Читать книгу: «Мелодия для короля»

Информация от издательства

Публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Макс Ленски, текст, 2024

© Джо Котляр, иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Пролог

Он обещал, что это случится сегодня.

Элизабет не сиделось на месте. Прямо с утра она собиралась отправиться к нему за своим подарком. Но на выходе из дома ее перехватил посыльный.

Она торопливо пробежалась по строчкам и, раздраженно скомкав записку, швырнула ее в камин. Пришлось отложить долгожданный визит и заняться спешными делами. Как ни старайся, освободиться удастся только к ночи.

Покидая последний пункт в списке неотложных – мастерскую портного, Элизабет огляделась. У мостовой лениво позевывал извозчик, явно потеряв надежду заработать на каком-нибудь припозднившемся горожанине. Девушка запрыгнула в повозку и уже через полчаса оказалась у дома номер 51 по улице Аксолотлей. Это был роскошный пятиэтажный особняк с высокими стрельчатыми окнами. Под стать такой утонченной даме, подумал извозчик, радуясь, что та заплатила щедро, не торгуясь. Он приподнял котелок на прощание и тут же скрылся за ближайшим поворотом. Если бы он обернулся, то увидел бы, что та изысканная леди проигнорировала пышный особняк и, быстро осмотревшись – не следит ли кто, нырнула в малоприметную дверку обветшалого здания по соседству.

Лестница вела вниз, в подвальное помещение. Там висел тяжелый смешанный запах плесени, едких мазей и алхимических реагентов. На грубо сколоченных полках теснились колбы и реторты с загадочными жидкостями всех мыслимых цветов. Стены были увешаны ржавыми цепями, шестернями и прочим хламом.

У заваленного схемами и чертежами стола стоял мужчина средних лет.

Он как раз закручивал капсулу с посланием, когда Элизабет отодвинула вытертую засаленную занавеску, закрывающую вход, и шагнула в мастерскую. Мужчина мигом сунул капсулу в трубу пневматической почты, и послание со свистом унеслось в неизвестном направлении.

Элизабет подбежала к нему и крепко обняла:

– Что это у тебя, любимый?

– Так, пустяки, дорогая. – Он поправил монокль и неловко провел рукой по сальным волосам с непослушными кудряшками.

Девушка обвила его шею и поцеловала в пухлые, пропахшие табаком губы.

– Ты мне не доверяешь? – Она нежно заглянула ему в глаза.

Он тихонько рассмеялся и тоже поцеловал ее, но Элизабет легко отстранилась и принялась осматривать стол и полки.

– В любом случае я пришла узнать, как продвигаются дела. Ты закончил? – вскользь спросила Элизабет, бесцельно хватая то одно, то другое. – Ты говорил, что сегодня она будет готова.

– Я ее уничтожил.

Девушка замерла, выронив склянку. Осколки брызнули по полу.

– Как же так? – Ее миловидное лицо исказилось от недоумения, за которым угадывалось смутное раздражение.

Пряча взгляд, мужчина начал лихорадочно сворачивать раскиданные повсюду чертежи. Запихивая их в и без того переполненный шкаф, он сбивчиво заговорил:

– Поверь, я все обдумал. Эта вещь… она слишком опасна. Стоит ей попасть не в те руки… Нет, решительно никто не вправе владеть такой силой.

Элизабет не могла поверить в то, что только что услышала. Не желала верить.

– Это ложь! – выкрикнула она. – Ты не посмел бы так со мной поступить!

Однако хозяин мастерской не заметил угрозы в ее голосе. Захлопнув поддавшуюся наконец дверцу шкафа, он жизнерадостно заявил:

– Но вместо нее я приготовил кое-что получше!

Он выудил из кармана маленькую лакированную коробочку из черного дерева, встал на колено и, открыв, протянул ее девушке. Внутри покоились каффы филигранной работы, увитые тончайшим узором и украшенные изумрудами.

– Я сам их смастерил! – гордо произнес мужчина. – А вот тут, смотри, выгравированы наши имена. Ты выйдешь за меня?

Элизабет побледнела. Выражение растерянности на ее лице сменилось злобой, ненавистью и отвращением.

– Шутишь? – Она схватила его за грудки и рывком поставила на ноги. Монокль упал. Стекло, звякнув, пошло трещинами. – Ты обещал сделать для меня что угодно! Я целый год возилась с тобой как последняя дура! Хочешь сказать, все было зря?

Мужчина судорожно вытащил из коробочки кафф и попытался надеть его на ушко Элизабет:

– Милая, но мы же с тобой так любим друг дру…

– Я терпела тебя ради нее, а ты вот так, одним махом всё погубил? Бред! Признавайся, куда ты ее дел!

Мужчина отступил на пару шагов, споткнулся и с оглушительным грохотом рухнул. Что-то в этом звуке показалось Элизабет неправильным, неестественным… Она подошла ближе: в виске ее недавнего собеседника зияла кровавая дыра с неровными краями. Девушка быстро обернулась. Из-за покрытой пятнами занавески тянулся пороховой дымок. Элизабет подбежала к ней и резко дернула.

– Что ты натворил? – накинулась она на человека в дверном проеме. – Пара часов – и я бы его уговорила!

– Он нам больше не нужен, – отрезал тот, опуская пистолет. – Опрометчиво оставлять в живых человека, способного изготовить то, что сможет противостоять нашему оружию.

– Ты имеешь в виду, что…

– Да, она не уничтожена. И я знаю, где ее искать.

Глава 1, в которой монарх навсегда теряет покой

Реми со скучающим видом сидел на троне, закинув ногу на ногу. Золотистые локоны небрежно спадали на плечи и стекали по спине. Правой рукой он подпирал голову, левая расслабленно лежала на подлокотнике. По обе стороны от трона выстроились шерьеры – отцовская личная охрана. Один неприметный жест – и они проткнули бы мечами любого неугодного посетителя. До чего же соблазнительно дать им знак и навсегда избавиться от раннего визитера.

Однако это был бы поступок, недостойный короля, так что Реми сдерживался изо всех сил. Величественная отстраненность – вот что ему подобает.

Человек, стоявший у подножья трона, прибыл во дворец утром. Он наспех сменил дорожную мантию на парадный мундир и тут же предстал перед королем.

– Ваше величество, – подтянутый седоусый мужчина, глава дворцовой стражи, учтиво поклонился, – позвольте представить вам моего сына Микеля. Он несколько лет учился военному делу в Аппарейе и наконец вернулся, чтобы занять мое место.

Реми вскинул бровь и возмущенно произнес:

– Побойтесь бога, Карл, вы в прекрасной форме! К чему вам уходить в отставку? – Он окинул оценивающим взглядом черноволосого юношу, почтительно застывшего рядом с отцом. Что ж, придраться было не к чему: высокий, статный, лицо спокойное, с благородными чертами. Но что-то в нем отчаянно раздражало. – Кроме того, не слишком ли он зелен?

Юноша вскинул подбородок и вызывающе посмотрел прямо в глаза своего короля. Не ожидавший такой дерзости Реми внутренне вздрогнул, но виду не подал.

– Осмелюсь заметить, ваше величество, что ваш весьма юный возраст нисколько не мешает вам успешно управлять страной и заниматься государственными делами, пока ваш отец борется с недугом, – произнес Микель и покорно опустил голову, как будто это не он только что позволил себе возмутительную выходку.

Реми едва не задохнулся от гнева. Мелкий выскочка, у которого еще молоко на губах не обсохло, мальчишка из низшего сословия – подумать только! – ставил себя на одну ступень с ним, отпрыском древнего рода. Ну и нахал!

– С таким-то апломбом вы вряд ли можете занять место отца. Потрудитесь соблюдать приличия, иначе при дворе вам делать нечего.

Король надеялся осадить наглеца и оборвать разговор, но, к его удивлению, Микель приложил руку к груди и с достоинством сказал:

– Пожалуй, я и правда повел себя чересчур бесцеремонно. Надеюсь, ваше величество простит меня за проступок. Боюсь, что годы, проведенные в строгости, среди суровых мужей, повлияли на мои манеры. Готов поклясться, что изменюсь и отныне не позволю себе ранить изысканный слух вашего величества солдатской грубостью.

Он замолчал, словно подавленный величием королевской власти. Сама кротость, само раскаяние, даже головы не поднял. Напрасные старания! Только полный глупец поверил бы в его искренность. Теперь этот щенок посмел намекнуть, что Реми изнежен и капризен, будто ребенок или женщина, в то время как сам он – настоящий мужчина, прямолинейный и закаленный испытаниями. Нет, таких оскорблений не прощают. Сначала надо отчитать мерзавца, а потом пусть стража всыплет ему плетей двадцать. Король уже собрался облечь свои намерения в слова, как вдруг приметил любопытную деталь. Верхняя пуговица на мундире Микеля была расстегнута – должно быть, из-за усердных поклонов, – и в просвете виднелась висевшая на шее цепочка. На ней сверкал крохотный ключ необычной формы. Реми понадеялся, что не слишком изменился в лице. Стараясь скрыть удивление, он поспешно отвел взгляд, язвительно усмехнулся и развел руками:

– Что ж, раз вы так сообразительны, я больше вас не держу. Приступайте к своим обязанностям незамедлительно.

* * *

Весь день Реми думал о ключе. Фехтование, верховая езда, кипы просмотренных и подписанных указов и прочая изнурительная рутина – ничто не могло отвлечь его от этих мыслей. До своих покоев он добрался только к ночи. Служанка помогла ему раздеться, умыться и вышла, предоставив господина самому себе.

Молодого короля охватило знакомое радостное возбуждение. Такое случалось перед каждой вылазкой. Даже ладони зудели от предвкушения.

Когда шаги служанки стихли, Реми выбрался из постели, бесшумно скользнул к книжному шкафу и надавил на томик «Трактата о послушании», одновременно потянув на себя канделябр на стене. Шкаф с тихим шорохом сдвинулся, открыв чрезвычайно тесный проход. Король не стал туда протискиваться, лишь сунул руку в темноту, дернул с крюка ворох тряпья, и тайника как не бывало.

Тряпье оказалось черным облегающим трико, легким, но плотным. Реми торопливо скинул сорочку и облачился в него. Обулся в мягкие войлочные тапочки. Нижнюю часть лица до самых глаз прикрыл эластичной маской. Длинные волнистые волосы скрутил в тугой узел на затылке, надвинул плотный капюшон. Белели только изящные кисти, но и они вскоре скрылись под бархатными перчатками, тоже непроницаемо-черными. Юноша осторожно открыл окно, тихо выбрался во внутренний дворик и растворился в ночи.

Дворец располагался в самом центре столицы и занимал огромную площадь. В Этуайе считалось, что здания в несколько этажей – для безродных. Истинные аристократы, которым принадлежали обширные земельные наделы, строили одноэтажные усадьбы. Самым высоким зданием считалась башня нищих, возвышающаяся неподалеку от дворца. Ее надо было бы снести, ведь нищих в Этуайе давно не водилось, но каждый новый монарх решал сохранить эту башню как напоминание будущим поколениям.

Королевская резиденция превосходила любую усадьбу и роскошью, и размерами. Подобный размах объяснялся тем, что, помимо представителей правящей династии, там же поколениями жили прислуга и стража со своими семьями.

Завел такой порядок один из дальних предков Реми, Фейр Мятежный, – завзятый игрок и кутила, но человек слова. Азартный и горячий, он нередко проигрывал пари, но всегда исполнял обещанное, даже если это было что-нибудь глупое или вовсе абсурдное. Его личный шерьер, а заодно товарищ по оружию и лучший друг, следовал за своим королем повсюду и всякий раз доставлял его с попойки целым и невредимым, как бы сильно тот ни напился. Однажды между ними разгорелся спор, предмет которого затерялся в веках. Зато условие осталось в истории: в случае проигрыша Фейр обязался пьянствовать только в стенах дворца и позволить шерьеру занять соседние покои. Так оно и получилось, что не просто сослужило ему добрую службу, а спасло жизнь.

Заговорщики из соседнего государства задумали избавиться от Фейра, подмешав редкий яд в бутыль «Звездного мальчика», любимого вина короля. Поняв, что монарх больше не появится ни в одном трактире, убийцы решились на отчаянный шаг. Они дождались момента, когда правитель устроит пирушку, и отравили всю партию «Звездного мальчика», предназначенную для отправки во дворец.

В разгар празднества Фейр велел нести вино. И когда его хрустальный кубок наполнили, верный шерьер заметил, что оттенок напитка несколько отличается от обычного. «Позвольте мне попробовать вино, прежде чем кубок коснется ваших уст», – предложил он. Фейр рассмеялся и принялся подтрунивать над подданным. Но тот, не поддержав шутки, продолжал настаивать на своем, и король наконец сдался. Едва сделав глоток, шерьер побледнел, пошатнулся и начал заваливаться набок. Кожа его покрылась нездоровыми синеватыми пятнами, ноги подогнулись. Он потерял сознание и не рухнул на пол лишь оттого, что стоявший ближе всех король успел его подхватить. Улыбка сползла с лица Фейра. Он приказал немедленно привести лучших лекарей. По счастью, один из них, старый и опытный, как раз был во дворце. Он явился еще днем по приказу королевы и привел с собой сына, которому собирался передать дела. Яд оказался незнаком старику, он лишь развел руками и сказал, что парню осталось жить не более получаса.

Фейр разгневался и пригрозил казнить шарлатана. Склонившись к шерьеру, он оплакивал доброго товарища и раскаивался в своей глупости. Он громко рыдал и причитал, умоляя того открыть глаза, обещал исполнить любое желание. Даже сгоряча поклялся, что всем слугам вместе с их семьями позволит жить во дворце. Однако шерьер лишь хрипел и корчился на полу, испытывая адские мучения. Вдруг сквозь слезы король увидел, как к горлу несчастного потянулась чья-то рука.

Это был сын лекаря. Он ощупал шею отравленного, приложил ухо к груди, оттянул веки, заглянул в рот и вынес вердикт: хоть яд и страшный, но средство от него есть. Обучаясь недавно в соседней стране, он сталкивался с подобными случаями и дальновидно прихватил с собой пару флаконов противоядия. Молодой лекарь приподнял голову шерьера и влил содержимое одной из склянок в его раскрытый рот, заставив проглотить все до последней капли. Не прошло и минуты, как судороги прекратились, дыхание больного выровнялось, а вскоре и синюшные пятна исчезли.

Отравителей нашли и казнили. Лекарей же щедро наградили и предложили каждому место во дворце. Король, познавший цену верности и предательства, сдержал обещание. Отныне и впредь все преданные ему слуги и придворные селились в его резиденции.

Служить при дворе было огромной честью. Случайные люди туда не попадали, чаще всего должности передавали по наследству. Если же и нанимали новичка со стороны, то исключительно по рекомендации. Однако и тогда его строжайше допрашивали и многократно проверяли. Отношения между всеми, кто жил во дворце, были тесными, почти семейными. Королевские стражники выделялись среди прочих: их комнаты располагались в непосредственной близости от монарших покоев. Главой стражи по традиции становился потомок того самого верного шерьера. Приближалось время Микеля занять эту должность, именно поэтому его разместили в одной из комнат, прилегающих к спальне Реми.

* * *

Реми довольно огляделся. Охрана была выставлена по периметру, двор пустовал. Он сам ввел это правило, чтобы ничто не мешало его ночным приключениям. Сейчас, в середине июля, ночь не баловала прохладой. Неудивительно, что Микель распахнул обе рамы. Король забрался на раскидистый каштан и по ветке подобрался к окну, стараясь разглядеть нового жильца.

Комната выглядела запущенной. Здесь даже гардины не удосужились повесить. Видимо, не успели: приезд Микеля стал сюрпризом не только для короля. Зато благодаря нерасторопности все было как на ладони: и портрет самого Реми в парадном мундире со звездами и бабочками, который совершенно не вписывался в скромный интерьер, и письменный стол под ним, и придвинутая к окну узкая кровать.

На постели дисциплинированно вытянулся Микель. Похоже, он и спит по уставу, усмехнулся про себя Реми. Казалось, задача предстояла легче легкого. Уверенный в себе как никогда, король неслышно юркнул в комнату и прошелся туда-сюда, подмечая каждую мелочь. Аккуратно сложенная одежда покоилась на стуле. На резной тумбе лежали карманные часы, несколько слегка помятых писем, крошечный пузырек с зеленоватой жидкостью и вычурный серебряный гребень для волос, инкрустированный синими камнями и выглядящий слишком уж роскошно для военного, воспитанного в строгости и аскетизме. Занятно, но все не то, не то… Реми повернулся к спящему и осторожно приподнял край покрывала. Удача! По обнаженной шее юного шерьера по-прежнему змеилась цепочка. И ключ висел на ней.

Реми оттачивал ловкость годами, а потому без колебаний потянулся к желанной вещице. Близость цели ослепляла, и он допустил роковую ошибку. Когда король понял, что Микель лежит с открытыми глазами и смотрит на него, было уже поздно. Пальцы сомкнулись на его запястье, не позволяя вырваться.

– Ты кто? И что тебе нужно в моей спальне?

Реми не удостоил его ответом. Вместо этого он, не церемонясь, размахнулся свободной рукой и влепил Микелю пощечину. Тот дернулся, но хватку не ослабил. Тогда король с силой оттолкнулся от стены, высвободился и резко прыгнул – по его расчетам, прямо на грудную клетку шерьера. Но тот продемонстрировал отменную реакцию, а заодно и способность принимать верные решения в ситуации, выходящей за рамки нормальности и предсказуемости. Микель ощерился, на его лице появилось выражение хищного азарта.

– Пеняй на себя, поганец, – процедил он.

Реми нанес молниеносный удар ногой, метя в голову, – и угодил в ловушку. Противник схватил его за щиколотку, дернул на себя, и король повалился на постель, как куль с мукой. Микель навис над ним в мгновение ока, завел его руки за спину и придавил.

– Нравится? – ехидно спросил он.

Реми запаниковал: в пылу драки из-под капюшона выбилось несколько тонких золотистых прядей. Все еще надеясь сбежать, не выдав себя, он попытался пнуть обидчика коленом в пах. Микель разгадал замысел незваного гостя и одним решительным движением пресек его жалкие потуги, прижав ноги Реми к кровати всем своим весом.

Шерьер победно улыбнулся. В свете луны его силуэт четко вырисовывался на фоне окна. Реми почудился запах мандарина, невесть откуда взявшийся и совершенно неуместный.

– Что ж, посмотрим, кто тут у нас. – Удерживая кисти Реми в кулаке, Микель сорвал с него капюшон и маску – и обомлел.

Искаженные от дикой ярости тонкие черты. Рассыпавшиеся локоны. Прозрачно-льдистые глаза, полные презрения. Узнавание болезненно, колко отозвалось внутри.

– Лапы убери, – огрызнулся Реми. – Я твой король!

Хватка тут же ослабла.

Реми оттолкнул ошарашенного парня и сел, растирая ушибленные места. Микель примостился на краю кровати, опустив ноги на пол.

– Так что вашему величеству понадобилось в моей спальне посреди ночи? – спросил он, придя в себя. – Неужели я настолько задел вашу гордость? Хотели меня придушить?

Реми посмотрел на него свысока, убирая под капюшон волосы, скрученные в жгут.

– Пф. Не пори чушь, медвежатина.

– О, значит, все наоборот? Вы решили выказать мне дружеское расположение?

Реми задохнулся от возмущения и оскорбленно ткнул пальцем в Микеля:

– Да чтоб тебе… мне… Да я просто хотел стащить этот кл…

– Ключ? – Микель посмотрел на предмет, мирно покоящийся на груди, провел по нему пальцами. – Этот, что ли? Зачем он вам?

– Да засунь ты его себе в… – Реми заметил добродушный настрой Микеля и осекся. – Тц… Неважно.

Шерьер обаятельно улыбнулся и уставился на короля с таким искренним интересом, что тот поежился. Почти одиннадцать лет Реми развлекался, совершая ночные вылазки, и его никто ни разу не заметил. В своем глухом костюме он полностью терялся во тьме, становился ее частью. И вот его не то что увидели – поймали за руку! В этом дурацком трико в обтяжку он весь был как на ладони. А проклятый выскочка пялился на него безо всякого стеснения и, наверное, про себя покатывался со смеху.

За окном на каштане громко заухала сова.

Микель наклонился так близко, что его дыхание ощущалось через тонкую ткань:

– О, ну тогда вы не станете возражать, если я всем расскажу, что вы вор?

Реми будто окатили ледяной водой.

– Да что ты себе позволяешь? Оскорбляешь своего короля? Я не вор! Если хочешь знать, это болезнь! – злобно прошипел он.

– Ну надо же, как любопытно. И какая же? – Микель уселся поудобнее и подпер подбородок.

– Такая болезнь, – запальчиво ответил Реми, – при которой время от времени нестерпимо тянет стащить какую-нибудь вещь, даже если она не очень-то тебе и нужна.

Он сложил руки на груди и с вызовом глянул на собеседника, ожидая реакции. Но точно не той, что последовала. Микель оглушительно расхохотался. Отсмеявшись, он вытер проступившие слезы и вежливо уточнил:

– Значит, королям теперь недостает денег, чтобы просто купить все, что хочется?

Реми был пристыжен. Надувшись, он попробовал объяснить:

– Это не то. Нет ощущения опасности. Неуловимости, собственного превосходства. Вседозволенности. Не хватает чувства, что нарушаешь правила. – Он нервно потер лоб, подбирая слова. – Сложно объяснить! Просто поклянись, что не растреплешь!

– А если я откажусь? – усмехнулся нахал.

– Тогда тебя казнят на рассвете! Валяй, рассказывай! Тебе все равно никто не поверит! – Реми вскочил с кровати и кинулся к двери, однако Микель успел снова схватить его за запястье.

До чего же бесил этот шерьер!

– Пожалуй, я бы мог забыть о вашей, хм, болезни, – задумчиво протянул Микель.

– Вот и отлично, – холодно отозвался Реми. – А теперь, может, отпустишь мою руку?

Но захватчик, напротив, с силой потянул его на себя. Король едва не завалился на него и чудом устоял на ногах.

– Никто не сказал, что это будет бесплатно. – В каждом слове звенело неприкрытое веселье.

Реми расслабился. Это свойство человеческой натуры было ему хорошо известно: с жадностью он сталкивался не раз.

– Сколько ты хочешь? Только имей в виду: я пока не полностью вступил во власть, а потому распоряжаюсь весьма скромной частью казны. Однако я щедр и готов на многое ради…

– Деньги меня не интересуют, – прервал его Микель.

Молодой король насторожился:

– Чего же ты хочешь?

Он ждал любого требования: жениться на аристократке из древнего рода, даровать переходящий по наследству титул и поместье. Даже начал прикидывать, каким из имений пожертвовать.

Ответ его обескуражил.

– Позвольте стать вашим личным шерьером.

– Что?

– Хочу быть самым близким человеком вашего величества, охранять и сопровождать вас повсюду.

Король не поверил своим ушам. Взгляд его скользнул по груди парня и остановился на цепочке. При таком раскладе можно было не только выйти сухим из воды, но и остаться в выигрыше: желанный ключ постоянно находился бы в поле зрения. Глуповатый служака практически дарил его Реми, сам о том не подозревая. Монарх всегда отличался ловкостью рук и быстротой реакции. Всего-то и надо было улучить подходящий момент и стащить вещицу. Но показывать свою радость сейчас не стоило. Король тяжко вздохнул и принял скорбный вид.

– Ладно. Не знаю, что ты там задумал, но, похоже, у меня нет выбора.

Микель отпустил его и протянул широкую мозолистую ладонь:

– Договорились!

Реми нехотя ответил на рукопожатие:

– Чувствую, что пожалею об этом.

Глава 2, в которой совсем не те руки показывают чудеса ловкости

Его разбудил звон колец на кронштейне: кто-то сдвинул тяжелую, шитую золотом гардину. В комнату безжалостно ворвалось солнце.

– Доброе утро, ваше величество. Пора вставать, уже семь часов.

– Сколько?!

Микель подхватил штору витым шнуром. В дневном свете он смотрелся на фоне окна не менее живописно, чем под луной: стройный, мускулистый, широкоплечий. Но королю было не до эстетики. И он не находил в этом утре ничего доброго.

Лохматый со сна Реми зарылся под одеяло и пробурчал:

– Слишком рано. Задерни шторы и топай отсюда, медвежатина…

Микель подошел к резной кровати красного дерева, точным движением откинул одеяло и отчеканил:

– Это невозможно. Вас ждут дела.

