

Пехотинцы учились передвигаться группами, вместе выполнять приказы, ходить в атаку, по нескольку часов практиковались в ближнем бою. Последних лошадей отдали волонтерам, которым предстояло вместе с долгоходами предупредить пэнов о приближающейся войне. Вдобавок в распоряжении жителей Эдема было более шестисот гигантских собак, на спинах которых теперь сидели всадники.

Казалось, животные очень серьезно относятся к своей роли и выполняют команды без малейших колебаний.

Если и дальше все пойдет в том же духе, скоро обитатели Эдема составят настоящую, полноценную армию.

И вот пришла пора долгоходам и волонтерам отправляться в путь – следовало как можно скорее попытаться объединить все пэновские кланы.

Волонтеров обучили всему необходимому, но большинство из них боялись грядущего отъезда – ведь им предстояло путешествовать в одиночку.

Мэтт и Эмбер пришли проводить Дага.

– Береги себя, – напутствовал его Мэтт. – Будь осторожен и держись подальше от опасностей. Твоя задача – вернуться к нам целым и невредимым!

– Уверен, что именно так и случится! В следующий раз, когда мы увидимся, со мной будут Реджи и ребята с острова.

– Есть один клан, о котором я обещал рассказать в Эдеме, если когда-нибудь попаду в этот город. Они зовут себя Командой свирепых, обитают на юго-востоке отсюда, между островом Кармайкла и Слепым лесом. Отличные пэны, могут нам пригодиться в бою.

– Я разыщу их.

Эмбер дружески похлопала Дага по плечу и пожелала мальчику удачной дороги.

Весь Эдем наблюдал, как его посланцы расходятся на четыре стороны, унося тревожную весть. Они должны были вернуться с подкреплением и тем самым дать городу надежду.

Как-то вечером Мэтт сидел на заборе, глядя, как резвятся, катаются по земле и играючи кусают друг друга, визжа от радости, собаки. В свете заходящего солнца появилась чья-то тень.

– Привет!

– Мия?

Девочка опиралась на костыль. Она была бледна, с трудом дышала, одна рука висела на перевязи.

– Мне сказали, что ты часто приходил ко мне. Хотела тебя поблагодарить.

– Тебя давно отпустили из больницы?

– Сегодня утром. Кажется, опасность миновала. Как видишь, я не очень в форме, но, думаю, скоро станет лучше.

– Ты нас ужасно напугала! Рад видеть тебя здесь!

– Я хотела поблагодарить тебя за все, что ты для нас сделал. Раньше у меня не было такой возможности.

Мэтт пожал плечами:

– Да ладно… Не стоит.

Мия наклонила голову, откинула назад светлые волосы и быстро поцеловала Мэтта в щеку.

На следующий день академия сгорела.

Перестарался Мельхиот – слишком увлекся своими усиленными энергией скарармеев изменениями. Струи огня вырвались из его пальцев, а сам он упал в обморок. Чудом ни один пэн не пострадал, а Эмбер успела вытащить Мельхиота из здания, не дав ему сгореть заживо.

Для большей безопасности академию решили разместить подальше от жилых домов – на севере Эдема, за конюшнями и амбарами, в каменном здании, где хранился сельскохозяйственный инвентарь.

В полдень Эмбер и Мэтт встретились на берегу реки.

– Пора уходить, – сказала девушка. – Больше тянуть нельзя.

– Совет предпочел бы дождаться, когда вернутся отправившиеся на юг долгоходы, и получить последние новости из Волчьего прохода. Думаю, это разумно. Давай не будем бросаться в это дело сломя голову, не зная, что там происходит.

– А если они не вернутся? Ну… ты понял.

– Для того, кто хочет стать долгоходом, ты не больно-то в них веришь.

– Именно потому, что я прохожу курсы подготовки долгоходов, я полностью осознаю опасности, которые их подстерегают.

– И все-таки давай подождем еще немного.

– Если они не вернутся в течение трех дней, мы в любом случае уходим. Армии Мальронс не станут ждать, когда мы подготовимся к войне.

Мэтт ополоснул руки в реке и задумался. После многочисленных стычек его пальцы были покрыты шрамами и ссадинами, за год тело окрепло, на руках обозначились мускулы, трогательная детская припухлость щек осталась в прошлом.

– Я видела, что Мия уже встает, – произнесла Эмбер.

– Да, со вчерашнего дня.

– Вы с ней неплохо ладите, правда?

По тону подруги Мэтт понял: что-то не так.

– Почему ты об этом говоришь?

– Видела тебя вечером, вы стояли так… близко.

Мэтт пожал плечами:

– Просто она…

– Не оправдывайся. Я только хочу сказать, что знаю об этом. Вот и все. Чтобы между нами не было секретов.

– Почему бы не оставить один-другой?

Эмбер прикусила губу:

– Я идиотка, забудь.

– Нет, продолжай.

– Да нет, это все усталость виновата. Из-за занятий в академии я совсем вымоталась.

Она широко улыбнулась. Но Мэтт догадался, что это всего лишь маска.

