Читать книгу: «Альма-матер»

Посвящается всем студентам, выпускникам и преподавателям МПГУ им. В.И.Ленина.

С признательностью Анастасии Бакановой.

– Поздравляю! – Проректор по учебной части поднялся из-за стола и протянул руку мужчине лет сорока пяти. – Теперь и вы наш человек на ближайшие полгода!

– Спасибо. – Собеседник тоже встал, пожал протянутую руку и улыбнулся. – Только я давно уже ваш человек.

– Ах, да! – Проректор снова сел в кресло, качнувшееся под его весом. – Вы же заканчивали наш университет. Но согласитесь, учиться и преподавать, а тем более руководить, – он сделал значительное лицо, – все-таки не одно и то же.

– Конечно, я понимаю, – кивнул собеседник. – И не буду вас больше задерживать, скоро новый учебный год…

Да, да! – перебил его проректор. – Сентябрь для нас всегда хлопотный! Напоминаю, что ваша первая лекция второго числа в одиннадцать утра.

Кирилл Эдуардович закрыл за собой дверь кабинета, кивнул девушке-секретарю и вышел из приёмной. Сделал несколько шагов и остановился. Он стоял посередине высокого светлого пространства, которое по периметру охраняли изящные колонны. Казалось, что они держали на себе солнечное августовское небо, проникающее внутрь помещения через стеклянный атриум. Кирилл Эдуардович посмотрел по сторонам, вздохнул и зачем-то засунул руки в карманы брюк. Потом руки вынул, сделал какой-то неопределённый жест и, прошагав через большой зал, стал спускаться по лестнице.

В университетском дворе, спрятанном от случайных прохожих невысокими зданиями прошлых веков, людей почти не было: на скамейке разговаривали две девушки, молодой парень объяснял по телефону, почему не сможет куда-то приехать. Учебный год ещё только приближался.

Кирилл Эдуардович постоял у входа, потом повернул налево и подошёл к деревьям, которые росли за невысокой оградой. Протянул руку и погладил шершавую кору каштана, ствол которого раздваивался в полутора метрах от земли. Для него это было сакральное дерево. Лет двадцать пять назад вместе со своим верным студенческим другом Мишей они выкопали его где-то в Коломенском во время весеннего субботника, привезли сюда и посадили. Тогда это был щуплый кустик с двумя крупными ветками. И вот он вырос.

Кирилл Эдуардович ещё раз коснулся своего, как он считал, дерева и пошёл в сторону метро. Студенческая юность давно прошла, но втайне ото всех он иногда возвращался к своему универу, чтобы напитаться его энергией. А теперь он будет читать здесь лекции.

Подбил его на эту, немного авантюрную затею сам ректор, с которым они случайно пересеклись на каком-то совещании, обнялись, разговорились и пошли пить кофе. Они с удовольствием вспоминали свое студенчество, а когда в разговоре промелькнуло, что на филологический факультет ищут свободного преподавателя журналистики, ректор вдруг развел руками:

– Так вот же наш лектор! – он смотрел на Кирилла Эдуардовича. – Ты нам и поможешь!

– Да что ты! – отмахнулся Кирилл Эдуардович. – Какой из меня преподаватель?

– Ну, здравствуйте! – улыбался ректор. – И это мне рассказывает человек с высшим педагогическим образованием?!

Кирилл Эдуардович учителем никогда не работал, так, только на практике немного. Его очень быстро затянуло в журналистику, и к преподаванию он больше никогда не возвращался. Но ректор настаивал, говорил, что это всего на один семестр, и, если не понравится, всегда можно эксперимент завершить.

– А в жизни останется интересный опыт, – он подкидывал всё новые аргументы. – И когда из журналистики тебя выгонят, будет ещё одна профессия.

– Почему меня должны выгнать? – нахмурился Кирилл Эдуардович.

– Ну, старик, в жизни всё бывает.

Чем дольше отказывался Кирилл Эдуардович, тем больше это походило на какое-то мелкое, но очень неприятное предательство. Как будто он сейчас хотел изменить и своему студенческому приятелю, и университету, и профессии, про которую ему предлагали рассказать. Это ощущение, в совокупности с азартной натурой, которую хорошо знал и умело дразнил опытный Алексей Владимирович, вдруг что-то переменило в голове Кирилла Эдуардовича, и он сказал:

– Ладно, уговорил! Давай попробуем!

Второго сентября, примерно за час до своей лекции, Кирилл Эдуардович вынырнул из метро «Фрунзенская» и направился в сторону университета по Хользунову переулку. С одной стороны этой улочки, больше похожей на тенистую аллею, виднелись элитные дома советской эпохи, а с другой за высокой кованой оградой шумел своими кронами парк. По этой дороге студенты и преподаватели десятилетиями шли в университет и расходились потом по своим делам, домам и семьям. Кирилл Эдуардович поглядывал по сторонам и сравнивал увиденное с впечатлениями своей юности. Кое-что, конечно, изменилось, но общее настроение этого московского района всё-таки выжило и теперь забродило в его сознании приятными воспоминаниями, которые даже немножко кружили голову.

К встрече со студентами Кирилл Эдуардович почти не готовился. Поволновался немного, но потом решил, что и так всё знает, а говорить умеет. Полжизни он посвятил журналистике, последние несколько лет возглавлял одно из интернет-изданий и знал в его работе каждый пиксель. Он расскажет своим студентам об истории электронных СМИ, их становлении в девяностые годы прошлого столетия, приправит современными форматами, да и вообще забросает их своей профессиональной эрудицией. На всякий случай он записал в блокноте смартфона несколько тезисов, которые должны были стать маяками его интеллектуальной речи. Если что, подсмотрит, как студент на экзамене.

Небольшая площадь перед универом теперь ожила и была полна молодых людей. Некоторые пили кофе из бумажных стаканчиков, другие просто болтали и смеялись, кто-то зависал в телефоне. Кирилл Эдуардович встал чуть в стороне, возле своего каштана, и сделал вид, что отыскал нечто увлекательное в своем гаджете. На самом деле он изучал лица этого нового поколения и неожиданно понял, что общение с ними может оказаться не таким лёгким, как он себе представлял. И эта простая мысль явилась вдруг таким откровением, что моментально расколола его спокойную самоуверенность на множество острых сомнений, которые сразу испортили весь его деловой настрой и даже запершили в горле. Захотелось чего-нибудь выпить и, поправив на плече купленную в Италии стильную сумку, он пошел к приютившейся здесь же, во дворе, небольшой фальшивой постройке, которая прикидывалась архитектурным родственником исторического здания. Там поселилось кафе, предлагавшее напитки и быструю еду.

До назначенной в 10:30 встречи с ректором, который захотел сам представить нового преподавателя, оставалось ещё минут двадцать. За это время Кирилл Эдуардович решил выпить кофе и немного успокоиться. Стоя в очереди, он достал телефон и пролистывал свою шпаргалку, которая теперь казалась ему совсем бесполезной, а местами даже глупой. Расстроившись от этого ещё больше, он плюнул мысленно на свои же тезисы и решил, что будет выкручиваться, импровизируя на ходу. Пытаясь отвлечься от неприятных предчувствий, он старательно разглядывал интерьер кафе, в котором оказался впервые, и вдыхал запахи разогреваемых сэндвичей. Он различил ароматы горячего хлеба, ветчины, каких-то специй и запах отварных пельменей, который постепенно становился все сильнее и забивал все остальные. Кирилл Эдуардович даже посмотрел, нет ли пельменей на столах, но любителей мяса в тесте не заметил. Тогда он внимательно изучил меню, но и там этого блюда не увидел.

Странно, думал Кирилл Эдуардович, растирая пальцами подбородок. Откуда же мог взяться этот повисший в воздухе вкус, который он не мог ни с чем перепутать? И вдруг перед глазами всё поплыло, и вместо стеклянной буфетной стойки, симпатичных столиков, больших окон он увидел старую обшарпанную пельменную, неряшливых теток в грязно-белых фартуках, мешавших большими шумовками кипящие пельмени. Стоя вокруг одноногих круглых столиков, посетители ели пельмени с маслом или сметаной и запивали их компотом. На мгновение Кириллу Эдуардовичу показалось даже, что он узнает некоторые лица за столом, где тайком разливали портвейн…

– Мужчина, заказывать что будете? Мужчина! – «Пельменные тетки» превратились в молодую, аккуратно одетую женщину, недовольно смотревшую на странного клиента. – Или передумали?