Реми застонал. Кое-как сел в постели. Потер лицо, на котором остались следы от подушки – впрочем, как и от недавних приключений. Прижав к груди одеяло, он сладко зевнул и почесал макушку, отчего волосы еще больше зарядились электричеством и окружили голову сияющим в солнечных лучах ореолом. Чувствуя себя пожеванным сапогом, Реми поднял сонные глаза на Микеля: тот выглядел бодрым и свежим и, похоже, ничуть не переживал из-за ночных событий. Рядом с ним стояла молодая служанка с кувшином воды и прохладным белоснежным полотенцем.

– Сегодня у вас фехтование, верховая езда, пение, танцы, изучение истории рода. – Новоиспеченный шерьер подал Реми руку, но тот проигнорировал помощь и медленно опустил босые ступни на пол. – Ах да, еще учитель риторики просил сказать: раз уж вы проспали сегодняшний урок, он ждет к обеду сочинение о важности дисциплины.

Реми поднялся, демонстративно глядя в сторону, и от души потянулся. Отороченная кружевом ночная рубаха задралась, обнажая ноги.

– Ваше величество?

– Ладно, ладно, понял я, – буркнул он и вытянул перед собой руки. – А теперь заткнись и помоги своему королю переодеться.

Шерьер, казалось, замешкался, но через долю секунды опустился на одно колено, взялся за подол ночной рубахи и осторожно стянул ее с Реми.

Не сказать, чтобы король стеснялся собственного тела. Напротив, ему нравилось выставлять напоказ свои стройные гладкие икры, тонкую талию и изящные запястья. Но в присутствии Микеля хотелось закутаться поплотнее, да еще и забиться в темный угол. Стоит себе там и наверняка про себя отпускает ехидные замечания.

– Отвернись! – рявкнул Реми. Он наскоро умылся и оделся, не дав никому к себе прикоснуться, застегнул мундир на все пуговицы и выскочил за дверь.

Завтрак прошел в глухой тишине.

* * *

Излюбленным оружием этуайских фехтовальщиков была фьютия. Помимо музыкального названия, ее отличал тонкий и длинный четырехгранный клинок.

Изобрел ее один ученый, служивший при дворе короля Базиля Яростного. Базиль славился крутым нравом. Он был беспощаден к врагам, а порой и к приближенным. Во время войны Этуайи с королевством Бардарья он разошелся вконец. Доставалось всем, кто случайно попадал под горячую руку. Базиль рассчитывал на легкую победу, но война затянулась на долгие месяцы. Кроме того, бардарийцы распускали гнусные слухи о трусости этуайской армии в целом и ее предводителя в частности. Это сводило короля с ума. Когда его гнев достиг пика, один из придворных рассудил: отправим к нему наложницу, какую не жаль. Глядишь, она остудит кипящую ярость и смягчит его сердце. Ну а если не выйдет – сама виновата, плохо старалась. Впрочем, тогда король сорвет всю злость на ней, а свита получит передышку.

«Не жаль» оказалось сестру того самого ученого. Опасаясь за ее жизнь, он укрыл девицу в своем кабинете. Когда же за ней пришли, велел передать королю: у него имеется оружие, которое отобьет у врагов охоту воевать раз и навсегда.

Базиль воодушевился, но, когда увидел в руках ученого простую рапиру, рассвирепел пуще прежнего. Недолго думая, он приказал страже схватить и казнить его на месте. Тот не стал послушно ждать смерти, а вышел со своим оружием против трех вооруженных стражников и одержал ошеломительную победу. Все, кому довелось это видеть, оцепенели от ужаса. Особо впечатлительных тошнило по углам, а кое-кто и вовсе лишился чувств. Король же был в полном восторге: на залитом кровью полу лежали три мертвых тела, являя всеобщему обозрению свою внутреннюю анатомию.

Фьютия выглядела довольно тривиально – метровый клинок, округлая гарда. Правда, она была тяжелее рапиры, а ее эфес, снабженный чем-то вроде курка, напоминал рукоять сабли. Новшество заключалось в многочисленных потайных лезвиях. При нажатии на курок они выскакивали из тонких пазов и усеивали клинок сверху донизу, словно крючья, не оставляя врагу ни малейшего шанса выжить. На тренировочные фьютии насаживали тупые наконечники. Однако опасность пораниться сохранялась.

Окончив наставления, учитель дал сигнал к началу боя. Соперники поклонились, направили острия клинков в пол и в знак вызова коснулись шей друг друга. Прозвучал хлопок, и оба мгновенно отпрыгнули на положенное расстояние.

Реми был взвинчен и напряжен еще с ночи, к тому же совсем не выспался. Ничего, сейчас он выплеснет на противника все свое раздражение. Бой длился всего пару минут. Все это время Микель не сводил глаз с мелькания фьютий. Он казался расслабленным. Но Реми, с его чутким вниманием, подметил, что шерьер напряжен как натянутая тетива – хоть стрелу пускай.

Вот только эта наблюдательность стоила королю пропущенного удара. Микель неуловимо ухмыльнулся. Реми взбесился и пошел в наступление. Полностью отдавшись поединку, он провел серию удачных выпадов и вихрем налетел на соперника. Считаные секунды спустя он уже праздновал победу.

– Да вы сегодня в ударе! – похвалил учитель, помогая поверженному подняться на ноги.

Реми отошел в сторону, достал кружевной платок с вышитыми на нем бабочками и принялся небрежно полировать им лезвие своей фьютии. Он усердно делал вид, что Микеля нет в этой комнате и вообще не существует. И тут же против воли быстро глянул на шерьера. Тот недвижно стоял все в той же позе, неотрывно смотрел на него и… улыбался! Ни доли смущения, ни капли уважения, ни грамма почтения. Возмутительно!

– Что-то не так? – Слова сами сорвались с языка. Микель молча пожал плечами, и Реми продолжил: – Ты так внимательно наблюдал. Впечатлен, медвежатина?

Шерьер наконец расслабился, оперся о стену и, небрежно махнув, заявил:

– Не слишком. В академии, где я учился, вы бы не выстояли и минуты.

Реми мигом вскипел. Сжимая фьютию, он подошел к Микелю вплотную, чуть не коснувшись его лба своим, и свободной рукой обхватил его шею.

– И не надейся. Я тебя на колени поставлю, – сквозь зубы процедил он.

Микель оттолкнулся от стены.

– С честью принимаю ваш вызов, – ответил он, и его ладонь легла на шею Реми.

Пахнуло мандаринами. Легкое касание заставило короля вздрогнуть. Он едва удержался от позыва отскочить в сторону.

– Если я одержу победу, отдашь мне свой ключ! – рявкнул он, сбрасывая руку соперника.

Микель невозмутимо достал из ножен фьютию. Проверил, на месте ли защитные наконечники, и спокойно заявил:

– Ну а если выиграю я, вы перестанете называть меня медвежатиной.

– Слово короля!

Они встали друг напротив друга и за пару секунд покончили с необходимыми церемониями. Реми набросился на соперника, как лев. Он яростно рассекал воздух, ловко уворачивался и отбивал все атаки. Однако Микеля это как будто ничуть не тревожило. Он играючи защищался и не стремился нападать. Казалось, для него это не более чем детская забава. Фьютия Реми порхала бабочкой, то и дело выпуская и пряча дополнительные лезвия. Вскоре раздражение от того, что ему не удается даже слегка зацепить Микеля, достигло предела, и он совершил глупейшую ошибку новичка. Шерьер не преминул ей воспользоваться: подцепил крючьями клинок короля и дернул на себя.

Жалобно лязгнув, оружие вырвалось из ладони Реми и немедленно перешло к Микелю. Обе фьютии уперлись в горло короля.

– Ч-черт…

– Полагаю, отныне вы будете звать меня по имени.

Король стащил с себя защитный нагрудник, швырнул его на пол и пошел прочь. На выходе из тренировочного зала он с наслаждением хлопнул дверью – просто потому, что его так и раздирало чем-нибудь грохнуть, и желательно не один раз. Очень скоро сзади послышались решительные шаги: конечно же, Микель потащился за ним.

В душе Реми разрастались и пышно цвели злость, возмущение и обида. Он закрыл глаза и дал волю воображению. Вот он забирается ночью в комнату этого выскочки и утаскивает что-нибудь очень ценное для него – все равно что, – а затем, довольный собой, исчезает. Это сработало: королю удалось успокоиться и сменить угол зрения.

– Это ничего не значит. В финале следующего поединка ты будешь ползать у моих ног и молить о пощаде, – сказал Реми. – Но раз уж тебе так повезло, можешь порадоваться этой маленькой недопобеде. Я перестану звать тебя медвежатиной. Отныне ты индюк. Или павлин. Или ехидна. Позже решу.

Он подал знак стоящим у дверей слугам, вышел в распахнутые ими двери и направился к конюшням.

Микель не стал отвечать. Просто спрятал улыбку и последовал за своим королем.

Их ждал урок верховой езды, который обещал быть весьма занимательным.

Глава 3, в которой принимается обдуманное и взвешенное решение

Уроки верховой езды проходили в обширном лесу за городскими воротами. Он был полон живности и считался личными охотничьими угодьями королевского двора. Реми не любил охоту. То ли дело скакать верхом – отличный способ успокоиться и проветрить голову. Однако на этот раз ему никак не удавалось унять сумятицу в мыслях. Откуда было взяться покою, если Микель держался рядом, сидя в седле так, словно родился наездником.

Надо было срочно что-то предпринять. Иначе раздражение выльется в неприглядный скандал с криками и истерикой – Реми себя хорошо знал. Он повернулся к Микелю и со всей возможной любезностью попросил:

– Будь так добр, принеси мне другое седло. Это слишком жесткое. Где-то там должно быть светло-голубое. – Он неопределенно махнул рукой.

Микель будто что-то заподозрил. Реми напрягся – поверит или нет? – и облегченно выдохнул: шерьер спешился и пошел к привалу, где слуги разбирали седельные сумки. Теперь главное – не терять времени. Как только телохранитель отошел на приличное расстояние, король пришпорил своего солового и помчался во весь опор куда глаза глядят.

Реми остановился только через полчаса, когда решил, что достаточно запутал следы и оторвался от всех. Заросли вокруг сгустились. Ведя коня под уздцы, молодой король раздвинул ближайшие ветки и оказался у реки. За нею возвышался участок стены – увы, не слишком удаленный от места, где находились его сопровождающие.

Река, что текла сквозь город, называлась Бурлявка, и этот ее рукав, выходящий из-под городской стены, облюбовали прачки. Вот и сейчас какая-то хорошенькая девушка полоскала только что выстиранные рубашки. Берег здесь был пологим, вода чистой, а близость крепостных ворот позволяла в случае чего быстро вернуться в город.

День стоял солнечный. Редкие облака стремительно рассеивались, не обещая дождя.

– Здравствуйте! Я не помешаю?

Прачка вздрогнула и резко обернулась, но, увидев, кто ее окликнул, сразу расслабилась и сделала реверанс.

Король спрятал заметную лошадь в кустах, привязал к ближайшему дереву и вернулся на берег. Удивительно, но девушка все еще стояла в поклоне.

– Не волнуйтесь, я просто посижу тут некоторое время, – сказал он. – Работайте.

Девушка смущенно улыбнулась, отчего стала еще милее, и вернулась к своим рубашкам.

Наблюдая за ее ловкими движениями, Реми погрузился в размышления. Солнце приятно разнежило его. Вообще-то ничего такого не случилось. Ну поддался разок этому фанфарону, и что? Порой проиграть тренировочный поединок даже полезно – помогает держать себя в форме. Прямо сейчас надо собраться и с холодной головой решить, как дальше общаться с Микелем, чтобы завладеть ключом.

Рубашки одна за другой отправлялись в глубокую бадью. Было в них что-то знакомое…

– Кажется, я где-то уже видел эти кружева, – пробормотал он себе под нос.

– Ничего удивительного, ведь это блузы вашего величества, – сказала прачка.

Реми почувствовал себя глупо. Пока он тут мучился от своей дурацкой гордости, пытаясь подавить гнев и негодование, придумывал какие-то планы, эта девушка преспокойно возилась с его вещами. А ведь ее он тоже видел не впервые.

– А это не вы, случайно, приносите мне воду для умывания? – спросил он.

Девушка застенчиво улыбнулась и смущенно ответила:

– И еще меняю вам постельное белье, прибираюсь в ваших покоях и подготавливаю одежду для всяческих занятий. У меня много обязанностей. – Поймав недоуменный взгляд юноши, она закончила: – Меня приставили к вашему величеству личной служанкой.

– Когда? – опешил Реми.

– Всего неделю назад.

Стало понятно, почему он не сразу ее узнал. До этого ему прислуживала пожилая горничная Эльвира, но в последнее время она все реже появлялась. Видимо, здоровье подводило и возраст брал свое. Время от времени она отправляла вместо себя дочерей, которых у нее было семь. Работали они споро – грех жаловаться, но менялись так часто, что Реми не утруждался запоминанием их лиц.

– Так вы дочь Эльвиры?

– Что вы, – засмеялась девица, и смех ее разлился серебристыми переливами. – Я сирота. Всегда мечтала жить во дворце. На той неделе я прошла все-все проверки, и вот меня допустили ко двору.

Король внимательно посмотрел на нее, стараясь запомнить получше. Это была совсем еще молодая симпатичная девушка, уже почти превратившаяся в женщину, густые черные вьющиеся волосы с трудом сдерживал белоснежный чепец. Выглядела она весьма опрятно и даже благородно. И не подумаешь, что из низшего сословия. Да и взгляд у нее был умный и проницательный.

Неожиданно в голову Реми пришла блестящая идея.

– А что, если и я предложу вам пройти небольшое испытание? – спросил он.

– Я со всей ответственностью подойду к делу! – отозвалась прачка.

– Что ж, в таком случае я загадаю вам загадку. – Реми улыбнулся. – Жил в одном лесу мудрый лис. Было у него все, что только можно пожелать. Звери любили и уважали его, подносили щедрые дары. За это лис оберегал их от прочих хищников. Но такая жизнь была ему в тягость. Защищать других – дело нелегкое и ответственное. Вечно настороже, ни минуты покоя. Иногда он так уставал, что хотел почувствовать себя лисенком. Тогда он тихонько пробирался в деревню и таскал у людей кур. Лис был хитер и ни разу не попался. Но однажды в лес пришел охотник. Никого из зверей он не тронул, ему был нужен именно лис. Месяцами он выслеживал лесного царя, однако тот ловко ускользал от расставленных ловушек. Так бы и пробегал охотник впустую, если бы лис не решил в очередной раз пощипать кур. Вот только курятник, в который он влез, принадлежал как раз тому охотнику. Стоило лису сунуться в него, как дверь захлопнулась, и он оказался в ловушке. «Не губи меня, человек! – взмолился защитник леса. – Я сделаю для тебя что хочешь». Подумал охотник, посмотрел на лиса долгим взглядом и ответил: «Не буду я тебя убивать, если станешь отныне прислуживать мне вместо пса сторожевого». Некуда деваться было лису, пришлось согласиться…

– Ну и зря, – сказала девушка.

Реми запнулся на половине фразы:

– А как бы вы поступили на его месте?

Служанка немного подумала и ответила:

– Тут есть варианты.

На лице короля отразилось удивление.

– Во-первых, я бы не предложила «сделать что хочешь», а попыталась поторговаться. В худшем случае отвоевала бы себе несколько часов для личных нужд. В лучшем – он бы мне сам прислуживал, да еще и кормил по собственной воле. Окажись охотник несговорчивым, можно было бы смириться, подольститься к нему, а при первом же удобном моменте укусить побольнее и сбежать обратно в лес. Но вернее сразу перегрызть ему горло, чтобы больше не доставлял хлопот. Еще можно сыграть на его слабости. Не есть, не пить, не разговаривать, а просто тихо, со скорбным видом сидеть на привязи. Тогда бы человек сам отпустил меня в лес – из жалости. В общем, я пошла бы даже на крайние меры, лишь бы не терпеть вечное унижение.

Реми перевел взгляд на воду, обдумывая услышанное. Теперь у него появился выбор. Он взвесил все варианты, предложенные девушкой, и остановился на том, что показался ему наиболее выгодным.

Заросли ивы зашевелились, из них вышел не кто иной, как Микель. Источник всех его бед.

– Ваше величество, – сказал он, – я понимаю, что иногда вам хочется побыть в гордом одиночестве. Но мы с учителем верховой езды с ног сбились, разыскивая вас. В конце концов, мы отвечаем за вашу жизнь. Так что будем признательны, если соизволите больше не вести себя столь безрассудно и в следующий раз предупредите, куда уезжаете и с какой целью. А лучше возьмете с собой хотя бы одного из нас. – Шерьер заметил прачку. Его глаза странно сверкнули, но он тут же переключился на мятежного короля. – Давайте же поспешим, надо успокоить остальных. Они, должно быть, уже мысленно вас похоронили. Ваш бедный учитель рыдал и рвал на себе волосы, переживая, не подстрелил ли вас случайно заезжий охотник и не напал ли на вас дикий кабан.

И вот опять. Его слова звучали как забота, но на деле Микель снова тыкал Реми носом в то, что он, точно малое дитя, заставил взрослых волноваться. Но решение принято, стратегия разработана. Пора было приводить план в действие. Не обращая внимания на Микеля, Реми прыгнул в седло и, обернувшись к девушке, бросил:

– Спасибо, вы прошли мое испытание.

* * *

Всю неделю он усердно делал вид, что Микеля попросту не существует. Пользовался любой возможностью улизнуть и не сталкиваться с шерьером. Не вступал с ним в разговоры и перебранку, пропускал мимо ушей вопросы и ехидные замечания. Постепенно Реми стал испытывать чувство превосходства. Поначалу Микель выглядел равнодушным, лишь изредка высокомерно хмыкал. Однако прошла вторая неделя, затем третья, а король по-прежнему стойко держал оборону. Теперь на лице шерьера угадывались совсем другие эмоции: тревога, обеспокоенность, а то и легкая паника.

Реми торжествовал: план работал! Еще немного, и он навсегда избавится от надоедливого сопровождающего. Зато с новой служанкой король сближался все больше. Они подолгу болтали о том о сем, пока она помогала ему собраться на очередной урок или прием. Девушку звали Лиззи. Работа при дворе досталась ей по рекомендации одного из старых дворецких, заслужившего доверие годами безупречной службы. Лиззи была очаровательна, смешлива и весьма умна. Благодаря ей королю открылись новые стороны жизни придворных. Будто у него впервые появился друг, с которым можно было поделиться бедами и горестями.

Микель же не оставлял попыток вывести его из равновесия. И то, что они не приводили ни к какому результату, просто уничтожало шерьера. В какой-то момент Реми настолько преисполнился снисходительной жалости, что чуть не вступил с ним в задушевный диалог. К счастью, рядом оказалась Лиззи, и королю померещилось, что она едва уловимо покачала головой. Он тут же пришел в себя и передумал сближаться. Так бы все и шло, если бы не один опрометчивый поступок…

Однажды на рассвете в тронный зал влетел гонец со срочным посланием: из долгой утомительной поездки во дворец наконец возвращалась королева. Слуги засуетились, начались приготовления. Через пару часов покои ее величества сверкали чистотой, постель была убрана новым свежим бельем, а повара колдовали над праздничным ужином.

К Реми слуги относились неоднозначно. Одни считали его слишком высокомерным, другие – единственным подходящим королем. Кому-то он виделся надменным недотрогой, а кому-то – истинным повелителем, гордым и прекрасным.

Отец Реми, старый король Джул, снискал славу сильного монарха, держащего железной рукой все королевство. Соседи его боялись, слуги уважали, а семья относилась с подчеркнутым почтением. Он был суров и непреклонен даже с близкими. В военных кампаниях всегда смело выступал в авангарде, бесстрашно сражался и разбивал в пух и прах любое войско.

А вот королеву-мать безмерно обожали. Все – от младшего пажа до старушки-горничной – души в ней не чаяли. Внешность ей досталась непримечательная, зато нрава она была самого веселого, любила общество, к слугам относилась уважительно, а раз в год отправлялась в путешествие по стране, проверяя, как живется народу в разных провинциях. Кроме прочих достоинств, она видела людей насквозь, так что обмануть ее было практически невозможно. Однако она никогда не использовала свою проницательность во вред другим. Поэтому все отвечали ей абсолютной откровенностью, не допуская ни малейшего лукавства.

Солнце уже клонилось к закату, когда пышная процессия под флагами в звездах – эмблемах Этуайи и стрекозах – отличительным знаком королевы прошествовала через весь город и торжественно вплыла в главные дворцовые ворота. Ради встречи Реми надел свой самый роскошный мундир, иссиня-черный бархатный плащ с горностаевым подбоем, расшитый жемчугом и серебряными бабочками, и сверкающие белые сапоги со шпорами. Корона сидела на его голове так величественно и естественно, будто он вообще никогда ее не снимал. По правую руку, у трона, в форменном церемониальном мундире с аксельбантами стоял Микель.

– Сынок! – радостно воскликнула королева и кинулась к трону. После ее энергичных объятий и крепких поцелуев в обе щеки корона Реми сползла набок, а плащ сбился в бесформенную кучу тряпья. – Мамочка так скучала по тебе! Как ты тут? Не голодаешь? Никто тебя не обижает?

Реми невольно покосился на Микеля. Это не укрылось от королевы, и сын как мог попытался ее отвлечь:

– Все нормально, мама, я уже вполне освоился, ежедневно занимаюсь, практикуюсь в фехтовании, верховой езде, риторике и прочем, разбираю документы, учусь военному делу, стратегии и всему, о чем говорил отец.

– Славно, славно. – Королева улыбнулась, не купившись на благоразумный отчет сына. – Значит, ты в полном порядке. Мамочка несказанно рада. А что за прекрасный молодой человек удостоился чести находиться одесную твоего величества?

Реми нехотя представил:

– Микель, сын Карла, мой личный шерьер. Недавно вернулся из академии, чтобы сменить отца.

– Помилуйте, Карл еще в самом расцвете сил! Стоило ли так торопиться?

– Я сказал ему то же самое, мама, однако Карл остался непреклонен. Именно поэтому я решил пока подержать Микеля при себе. Пусть парнишка привыкнет ко двору, поймет, что к чему, найдет свое место. – Реми особо выделил последние слова. – Ну а там, глядишь, придумаем, куда его дальше пристроить.

Микель, конечно, не мог стерпеть такого откровенного оскорбления. Не мог и не стал. Он низко поклонился королеве и сказал:

– Ваше величество, для меня большая честь наконец познакомиться с вами лично. В любое время моя фьютия к вашим услугам. К сожалению, с тех пор как я победил вашего сына в фехтовальном зале, его величество меня не жалует, почти месяц не удостаивая и словом. Смею предположить, что своей победой непреднамеренно оскорбил его чувства. Уверяю вас, я не ставил перед собой такой цели. По негласному закону нашей академии, поддаться в бою – значит проявить верх неуважения к сопернику. Позволю себе выразить робкую надежду, что с вашим приездом мы с его величеством придем к мирному соглашению. Мне бы очень этого хотелось.

Королева перевела изумленный взгляд с ошеломленного сына на дерзкого шерьера и вдруг оглушительно расхохоталась.

– А ты мне нравишься! – заключила она и похлопала Микеля по плечу. – Реми, ты должен с ним подружиться, пообещай матушке!

Уже заготовивший едкий ответ Реми прикусил язык и процедил сквозь зубы:

– Как будет угодно матушке.

В ту же ночь он снова влез в комнату Микеля.

Глава 4, в которой обнаруживает себя и разгорается сильное чувство

Черт бы побрал это полнолуние! С тем же успехом можно было разгуливать с фонарем. На первый взгляд комната Микеля ничуть не изменилась. Казалось, за месяц человек должен оставить какие-то следы своего присутствия: брошенный в углу чулок, кофейное пятно на столе, любимые книги на полках и картины. Здесь же все было прежним. За одним исключением: портрет Реми был перевернут лицом к стене.

«Держи себя в руках… Держи себя в руках», – повторял про себя юный король, чувствуя, как закипают злость и обида.

Он подошел к столу и сразу сунул в карман серебряный гребень Микеля. Повертел в ладонях карманные часы. Взял зеленый пузырек, поднес к окну, посмотрел на просвет. Там лежали какие-то небольшие темные горошины. Знакомое чувство предвкушения защекотало пятки и начало подниматься приятной волной к шее. Флакончик последовал за гребнем.