Боже, каким он иногда бывает тугодумом! Он понял, что Эмбер имеет в виду, но не смог облечь свои мысли в слова. Выходит, она ревнует?

Как я ревную ее к Бену?

Он тут же отмел эту абсурдную идею. Нет, он не ревнует. Эмбер ему не принадлежит, она может делать все, что хочет.

– Я возвращаюсь, нужно поработать, – вставая, произнесла Эмбер. – Мы останемся здесь еще на три дня, а потом, что бы ни случилось, уйдем в земли Мальронс. В Уирд’Лон-Дейс.

И словно разговор, который вели Эмбер и Мэтт, ускорил события, в тот же вечер с юга вернулись долгоходы. Втроем, один из них был ранен. Пострадавшего отвели в лазарет, двое других отправились в Зал путников, чтобы переодеться. Плащи были порваны и наспех зашиты. Все, кто проходил мимо, догадывались, что и этим ребятам тоже досталось.

Совет срочно вызвал обоих перед ужином. Филипп и Говард – так звали долгоходов – вошли в зал, назвали свои имена, длительность и цель похода:

– Три недели на юге, сбор информации.

– Мы хотели убедиться, – закончил Фил, – что больше ни одного поселения пэнов не появилось за последнее время в тех краях, и навестили два, которые возникли раньше, чтобы поделиться с ними самыми свежими новостями о том, что происходит в нашем мире.

– Начни с главного, – сказала Зели, – вы сталкивались с патрулями циников?

– Несколько раз. Мы старались их избегать, поскольку в каждом стало больше солдат.

– Есть кое-что более необычное, – добавил Говард. – Я видел направляющиеся на юг отряды жрунов. Следом за одним отрядом я шел в течение двух дней и в конце концов заметил, как он влился в их войско. Жруны тоже собирают свои армии! И большие!

– Это объясняет, почему мы все реже видим их в окрестностях Эдема, – добавил Фил.

– Для чего они собираются? – встревожилась Мейлис.

– Они идут к проходу в Слепом лесу, видимо, чтобы попасть в земли циников. И при этом хорошо вооружены, – ответил Говард.

– Идут к Волчьему проходу? Они что, правда собираются воевать? – спросил Мельхиот.

– Очень похоже на то! Там тысячи жрунов. Когда я увидел их войска на равнине, честно скажу, испугался. Вдали был патруль циников, который тоже старательно избегал контактов со жрунами.

Мейлис удовлетворенно потерла руки:

– Если жруны откроют второй фронт в землях Мальронс, это может оказаться нам выгодно!

– Надо как можно скорее воспользоваться этим! – высказался какой-то пэн из зала.

– Нет, – возразила Зели. – У нас пока не хватает людей, мы не готовы воевать! Пусть жруны атакуют сами. Если нам повезет, они ослабят армии Мальронс своим нападением.

– Зачем жрунам нападать на циников? – раздался гнусавый голос Нила. – Их же перебьют!

– Жруны не слишком проницательны! – напомнил Фил.

– Это правда, но они быстро адаптируются.

Поднялся пэн с огненно-рыжими волосами:

– Если отряды жрунов встречаются, значит они могут и общаться. Возможно, некоторые, живущие на юге, предупредили остальных о готовящемся вторжении и те решили действовать первыми. Вот и собирают отряды.

– Это было бы слишком умно для них, – уточнил Нил.

Призывая всех к тишине, Зели подняла руку.

– Долгоходы, вы можете сказать нам, свободен ли путь к Волчьему проходу? – спросила она.

– К проходу через Слепой лес? – переспросил Фил. – Я был там пять дней назад. Тогда к нему приближались жруны. Это значит, что в землях циников скоро состоится большая битва. Циники быстро сообразят, что на них напали.

Зели и Мейлис переглянулись.

– Значит, наши разведчики могут туда отправляться, – произнесла младшая из сестер. – Эмбер, Мэтт, вы собрали свой отряд?

Мэтт встал со своего места:

– Нас будет пятеро.

– Еще четверо сопроводят вас до крепости, которая находится где-то в Волчьем проходе, – они разведают обстановку и вернутся, чтобы рассказать нам все, что узнают.

– Кто эти четверо?

– Флойд – долгоход, который вам известен. Луис – наш стратег, Таня – превосходный стрелок и один член Совета.

– Его имя?

Мейлис смутилась.

– Это я! – произнес Нил, в свою очередь тоже встав.

Мэтт переводил взгляд с Зели на Мейлис и обратно. Он пытался понять. Нил – самый неуправляемый член Совета, он ненавидит Эмбер, был даже готов отдать ее Мальронс. Как он может стать частью отряда разведчиков?

Мэтт подался вперед:

– Почему он? Это худшее, что можно сделать!

– Мы проголосовали, – тихо ответила Зели. – Мы были не очень готовы к голосованию, а у Нила достаточно друзей, и все они отдали голоса за него.

Мэтт выругался про себя. Придется присматривать за Нилом. И лучше бы тому вести себя прилично.

