Читать книгу: «Мрак #Одиночество»

Пролог

Розалия

Крадусь по коридору мрачного, как и хозяин этого места, особняка и буквально считаю каждый свой шаг. Простая и банальная практика, которую я часто советую своим пациентам, но это хотя бы немного помогает мне усмирить страх и убрать ненужную сейчас нервозность.

Вот только дрожь в руках никуда не делась и я ещё сильнее сжимаю кусочек металла, который должен привести к свободе меня и мою Мэл.

Наконец-то добираюсь до заветной комнаты и медленно вставляю ключ. Каждое движение даётся мне через дикое сопротивление. Всем моим моральным ценностям, принципам и врачебной этике.

“Мне просто не оставили выбора”, — повторяю про себя, чтобы не чувствовать эти отвратительные, тянущие вниз вину и стыд. Потому что мне предстоит обокрасть своего же клиента. Ещё и самого непростого…

Кабинет встречает меня давящей темнотой, которую рассеивает лишь бледная луна. Но мне и не нужно освещение, потому что я успела запомнить каждую деталь, когда он приводил меня сюда.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить подкравшуюся панику. Она мне точно никак не поможет совершить задуманное. Пусть и не мной, но исполнитель-то я. Чёрт. Чувствую себя домушницей, а не психиатром с красным дипломом.

Отгоняю все мысли прочь и подхожу к картине с мрачным пейзажем, за которой и находится заветный сейф. Нажимаю на спрятанную от чужих глаз кнопку, запуская механизм, и картина тут же отъезжает в сторону, открывая стальную глыбу, замурованную в стену.

Только бы не сменил пароль. Только бы не сменил…

Ввожу ту самую дату. День, когда его мама перестала дышать. Он рассказывал мне об этом на сеансе, когда я впервые, якобы случайно, задела его триггер. Даже сейчас в моей голове звучит его ровный, почти безжизненный голос. Звучит так реалистично, что внутренности скручивает колючим морозом.

Даже представить страшно, что будет, если он поймает меня. Потому что я, кажется, догадываюсь…

Сейф издаёт спасительный щелчок, вытаскивая из вереницы угнетающих картинок. Выдыхаю, кажется, весь воздух, который был в лёгких и приоткрываю ледяную дверцу к своей свободе.

Внутри — множество бархатных мешочков с драгоценностями и та самая флешка, ради которой всё это и затевалось. Быстро сгребаю всё в рюкзак, который удачно прихватила с собой. На удивление руки работают на автомате, а в голове — абсолютная пустота. Кажется, только одно имя пульсирует на подкорке в такт моему сердцу.

Мэл. Мэл. Мэл.

Внезапно меня снова накрывает сильное чувство вины. Я лезу в чужую жизнь, краду то, что ему дорого и предаю его доверие — доверие пациента, который впустил меня в свои кошмары. Который дал “ключ” к своему подсознанию. И именно с помощью своего образования я и получила доступ к нужной информации.

Из-за моей спешки один из мешочков раскрывается и на пол падает кольцо, которое я не успеваю перехватить. И в этой тишине, которую нарушает только мерный гул сервера где-то в углу, звук кажется непозволительно громким.

— Чёрт, — шепчу одними губами.

Тут же опускаюсь на колени и шарю рукой по полу, но натыкаюсь только на холодное дерево. Тьма словно сгущается вокруг меня, и я перестаю различать объекты в окружающем меня пространстве. Сую руку в карман, нащупывая телефон, и включаю фонарик.

Тонкий луч света разрезает здешний полумрак. Я веду им по полу, выискивая “сбежавшее” украшение. Понятия не имею зачем я вообще это делаю, ведь самое главное “сокровище” уже у меня.

Нервно оглядываюсь, не понимая, в какую сторону двигаться, и вдруг свет выхватывает из густой темноты то, что пугает меня до спазмов в животе.

Дорогие чёрные слишком узнаваемые кроссовки. За последние недели я видела их слишком часто, чтобы спутать их владельца с кем-то другим. Да и в этом доме никого, кроме нас, нет…

Замираю, боясь поднять фонарик, чтобы убедиться в достоверности своего предположения. Чувствую себя маленькой девочкой, которая вживую столкнулась с монстром из своих самых жутких кошмаров. Телефон дрожит в руке, но я всё равно поднимаю его выше, надеясь, что это просто галлюцинации. На фоне стресса и тревоги.

Но чем дольше я рассматриваю открывающуюся передо мной картинку, тем больше понимаю, что это не иллюзия, а моя опасная реальность. На нём — привычные тёмные спортивные штаны и чёрная футболка. Он словно олицетворение мрака, который царит в этом особняке. И когда наши взгляды сталкиваются в немой битве, в которой у меня точно нет никаких шансов на выигрыш, я судорожно вздыхаю.

Марк.

Я же дала ему достаточную дозу снотворного. Я видела как он выпил его! Почему он тут?..

Хозяин особняка сидит в кожаном кресле, расслабленно откинувшись на спинку, и спокойно, почти лениво, смотрит на меня. Как хищник, который уже давно загнал свою добычу в угол и теперь наблюдает за её суетой ради развлечения.

— А я всё гадал, когда ты дойдёшь до главного, — его голос звучит мягко, почти ласково, но от этого мне становится только страшнее. — Ты так старательно играла роль, Розалия, что я даже успел заскучать.

Марк медленно наклоняется ко мне, а я не могу даже пошевелиться. Всё тело будто сковывают невидимые цепи, а телефон всё ещё светит ему прямо в лицо, освещая дьявольскую улыбку. Его пальцы сжимаются на моём подбородке, притягивая к себе.

— Неужели ты правда думала, что я не замечу пропажи ключа? — шепчет, опаляя кожу горячим дыханием. — Ты думала, я позволю тебе уйти?

Тяжело сглатываю вязкую слюну и молчу. Просто молчу, потому что единственное оправдание, которое у меня есть — не могу озвучить вслух. И у меня не было никакого плана Б на подобный случай. Потому что я не заправский воришка, чтобы знать как вообще действовать в таких ситуациях.

— Ты ведь понимаешь, Розалия, — продолжает Марк, наклоняя голову чуть в сторону, — что воровство — это серьёзное преступление. Даже для моего личного психиатра.

Едва заметно киваю, потому что его пальцы всё ещё фиксируют моё лицо в своей стальной холодной хватке.

— Я, конечно, слышал, что врачам мало платят, но чтобы настолько…

Не успеваю даже пискнуть, когда Марк, словно тряпичную куклу, подхватывает меня за подмышки и с лёгкостью поднимает. Телефон выпадает из моей руки, и мы снова погружаемся во мрак, где я вижу только острый блеск его глаз. Пытаюсь вдохнуть порцию кислорода, которого мне сейчас катастрофически не хватает, но ледяная рука Вайса смыкается на моём горле, почти впечатывая меня в стену.

На практике нам многое рассказывали о том, как действовать в подобных случаях с невменяемыми и опасными пациентами, но сейчас мой мозг настолько затуманен вопиющим страхом, что я не могу даже думать о сопротивлении. Слышу только своё прерывистое дыхание и бешенный стук сердца, который болезненно отбивает свой ритм. Словно напоследок…

— И теперь, — выдыхает Марк со странным удовольствием прямо в мои губы, — я хочу знать. Как ты собираешься расплачиваться за свою маленькую шалость?

Дорогие читатели, приветствую Вас в эмоциональной новинке!