Особый интерес у Реми вызвали письма. Не допуская шороха, он перебрал конверты. Адресатом значился Микель, но имя отправителя выглядело насмешкой, беспорядочным набором букв. Внутри конверта письмо и вовсе напоминало безумную пляску: строчек не было, крохотные рыбки, птички, котята и разнообразные цветочки сплетались в причудливый узор. Реми забрал одно письмо, оставив на столе пустой конверт, чтобы пропажа обнаружилась не сразу и он успел расшифровать послание неизвестного адресата.

Микель заворочался, и Реми замер на одной ноге. Шерьер причмокнул губами и не просыпаясь повернулся на бок. Лазутчик неслышно выдохнул и крадучись прошел к окну. Он уже занес ногу над подоконником, когда за его спиной послышалось отчетливое:

– Реми.

Король похолодел. Сердце ухнуло в пропасть: попался! После всех этих недель, когда он день за днем игнорировал парня, тот наверняка захочет отомстить. Поднимет шум и выставит короля в его глупом костюме на посмешище. Да, может быть, Микелю никто не поверит. К тому же всегда есть надежный вариант – казнить его на месте. Матушке это, конечно, не понравится, но решение-то отличное. Правда, весь год у послов и других высокопоставленных гостей Этуайи, которым случалось ночевать во дворце, пропадали разные вещицы. А слухи при дворе распространялись быстро… Рано или поздно кто-нибудь сложит два и два, и Реми призовут к ответу. Королевский род Этуайи будет опозорен. И само собой, ему придется вернуть украденные вещи. Проще наступить себе на горло и найти компромисс.

Реми медленно обернулся к Микелю, готовый принять удар и пустить в ход все свое красноречие ради спасения монаршей чести. Прошла, должно быть, минута, прежде чем он понял, что шерьер по-прежнему лежит с закрытыми глазами и мирно спит.

Поспешно выбравшись из окна, Реми благополучно вернулся в свою комнату. Он спрятал костюм и добычу, переоделся в ночную рубаху, улегся в постель и попытался выкинуть все из головы.

Не тут-то было! Вопросы то и дело всплывали в сознании. Что предпримет Микель, когда утром недосчитается кое-каких вещей? Заметит ли пропажу письма? Сможет ли доказать, что это дело рук Реми? И самое главное: почему во сне он произнес его имя? Что ему снилось? Очередная перепалка? Последствия молчаливой войны? Перемирие? А вдруг Микель его… нет, такого точно не может быть! Или он не такой уж и плохой человек? В конце концов, королева никогда не ошибалась в людях.

Реми промаялся до самого рассвета и встал с тяжелой головой. Лиззи принесла ему воду для умывания и свежую одежду. В какой-то момент Реми настоял, чтобы будила и собирала его на приемы именно она, а Микель ждал у двери снаружи. Девушка часто сопровождала его и на занятия. Полностью одетый и готовый к уроку верховой езды, Реми вышел из покоев в компании служанки. Он был готов ко всему: к новым издевкам, упрекам, прямому требованию вернуть похищенное, к попыткам давления. Но шерьер выглядел как обычно. Он вежливо поздоровался, слегка поклонился и последовал за королем к конюшням.

Добравшись до леса, они разбили стоянку. Микель поправлял подпругу вороной лошади. Под расстегнутым мундиром, поверх рубашки, посверкивал ключ. Собравшись с силами, король подошел и дружелюбно улыбнулся парню.

– Хэй, приятель, – заговорил он, обнимая озадаченного шерьера за плечи. – Похоже, мы с тобой начали не с той ноты. Может, попробуем узнать друг друга получше?

Пальцы Реми мягко скользнули ниже и невесомо пробежались по рубашке шерьера. Растерянное выражение на лице Микеля сменилось усмешкой.

– Это ищете? – спросил он. Реми понял, что дал маху: парень показывал ему ключ, приподняв его за цепочку.

– Ну вот зачем сразу предполагать худшее? – оскорбился король. – Я просто решил, что нам пора вложить мечи в ножны.

– А, то есть вы пытались найти ножны?

Реми покраснел и отстранился. С четверть часа они не разговаривали. Когда коней оседлали, король с шерьером рысью поскакали к лесу. Вдоль тропы раскинули ветви дикие яблони. Кругом деловито жужжали пчелы и порхали бабочки, то и дело скрываясь в цветочных венчиках.

Кони шли ноздря в ноздрю. Микель не сводил глаз с тропы. Реми же не сводил глаз с Микеля. Наконец шерьер не выдержал.

– Дался вам этот ключ, – сказал он, все так же глядя перед собой. – Вы ведь понятия не имеете, от чего он.

– Пф, – фыркнул Реми, – так давай я его возьму и все выясню. – Он помолчал немного и добавил: – А может, он дорог тебе как память? Тогда, конечно, потом я его верну.

– Да, он дорог мне как память, – подтвердил Микель. – И нет, я не дам его вам, даже на время. При всем уважении, ваше величество.

Реми усмехнулся:

– Ха! Скажи еще, что он достался тебе в наследство от любимой матушки!

– К сожалению, я не знал свою мать. Она умерла родами, успев дать мне жизнь. Говорят, она была чудесной. – Микель наконец посмотрел на юного короля и закончил: – А ключ – последний подарок лучшего друга, безвременно покинувшего этот мир.

Реми почувствовал себя последним подлецом. Стыд и чувство вины накрыли его с головой, и он выдавил:

– Прости…

– Не беспокойтесь об этом, – ответил парень. – Вы же не нарочно.

Следующие полчаса они неловко молчали. Реми гадал, можно ли считать этот короткий разговор сигналом к примирению, но решил пока повременить с более серьезными шагами. Порой он ловил на себе быстрые взгляды Микеля, который тут же отворачивался, если понимал, что его заметили.

А что, если он и правда хочет сдружиться с Реми? И к тому же завидует. Ведь между ними столько различий: король воспитывался в неге и роскоши, а шерьер – в жесткой воинской дисциплине. Вот почему Микель его задирал! Точно так же мальчишка дергает за косу хорошенькую девчушку. Он просто привлекал к себе внимание. Теперь понятно, почему он становился все мрачнее с каждым днем бойкота. Подобной логикой объяснялся каждый его поступок. Удивительно, что Реми не замечал этого раньше. Но это же все меняло! Пожалуй, еще не поздно было перейти к стратегии «подольстись, и получишь все, что пожелаешь». Только одно обстоятельство не давало королю покоя.

– Мне вот что интересно: почему ты развернул лицом к стене мой портрет? – решился спросить он.

Микель чуть пришпорил коня, и Реми показалось, что он слегка вздрогнул. Затем откашлялся, в очередной раз мельком глянул на Реми и ответил:

– Буду признателен, если вы и вовсе заберете этот кошмар из моей комнаты.

– Что? – Король натянул поводья, останавливая лошадь. – Кошмар? Что ты имеешь в виду?

Картину написал любимый придворный художник королевы. Он изобразил Реми во всей красе, и довольно точно: парадный мундир со звездами и бабочками, небрежно спадавшие на грудь золотистые локоны, совсем юное, но уже такое волевое лицо, решительный взгляд. Портрет был, несомненно, прекрасен. Ни у одного здравомыслящего человека язык бы не повернулся назвать его кошмаром!

– Из-за него я плохо сплю, – без зазрения совести ответил Микель, тоже остановившись.

– Неужели? Вчера ночью ты дрых без задних ног! – выплюнул Реми.

Шерьер развернул своего вороного и уставился на короля. Глаза в глаза.

– Так вы снова влезли в мою комнату и на сей раз стащили все, до чего дотянулись ваши шаловливые пальчики?

Инстинкт самосохранения кричал, что нельзя раздувать вражду, это опасно. Но не мириться же с оскорблением? Да еще и высказанным намеренно уничижительным тоном!

– О, я понял, – неожиданно для самого себя произнес Реми. – Мой парадный портрет будит твою зависть, вот тебе и не спится. – Он махнул рукой и отвернулся. – Что ж, вечером пришлю кого-нибудь за картиной.

Он уже собрался пустить солового в галоп, когда Микель подъехал к нему вплотную и резко развернул к себе. Глаза его горели презрением.

– Я скажу это один раз. Внимательно послушайте и запомните, – вкрадчиво произнес он, будто объясняя урок бестолковому ученику. – Вы вызываете у меня массу разнообразных чувств. Но среди них вы не найдете того, о котором только что говорили, даже если вся ваша казна перекочует в мои карманы. Мое к вам отношение однозначно и не требует объяснений. – Микель наклонился к самому уху короля и выдохнул: – Я вас ненавижу.

По спине Реми пробежал холод, в него будто разом вонзили тысячу игл, и откуда-то повеяло мандаринами. Не успел он придумать едкий ответ, как наглый шерьер уже пустил коня в карьер и ускакал далеко вперед.

Весь день до самого вечера он не показывался Реми на глаза. Ближе к ночи в дверь Микеля постучали. На пороге стоял один из личных слуг короля. Он поклонился и сказал:

– Его величество велел забрать из вашей комнаты портрет и передать вам послание.

Слуга протянул шерьеру листок, нежно пахнущий ванилью и сложенный вчетверо, а сам прошагал по спальне и приступил к делу.

Микель развернул записку, и глаза его полезли на лоб.

– Это что, чья-то шутка? – спросил он.

– Никак нет, – ответил слуга. – Его величество при мне написал это собственной рукой.

Микель перечитал еще раз.

«Шерьеру Микелю Льонсэ. Завтра в полдень приказываю вам явиться в королевские купальни, дабы лично прислуживать мне во время омовения. Восемнадцатый король Этуайи Реми Эльвуазо».

Глава 5, в которой Микель опускается на самое дно

В купальнях стоял такой густой пар, что Микелю пришлось брести наугад. Пока он ни разу не присутствовал при омовении короля. Реми каждый раз настаивал, чтобы шерьер оставался за дверями.

– Ваше величество?

Влажные стены отразили слова Микеля гулким эхом. Раздался негромкий плеск, и где-то справа и чуть впереди знакомый голос мягко произнес его имя. Что за глупые игры? Чего добивается этот непредсказуемый, взбалмошный король? Юноша сделал пару шагов, ориентируясь на звук. Всматриваясь в клубы пара, он наконец увидел: Реми уже сидел на краю мраморной чаши бассейна. По его распаренной спине лениво скатывались крупные капли. Длинные отяжелевшие волосы он перекинул через плечо на грудь и медленно перебирал медовые пряди.

Микель закашлялся – дышать в сырой духоте было тяжело. Не оборачиваясь, король произнес:

– Собираешься прислуживать мне в мундире?

Шерьер ничего не ответил, но стянул китель, подвернул штанины и закатал до локтей рукава. Чтобы быть с королем вровень, ему пришлось встать на колени.

– Кувшин и губка там, – не оборачиваясь, махнул рукой король.

Душистое масло вязкой струйкой полилось на спину Реми. Он поежился от холодка на разогретой коже. Губка мягко заскользила по его покатым плечам, лопаткам, позвоночнику. Даже при легком касании она оставляла за собой розоватые следы, хотя шерьер старался не усердствовать.

– Довольно, так ты мне всю спину сотрешь. Это у вас в академии шкуры дубленые. Наверняка ничего лучше крапивных мочалок не знали, – проворчал Реми. – Теперь вымой и собери мне волосы, не люблю, когда они липнут к телу.

Микель молча набрал в ладони ароматный бальзам, провел пальцами по золотистым прядям и принялся медленно, со всей доступной ему осторожностью массировать голову короля. Он мог бы поклясться, что Реми мурчит от удовольствия, но через несколько минут услышал:

– Эй, полегче там! Скребешь, как будто блох ищешь. Хотя тебе-то, наверное, доводилось водить с ними знакомство.

Шерьер чертыхнулся про себя, испытывая огромное желание обкорнать эти длинные локоны кривым ножом, но смолчал. Заставил себя взять кувшин, аккуратно промыл и мягко отжал каждую прядь. Заплел волосы в рыхлую косу и закрепил ее на голове короля золотыми заколками в драгоценных камнях так, чтобы не выбивался ни один волосок.

– Да уж, расторопностью тебя природа не наделила. – Реми соскользнул в воду, развернулся и, облокотившись о край бассейна, пристроил подбородок на сложенные ладони.

Вода начала понемногу остывать, пара становилось все меньше. Шерьер, избегая смотреть на короля, ползал по полу. Пытался отыскать неизвестно куда запропастившуюся губку.

– Мике-е-ель? – елейным голосом произнес Реми, и, когда тот нехотя поднял на него взгляд, продолжил все тем же тоном: – Я же обещал, что поставлю тебя на колени?

Микель прекрасно понимал, какую игру затеял король. Должно быть, готовился со вчера, сочинял ядовитые реплики. Дерзкий мальчишка! Этот бесчестный король вел себя как ребенок, не волнуясь о последствиях, не заботясь о своем положении. Он резвился, как маленькая рыбка. Придумал себе развлечение – планомерно выводить Микеля. Но на сегодня с него хватит. Он выполнил приказ: пришел в купальни, сделал все, что требовалось, и теперь мог спокойно уйти.

Шерьер поднял пустой кувшин и зашагал вдоль бассейна к выходу. Он не видел ни шкодливой улыбки, ни лукавых искорок, что заплясали в провожающих его глазах. Не слышал, как Реми поднырнул и тихо поплыл. Микель слишком поздно почувствовал, как тонкие сильные пальцы вцепились в его ногу. Раздался оглушительный всплеск. Брызги разлетелись во все стороны.

Чаша купальни оказалась неожиданно глубокой. Мозаика на дне складывалась в затейливый узор, но разглядеть его можно было только вблизи. В голове шерьера щелкнуло, и он решил проучить заигравшегося монарха. Вместо того чтобы всплыть на поверхность, он, напротив, ушел дальше под воду. Король не знал, что Микель был способен дышать под водой часами.

Реми нигде не было – видимо, уже выбрался. Спустя пару минут в бассейн опустились ноги. Король уселся на край и болтал ими, как ребенок, не знающий, чем себя занять, в ожидании чего-нибудь интересного. Микель усмехнулся и выпустил из легких остатки воздуха. К поверхности потянулись крупные пузыри. Сквозь толщу воды до него гулко донесся испуганный крик. Как будто он даже расслышал свое имя. Надо же, у высокородного мальчишки наконец сдали нервы.

Теперь надо было действовать быстро. Шерьер перестал двигаться, вытаращил глаза и разинул рот, старательно изображая утопленника. Вода мягко приняла его в свои объятия. Расслабившееся тело стало плавно опускаться к самому дну. Он прекрасно видел, как Реми приближается к нему, даже разглядел испуг на его лице. Между ними оставалась всего пара метров, когда Микеля развернуло и перед ним предстала искусная мозаика.

На золотом фоне сине-голубые узоры складывались в кузнечиков, стрекоз, муравьев, жуков и бабочек. Они собирались в стаи, закручивались в спирали, заполняли собой все пространство. Мастера, изготовившие это чудо, вложили в свою работу много сил, старания, времени и, без сомнения, души. Орнамент выглядел великолепно!

Микеля охватил ужас. Горло сдавила паника. Хотелось скорее оказаться как можно дальше от этого места, но мышцы сковал первобытный страх, не дающий пошевелиться. Он сумел только коротко вскрикнуть и подумать, что вот-вот умрет прямо здесь от разрыва сердца. Вдруг чьи-то руки схватили его и унесли прочь от кошмарного сна, вновь скрывшегося в глубине, под толщами воды.

Кто-то кричал. Кто-то сгибал и разгибал его руки, кто-то давил ему на грудь… Он пришел в себя и понял, что лежит на полу купальни, уставившись в потолок, а Реми прижимается ртом к его губам, пытаясь вдохнуть в них жизнь.

– Матушка знала! – послышался радостный возглас от двери, и в купальню, хохоча, вбежала королева. За ней семенили фрейлины и служанки, среди которых была и Лиззи.

Микель закашлялся, сел. Реми отпрянул от него, вскочил на ноги. Лицо его пылало. Казалось, он сейчас взорвется от ярости. Вместо этого король заговорил обеспокоенно, даже огорченно:

– Какого черта ты не предупредил меня, что не умеешь плавать?

– Я… – прохрипел Микель. – Я умею.

– Ага, как же! А кто только что едва не утонул? – Тревога в голосе Реми уступила место привычной язвительной насмешке. – И как бы я потом тут купался, зная, что поблизости бродит твой неупокоенный призрак?

Рубашка неприятно липла к телу. Штаны, похоже, впитали добрую половину бассейна. Хотелось поскорее обсохнуть и переодеться. Микель убрал со лба мокрую челку и почувствовал острый взгляд Реми. От воды тонкий шелк стал почти прозрачным и не скрывал цепочку с висящим на ней злополучным ключом. На него-то и смотрел король.

Лиззи, кротко опустив глаза, поднесла темно-синий халат, расшитый золотыми звездами. Реми поспешно сунул руки в рукава и запахнулся, сообразив, что все это время стоял в чем мать родила.

– Хоть бы спасибо сказал! – беззлобно буркнул он и демонстративно отвернулся.

– Ладно, ладно, ваше величество, – с улыбкой сказал Микель, – вы победили. Сдаюсь. Вы спасли мне жизнь, хотя сами и поставили ее под угрозу. Теперь я перед вами в долгу и сделаю все, о чем попросите. – Он заметил, что Реми просиял, и добавил: – Ключ не отдам. А в остальном – что угодно.

Король сразу насупился.

– И что же это за ключ? – спросила королева, которая до этого момента молча наблюдала за ними. – Неужели он настолько ценен?

– Нет, ваше величество, – сказал Микель. – Это память о моем хорошем друге, не более. Он погиб.

Реми взвился:

– Неужели какая-то память о каком-то друге для тебя важнее собственной жизни?

– Увы, это так, – пожал плечами Микель.

Реми смерил его холодным взглядом и направился к двери.

Королева вдруг охнула и остановила сына. Наклонив к себе его голову, она встревоженно воскликнула:

– Милый, да у тебя кровь! Лекаря сюда! Срочно!

Микель поспешно повернулся. Увиденное заставило его побледнеть: из уха монарха стекала темная струйка.

Реми потер ладонью висок, и пальцы его окрасились алым. Он тупо уставился на них, пошатнулся, обмяк и без сознания рухнул на пол.

Глава 6, в которой завеса тайны слегка приподнимается

Рядом были слышны голоса. Большей частью знакомые. Кто-то спорил, кого-то уговаривали, кто-то не соглашался. Открывать глаза не хотелось, слышать ругань и крики – тоже. Голова была словно чугунная, голоса звучали гулко, как будто доносились из огромной бочки или гигантского чайника. Наконец кто-то потребовал тишины и выгнал крикунов взашей. Воцарилось долгожданное молчание.

Логично рассудив, что остался в комнате один, Реми разлепил веки и с удивлением обнаружил сидящего у изголовья кровати Микеля. Взгляды их пересеклись. Притворяться спящим было поздно.

– Ты тут зачем? – тупо спросил король и не узнал своего голоса.

Микель виновато улыбнулся. Когда он заговорил, Реми снова показалось, что звук доносится будто из надетой на голову шерьера кастрюли. Пришлось как следует поднапрячься, чтобы разобрать слова:

– Это я виноват, что вы пострадали.

– О, ну конечно же, ты! – воскликнул монарх. – Ты, и никто другой! Мне пришлось нырять за тобой на десятиметровую глубину!

Он ждал, что Микель начнет спорить и злиться, но тот не стал отпираться. Просто опустил глаза.

– Надеюсь, вы простите меня, – замялся он. – Вероятно, ваш слух сейчас слегка… поврежден. Есть одно средство, которое способно быстро его восстановить. Во время последнего ночного визита вы забрали из моей комнаты пузырек с… пилюлями. Примите одну, и слух полностью вернется.

Реми скептически посмотрел на него:

– Хочешь, чтобы я принял что-то неизвестное от тебя? Считаешь меня настолько наивным? А если это не лекарство, а… ну, не знаю… например, яд? Думаешь, я поверю, что ты желаешь мне добра после того, как я почти месяц над тобой издевался?

– Вы надо мной издевались? – искренне удивился Микель, с невинным видом хлопая ресницами. – Простите, у меня были кое-какие проблемы, и я ничего заметил.

Реми будто обухом по голове ударили. Нет, это не могло быть правдой! Целый месяц он игнорировал Микеля, и тот был так подавлен, что, казалось, вот-вот начнет умолять о пощаде.

Король одарил Микеля таким ледяным взглядом, что у любого другого придворного душа бы в пятки ушла. Дерзкий мальчишка же улыбался как ни в чем не бывало и весьма заинтересованно изучал стоявшие на прикроватном столике склянки.

– Однажды я выясню, где у тебя слабое место, – процедил Реми. – И это будет твой последний день в моем замке.

В этот момент в руках Микеля оказалась вычурная бутылка с полупрозрачной розоватой жидкостью, в которой плавало какое-то крупное яркое насекомое. То ли стекло было слишком скользким, то ли содержимое слишком тяжелым, но шерьер выронил емкость и едва успел подхватить ее у самого пола, прежде чем та разлетелась бы. Он поспешно поставил бутылку на место, и Реми заметил, что ладонь его дрогнула.

– В любом случае сегодня вы спасли мне жизнь, и это факт. Те пилюли, о которых я говорил, – универсальное противоядие. – Микель посмотрел на Реми и понял, что тот ни на йоту не верит ему, так что продолжил с привычной снисходительностью: – Можете испытать на ком-нибудь, если сомневаетесь. Или просто выпить лекарство, когда надоест слушать шум прибоя. – Он поднялся и направился к выходу, но у самой двери обернулся. – И не переживайте, вам ни к чему знать о моих слабостях. Как только я завершу кое-какие неотложные дела, незамедлительно оставлю службу и отправлюсь на север. Потерпите еще немного.

С этими словами он вдруг тепло улыбнулся королю и поспешно покинул комнату.

Реми погрузился в раздумья, пытаясь уложить в голове полученную информацию. Итак, Микель, безусловно, раздражал его. Даже не так: невероятно бесил, заставлял чувствовать себя глупо, неуютно, униженно. Но одновременно было в нем что-то такое, что отзывалось в душе приятным знакомым чувством. То же самое он испытывал, когда во время ночной вылазки обнаруживал в покоях кого-то из гостей какую-нибудь загадочную вещицу непонятного назначения. Микель был полон тайн, и Реми не хотелось его отпускать, пока не разгадает все секреты. Для начала неплохо бы разузнать, что за дела держат его во дворце.

Он позвонил в висящий у изголовья колокольчик. Вошла Лиззи.

– Ваше величество. – Она сделала реверанс и замерла в ожидании приказа.

Реми улыбнулся. Судьба послала ему самого надежного человека из всей прислуги.

– Лиззи! Если бы ты только знала, как я рад тебя видеть! – воскликнул он. – У меня есть для тебя важное поручение. Мы с тобой до этого никогда не обсуждали других слуг, но сегодня я хочу спросить тебя кое о чем. Скажи, что ты думаешь о шерьере Микеле Льонсэ?

Девушка вздрогнула и потупилась. На ее лбу выступили бисеринки пота. Она немного помялась и вдруг выпалила:

– Он очень симпатичный!

Реми растерянно заморгал, а потом рассмеялся: ну а чего еще можно было ожидать от молодой девушки? В голове вдруг всплыл образ Микеля с ключом на груди.

Король поспешно прогнал видение и сказал:

– Даже если и так, сейчас о другом.

Он вкратце рассказал ей о своих трудностях в отношениях с шерьером, о злополучном ключе, о подозрительном поведении и неуживчивом характере парня, умолчав лишь о ночных вылазках. Затем он поведал ей о своих подозрениях. Девушка внимательно выслушала.

– Да, – сказала она, – непростая ситуация. Так чем я могу помочь вашему величеству?

– Я хочу, чтобы ты последила за Микелем несколько дней. У меня вряд ли получится следовать за ним тайком, я слишком приметный. Тебя же он как будто вообще не воспринимает, словно слуги для него не люди. Если увидишь, что он ведет себя подозрительно, или заметишь за ним какую-то особенность, сразу докладывай. Возможно, это позволит мне получить над ним власть и одержать верх.

– Хорошо, я вас поняла, ваше величество, – поклонилась Лиззи. – Сделаю все, что в моих силах.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Реми. – Хочу, чтобы ты знала: я очень ценю нашу дружбу и то, что могу поделиться с тобой тайнами. Если тебе что-нибудь понадобится, только попроси!