Мейлис снова заговорила, обращаясь к Эмбер и Мэтту:

– Завтра мы соберем вам все необходимое.

– Через два дня вы выступаете, – закончила Зели.

12. И все-таки девять

Проведя десять дней в Эдеме, Мэтт чувствовал, как им овладело нетерпение. Несмотря на предстоящие опасности, он больше не мог оставаться в городе. Пора отправляться прочь – найти дворец Мальронс, раскрыть его секреты, понять, зачем она искала его и что такое Камень завета. Эти мысли будоражили его. Но сначала предстояло добраться до Уирд’Лон-Дейса.

Как только мы закончим, я двинусь на поиски Тоби.

Весть об отправлении отряда распространилась по городу, и несколько пэнов пришли накануне – поприветствовать ребят, выразить свою поддержку и попрощаться. Все понимали: чтобы идти в земли Мальронс, нужна смелость, граничащая с самоубийством.

Но Мэтт уже сделал это однажды и выжил. Почему бы не повторить?

Да, правда, мы все там едва не погибли! Даже не добравшись до владений королевы!

Мэтт нашел Хорейса в Зале воспоминаний, тот, с вонючей сигаретой в руке и устремленным в пустоту взглядом, развалился на стуле.

– А, герой! – произнес он, увидев Мэтта.

Мэтт не стал развивать тему – он просто выполнял свой долг, ничего больше. Как и каждый пэн – всем вскоре предстоит бороться за свою свободу.

– Ну, тебя приняли в пехоту?

– Нет. Я попросился в передовой отряд и теперь жду ответа. Если меня убьют, клянусь, я заберу с собой столько циников, сколько смогу.

– Есть предложение – нападать там, где циники наиболее уязвимы.

– Объясни.

– Как ты знаешь, мы с Эмбер отправляемся в Уирд’Лон-Дейс, и, чтобы выжить, нам нужны лучшие пэны. Я хочу, чтобы ты пошел с нами.

– Я? – сквозь зубы усмехнулся Хорейс. – Я даже не умею держать копье. Мои изменения идеально подходят, чтобы вечерами смешить друзей, но не для того, чтобы бросить вызов самой королеве!

– Речь идет о том, чтобы действовать тайно, мы не планируем нападать среди бела дня, иначе не выживем. Что нам нужно, так это отряд сильных и мотивированных бойцов, на которых можно положиться. Я знаю, что ты как раз из таких.

Хорейс поглядел на потолок:

– Да услышит тебя Бог!

– Предпочитаю рассчитывать на свои силы, если ты не против. Так каков твой ответ?

– Ты ждал до последнего, прежде чем пришел поговорить об этом со мной?

Мэтт улыбнулся:

– Если бы я дал тебе больше времени на размышления, ты бы понял, что это миссия «Камикадзе». А я очень хочу, чтобы ты присоединился к нам.

Хорейс медленно кивнул:

– Хорошо. Дай мне подумать до завтра.

– Выступаем на рассвете.

Хорейс положил руку ему на плечо:

– Ну, если я решусь, то только потому, что у тебя появился новый друг… Только по этой причине.

Бен набросил темно-зеленый плащ, перекинул через плечо сумку и повесил на пояс небольшой топор. Чен облачился в свободный костюм цвета хаки, который должен был сделать его незаметным на деревьях. Эмбер и Мэтт надели свои пальто, и Мэтт опять ощутил приятную тяжесть клинка на спине. Напротив каждого, в траве, освещенной первыми лучами солнца, лежала огромная псина. Накануне они провели с собаками почти три часа, знакомясь и общаясь с животными, и теперь ощущали подлинное родство с представителями стаи.

Чуть дальше, навьючивая сумки на спины собак, заканчивал сборы другой отряд.

Флойд побрился наголо – теперь вместо волос его голову покрывал тонкий темный пушок. Одетый в плащ долгохода, он наблюдал за остальными членами отряда. Таня, высокая девочка-подросток с собранными в хвостик каштановыми волосами, большими внимательными глазами оглядывала пэнов. Смуглый мальчик позади нее надевал кожаные перчатки. Нил, чьи редкие светлые волосы были, как всегда, всклокочены, ждал, прислонившись к своей собаке и пожевывая травинку.

Зели и Мейлис в сопровождении десяти пэнов обошли всю группу и каждому пожелали удачи.

Внезапно на площади появился Хорейс и протянул Мэтту руку:

– Генерал, я слышал, вы набираете армию?

Мэтт поприветствовал его легким тычком в плечо и указал на собак:

– Выбери себе четвероного друга.

– Уже, – ответил Хорейс и отступил на шаг – за ним оказался шар коричнево-черного меха, глаза собаки были почти полностью скрыты длинной шерстью. – Я выбрал его потому, что он так же уродлив, как я! Мы должны поладить!

К Мэтту и Эмбер подошла Зели.

– Мы продолжим занятия в академии, – сказала она, обращаясь к Эмбер. – Об этом позаботится Мельхиот. Возможно, через несколько недель часть нашей армии начнет совершать подвиги.