– Нет, – Кирилл Эдуардович не сразу понял, что от него хотят.

– Чего нет?

– Буду кофе. Капучино. – Пельменный запах не отпускал.

– Большое, маленькое? – Продавщица двинулась к кофеварке.

– Большой, – ответил Кирилл Эдуардович, приходя в себя.

Кирилл Эдуардович пил свой кофе за столиком в самом углу. Призрак бывшей пельменной, которая когда-то стояла на этом самом месте, был настолько реальным, что он никак не мог от него отделаться. В эпоху дефицита ресторанов и кафе пельменная эта часто становилась местом студенческих встреч. Спиртное там не продавали, но всегда можно было принести с собой, и тогда подвыпившую компанию выдавали веселый смех и громкие разговоры. Стульев в подобных заведениях не было, люди должны были быстро перекусить и уйти, поэтому студенческие пирушки здесь всегда проходили на ногах. Но в двадцать лет это никого не смущало.

В половину одиннадцатого Кирилл Эдуардович зашел в ректорскую приёмную и сразу увидел Алексея Владимировича, который, наклонившись над столом своего секретаря, подписывал какие-то бумаги. Они поздоровались и зашли в кабинет. Ректор внимательно взглянул на Кирилла Эдуардовича и, хитро прищурившись, спросил:

– Готов идти на растерзание к нашим выпускникам?

– Что ты меня запугиваешь! – попытался улыбнуться Кирилл Эдуардович, которому эта шутка только добавила нервной дрожи. – Не страшнее нас, наверное…

– Не скажи. – Они сели на просторный диван. – Мы, конечно, дерзкие были, но сейчас время другое. Раньше, в эпоху бумажных библиотек, преподавателю верили на слово. И даже если он где-то немного ошибался, что-то путал иногда, поймать его на этом было очень сложно. А теперь, если в тебе засомневаются, – ректор ткнул пальцем в плечо Кирилла Эдуардовича, – то проверят за одну минуту. Просто погуглят правильный ответ. Да что я тебе это рассказываю?! Ты же сам гуру интернета.

– Какой я гуру? – ответил Кирилл Эдуардович, которого очень насторожило предположение, что студенты будут проверять все его слова.

– Не скромничай! Я сам с интересом читаю статьи на твоём портале.

– Портал не мой, – вздохнул Кирилл Эдуардович. – У него вполне конкретный владелец. Был. Недавно он продал нас, в том числе и меня, новому бизнесмену. И теперь у нас другой хозяин.

– Да ты что? – удивился Алексей Владимирович. – Я не слышал.

– Пропустил, значит. Знаешь, Алексей, – Кирилл Эдуардович немного замялся. – Я что-то неожиданно разнервничался. Мне кажется, я осрамлюсь и тебя подведу.

– Осрамишься, конечно! – ректор уверенно поддержал мысль Кирилла Эдуардовича и засмеялся, глядя на его изменившееся лицо. – Когда-нибудь. Это с каждым бывает! Но подвести меня ты просто не имеешь права. Поэтому не раскисай и настраивайся на работу. Зря что ли государство тебя пять лет на преподавателя бесплатно учило?! Надо соответствовать. Чай будешь или кофе?

– Мне бы сейчас коньяка, – честно признался Кирилл Эдуардович.

– Коньяк на работе нельзя. Извини.

– Я понимаю. Тогда чай.

Минут через десять они вышли из кабинета и не спеша направились к самой большой аудитории, которую раньше называли Ленинской.

– Нам очень не хватает практиков, – негромко говорил Алексей Владимирович. – Прекрасных теоретиков у нас много, но ты же понимаешь, одной теории мало. Нам нужны люди, которые могут рассказать выпускникам, что их ждет там, – он махнул рукой куда-то за стены университета, – за рабочим столом, за монитором, за планшетом. А ещё их нужно научить уверенно общаться с людьми и сделать психологическую прививку, чтобы не боялись ни своих учеников, ни своих оппонентов. Кирилл, я очень рассчитываю на тебя.

– Я попробую, – неуверенно ответил Кирилл Эдуардович.

У дверей аудитории их ждал декан филфака. Они поздоровались и поднялись по ступенькам в большую аудиторию, за партами которой сидело больше ста человек. Пока ректор излишне лестно рекомендовал нового преподавателя, Кирилл Эдуардович смотрел на студентов, лица которых в эти первые минуты визуального знакомства расплывались в его сознании в какое-то одно общее лицо, которое он никак не мог толком разглядеть. Кириллу Эдуардовичу приходилось выступать перед разными аудиториями и страх от пристального внимания сотен глаз давно в нем прошёл, но эти слушатели действительно казались какими-то особенными. Кирилл Эдуардович почувствовал, что ему вдруг стало жарко.

– … я уверен, что эти лекции будут для вас не только интересными, но и очень полезными, – Алексей Владимирович завершал свое выступление. – А теперь мы удаляемся и не будем больше мешать вашему общению.

Под аплодисменты аудитории ректор пожал руку Кириллу Эдуардовичу и ушёл вместе с деканом.

– Здравствуйте, коллеги! – Кирилл Эдуардович обвёл взглядом выдохнувшую после ухода ректора аудиторию. – Алексей Владимирович меня так подробно представил. Не знаю даже, что ещё про себя добавить. Наверное, я не такой идеальный.

– Мы про вас можем добавить, – выкрикнула какая-то девушка, которую Кирилл Эдуардович даже не успел заметить. – Вы недавно развелись!

По аудитории пробежал негромкий смешок. Пророчество ректора сбывалось. Кирилл Эдуардович напрягся, он не любил публичного обсуждения своих интимных историй. Но обижаться и показывать свою уязвимость было нельзя, и он почти сразу рассмеялся.

– В эпоху интернета такими сплетнями никого не удивишь, – он чуть презрительно скривил рот, – поверхностная работа. Я понимаю, конечно, что в молодой и не слишком опытной в семейных делах аудитории само слово «развод» звучит интригующе. Поверьте, ничего особенно любопытного в этом процессе нет. Но если кто-то о-очень заинтересуется, могу поделиться. Только в другое время и в другом месте. А теперь давайте начнём.

– А ещё вопрос можно? – поднял руку молодой человек на заднем ряду.

– Давайте, если по теме.

– По теме. Лекции ваши обязательно посещать?

– Если будет совсем неинтересно, то необязательно, – произнёс Кирилл Эдуардович и понял, что допустил стратегическую ошибку: пять человек с задних рядов тут же поднялись и направились к боковому выходу. – Но в этом случае на лёгкую сдачу зачёта можно не претендовать, – быстро завершил свою фразу Кирилл Эдуардович.

Раздался смех. Студенты приняли его спасительный экспромт за умышленную провокацию и оценили. После этой ремарки четверо из пяти решивших свалить вернулись на свои места. Один парень, правда, всё-таки ушёл: сохранение личного авторитета оказалось сильнее страха перед зачётом.

Кирилл Эдуардович почувствовал, что инициативу нужно срочно отнимать и громко спросил:

– А кто из вас ведёт собственные блоги? – Он вышел из-за стола и сделал несколько шагов вперёд, показав, что он их не боится и готов идти на сближение. – Поднимите руки.

Руки подняли человек двадцать.

– Отлично! – Кирилл Эдуардович, казалось, сильно обрадовался. – А теперь я расскажу вам, почему даже самый популярный блогер никогда не сможет стать профессиональным журналистом!