Лиззи звонко рассмеялась:

– Ну вот, вы снова обещаете «все что угодно»! Как тот глупый лис из сказки. Ничему-то вас жизнь не учит.

Реми улыбнулся:

– И правда. Что ж, полагаю, теперь ты можешь идти и приступать к воплощению нашего секретного плана в жизнь.

К вечеру того же дня король уже вернулся из лазарета в свои покои. Он чувствовал себя прекрасно во всех отношениях, лишь слух по-прежнему не пришел в норму. Лекарь недоумевал: несмотря на богатый опыт, у него не было никаких предположений. По его сведениям, заложенность ушей вследствие погружения на глубину должна была проходить сама собой максимум за пару часов. Об иных случаях он никогда не слышал. В конце концов он посоветовал меньше нервничать и поскорее лечь спать, понадеявшись, что к утру все наладится.

Реми покосился на драгоценную шкатулку, в которой хранились вещи, стянутые у Микеля. Соблазн воспользоваться сомнительным лекарством был велик, но недоверие оказалось сильнее. Король протянул руку и, фыркнув, отодвинул шкатулку подальше.

В дверь осторожно постучали. Не дождавшись ответа, в комнату юркнула королева, одетая в костюм для верховой езды. Увидев, что Реми бодрствует, она улыбнулась, села на край его кровати и затараторила:

– Сыночек! Как хорошо, что ты не спишь. Я принесла тебе хорошие новости! Угадай что? Мальтруй в городе! Я встретила этого прохвоста у лавки старьевщика, когда возвращалась с конной прогулки. Он хотел заехать к тебе сегодня, но я сказала, что ты болен, и попросила подождать хотя бы до завтра. Как ты? – Она провела рукой по волосам Реми, коснулась лба. – Выглядишь неплохо. Поужинаешь с матушкой?

Реми тоже не сдержал улыбки. Слова матери несказанно обрадовали его. Бродячий торговец Мальтруй был хитрецом и плутом, норовившим обдурить каждого встречного. Лет ему было около сорока. Круглая бородка придавала обманчиво простодушный вид, а лучезарнейшая из всех возможных улыбка неизменно располагала к нему людей. Живые ясные глаза хитро щурились и примечали каждую мелочь, так что обычно сложно было понять, куда он смотрит. Мальтруй не был красавцем, но обладал незаурядным обаянием и удивительным талантом рассказчика.

Они познакомились, когда Реми, тогда еще принц, прогуливался по рыночной площади под видом простого горожанина, и ему приглянулась одна вещица. Пройдоха Мальтруй сразу смекнул, что перед ним человек, у которого водятся деньги. Он заломил такую непомерную цену, что юноша развернулся и ушел. Ночью Реми вернулся в лавку в своем черном костюме, чтобы умыкнуть желаемое. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что мужчина не только не спит, но и принимает гостей.

В арендованной торговцем лавке собралась, казалось, вся улица. Здесь были и толстый булочник, и добродушная старушка-бакалейщица, с десяток лавочников и торговцев и даже несколько мальчишек и девчонок, что днем разносили товары. Мальтруй восседал на груде подушек, потягивая чай из большой зеленой пиалы. Как раз в этот момент молодой кузнец заканчивал рассказывать очередную историю. Все слушали, затаив дыхание.

– …И после того случая обиделся он на местных, ушел в лес и пропал. Люди поговаривают, что в городе видели в тот год волчонка о двух головах, восьмикрылую гусыню и трехногую кошку…

– Трехногую кошку я тебе хоть сейчас покажу! – громко заявил со своих подушек Мальтруй, разрушив таинственную атмосферу, с таким трудом нагнетаемую кузнецом. – Вон у твоей соседки кошка на мышей в амбаре охотилась да на угол налетела. Теперь на трех ногах ходит, четвертую поджимает.

Все расхохотались, и даже притаившийся в тени за окном Реми хмыкнул. Кузнец ничуть не расстроился, он смеялся вместе с остальными.

– Ну даешь! – хлопал он по спине бродячего торговца. – Ты же у нас без малого полгода не был! Откуда про Мурынду знаешь?

Мальтруй обнял кузнеца за плечи, придвинулся к нему поближе и заговорщически поведал громким шепотом:

– Скажу только тебе, по секрету, но ты смотри, меня не выдавай. Сегодня, обедая в кабаке старого Жака, я повстречал там несколько претолстых мышей. Они-то мне и рассказали.

Все так и покатились.

– Правду говоришь! У Жака мыши – самые жирные во всем городе!

– И самые плодовитые. – Мальтруй лукаво улыбался. – За те десять минут, что я там просидел, со мной перезнакомились дюжин шесть представителей серого семейства. И я вам клянусь, удостоился чести наблюдать, как одна молодая мышиная пара без стыда и устали трудилась над умножением рода прямо во время нашего знакомства!

Взрослые уже откровенно плакали от смеха, а дети дергали шутника за рукава так нетерпеливо, что тот чуть не разлил чай.

– Братец Маль, братец Маль! – запросили они. – Расскажи нам, где ты был? Что видал да что слыхал?

Торговец коротко кивнул. В лавке сразу наступила тишина. Все приготовились внимательно слушать.

– Забрался я в этот раз далеко за море, в страну, именуемую Морсэрия, – начал он. – Страна эта стоит на берегу холодного океана и славится рыболовством. Многие века морсэрийцы добывают редкую, вкуснейшую в мире рыбу, продают ее в соседние королевства и живут припеваючи. Однако, кроме благ, которые дарит им море, есть там кое-что еще: гроты у берегов Морсэрии облюбовали морские чудовища! – На последней фразе он вдруг повысил голос. Дети подпрыгнули, а старушка-бакалейщица громко охнула. – Сирены, волосатые змеи, морские монахи, шелки, водяные черти и даже кракен! Об одних я читал в книгах, о других услышал от моряков, а кое-кого видел вот этими глазами… Дальше речь пойдет о вещах страшных и пугающих, от которых даже самые матерые моряки, бывало, седели. Так что тем, кто склонен к ночным кошмарам, лучше покинуть нас и отправиться на боковую прямо сейчас.

Разумеется, никто не сдвинулся с места. Хитрый торговец знал себе цену. Любую историю, будь то случай из жизни или глупейшая выдумка, он превращал в захватывающую сказку, не скрывая, что по большей части это неподтвержденные слухи. Однако люди не чувствовали себя обманутыми. Напротив, им хотелось верить, что в сказках есть хоть сколько-то правды, и Мальтруй охотно им в этом помогал. Он отменно владел голосом и интонациями, знал, когда подпустить страха, когда таинственности, а когда ввернуть шуточку. Так что сердца слушателей он покорял безоговорочно.

Реми просидел под окном полночи, пока гости наконец не отправились по домам. Только вернувшись во дворец, он понял, что начисто забыл о той безделушке, за которой приходил.

На следующее утро бродячему торговцу принесли аккуратный белоснежный конверт с изображением бабочек, благоухающий ванилью. В нем было приглашение во дворец от наследного принца Реми Эльвуазо.

Мальтруя ничуть не смутило, что его вчерашний покупатель такая большая шишка. Он даже как-то удивительно тактично умудрился упрекнуть Реми в скупости, рассказал уморительную историю о щедрой принцессе, а под конец подарил королеве ту бесценную штуковину, за которую накануне просил с принца безумных денег.

С того дня, несмотря на разницу в возрасте, они с Реми стали закадычными друзьями. При каждом визите в город торговец обязательно заезжал во дворец, развлекал своими историями придворных и веселил королеву. Затем он делал вид, что покидает замок, а сам возвращался через тайный проход в специально отведенную комнату, где его уже ждал Реми. Они часами обсуждали слухи, а потом Мальтруй доставал свою расшитую бисером сумку, и наступало время торговли. Во всех странах, где бывал торговец, он собирал занятные мелкие безделушки, которые могли заинтересовать юного монарха. Во время последней встречи молодой король поручил Мальтрую кое-какое дело, так что теперь с нетерпением ждал его возвращения.

Правда, до завтрашнего дня оставалась целая ночь. К тому же Реми изрядно проголодался.

В дверь снова постучали. Королева велела входить, и на пороге показался Микель.

– Повара просили передать, что стол накрыт, – сообщил он.

– Отлично! – воскликнула королева. – Так что скажешь о том, чтобы отужинать с мамой, сынок?

Реми благосклонно улыбнулся.

– Ну разумеется, матушка! Я голоден как волк! – Он сделал секундную паузу и добавил: – Кстати, будет неплохо, если Микель тоже присоединится к нашей трапезе. Надеюсь, матушка не будет возражать?

Разумеется, матушка не возражала.

Глава 7, в которой «Звездный мальчик» оказывается отравлен

По пути в обеденный зал Реми велел Микелю идти вперед, а сам подозвал Лиззи. Он сунул ей крупный квадратный перстень и что-то шепнул. Девушка понимающе кивнула и удалилась. Король же с торжествующим видом вошел.

Повара расстарались на славу. Стол ломился от изысканных яств. В основном это были любимые блюда королевы. Микель отодвинул стул для Реми, вытянулся по правую руку от него и замер, устремив взор вдаль.

Король удостоил его небрежным взглядом и приказал:

– Сядь.

– Ваше величество, я не имею права… – начал было шерьер, но не успел договорить.

– Будешь пробовать мою еду и проверять, нет ли там яда.

Микель слегка удивился, но сел на указанное место.

Королева расположилась на другом конце длинного стола, с интересом наблюдая за происходящим.

Неловкость так и витала в воздухе. Странным казалось и то, что до нынешнего дня король не нуждался в дегустаторе. А теперь он загадочно поглядывал на Микеля, доброжелательно улыбался, подкладывая ему куски покрупнее, да еще и пытался занимать его беседой. Шерьер отвечал односложно, не слишком отвлекаясь от еды, – не каждый день ему доводилось пробовать такие роскошные блюда. Наконец королева не выдержала:

– Микель, что же вы так немногословны? Я ничего о вас не знаю, а тем временем мой сын столько внимания уделяет вам! Расскажите же нам о себе.

– Ваше величество, моя жизнь не так уж интересна. Я простой военный. Лошади, походы, фьютии, бесконечные изматывающие тренировки… – Микель неопределенно махнул рукой, мол, вы же знаете, как это бывает, и вернулся к фаршированным перепелам.

– Ну да, ну да, – закивала королева, но шерьеру показалось, что она не верит ни единому его слову. – А верно ли, что ваш отец прочит вас на свое место, а сам рассчитывает уйти на покой?

– Все так, – кивнул Микель. – Тешу себя надеждой, что случится это не скоро.

Королева прищурилась.

– Почему же? Вы собираетесь посвятить себя чему-то иному? – Она всплеснула руками. – Должно быть, у вас великие планы! Поделитесь же с нами, мы с Реми сгораем от любопытства!

Реми лениво ковырял зеленый горошек на своей тарелке и, казалось, вовсе не был заинтересован в разговоре.

– Что ж, вы меня раскусили. – Молодой человек отложил вилку и нож. – То, что я приехал сюда по просьбе отца, не совсем правда. На самом деле один знакомый попросил меня об одолжении, и сделать это я могу только здесь. Отец, конечно, обрадовался моему возвращению и надеется, что я останусь. Однако мое место – в армии, а не при дворе. Я хотел поскорее выполнить поручение и уехать обратно в Аппарейю, но пока что это невозможно.

Королева понимающе склонила голову и задумчиво сказала:

– Как интересно. А это ваше поручение как-то связано с ключом, которым так одержим мой сын?

Реми оживился и весь превратился в слух. Микель же спокойно вытянул из-под рубашки цепочку с висящим на ней ключом и снял ее с шеи. В глазах Реми вспыхнул огонек вожделения. Шерьер же словно не заметил его жгучего интереса. Он повертел ключ в пальцах, будто насмехаясь, и продолжил:

– Да, его дал мне тот самый друг. Он погиб, но его последняя воля не дает мне покоя. Я не могу двигаться дальше, пока не исполню ее.

– Как благородно… – пробормотал Реми.

Королева сверкнула взглядом в его сторону.

– Вы позволите? – Микель согласно поклонился. Подоспевшая служанка приняла ключ из его рук и поднесла хозяйке. – Какая изысканная работа! И такая необычная форма. А что же он открывает?

– Боюсь, что ничего, – сказал Микель.

– Бесстыдная ложь! – Реми даже прихлопнул ладонью по столу.

Королева осуждающе посмотрела на сына.

– Ты несправедлив к благородному юноше. Я думаю, он говорит правду. Ну… по большей части. – Она передала ключ служанке и вновь обратилась к Микелю: – Видимо, этот ваш друг был вам очень дорог. Как вы познакомились?

Шерьер потер переносицу и тяжело вздохнул:

– Когда я только поступил в академию, у меня возникли некоторые сложности в отношениях с… сокурсниками. Да и преподаватели, что уж греха таить, недолюбливали меня по определенным причинам, называть которые мне бы сейчас не хотелось. За первые два года у меня не появилось ни одного приятеля. Позволить себе ходить на многочисленные попойки я не мог, потому вечера я проводил в казармах. Как вы понимаете, выбор свободных занятий в военной академии не слишком велик, так что на досуге я упражнялся, оттачивал приемы обращения с фьютией и сидел за книгами. Разумеется, в какой-то момент это стало влиять на мои успехи в учебе, что совершенно не способствовало сближению с сокурсниками.

– Хвастун, – тихонько фыркнул Реми.

Микель не обратил внимания на едкое замечание.

– В один из вечеров я наткнулся в библиотеке на довольно любопытный древний фолиант, который… ну, скажем, помог бы мне разобраться в весьма щекотливой ситуации. Когда я начал читать, попутно делая выписки, ко мне подошел незнакомец. Он заглянул в книгу и заметил, что в ней нет ни слова правды. Мы разговорились. Оказалось, что этот юноша весьма сведущ в занимавших меня вопросах. Я стал захаживать к нему в гости и сам не заметил, как мы сделались хорошими друзьями. Я помогал ему, а он мне.

Реми насторожился. Вот оно! Теперь надо было постараться не спугнуть шерьера. Тогда он, возможно, случайно выдаст себя. Реми начал представлять, что он сделает с Микелем, заполучив в свое распоряжение рычаг давления на него, и слегка размечтался, потеряв связь с реальностью. Рассказ шерьера подходил к концу.

– Год назад мой друг внезапно исчез. Пару месяцев я места себе не находил, а потом от него пришло письмо: он встретил особенную девушку и переехал в соседний город. Мы продолжали поддерживать связь. В своих письмах он рассказывал о планах на будущее, о странах, в которых хочет побывать, об огромном и очень важном проекте, над которым он работал эти месяцы, о своей возлюбленной. В конце весны я получил от него последнее письмо. Он сообщал, что собирается жениться, и приглашал меня на свадьбу. В конверт с письмом был вложен этот ключ. Мой друг просил сохранить его и помочь в одном деле. На мое следующее письмо он не ответил. Я уже готов был поехать к нему, когда меня настигла весть о его безвременной кончине.

– Так, может, он все еще жив! – встрепенулся Реми.

– К сожалению, нет, – ответил Микель. – Я присутствовал на похоронах.

Королева не выдержала. Поднявшись из-за стола, она поспешила к шерьеру и заключила его в нежные материнские объятия.

– Мне очень жаль, Микель. – В ее голосе звучало искреннее сочувствие. – Теперь я вижу, что он и правда был очень вам дорог.

– Ничего страшного, ваше величество. Я с ранних лет привык быть сам по себе.

Руки королевы дрогнули. Усаживаясь на стул между Микелем и Реми, она тихо спросила:

– Сколько же вам исполнилось, когда отец отправил вас в Аппарейю?

– О, я был всего на два года младше остальных воспитанников, ваше величество.

– Но, насколько я знаю, в аппарейскую военную академию принимают с двенадцати лет, – проговорила королева.

– Я всегда выглядел несколько взрослее сверстников. Именно поэтому отец решился отдать меня на военную службу немного раньше.

Мечты о публичном унижении наглеца и собственном торжестве мигом улетучились. Реми представил, каково это, когда тебя в десять лет отрывают от дома и семьи и отправляют в бесприютные казармы, где все старше, сильнее тебя, где даже учителя и командиры не горят желанием помочь или хотя бы выслушать… Он гнал тоскливые мысли, но они не желали уходить и упрямо лезли в голову, растравливая старые раны. Король вспомнил себя в этом возрасте. Кажется, именно тогда он и начал…

– Вина, ваше величество?

К столу шустро подскочила Лиззи. В руках она держала откупоренную бутыль вина «Звездный мальчик», столь любимого этуайскими королями. Реми приободрился, вспомнил изначальный план и закивал.

– Да-да, разумеется! Будь добра, Лиззи, налей всем нам по бокалу. – Заметив, что шерьер собирается отказаться, он поспешно добавил: – Всего один бокал, Микель! Наши с вами отношения как-то сразу не заладились. Однако ваша история произвела на меня впечатление, так что с этого момента давайте попробуем начать все заново. Выпьем за дружбу!

Королева с недоверием посмотрела на сына, затем переключила внимание на служанку.

– О, обожаю «Звездного мальчика»! – Она неловко махнула рукой. До краев полная соусница полетела на пол, заляпав бархатную скатерть с бахромой и подол роскошного голубого платья королевы. Лиззи едва успела отскочить и избежала той же участи. Девушка тут же кинулась собирать осколки, без конца извиняясь. Заверив ее, что ничего страшного не случилось, королева улыбнулась чему-то своему и взяла ближайший к себе бокал.

– От такого хорошего вина не отказываются. Соглашайтесь, Микель, – тепло произнесла она. – Если не желаете пить за дружбу в целом, то уж точно не откажетесь выпить за упокой души вашего единственного друга, верно?

И Микель не отказался.

Покончив со своим вином, Реми небрежно бросил:

– Видимо, я все еще не пришел в себя после купальни. Микель, не будете ли вы так любезны проводить меня в мои покои?

Шерьер поднялся, попрощался с королевой, которая ободряюще похлопала его по спине, и вместе с Реми покинул обеденный зал.

– К чему все это представление? – спросил Микель.

Король состроил обиженную гримасу:

– Почему сразу представление? Ты не допускаешь мысли, что я способен искренне сочувствовать чужому горю? – Он с вызовом уставился на собеседника.

Шерьер вздохнул:

– Одно то, что вы перешли с «вы» на «ты», говорит о вашей неискренности.

Монарх немного смешался. В ушах все еще стоял гул. Голова слегка кружилась – видимо, от усталости. Он напряг утомленный разум и наконец нашелся:

– Это первый шаг к сближению! Можешь тоже обращаться ко мне на «ты»… когда мы наедине, – и неожиданно для себя робко заметил: – Кстати, ты никогда не говорил, что у тебя не было друзей.

Повисла тишина, которую нарушал лишь стук каблуков. Реми решил, что ответа уже не дождется, но вдруг до него донесся тихий голос:

– Ты не спрашивал.

Они шли по коридору, устеленному пестрыми коврами. Глядя в пол, Реми все глубже погружался в свои мысли. Витиеватые узоры вдруг замельтешили перед глазами, начали закручиваться в спирали, менять цвет и размер, а потом ухнули в пустоту.

Микель подхватил потерявшего сознание короля и поднял его на руки. Дойдя до королевской спальни, он пинком распахнул дверь. Лиззи как раз заканчивала расстилать постель.

– Ох! Что с его величеством? – разволновалась она.

– У него был тяжелый день. – Шерьер опустил Реми на кровать. – Нелегко быть королем.

Лиззи сунулась было расстегивать пуговицы на камзоле монарха, но Микель остановил ее.

– Не волнуйся, я позабочусь о нем. – Он отвел от лица Реми золотистую прядь. – Можешь идти.

Лиззи с подозрением покосилась на него:

– Уверен? Я понимаю, что это отличный шанс для всех нас, но… Ты точно справишься?

– Теперь да, – ответил шерьер.

Девушка молча развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Микель осторожно переодел Реми, укутал его одеялом. Затем подошел к столу и открыл драгоценную шкатулку. Достал пузырек, вынул пробку и вытряхнул на ладонь крохотный шарик. Вернув флакон на место, склонился над королем:

– Реми?

Юноша не шевельнулся. Грудь вздымалась при каждом вдохе, ресницы подрагивали. Микель легонько провел большим пальцем по его губам. Слегка нажал, открыл юноше рот и вложил в него пилюлю.

– Теперь все будет хорошо, – сказал он, усаживаясь на край постели. – Я буду осторожнее.

Микель взял холодную белую ладонь Реми и тихо, нежно запел.

Глава 8, в которой на плечи ребенка ложится неподъемный груз

Перед ним было синее море. Он стоял по щиколотку в воде и чувствовал, как медленно, почти незаметно подступает прилив. Сквозь прозрачную воду он видел свои пальцы, миллионы разноцветных камешков и пару любопытных мальков, снующих туда-сюда у его ног.

Посреди моря стояла увитая красным виноградом арка. За ней открывался сад, полный цветущей воларьи – любимого растения его матери. Аромат цветов смешался с соленым запахом и пробудил дремавшие в глубине его сердца воспоминания. Он сделал шаг, и вода тут же поднялась. Теперь она доходила до середины его икр. Из арки вылетели стрекозы. Окружили его, зависли в воздухе. Раздался звенящий шепот, напоминавший голос королевы:

– Реми, сыночек, ты – наша единственная надежда. Наша звездочка. Наше счастье.

Он закрыл глаза: по его щеке, оставляя влажную дорожку, скатилась одинокая слеза. Стрекозы продолжали свои смутные увещевания:

– Реми, Реми, мы так любим тебя… Послушай нашу песнь, она важна… Важна… Ты умный мальчик. Слушай, чувствуй, запоминай…

Призывы их сливались, звучали в унисон. Сложно было понять, женские они или мужские, и голос матери терялся среди них. То шептали беззаботные дети, то старики, многое повидавшие за свою жизнь. Они запели:

 
В саду русалок, среди кораллов
В пучине вод
Морская дева из сказок древних
Одна живет.
Всю жизнь скитаясь, она не знает
Своей судьбы,
Что на изгибе там ждет погибель
Ее, увы.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
 

Он открыл глаза. Арки больше не было, стрекозы исчезли, и песнь их растворилась в морских волнах. Волосы его будто стали короче, а руки тоньше. Он повернулся, и вода поднялась до колен. Прямо перед ним в воздухе появилось приоткрытое окно. Оттуда пахло ароматным травяным чаем, треугольными аппарейскими булочками с голубикой, и словно бы из глубокой пещеры доносился голос Мальтруя:

– Слухи и сплетни – наши вторые помощники. Сказки и легенды – первые. Знакома ли вам история о Карлайле и Шелковелии? Нет? Так слушайте. Прекрасная Шелковелия была дочерью морского царя. Характера она была самого неусидчивого, непокорного и однажды сбежала из дома. Многие годы странствовала она по морям и рекам, изредка выбираясь на берег, пока однажды, отдыхая в гроте у незнакомых берегов, не услышала звуки сражения. Там шла великая битва…

Голос Мальтруя будто раздвоился. Затем голосов стало больше, и вновь зазвучал целый хор:

 
И был врагами смертельно ранен
В разгар войны
Храбрейший воин, что сотни стоил
Бойцов страны.
Сжимая рану, на море глянув,
Кляня удел,
Себя теряя, изнемогая,
Он вдруг запел:
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
 

Поднялся ветер, море начало волноваться, окно с глухим звуком захлопнулось, треснуло и осыпалось в воду разноцветными осколками. Реми отшатнулся и почувствовал, что волны лижут его ребра. Запястья еще больше истончились, на руке красовался золотистый браслет с бабочкой: такой он носил, когда ему было двенадцать или тринадцать. Вместо травяного чая потянуло резкой, неприятной горечью. Так пах чемоданчик моржеподобного лекаря, к которому мать отправила его после нервного срыва. Налетели тучи, пошел мелкий теплый дождь. Капли расходились кругами по поверхности моря, складывались в хитрые узоры. Дна уже не было видно. Похолодало. Из глубин всплыл айсберг, на котором сидел ослепительно-белый морж. Он добродушно поглядел на Реми, улыбнулся и пробурчал:

– Это случается, голубчик. Это бывает. Сейчас вы успокоитесь, расслабитесь, вспомните все, что вас тревожит, и выбросите это из головы, прямо в это бушующее море. Да, стать королем в таком юном возрасте – большая ответственность. Огромная. Напряжение, голубчик, никуда не денется… – Морж нахмурился и призадумался, после чего хлопнул ластом по айсбергу и заключил: – Вот что! Вам нужно дело, отличное от вашего обычного рода занятий. Такое, чтобы вы могли отвести душу. Я бы посоветовал что-нибудь авантюрное, безвредное, но с долей риска. Вы любите охоту? А горные реки? А может, стоит развязать войну и захватить соседнее королевство?