– Не забудьте продумать, как перемещать скарармеев, – ответила Эмбер. – Пока они живут в банках, но это непрактично.

– Конечно. Следом за вами на юг отправятся Филипп и Говард. На расстоянии трех дней пути от Эдема они остановятся и будут следить за дорогой на юг, в направлении Волчьего прохода. Надеюсь, менее чем через месяц мы получим достаточное подкрепление и сможем послать в ту сторону войска.

– Мальронс должна мобилизовать пять армий, это займет некоторое время, – вмешался Мэтт, пытаясь успокоить себя. – Примерно пятнадцать тысяч человек. Большая сила, но в таком количестве людей есть и обратная сторона – передвижение займет много времени.

В разговор вступил Бен:

– Если все пойдет как надо, через десять дней отряд Флойда вернется. У вас будет время разработать стратегию военных действий. Что касается нас, все зависит от обстоятельств. От того, что мы найдем в Уирд’Лон-Дейсе. Мы сделаем все возможное, чтобы добраться до крепости в Волчьем проходе раньше циников, – а не то окажемся за спиной врага.

Мэтт заметил:

– Вам необходимо во что бы то ни стало захватить крепость, иначе весь план провалится!

– Мы постараемся.

Зели пожала руку каждому.

– Можем ли мы доверять Нилу? – спросил Мэтт, когда девушка приблизилась к нему.

Зели украдкой взглянула на Нила и ответила:

– Он человек крайностей, иногда бывает опасным, – прошептала она, – однако Нил очень умный и может генерировать хорошие идеи. Следите за ним, но и прислушивайтесь к нему.

– Мы обнаружили, что многие пэны предают своих, становясь старше, они больше не чувствуют себя своими среди детей и подростков. Уходят к Мальронс. Нилу как раз должно быть лет семнадцать – критический возраст.

Зели мрачно кивнула:

– Да, мы тоже заметили. В Эдеме это происходит немного позднее, примерно в восемнадцать, но все-таки будьте осторожны, никогда не знаешь наверняка…

– Мне тоже семнадцать, – вмешался Бен, – и могу заверить, что меня у циников не привлекает абсолютно ничего!

– Может быть, потому, что ты находишься все время в дороге, один…

Эмбер прервала Мэтта:

– Эти перемены в пэнах не являются неизбежными. Не всем суждено, вырастая, становиться циниками. Так что прекратите говорить и думать про это.

В ее словах слышался холодный гнев. Зели двинулась дальше, чтобы приободрить остальных членов отряда.

К Мэтту подошла Мия, она еще слабо держалась на ногах и опиралась на костыль.

– Сегодня выдающийся день, – сказала она.

– Да, – ответил Мэтт, вдруг почувствовав неловкость оттого, что это происходит на глазах у Эмбер.

– Я рассчитываю, что вы скоро вернетесь живыми и здоровыми, избегайте стрел и прутьев, они могут опасно ранить, уж я-то знаю, – пошутила девочка.

– Попробую.

Мия уже собиралась отойти, но вдруг споткнулась. Мэтт подхватил ее, длинные светлые волосы девочки рассыпались по плечам. Она прижалась к нему на несколько секунд, и, когда снова обрела равновесие, ее щека коснулась щеки Мэтта.

– Я буду скучать по тебе, – прошептала она.

Мэтт почувствовал, что краснеет.

Половина пэнов Эдема высыпали на деревянные мостовые, когда девять путников отправились в дорогу. Все махали им на прощание, говорили слова ободрения. На лицах пэнов читались восхищение и грусть.

На солдат обоих отрядов смотрели так, словно видели их в последний раз.

У Мэтта возникло неприятное чувство, что он герой, которому суждено погибнуть.

13. Лица во мраке

Страшнее всего было уснуть.

В этой выстланной костями пещере Тобиас мог ждать, свернувшись калачиком в своем углу, прислушиваться к каждому звуку, молясь, чтобы они не означали приближение Пожирателя. Крепко уснуть здесь было настоящим подвигом – это значило стать полностью уязвимым, душой и телом отдаться этой пещере и чудовищу, которое приходило за очередной жертвой.

Измученный ожиданием, мальчик лишь дремал, просыпаясь от любого звука.

Его сердце то билось медленно, то, наоборот, начинало бешено колотиться от страха. Грудь болела, во рту пересохло. Приходилось постоянно быть начеку, и успокоиться никак не удавалось. Не было сил выбраться из угла, в который он забился. И проявить интерес к другим живым существам, запертым вместе с ним в этом ужасном месте.

«Звездочки» гипса отражали ровно столько света, сколько нужно было, чтобы Тобиас мог видеть другие тела, лежащие в позе эмбриона.

Он не ощущал течения времени. Как долго он тут пробыл? Сколько часов? Или дней? Он мог лишь смотреть и считать людей, съеденных у него на глазах Пожирателем, чьей пасти он пока избежал.

Уже троих.