История будет выкладываться по главам. И вместе с героиней мы прокатимся на эмоциональных качелях. Готовы?

В тексте есть: #наглый герой #от ненависти до любви #столкновение характеров #сильные чувства #сильная героиня #сложные отношения #противостояние

Больше артов и видео можно найти в моём канале МАХ!

Глава 1. Маленькая случайность

Розалия

За две недели проживания в этом маленьком городе я поняла одно. Солнце сюда заглядывает совершенно случайно и совсем ненадолго. Словно этот уголок земли чем-то его прогневал.

И как бы мне ни нравился прежний городок с его приветливыми светлыми деньками, пришлось перебраться сюда ради хорошей вакансии, которую мне пообещали. Мэл, конечно, недовольна подобным раскладом, ведь все её друзья остались там, но согласилась, потому что нам нельзя разлучаться. Точно не сейчас.

Пока мы не решили вопрос с её дальнейшим обучением, сестра сидит дома и смотрит бесконечные сериалы, ссылаясь на «осеннюю депрессию». И лечиться она не хочет — даже по моим советам, а я, между прочим, её личный психиатр. Пожизненный, как Мэл любит говорить.

Захожу в маленькое кафе недалеко от клиники, в которую я надеюсь устроиться. Здесь довольно уютно и очень вкусно пахнет свежей выпечкой. А ещё тут всегда мало посетителей. Наверное, для владельца этого заведения это не очень хорошо, но для меня — явный плюс. Не то чтобы я не люблю людей, просто… сильно устаю от них на основной работе. Особенно учитывая то, что мне они не стесняются показывать всех своих “тараканов”.

Заказываю латте с тыквенным сиропом и корицей, чтобы получить маленький фрагмент личной осени прямо в кружке. Один из способов поднять себе настроение в этот пасмурный дождливый день. Улыбчивая бариста довольно быстро протягивает мне кружку с ароматным напитком и отдаёт сдачу. Картами я намеренно не пользуюсь с недавних пор.

В местной клинике как раз готовы пойти навстречу и делать выплаты наличкой, не светя моим именем в открытую. Именно это стало главным фактором по которому мы выбрали этот городок подальше от центра.

Задумавшись о приближающихся рабочих днях, убираю купюры и монетки в карман. Забираю латте и поворачиваюсь, чтобы пройти к понравившемуся столику у панорамного окна с видом на парк. Но тут же натыкаюсь на препятствие. Горячий кофе выплёскивается из кружки, обжигая пальцы, и я едва удерживаю её, чтобы не уронить. Но это не самая большая неприятность.

Прямо перед моим носом на чужой тёмной толстовке расплывается светлая пенка моего сладкого напитка.

— Осторожнее, — раздаётся холодный ровный голос сверху.

— Простите, я не… — начинаю извиняться за свою невнимательность, но слова обрываются, как только обращаю внимание на лицо “хозяина” испорченной ткани.

Тёмные, чуть отросшие в стильной стрижке волосы, острые скулы на бледном, почти белом лице и холодный пронизывающий взгляд янтарных глаз. И смотрят они на меня так, словно я ошибка эволюции, не меньше.

— Ты испортила мою любимую кофту, — без единой эмоции говорит эта глыба льда.

— Я же сказала “простите”, — стараюсь отвечать мягко, чтобы замять эту ситуацию и поскорее разойтись. — Случайность.

— Случайность, — на этот раз в его голосе скользит лёгкая насмешка. — Очень удобное оправдание для неуклюжих особ. Ты слышала что-то о бумажных стаканчиках с крышками?

Сжимаю полупустую кружку, давя закипающее раздражение. Я ведь почти каждый день сталкиваюсь с людьми и похуже, чем он. Но этот снисходительный высокомерный тон, словно я его личная прислуга, меня задевает.

— Это просто вещь, — произношу твёрдо в попытке достучаться до него.

— Пошли в мою тачку, — вполне серьёзно заявляет незнакомец.

— Зачем? — непонимающе хмурюсь, потому что у меня складывается ощущение, что я потеряла нить разговора.

— Чтобы я тебя трахнул, — без стеснения бросает в меня подобным предложением.

Сначала даже кажется, что мне послышалось, но когда вижу его наглую усмешку, понимаю, что нет. Он сказал именно это. Этот наглец вместо оплаты химчистки и правда предложил мне расплату натурой?!

— Я никуда с тобой не пойду, — делаю шаг в сторону, чтобы обойти грубияна, но он преграждает мне путь.

— А что такого? Это же просто секс, — намеренно искажает мои же слова, возвращая мне их. — Ты не придаёшь значения вещам — я не придаю значения близости. Обменяемся. Всё честно.

— Это самый отвратительный способ знакомства, — раздражённо закатываю глаза.

— Мне вообще неинтересно, как тебя зовут и кто ты, — без тени юмора роняет брюнет.

— А мне неинтересно продолжать этот бессмысленный разговор, — вздыхаю устало. — Всё, что я могу тебе предложить, — это оплата химчистки.

— Лучше оплати себе курсы по координации, — произносит с ледяной ухмылкой. — Или просто не выходи из дома без сопровождения. Чтобы никто не пострадал.

Уже открываю рот, чтобы поставить его на место, но он вдруг делает шаг ближе. Совсем небольшой, но, учитывая и без того маленькое расстояние, которое было между нами, сейчас он буквально нависает надо мной, окутав морозным ароматом приближающихся проблем.

— Ты выбрала самый неудачный день для столкновения со мной, — роняет с лёгким оттенком угрозы и, после нескольких мучительно долгих секунд, отстраняется.

Я тут же выдыхаю, удивляясь тому факту, что вообще задерживала дыхание. Всё-таки у данного экспоната слишком давящая аура. И она точно чёрная, как и весь его образ.

— Удачи с координацией, — бросает незнакомец, направляясь к выходу. — И с кофе тоже. Тебе понадобится.

Глава 2. Моя константа

Розалия

Домой я возвращаюсь со слегка испорченным настроением. Обычно меня не трогают подобные ситуации, хотя если честно я в них раньше особо и не попадала. Либо просто везло на собеседников, которые оказывались адекватными и понимающими. В отличие от сегодняшнего уникума.

Отправляю это воспоминание в воображаемую мусорную корзину под названием список грешников и захожу в наше временное жилье. Темноту в коридоре разбавляет полоса света со стороны кухни, а следом до меня доносится весьма знакомый аромат.

Курица, соус, запечённый хлеб — Цезарь.

— Наконец-то ты дома! — выглядывает Мэл в коридор. На ней всё ещё пижамка для страданий, как сестра любит её называть из-за того сколько слёз она в ней пролила над любимыми драмами. — Я как раз заканчиваю. Сразу иди сюда, пока всё горячее!

Губы сами по себе растягиваются в довольной улыбке. Вроде такая мелочь, но именно ради таких вечеров я и рискнула всем, забрав её и переехав сюда. Только, чтобы Мэл была рядом и в безопасности.

На кухне как обычно творческий беспорядок, который Мэл устраивает каждый раз во время готовки. Причём она умудряется полностью засорить кухню даже готовя обычную яичницу. Это какая-то суперспособность, не иначе.

— Ты опять забыла про креветки, когда ходила в магазин? — подкалываю, вешая сумочку на спинку стула.

— Не угадала, — фыркает сестра, раскладывая салат по тарелкам. — Я вообще никуда не выходила. До магазина целых 8 минут быстрым шагом, а на улице дождь. Креветки для цезаря слабая мотивация, чтобы вытащить меня из квартиры. Это тебе не сидится на месте.