Реми не мог ответить. Что-то мешало ему открыть рот. Тогда он тоже ничего не сказал доктору, а теперь оставил моржа в расстроенных чувствах. Тот закатил глаза, многозначительно поцокал и протянул:

– Ну-у-у-у что же вы так, голубчик. Тогда мне остается только одно. Внимайте моему голосу и погружайтесь в транс. Расслабьтесь. Когда очнетесь, вы забудете все тревоги и найдете свою отдушину. Итак, представьте: на улице ранняя весна, снег только сошел, показались первые цветы дикой горной воларьи, море уже потеплело…

 
Морская дева, в плену напева
Покинув грот,
Песнь война слыша, на берег вышла:
– Кто там поет?
Укрыт прибоем, был к смерти воин
На полпути.
Она запела и захотела
Его спасти.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
 

…И вновь он не заметил, когда одиночный голос превратился в многоголосье. Морж нырнул и пропал, айсберг начал стремительно таять и в несколько секунд полностью исчез. Дождь усилился, тучи почернели, почти сливаясь на горизонте с океаном. Реми поднял руку, чтобы вытереть капли дождя, застилающие глаза, и вода тут же поднялась к его груди. Он был хрупким десятилетним мальчишкой. Он почувствовал себя беспомощным. Дышать стало тяжело. К каждой ноге будто привязали по свинцовому ядру. На волнах колыхалась погребальная черная ладья, расписанная звездами, с резной деревянной головой фоссы на носу. Он помнил эту ладью. Он знал, что увидит внутри. Сверкнула молния. Воздух прорезал громоподобный голос:

– У тебя нет выбора. Даже если тебе этого не хочется, ты – единственный. Ты – мой сын, ты не опозоришь наш род. Время игр прошло, пора взять в свои руки бразды правления государством. Рано или поздно каждому из нас приходится оставлять то, что мы любим, ради чего-то более важного. Тебе придется отказаться от своего детства намного раньше, чем мне бы хотелось. Прости за это.

В воздухе повисла звенящая тишина. Лишь шуршание дождя нарушало ее. А потом под ритм волн полилась песня:

 
Так мир устроен, что дева с воином
Любовь нашли
И в вихре страсти познали счастье.
Года текли.
Проплыв все страны, все океаны
И сто морей,
Морские духи, что к счастью глухи,
Пришли за ней.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
 

Реми увидел, что к нему приближается огромная волна. Он успел заметить, как ладья качнулась на ее гребне, и его накрыло с головой. Вынырнув, он понял, что лодка пропала, а вода подступила уже к самому его горлу. Реми почти задыхался. Попытался позвать на помощь, но голос по-прежнему не слушался, и он только беззвучно раскрывал рот. Неподалеку вспорол воду плавник. Песня все звучала:

 
Их обманули. Отцу вернули
Ее скорей,
Но было поздно. Накрыли грозы
Все сто морей.
Ее искал он. В бреду усталом
Семь лун спустя
В морской пещере, глазам не веря,
Нашел дитя.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
 

Плавник приблизился вплотную к испуганному Реми и вдруг исчез. На его месте замаячила черноволосая голова. Мальчишка махал рукой, призывая его нырнуть в воду. Он показывал, как делать это правильно: то погружался, то всплывал. Он говорил, но то были не слова, а одно лишь «Оу-уэй, оуиэй, лали-мор, лоу-лоу-лэй-хэй».

Что-то в лице этого мальчишки, в его голосе и жестах показалось Реми знакомым. Будто он видел его когда-то – то ли в прошлой жизни, то ли в далеком детстве. Вода уже подступила ко рту, и он испугался, что вот-вот утонет. Почти захлебываясь, Реми попытался крикнуть. И у него получилось! Сотня бабочек, голубых, как полуденное море в ясный день, вспорхнула и устремилась к черноволосому мальчишке. Тот в ужасе ушел на глубину и больше не показывался. Вода прибыла в последний раз, накрыв Реми по самую макушку.

Он зажмурился и перестал дышать. Это был конец.

Вдруг что-то теплое и шершавое коснулось его пальцев. Он распахнул глаза. Это оказался все тот же странный мальчишка. С лучезарной улыбкой до ушей, он тыкал в свой нос и тянул Реми за руку, продолжая напевать «лоу-лоу-лэй-хэй». Теперь его было слышно лучше, чем на поверхности, а голос стал более мягким и даже чарующим. Похоже, мальчишка спокойно дышал под водой и не понимал, почему новый друг не плывет за ним. Реми как мог жестами постарался объяснить проблему. На лице мальчишки отразилось недоумение, а затем оно просветлело, будто он что-то вспомнил или придумал. Подплыв к Реми близко-близко, он взял его за руку и заглянул прямо в глаза. Свободную ладонь он поднес к лицу и неожиданно прикусил ее, да с такой силой, что по воде расплылось алое облачко. Мальчишка тут же зажал Реми рот той самой ладонью, оставив на губах непривычный привкус.

Потрясенный Реми дернулся, оттолкнул от себя нахала, хотел возмутиться и вдруг вдохнул полной грудью. Теперь и он мог дышать под водой!

Мальчишка подмигнул и вновь потащил его на дно, в глубину, в темноту, в неизвестность…

Его силуэт уже почти затерялся в непроглядной тьме, но Реми не испытывал страха. Легкие расправились, наполнились воздухом, а ладонь держала чужая рука, твердая, надежная, сильная, внушающая доверие. Припев песенки звучал в ушах все громче, голос мальчика становился грубее, но почему-то только больше успокаивал. Вокруг уже так потемнело, что было непонятно, открыты глаза или закрыты. Реми сжал руку мальчика крепче и сказал:

– Хорошо, что ты со мной.

– Рад, что вы наконец оценили мое общество, – отозвался кто-то совсем рядом.

Реми вдруг с абсолютной уверенностью осознал, что глаза его закрыты. Он тут же распахнул их и обнаружил, что лежит в своей комнате, на своей кровати. Шерьер, склонившись к нему, держал его ладонь в своей, а на лице его блуждала загадочная улыбка.

Глава 9, в которой откровенность порождает откровенность

Реми встрепенулся и дернул к себе одеяло. Уснуть в присутствии злейшего врага, только этого не хватало. Реальность пугала, все выглядело каким-то неестественным. Зато сон, напротив, ощущался настоящим – до того четко он отпечатался в памяти. Реми прокрутил его в голове, чтобы не забыть: ему отчего-то казалось, что сон этот очень важен.

Прошло несколько секунд, прежде чем король понял, что все еще сжимает ладонь Микеля в своей. Он немедленно отшвырнул его руку и накрылся одеялом.

– Какого черта ты здесь забыл?

– Прошу простить меня, но вы захмелели, и я с позволения королевы отнес вас в вашу комнату. Когда я уже собирался уйти, вы вцепились в мою руку и не желали отпускать. Пришлось остаться.

Реми густо покраснел:

– Сколько я спал?

Микель улыбнулся:

– Сейчас примерно десять утра. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Недавно заходила Лиззи. Принесла вашу одежду, воду для умывания и завтрак, а также доложила, что Мальтруй уже в замке, развлекает вашу матушку.

Реми посмотрел на него с подозрением, что-то прикидывая в голове:

– Мы вроде договорились, что наедине общаемся без церемоний. Зачем опять выкаешь?

– Простите, исправлюсь.

Король устало потер лоб.

– И тем не менее то, что я позволил тебе обращаться ко мне так с глазу на глаз, не значит, что тебе можно нянчиться со мной, как с младенцем. Ты мне все еще не нравишься. – Немного помолчав и не дождавшись никакого комментария, он добавил: – Можешь быть свободен. И позови Лиззи.

Микель помрачнел – немного, но от короля это не укрылось.

– Зачем вам Лиззи? Я сам помогу вам и умыться, и одеться.

– Еще чего, – взвился Реми. – Ты не горничная. Займись лучше своим делом. Кроме того, мне надо перекинуться с ней парой слов.

– Вы знаете об этой девушке далеко не все. Если вы хотите что-то обсудить, поговорите лучше со мной. Ей нельзя доверять…

– А тебе, конечно, доверять можно, – усмехнулся монарх.

Микель уверенно кивнул.

На языке Реми вертелась сотня едких замечаний. Он мысленно перебрал все, что успел узнать о своем шерьере. Нет, язвить сейчас не стоило. Разумнее было бы воспользоваться ситуацией и выудить еще кое-какую информацию. Вопросов накопилось слишком много.

– Значит ли это, что я могу рассчитывать на некоторую откровенность с твоей стороны? – осторожно спросил Реми и, получив утвердительный хмык, продолжил: – В таком случае для начала скажи: твоя вчерашняя история – правда?

Микель опустил глаза:

– Ваша матушка чует ложь за версту, я бы не решился обмануть ее величество.

– Ладно. – Король помедлил, словно сомневаясь, и решительно сказал: – Почему ты перевернул мой портрет?

– Он мешал мне спать, – уклончиво ответил Микель.

– Но почему? – с нажимом произнес Реми.

Шерьер побледнел и выпалил:

– А давайте откровенность за откровенность? Я отвечаю на один ваш вопрос, вы – на один мой. Так будет честно!

– Это не я просил доверять мне, – сказал король. – Не хочешь говорить – не надо. Тогда просто позови Лиззи, мы с ней обсудим, как быть с тобой дальше.

– Так вы с ней обсуждаете меня? Славно. – Микель нахмурился. – Значит, без церемоний? Что ж, как будет угодно. Ты думаешь, что я из-за твоего портрета корчился от зависти. А хочешь знать правду? Этот портрет ужасен – вот в чем дело! Он так меня пугал, что я не мог уснуть от ужаса! Не веришь – повторю то же самое при королеве, глядя ей в глаза. Если я солгу, она сразу поймет. Ну что, теперь доволен? И да, благодарю, что приказал унести его из моей спальни!

Шерьер порывисто поднялся. Прошелся туда-сюда вдоль окон – шаги тяжелые, кулаки сжаты, глаза в пол. Реми слегка растерялся:

– Ладно, ладно, не злись. Так и быть, давай задавать друг другу вопросы по очереди. Что ты хочешь узнать?

Микель замер, словно боялся спугнуть удачу. Затем прислонился к стене, скрестил руки на груди и сказал:

– Раз так, я хочу посмотреть на все те вещи, что ты успел украсть…

– Я ничего не крал! – вскинулся Реми. – Только брал взаймы! Одалживал! – Его чувство вины как ветром сдуло. – Эти вещи я планирую когда-нибудь вернуть! Ну, большинство из них… Некоторые, кстати, я уже возвратил хозяевам. Всё! Давай поговорим о чем-нибудь другом. Неужели тот портрет и правда настолько ужасен?

Шерьер остался серьезен. Он подошел к сидящему на кровати юноше и схватил его за плечи:

– Ты не понимаешь! Это не шутки. Ведь те вещи… они очень опасны, даже если такими не кажутся. Их надо уничтожить!

– Какие именно? – нетерпеливо спросил Реми. Заметив, что Микель колеблется, он накрыл ладонью его руку и доверительно пояснил: – Скажи толком, и тогда я принесу их тебе. Обещаю. Если, конечно, они действительно у меня.

Микель не сразу решился, но наконец ответил:

– Я не знаю, как они выглядят. Но если увижу – сразу пойму.

Реми дружелюбно улыбнулся, постаравшись сделать так, чтобы улыбка не казалась слишком уж фальшивой:

– А эти вещи, случайно, не связаны с ключом на твоей шее?

Микель не мигая смотрел на него. Потом отошел к окну, отвернулся. Реми послушно ждал, но наконец не выдержал:

– То есть я пущу тебя в мою сокровищницу, а ты заберешь оттуда все, что тебе захочется? Под предлогом, что эти вещи опасны. И что потом? Удерешь из дворца вместе с ними?

– Но они и правда опасны! – воскликнул Микель.

– Еще и клевещешь на Лиззи! Что тебе сделала бедная невинная девушка? Да она стоит сотни таких, как ты!

Лицо шерьера исказилось от злости.

– Невинная? Ха! Ты ничего о ней не знаешь, а уже готов открыть ей все свои тайны. Может, еще женишься на ней, раз она вся такая из себя достойная?

– Может, и женюсь. Тебе-то какое дело до человека, чья внешность наводит на тебя ужас?

Микель замер, словно стряхивая с себя гнев, и с обычной насмешкой произнес:

– Надо же, как тебя это задело. Прекрасный, всеми любимый златовласый принц Реми Эльвуазо, столь рано занявший престол. Молодой король Этуайский, свет и краса нашей державы. Да, от скромности ты не страдаешь: даже мысли не допускаешь, что кому-то твоя внешность может быть неприятна. Хотя я и не утверждал…

– Убирайся.

– Что?

– Вон! – Реми швырнул в Микеля подушкой. Затем еще одной и еще. Следующим на очереди был канделябр.

Шерьер не стал испытывать судьбу и поспешно удалился. А что, это почти победа – так взбесить короля. Но вообще-то обидно, что Реми грубо выставил его из-за сущего пустяка. Да и своей цели он не добился – а все из-за вспыльчивого характера и желания задеть собеседника. Так что торжествовать не было причин. И как теперь вернуть расположение Реми? Попросить прощения?

– Болван! Идиот! Тупица! – обругал он себя и трижды, в такт словам, ударился лбом об стену.

Кто-то хихикнул. Он оглянулся – рядом стояла Лиззи со стопкой свежего белья в руках.

– Полагаю, ничего у тебя не вышло? – усмехнулась она.

– Я все сделаю! – огрызнулся Микель. – У меня почти получилось!

Служанка посмотрела на него без тени испуга:

– Очнись! Ты тут больше месяца и до сих пор ничего не нашел. Король тебя ненавидит. Он скорее расскажет все мне. Если, конечно, есть что рассказывать, а то я уже начинаю сомневаться. А теперь отойди и дай дорогу мастеру! – Она пребольно пнула его по коленке. Микель, прыгая на одной ноге, отскочил. Лиззи вошла в королевские покои и захлопнула дверь.

Все шло настолько не по плану, насколько только было возможно. Во-первых, девчонка следила за каждым его шагом. Во-вторых, месячные поиски ни к чему не привели и ни на шаг не приблизили его к цели. В-третьих, Реми оказался совершенно не таким, каким он его представлял, и это здорово выбивало из колеи. Хотелось уберечь этого мальчишку и все ему рассказать.

Микель закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул. Ему определенно нужна была передышка. На одной из конных прогулок он заметил рядом с дворцовой стеной озерцо со скалистыми берегами, поросшими терновником и дикой воларьей. Любопытно посмотреть, что там на дне. Реми сегодня будет слушать байки Мальтруя. Так что ничего страшного не случится, если шерьер несколько часов отдохнет.

Тем временем король вышел в тронный зал. Придворные уже собрались там, чтобы послушать новые заморские сказки. Вместо Микеля у трона с непроницаемым лицом стоял его отец, Карл. Королева без остановки хохотала – Мальтруй в красках описывал ей какой-то эпизод из своего последнего путешествия. Увидев Реми, она радостно замахала рукой:

– Сынок, скорее иди сюда! Ты только послушай, что вчера случилось с верблюдом Мальтруя! Эта история точно поднимет тебе настроение!

Реми в этом сомневался. Конечно, Микель страшно его разозлил, и не в первый раз. Однако эта его твердая уверенность, что Лиззи доверять нельзя… Пока служанка помогала королю одеваться, они неспешно болтали. Вроде бы ни о чем. Вот только девушка исподволь, но настойчиво пыталась вывести разговор на тему потайных ходов в старых дворцах. Реми отшутился и рассказал одну из побасенок Мальтруя, но сам насторожился.

Торговец улыбнулся королю, и глаза его лукаво сверкнули. Он легонько, вскользь поцеловал королеве руку и сказал:

– Моя дорогая леди! Думаю, эта история не придется по вкусу его величеству. Да и вы уже ее слышали, а хороший рассказчик не будет утомлять слушателей повторами. Но не спешите огорчаться! Мальтруй привез вам три новые легенды, куда более захватывающие. – Он понизил голос до таинственного полушепота. – Первая из них о страшной битве, в которой сердца храбрейших воинов леденели от ужаса и целые армии обращались в бегство. – Он подпустил в голос мягкости и сладости. – Вторая повествует о неземной любви и жаркой страсти, каких не знала ни одна самая бесстыдная куртизанка и ни один самый распутный ловелас. – Теперь в его голосе зазвучали озорные нотки. – В третьей же я поведаю о хитром демоне, который обманул морского царя и снискал безграничную власть и благополучие. Говорят, потомки того демона по сей день живут среди нас! Какую историю благородные дамы и почтенные господа желают услышать первой?

Королева захлопала в ладоши:

– Любезный Мальтруй, все три истории весьма интригующие! Как тут выбрать? Рассказывай же все по очереди!

– Что ж, – плутовато улыбнулся торговец, – в таком случае я начну со второй. Ибо человек, не познавший в жизни любви, все равно что не жил вовсе.

Реми пропустил мимо ушей заманчивые посулы и уселся на трон. Еще вчера ему не терпелось встретиться с другом, однако сейчас ему было не до всяких там глупых рассказов. Он погрузился в свои мысли, рассеянно качая ногой. Но первая же история заставила его навострить уши.

– Случилось это лет двадцать тому назад, на берегу неизвестного моря, во времена кровавой битвы между двумя великими державами. Один молодой воин сражался отчаяннее других и положил сотню врагов. Но его смертельно ранили подлым ударом в спину. Бой постепенно переместился вглубь острова, и никто не заметил, что храбрец остался лежать среди мертвых. Звали его Карлайл Непобедимый.

Стоявший у трона начальник стражи дернул уголком рта. Этого никто не заметил, тем более что лицо его сразу приняло обычное выражение, строгое и неприступное.

Глава 10, в которой из тьмы веков возникают три легенды

Ему не почудилось.

Легенда о необыкновенной любви морской девы Шелковелии и земного война Карлайла была той самой, из песни в его сне. Вот только Мальтруй рассказывал с красочными подробностями и не прибегал к стихам и песням, в которых был откровенно плох. В сновидении Реми не было ни слова о том, чтобы слезы морских обитателей обращались лазурным жемчугом, светящимся в темноте и обладающим целебными свойствами. Шелковелия умела оборачиваться любой морской тварью, а когда выходила на сушу и принимала человеческий облик, сбрасывала шкурку и надежно прятала, ибо завладевший ею обрел бы власть и над хозяйкой. Более того, похититель и сам смог бы обращаться в кого угодно. Когда морская дева полюбила своего воина, она рассказала ему об этом и подарила свою шкурку, так как она не желала больше возвращаться в океан. Под этим волшебным покровом мужчина отправлялся на охоту и добывал пропитание для себя и возлюбленной.

– Будучи наследницей королевского рода, пением могла Шелковелия зачаровывать людей и подчинять их своей воле, – вещал Мальтруй. – Но если кто-то желал ей зла, из уст царевны неслись отнюдь не нежные напевы. Крик ее навсегда лишал человека слуха, а порой и жизни. Однако была она не только мудра, но и добра, так что силу эту никогда не использовала. Так и прожили они несколько счастливых лет в любви и согласии, пока одним туманным утром во время охоты Карлайл не наткнулся на морских духов, посланников подводного властелина. Духи сразу узнали шкурку царевны и подумали, что мужчина отобрал ее силой. Они решили обмануть его и погубить, а царевну возвратить домой. Но оказалось, что остров и грот окружены защитными чарами, посему духи не могли попасть туда без согласия хозяев острова. Чтобы обмануть Карлайла, обратились они двумя сверкающими жемчужинами, веря, что алчность людская заставит похитителя спуститься к ним. Однако мужчина лишь мельком взглянул и проплыл мимо.

Во второй раз явились они ему парой упитанных тунцов. Поглядев на них, охотник улыбнулся. Так ярко блестела их чешуя и так они были красивы, что рука его не поднялась причинить им вред. Долго размышляли морские духи, долго не могли придумать, как подобраться к человеку, пока не подслушали воркование влюбленных и не поняли, что тяготит пару невозможность скрепить союз узами брака. Тогда обернулись духи филигранными обручальными каффами в хрустальном ларце и затаились в том месте, где воин обычно охотился. Заметил он их и не смог удержаться: поднял ларец со дна морского и принес любимой. Обрадовалась Шелковелия, заключила Карлайла в объятия, обменялись они брачными клятвами. Но стоило возлюбленным надеть золотые каффы, как оба погрузились в беспробудный сон.

Подхватили духи спящего воина и бросили его на дно самого глубокого ущелья, а девушку унесли в водную пучину и вернули отцу. Однако в спешке, а то и по глупости забыли они забрать у воина волшебную шкурку. Очнулся Карлайл, понял, что его обманули, и кинулся искать свою Шелковелию. Обернулся соколом, облетел всю округу, но нигде ее не увидел. Лишь пустой хрустальный ларец, омываемый волнами, одиноко лежал на берегу. Обернулся Карлайл тюленем, проплыл море от конца до края, но и там не отыскал никаких следов возлюбленной. Полгода искал, но тщетно, пришлось ему вернуться на остров. Жизнь без Шелковелии казалась бессмысленной. И вспомнил он, как слыхал от стариков, что души утопленников отправляются к морскому царю. Тогда решил он нырнуть поглубже, надеясь после смерти стать морским духом и быть с возлюбленной.

Королева всхлипнула, по щекам ее катились слезы. Не прерывая рассказа, Мальтруй протянул ей кружевной платочек. Кое у кого из придворных глаза тоже были на мокром месте. Реми же гадал, сколько в этой легенде правды, а сколько выдумки. Рыбаки и сказители много раз передавали ее из уст в уста, переиначивая всякий на свой лад. Да и торговец был мастер приукрасить. А вот в том, что в основе лежит реальная история, Реми не сомневался. Слишком уж много он заметил совпадений.

– Решившись, воин не стал терять ни минуты, – продолжал Мальтруй. – Местом своего упокоения он выбрал глубокую лагуну, на берегу которой они с Шелковелией так любили проводить теплые вечера под звездами. Он мысленно попрощался с жизнью, зашел по колено в море и уже приготовился нырнуть, как вдруг нечто заставило его замереть…

Слушатели затаили дыхание. В наступившей тишине отчетливо прозвучал тихий голос Реми:

– Ребенок…

Все ахнули, а Мальтруй уставился на него в недоумении:

– Ваше величество, вы уже слышали эту легенду?

– Нет-нет, – поспешно ответил король, – я просто догадался! Рассказывай же скорее дальше. Очень интересно, что там случилось.

Торговец с подозрением поглядел на него, но тянуть не стал:

– И в самом деле, неподалеку от Карлайла в невесть откуда взявшейся корзине лежал запеленутый в водоросли младенец. Он громко плакал, заливая слезами все вокруг. Крупные капли, скатываясь по его щекам, превращались в сверкающие лазурные жемчужины. От его крика у нашего героя разрывалось сердце, и он немедля взял ребенка на руки. Младенец тут же прекратил плакать и посмотрел на человека. Взгляд его был внимательным, волосы – такими же черными, как у Карлайла, а глаза – фиолетовыми, как у Шелковелии. Мужчина сразу все понял. Сердце его сжалось, обнял Карлайл сына и разрыдался. Он не знал, что роды прошли тяжело. Возлюбленная не могла к нему вернуться, но для их новорожденного ребенка не было места в подводном мире. Дитя моря лишь наполовину, малыш не мог долго дышать на дне океана. Если бы морские духи не сжалились над умирающей Шелковелией, ждала бы его неминуемая гибель. Царевна взяла с духов клятву, что они доставят младенца к отцу целым и невредимым и будут печься о любимых ею людях весь отмеренный им век. Так и случилось. Карлайл забрал ребенка и воспитал его как человека. Он больше не женился и до конца дней хранил в своем сердце верную любовь к морской царевне. Оберегаемые духами, Карлайл и его сын прожили долгую и счастливую жизнь, а после смерти обернулись серебряными рыбками, чтобы стать хоть на толику ближе к Шелковелии.

