Цитаты из книги «Чуб земли (сборник)», страница 13

Доверять судьбе — высокое искусство; чем больше власти и ответственности у человека, тем меньше у него шансов этим искусством овладеть: все сам, все под контролем — тебе ведь тоже знакомо это чувство, сэр Макс?..

— Еще надо взять спальные мешки, топор, несколько мотков веревки… и да поможет нам Бог!

— Кто-кто? — неожиданно заинтересовался Магистр Моти.

— Неважно кто, — вздохнул я. — Лишь бы помог.

Не царское это дело — порядок наводить.

Самые лучшие люди — именно выдуманные.

Но иногда в «Кофейную гущу» заглядывают клиенты, готовые заплатить за угощение и кров увлекательными историями. Таких Триша любит больше всего. «Если бы не они, мне пришлось бы довольствоваться одной жизнью — собственной, — думает она. — А это очень, очень мало». Выслушивая очередную историю, Триша словно бы проживает чужую жизнь — торопливо, небрежно, не особо вдаваясь в детали, не слишком утруждая свое сердце скорбью, улыбается уголками губ там, где следовало бы хохотать от души, — но именно это ей нравится больше всего. Все равно что сливки с чужого молока снять, слизнуть и побежать дальше по своим делам.

... невежество, как известно, хуже греха, — последнюю фразу Франк повторяет очень часто, по любому поводу и вовсе без повода, произносит ее с видимым удовольствием, смакует, наслаждаясь каждым словом. Глядя на него, Триша почти уверена, что слово «невежество» имеет отчетливый привкус копченой селедки, «хуже» смахивает на черный вязкий ржаной хлеб, а хрустящий «грех», надо понимать, впитал в себя всю сладость и остроту репчатого лука.

Нет на свете невозможных вещей. Бывают только вещи невозможные лично для тебя - причём временно невозможные, если правильно к ним относится.

Доверять судьбе - высокое искусство; чем больше власти и ответственности у человека, тем меньше у него шансов этим искусством овладеть: все сам, все под контролем.....

Если, скажем, проснувшись поутру, чувствуешь себя скверно, начинаешь вспоминать: что я вчера жрал? Чаще всего именно от еды плохо становится – по крайней мере, старым холостякам, вроде меня, которые жрут редко, зато где попало и вволю…

В общем вспоминаешь блюда, которые ел, одно за другим. И прислушиваешься к себе. Как только станет хреново, начнет сильно тошнить или пузо скрутит – ага, о чем сейчас вспоминал? О мясном танге? Ясно, значит, именно мясным тангом и отравился… Иногда, правда, бывает, что жратва тут ни при чем. Тогда приходится вспоминать людей, с которыми виделся, помещения, куда заходил. Рано или поздно, а причина найдется.

Взрослые люди плачут совсем иначе, уж я-то знаю. Взрослые умеют сдерживать себя и, даже отчаянно рыдая, экономят силы, потому что краешком сознания понимают: жизнь продолжается, и когда-нибудь придется прекратить плакать, встать, пойти умыться, извиниться перед всеми присутствующими за свое поведение, а потом выпить кружку камры и отправиться спать. А вот младенцы не имеют представления о будущем, они живут только здесь и сейчас, и поэтому всегда плачут так, словно в их распоряжении вечность, которую надо наполнить криком и слезами.