— Я просто набираю положенные десять тысяч шагов, — усмехаюсь, доставая из холодильника вино.

— Что празднуем? — тут же воодушевилась Мэл.

— Я — возвращение домой, а ты — ничего, — строго смотрю на неё включая режим старшей сестры.

— Эй! Вообще-то мне уже восемнадцать, — забавно хмурится и сопит как недовольный ёжик.

— А я всё ещё твоя строгая старшая сестра, — озвучиваю очевидный факт.

— Это нечестно! — ставит тарелки с приборами на стол и закатывает глаза. — Я ведь в курсе, когда ты впервые попробовала алкоголь.

Закатываю глаза и без лишних слов достаю второй бокал, слегка наполняя его тёмно-бордовой жидкостью.

— Если кто-нибудь спросит — я не при делах, — подмигиваю ей и отдаю бокал.

— Да кому мы нужны? — бросает Мэл, а потом закусывает губу, понимая, что ляпнула глупость.

Тяжело вздыхаю и подхожу к ней, приобнимая одной рукой.

— Главное, что мы есть друг у друга. С остальным справимся. Вместе, — подбадриваю её, чтобы она даже не вздумала грустить, вспоминая о том от чего мы сбежали.

— Вместе, — кивает Мэл и касается свои бокалом моего, отчего кухню наполняет знакомый звон.

Мы делаем по глотку, а затем устраиваемся за столом и приступаем к ужину. Спустя ещё несколько глотков и наполовину опустевшей тарелки я наконец немного расслабляюсь.

— Как погуляла? — задаёт сестра самый неудачный вопрос, потому что он меня откидывает воспоминаниями к инциденту в кафе. Я неосознанно морщу нос, чем привлекаю внимание Мэл ещё больше. — Так-так-так. Тебе точно есть, что рассказать!

Откладываю вилку и беру бокал, начиная покачивать в руке. Это действует немного успокаивающе, даже гипнотически.

— В общем… — выдыхаю глухо. — Я зашла в кафе за тыквенным латте, — на этих словах Мэл кривится, потому что не разделяет мою любовь к подобным экспериментам. — А потом случайно… облила им какого-то неприятного типа.

Глаза сестры тут же загораются как её любимая гирлянда, которая висит у неё в комнате.

— И как он выглядел? — хитро вскидывает бровь. — Красивый?

— Какая разница как он выглядел? — несдержанно и громко фыркаю. — Он просто козёл.

— С чего ты взяла, что он козёл? — допытывает Мэл, не успокаиваясь.

— Да потому что нормальные парни не предлагают вместо химчистки… — запинаюсь, потому что пусть Мэл и совершеннолетняя, но для меня всё ещё малышка.

— Что же? — нетерпеливо подаётся вперёд Мэл в ожидании продолжения.

Смотрю на неё всем своим видом спрашивая ты точно хочешь это знать?. И когда она нетерпеливо кивает, напоминаю себе, что рано или поздно мне придётся принять её взросление со всеми вытекающими и коротко бросаю:

— Секс.

Глаза Мэл забавно расширяются, а потом её лицо расплывается в улыбке до ушей. Она пытается сдержать смех, но уже через секунду хохочет, прикрывая рот рукой.

— Серьёзно? — тянет сестра сквозь смех. — Прямо в кафе?

— В тачке, — зачем-то уточняю этот момент. — Я ведь предложила оплатить химчистку, а он… — закатываю глаза. — Не спрашивай.

— Всё-таки рискну, — Мэл уже не смеётся, а лишь заговорщицки смотрит в мою сторону. — Он красивый?

— Я же тебе уже сказала — какая разница! Он сноб, высокомерный, холодный… — делаю паузу, потому что перед глазами мелькает картинка с его лицом. — Но с такой внешностью точно привлекает внимание девушек. И это ничего не значит.

— Конечно не значит! — Мэл откидывается на спинку стула и поднимает бокал, словно произнося тост. — Но ты же в курсе, что плохиши сейчас очень популярны?

— В твоих сериалах и фильмах, — поправляю сестру. — В реальности они так и остаются негодяями. Исправляются они только на экране. А в жизни… в жизни они просто портят людям настроение.

— Но если негодяй — красивый, — философски замечает Мэл, игриво подмигивая. — То его хочется… перевоспитать.

— Не хочется, — произношу твёрдо.

— А знаешь, — склоняет голову набок и задумчиво тянет: — В сериалах именно с такого и начинается большая история любви.

— Мэл, это не сценарий. Ты просто перегрелась на романтике.

— И всё же я хочу сказать тост, — торжественно заявляет Мэл, размахивая бокалом так, что часть напитка сейчас точно разлетится по кухне. — За встречу с будущей любовью всей твой жизни, Розалия. Пусть она будет скандальной и шокирующей. Но запоминающейся!

— Пусть она будет с химчисткой, — хмыкаю, подыгрывая. — И чтобы я больше никогда его не видела.

— Ну, — Мэл смеётся, а затем добавляет: — Тогда за то, чтобы твой кофе больше никого не обжёг! И за то, — снова весело подмигивает сестра, — чтобы этот красавчик всё-таки прислал счёт за химчистку. А то вдруг это новый способ познакомиться?

— Если он пришлёт счёт — я открою бутылку самого дорогого вина. В честь того, что у человека есть мозг.

— Договорились, — Мэл чокается со мной. — Тогда я поднимаю этот бокал за счёт!

Не выдерживаю и смеюсь вместе с ней. Всё-таки Мэл — лучшее, что есть в моей жизни. И мне даже представлять страшно, что было бы, если бы я не успела её тогда увезти.

Глава 3. Закономерности

Розалия

Устройство в клинику прошло относительно быстро. И всё благодаря тому самому чиновнику, дочери которого я когда-то помогла выбраться из затяжной тяжёлой депрессии. Я специально отказалась от гонорара, но предусмотрительно заручилась обещанием его помощи в случае непредвиденной ситуации. И вот этот момент недавно настал.

Несколько его звонков запустили целую цепочку, которая меня и привела в это место. В клинику меня взяли на особых условиях. Такое сотрудничество оказалось для них выгодным: у них много богатых пациентов, которые не хотят светить своими именами. Без записей в карточке, без страховок и лишних глаз. Иногда даже с выездами на дом, чтобы их не заметили даже возле этой клиники и не начали задавать неудобные вопросы. В общем, всё, что проходит мимо кассы. Но клиенты важные, богатые и платят за подобные лазейки прилично.

Мне это подходит идеально. Никаких следов и вопросов. Только работа.

Первые несколько недель прошли спокойно. Я привыкала к новому месту и коллективу, к ненормированному расписанию и здешнему кофе. Непривычным был даже запах. Во всех местах, где я была ранее, пахло дезинфекцией с лёгким оттенком хлорки. Здесь же пахло дорогими аромамаслами. Словно это элитный спа-комплекс, а не медицинская клиника. Но жаловаться на подобное глупо, поэтому я просто радовалась открывающимся возможностям, которые у меня могли появиться благодаря этой работе и заработку.

Первой в списке значилась поездка на море, потому что Мэл никогда его не видела. Мне ещё повезло туда съездить с покойными бабушкой и дедушкой в возрасте восьми лет, но сестрёнке повезло куда меньше. Кажется, со смертью родителей мамы и началась чёрная полоса в нашей семье, которая длилась до того момента, пока мы не сбежали сюда. Теперь всё точно наладится, потому что я сделаю всё для этого.