Мальтруй замолчал.

Добрая половина придворных уже откровенно рыдала. Растроганная королева вытирала платком слезы. Реми сидел с каменным лицом, не зная, смеяться или плакать. Смутные подозрения обернулись почти абсолютной уверенностью: Микель наверняка был как-то связан с потомками подводных жителей. Погруженный в свои мысли, юный король пропустил момент, когда Мальтруй, дав всем вокруг успокоиться, завел новую историю. Реми слушал ее вполуха, выхватывая лишь самое главное.

Это была мрачная сказка о страшной войне. Два королевства что-то не поделили и долго воевали, но силы оказались равны, так что никто не мог победить. Кровь лилась рекой, пока не пришел к одному из королей некий темный маг и не предложил свою помощь.

– Говорили, что отличался он особым коварством. Даже одно весьма могущественное древнее божество ходило у него в должниках – при его содействии и создал он сильнейшее в мире оружие. Оно было способно затуманивать разум сотен людей, заставляя их сражаться подобно диким животным, вынуждая забыть все, что они когда-либо любили. И оружие это имело вид музыкальной шкатулки…

Голос Мальтруя прорывался сквозь мысли Реми, будто сквозь пелену тумана. Король не трудился запоминать повороты сюжета. Лишь отметил некоторую схожесть с историей создания фьютии.

Конец, как и сама легенда, оказался страшным: одна из армий была почти полностью уничтожена, а воины второй, попавшие под влияние мелодии музыкальной шкатулки, превратились в отвратительных, беспринципных убийц. Ничто не могло бы вернуть им человеческие чувства. Тогда король-победитель приказал магу заставить воинов сражаться, пока те не перебьют друг друга. Едва последний из них пал, в королевстве появилось древнее божество.

– Увидав, что натворил маг с помощью его волшебной силы, божество разгневалось. Оно на месте уничтожило чудовищное оружие, превратило короля в крошечное уродливое существо, а на мага и все его потомство наслало страшное проклятие, – закончил торговец.

– Какое? – затаив дыхание спросила королева.

– Всю жизнь испытывать необъяснимый смертельный ужас, – зловещим шепотом ответил Мальтруй.

– Какой кошмар! Но ведь его потомки ни в чем не виноваты! Неужели все они обречены жить в вечном страхе? – расстроилась королева.

– Не печальтесь, ваше величество, – ласково сказал торговец. – Говорят, проклятие спадет со всего их рода, если хоть один потомок темного мага окажется достаточно благороден, чтобы искупить вину своего жестокого предка. Для того ему надо выполнить три условия: выдержать испытание страхом, спасти жизнь недругу и пожертвовать собой ради незнакомых ему людей. Кто знает, моя королева, возможно, кто-то из потомков мага уже проделал все это. Или же все они просто умерли от страха еще в младенчестве. – Мальтруй пожал плечами. – А может, и среди нас есть кто-то из них. Задайте себе вопрос: испытывали ли вы когда-нибудь необъяснимый ужас? Возможно, у него есть тайная зловещая причина.

В зале воцарилась тишина. Все нервно поеживались, не решаясь заговорить. Мальтруй обвел взглядом присутствующих и, видимо, остался доволен, потому что сразу же заявил:

– Но хватит о грустном, страшном и трагичном. А то, я смотрю, многих из вас вот-вот одолеет необъяснимый ужас. Поверьте, оно того не стоит! Забудьте все, о чем я говорил, иначе весь дворец не сомкнет очей в эту ночь. А там, глядишь, король прикажет выпороть меня за то, что его недоспавшие придворные не могут как следует выполнять свои обязанности. Я же, признаться, для порки староват. Ну а чтобы развеять кошмары, есть у меня третья сказка – моя любимая. Повествует она о хитрости, находчивости и смекалке, а еще о глупости сильных мира сего. И сказка эта – с сюрпризом.

В глазах Мальтруя заплясали веселые искорки. Он хлопнул в ладоши и начал:

– Жил-поживал в одном селении златовласый демон по имени Льёненпапиль. Был он весьма хорош собой, только телом тщедушен, а в придачу шкодлив, распутен, охоч до внимания, да еще и пустомеля. Однажды на празднике Облаколежания набрался он хмельного и давай хвастаться своими любовными похождениями. Услышал его бредни один дух природы – повелитель бабочек. Нравом он был легок, знал толк в шутках и каверзах и решил проучить бахвала. С деланым равнодушием он произнес: «Соблазнить пару-другую неопытных человеческих девиц всякий сумеет. Посмотрел бы я, как ты поймаешь рыбку покрупнее». Разгоряченному выпивкой Льёненпапилю море было по колено. «Да мне любая женщина отдастся, хоть царица, хоть богиня! – во весь голос заявил он. – А коли не веришь, выбери любую, и к исходу недели она будет моей!» Духу природы только того и надо было. Он невозмутимо сказал: «В таком случае как насчет жены морского царя?» А дело было в том, что царица морей славилась крутым нравом и целомудренностью. Даже собственного мужа за все годы брака она пустила в свою постель всего только один раз, а после заперлась где-то в коралловом дворце, откуда выходила лишь по большим праздникам, и никто не ведал, где находятся ее покои. Даже после рождения наследника морского престола не пожелала она прервать свое уединение. Но демон уже вошел в раж и обо всем этом благополучно забыл. Зато припомнил, что царица весьма хороша собой, так что, недолго думая, согласился. Дух природы и распутный демон скрепили договор кровью и условились: проигравший отдастся на милость победителя и целые сутки будет исполнять все его желания. Ну а если демон попробует схитрить – простится с жизнью, да не просто, а в муках.

Поутру протрезвевший Льёненпапиль обнаружил на запястье метку в виде бабочки – знак заключенного с духом договора. Он сразу все вспомнил и схватился за голову. Но делать нечего, ведь нарушителя волшебного договора ждала страшная смерть. Думал демон, думал, как выполнить обещание, и решил: явится в подводный дворец, притворившись шелки, устроится в услужение к морскому царю, вотрется в доверие и выведает, где скрывается его супруга. А там, как только подвернется случай, проберется в покои царицы. Первая часть плана удалась ему как нельзя лучше. Так пригож оказался он в роли прислужника, так умен, интересен и не похож на всех подданных, что морской царь не мог нарадоваться. Пять дней не отпускал он от себя Льёненпапиля, во всех делах спрашивал его мнения. На шестой же день притворный слуга не уследил за языком и в одной из бахвалистых историй случайно проговорился о своей человеческой природе. «Вот и конец мой пришел», – подумал шкодливый демон, полагая, что хозяин дворца рассердится, обнаружив обман.

Никогда еще он так не ошибался.

Королева охнула. Некоторые придворные беспокойно заерзали. Кто-то неловко улыбался, а кто-то даже наклонился вперед, искренне заинтересованный:

– Ну же, Мальтруй, не томите!

Реми знал, что при его матери торговец не посмеет рассказывать что-то страшное, неприятное или неприличное, однако сердце пропустило удар, когда он услышал, какие темы тот поднимает.

– Морской царь не только не рассердился, но и, наоборот, сильно обрадовался, – вещал Мальтруй. – Оказалось, что среди морских жителей бытовало поверье о Тихих Волнах. Будто бы у каждого вархосца где-то в мире существовал человек, настолько понимающий его, что будет ближе отца, матери, любимой жены или мужа. Тихая Волна. И эти родственные души, повстречавшись и заключив некий магический контракт, не смогут более существовать порознь.

«Найти родственную душу – настоящая редкость! – говорил морской царь. – Последний раз такое случалось много веков назад, и все уже перестали верить, что Тихие Волны реальны. Но вот он ты, прямо передо мной!» – Он обнял Льёненпапиля, и до рассвета они говорили, словно самые близкие в мире, пока оба не провалились в глубокий сон.

– Везучий черт! – выкрикнул один из придворных.

– Проснувшись и обнаружив, что морской царь все еще спит, демон решил, что если не сбежит из Вархосии сейчас, то не сможет покинуть ее никогда. Однако дверь, через которую они вошли, оказалась накрепко заперта и зачарована. Тут Льёненпапиль заметил еще одну, прикрытую бархатными шторами, в противоположном конце спальни. Он поспешно открыл ее, нырнул внутрь и застыл на месте, потеряв дар речи. А дело было вот в чем: комната за этой дверью зеркально повторяла только что покинутую. Но цвета стен, покрывал и мебели были не нежно-лазурными, бирюзовыми и серебристыми, а багровыми, густо-розовыми и золотыми. На кровати лежала роскошная женщина.

Одна из фрейлин королевы ахнула:

– Неужели…

– Да! – Мальтруй не сбавлял темпа. – То была морская царица. Обнаружив в своих покоях незнакомца, она не закричала и не подняла по тревоге всех слуг. Напротив. Женщина обольстительно улыбнулась и поманила демона к себе. Он понял, что это его шанс выполнить условия договора. Немедленно он кинулся в объятия прекрасной девы, но вскоре почувствовал, что, хоть она и оказалась нежна и податлива, что-то все равно было не так. В женщине как будто чего-то неуловимо не хватало, поэтому у Льёненпапиля ничего не вышло.

Мужчины гоготали, уже не сомневаясь в том, к чему все идет, фрейлины тихонько хихикали, Реми хмурился. Мальтруй же, ничуть не смутившись, продолжал:

– Время, отпущенное на выполнение хвастливого обещания, неумолимо истекало. Удрученный собственным бессилием, демон покинул прекрасную царицу. Увидав в окно восходящее солнце, демон решил, что конец его близок. Он бросил взгляд на свое клейменое запястье и вдруг понял, что бабочки там нет.

– Как нет? – вскричал один из придворных.

Торговец, явно довольный произведенным эффектом, ответил:

– Вот так. – И он изобразил руками весьма двусмысленный жест, который в светских кругах означал налаживание торговых связей с соседними государствами, а в низших слоях общества кое-что неприличное. – Он и сам не понял, какое именно из его действий засчиталось за выполнение условий договора, однако обрадовался. Теперь оставалось одно: каким-то образом сбежать из дворца, прежде чем морской царь проснется и обнаружит, что демон пытался обесчестить его жену. Только он подумал об этом, как владыка заворочался под ворохом одеял и проснулся.

– Разве ты не говорил, что это сказка о том, как демон обманул морского царя? – возмутился Реми. – Что-то пока я слышу лишь историю о любовной неудаче.

Правда была в том, что до этого момента Реми особенно не интересовался женитьбой. Не то чтобы девушки его не привлекали, но государственные дела с ранних лет отнимали столько сил и времени, что размышлять о чем-то еще юному королю было попросту некогда. Отец поговорить на эти темы с ним не успел, а мать была женщиной открытой, но немного легкомысленной. Она упустила тот факт, что у сына нет никого, кто мог бы наставить его в подобном вопросе. Надо сказать, что монарха история Мальтруя смущала. Однако, пока все присутствующие представляли себе прелести морской царицы и хохотали над невезучестью демона, упустившего возможность насладиться ими, Реми не мог перестать думать о мифической связи и о том, как бы хотелось ему найти такую же родственную душу, свою собственную Тихую Волну.

Глава 11, в которой королеве совсем не смешно

– Имейте терпение, ваше величество, – усмехнулся Мальтруй, который приметил задумчивость молодого короля. – Всему свое время. Итак, Льёненпапиль понял, что если сейчас срочно что-нибудь не предпримет, то не сможет покинуть дворец морского царя. Он мысленно проклинал злополучного повелителя бабочек, который поставил его в столь затруднительное положение. И вдруг возникший в памяти образ духа природы навел демона на спасительную мысль. Он вспомнил, что была у духа одна вещь, которой тот безмерно дорожил. Морской царь не мог ее раньше видеть, так как презирал сушу и никогда не выходил на берег. Льёненпапиль все же был демоном: у него в мгновение ока родился план, который не только избавил бы его от морского царя, но и помог бы отомстить шутнику. Он пал перед морским царем на колени и, лукаво пряча глаза, заговорил: «Ваше величество! Мне бы хотелось остаться в подводном царстве, однако на мне лежит страшное проклятие. Природа его такова, что если раз в год я не совершу некоторые действия, то тело мое разорвут на кусочки страшные создания из преисподней!» Испугался морской царь: «Как же тебе помочь? Если есть способ снять это проклятие – только скажи, и я не пожалею никаких сил и сокровищ». Смекнув, что план его работает, хитрый демон объявил: «Пусть ваше величество велит отправить гонца на сушу, к моему слуге. Я напишу ему письмо, чтобы тот не уничтожил вашего гонца на месте, а прислал мне мой зачарованный ковчег. Мне придется три дня поститься, питаясь лишь лучшим вином и редчайшими деликатесами. Потом же надобно мне будет лечь в этот ковчег. И пусть целый час никто туда не заглядывает, ибо кто увидит процесс избавления от проклятия – обоих нас погубит. В тот же миг набросятся на него отвратительные создания и сожрут. И от меня ничего не оставят, даже обглоданных костей».

– Вот это я понимаю – пост! – рассмеялся самый молоденький шерьер. – Ай да демон! Еще и отъестся на дармовщинку! Здорово придумал!

Мальтруй подмигнул ему:

– Не стал морской царь терять ни секунды, тут же приказал он принести перо и бумагу и незамедлительно отправил гонца на сушу. Вскоре тот вернулся с роскошным ковчегом из светлого дерева, отделанным драгоценными камнями и украшенным искусной резьбой в виде цветов и бабочек. Спустя три дня вдоволь отдохнувший и насытившийся Льёненпапиль простился с морским царем. «Друг мой! Если вера ваша истинна и мы действительно Тихие Волны одного моря, то всего через час проклятие спадет навсегда, и я смогу остаться. Если же окажется, что вы ошиблись, что ж, тогда ждет меня погибель. В этом случае, прошу вас, не вините себя, немедленно отправьте мой ковчег обратно, на сушу. Пусть хотя бы душа моя обретет покой на родной земле, а родители и слуги со мной простятся. Но помните: что бы вы ни услышали, ни в коем случае не открывайте крышку раньше срока». Сказав это, демон забрался в ковчег и опустил над собой крышку. Царь, сгорая от нетерпения, расхаживал вдоль ящика, то и дело поглядывая на часы. Когда истекла половина отпущенного времени, ковчег вдруг заходил ходуном. Послышались крики, полные страдания, мольбы о помощи, клятвы и обещания, подобных которым мир никогда не слыхивал. За ними посыпались угрозы. Морской царь готов был поднять крышку и избавить Льёненпапиля от мучений, но помнил его наказ. Истекала последняя минутка, когда из ковчега донесся душераздирающий звук – будто последний стон умирающего. Донесся – и резко оборвался. Следом наступила тревожная тишина, нарушаемая еле слышным шелестом. Не в силах больше это выносить, морской царь кинулся к ковчегу, рванул на себя крышку, и в лицо ему устремился вихрь насекомых. Бабочки всех мыслимых расцветок разлетались повсюду, бились в окна, запутывались в волосах морского царя, ползали по его лбу, щекам, шее… Он никогда не видел таких крылатых тварей, а потому испытал величайший ужас. Но кое-что пугало его гораздо больше. С трудом отогнав бабочек, он заглянул внутрь ковчега и обнаружил, что там пусто.

– Пусто? Неужели? – послышалось со всех сторон. – Как же демону удалось сбежать?

– Наверняка все дело в резном ящике, – сказал Реми.

– Или в письме, – подхватила королева.

– Вы оба совершенно правы, – подтвердил Мальтруй. – А хитрость заключалась в том, что Льёненпапиль решил воспользоваться своим правом победителя, поэтому в письме потребовал прислать ему самое большое сокровище духа природы – драгоценный резной ковчег с двойным дном – и три сотни бабочек в придачу. Насекомых он велел спрятать под вторым дном. Как ни злился дух природы, как ни кручинился, волшебный договор нарушить не мог. Пришлось ему скрепя сердце отдать любимую вещь.

Оказавшись внутри ящика, коварный демон отдохнул, собрался с мыслями и приступил к выполнению своего замысла. Он забрался под двойное дно, а всех бабочек выпустил наверх. Затем начал барахтаться и кричать, причитая и вопя, чтобы вынудить морского царя поскорее открыть крышку. К его удивлению, тот не нарушил данного обещания и все условленное время держал себя в руках, успокаивающим голосом разговаривая с ним сквозь деревянные стенки. Наконец Льёненпапиль утомился, охрип и затаился, предвкушая проказу. Он был уверен, что его хитрость удастся, а когда все закончится, то он спокойненько выберется из ковчега и станет жить припеваючи. Размышляя так, он не заметил, как заснул.

Тем временем в подводном мире объявили траур. Горю морского царя не было предела. Чтобы хоть немного заглушить боль, он приказал изготовить золотую статую Льёненпапиля в полный рост, уложить ее в ковчег и отправить его родителям. Мастера трудились всю ночь, к утру статуя была готова. Когда настало время выносить ковчег на сушу, морской царь решил лично сопроводить его. Груз доставили к дверям повелителя бабочек, чей дом стоял в зарослях терновника на берегу прекрасного озера, но хозяин не открыл. Только скривился от гадливости и велел пришедшим убираться вместе с оскверненным предметом. Услыхав это, морской царь пришел в ярость. Он-то решил, что это слуга Льёненпапиля, узнав о кончине хозяина, присвоил его дом себе.

Разгневанный царь обнажил меч, набросился на обидчика и после недолгого сражения выгнал того из его же собственного жилища. Едва избежавший смерти дух природы зарекся шутить над Льёненпапилем и покинул те края навсегда. Его дом морской царь превратил в гробницу, в центре которой на постаменте отныне возвышался ковчег с лежащей в нем золотой статуей. Он и не подозревал, что живой, здоровый да к тому же отлично выспавшийся демон давно выбрался из ковчега и сбежал.

Неприязнь владыки океанов к суше только окрепла, а к ней добавился еще и панический ужас при виде бабочек. И все же каждый год в день кончины демона он приходил в храм со всей свитой и приносил драгоценные дары. Целую ночь проводил он у ковчега, разговаривая с золотой статуей, будто с живым человеком. Продолжалось так до его смерти. И каждый год, спустя сутки после царского визита, Льёненпапиль спокойно пробирался в свой храм и прикарманивал все дары. Ведь, по чести говоря, ему-то они и предназначались! Так и жил демон до конца своих дней, в роскоши и богатстве.

Мальтруй замолчал и оглядел публику. Никто не смеялся. Лица по большей части были хмурыми и расстроенными.

– Мне не нравится эта легенда, – отрезала королева.

Придворные согласно закивали. Реми мысленно воспроизвел события, описанные в легенде. Что-то там не сходилось. Историю как будто наспех собрали из отдельных кусочков. Она почему-то оставляла неприятный осадок. Да и вывода в ней не было – ни поучительного, ни какого-нибудь другого.

– Что вас так огорчило? – удивился Мальтруй. – Всем воздалось по заслугам. Герой счастлив и отомщен.

– Мальтруй, не хочу подвергать сомнению твой талант рассказчика, но, как бы помягче сказать… – Реми на секунду задумался. – У тебя сюжетный провал прямо посередине легенды.

– И не один, – поддержала сына королева.

Мальтруй пожал плечами.

– Если вы про целомудрие морской царицы и про бессилие перед ней демона, то здесь присутствуют дамы. Посему я взял на себя смелость намеренно опустить нескромные подробности. Если ваше величество желает, позже я расскажу их вам… кхм, наедине. Хотя и не горю желанием, – поспешил добавить торговец. – Ну а если вы про концовку, так есть вторая ее версия. Но она столь нелепа, что ваш покорный слуга не посмеет оскорбить ваш слух.

– Может, хотя бы скажешь, утешился ли морской царь в этой второй версии? – поинтересовалась королева.

– Почему вас это так занимает, ваше величество? – в свою очередь спросил Мальтруй. – Он здесь персонаж второстепенный, призванный раскрыть характер главного героя. К тому же вся эта история всего лишь безделица, в которой нет ни слова правды.

Королева грустно улыбнулась:

– Даже если это просто безделица, а морской царь не главный герой, его горе все равно вызывает сочувствие. Он провел свои дни в скорби, а демон продолжал насмехаться над ним.

Реми нежно обнял мать. Он понимал ее чувства.

– Все, что может сказать ваш ничтожный раб: нашему народу невероятно повезло заполучить в правительницы женщину с таким добрым сердцем, – отозвался Мальтруй. – Что ж, солнце уже клонится к закату. Я отнял у вас слишком много времени. Пора и честь знать.

Торговец попрощался с придворными, поцеловал руку королеве и поклонился королю, украдкой ему подмигнув. Оставив присутствующих в смятенных чувствах, он удалился.

* * *

Реми в нетерпении расхаживал по спальне. К полуночи Мальтруй наверняка заглянет к нему, как обычно, и принесет что-нибудь любопытное. Заодно можно будет спросить его о вещицах, стянутых у Микеля. Вдруг ему такие попадались.

Дверь скрипнула. Реми с надеждой оглянулся, но это была Лиззи, державшая кувшин теплой воды и сменное белье. Заметив разочарование на лице короля, девушка заметно опечалилась. Ладно, решил он, ничего плохого не случится, если посвятить ее в эту маленькую тайну.

– Полагаю, раз вы ждете гостя, ложиться сегодня не собираетесь? – спросила она. – Значит, мои услуги вам больше не понадобятся?

– Думаю, да. На сегодня можешь быть свободна, – ответил Реми и выглянул в окно.

Лиззи поклонилась и вышла.

Однако торговец так и не явился. Вместо этого за несколько минут до полуночи гонец доставил от него письмо, где говорилось, что некоторые обстоятельства не позволяют им встретиться в замке. Местом встречи была назначена таверна с хлестким названием «Бродячая пуля», расположенная у самой городской стены.

Реми не заставил себя ждать. Прихватил с собой зеленый пузырек с пилюлями, драгоценный гребень и карманные часы, накинул плащ с капюшоном и юркнул в потайной проход.

Без труда отыскав нужную таверну, он подивился ее обшарпанности. Выбрать настолько убогое место – на Мальтруя это совсем не похоже. Однако сегодня он и сам на себя не очень-то похож. Так что король не задумываясь потянул дверь.

В следующую секунду его затылок пронзила резкая, нестерпимая боль. Он успел заметить несколько ухмыляющихся небритых рож, а затем наступила темнота.

Глава 12, в которой королевство лишается правителя

Мальтруй опаздывал. Он успел заглянуть к старым знакомым, провернул несколько удачных сделок и выпил стаканчик в любимом кабачке. Он как раз направлялся в сторону потайного хода, что вел в спальню Реми, когда на него с размаху налетела девушка в плаще с капюшоном:

– Сударь! Помогите! За мной гонятся бандиты!

Будь торговец обычным человеком, он бы немедля кинулся выручать даму, но за годы путешествий он повидал столько обманщиков, хитрецов и ворюг, что чуял подвох за версту. К тому же и сам он не раз прикидывался дурачком ради дела.

– Ай-ай-ай, барышня. – Он погрозил незнакомке пальцем. – Нехорошо обманывать добрых людей. Шли бы вы домой. И верните мне кошелек, буду весьма признателен.

Девица оказалась сметливой и дала деру. Кошелек не упустила, а вдобавок вырвала у Мальтруя из рук сумку с приготовленными для короля диковинками.

Торговец кинулся в погоню. Но где ему было угнаться за шустрой девчонкой. Через несколько кварталов он потерял ее из виду. Остановился отдышаться и сообразил, что девица не особо и убегала. Стоило запыхавшемуся торговцу отстать, она будто нарочно замедляла бег, а то и вовсе переходила на шаг. Но как только он прибавлял ходу, она тоже ускорялась. Как же он не догадался! Плутовка заманивала его куда-то, уводя все дальше от дворца!

Осознав это, Мальтруй тут же поспешил обратно. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не следит, он нырнул в потайной ход. Тяжело дыша, добрался до королевских покоев и обнаружил их пустыми. На столе лежала записка, на конверте значилось его имя. Рядом стоял ларец. Мальтруй открыл его и ахнул. Вещи внутри были хорошо знакомы ему по легендам, но он и подумать не мог, что увидит их своими глазами. Торговец едва успел взять записку и развернуть ее, как в комнату ворвался отряд вооруженных шерьеров.

– Вот он! – вскричал один из них.

Мальтруя схватили и потащили в тронный зал. Реми не было и там. На троне восседала королева, и лицо ее не предвещало ничего хорошего.