Вбросив в аудиторию этот откровенно дискуссионный тезис, Кирилл Эдуардович нарушил всю заранее спланированную логику лекции, но сумел переключить внимание со своей собственной персоны. Студенты зашумели, заспорили, начали что-то обсуждать между собой и, позволив этому движению свободно подышать секунд десять, он повысил голос и заговорил всё быстрее и эмоциональнее, притягивая их внимание, нарезая в их сознании болезненные раны сомнений, а потом ловко залечивая их чёткими аргументами и конкретными примерами. О важных предметах Кирилл Эдуардович умел говорить легко и очень понятно, и это было его козырем в любой беседе.

Лекция закончилась, студенты шумно расходились. Кирилл Эдуардович вернулся к столу и бессмысленно перекладывал в своей итальянской сумке какие-то вещи. Ему хотелось поскорее остаться одному. Общение с выпускниками, для которых он был случайным, чужим преподом, оказалось выматывающим, и он был рад, что его модный светло-коричневый пиджак прикрывает мокрую на спине рубашку.

Когда все ушли и в аудитории стало тихо, Кирилл Эдуардович поднялся по ступенькам к самым верхним рядам, которые заканчивались высокими арочными окнами. Повернулся. Постоял немного, чему-то улыбаясь, и сделал несколько шагов вниз. Сел на скамейку, положил руки на длинную парту, традиционно покрашенную в черный цвет. Эти парты перекрашивали часто, потому что, несмотря на все просьбы и угрозы, на них постоянно проступали вырезанные ножиком, нацарапанные скрепкой или написанные ручкой студенческие татуировки, летопись любви, дружбы, ревности, приправленная цитатами классиков.

И даже сейчас, второго сентября, Кирилл Эдуардович разглядел в стороне выведенную жирной ручкой простую, но ёмкую фразу: «Толя дурак!»

«А дурак ли этот Толя? – неожиданно подумал Кирилл Эдуардович. – Может быть, эта надпись и не оскорбление совсем, а чьё-то тайное признание в симпатии?» Он поднялся и пошёл к центральному выходу.

Только что прозвенел звонок на следующую пару и большое пространство, объединившее вокруг себя все три этажа, коридоры, арки, лестницы, кабинеты, большие и маленькие аудитории, стало быстро затихать: студенты и преподаватели расходились по лекциям и семинарам.

Через минуту Кирилл Эдуардович остался один. Сквозь стеклянную крышу лился яркий дневной свет, который внутри здания дробился на блики, подсвечивал каменный пол, колонны, балюстрады открытых этажей и делал ещё темнее и таинственнее уходившие вверх лестницы.

Напротив главной аудитории открывался высокий проход, через который можно было попасть в полукруглое, казалось, немного забытое помещение. На самом деле это был центральный вход в университетское здание. Его и сейчас открывали иногда по праздникам или для встречи важных гостей, но это случалось редко. А между этими событиями никому ненужный портал превращался в тупиковый, аппендицитный отросток, где перед экзаменами прятались интроверты или тайком целовались влюблённые. На студенческом сленге это место называлось «собачкой», потому что приходившие на занятия курсистки начала двадцатого века оставляли здесь на время своих питомцев.

Кирилл Эдуардович прохаживался по залу, представляя себя в центре маленькой Вселенной, и чувствовал, что реальность непостижимо перемешивается в нём с прошлым. Первокурсником именно здесь он впервые встретил Таню: подвижную блондинку с яркими голубыми глазами. Она прошла мимо, а он оглянулся и понял, что жизнь его изменилась.

Со стороны закрытого центрального входа послышался какой-то шум, который все усиливался и стал рассыпаться на звуки шагов, голоса и женский смех. Кирилл Эдуардович повернулся и увидел, что в зал выходят девушки. Их было много, они были возбуждённые, весёлые, но при этом какие-то необычные. Они проходили совсем близко, он вдыхал легкий запах незнакомых ароматов, слышал шуршание одежды, смотрел в их милые лица и никак не мог понять, откуда они взялись. Все они были одеты в платья, волосы аккуратно убраны в скромные прически, на лицах никакого макияжа. Они были как будто из другой, прежней эпохи…

– Кирилл Эдуардович, – услышал он женский голос. – С вами всё в порядке?

Он словно очнулся и увидел перед собой двух улыбающихся девушек с распущенными волосами, в джинсах и ярких блузках. Они сильно отличались от тех, которые только что прошли мимо него.

– Да, конечно, – ответил Кирилл Эдуардович. – Задумался просто.

– У вас, наверное, столько воспоминаний, – сказала эффектная стройная брюнетка. – А мы только что слушали вашу лекцию про журналистов и блогеров. И, знаете, нам понравилось! Хотя, если честно, сначала все думали, что будет очень скучно. Меня, кстати, зовут Виктория, а это, – она кивнула в сторону подруги, – Аня.

– Таня? – переспросил Кирилл Эдуардович.

– Аня, – улыбнулась шатенка с карими, чуть раскосыми глазами, делавшими её лицо не только симпатичным, но и каким-то неповторимым.

– Извините, пожалуйста!

– Ничего. Мы хотели спросить, что интересного почитать о журналистике. Посоветуете?

Они прошлись по залу, спустились по лестнице и остановились возле столовой. Кирилл Эдуардович порекомендовал им несколько книг и спросил:

– А почему вы не на занятиях?

– Если честно, – заговорщицки понизив голос сказала брюнетка. – Мы прогуливаем одну очень скучную лекцию по старославянскому языку. Никаких сил уже нет слушать все эти, – она произнесла с гротескным проносом, – кня-язи, мя-ясо!

– Я тоже старослав не любил, – признался Кирилл Эдуардович. – Пересдавал несколько раз.

– А ещё есть очень хочется! – добавила Аня. – Поэтому мы идём в буфет. Вы нас не сдадите?

– Не сдам, – улыбнулся Кирилл Эдуардович. – Приятного аппетита!

Девушки поблагодарили и ушли на свой поздний завтрак.

– А он ничего, этот журналист, – говорила брюнетка своей подруге, облизывая с верхней губы вкусную кофейную пенку. – Можно с ним и замутить.

– Смотри, Вика, обвинят потом в харассменте.

– А мне-то что? Его же обвинят, не меня.

Они обе расхохотались и так долго не могли успокоиться, что даже привычная к студенческим выходкам буфетчица крикнула им из-за витрины с пирожками и сосисками.

– Девочки, вы же здесь не одни!

Кирилл Эдуардович шёл по аллее к метро «Фрунзенская» в замечательном настроении. Первая лекция удалась, его тема была интересна, он не показался занудой, а рубашка под пиджаком высохла! И это восторженное состояние требовало какого-то продолжения, не пускало в одинокую квартиру, быстро ставшую чужой после развода.

Уже подходя к метро, Кирилл Эдуардович увидел, как несколько человек свернули в парк, и вдруг понял, чего хочет! Он заглянул в ближайший магазинчик и купил там бутылку красного вина. Положил её в свою сумку и вернулся ко входу в парк. Там, под высокими деревьями какой-то бывшей усадьбы, между извилистыми дорожками прятались детские и спортивные площадки, уединенные скамейки, и даже два пруда, в которых плавали утки, а иногда и лебеди.

Эта территория носила когда-то имя Мандельштама и долгое время студенты- филологи были уверены, что пьют пиво на скамейках парка, связанного со знаменитым поэтом. Но потом оказалось, что к Осипу Мандельштаму, репрессированному и запрещённому в советские годы, это уютное место не имеет никакого отношения, а названо по фамилии рабочего, активно свергавшего царскую власть. Это открытие стало неожиданным разочарованием, но прелести самого парка не испортило.

Здесь прогуливали лекции, чтобы не попасться на глаза преподавателям, обнимались с подружками, иногда тайком выпивали. И сейчас, после первой встречи со студентами, Кирилл Эдуардович словно впал в свою юность и ему ужасно захотелось дерзко выпить вина именно в этом парке, на какой-нибудь не очень заметной скамейке.