Сколько нас всего? Самое большее человек десять. При таком раскладе рано или поздно наступит его очередь. Монстр проберется внутрь через липкую дверь, гипс перестанет светиться, чудовище проползет по костям, ощупывая жертвы и выбирая подходящую. И наступит его очередь.

Тобиас вытянул затекшие ноги. Каблуком задел что-то полое, эта штука покатилась прочь, раздавшийся звук вызвал у других пленников дрожь.

Впервые с того мгновения, как Тобиас попал сюда, ему в голову пришла мысль, ненадолго прогнавшая страх.

Его гриб.

Он быстро сунул руку в карман и вытащил светящийся кусок гриба. Белый свет озарил часть пещеры.

– Что это? – раздался где-то рядом слабый голосок.

– Убери! – произнес кто-то другой. – Он увидит и придет!

Тобиас заметил у своих ног почти целый скелет, не хватало только черепа.

В подростке боролись противоречивые чувства: ужас и подобие надежды. И тогда он сделал то, на что никогда не решился бы раньше: выбрался из своего угла и двинулся вперед. Десятки скелетов, покрытых тонких слоем земли. С каждым шагом Тобиас наступал на чью-нибудь грудную клетку, позвонки или большую берцовую кость.

Он не знал, зачем идет, но чувствовал, что это жизненно важно. Активность в этом аду доказывает, что он еще жив.

Пол пещеры плавно спускался вниз. Высота потолка была небольшой, метра три, впереди тянулся бесконечный тоннель.

– Возвращайся к себе в угол! – прошептал кто-то. – Из-за тебя мы все умрем!

Тобиас проигнорировал замечание. Жизнь возвращалась к нему. Он не знал, как реагировать, если внезапно появится Пожиратель, как контролировать свое тело и разум, но постепенно опять обретал себя, разрывая сеть парализующего сознание ужаса.

Мало-помалу он понял, что находится где-то глубоко внутри Роперодена. Не в развевающихся на ветру тканях, откуда появлялось бесформенное лицо, но намного глубже, в самых недрах этого существа. Переход между миром, где жил он и его друзья, и этим страшным местом закрылся.

Назад не вернуться.

Все осталось там, снаружи.

Не поддавайся панике, –приказал он себе. – Прогони все мешающие тебе думать эмоции.

Подросток продолжал медленно двигаться вперед. Стало холодно, руки и ноги замерзли. Хорошо бы развести огонь, но в пещере, без притока воздуха, это невозможно. К тому же у него нет ничего подходящего.

– Я… тебя знаю… – произнес рядом с ним чей-то тихий голос.

Между двумя каменными блоками, прикрыв лицо руками, чтобы защититься от света, сидел мальчик в рваной одежде.

Он.

Тобиас различил кривой нос, длинный шрам… Он уже видел это лицо.

– Франклин! – так же тихо ответил он. – Долгоход!

Тобиас отлично помнил, как тот бок о бок с ними сражался против циников на острове Кармайкла.

– Приятно видеть лицо друга! – сказал он, обнимая долгохода.

– Черный призрак и тебя схватил?

– Ропероден? Да.

– Он пытал меня, чтобы узнать, как найти Мэтта. Ему нужен Мэтт. Мэтт, и никто другой.

– Ты понял зачем?

– Нет, это демон, монстр, он делает невыносимые вещи. Единственное, что я знаю, – это то, что он старается поймать Мэтта. Надеюсь, ему это никогда не удастся.

– А пока он схватил нас. Ты знаешь, где мы?

– Нет.

– Как долго ты тут?

– Тоже не знаю. Мне кажется, много лет. Иногда я чувствую, что почти сошел с ума.

– Ты ничего не ешь и не пьешь?

– Нет, я голоден и хочу пить, но, как ни странно, не слабею без еды. Как будто пещера поддерживает в нас жизнь.

– Видимо, чтобы мы стали отменной пищей для Пожирателя.

– Все, что я знаю, – Пожиратель выбирает себе в жертву тех, кто больше всего боится.

– Больше всего боится? – переспросил Тобиас.

– Похоже на то.

– Держу пари, что его душа питается нашими страхами!

Внезапно мимо прокатились несколько черепов, и Тобиас поднял вверх гриб, решив, что к ним направляется Пожиратель.

Но к ним полз Колин. Слезы текли по его прыщавым щекам.

– Помогите мне! – взмолился он. – Я сделаю все, что вы захотите!

– Это же тот парень, что убил старика Кармайкла! – воскликнул Франклин, хватая первый попавшийся под руку камень.

Тобиас остановил его:

– Да брось ты его, он несчастный чувак. Хотя он трус и лжец, но не заслуживает, чтобы его убили.

– Ты его знаешь?

Тобиас вздохнул:

– Я здесь из-за него.

– И ты его защищаешь? – возмутился Франклин.

Тобиас пожал плечами:

– Он всегда действовал из страха и глупости. Мне его жалко.

Колин подполз совсем близко и крепко обхватил ногу Тобиаса.