– Где мой сын? – спросила она.

– Я бы и сам хотел это знать, – ответил Мальтруй.

Один из шерьеров подал королеве записку. Она быстро пробежала ее глазами, холодно посмотрела на торговца и велела:

– В подземелья его.

– Но, Шарлис… – начал было Мальтруй и понял, что перешел грань дозволенного.

Не успел он оглянуться, как оказался заперт в темном, тоскливом подземелье.

Прошел день. За ним другой. Минула неделя, когда вместо угрюмого стража, приносившего еду, в его унылую обитель вошла королева. Она подала знак сопровождавшим ее шерьерам, и те удалились.

– Шарлис! Я ума не приложу…

– Успокойся, Мальти, – мягко сказала королева и устало опустилась на стул. – Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы хоть на секунду поверить в этот бред. Сейчас я не могу доверять во дворце никому, кроме моего милого сказочника. – Печально улыбнувшись, она положила ладонь на щеку Мальтруя, но тут же убрала ее и посерьезнела. – У нас мало времени, поэтому слушай меня внимательно. В ночь, когда пропал Реми, во дворец пришло послание без подписи. Там сообщалось, что король в опасности, во дворце зреет заговор, а предатель и главный зачинщик – некий близкий друг семьи, которому известен тайный ход в королевские покои. Понимаешь, к чему я клоню? Шерьеры нашли тебя в спальне моего сына, и, разумеется, ты первый попал под подозрение. К тому же та записка… Они решили, что ты пытаешься уничтожить улики.

– Но ту записку написал не я! Я бы никогда… – воскликнул Мальтруй.

Королева вздохнула и взяла его за руку:

– Неужели ты думаешь, что после стольких писем я не отличила бы твой почерк? Все было слишком складно. Прости, что тебе пришлось просидеть здесь целую неделю. Я рассчитывала выманить заговорщиков, вот и делала вид, что поверила в твою виновность. Но все ведут себя как обычно. А Реми – Реми как сквозь землю провалился! И вместе с ним сын Карла. Похоже, что связи между этими исчезновениями нет: Карл тоже взволнован не на шутку. Говорит, что не знает, где Микель. И он не лжет – я вижу. Сейчас я уже просто в отчаянии. Что делать? Что мне делать, Мальти? Я так боюсь за моего глупого малыша!

Мальтруй обнял ее. Отвел в сторону пару непослушных прядей, таких же золотистых и мягких, как у короля. Нежно коснулся губами лба.

– Мы что-нибудь придумаем, лисенок. Я уверен, он жив. Наш король не так слаб и беспомощен, как ты думаешь. Так просто он не даст причинить себе вред.

Королева всхлипнула и прижалась к его широкой теплой груди. Немного успокоившись, она сказала:

– У меня есть один план. Но это опасно, и все будет зависеть от тебя. Ты мне доверяешь?

– Можешь на меня положиться.

* * *

Озерцо оказалось куда интереснее, чем думал Микель.

Оставив одежду в ближайших кустах, он погрузился в неожиданно глубокие воды. Несколько часов подряд исследовал дно, поднимая на поверхность разные предметы: поросшие тиной кувшины, бутыли, проржавевшие механизмы. Потом выбрался на берег и принялся рассматривать находки, гадая, как они сюда попали. Казалось, какой-то безумный ученый годами топил в озере все, что попадалось в его лаборатории. Нашлось даже нечто похожее на фьютию. Микель разложил все предметы в длинную линию, сортируя по назначению и древности. Покрутив их так и эдак, он сгреб находки в кучу и спрятал в нишу под камнем.

Утомившись, шерьер вновь прыгнул в воду. Бесцельно покачался на волнах, погруженный в свои мысли, и сам не заметил, как заснул и ушел почти на самое дно.

Его разбудил глухой громкий всплеск. Сквозь толщу воды виднелась луна. Ночь была ясная, ни единого облака. Микель различил силуэты нескольких мужчин, склонившихся над водой. Нечто черное, продолговатое и, судя по всему, тяжелое опускалось прямо к нему. Шерьер увидел, как следом тянутся пузыри, и понял, что дело плохо.

Если бы он попытался спасти человеку жизнь и поднялся с ним наверх, то оба они были бы пойманы и, вероятно, разбойники нашли бы способ избавиться от своей жертвы понадежнее. Но и оставить все как есть шерьер тоже не мог. Там было человек десять. Они его не видели, так что Микель решил, что половину, пожалуй, одолеет. К тому же он понадеялся, что незнакомец успеет прийти в себя и поможет ему.

Микель отвернул край покрывала, в которое было обернуто тело, чтобы облегчить вес. Вокруг заструились золотистые волосы. Шерьер отшатнулся от неожиданности. Чертовы ублюдки! Решили утопить самого короля! Вот тебе и отлучился ненадолго…

Вдруг он вспомнил про широкий лаз в подводной скале, который приметил днем. Течение там веяло прохладой. Рядом на дне лежали чьи-то кости и несколько золотых монет, отшлифованных водой до гладкости. Но это был шанс на спасение!

Микель подхватил Реми и устремился в темную расщелину. Она почти сразу же пошла вверх и вывела их на поверхность, в укромный грот. Шерьер вытащил бездыханного короля на камни. Приник к его ледяным губам, вдыхая в них жизнь. Несколько раз быстро надавил на его грудную клетку. Тот закашлялся, распахнул глаза. Изо рта и носа хлынула вода.

Прокашлявшись, Реми хрипло спросил:

– Кто ты?

Тут до Микеля дошло, что в пещере ничего не видно и это только ему темнота не мешала. Решив пока не раскрывать себя, он коротко ответил, изменив голос:

– Друг. Не двигайся.

Он провел по одной ноге короля, затем по другой, слегка нажимая. К счастью, переломов не обнаружилось. Осторожно взялся за руки, прошелся от плеч до кончиков пальцев, проверил подвижность локтевых суставов. Оглядел голову, осторожно перебирая волосы. Задрал на короле рубашку и ощупал ребра. Реми всхлипнул и тут же, будто опомнившись, издал что-то вроде рычания.

Осмотрев дрожащего то ли от страха, то ли от холода короля, шерьер подвел счет травмам. Лодыжка вывихнута, как минимум одно ребро сломано, на макушке красуется шишка, а волосы вокруг нее слиплись от крови. Микель осторожно дотронулся до раны на голове.

– Ай… Полегче! – взвизгнул Реми. – Ты меня и так пугаешь!

– Пугаю? – Юноша недоуменно уставился на него. – Чем?

– Облапал меня с ног до головы и еще спрашивает! И вообще, ты в курсе, что у тебя глаза светятся?

Микель оторопел. Он не знал, что, помимо прочих странностей, за ним водится и такая. Но сейчас было не до этого. Королю как можно скорее требовалось обработать рану. Вот только его походная сумка с кое-какими лекарствами лежала в кустах вместе с одеждой. Он быстро огляделся – может, сквозь камни пробились знакомые целебные растения – и вдруг замер, уставившись в одну точку.

– Что там? – насторожился Реми. – Что ты видишь?

– Врата.

Глава 13, в которой раны оказываются серьезными

Испуганный Реми наблюдал, как два светящихся аметистовых глаза удалялись, пока не исчезли.

– Ну? Что там? – наконец нетерпеливо спросил он, и голос его отразился от стен гулким эхом.

Ответ неожиданно прозвучал прямо над ухом:

– Закрыто.

Король вздрогнул и обернулся: теперь пара фиолетовых глаз была совсем близко. Сердце забилось как сумасшедшее, и он наугад двинул локтем. Попал: человек охнул и шарахнулся в сторону.

– За что?

– А нечего подкрадываться со спины! – огрызнулся юноша.

Послышался громкий плеск. Огоньки глаз пропали. Звуки тоже исчезли. Реми вдруг понял, что он совсем один в неизвестном месте. Он смутно помнил, что его огрели по голове, потом он очнулся, ощутил холод воды и вскоре почти захлебнулся. Незнакомец, конечно, жутковатый и, скорее всего, не человек. Однако он спас его, осмотрел раны и пытался найти выход. И когда его глаза светились во мраке, было даже спокойнее – по крайней мере, чувствовалось, что рядом кто-то есть. Хоть какой-то ориентир. Не то что сейчас: тьма беспросветная, не понять, где верх, где низ, а где ты сам. Накатила паника.

– Эй! – закричал король. – Ты где? Вернись!

Ответом была тишина. Реми попытался встать, но вывихнутая лодыжка тут же заныла, а ребра отозвались резкой болью. Превозмогая себя, юноша пополз наугад в ту сторону, где в последний раз видел глаза своего спасителя.

– Эй ты! Ну прости меня! Я не хотел тебя бить! – Реми был в отчаянии. – Это просто от испуга, понимаешь? Если ты вернешься, я…

Рука его погрузилась во что-то холодное. Он не заметил, как дополз до озера. Дальше оставалось только нырять.

– И что же ты сделаешь? – в чужом голосе звучали насмешливые нотки, и Реми понял, что уже где-то их слышал.

– Все, что пожелаешь! – не успев как следует подумать, ответил Реми. – Только не бросай меня тут одного!

Незнакомец тихонько рассмеялся:

– Заметьте, ваше величество, не я это сказал.

– Так ты знаешь, кто я? – оторопел монарх.

Не сводя с него глаз, незнакомец выбрался на берег:

– Конечно, я знаю своего короля, поэтому простите за то, что я сейчас сделаю.

Реми почувствовал, как на нем одним быстрым движением разорвали рубашку, и ледяные руки опустились на то место, которое при каждом вздохе пронизывала особенно острая боль. На этом человек не остановился. Подержав ладони на его груди меньше минуты, он решил окончательно разделаться с рубашкой короля. Судя по звукам рвущейся ткани, она в мгновение ока превратилась в лохмотья. Прежде чем юноша понял, что происходит, незнакомец уже туго забинтовывал его грудную клетку. Покончив с этим, он еще раз прошелся пальцами по окровавленной макушке, промыл рану водой и озабоченно поцокал языком. Реми сдержал стон, закусив губу.

– Я надеялся, что все не так плохо, – заключил самопровозглашенный лекарь.

– Переживу, – отозвался пациент.

– Держитесь крепче, – сказал незнакомец, осторожно подхватил короля под спину и колени и поднял в воздух.

Реми послушался. Ему показалось, что глаза при этом улыбнулись. Отчего-то это не раздражало, а, напротив, успокаивало. Так приятно было хоть раз в жизни ничего не решать и доверить свою жизнь тому, кто и человеком-то, будто не был, тому, кого прежде никогда не видел. Хотя он и сейчас его не видел, что уж там. И тем не менее его уверенность, сила, даже голос вселяли ощущение надежности. Хотелось отпустить мысли, не думать, что будет дальше, что теперь делать, как вернуться…

Похоже, несмотря на прохладу, царящую в пещере, одежду его спаситель не носил. Юноша поежился. Вдруг его коснулось что-то холодное. На шее спасителя висела цепочка, а на ней… Реми незаметно, почти невесомо провел пальцами по предмету – и тут же отвернулся, положив голову на плечо незнакомца. Незнакомца ли? Он слишком часто видел этот ключ, чтобы спутать его с чем-то другим. Неужели это Микель? Нет, неправда! Может, у кого-то другого есть похожий ключ. Но если тут и правда Микель, тогда понятно, откуда королю знаком этот чертов запах, эти насмешливые нотки в голосе и эти шершавые ладони! Зачем же он спас Реми? Из ненависти, что ли? Охотней верилось, что именно шерьер и организовал ночное нападение в таверне.

Мысли Реми понеслись вскачь. А что, если Микель подбросил записку и подкупил бандитов, чтобы затем героически спасти короля и заслужить его благодарность? Но почему тогда он не раскрыл себя? Неужели подлец настолько хитер, что специально не снял ключ? Мол, пусть король догадается, а он сам прикинется скромником, не желающим награды за свой подвиг. К чему тогда вся эта забота? Может, не ожидал, что подкупленные бандиты так изобьют своего короля? Вот и терзается теперь, пытаясь хоть что-то исправить. В любом случае пока не стоило делиться догадками. В конце концов, оставалась вероятность, что это все-таки не Микель. Стоило сначала расспросить его и хорошенько вслушаться в голос.

Тем временем короля опустили и усадили на что-то мягкое, мокрое и холодное, неприятно контрастирующее с теплом тела. Реми нехотя расцепил руки. За спиной была каменная стена.

– Что ты делаешь? – спросил он, услыхав легкое шуршание где-то над головой.

Незнакомец задумчиво хмыкнул:

– Тут огромные резные ворота, и они должны как-то открываться. На них надписи, однако язык мне незнаком. Правда, некоторые символы я вроде бы где-то видел.

– Жалость какая, – не скрывая сарказма, протянул Реми. – А зачем ты меня-то сюда притащил?

– Мне спокойнее, когда вы в поле зрения, – последовал ответ.

Голос как будто Микеля, но глубже. И спокойнее, что ли.

– А тебе не приходило в голову, что эти врата закрыли не просто так? Вдруг за ними запечатано древнее зло?

Незнакомец призадумался:

– Даже если и так, у нас сейчас нет другого выбора. Вы серьезно ранены, а моя сумка с лекарствами осталась на берегу. Добраться до нее я не смогу, пока не уйдут бандиты, а они разбили там лагерь. Место тут укромное, так что они могут уйти поутру, а могут устроиться на несколько месяцев. Ваше ребро не срастется само собой, да и рана на голове довольно серьезная. Еды у нас нет. Конечно, я могу ловить рыбу, но костер тут не разведешь, а на сырых карасях вы долго не протянете.

– А ты?

– Я легко обхожусь без еды пару недель. А уж рядом с озером, где полно рыбы… В общем, никаких хлопот.

Реми не нравилось быть источником хлопот. С самого детства он был послушен и всегда оправдывал ожидания родителей. Если не считать его маленького увлечения, делал только то, что в высшей степени одобрялось обществом. Сейчас же все выходило наоборот. Не будь он таким беспомощным, незнакомец просто переждал бы здесь, не рискуя лишний раз. Реми вынужден был признаться в собственном бессилии. Это было не слишком приятно, так что он решил увести разговор в сторону:

– Так, значит, ты плавал проверить, убрались ли те негодяи?

Где-то рядом полилась вода. Затем раздалось несколько громких хлопков. Зашуршала мокрая ткань. Его спутник чертыхнулся, прежде чем ответить:

– Да. И заодно попытался добыть свою сумку. Но удалось стащить только чьи-то старые штаны. Думаю, королевским особам не приходится натягивать мокрые вещи, которые им к тому же маловаты. Но я решил, что, если мы все-таки выберемся отсюда, вы вряд ли захотите любоваться моим голым задом.

– Когда мы выберемся, это окажется последним, что будет меня волновать, – усмехнулся Реми. – Чего я там не видел?

– И все же, боюсь, ваше величество оскорбится. Так что прямо сейчас ваш покорный слуга сожмет волю в кулак и втиснется в эти дурацкие штаны.

Все сомнения Реми рассеялись. Это точно был Микель, и никто другой. Только он мог пройти по тонкой жердочке между оскорблением и любезностью. Говорил вроде бы почтительно, а на деле намекал на свои крепкие мышцы – не то что у худосочного короля. Но странное дело: это не вызвало привычного раздражения. Напротив, Реми почувствовал облегчение и рассмеялся, представив, как голый Микель скачет на одной ноге и пытается натянуть на себя тесные сырые штаны. Тревога отступила. Рядом находилось не какое-то неизвестное чудовище, а просто несносный шерьер, который мозолил ему глаза последние несколько недель.

– Как успехи? – спросил он, отсмеявшись.

– Сносно.

– Видать, ты переоценил свои размеры. Или штаны не настолько малы? – Реми помолчал, дав собеседнику возможность ответить, но услышал лишь возню. – Ты не человек?

Возня прекратилась.

– Человек.

– Тогда почему у тебя светятся глаза?

– До сегодняшнего дня я не знал, что они светятся.

Реми не поверил.

– А как насчет способности обходиться без пищи? И кажется, ты еще умеешь не дышать под водой.

– Я умею дышать под водой! – воскликнул Микель и сообразил, что попался.

– И какой нормальный человек способен дышать под водой, скажи на милость?

– Ну, полагаю, что не совсем нормальный, – пробормотал шерьер.

Реми вновь рассмеялся, но тут же закашлялся. Ребра сдавила острая боль, и во рту появился привкус железа.

– А вот это уже нехорошо… – прохрипел он, выплюнув в ладонь липкий сгусток.

Ему почудилось, что в устремленных на него фиолетовых глазах появилось отчаяние. Собеседник взял его за руку.

– Покажи, – от накатившего волнения Микель перешел на «ты», – черт… Я надеялся, до этого не дойдет. Похоже, раны гораздо серьезнее, чем я думал. Нам обоим придется пойти на кое-какие уступки.

– Что ты имеешь в виду? – не на шутку испугался Реми.

– Не двигайся и не сопротивляйся. Я постараюсь сделать все быстро.

Светящиеся глаза приблизились вплотную, крепкие горячие ладони легли на щеки. Король почувствовал, как его голову наклоняют, и потерял точку опоры. Что-то горячее и влажное осторожно коснулось его макушки в том месте, где зияла рана. Прошло несколько мгновений, прежде чем до него дошло: наглец зализывает ее, точно собака.

– Ты что творишь? – дернулся Реми.

Ладони по-прежнему сжимали его лицо.

– Простите, что не предупредил. У жидкостей моего тела, например у моей слюны, есть целебные свойства. Сейчас это единственный выход, так что посидите смирно пару минут.

– И что, даже после этого я должен считать тебя человеком? – Ошарашенный Реми пытался переварить услышанное.

Мелькнула тревожная догадка. Тем временем Микель, если это и правда был он, закончил с первой раной. Ладони соскользнули с лица короля, и он ощутил, как чужие руки бережно укладывают его на влажное одеяло.

– Погоди-ка. – Тяжело дыша, Реми попытался оттолкнуть навязчивого лекаря, но тщетно.

– Рана на голове не самое страшное.

– Ты что, собрался всего меня обслюнявить? – запаниковал юноша.

В ответ послышался тихий смех.

Глава 14, в которой отворяются врата

– Боюсь и думать, что вы там себе напредставляли. – Спаситель явно веселился.

– Хватит насмехаться! Я все еще король! – Возмущенный Реми дернулся и тут же охнул, схватившись за ребра.

С минуту Микель помолчал, будто что-то прикидывал, а потом начал рассуждать:

– Итак, у нас есть несколько вариантов. Прошу вас, внимательно выслушайте все и выберите один. Во-первых, мы можем дождаться следующей ночи. Когда большинство разбойников будут спать, я попытаюсь незаметно проскочить мимо часового и сбегаю во дворец за подмогой.

От мысли, что придется торчать тут несколько часов, одному, в непроглядной темноте, Реми задохнулся.

– Не подходит, – поспешно сказал он. – Слишком опасно. Тебя могут поймать, тогда мы оба погибнем.

– Во-вторых, – продолжал шерьер, – можно выломать эти ворота. Понадеемся, что за ними найдется хороший лекарь.

– Не думаю, что кто-то согласится помочь тому, кто разрушил часть его дома. – Реми пару раз стукнул кулаком по створке ворот. – Да и справиться с ними будет не так-то просто.

– Ну, предоставьте это мне. В любом случае разломать их я всегда успею. Третий вариант – я подлечу вас прямо сейчас. Правда, процесс лечения может быть слегка… дискомфортным.

Реми хмыкнул.

– Еще более дискомфортным? Что бы там ни было, как-нибудь стерплю. Сейчас здоровье важнее.

– Я имел в виду, что процесс будет дискомфортным для меня, а не для вас, – произнес спаситель, отводя взгляд в сторону, и виновато добавил: – Понимаете, если бы перелом был открытый, это бы сработало, но раны нет, поэтому придется как-то доставить лекарство внутрь.

По спине короля пробежали мурашки.

– Постой, ты сказал, что целебными свойствами обладают все жидкости твоего тела, так? – побледнел монарх. – То есть не только слюна, но и, например, слезы, кровь и даже… хм, пот? – Он поморщился.

– Ага. – ответил Микель. – Только пот не особо помогает, разве что против мелких царапин. У крови полно побочных эффектов, вроде несварения. Вот слезы хороши и при отравлениях, и при внутренних повреждениях. Но добыть их не так просто.

– Да ты ходячая аптечка, как я погляжу, – фыркнул Реми. – Кстати, к чему была вся эта волокита со слюной, если я мог просто хорошенько врезать тебе, чтобы ты разрыдался?

– Боюсь, что даже в лучшей своей форме вы недостаточно сильны, чтобы настолько «хорошенько» меня ударить, а сейчас тем более.

Реми хотел было возмутиться, а потом вспомнил, с какой легкостью шерьер победил его в поединке на фьютиях, поэтому сдержался:

– И что же ты предлагаешь?

– К чему эти вопросы? Вы ведь уже поняли, – тихо произнес бархатный голос, – вам нужны мои слезы или слюна. И со слюной несколько проще…

Сияющие фиолетовые глаза неожиданно оказались совсем рядом с глазами Реми, он вздрогнул и попытался оттолкнуть угрозу, но тут же поморщился от нестерпимой боли.

– Не сопротивляйтесь, тогда это будет не так противно.

То ли из-за того, что Реми не видел собеседника, то ли по какой-то иной причине каждый звук, каждое прикосновение чувствовалось острее. Он будто даже уловил пугающее дыхание на своей шее. Словно дикий зверь примерялся, как половчее откусить ему голову. Он попытался абстрагироваться и воспринимать происходящее как часть необходимого лечения. «Это то же самое, что проглотить горькую пилюлю, – уговаривал он себя. – Чем скорее решишься, тем быстрее станет лучше». Он приготовился испытать нечто ужасное.

Мужчина отчего-то медлил.

В голове Реми всплыла та ночь, когда он впервые влез в комнату шерьера. Если бы это существо, кем бы оно ни было, захотело его убить, у юноши не было бы и шанса. Лицо Микеля упрямо возникло перед мысленным взором короля, будто он видел его прямо перед собой. Реми почему-то хорошо помнил все его детали, мозг выдавал их одну за другой и рисовал слишком уж четко. Чем отчаяннее пытался юноша выкинуть все это из головы, тем больше мелочей подкидывала память.

Все происходящее казалось нереальным и даже глупым, а боль в ребрах была настолько нестерпимой, что Реми уже почти сдался на волю случая, но до него вдруг донесся отчетливый запах мандаринов. В голове тут же что-то щелкнуло, он пришел в себя и, прежде чем сообразил, что делает, инстинктивно двинул мужчине коленом туда, куда дотянулся.

Ребра вновь обожгло болью, но удар получился сильный, к тому же, видимо, пришелся по правильному месту, ведь его незадачливый спаситель всхлипнул и отшатнулся. Несколько мгновений до Реми доносились лишь рваное дыхание и хриплое покашливание, возня, а затем голос из темноты произнес:

– Что ж, так тоже можно…

В следующую секунду монарх почувствовал холодную шершавую ладонь на своих губах, и что-то круглое, похожее на крупную горошину, скользнуло в рот.

– Глотай, – велел мужчина, и вторая горошина последовала за первой. – Не пропадать же добру.

Реми не успел понять, как исчезла боль.

– Хватит… – шепнул юноша, жадно поглощая воздух, но едва он приоткрыл рот, как раззадорившийся спутник пихнул ему третью пилюлю. – Я уже в порядке…

– Уверен? А я думаю, чем больше, тем лучше. Чтоб уж наверняка.

Почувствовав, с каким азартом говорит мужчина, король осознал, что если ничего не предпримет, то вынужден будет проглотить с десяток неизвестных пилюль. Тогда Реми собрался и самым строгим тоном, на который только был способен, произнес первое, что пришло в голову:

– Микель, нет!

Прозвучавшее имя подействовало как отрезвляющая пощечина.

Шерьер поспешно отстранился. Аметистовые огни потускнели.

– Когда ты понял?

– Когда ты нес меня на руках, – честно ответил Реми. – Поверить не могу, что ты оставил на шее ключ, хотя и снял все остальное.

Микель чертыхнулся и, судя по треску, ударил кулаком в резную дверь. Они посидели в тишине.

– И все же я должен спросить, – нарушил наконец молчание король. – Ты так упорно доказывал, что испытываешь ко мне одну ненависть. Почему ты меня спас? Не из ненависти же?

