Цитаты из книги «Мой Рагнарёк», страница 3

Тогда я был очень слабый, очень гордый, как все слабые и очень глупый, как все гордецы.

Проблема в том, что я не люблю возвращаться. Во всяком случае туда, откуда я ушел в твердой уверенности, что это навсегда.

- Почему нельзя просто называть вещи своими именами? - Раздраженно спросила она.

- Потому что вещи от этого портятся, я тебе уже тысячу раз объяснял. - Устало вздохнул я. - Если золото тысячу раз назвать "золотом", это истощит его, оно устанет, утратит свой блеск и потеряет ценность. Поэтому лучше называть его "периной дракона", или еще как-нибудь - есть много способов дать понять, о чем идет речь, не называя имени. Это магия. Не такая уж хитроумная, согласен, зато она работает...

Все-таки хороший собеседник — это величайшая роскошь, недоступная большинству существ, родившихся под этим небом, какими бы важными персонами они не были. А хороший собеседник, на мой вкус, совершенно немыслим без лошадиной дозы иронии, каковой по моему глубокому убеждению, должна приправляться каждая вторая фраза — как минимум!

- Откуда мне знать: может тебе нравится умирать?

- Мне не нравится умирать. - Сухо сказал я.- Учти это на будущее,ладно?

Если человек долго не принимается за своё дело, дело само принимается за него.

(Афина Паллада) - ... Я всегда подозревала, что за страсть придется дорого платить, и цена не кажется мне чрезмерной... Но скажи, а другие - они тоже платят так дорого?

-Иногда еще дороже. - Печально улыбнулся я. - Годами скуки, раздражения, тубой боли в груди и жалкими попытками повторить прошлое... Иногда они привыкают и даже умудряются считать себя счастливыми... Это гораздо страшнее, поверь мне на слово!

...прошлое должно оставаться прошлым...

- И ещё сон хорош тем, что всегда можно проснуться. Во всяком случае, спящие, как правило, просыпаются.

- Человеческая жизнь тоже хороша тем, что всегда можно проснуться. Правда, люди, как правило, почему-то не просыпаются.

Самое сладостное послесловие, о котором можно только мечтать, это многоточие, но не отпечатанное типографским способом на бумаге, а длинная череда незаметных дырочек, образовавшихся на тонкой ткани реальности после того, как ещё кто-то ускользнул, не прощаясь.