Персонал в клинике радовал меня не меньше, чем зарплата, которую в первый же день выдали авансом. Администраторы здесь оказались на удивление улыбчивыми не только с клиентами, но и с врачами. Особенно Агата и Лера, которые встретили меня в первый день, словно старую знакомую. С несколькими коллегами мы тоже быстро нашли общий язык.

Благодаря единственной женщине-врачу в местном коллективе я быстро влилась в местную фауну, которая помимо клиентов ещё и состояла из постоянных отчётностей. Чаще всего анонимных, но важных для отслеживания динамики лечения. И в случае, если врач внезапно уйдёт или передаст пациента своему коллеге. Записи были очень важны.

Всё складывалось даже лучше, чем я себе представляла. Я была даже счастлива. Ровно до сегодняшнего дня…

Этим утром я опаздывала. Такси, которое я вызвала из-за привычного для этого городка ливня, просто не приехало. Второе такси тоже не особо торопилось на выезд. Поэтому когда я залетаю в холл клиники, часы уже показывают пять минут десятого.

— Розалия! — ко мне подбегает запыхавшаяся Агата и хватает за руку. — Срочно! Собрание в конференц-зале.

— Я только зашла, — выдыхаю, пытаясь отдышаться после утренней суеты. — Дай хоть переоденусь.

— Некогда! — несмотря на свою миниатюрность она довольно уверенно тянет меня в сторону лестницы. — Директор сказал: всем явиться срочно. Никаких опозданий. Ты и так уже задержалась.

Мокрый плащ успеваю скинуть только у входа в конференц-зал. Всё-таки стоять там, и создавать вокруг себя маленькую лужицу мне совсем не хочется. Все уже стоят в белых халатах и мой внешний вид сильно выделяется на стерильном фоне, что немного нервирует.

— Что случилось? — дёргаю стоящую рядом Леру за рукав.

— Какой-то важный клиент, — бросает почти шёпотом, хотя директора ещё нет. — Говорят, из запредельно богатых. Приехал лично, чтобы выбрать себе врача.

— Выбрать? — раздражённо бросаю. — Как молоко в супермаркете?

Лера весело фыркает, отвечая:

— Думаю с его финансовыми возможностями он туда вообще не ходит.

Хмыкаю, мысленно соглашаясь. С такими клиентами я уже успела столкнуться. И самое главное, что я поняла — наличие огромных банковских счетов не делает людей счастливыми. Наоборот, они страдают ещё больше. А некоторые даже сходят с ума от скуки. Буквально.

Остаётся только надеяться, что этот богатый капризуля посмотрит на всех и выберет кого угодно, кроме меня.

В зал наконец входит директор, окидывая взглядом собравшихся.

— Доброе утро, коллеги. У нас сегодня необычное собрание. Поэтому попрошу выйти всех, кто не относится к прямому лечению психических отклонений.

Большая часть сотрудников тут же покидают комнату, тихо переговариваясь. Остаётся только семь врачей-психиатров, включая меня. Директор поправляет и без того безупречно сидящий галстук и продолжает:

— Сегодня к нам обратился очень важный клиент. Тот, кого он выберет своим врачом, обязан подстроить своё расписание под него. Полностью. Без вариантов.

Мы с врачами переглядываемся, прикидывая контекст слов Дмитрия Александровича. Насколько мы обязаны подстраивать своё расписание? Проводить сеансы ночью, если он вдруг сова? Что вообще это за человек и, самое главное, — какая именно у него болезнь?

Директор, не дожидается наших вопросов и просто кивает в сторону двери:

— Прошу, заходите.

В кабинет входит мужчина лет пятидесяти. В дорогом костюме тёмно-сером костюме-тройке. Слегка поседевшие волосы зачесаны назад в аккуратной причёске, а на запястье — часы, которые, скорее всего, стоят больше моей годовой зарплаты.

Внимательно всматриваюсь в его лицо и на автомате сканирую. Я всегда пытаюсь понять, что с человеком не так, даже по внешним признакам и малейшим деталям. Чаще всего попадаю точно в цель.

Но сейчас я вижу только одно — жадность.

Это считывается в каждом его движении и в том как он смотрит на нас — как на товар. На психическое отклонение не тянет. Разве что в запущенной стадии, когда жадность перерастает в патологию и становится опасной как для близких, так и для самого человека.

Олигарх медленно скользит взглядом по собравшимся. Но его взгляд задерживается именно на моей коллеге Наталье, а потом на мне.

Чёрт.

Его взгляд слишком оценивающий и пристальный. Он явно больше предрасположен к женщинам. Значит выбирать будет из нас двоих. Просто замечательно…

— Я надеюсь, все понимают о важности конфиденциальности, — важно заявляет мужчина, горделиво приподнимая подбородок. — Работа должна быть максимально индивидуальной и внимательной. Оплата будет соответствующей.

Директор согласно кивает, соглашаясь со всеми условиями за нас, и просит:

— Можно запускать клиента.

Хмурюсь, ничего не понимая. Так этот мужчина не наш клиент? Кажется, сюрпризы на сегодня не планируют заканчиваться. Богач достаёт свой телефон и что-то быстро печатает. Через несколько секунд дверь в зал снова открывается, и в кабинет заходит…

Тот самый козёл из кафе.

И как назло, я стою ближе всех к двери. Буквально в нескольких шагах от входа. Брюнет поднимает глаза — и его взгляд сразу же натыкается на меня. На мгновение его брови едва заметно дёргаются вверх. Он точно удивлён, увидев меня тут.

Значит, это не игра в преследование, что немного радует, но ровно до тех пор, пока на его лице не появляется та самая ледяная усмешка. Наглец даже не осматривает остальных врачей. Просто кивает головой в мою сторону и коротко бросает:

— Она.

Приветствуем ещё одну историю моба "Хэштегнутые" от Юлии Герман:

Трэшмейкер #Научу_плохому

Глава 4. Сингулярность

Розалия

Иногда мне кажется, что внутри каждого человека находится магнит. Кто-то притягивает деньги, популярность, любовь. Я же притягиваю неприятности. С уникальным и незавидным постоянством.

Вот и сейчас я опять оказалась втянута в очередную проблему. Пока непонятно какого масштаба, но достаточно вспомнить то столкновение в кафе, чтобы понять, что просто точно не будет.

Захожу в свой кабинет следом за брюнетом и закрываю дверь.

Он проходит в центр комнаты, медленно оглядываясь. Словно изучает логово противника. Вот только я его ещё не обустроила, поэтому кроме моей кружки тут ничего и нет. Весь осмотр длится меньше минуты, а затем он уверенно подходит к столу и плюхается в моё кресло. Моё. Ещё и нагло откидывается на спинку, закидывая ногу на ногу.

Едва удерживаюсь от того, чтобы не назвать его козлом вслух. Всё-таки теперь это невоспитанное животное — мой пациент. А они иногда ведут себя и похуже.

— Ты сидишь на моём месте, — произношу ровным голосом.

— Очень удобно, — медленно проводит по подлокотникам, словно оценивая все детали. — Мягкое. С хорошей поддержкой спины. Понимаю, почему ты выбрала его.

При этом он вообще не смотрит на меня. Просто покачивается в моём кресле, как у себя дома, и разглядывает содержимое моего рабочего стола. Будто я здесь вообще лишняя.