Он, конечно, прекрасно понимал, что эта спонтанная идея сильно отдает безрассудством. Начало своей преподавательской карьеры лучше было бы отметить с друзьями в ресторане. Но такие повзрослевшие встречи приходилось теперь планировать заранее, учитывая чужие графики и обстоятельства. И встреча могла все откладываться и откладываться, затягиваться на недели, а потом сама по себе отмереть, так и не состоявшись. А Кириллу Эдуардовичу хотелось прямо сейчас испытать, пережить заново прежние счастливые эмоции и что-нибудь обязательно при этом нарушить. Он откроет бутылку и сделает всего несколько глотков. В конце концов не такое уж это преступление, да и не заметит никто.

Отыскав свободную лавочку на одной из второстепенных аллей, где почти никто не прогуливался, он уселся на тёплое дерево и положил рядом с собой сумку, в которой лежала бутылка вина. Торопиться было некуда, разведённая жизнь высвободила много времени, и он наслаждался атмосферой этого милого парка, который за последние годы похорошел, привёл себя в порядок, но оставался все таким же родным.

Где-то вдалеке заиграла музыка, Кирилл Эдуардович прислушался и различил звуки духового оркестра. Играли мелодию знаменитого, немного печального вальса, который очень соответствовал его настроению. Он взглянул по сторонам, пытаясь понять откуда прилетают звуки труб, тромбонов и валторн, и заметил сквозь листву силуэт открытой эстрады-ракушки, на которой поблескивали на солнце духовые инструменты. В середине двадцатого века такие уличные центры культуры были чуть ли ни в каждом парке. На этих почти сельских сценах выступали артисты, играли оркестры, вокруг, прямо под открытым небом, танцевали пары. Кирилл Эдуардович немного удивился и обрадовался: в самом центре быстро меняющейся Москвы всё-таки нашлось место вымирающему культурному динозавру.

Эта деревянная эстрада, покрашенная в зеленый цвет, была частым персонажем его студенческой молодости. Здесь прятались от дождя, играли на гитарах, а иногда даже устраивали семинары.

Случалось, что в университете происходили накладки с расписанием, и тогда в одно время на одну аудиторию претендовали сразу две разные группы. Большинство преподавателей семинары просто отменяли, но некоторые, если на улице было тепло, предлагали студентам пойти в парк. Эти занятия всегда были не такие строгие, как в стенах университета, поэтому студенты с удовольствием соглашались. Ни стульев, ни скамеек в парке, конечно, не было, и они рассаживались на краю сцены этой самой эстрады, а иногда располагались и просто на траве. И обыкновенный семинар превращался в задушевный разговор.

Разглядывая своё прошлое, Кирилл Эдуардович негромко рассмеялся, и вдруг услышал рядом с собой грубоватое:

– Старик, ты над нами смеёшься? – Кирилл Эдуардович встрепенулся и увидел перед собой троих молодых парней с яркими разноцветными ирокезами на бритых головах, с татуировками на шее. – Над нами? – повторил самый крепкий из них.

– Нет, ребята, – искренне ответил Кирилл Эдуардович. – Я просто сижу, юность свою вспоминаю.

– Ну смотри, а то вспоминать будет нечем, – ответил всё тот же неформал, сплюнул на дорожку, и все трое не спеша удалились.

Кирилл Эдуардович выдохнул. Еще не хватало, чтобы в первый же день преподавательской карьеры его избили в любимом парке эти странные ребята с блестящими, слегка отсутствующими глазами.

Подождав, когда они отойдут подальше, Кирилл Эдуардович открыл свою сумку, не доставая бутылку, сорвал с нее обёртку и попытался пальцем вдавить пробку внутрь. Но этот простой фокус, который всегда получался в прежние годы, не сработал: вино было налито по самое горлышко и не оставило места для погружения пробки в стеклянные внутренности бутылки. Тогда университетский преподаватель прибегнул ко второму испытанному способу. Он достал ключи от квартиры, выбрал самый удобный, с острым кончиком, и начал потихонечку отковыривать пробку, стряхивая труху внутрь сумки. «Ничего, дома вытряхну», – думал увлеченный Кирилл Эдуардович, ловко орудуя ключом, как воришка отмычкой.

Наконец ему удалось почти полностью расковырять пробковый замок, охранявший вожделенное вино. Он наклонился, почти засунув голову в сумку, выдул из горлышка остатки пробковых крошек и пальцем продавил огрызок пробки в бутылку. Маленькая, но какая приятная победа!

Кирилл Эдуардович блаженно откинулся на спинку скамейки и понял, что больше не слышит духового оркестра. Он посмотрел туда, где только что играли музыканты, но не увидел ни отблесков труб, ни самой эстрады. На её месте четко просматривалась современная спортивная площадка. Кирилл Эдуардович даже зажмурился на секунду, но деревянная ракушка не вернулась. «И это я ещё не выпил», – негромко произнес вслух Кирилл Эдуардович и подумал, что очень давно не был в отпуске.

Он оглянулся по сторонам и, не заметив никого поблизости, достал бутылку из сумки, приложил её ко рту, сделал несколько глотков и быстро засунул обратно. Манёвр прошел превосходно, Кирилл Эдуардович остался доволен. В этом было какое-то особенное удовольствие, выпить вот так, в парке, прямо из горлышка, назло всем правилам и общественной морали. Конечно, он никогда бы не признался в этом публично, но в жизни каждого человека существуют маленькие радости, о которых совершенно не обязательно знать посторонним. И это делает их ещё значительнее.

Кирилл Эдуардович наклонился над сумкой, приложился к бутылке и глотнул ещё вина. В голове стала возникать приятная пустота, которая сдвигала куда-то в стороны надоевшие будни. Он вспомнил, как уже на старших курсах один из его приятелей решил для смелости выпить кружечку пива перед безнадежным экзаменом. Экзамен этот Женя сдать не рассчитывал, потому что за два семестра, поддавшись общей вольности распадавшейся в те годы страны, ни разу даже не видел своего преподавателя. Это был такой пробный заход, чтобы покаяться, показать, что не совсем уж он безнадёжный тупица, получить свою заслуженную пару, и, подучив что-нибудь по предмету, попытаться сдать на трояк через несколько недель.

Зайдя в простенькую пивнушку, он взял себе пива и, поскольку мест почти не было, попросился подсесть за столик, где уже обосновался грузный мужчина лет пятидесяти. Тот недовольно поморщился, но кивнул, а через несколько минут, разглядев в Жене неглупого собеседника, достал из своего портфеля завернутого в газету вяленого леща, которого они вместе с удовольствием распотрошили под хмельной горьковатый напиток и непринужденный разговор.

Совместное распитие было недолгим, потому что, как выяснилось, оба они спешили на экзамен и, посмеявшись этому совпадению, разошлись, а уже через два часа встретились в аудитории. Это было настолько невероятно, что они чуть не выдали своих эмоций, но всё-таки смогли притвориться незнакомыми.

Женя долго, бессмысленно смотрел в свой билет, дожидаясь, пока все остальные студенты ответят и уйдут, а потом сел за экзаменационный стол и, растягивая слова, стал оправдываться за свои прогулы. Через пару минут преподаватель, который неожиданно оказался заложником прогульщика, прервал эту тягостную исповедь:

– Должен признать, что несмотря на своё некорректное поведение вы… – он помолчал, потом открыл зачётку, написал что-то и передал её студенту. – Вам очень повезло! Идите и постарайтесь хоть чему-нибудь научиться.

Евгений выскочил в коридор и открыл зачётку. Напротив названия предмета стояла жирная четвёрка.

Кирилл Эдуардович почувствовал, что улыбается. Он опять достал свою бутылку и поднес её к губам.

– Распиваете в общественном месте, гражданин! – услышал он строгий голос и, как мальчишка, которого застали врасплох, быстро спрятал бутылку обратно в сумку.

К скамейке подходили двое охранников в черной униформе с цветными нашивками на рукавах.

– Ещё не успел, – соврал Кирилл Эдуардович. – Но теперь и не буду. Я вообще уже ухожу.

– Теперь не будете, конечно, – сказал один из охранников. – Потому что мы вам не позволим.

– И это правильно! – согласился Кирилл Эдуардович, застегнул сумку и поднялся, собираясь ретироваться.