– Прости меня! – простонал он. – Я не соображал, что делаю! Я не знал, насколько это существо ужасно! Я думал, он позаботится обо мне! Прости меня, умоляю!

Тобиас вырвался из рук подростка.

– Защитите меня! – всхлипнул Колин. – Пожалуйста! Не позволяйте ему меня съесть!

Франклин взглянул на Тобиаса.

– Похоже, он готов отправиться на сковородку! – без всяких эмоций произнес долгоход.

Тобиас склонился к Колину:

– Слушай, Колин! Соберись! Будешь продолжать в том же духе, в следующий раз Пожиратель выберет тебя. Ты должен побороть свой страх, возьми себя в руки.

Колин только сильнее расплакался.

– Не могу! Не могу! Мне страшно!

Франклин отодвинулся в сторону.

– Оставь, – посоветовал он Тобиасу. – Пожиратель вернется и выберет его.

В этот момент скрипнула дверь, и все пленники вздрогнули.

Несмотря на то что Тобиас попытался собрать волю в кулак, его снова охватил первобытный, дикий страх. Мальчик бросился бежать через пещеру, чтобы успеть добраться до своего угла. Ударившись о стену, он выронил гриб, но возвращаться за ним не стал – что угодно, только не это, не в присутствии Пожирателя.

И тут же пожалел о своем поступке.

Теперь, в серебристом свете, монстра стало видно.

Это был огромный черный и блестящий, как винил, паук; его лапы покрывала длинная шерсть. А над двигающимися хелицерами располагалось восемь темных глаз. Паук добрался до центра пещеры и принялся ощупывать свернувшиеся, дрожащие тела.

Некоторые пленники стонали, другие задыхались от рыданий.

Пожиратель остановился перед Колином, тот стал молить о пощаде, лицо подростка исказили отчаяние и ужас.

Паук ощупал Колина передними лапами.

И, шагнув вперед, схватил его.

Колин закричал и стал извиваться на полу, как бьющийся в истерике ребенок. Ему удалось вырваться, а когда лапы паука попытались снова его поймать, неожиданно толкнул к монстру другого пленника, который лежал рядом. Паук немедленно схватил несчастного и без колебаний вонзил хелицеры в его тело.

Почти обезумев от ужаса, Колин дрожал и стонал.

Кожа Тобиаса покрылась мурашками.

Надо выбираться отсюда. Как можно скорее.

И в этом ему могут помочь только Мэтт и Эмбер.

Часть вторая. Путешествие в чистилище

14. Ночные создания

Мэтт с Беном шли во главе колонны. Рядом, таща рюкзаки с провизией и снаряжением, двигались собаки.

– Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы добраться до Волчьего прохода?

– Пешком шесть дней, иногда чуть больше. Верхом на собаках – вдвое меньше.

Все утро собаки с видимым удовольствием скакали, неся на себе пэнов. В полдень экспедиция решила дать им отдохнуть пару часов, и пэны спешились.

– Многое зависит от того, какой дорогой мы пойдем – по знакомым тропам или выберем другой путь, – добавил Бен.

– А что, проходимые тропы еще остались?

– Да, старые, не окончательно заросшие дороги, по ним обычно передвигаются долгоходы, это удобно – хоть понимаешь, где находишься. Главный их недостаток в том, что циники тоже ими пользуются. Мы сможем выбрать другой путь, новый, но в таком случае придется делать большие крюки, к тому же собаки не смогут скакать в лесу галопом.

– Тогда давай будем двигаться по знакомым тропинкам и просто усилим бдительность.

Бен кивнул.

Чуть позже Мэтта догнала Эмбер.

– Наверное, тебе непросто было покидать Эдем? – спросила она.

– Пожалуй, как и всем остальным, – ответил он. – Самое сложное в том, что мы не знаем, что именно нас ждет впереди.

– Я имею в виду Мию. Ты оставил кое-кого, с кем у тебя явно что-то намечается…

Мэтт вскинул руки:

– Да она просто подруга!

Эмбер усмехнулась и насмешливо сказала:

– Конечно! Видела я, как она себя ведет. И это падение утром. Ну актриса!

– Что ты имеешь в виду?

– О Мэтт! Не говори, что ничего не заметил! Она сделала это специально, чтобы ты ее подхватил!

– Вовсе нет, она просто еще слаба, ты же помнишь!

– Само собой!

Удивляясь наивности Мэтта, Эмбер покачала головой. Она некоторое время шла с ним рядом, а потом ускорила шаг и догнала Бена. Мэтт наблюдал, как она разговаривает с долгоходом, и это напомнило ему об острове Кармайкла, о том, как она часами общалась с Беном, пытаясь лучше узнать о ремесле долгоходов.

Время от времени Эмбер оборачивалась и поглядывала на Мэтта.

Она улыбалась, он это видел.

Ей явно нравится Бен.

Через пять минут Мэтту надоела эта маленькая игра, и он предупредил всех, что пора снова садиться на собак.