— Встань.

Он наконец поднимает на меня насмешливый взгляд.

— Скажи пожалуйста, Марк.

Так вот как зовут этот сгусток запредельной наглости и слепой самоуверенности.

— Встань, пожалуйста, — цежу почти сквозь зубы. — Марк.

Моя новая головная боль задумывается, а затем поднимается и с фальшивой любезностью показывает рукой на кресло:

— Прошу, доктор. Всё для тебя.

Вздыхаю и прохожу мимо него, стараясь никак не соприкасаться. Пока я устраиваюсь на своём рабочем месте он садится на стул для пациентов, но не напротив, как принято, а чуть сбоку. Словно изучает меня под удобным для него углом, находясь не в уязвимой позиции.

— Ты выбрал меня, даже не посмотрев на остальных кандидатов, — начинаю с того, что волнует меня больше всего. — Почему?

— Потому что я тебя знаю, — небрежно пожимает плечом, не прерывая зрительного контакта. — Может не слишком близко, но ты уже успела пролить на меня кофе. А это, знаешь ли, запоминается. Остальные были безликими. Ты — нет.

— И это — причина выбрать психиатра?

— Я предпочитаю иметь дело с людьми, которых заметил, — наклоняет голову чуть вбок. — А не с теми, кто сливается с мебелью.

Сжимаю пальцы под столом, скрывая своё негодование. Марк даже не пытается скрыть, что выбор был совершенно спонтанным. Что я просто — заметная и удобная. Хотя с последним я точно готова поспорить.

— Ладно, — беру себя в руки, напоминая себе о том, что я всё-таки профессионал. — Тогда объясни мне: зачем ты здесь на самом деле? У тебя явно не депрессия и не проблемы с адаптацией в обществе.

Марк смотрит на меня с лёгким удовлетворением. Словно доволен тем, что я быстро считала его истинные намерения.

— Я хочу, чтобы ты написала заключение о моей вменяемости.

— Что? — растерянно моргаю.

— Ты всё слышала, — слегка закатывает глаза и спокойно продолжает: — Мне нужна официальная бумага, которая подтвердит, что я не псих и способен управлять огромной компанией. Сейчас акционеры хотят меня отстранить. Им нужен предлог — моя нестабильность.

— И поэтому ты пришёл ко мне? — скептично приподнимаю бровь.

Внутри плещется лёгкое злорадство от мысли, что он в какой-то степени зависит от меня. Правда оно быстро гасится врачебной этикой.

— У нас с ними заключен договор. Они выбирают клинику, а я выбираю врача. Всё честно.

Обдумываю его слова. Пока что всё звучит правдоподобно и логично.

— Ты же понимаешь, что я не могу просто взять и написать тебе справку. Это требует наблюдения и сеансов. Ты должен стать моим пациентом.

— Я готов к этому, — кивает, а затем встаёт и лениво шагает в мою сторону. — Только один вопрос, доктор, — нависает надо мной и как бы невзначай уточняет: — Мне раздеться?

— Зачем? — чувствую себя полной дурочкой, а не врачом.

— Ну, — обманчиво невинно ведёт плечом. — Я же не знаю как именно ты проводишь приёмы. Тебе разве не нужно рассмотреть меня со всех сторон?

— Я психиатр, — чётко обозначаю границу. — А не терапевт или проктолог. Меня интересует только то, что у тебя в голове, а не под одеждой.

— Как жаль, — почти равнодушно выдыхает, но его выдаёт ухмылка. — А я уже настроился.

— Марк, — сжимаю ручку, словно у меня в руках холодное оружие, не меньше. — Мы будем работать по моим правилам. Ты будешь говорить, а я — слушать. Никаких демонстраций. Ясно?

— Ясно, — бросает, слегка отстраняясь. — Значит будешь лечить меня словами. А как же знаменитый телесный контакт? В интернете видел, что некоторые врачи практикуют объятия.

— Ты, видимо, ошибся сайтом, — парирую, не сдержавшись. — То, что там были девушки в медицинских халатиках не значит, что в жизни всё происходит так же.

На лице Марк появляется оскал, который он скорее всего использует вместо улыбки. Жутковатое зрелище…

— Я точно не ошибся с выбором, — тянет самодовольно и встаёт в полный рост, заставляя меня вскинуть голову назад и смотреть на него снизу вверх. — До завтра, доктор.

Шикарная история в мобе "Хэштегнутые" от Лины Мак:

Дерзкий #Плохая_девушка

Глава 5. Экземпляр номер 2

Марк

Всё с той же усмешкой, не оглядываясь, неспешно выхожу из кабинета своего доктора.

Эта клиника, как и множество других, куда ходят люди с «золотыми» картами, благоухает изысканными ароматами. Вот только запах не меняет сути. Просто очередная блестящая, но от этого не менее лживая упаковка с красивым названием и эксклюзивным статусом.

Краем глаза ловлю заинтересованные взгляды девушек за стойкой администрации и беззвучно хмыкаю. К подобному вниманию не то что привыкаешь со временем — скорее, это становится фоном. Пресным и мимолётным.

Совсем другое дело — встретить по-настоящему уникальный экземпляр. Именно такой сейчас в моих глазах и выглядит доктор Титова.

Пару недель назад, когда я в отвратительном настроении после похорон отца и собрания в компании, где мне выкатили множество странных требований для того, чтобы занять место, которое мне принадлежит по праву, в меня влетела именно она. И если тогда я ещё смог списать это всё на досадную незначительную случайность, то сейчас картинка развернулась шире.

Я не верю в совпадения не потому, что я фаталист. А потому, что слишком часто я видел, как случайность оказывается закономерностью. Люди предпочитают думать, что всё происходит само собой: так проще жить, не принимая ответственности. Но мир крутится не вокруг них. Он крутится вокруг тех, кто умеет видеть эти закономерности и пользоваться ими.

И вот она появляется снова. И нужно быть полным дегенератом, чтобы просто отмахнуться и пройти мимо. А я никогда не был глупым.

У меня есть цель. А ещё много денег, влияние, связи и холодный расчёт. Но у меня нет интереса. А это — единственное, что вообще имеет смысл в этом мире. Потому что если смотреть шире и без розовых очков, которые все так любят, то результат ведь всегда одинаков. Люди ломаются, а в итоге и вовсе умирают.

Так что всё просто. Тебя или цепляет то, что происходит в моменте, или нет.

Ро-за-лия.

Даже это имя ставит её на пьедестал среди всех девушек, которые встречались на моём пути. Их было немало, но вспомнить кого-то действительно сложно. Все они давно превратились в безликую массу без имён. Просто чтобы не ошибиться — ведь это я делать не люблю. Поэтому их существование оборвалось для меня вместе с коротким прощанием.

Строптивый доктор ещё не понимает, во что ввязалась и кто кого на самом деле будет «лечить». Но ведь в этом и заключается всё самое «вкусное». Она будет уверена, что контролирует ситуацию, и будет так сильно занята «копанием» в моей голове, что даже не заметит, как всё изменится.

Выхожу из клиники и тут же выхватываю из пространства знакомый чёрный «мерседес» с тонированными стёклами. Дядя ждёт меня, потому что в отличие от отца, он умеет ждать, а ещё слушать.

Водитель тут же открывает дверь, и я сажусь на заднее сиденье. Саул даже не смотрит на меня. Его задумчивый взгляд направлен в сторону клиники, из которой я только что вышел.