– Куда же вы, гражданин? – его крепко взяли за руку.

– Мне пора. У меня сейчас деловая встреча, – продолжал придумывать Кирилл Эдуардович.

– Ничего, подождёт ваша встреча, – вежливо, но очень настойчиво говорил охранник. – Сейчас мы с вами вызовем полицию, составим протокол за распитие спиртных напитков в общественном месте. А потом вы сразу же направитесь на свою деловую встречу.

– Да вы что, парни! Ну это же несерьёзно! Я преподаватель университета, у меня сегодня первая лекция. Вот здесь рядом педагогический, знаете? Я там когда-то учился, теперь преподаю. Решил просто зайти, вспомнить молодость.

– Чему же вы научите своих студентов, гражданин преподаватель? – охранник уже легонько направлял Кирилла Эдуардовича в сторону выхода. – Здесь люди отдыхают, маленькие дети играют. А вы вино распиваете прямо из горлышка. Не стыдно вам?

– И в показаниях путаетесь, – проговорил его напарник. – То преподаватель, то первая лекция.

Поддавшийся напору парковых секьюрити Кирилл Эдуардович уже шагал между ними в сторону выхода.

– Мужики, я всё понимаю, – Кирилл Эдуардович решил изменить тактику. – У вас работа такая. И я, конечно, не прав. Давайте как-то по-доброму решим этот вопрос. Готов загладить свою вину в разумных пределах.

– Нет, не решим, – покачал головой один из охранников. – Сейчас приедут представители власти, с ними всё и решайте.

Пока ждали полицейский наряд, пока ехали в отделение, Кирилл Эдуардович, молча насупившись, ненавидел себя за свою неуместную постаревшую романтичность. «Господи, какой же я кретин! – восклицал он под куполом своего черепа, и эхо отзывалось ему гулкими пульсирующими повторами. – Кретин, кретин, кретин… Взрослому, солидному человеку сейчас придется оправдываться, выклянчивать прощение, пытаться отблагодарить, да ещё так, чтобы не обиделись. И самое отвратительное, что формально они будут совершенно правы, и противопоставить этому нечего!» «А если ещё и в университет сообщат, – мелькнула пакостная мыслишка, – то с преподаванием можно сразу завершать. Даже если ректор простит по старой дружбе, история наверняка просочится в чужие уши, разойдется на слухи, и у студентов он будет ассоциироваться только с преподом-лохом, пойманным в парке за распитием алкоголя».

Домой Кирилл Эдуардович вернулся во втором часу ночи совершенно пьяным. И хорошо, что на завтра не было запланировано никаких встреч. Весь вечер он угощал начальника отделения полиции и его заместителя и развлекал их журналистскими байками. Узнав от своих подчиненных, что к ним попал какой-то журналюга, цинично распивавший алкоголь в парке, офицеры решили сами взглянуть на потенциального дебошира, и начальник неожиданно узнал Кирилла Эдуардовича. Оказывается, полгода назад они случайно пересеклись в приемной замминистра и даже перекинулись несколькими фразами, чего Кирилл Эдуардович искренне не помнил. Но, уцепившись за спасительную подсказку, он изо всех сил демонстрировал радость встречи, готовность продолжить такое важное для него знакомство и сам предложил провести вечер в ресторане. Новые знакомые отказываться не стали, с ловкостью факиров переоделись в штатское, и все вместе прибыли в гастрономическое заведение на служебной машине с мигалками. Расставались они почти друзьями, обнимаясь возле ресторана, и Кириллу Эдуардовичу было клятвенно обещано, что на их «земле» он теперь может распивать любые напитки в самых неожиданных местах.

Ко своей второй лекции Кирилл Эдуардович готовился всерьёз. Он набросал конкретный план, нашпиговал его интересными примерами из собственной практики, которые должны были привлечь и удерживать внимание аудитории. Немного поразмыслив, он вставил в него и несколько курьёзных историй, рассудив, что если над ними хохотали полицейские, то, наверное, улыбнутся и студенты. Чтобы почувствовать себя более свободно, Кирилл Эдуардович даже репетировал, глядя в большое зеркало встроенного шкафа, и после нескольких часов жестикуляций и мимики решил, что заметно продвинулся в преображении собственного ораторского образа.

Несмотря на то, что рубашка опять была мокрой, а заготовленные заранее мысли куда-то прятались и не сразу хотели возвращаться, вторая лекция проходила спокойней, а Кирилл Эдуардович смотрел на студентов увереннее. Его внимательно слушали, над его шутками смеялись. Постепенно начинало меняться и общее лицо смотревшей на него аудитории, которое превращалось в отдельные лица, глаза, улыбки. И большинство этих лиц были женскими, что так привычно для филологических факультетов.

Кирилл Эдуардович хорошо помнил, что и сам не собирался становиться учителем русского языка и литературы, а мечтал поступить на престижный в годы его юности исторический факультет, выпускники которого часто делали успешную административную карьеру. Вступительные экзамены он не провалил, но баллов недобрал и уже разочарованно готовился устраиваться на какую-нибудь временную работу, когда человек пятьдесят, таких же, как и он, сбитых абитуриентов пригласили на встречу с ректором.

Неудачники расселись за большим круглым столом в зале заседаний, и стало понятно, что пригласили только парней. Через пять минут появился ректор и предложил им без дополнительных экзаменов перейти на филфак, честно признавшись, что рассчитывает за счёт них сгладить гендерное неравенство. Такой хитрый фокус с переманиванием ребят на девичий факультет ректорат проделывал три года подряд, и это были самые живые и весёлые курсы.

Читая лекцию, Кирилл Эдуардович часто поглядывал на Вику и Аню, инстинктивно цепляясь взглядом за знакомые лица.

– Ты заметила? – шепнула Вика своей подруге. – Он постоянно на нас смотрит!

– Да ладно, не придумывай, – не глядя на нее отвечала Аня. – Он на всех смотрит.

– Нет, ты понаблюдай. На нас он смотрит чаще, чем на других. Вот опять посмотрел!

Вика поймала взгляд лектора и улыбнулась ему. Кирилл Эдуардович немного смутился и стал смотреть на девушек реже.

– Ты видела, видела! – говорила Вика в самое ухо Ане. – Он заметил мою улыбку и засмущался! Я ему нравлюсь.

– Вика, что ты творишь?

– А что такого? Я не могу улыбнуться преподавателю? Мне нравится, как он держится, как говорит. Он стильно одевается. И вообще он симпатичный мужик.

– Он старше тебя в два раза!

– Ну и что! Ты же знаешь мою слабость ко взрослым мужчинам. Они уже состоявшиеся, заботливые, при деньгах. С ними интересно. И в постели они ещё не старые.

Они обе засмеялись, прикрыв лица ладонями.

– К тому же, – Вика успокоилась первой, – он, как выяснилось, развёлся, а значит, свободный.

– Совершенно не обязательно, – возразила Аня. – Может, у него есть кто-то.

– А это уже детали. Надо будет ещё что-нибудь у него спросить.

Уже завершая, Кирилл Эдуардович посмотрел на часы: до конца пары оставалось пять минут.

– Сегодня мы говорили, что настоящий журналист должен быть наблюдательным, уметь замечать и анализировать самые разные, иногда кажущиеся ничтожными детали. И в продолжение этой мысли я хочу у вас спросить. – Кирилл Эдуардович сделал несколько шагов к выходу из аудитории. – Зачем здесь ступеньки и как они появились?

– Это же просто, – ответил кто-то. – Потому что в аудитории пол выше, а в зале ниже.

– Так, – согласился Кирилл Эдуардович. – А почему нельзя было сделать полы на одном уровне?

– Наверное, архитектор так задумал, – выкрикнули с передних рядов.

– Возможно, – улыбнулся Кирилл Эдуардович. – Но посмотрите теперь на балконы.

Взгляды студентов устремились на балконы, которые двумя рядами нависали с обеих сторон аудитории. Там годами пылились разные хозяйственные артефакты, которые было жалко выбросить.

– Нормальные балконы. Ничего особенного.

