Цитаты из книги «Лексикон», страница 5
Она не понимала, почему плачет — ведь она так хотела разделаться с Элиотом. И это желание было чётким, осознанным. Но душа всё равно была полна печали, которая вырывалась из потаённых уголков и тем самым напоминала ей, что не все её желания — её собственные.
Ноги опять разболелись, потом она ощутила в сапогах влагу, потом ступни вообще онемели. Ей не хотелось винить в этом свои сапоги, но Эмили чувствовала, что те погубят её. Они напоминали ей юных кавалеров: сначала такие крутые и обходительные, а потом ты понимаешь, что они самые настоящие козлы.
Языки развиваются в дискретных частях мозга, и этим объясняется тот факт, что смешение языков у билингвистов не происходит.
Гарри изменился. Она сотню раз видела, как люди подпадают под компрометацию, но никогда не видела, как это происходит с ним. Частичка её медленно умирала, пока она смотрела, как мышцы на его лице расслабляются, как его сознание открывается и терпеливо ждёт инструкций, как его душа превращается в механизм. Она могла бы сказать ему «Беги со мной», и «Делай, что я тебе скажу», и «Люби меня вечно», и он бы всё это выполнил. Однако тогда её любила бы машина, а не человек, машина, созданная ею.
Цивилизации процветали и умирали; но память о них сохранялась в веках не благодаря их вкладу в науки или культуру или размерам их империй, а благодаря тому объёму усилий, которые они вложили в переделку ландшафтов. Именно это и позволило им выжить. Сотни миллионов жизней кануло в Лету с тех пор, как египтяне воздвигли свои пирамиды и тем самым изменили мир, причем не в фигуральном, а в буквальном смысле.
Этот номер начинался со статьи «Пятьдесят лет счастья», истории о пожилой семейной паре. Элиот прочёл её дважды, отыскивая ту часть, которая обычно опускалась в подобного рода статьях, а именно, как им это удалось. Он искренне сомневался в существовании таких идиллических союзов и считал, что люди просто притворяются, потому что имеющаяся у них альтернатива неприглядна.
Хотя и раньше бывало так, что Эмили подолгу не слышала его голос, сейчас она чувствовала себя совершенно по-другому, потому что это был конец. Она чувствовала себя больной. Она перестала ощущать вкус. Как ни дико, но она перестала ощущать вкус еды. На работе она открывала заявки и писала отчёты, но не знала, есть ли в написанном ею какой-то смысл. Когда становилось невмоготу, Эмили шла в ванную и утыкалась лицом в колени. Она заставляла себя повторять: «Не звони ему». Ей казалось, что ею овладевает некая жестокая, бессердечная Эмили, которая не умеет любить.
Он оказался не готов к тишине. Захлопнул дверцу машины — и звук испарился. Под ногами скрипел песок. Тишина сомкнулась на нём, как кулак.
Эмили была из тех людей, кому надо всё знать. Она не хотела гадать, что у него в голове. Она хотела слышать это из его уст, чтобы он сам рассказывал ей. Таким способом она старалась уберечься от сюрпризов.
— Что делает меня невосприимчивым?
— Твой мозг обрабатывает язык не так, как у других людей. А почему так, я не имею представления.
— У меня выдающийся мозг?
— Гм, — сказал Элиот. — Я бы так губы не раскатывал.