— Она? — коротко бросает дядя.

— Да, — подтверждаю без лишних подробностей.

— Даже не посмотрел на других.

— Не было необходимости.

Саул понимающе хмыкает. Он никогда не лезет в душу и не пытается меня «чинить». Это основная причина , по которой я его терплю. А местами даже уважаю.

— Ты уверен, что она подходит? — всё же уточняет дядя, поворачиваясь ко мне. — Справка должна быть безупречной. Акционеры будут проверять, и если они найдут хоть малейшую зацепку…

— Не найдут.

— Ты так уверен в ней? — хмурится Саул, в его глазах отчётливо вижу непонимание и лёгкое раздражение.

— Я уверен в себе, — серьёзно заявляю, ставя точку в этой игре с множеством ненужных вопросов. — Она — всего лишь инструмент. А они не подводят, если знать, как их держать.

Дядя уже более расслабленно усмехается, откидываясь на спинку сиденья.

— Знаешь, я догадываюсь, как будут проходить ваши «сеансы», — выделяет пальцами последнее слово, оставляя жирный намёк.

Холодно ухмыляюсь, прекрасно понимая, о чём он.

— Ты прав, — тяну равнодушно. — Сеансы будут непростыми.

— Я не об этом, — Саул слегка качает головой, а в глазах мелькает что-то, отдалённо напоминающее веселье. — Я о том, что ты , похоже, нашёл себе новое развлечение.

На это я уже не отвечаю. По двум причинам.

Первая — он практически прав.

Вторая — это не его дело.

Поэтому просто отворачиваюсь и смотрю на клинику, в которой осталась моя новая ценная игрушка. Хотя это ещё предстоит проверить. Потому что на моей памяти есть несколько экземпляров, которые быстро сдались и убили этим всю тщательно продуманную и, что самое главное, увлекательную игру.

Девяносто девять процентов девушек до боли предсказуемы и легко читаемы. Они с радостью и полной отдачей предлагают себя — за деньги или за любовь. И последнее намного хуже, потому что «любовь» — это валюта, которую я не принимаю. Я всегда предупреждаю об этом заранее, так как честность — лучший способ избежать разочарования.

А моя честность прежде всего не про благородство, а про гигиену. Меньше всего мне хочется столкнуться со слезливой драмой. Это убивает любое влечение и хоронит интригу.

Розалия смотрела на меня только как на обнаглевшего пациента. Просто очередная проблема в списке её «важных» дел. Но её профессиональный интерес, который она и не скрывает, мне на руку. Его нельзя купить, нельзя продать. Его можно только разжечь.

И это делает доктора такой притягательной для меня на данный момент. А ещё именно это сделает меня желанным для неё.

Главное, чтобы она не сдалась быстро, иначе я очень разочаруюсь. Ведь тогда пропадёт вся «магия», и Розалия отправится к остальным ноунейм-объектам в прошлое.

А мне так хочется узнать, как она будет бороться и сопротивляться неизбежному.

Ведь она в ловушке. Просто ещё не знает об этом.

И ещё один опасный красавчик нашего моба от Юлианны Шиллер:

Хищник#Одержимость

Глава 6. Выученная беспомощность

Розалия

Меня отпускают домой пораньше, но не по доброте душевной. Просто на сегодня для меня работы больше нет. Зато есть сухое короткое распоряжение, которое Дмитрий Александрович озвучивает мне перед уходом домой.

— Господин Вайс просил передать, что если возникнет необходимость, вы должны быть на связи в любое время дня и ночи. Даже в выходные. Если он позвонит, то вы должны ответить и приехать, куда он скажет.

Я даже не сразу соображаю, что ответить на подобную наглость. Да, нам что-то подобное озвучивали, но я не думала, что всё настолько кардинально.

— Это прописано в договоре? — уточняю, сдерживая раздражение.

— Это озвучено в его условиях, — поправляет директор. — Розалия Руслановна, вы же понимали, на что соглашаетесь, когда устраивались к нам в клинику на «особых» условиях. Мы пошли навстречу вам, но и вы должны выполнять свою часть наших договорённостей.

Конечно же, я понимала. Но не думала, что под особыми условиями подразумевается круглосуточное рабство одного зазнавшегося богача.

— Я не подписывалась быть на побегушках, — всё-таки озвучиваю вслух самое неприятное в этой всей ситуации. — Я врач.

— Верно. Вы — врач. А ещё вы работаете с очень богатым человеком, семья которого держит весь этот город на ладони. И, если ему что-то не понравится, то он может легко «сжать её в кулак», понимаете?

Прикусываю язык, потому что да, я как никто понимаю это, но… Меня всё равно бесит, что я оказалась в подобной ситуации. Остаётся только надеяться на адекватность самого Вайса. Да и, как ни крути, это и правда моя работа — найти подход к каждому. И я не думаю, что Марк хуже, чем пациенты с очень сложными болезнями, с которыми я неоднократно сталкивалась на практике.

И я не могу уволиться, точно не сейчас. Слишком многое поставлено на карту, и мне правда очень нужны эти деньги. А директор заверил, что оплата в пять раз выше обычной ставки. Что, конечно, радует, но и напрягает. Не слишком ли большая сумма для обычных сеансов, которые нужны для получения справки о вменяемости Вайса?

Но пока ничего по-настоящему ужасного не случилось — я терплю. Этому меня жизнь смогла научить.

Погода к вечеру сжалилась над этим городком и стала вполне сносной, пусть и без солнца.

— Мы идём гулять! — с порога заявила Мэл, когда я сняла свои туфли. — Я точно заслужила. Я за день умудрилась посмотреть турецкий сериал. А там много серий по два часа. Это было тяжело.

— Это и правда тяжело, — киваю с усмешкой. — Для глаз.

— Не язви, — накидывает куртку и нетерпеливо переминается с ноги на ногу. — Снимай свой модный костюмчик психиатра и пойдём гулять в парк.

Вздыхаю, глядя на её воодушевлённое лицо, и понимаю, что даже если бы смертельно устала, всё равно не смогла бы ей отказать.

— Дай мне десять минут, — бросаю, расстёгивая блузку прямо по пути к своей комнате.

На улице пахнет сырой землёй и мокрыми листьями, но это не портит впечатления от красочного и огромного парка, который, судя по всему, раньше был просто лесом. А сейчас тут много дорожек и лавочек, киосков и ларьков с развлечениями. И не только Мэл решила вылезти из своего заточения — судя по очереди за какао с маршмеллоу, тут треть города, не меньше.

— Ну, — сестра с хитринкой поглядывает на меня, делая первый глоток тёплого напитка. — Рассказывай. Как прошёл твой рабочий день?

— Сегодня был день неоднозначных сюрпризов, — хмыкаю, отпивая из своего стаканчика.

— Это как?

— Помнишь того парня из кафе? Которому я случайно кофту залила…

— Конечно! — в её глазах тут же разгорается яркий интерес.

— Теперь он мой новый суперважный пациент. Но, судя по условиям, скорее мой хозяин.

Мэл так резко тормозит, что чуть не проливает бежевый напиток на свою майку.

— Да ладно?! — вопит сестра почти на весь парк.

Инстинктивно прикрываю ухо ладонью и оглядываюсь по сторонам. На нас уже косятся прохожие.

— Мэл, тише. Ты же не на стадионе!

— Прости, — говорит уже тише. — То есть тот самый красавчик-хам теперь и правда твой пациент?