Если по части верховой езды у отряда Эмбер и Мэтта все было отлично, то у второй группы сидеть на собаках получалось по-разному. Луис никак не мог удержать равновесие, коврик, лежавший на спине собаки, все время выскальзывал из-под него, мальчик постоянно цеплялся за шерсть животного и выглядел еще более измученным, чем его собака. У Тани получалось неплохо, а у Нила и Флойда – с переменным успехом.

Девять собак, казалось, нисколько не страдали от груза, который несли на себе. Они, идеально дисциплинированные, мчались вперед за большим серо-белым хаски Бена. Большинство явно были помесью разных пород, огромные лохматые тела, головы – как у плюшевых мишек, некоторые казались почти чистокровными, но и они тоже были огромными – метр восемьдесят в холке. Например, сенбернар, на котором сидела Эмбер, или австралийская овчарка Чена.

Пэны дали собакам клички. Когда Эмбер услышала, что Хорейс назвал свою собаку Билли, она воскликнула:

– Билли! Это же не собачье имя! Так нельзя!

– А почему бы и нет! Он заслуживает, чтобы его звали как человека! Так что он Билли. И никто другой!

И они весело рассмеялись.

Для Мэтта наступил период новых отношений с Плюм. Она оказалась одной из самых мелких собак в отряде, но очень старалась помочь – готова была скакать часами, как ни одна другая собака. Задрав нос и подрагивая брылями, она явно гордилась тем, что несет на своей спине хозяина.

Вечером, когда отряд остановился на ночлег, Мэтт ощутил ломоту и дискомфорт – присев, чтобы поесть, он почувствовал, что у него болят ноги и ягодицы.

Бен развел костер, и, глядя на долгохода, Мэтт вспомнил о Тобиасе.

Обычно это делал Тобиас. У Мэтта закололо в груди.

– Для первого дня неплохо, я доволен, – заметил Бен.

Они расположились на обочине тропы – узкой полоски примятой травы, среди густой растительности.

Затрещал огонь, собак расседлали. Пока пэны раскладывали на земле спальные мешки, животные, обнюхивая деревья и кусты, дружно двинулись прочь.

– Чего нам следует опасаться больше всего, когда мы вдали от Эдема? – спросил Хорейс, скручивая сигаретку.

– Сейчас мы на севере, слишком далеко от патрулей циников, но все равно надо быть начеку, – ответил Бен. – Я знаю, что в этой местности водится довольно много Раздвоенных Василисков, поэтому держитесь подальше от воды, у которой они обитают.

– Василиск? – переспросила Эмбер. – Это мифическое существо, превращающее, как считается, в камень любого, кто посмотрит ему в глаза.

– Точно. Правда, Раздвоенный Василиск не превращает тебя в камень. Его называют так, потому что он такой жуткий, что большинство тех, кто с ним сталкивается, застывают на месте, парализованные страхом.

– И как он выглядит? – спросил Мэтт.

– Большой красный тигр с огромными желтыми глазами, несколькими рядами клыков и раздвоенными копытами с одним когтем посередине. Зато какой это коготь! Длинный и острый, как лезвие!

– Надеюсь, мы с ним не столкнемся, – сказал Хорейс, продолжая скручивать сигарету.

Мэтт указал на нее пальцем:

– Так ты не собираешься бросать, что ли?

– Скоро…

– Ты говоришь прямо как взрослые.

Хорейс закурил.

– Я только курю, как взрослые.

Над костром поднялось зловонное облако, Мэтт отступил назад, чтобы не лишиться аппетита. Еда уже готовилась на костре.

После ужина все устроились в спальных мешках, костер прогорел. Собаки вернулись и растянулись кругом, образовав подобие защитного кольца.

Пэны тихонько болтали, делясь друг с другом историями о своем прошлом. Мэтт заметил, что эти разговоры звучат не так болезненно – наверное, благодаря необычной обстановке. Он напряг слух и услышал, как Нил рассказывает Луису и Чену, что до Бури играл на гитаре в метал-группе и ненавидит спорт.

Эмбер с Таней переговаривались так тихо, что Мэтт не мог разобрать ни слова. Он повернулся к остальным: Бену, Флойду и Хорейсу. Последний опять курил, лежа на спине и любуясь звездами, в то время как долгоходы делились своими знаниями о той местности, которую им предстояло пересечь завтра.

Внезапно Мэтт увидел появившееся над одним из деревьев яркое разноцветное пятно. Затем еще одно. Как завороженный, он наблюдал за полетом двух гигантских бабочек, чьи крылья сияли, словно мощные огни неоновых вывесок. У одной бабочки они светились синим, зеленым и фиолетовым, у другой, которая побольше, пульсировали красным, оранжевым и розовым. Они кружились, танцуя друг с другом, и, несмотря на то что бабочки находились от ребят на расстоянии трехсот-четырехсот метров, Мэтту казалось, что они размером с два самолета.

– Это светыльки, – пояснил Бен, пока все молча восхищались. – Появляются только ночью. Думаю, они светятся с единственной целью – привлекать друг друга и размножаться.