– Они слишком низко висят над полом и как будто давят сверху, – раздался женский голос.

– Кто это сказал? – спросил Кирилл Эдуардович.

– Я, – руку подняла девушка с необычным разрезом глаз.

– Анька, – прошептала Вика своей подруге. – Что ты несёшь? Куда они давят.

– Вас, кажется, Анна зовут? – уточнил Кирилл Эдуардович.

– Да.

– Вы абсолютно правы! Приглядитесь, балконы эти как будто прилепила кухарка, ничего не смыслящая в гармонии пропорций. Талантливый архитектор, который создал это замечательное здание, никогда бы так не поступил! Все дело в полах. – Кирилл Эдуардович несколько раз топнул ногой. – И в человеческой лени. Когда-то наш центральный зал и все три большие аудитории были на одном уровне. Но в зале полы каменные, а в аудиториях деревянные, и когда они ветшали, вместо замены их просто накрывали новыми досками. И за сто лет полы эти выросли на метр, а потолки и балконы визуально опустились. Я очень надеюсь, что когда-нибудь эта архитектурная несправедливость будет исправлена.

Когда лекция закончилась, и студенты стали расходиться, Кирилл Эдуардович открыл свою сумку и достал четыре книжки. Положил их на стол, подождал, когда спустятся Вика с Аней и жестом попросил их подойти.

– Вы спрашивали, что почитать по журналистике, – он показал на книги. – На мой взгляд, это лучшее, что сейчас можно найти в магазинах. Забирайте!

– Какая прелесть! – Вика сделала свои глаза ещё больше. – Это подарок мне?

– Это вам с Аней…

– А вы всем книжки дарите? – вокруг стола собирались студенты.

– Нет, – усмехнулся Кирилл Эдуардович. – Только самым любознательным.

Несколько рук уже листали книги.

– Анна, – возмутилась Вика. – Мы сейчас останемся без нашего подарка!

– Я не останусь, – Аня быстро взяла со стола последнюю книгу.

– Вика, – крикнул какой-то парень, выбегая из аудитории с книжкой в руках. – Почитаю, потом тебе верну! Ладно? – И, не дожидаясь согласия, исчез в дверях.

– Да это грабёж какой-то! – Вика готовилась всерьёз обидеться на своих однокурсников. – Мы сами сначала почитаем! – Она забрала из других рук две ещё не сбежавшие книги и прижала к груди.

– А другие архитектурные приколы в нашем здании есть? – спросила высокая девушка в круглых, чуть затемнённых очках.

– Да оно почти всё из них состоит, – Кирилл Эдуардович посмотрел вокруг. – Как будто нарочно строили, чтобы студенты разгадывали архитектурные шарады. Даже сама форма уникальна. Кто знает, на что похожа?

– На веер! – сказал кто-то.

– Точно, – подтвердил Кирилл Эдуардович. – Его ручка – наш центральный вход на перекрёстке, а пластины раскрываются в сторону внутреннего двора. Так что мы с вами стоим сейчас внутри испанского веера.

– Про это мы слышали! – рядом с Кириллом Эдуардовичем осталось человек десять. – А ещё что-нибудь интересное покажете?

В аудиторию уже заходили студенты другого курса, через несколько минут начиналась следующая лекция.

– Покажу, если хотите. Только у вас сейчас другая пара, наверное?

– У нас пустая пара, – сказали несколько человек.

– А мы, – Аня смотрела на него, слегка наклонив голову набок, – такие любопытные, что ради секретов готовы и прогулять.

– Да, я готова! – сказала Вика, которую никто не спрашивал.

– А потом я буду виноват, что сделал из вас прогульщиков, – улыбнулся Кирилл Эдуардович.

– Подумаешь, опоздаем на десять минут, – сказал студент с чахлой, смешной бородкой.

– Вы боитесь? – спросила Аня.

– Хорошо, пойдёмте, – сказал всем Кирилл Эдуардович, но посмотрел при этом только на Аню. – Я загадаю вам ребус, на которой вы ответите мне на следующей лекции. И тот, кто догадается первым, получит преимущество на зачёте.

Он взял свою сумку и направился к выходу из аудитории. Обрадованные маленьким приключением и возможностью легко проскочить зачёт студенты пошли за ним. Последней из аудитории в некоторой задумчивости спустилась Вика, которая хорошо видела, как минуту назад Кирилл Эдуардович и Аня впервые взглянули друг на друга не как преподаватель и студентка, а как мужчина и женщина.

Кирилл Эдуардович прошагал в центр зала с колоннами и остановился. Подождал, пока все соберутся вокруг него.

– Посмотрите вон туда, – он показал рукой. – Перед нами три главных аудитории, а между ними две лестницы, которые, как все вы прекрасно знаете, ведут вниз к буфету, гардеробу и выходу из здания.

– Знаем, – подтвердила девушка в круглых очках.

– Отлично! Они же одинаковые, правда?

– Абсолютно одинаковые, – сказала Вика.

– А вот и нет! – Кирилл Эдуардович иронично посмотрел на своих студентов. – И к следующей лекции вы должны будете рассказать мне, в чем разница и для чего она задумана. До встречи! – он закинул свою сумку на плечо, и, не оглядываясь, пошёл к выходу.

Он шел и улыбался. Концовка сегодняшней лекции получилась эффектной.

Кирилл Эдуардович спустился по лестнице, повернул к выходу и увидел, что навстречу ему, с гитарой на плече, идёт Юрий Визбор. Поравнявшись со знаменитым бардом, Кирилл Эдуардович инстинктивно поздоровался. Визбор удивлённо на него посмотрел, сказал: «Добрый день», – и прошел мимо.

Пройдя по инерции ещё шагов десять, Кирилл Эдуардович остановился возле выхода. Он знал, конечно, что Юрий Визбор давно умер, но встреча была настолько реальной, что Кирилл Эдуардович погрузился в некоторое смятение. Несколько секунд он просто стоял, глядя в одну точку, а потом обратился к охраннику, который вышел размяться из своей будки:

– Скажите, а Вы видели, кто сейчас прошёл мимо меня? Мы ещё с ним поздоровались.

– Да видел, – спокойно ответил охранник.

– И кто же это был? – осторожно поинтересовался Кирилл Эдуардович.

– Наш электрик, Сан Саныч.

– А что у него было на плече? – не сдавался Кирилл Эдуардович.

– На плече он лестницу нёс. На втором этаже лампочка перегорела, он её менять пошёл.

– Понятно, – произнёс Кирилл Эдуардович и пошёл к выходу, подумав, что в ближайшие дни всё-таки придётся навестить доктора.

– Может быть, принести вам чай или кофе? – спросила излишне доброжелательная, словно заранее сочувствующая девушка.

– Принесите стакан простой негазированной воды, – ответил Кирилл Эдуардович.

– Хорошо, – она кивнула и отошла.

Сбежав с работы, Кирилл Эдуардович сидел в приемной частного психиатра. Несколько дней назад, удивленный и немного даже напуганный своими непрекращающимися видениями, он записался на приём к довольно известному московскому психологу, о работе которого в интернете было много лестных отзывов. Психолог внимательно выслушал откровения Кирилла Эдуардовича о толпе курсисток из прошлого века, старой парковой эстраде, барде Визборе и покачал головой.

– При всём желании помочь вам и даже заработать на вас, боюсь, моих компетенций в данном случае не хватит. Я думаю, – он говорил очень вежливо, почти задушевно. – Вам стоит проконсультироваться с психиатром.

– Неужели сразу с психиатром? – заволновался Кирилл Эдуардович.

– Не следует этого бояться. У меня есть знакомый профессор, доктор наук. Замечательный специалист! Мы иногда работаем с ним в паре, – психолог уже что-то писал карандашом на небольшом листке бумаги. – Он очень добрый, отзывчивый человек и при этом совсем неболтливый: прекрасно знает, что такое врачебная тайна. Насколько я понимаю, это для вас важно?

– Очень, очень важно! Дело в том, что я журналист, а недавно ещё преподавать стал. Поэтому, если информация о моих… – Кирилл Эдуардович подбирал слова.