— К сожалению, да.

— Роз, это же судьба!

Закатываю глаза так сильно, что, кажется, наблюдаю свой мозг. Который, в отличие от мозга сестры, не ярко-розового цвета с блёстками.

— Это просто совпадение, Мэл.

— Без разницы! — хватает меня за руку и тащит куда-то дальше по аллее, не давая шанса даже возразить. — Главное, что ты теперь его врач. Знаешь, что это значит?

— Что он мстительный? — фыркаю без энтузиазма. — Или больной?

— Что он искал именно тебя!

— Он не искал меня, Мэл, — вздыхаю обречённо. — Судя по всему, он тоже не ожидал меня там увидеть. Ему просто дали адрес клиники, а я подошла по критериям. Вот и всё.

— А то, что вы сначала случайно встретились в кафе, а потом случайно оказались в одной клинике — это, по-твоему, не знак? — сестра даже тормозит и смотрит на меня как на ребёнка. — Розалия, сама вселенная устроила вам встречу. Дважды!

— Ну конечно. Вселенная, — тяну скептически. — Мэл, тебе надо перестать смотреть свои любовные драмы. Там всё придумано, а вот в жизни… это не работает.

— Почему не работает? — искренне не понимает сестра.

— Потому что в жизни не бывает больших и светлых чувств с наглыми снобами, — заявляю твёрдо. — Он — самоуверенный, высокомерный тип с огромным самомнением и внушительным счётом в банке. А деньги, как известно, только усиливают дурные черты. Поверь мне, я работаю с такими людьми уже не первый год.

— И чего он хочет от тебя? — хмурится Мэл.

— Чтобы я была на связи в любое время, — меня передёргивает даже от собственных слов, потому что это дико. — День, ночь, выходные. Если ему вдруг приспичит «поболтать» — я должна всё бросить и прибежать к нему как собачка.

— И в клинику, и домой? — с изумлением уточняет сестра.

— И даже на Луну, если скажет, — кривлюсь от предстоящих «весёлых» деньков. — Пока он не производит впечатление человека, который умеет ждать и соблюдать чужие границы.

Мэл о чём-то размышляет, а потом её посещает какая-то «гениальная» мысль, судя по довольному выражению на лице.

— Проще переехать к нему!

И именно в этот момент я делаю глоток какао, которым тут же давлюсь и закашливаюсь.

— Что?! — хриплю еле слышно.

— А что такого? — пожимает плечами, как будто это и правда шикарная идея. — Если ты постоянно должна быть рядом, то зачем тратить время и мотаться туда-сюда? Переехала бы к нему в квартиру или дом. Где он там живёт?

— Без понятия, — цокаю недовольно, потому что скорее всего я скоро об этом всё-таки узнаю. — Но надеюсь, что до подобного не дойдёт. Я лучше буду на Луну летать, чем жить в одном доме с этим человеком.

Мэл хихикает и тащит меня к свободной лавочке у старого пруда. Мы раскладываем сухой дождевик и усаживаемся поудобнее.

— Скажи, как его зовут, — продолжает допрашивать Мэл.

— Это конфиденциальная информация, — отвечаю на автомате.

— Ну Роз.

— Нет.

— Розалия!

— Нет, Мэл. Это врачебная тайна.

— Я же не буду никому говорить, — сестра даже руку на сердце кладёт для большей достоверности. — Честное-пречестное.

И я знаю, что она не врёт, но почему-то не хочу произносить его имя вслух. Словно тогда он из абстрактной проблемы превратится в реальную, и тогда я уже не смогу просто так от него отмахнуться.

Достаю из сумки ручку и маленький блокнот, который всегда ношу с собой, чтобы записывать свои мысли и наблюдения, о которых не хочу забыть, зная о свойствах работы мозга, и пишу от руки. Протягиваю Мэл и прикладываю палец к губам, чтобы даже не вздумала произносить его вслух. Не то чтобы я боюсь, что нас прослушивают, хотя такое уже было на моей памяти, но лучше не давать доступ к подобной информации. Слишком много неприятных, у этого может быть последствий…

Мэл понимающе кивает и тут же достаёт телефон, набирая что-то. Я же отвлекаюсь на громкий восторг ребёнка, который вместе с родителями кормит уток в пруду поблизости. Прошло немного времени, как слышу свист сестры.

— Что там? — не выдерживаю я.

Вместо ответа она просто поворачивает свой телефон в мою сторону экраном, на котором красуется Марк собственной персоной на фоне мрачного особняка, увитого плющом. Взгляд Вайса холодный и отстранённый, словно он смотрит сквозь камеру прямо на тебя.

Снизу заголовок статьи:

«Огромное состояние, тайны и жизнь вдали от общества. Почему Марк Вайс, один из самых закрытых миллиардеров РФ, предпочитает оставаться в тени?»

Быстро бегаю глазами по статье, но ничего особенного в ней не нахожу. Только общая информация о его состоянии, нежелании общаться с прессой и о закрытом образе жизни вдали от города. Ничего, что можно использовать в случае чего.

— Это он? — тыкает пальцем в фото сестра. — Тот самый?

Просто киваю, наблюдая, как блестят её глаза. Она отстраняется и листает ещё какие-то статьи и фотки, а потом выдаёт:

— Вот это экземплярчик! — в её словах столько восхищения, что я даже не скрываю ухмылку. — Типичный плохиш. Но какой же красивый.

— Внешность не главное.

— Может, и не главное, — весело фыркает Мэл. — Но какой же приятный бонус. Ты ещё скажи, что он тебе внешне не нравится.

Бросаю короткий взгляд на фотографию и ловлю янтарный взгляд, который давит даже с экрана мобильника.

— Если бы он не открывал рот, то вполне мог бы понравиться.

Мэл начинает смеяться так задорно и громко, что распугивает уток на пруду, которые с недовольным кряканьем отплывают подальше.

— Ну всё, — произносит сквозь смех. — Скучно тебе точно не будет.

Ничего не отвечаю на последнее предложение, потому что вообще не могу припомнить, когда в последний раз моя жизнь была спокойной. Хотя бы настолько, чтобы было время «поскучать».

Мэл болтает о том самом сериале, который посмотрела сегодня, а я думаю о завтрашнем дне. О том, какие сюрпризы он принесёт мне вместе с новым пациентом. Потому что я уверена, что просто точно не будет.

Допиваю какао и бросаю стаканчик в мусорную урну.

Выдыхаю и пытаюсь отпустить неприятные мысли, которые порождают тревожность. Пусть всё идёт, как идёт. Пока у меня есть Мэл, я справлюсь.

Даже с Марком Вайсом.

Ещё одна история нашего моба:

Катерина Кит

Кавказ#горячий_парень

Глава 7. Тест реальности

Розалия

На часах уже десять сорок пять, а я в кабинете по-прежнему одна.

Удивлена ли я?

Скорее нет, чем да.

Я догадывалась, что с самого начала Вайс начнёт устанавливать свои правила и показывать, кто тут «главный». Но тем не менее это меня всё равно задевает. И дело не в личной обиде, а именно в профессиональной.

Мне пришлось пройти через многое, чтобы прийти к этой профессии. Одна учёба и практика чего стоят. И вот я тут, сижу и нервно щёлкаю ручкой в ожидании наглого богача, который опаздывает явно не потому, что его автобус не приехал.

Ближе к одиннадцати мой телефон на столе вибрирует.

«Выйди из клиники. И побыстрее. Не люблю ждать.»