– Как много ты знаешь о дикой природе! – удивился Мэтт.

– Задача долгоходов – наблюдать, делать выводы, рассказывать об увиденном. На протяжении нескольких месяцев долгоходы создают в Эдеме библиотеку знаний. Это новый мир, в нем есть чем заняться.

Эмбер почти с обожанием смотрела на Бена.

Мэтт раздраженно вздохнул.

Откуда-то из леса выпорхнули еще четыре светылька и стали кружиться над лесом, выписывая в темноте яркие пируэты.

Пэны больше часа наблюдали это завораживающее зрелище. Догорающие угли приятно согревали их своим теплом. Потом все заснули.

На следующий день, к полудню, когда собаки замедлили ход, чтобы подняться по крутому склону, вдалеке среди деревьев раздался пронзительный свист.

Мэтт нахмурился. Этот звук ему не понравился. Прямо перед ним ехал Бен, но Мэтт не решился спросить его, чтобы звуком своего голоса не выдать их маленький конвой, но потом сообразил, что это может быть очень важно.

– Бен! Как думаешь, что это? Как будто кто-то свистит или зазывает кого-то! Я сразу подумал о Ночном бродяге.

– Возможно, но они никогда не охотятся днем. Наверное, какое-нибудь животное в период гона.

– Однажды я столкнулся с Ночным бродягой; увидев Плюм, он убежал. Это хорошо. Значит, они боятся собак.

– Давно?

– Ну… восемь месяцев назад. Я как раз ушел из Нью-Йорка.

– Ночные бродяги быстро адаптируются. Если они с тех пор попробовали собачье мясо, то перестали бояться собак!

– Ты меня успокоил…

Как только тропа снова стала более пологой, собаки опять поскакали рысью. Мэтт уже начал привыкать к этому ритму, и теперь покачивание казалось ему приятным.

Во время привала на обед вновь раздался пронзительный свист – теперь намного дальше, чем в первый раз, и это немного успокоило ребят.

Когда Мэтт навьючивал сумки на спину Плюм, кто-то свистнул в третий раз. В ответ раздался еще один свист – со стороны леса.

– Кто бы это ни был, они общаются! – предупредил Мэтт остальных. – Все вооружены?

– У меня есть телохранитель, – произнес Флойд, доставая из ножен меч. – Я украл его у циников!

Чен откинул кожаный коврик, служивший ему седлом, под ним висел небольшой арбалет с двумя дугами, расположенными одна над другой, что позволяло стрелять одновременно. Хорейс держал в руках палку со стальным наконечником, Таня натянула свой лук, а Бен поднял топор. Эмбер, Луис и Нил были безоружными.

– Те, кто не вооружен, остаются в середине каравана. Мы не знаем, кто свистел. Бен, есть шанс побыстрее выбраться из этого леса?

– Вряд ли получится раньше чем завтра, когда мы доберемся до Больших равнин.

Мэтт прикусил губу. Ему очень не нравились звуки, которые он слышал.

– Будем предельно осторожны, – сказал он, и маленький караван вновь отправился в путь.

Вечером Мэтту пришлось подчиниться мнению большинства – ребята решили разжечь костер. Мэтт считал, что это очень опасно. Его также пугал слишком резкий аромат консервированного чили кон карне – Мэтт боялся, что этот запах привлечет ночных хищников. Он переживал и за собак, отправившихся бродить по лесу, – слишком уж долго их нет.

Все вызывало его опасения.

Свист больше не тревожил его слух, но беспокойство не проходило. На него давила усталость. Мэтт взял перевязь и надел ее, чтобы чувствовать спиной тяжесть меча. Подумав, все-таки отложил в сторону бронежилет.

– Тебе нужно расслабиться, – сказала Эмбер. – Дорога в Уирд’Лон-Дейс будет долгой.

– Я бы предпочел убедиться, что мы пройдем ее невредимыми. – И под внимательным взглядом Плюм Мэтт стал обходить лагерь.

– Он всегда такой нервный? – поинтересовалась Таня, распуская длинные каштановые волосы.

Эмбер задумчиво смотрела на друга.

– Он просто волнуется, – ответила она, не сводя с Мэтта глаз.

Усталые, погруженные в свои мысли, они поужинали молча. Благодаря собакам они смогут добраться до Волчьего прохода за два дня. Потом по нему дойти до крепости, обогнуть ее и попасть в земли циников.

Они никогда не чувствовали себя столь уязвимыми, и в то же время им еще никогда не приходилось выполнять такую важную миссию.

Глядя на танцующие языки пламени, они понимали, что в этот момент решается судьба всех пэнов, – и очень возможно, она зависит от их выбора, от их поступков.

Мэтт проворочался больше часа и наконец уснул.

Костер погас, вокруг тихонько похрапывали собаки.

Пронзительный, резкий крик, почти чудовищный смех заставил Мэтта проснуться. Он мгновенно вскочил, держа меч в руке, словно давно ждал этого сигнала.

Бесплатный фрагмент закончился.