– Ваших новых необычных впечатлениях, – подсказал собеседник.

– Вот именно! – обрадовался Кирилл Эдуардович. – Куда-нибудь просочится, я могу просто остаться без работы.

– Я понимаю. Я всё понимаю, – закивал психолог и протянул листок. – Вот, возьмите контакты доктора. Когда будете записываться на приём скажите, что от меня. И у вас не спросят ни документы, ни фамилию, что будет гарантией неразглашения....

– Пожалуйста, ваша вода.

– Спасибо, – Кирилл Эдуардович взял стакан из рук девушки.

– Доктор примет вас минут через десять.

– Хорошо, – Кирилл Эдуардович откинулся на спинку дивана, отпил воды.

Никогда в жизни он не ходил ни к психологам, ни тем более к психиатрам. Только для получения справок на водительские права о том, что не состоял на учёте. Контакты с этими врачами всегда казались ему какими-то абсурдными и даже унизительными. Он и сам может справиться с самим собой! Но сейчас он чувствовал, что сознание помимо его собственной воли погружается в какой-то невообразимый хаос.

Прикатив на очередную лекцию на машине, Кирилл Эдуардович свернул на Малую Пироговскую и резко ударил по тормозам. Прямо перед его автомобилем не спеша переходил дорогу бывший декан филфака Владимир Луков, который умер несколько лет назад. Владимир Андреевич улыбнулся, даже помахал рукой и скрылся в университетском дворе. Позади завопили сразу несколько клаксонов. Кирилл Эдуардович включил аварийку и вытер ладонью выступивший на лбу пот.

Он сидел за рулём машины и старался глубоко дышать. Профессор филологии, доктор наук Луков нередко помогал Кириллу и таким же, как он, не очень прилежным студентам, хорошо понимая, что оценки и правильное произношение старославянских слов не самое главное в созревании личности. И Кирилл Эдуардович был ему очень благодарен за эту мудрость, не раз спасавшую от неприятностей. Но эта очередная галлюцинация была уже не просто забавным видением из прошлого, она вполне могла привести к реальной аварии в настоящем.

Склонный к самоанализу Кирилл Эдуардович и сам, конечно, пытался разобраться в причинах этих наваждений. Последние месяцы на него посыпались противные неприятности, и он надеялся, что пережить их поможет возвращение в родной университет. Но, возможно, именно это событие и вывернуло наизнанку его растревоженное сознание.

Вслед за неожиданным разводом у Кирилла Эдуардовича сменился работодатель. Интернет-издание, которым он руководил, купил новый бизнесмен. И не то, чтобы он был значительно хуже предыдущего, но просто с первых же минут знакомства они с Кириллом Эдуардовичем как-то взаимно друг другу не понравились. И эта ничем не мотивированная интуитивная неприязнь уже сказывалась на их совместной работе. Сначала она поблёскивала разными мелочами, раздражавшими, но не имевшими принципиального значения, но постепенно стала болезненно нарывать серьёзными спорами о перспективах развития, а поскольку Кирилл Эдуардович был хоть и влиятельным, но всего лишь наёмным менеджером, то результат таких дискуссий предугадать было несложно…

– Проходите пожалуйста, – Кирилл Эдуардович услышал женский голос и поднял голову. – Профессор вас ждет.

Помещение, где принимали душевнобольных, прикидывалось уютной гостиной. Когда Кирилл Эдуардович вошёл, ему навстречу поднялись двое мужчин. Они поздоровались и расположились в очень удобных креслах, поставленных так, что из любого можно было легко наблюдать за собеседниками.

– Кирилл Эдуардович, – заговорил мужчина, который был постарше и полностью бритый. – Вы не против если мы побеседуем втроём? Мой коллега, – он кивнул на человека лет тридцати, заросшего бесформенный густой бородой, – ещё молодой, но уже очень опытный врач. Я полагаю, что его мнение будет весьма полезно.

Бородатый слегка наклонил голову.

– Но если вы возражаете, – профессор заметил сомнение на лице Кирилла Эдуардовича, – то мы продолжим в формате тет-а-тет.

– Я, может, и не против, – ответил Кирилл Эдуардович. – Для меня главное, чтобы наш разговор не оказался потом в интернете.

– Это само собой разумеется! – профессор развел короткими ручками. – Мы даже и фамилию вашу не знаем. Да и настоящее ли у вас имя, – он очень коротко улыбнулся. – Нам тоже неизвестно. Поэтому можете смело и откровенно делиться с нами любыми проблемами.

– Ну хорошо, – вздохнул Кирилл Эдуардович и подробно рассказал о своих необычных видениях, о безуспешных попытках провести самоанализ и посмеяться над этим абсурдом.

– То есть вы отдаёте себе отчёт в том, – спросил профессор, очень внимательно и серьезно выслушав исповедь Кирилла Эдуардовича, – что эти образы являются только результатом вашей фантазии, а не реальными событиями?

– Конечно отдаю! – возмутился Кирилл Эдуардович. – Я же не сумасшедший!

– Конечно, конечно! – поспешил согласиться собеседник, но сделал это как-то слишком театрально, так что у Кирилла Эдуардовича зародились какие-то неясные сомнения в его искренности. – Я уточняю только потому, что это очень важно для понимания общей картины и составления плана по вашему восстановлению.

– Другое дело, – негромко проговорил Кирилл Эдуардович, – что видения эти хоть и полная ерунда, но, когда они возникают, отличить их от реальности просто невозможно.

– Это ничего. Это бывает, – мягко успокаивал доктор. – Скажите, а Вы давно были в отпуске?

– Года полтора назад.

– Вот это нехорошо, – он покачал бритой головой. – Отдыхать нужно регулярно, иначе усталость, которая сначала может быть и незаметной, накапливается и приводит к различным нарушениям. А почему вы не брали отпуск? Работы много?

– И работы тоже, – Кирилл Эдуардович рассказал о напряженной обстановке после смены бенефициара.

– А было что-то ещё, правда?

– Недавно ушла жена, а через две недели после этого меня избили и ограбили в подъезде.

– Господи! – всплеснул руками профессор и даже немного подпрыгнул на своём кресле то ли от удивления, то ли от радости. – Так что же вы сразу не сказали! Это просто замечательно!

– Что же тут замечательного? – посмотрел на него Кирилл Эдуардович.

– Замечательно, что нашлись мотивы и причины изменения вашего сознания, – доктор постарался пригасить свои эмоции. – А, значит, мы поймем, как вам помочь…

Когда дверь кабинета за Кириллом Эдуардовичем закрылась, профессор радостно вскочил, подошёл к своему бородатому коллеге и слегка приобнял его за плечи.

– Какой экземпляр нам попался! Регулярные галлюцинации на фоне посттравматического синдрома, замешанные на воспоминаниях об ушедшей юности! И всё потому, что ничего лучшего в его жизни не было! Поэтому он и возвращается в счастливое прошлое, дерзко диссонирующее с его нынешним состоянием. Я просто уверен, что его психика продолжит разрушаться, галлюцинации будут прогрессировать! А это значит, – он возбуждённо ходил между креслами, жестикулируя своими ручонками, – что появился прекрасный материал для вашей диссертации, коллега! Поздравляю! И я с радостью стану вашим научным руководителем. Теперь главное, чтобы он не сбежал в другую клинику и не выпал из-под нашего наблюдения.

Кирилл Эдуардович вышел из приемной, спустился по лестнице, нажал кнопку электронного замка на входной двери и оказался в небольшом переулке в центре Москвы. Он взглянул на фасад милого двухэтажного особнячка, дверь которого захлопнулась с лёгким щелчком, и ещё раз порадовался тому, что рядом с ней не было никакой таблички, способной выдать причину его визита.