Он говорил резко, но ждал ответа с замиранием сердца. Его собеседник прикрыл глаза, отчего все вокруг погрузилось в темноту, и начал:

– На самом деле я…

Раздался всплеск. Реми почувствовал, как его хватают и куда-то тащат, зажимая рот. Он попытался вырваться, но его сил для этого явно было недостаточно. Тихий знакомый голос шепнул в самое ухо:

– Замри, я это, я.

Руки разжались. Похоже, они с Микелем сидели за какой-то каменной глыбой в глубине пещеры.

– Посмотри, кто там, – сказал шерьер и, почувствовав удивление Реми, пояснил: – У меня глаза светятся, а у тебя нет.

Король повиновался. Он нащупал валун, медленно приподнял над ним голову, вглядываясь в темноту.

– Вижу три пары глаз. Твои родственники?

Микель мгновенно дернул его вниз и прижал к себе. Сердце Реми заколотилось так, что казалось, стук его разносится по всей пещере.

– Тс-с-с-с…

В тишине пещеры раздавались шлепки босых ног по каменному полу. Судя по всему, они остановились у ворот. Один из незваных гостей без предисловий начал что-то мягко напевать на незнакомом языке. Голос его звучал печально и одиноко. Реми не разобрал ни слова, но был почти уверен, что слышит песню о несчастной любви. В каждом звуке чувствовалась тоска по дорогому человеку. У короля защемило сердце, хотя он и не знал поющего.

В какой-то момент он понял, что видит очертания плеча Микеля. В пещере откуда-то появился свет, и с каждой секундой он становился ярче. Реми осторожно выглянул из-за валуна. Свет исходил от камней, украшавших врата. Рядом стояли трое мужчин. Пел самый высокий из них, широкоплечий красавец с густыми черными волосамидо талии, в черно-серебряной набедренной повязке и причудливой короне. Ладони его лежали в выемках, выдолбленных в дереве. Как только он закончил, раздался щелчок, и створки с протяжным скрипом открылись. Мужчины вошли внутрь и затворили их за собой.

Реми собрался уже было встать, когда увидел еще одного человека, в плаще с капюшоном. Тот прятался в противоположном углу пещеры. Король стиснул плечо Микеля – тот понял намек. К счастью, незнакомец их не заметил. Он выскользнул из своего укрытия и направился к вратам, но касаться их не стал. Ловко вскарабкался по неровной стене, ударил несколько раз по трем выступающим булыжникам, и перед ним открылся лаз. Не успел Реми опомниться, как человек нырнул туда, и проход закрылся.

Свет врат начал тускнеть. Реми с Микелем решили, что безопаснее будет последовать за одиночкой в плаще. Они забрались по стене, король стукнул по булыжникам в нужной последовательности и пропустил шерьера вперед. Проход оказался довольно просторным, чтобы взрослый мужчина мог свободно ползти по нему, не сгибаясь в три погибели. Для Реми это было чем-то новеньким, Микель же чувствовал себя как рыба в воде. Он шустро продвигался вперед, время от времени оглядываясь: не отстал ли король.

Тоннель уперся в глухую стену. Там громоздились такие же три булыжника, как и в начале пути. Микель попробовал на них надавить, но безрезультатно.

– Ты не в том порядке по ним бьешь, – проворчал Реми.

– Правда? – саркастически отозвался шерьер. – Может, тогда сам попробуешь?

Проход был достаточно широк для одного, но не для двоих. Микель с самодовольной ухмылкой вытянулся на полу, чтобы Реми тоже смог протиснуться. Как же все-таки бесила эта его наглая физиономия! Вложив всю свою злость в удары, Реми стукнул по выступающим камням и почувствовал, как пол накренился и они оба начали сползать в пустоту. Микель обхватил его, стараясь смягчить падение.

Они выкатились на плоскую площадку, окруженную тремя статуями рыб, из ртов которых лилась вода. Реми поспешил освободиться, вскочил на ноги и отступил к одной из статуй. Припал к щели меж двух рыбьих хвостов, будто его что-то страшно интересовало, и тут же отпрянул, зажав рот.

– Что там? – шепнул Микель и тоже выглянул.

Площадка оказалась балконом под потолком просторного зала. На убранство не поскупились. Чего тут только не было – затейливая лепнина, скульптуры морских существ, многоцветные мозаики и искусные фрески, некоторые весьма фривольные. Но больше всего впечатляла огромная золотая статуя в самом центре: стройный молодой мужчина с ниспадающими до земли локонами.

Микель всмотрелся в лицо изваяния. Глаза его округлились.

– Какого черта?

Глава 15, в которой появляется коварный и хитрый демон

– Ты все так же ждешь меня здесь, – печально говорил мужчина, стоящий перед статуей. – За два века не нашел я никого и вполовину так хорошо понимающего меня, как ты, Лён. Если бы ты был тут, я рассказал бы тебе сейчас, как я прожил этот год… Я провел его в одиночестве…

Мужчина пустился в подробные описания своих серых будней, которые на деле оказались полны интересных событий. Каждую историю он от души приправлял цветистыми эпитетами, описывающими степень его тоски.

– Та-а-ак, – протянул Микель. – Либо это твой чокнутый тайный поклонник, либо нам посчастливилось наткнуться на храм божества, которое совершенно случайно очень на тебя похоже.

Реми не мог оторвать глаз от человека внизу. Каждое слово отзывалось в его сердце болью. Опустив голову на ладони, король внимательно смотрел на него и слушал. В какой-то момент он не выдержал и тихо спросил:

– Неужели такая искренняя привязанность не заслуживает взаимности?

Стоящий за его спиной Микель ответил:

– Заслуживает. Но люди, да и не только они, умирают. Так случается.

Ну и циник. Возмущенный Реми обернулся, чтобы отругать бесчувственного шерьера, и подскочил. Из пустоты лаза сверкнули аметистом глаза.

– Микель! За нами следят! – позабыв об осторожности, воскликнул Реми. Мелькнула чья-то фигура, и вход за ней начал закрываться.

Шерьер прыгнул следом, за ним нырнул король. Они вскарабкались на крышку люка и успели услышать возглас:

– Не может быть!

Вход закрылся окончательно. Микель и Реми приземлились на каменный пол. Король был уверен, что тоннель выведет их в ту темную пещеру, из которой они пришли. Но шерьер рванул за беглецом в незамеченный ими ранее боковой проход, переходящий в другой зал, тоже с высокими потолками. Тут и там высились горы серебряных украшений, кубков, ларцов и прочих драгоценных изделий.

Когда Реми выбрался из тоннеля, Микель уже схватил незнакомца, заломив ему руки за спину. Тот пытался вырваться. Капюшон упал с головы, открыв светлые, коротко остриженные волосы.

– Отпустите! – завопил он. – Что вам от меня надо? Я не сделал ничего дурного!

– Если не сделал ничего дурного, почему убегаешь? – резонно заметил Реми, склонившись, чтобы заглянуть пойманному в лицо.

Увиденное заставило его отшатнуться. Бровь, щеку и губы человека, еще довольно молодого, пересекал уродливый толстый шрам. Один глаз, здоровый, точно такого же цвета, как у Реми, внимательно смотрел на Микеля. Второй оказался затянут бельмом.

– А что бы ты сделал на моем месте, увидев двоих подозрительных людей там, где никому, кроме тебя, быть не полагается? – сварливо заметил человек.

Реми уже собрался ответить что-нибудь едкое, но взгляд его скользнул по фреске, и слова застряли в горле. Череда картин складывалась в историю. На первой был изображен пир нечисти. Демоны и духи плясали под раскидистыми деревьями. Кто-то пил, кто-то уже крепко спал, а в центре златовласый красавец пожимал руку отвратительному темному чудовищу, напоминающему гигантского зубастого мотылька. Изучив все фрески, король убедился: да, это определенно была та самая легенда, не так давно рассказанная Мальтруем. Значит, золотая статуя, которую они только что видели с балкона, – это…

– Льёненпапиль! – вырвалось у Реми.

– Тише ты! Меня уже лет двести никто так не называл.

Король вытаращил глаза.

– Так, погоди-ка. – Он попытался собраться с мыслями. – Хочешь сказать, что этот несчастный в соседнем зале – морской царь?

– Ну-у-у, – протянул демон, – я-то предпочитал называть его иначе, но да, это царь морей Шелестиаль. Каждый год притаскивает мне побрякушки и ноет не переставая. Думает…

– Что ты мертв, – закончил за него Микель.

– Поверить не могу, что ты столько лет его обманывал! – воскликнул Реми. – Ты должен ему открыться!

– Никому я ничего не должен! – возмутился Льёненпапиль. – Тому, что я до сих пор не показывался, есть объяснение! У меня есть причины скрываться! И весьма… весомые, между прочим!

В его капризном тоне было что-то знакомое. Король внимательнее всмотрелся в лицо демона и с ужасом понял: если бы не шрам и не коротко остриженные волосы, он бы сказал, что смотрится в зеркало.

– Какого черта?! – взъярился Реми. – Что за черная магия? Почему ты так похож на меня?

– Строго говоря, это ты похож на меня, – парировал Льёненпапиль. – И кстати, может, вы меня все-таки отпустите?

– Ну уж нет! – ответил Реми. Он как раз приметил неподалеку серебряные наручники, усеянные аквамаринами, подхватил их и защелкнул на запястьях пленника.

Подобрав под себя ноги, демон сидел на холмике из серебряных монет, беспокойно поглядывал куда-то в сторону. Судя по всему, охоту разговаривать он потерял. Разве что бубнил время от времени, что ни в чем не виноват и его надо отпустить. Микель, освобожденный от необходимости удерживать пленника, решил осмотреться. Пока рассерженный король пытался добиться от Льёненпапиля хоть чего-то нового, шерьер обошел комнату. Его внимание привлекли несколько предметов. Из груды сокровищ он выудил серебряный гребень – точную копию того, что Реми стянул у него, – кубок причудливой формы с орнаментом из сапфиров и старинный щит с тем же узором. Вернувшись, он показал находки королю.

– Здесь вархосские сокровища, – заявил он.

– Да ну, ерунда какая, – отмахнулся Реми. – Каждый ребенок знает, что Вархосия – выдуманная страна.

– Вархосцы здорово преуспели в скрытности. Я был там однажды, в глубоком детстве. Эти орнаменты, – шерьер указал на узоры, – точно принадлежат им.

Льёненпапиль оживился и предпринял очередную попытку уговорить собеседников:

– О да, это редкие сокровища из затонувшей Вархосии! Они все мои, но, если вы меня отпустите, можете забрать их себе! Мне они больше не нужны.

– Если мы захотим забрать что-то из этого, нам не понадобится твое разрешение, – отрезал Реми. – Я не настолько глуп, чтобы верить первому встречному. Не знаю, где там бывал в детстве Микель, но точно не в Вархосии. Это всего лишь байки, такой страны никогда не существовало.

Демон прищурился:

– Забавно слышать такое из уст человека, предок которого стал причиной падения Вархосии.

– Что? – опешил Реми.

– Что слышал, – огрызнулся Льёненпапиль. – Ты что, историю Этуайи не читал? Первый этуайский король почти уничтожил их народ, и остатки выживших были вынуждены скрыться.

Реми знал историю. Слишком хорошо знал. Из поколения в поколение передавалась легенда о том, как один храбрый воин объединил множество разрозненных земель, чтобы противостоять орде жестоких оборотней. Те наотрез отказывались жить в мире с остальными. Он собрал огромную армию и пошел войной на чудовищ. Битва длилась долго, и большая часть армии храбреца пала под натиском варваров.

В разгар самого страшного сражения, по колено в крови, воин на миг остановился перевести дыхание. Опустил меч, оперся на его рукоять – и на его перчатку села откуда-то прилетевшая бабочка. «Ах, – подумал он, – вот бы и все мы жили так же беззаботно, как это создание, в мире и процветании». Воззвал он небесам, и небеса вняли его мольбе. Ему было ниспослано легендарное оружие. С его помощью доблестный воин победил нечисть, истребил всех оборотней и стер их страну с лица земли.

В летописях не сохранилось упоминаний о том, что это было за оружие. В некоторых древних свитках и на старинных гравюрах оно изображалось в виде небольшой коробочки, которую герой держал в руках. После славной победы он основал объединенное королевство, назвал его Этуайя и стал первым правителем. Когда же пришел его смертный час, на небесах сочли его достойным святости, и с тех пор он стал покровителем всех своих потомков. Считалось, что бабочки приносят этуайским королям удачу и счастье. В каждом поколении королевского рода в семье рождался младенец, отмеченный родимым пятном в форме бабочки – таков был знак основателя династии. Этот отпрыск считался благословленным небесами, поэтому именно ему и доставался престол.

Реми никогда не задумывался о том, что страной, с которой враждовал первый король Этуайи, могла быть Вархосия. Это звучало как бред – и одновременно могло быть правдой. По преданиям, вархосцы были весьма воинственны и умели оборачиваться животными. Из-за их свирепости и презрения ко всем, кроме себе подобных, небеса покарали вархосцев, погрузив всю страну вместе с жителями под воду.

– Наш с тобой глупый предок совершил кое-что весьма жестокое, – сказал Льёненпапиль. – Однако историю пишут победители, так что можешь и дальше жить в своих радужных иллюзиях. Но будь так любезен, меня в это не впутывай.

Послышался скрежет – кто-то отпирал замок. Микель и Реми переглянулись.

– Надо уносить ноги! – сказал шерьер и припустил к лазу, через который они попали в зал.

Реми последовал было за ним, но вдруг увидел, что их пленник не сидит рядом, а со всех ног бежит к одной из фресок с изображением саркофага.

– Стой! – воскликнул король. – Ты не должен так с ним поступать!

– Прости, парнишка, но я просто не могу иначе. – Демон приложил к фреске руку и скрылся в потайном проходе.

Реми кинулся за ним и вдруг почувствовал неладное. Наручники с аквамаринами каким-то образом замкнулись на его щиколотках. Запнувшись о короткую цепь, он не удержал равновесие и с грохотом рухнул на груду серебра.

Двери в конце зала распахнулись, и на пороге показались трое. Стоящий впереди всех мужчина увидел Реми и выронил серебряный поднос, который держал в руках. Лежавшие на нем драгоценности рассыпались по полу. Не обращая на них внимания, мужчина кинулся к молодому королю. В мгновение ока он пересек пещеру, прижал юношу к себе и со слезами на глазах запричитал:

– Лён, ты жив! Где же ты был столько лет? Почему не вернулся? Ах, неважно, главное, что теперь ты здесь. Поверить не могу, что это ты! Я больше никому и никогда не позволю причинить тебе вред!

Глава 16, в которой проложен путь в покои морского царя

Микель уже дополз до развилки, оглянулся. Реми сзади не было. Сердце камнем ухнуло вниз. Он пару раз окликнул своего короля и не услышал ни звука в ответ. Шерьер с трудом развернулся в узком проходе и поспешил обратно. Он достиг выхода как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как некий крепкий мужчина, подхватив бездыханного Реми на руки, выносит его из зала. На ногах юноши сверкнули серебряные кандалы.

Выскочив из укрытия, Микель рванулся вперед в тот самый момент, как дверь захлопнулась. Он подергал ручку – заперто. Попробовал взломать замок или выбить дверь, но безуспешно. Оставалось вернуться в знакомый тоннель. Вскоре он вышел к залу со статуей.

Тот был пуст. Цепляясь за лепнину и выступы на стене, шерьер спустился вниз. Дверей здесь было четыре, и все тоже оказались заперты.

С трудом вскарабкавшись обратно, он прополз до самого конца тоннеля, надеясь нагнать похитителей в пещере у озера. Однако выход был наглухо закрыт, и никакие постукивания не помогли. Взволнованный Микель двинулся наугад и не заметил, как снова оказался в сокровищнице. Он уже собирался возвращаться и вдруг увидел, что там кто-то есть. Шерьер затаился.

В центре зала на горе серебра сидел человек. Присмотревшись, Микель понял, что это тот хитрый демон, похожий на Реми. Насвистывая себе под нос что-то веселенькое, он беззаботно перебирал побрякушки. Те, что ему нравились, складывал в мешок, а недостойные внимания отбрасывал. Видимо, он решил, что опасность уже миновала, а потому даже и не думал вести себя потише и не следил за входами в зал. К тому лазу, из которого выбрался шерьер, он и вовсе сидел спиной. Когда ему на плечо легла ладонь Микеля, демон подскочил так, будто его огрели сковородой, и выронил мешок, но, увидев всего-навсего хмурого юношу, спутника короля, моментально повеселел.

– А, это ты, – беззаботно сказал он и потянулся за мешком, но рука Микеля сильнее сжала его плечо. – Что ж, пожалуй, мне пора…

– Ты пойдешь со мной, – отрезал Микель.

– С чего бы? – Льёненпапиль дернулся, но хватка стальных пальцев оказалась настолько сильной, что он поскользнулся на одной из серебряных чаш и рухнул в гору сокровищ.

– Ты знаешь, куда они направились, – не спросил, а констатировал шерьер, – и ты можешь открывать эти двери. Отведи меня туда.

Лицо демона исказилось от боли и ненависти. Даже с этой уродливой гримасой он по-прежнему походил на Реми, но так, словно молодой король отражался в кривом зеркале.

– Я ни за что не вернусь туда, слышишь! – выплюнул он.

Внутри у Микеля все оборвалось. Что же испытал демон, если так боится возвращаться? Что заставило его скрываться целых двести лет? Какая жуткая опасность грозила Реми, если морской царь принял его за Льёненпапиля?

Чудовищные догадки вихрем пронеслись в голове. Времени на размышления не хватало. Стоило поспешить, пока не произошло непоправимое. Микель отпустил плечо Льёненпапиля, но тут же вцепился в его запястье.

– Показывай дорогу, – сказал он таким голосом, что демон сразу понял: шутки с ним плохи.

Не осталось и следа от того безобидного мальчишки, что несколько минут назад рассуждал о вархосских сокровищах. От него исходила пугающая сила. Демон пораскинул умом: прямо сейчас сбежать ему не удастся. Заболтать этого парня не выйдет, на жалость тоже не надавишь. А если этот безумец догадается, как открываются двери, может и вовсе отрубить ему руку. Действовать опрометчиво не стоило.

Льёненпапиль столько лет обманывал всех подряд, что плутовство стало его второй натурой. Он лгал и мошенничал не задумываясь. Лицо его всегда было абсолютно невозмутимым – и не заподозришь, что тебя прямо сейчас обводят вокруг пальца. Демон сделал несколько витиеватых пассов и произнес сложное запутанное заклинание, которое вряд ли смог бы повторить, попроси его кто-нибудь об этом. Затем он торжественно приложил ладонь к двери и отбил простенький ритм. Высокие резные двери беззвучно распахнулись. Любой человек поверил бы, что все дело в магических словах и жестах. Однако у следующей двери, когда демон поднял было руку и начал бормотать ритмичную бессмыслицу, Микель свел брови и отрезал:

– Хватит паясничать. Быстрее.

Когда четвертая дверь вывела их к озеру, Микель не колеблясь нырнул и потащил пройдоху за собой. Демон отчаянно задергался. Шерьер вдруг понял, что тот не вырывается, а тянет его к большому плоскому валуну. На камне был начертан знакомый символ – знак Вархосии.

Как только Льёненпапиль отстучал привычный ритм, камень щелкнул и ушел внутрь скалы, открывая темный проход куда-то вглубь. Они проплыли несколько метров и, поднявшись на поверхность, оказались в еще одной пещере. Она отличалась от предыдущей тем, что дверей там не было, зато в центре высилась покрытая мхом каменная арка. На ней были вырезаны подстершиеся от времени вархосские символы. Демон прикоснулся к одному из них, и камень ожил, засияв мягким фиолетовым светом. Он переливался, словно арка целиком состояла из самоцветного чароита.

– Вот и все, – задыхаясь после долгого плаванья, произнес он. – Это портал во дворец Шелестиаля. Теперь отпусти меня. Тогда ты сможешь… Эй, что ты делаешь? Нет! Ни за что, не смей! Я не хочу! Я не могу-у-у-у!

Микель молча, не разжимая руки, швырнул сопротивляющегося из последних сил демона прямо в арку и шагнул за ним. Водоворот фиолетовых искр закрутил их и выбросил в ярко освещенный и богато обставленный будуар. Все здесь переливалось оттенками багрового, розового и золотого.

– Нет… Нет… Нет… – как умалишенный бормотал Льёненпапиль. – Он не должен меня увидеть…

Микель безжалостно схватил его за шкирку и потащил за собой из комнаты. Двери во дворце открывались сами, участие демона больше не требовалось. Однако шерьер не спешил его отпускать.

За первым же поворотом коридора их встретили вооруженные охранники. Продолжая сжимать запястье демона, Микель ударом ноги снес сразу двоих. Третьего приложил головой об стену. Последнего, громилу на голову выше, он с силой ударил макушкой в подбородок. Тот, покачнувшись, завалился на спину. Льёненпапиль всерьез забеспокоился, не сломана ли у него шея.

Все это произошло за считаные секунды. Шерьер, крепко держа плененного демона, направился дальше по коридору. Впереди их ждал тупик. Три двери вели в три разные комнаты.

– Куда? – коротко спросил Микель.

Льёненпапиль заколебался. С одной стороны, он хотел поскорее покончить со всем этим. С другой – оставался шанс, что, встретив достойное сопротивление, шерьер выпустит его руку или хотя бы ослабит хватку. Он кивнул на одну из дверей, и через мгновение они оказались в оружейной, полной крепких стражников. Дверь с лязгом захлопнулась, и перед ней тут же вырос здоровенный бугай. Бежать было поздно. Демон приготовился стремительно ретироваться при первой же возможности.

То, что он увидел в следующую минуту, повергло его в трепет и перевернуло все планы. Две дюжины сильных воинов, нелюдей из личной охраны морского царя, полегли на пол, а Микель не только руки его не выпустил – даже не вспотел.

– Куда дальше? – спросил он.

Льёненпапиль почти бессознательно кивнул в сторону двери в дальнем углу.

– Ты где научился так драться? – спросил он, когда шерьер волок его за собой к следующей комнате.

Микель, полный решимости и тревоги, не счел нужным отвечать. Он подгонял тормозящего его демона, то и дело дергая за руку. Оббегав половину дворца, они уложили сотни две отборных стражников. Наконец очередной поворот вывел их к двери, у которой демон меньше всего хотел оказаться.

Шерьер вопросительно посмотрел на спутника.

– О нет, нет, это покои морской царицы. Нас казнят, если мы сюда сунемся! – Льёненпапиль замотал головой, возможно, чересчур рьяно.

Будто почувствовав подвох, Микель дернул его обратно к себе и решительно толкнул дверь. Та не поддалась.

– Открывай.

От тона голоса шерьера у демона по всему телу пробежал холодок. Замирая от ужаса, он сглотнул и все-таки отступил на шаг. Тогда Микель одним стремительным движением бросил его на дверь и прижал к ней. Льёненпапиль почувствовал, как его рукой парень отбивает знакомый ритм. Дверь начала открываться. Демон затрясся мелкой дрожью, припал к широкой груди шерьера и съежился, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Не обращая внимания на прилипалу, Микель толкнул дверь и вошел в комнату.

Это явно были личные царские покои. Просторные, светлые, отделанные всеми оттенками синего и голубого, украшенные серебром, они вызывали приятное чувство комфорта, а витающий в воздухе будуарный аромат фиалок будоражил кровь. В центре комнаты, под полупрозрачным темно-синим пологом, расшитым серебристыми бисерными звездами, раскинулось просторное ложе.

На нем угадывались два знакомых силуэта. До вошедших донесся всхлип.

«Прекратите! – хотел было закричать Микель. – Это не тот, кому вы хотите отомстить!»

Но прежде, чем шерьер успел открыть рот, демон, воспользовавшись его замешательством, вырвался на свободу, рванул со всех ног к алькову, дернул полог и с горьким возгласом сквозь слезы прокричал:

– Шелест! Как ты мог нас спутать?!

Легкая ткань медленно опустилась, открывая невольным зрителям наилучший обзор на распластанного на ложе Реми и морского царя Шелестиаля, склонившегося над ним с занесенным кинжалом в руке.

Микель и Льёненпапиль замерли, а демон даже покраснел от гнева.

Морской царь обернулся и вдруг оглушительно расхохотался:

– Ну вы и копуши!

Лицо Реми было залито слезами. Он поднял на своего шерьера взгляд, полный злости и обиды, и выплюнул:

– Ты опоздал.