Кирилл Эдуардович повернул налево и направился в сторону ближайшего метро. Он шёл по улице, дышал прохладным осенним воздухом, считал окна в домах и получал наслаждение от этих совсем простых действий. В кармане его пиджака лежал сложенный вчетверо листок бумаги. На нем крупными кривыми буквами в эпоху сенсорных экранов были написаны совершенно невыполнимые медицинские рекомендации. Ему предписывалось на время бросить все работы, найти новое романтическое увлечение, пропить курс успокаивающих препаратов, не злоупотреблять спиртным и немедленно уехать в отпуск. Полезность этих перемен Кирилл Эдуардович и сам прекрасно понимал, но реализовать не мог.

Молодой бородатый врач, мнение и ценные советы которого были так необходимы профессору, за всё время консультации не произнес ни слова. Только в самом конце он грустно вздохнул и сказал очень странную фразу:

– Знаете, иногда со своими глюками проще примириться, чем бороться. По себе знаю…

Услышав это глубокомысленное высказывание своего коллеги, профессор сначала неуверенно засмеялся, потом закашлялся и заверил, что юмор в их работе иногда просто необходим.

Но, как ни странно, именно эта мысль больше всего и запомнилась Кириллу Эдуардовичу. Он не мог сейчас взять отпуск, потому что это было равносильно увольнению с обеих работ, не мог уволиться – надо было на что-то жить, сомневался в необходимости глотать прописанные таблетки, не знал, как моментально влюбиться и очень хотел выпить. И выходило, что из всех мудрых предписаний ему действительно подходило только родственное примирение со своими галлюцинациями, о чём случайно или намеренно проговорился в конце встречи молчаливый бородатый доктор.

Проанализировав всё это по дороге домой, Кирилл Эдуардович решил наплевать на рекомендации врачей, которые не понимали его жизненных обстоятельств и к тому же по себе знали, что такое глюки. Он зашёл в ближайший магазин, купил там бутылку вина, готовый салат, пару сэндвичей и мясную нарезку.

Сегодня он решил провести маленький эксперимент над самим собой. Все его видения, которые совпали с началом педагогической карьеры, возникали исключительно на трезвую голову. А что же будет, если он напьётся? Да, он здорово набрался с полицейскими, но тогда он выпивал в компании, и, возможно, это общество отпугнуло фантомы из прошлого. Теперь он попробует изменить своё сознание наедине с бутылкой.

Он помыл руки и прошёл в гостиную. Несмотря на одиночество, ему захотелось поужинать за большим столом, как будто он всерьёз рассчитывал на случайных гостей. Достал из пакета закуски, открыл бутылку, налил в бокал вина. Внимательно рассмотрел его на свет люстры и твёрдо пообещал себе: какие бы гости ни посетили его этим вечером, он примет их совершенно спокойно, без всякого страха, но ни за что не станет выходить из квартиры и тем более на балкон. Установив заградительные барьеры, Кирилл Эдуардович улыбнулся и пригубил вина.

Не прошло и десяти минут, как привычное сознание начало меняться, и мозг, оставаясь внутри головы, будто повис в невесомости. Но это было приятное и совсем не страшное ощущение, потому что возникшая пустота была живой. Он выпил ещё вина, закусил кружочком сырокопчёной колбасы и сел за стол. Перед ним стоял один бокал, на тарелке лежала одна вилка, но при этом он совершенно не чувствовал себя одиноким…

В ушах зазвенел дверной звонок. «Началось!» – подумал Кирилл Эдуардович и поудобнее уселся на стуле. Он ждал, что звуки превратятся в образы, но звонки в дверь продолжались, а через пару минут и мобильник заиграл приевшейся мелодией: на экране высветился номер подруги бывшей жены. Кирилл Эдуардович немного поморщился, но ответил:

– Привет!

– Привет, Кирюша! Чего дверь не открываешь? Я знаю, что ты дома!

– Да я, – замялся Кирилл Эдуардович, – в ванной был. Не слышал.

– Ну теперь услышал? Давай открывай!

Кирилл Эдуардович отключил телефон, поднялся с кресла и пошел открывать, жалея, что вместо видений к нему пожаловали незваные гости.

Светлана ворвалась в открывшуюся дверь и сразу же заговорила, задвигалась.

– Проезжала мимо, смотрю в окне свет горит. Значит, дома! – Она поцеловала его в щеку. – Подумала, сидит один. Грустный, голодный. – Она поставила на пол два пакета. – И решила спасти твой вечер! Зашла в магазин, всё купила и сейчас буду тебя кормить. – Я Иркины тапки надену? Она же их не забрала, наверное. – Светлана уже открыла шкаф и достала тапки сбежавшей жены. – Ты мне не рад, что ли?

– Ну почему же, – Кирилл Эдуардович попробовал улыбнуться. – Просто очень неожиданно.

– Ты же сам говоришь – самые лучшие встречи всегда спонтанные. Так что радуйся и отнеси пакеты на кухню. – Она поправила волосы перед зеркалом в прихожей и по-хозяйски заглянула в гостиную. – Да ты уже выпиваешь! Кирилл, – она укоризненно посмотрела на него, – нельзя пить одному! Это верный признак начинающегося алкоголизма. Я понимаю, тебе сейчас нелегко, но ты хотя бы друзей приглашай! И я всегда разделю твои переживания.

Кирилл Эдуардович с пакетами в руках стоял у двери в гостиную.

– Ну что ты там встал! Заходи, не стесняйся! – расхохоталась Светлана. – Раз уж ты в комнате решил ужинать, давай здесь и продолжим. Ты какое вино пьёшь? – она взглянула на бутылку. – Отлично! Я тоже купила красного.

Кирилл Эдуардович машинально выкладывал на стол закуски, на которые не поскупилась Светлана.

– Сколько же ты всего накупила, Света. Мне этого и за неделю не съесть.

– Ничего, я помогу. – Она оторвалась от банки с красной икрой, которую собиралась превращать в бутерброды, и опять поцеловала его в щеку.

На следующее утро Кирилл Эдуардович открыл глаза в начале одиннадцатого и очень обрадовался, что проснулся один. Света уехала уже ночью, ужасно злая и обиженная на дурака Кирюшу.

– Только сумасшедшие придурки отказываются от своего счастья, которое само к ним приходит, да ещё икру с вином приносит! – бросила она ему перед тем, как громко хлопнуть входной дверью.

– А я и есть сумасшедший, – произнёс Кирилл Эдуардович в закрытую дверь.

После развода Кирюши Светлана почему-то решила, что должна непременно устроить его личную жизнь. И не с кем-нибудь, а именно с собой. Со стороны Кирилл Эдуардович и правда мог показаться одиноким и брошенным. Жена в свои сорок два года влюбилась в другого мужчину и ушла, не испугавшись любых перемен. Это было неприятно, но даже взрослый сын обрадовался, что родители наконец-то перестанут ссориться.

Заводить отношения с подругой бывшей жены Кирилл Эдуардович считал ужасной пошлостью, достойной только дешёвых телевизионных сериалов, о чём вчера честно сказал Светлане после второй бутылки вина и бутербродов с икрой. Это искреннее признание вызвало целый вихрь эмоций, в котором закружились и слёзы, и крики, и упреки в неблагодарности. Но, оставшись один, Кирилл Эдуардович испытал блаженное умиротворение и пожалел только о том, что его эксперимент безрезультатно провалился.

Через три дня, выспавшийся и чисто выбритый, Кирилл Эдуардович шагал по аллее от метро Фрунзенская в сторону своего университета, где через полчаса начиналась его лекция. Настроение было неожиданно хорошим, хотя конкретных поводов для этого, казалось, и не было.

– Здравствуйте! – его обогнали двое парней.

– Доброе утро! – ответил Кирилл Эдуардович, узнав своих студентов.

– Привет! – раздалось с другой стороны, и, повернувшись, Кирилл Эдуардович с удивлением увидел своего студенческого друга Михаила.

– Миша, ты здесь откуда?!

– Соскучился по альма-матер!

– Я очень рад тебя видеть. – Кирилл Эдуардович замедлил шаг. – Дай обниму!

– Мужик, ты обалдел! Нетрадиционный, что ли?!

Кирилл Эдуардович ошарашенно смотрел на усатого дядьку лет шестидесяти в кожаной куртке и кепке.