Вот же… Сам опоздал на час и ещё издевается!

Изнутри мгновенно поднимается волна праведного гнева. Мало того, что он вообще не уважает моё время, так ещё и общается со мной как с курьером, которого можно вызвать одним коротким сообщением. Почти слышу, как скрипят мои зубы от сдерживаемых эмоций. Кажется, мне и самой скоро понадобятся успокоительные. Потому что это только первый сеанс, а он уже смог задеть меня. Что тогда будет дальше?

Прямо вижу заголовки газет и статей в интернете: «Врач-психиатр, которая и сама попала в психушку из-за заносчивого наглого миллиардера».

Провожу быструю дыхательную практику и хватаю сумку и рабочий блокнот, без которого не провожу ни один сеанс. Потому что держать всё в голове — это верный способ довести себя до психоза или просто-напросто забыть важную информацию. А меня ни один из этих вариантов не устраивает.

На улице сегодня тепло. Пусть солнца и нет, но погода при этом всё равно довольно комфортная, что в этом городке можно считать настоящей удачей. Прямо у входа стоит популярный чёрный внедорожник. Такое ощущение, что таким, как Вайс, ещё в школе выдают список с вещами и «игрушками», которые должны быть у каждого уважающего себя миллиардера.

Окно со стороны водителя открыто. Марк в тёмных очках, но даже через них ощущается его внимательный взгляд. А на его губах такая ехидная усмешка, что внутренности тут же скручивает от едкого яда, который так и рвётся наружу. Но я напоминаю себе, что я профессионал, и направляюсь к нему, делая вид, что меня совершенно не задело такое пренебрежение с его стороны.

— Доброе утро, доктор, — лениво бросает «пациент». — Выспались?

— Здравствуй, — произношу как можно более равнодушно, но потом из меня всё-таки вылетает: — Могла бы спать на час дольше, если бы знала о твоей нерасторопности.

Мысленно ругаю себя, потому что меньше всего я хочу показывать ему то, что меня и правда «трогает» его поведение.

— Главное, чтобы вы были всегда в зоне доступа, доктор, — хмыкает наглец, напоминая мне о моём положении. — Садитесь уже. А то мы теряем драгоценное время.

Гашу в себе желание послать его и обхожу машину, усаживаясь на пассажирское место. Не успеваю даже пристегнуть ремень, как он срывается с места.

— И куда мы едем? — всё-таки уточняю.

— Увидите.— Марк, у нас сеанс. И лучше всего, если это будет происходить в кабинете, а не в машине.

— Кабинет — это скучно, — несётся по трассе всё дальше от города. — Вы ведь психиатр, а не хирург. Должны уметь работать в любых условиях.

— Это не про условия, а про протокол, — серьёзно добавляю.

— Протокол разве создан не для пациентов, которые хотят лечиться? — парирует Вайс. — Я не хочу лечиться. Мне просто нужна справка. И ты знаешь об этом. Так зачем тратить время на бессмысленные ритуалы.

Ничего не отвечаю, потому что понимаю, что спорить с ним бесполезно. Ведь он уже всё для себя решил.

Какое-то время мы едем молча, и я использую это время, чтобы просто понаблюдать за ним. Стараюсь для себя отмечать детали, которые обычным людям чаще всего не интересны.

Вайс уверенно держит не только руль, но и всё своё тело. Никакой расслабленности в нём нет, несмотря на легкомысленную манеру общения. Скорее это просто социальная маска, которая есть у каждого из нас. Просто у кого-то она почти прозрачная, что делает человека более понятным, а у кого-то титановая и непроницаемая. И хоть я и не люблю делать поспешные выводы, но Вайс скорее относится ко второму типу.

— Ты всегда так пристально изучаешь людей? — бросает Марк, даже не поворачивая головы.

— Да, — не вижу смысла врать. — Расскажешь о себе?

— Что именно? — уточняет без особого интереса.

— Что угодно, что сочтёшь нужным рассказать, — открываю блокнот и беру ручку, чтобы записать, если услышу что-то важное. — Меня интересует не сухая биография. Скорее то, каким ты был и как оказался в этой точке.

— Психоанализ начался? — усмехается без веселья.

— Нет. Воспринимай это просто как разговор. У тебя были друзья в детстве?

— Нет.— Почему?— Со сверстниками было неинтересно.

— А что было интересно? — не отступаю от привычного «допроса».

Марк молчит, размышляя о чём-то. Я же наблюдаю за реакциями его тела. Именно поэтому отчётливо вижу, что он напрягается. Почти незаметно, но я ловлю его на этом.

— Животные, — отвечает наконец. — Больше никто.

Просто киваю и записываю в блокнот короткую пометку: избегание темы семьи, акцент на животных, трудности в социальных контактах с детства.

Это всё не диагноз, а лишь гипотезы, которые нужно проверить. Потому что передо мной может быть как человек с шизоидными чертами, так и просто интроверт с тяжёлым детством. Разница слишком большая, чтобы я делала выводы всего по нескольким ответам.

— У тебя были отношения? — продолжаю потихоньку распутывать клубок.

— С кем? — хмурится Вайс непонимающе. Хотя вопрос довольно простой.

— С женщинами.

— Были, — небрежно роняет. — Ничего серьёзного.

Вспоминая нашу первую встречу, совсем не удивляюсь подобному раскладу, но всё равно задаю наводящие вопросы:

— А что для тебя серьёзное?

— То, что не заканчивается через несколько недель, — фыркает Марк, поворачивая на трассу, ведущую за город.

А я в это время мысленно раскладываю наш разговор. Вайс отвечает коротко и точно. Умеет дистанцироваться от темы и правильно формулировать ответы, чтобы отвечать, но при этом не выдавать главного. Держит дистанцию и контролирует подачу. Что ж, пока это лишь наблюдения. Мне нужно больше информации и времени, чтобы подойти к главному.

Автомобиль съезжает на грунтовую дорогу, а за окном тем временем мелькает лес. Наверное, мне стоило бы напрячься, не маньяк ли Вайс. Зачем везти меня за город в укромное место? Но так как я работала с настоящими психами, мои инстинкты самосохранения, возможно, немного атрофировались, и я в данный момент не испытываю сильного напряжения. Скорее деловой интерес к происходящему.

Через минут десять мы выезжаем к длинному одноэтажному зданию, увитому плющом.

— Конюшня? — тут же уточняю, говоря первое, что пришло в голову.

— Да, — Вайс неспешно глушит двигатель. — Удивлены, доктор?

— Ждала чего угодно, но не этого, — киваю, не скрывая своего недоумения.

Марк ничего не отвечает и просто выходит из машины. Даже не дожидаясь меня, уже направляется в сторону входа в конюшню. Закатываю глаза, делая в уме пометку о том, что джентльменом Вайса даже с натяжкой не назовёшь. Мэл и правда чётко определила его типаж, когда называла плохишом.

Интереснейшая новинка нашего моба "Хэштегнутые":

Кира Хо

Морок#Желание

Глава 8. Защитные механизмы

Розалия

Иду за Вайсом по широкому проходу мимо загонов с лошадьми. Они реагируют на нас по-разному: некоторые равнодушно, другие с интересом, часть — настороженно. Но из всех сразу выделяется большая вороная кобыла в дальнем стойле. Её взгляд полон мудрого и понимающего внимания, которое бывает только у крупных животных.

Я люблю всех животных, хоть мне никогда не позволяли завести даже кошку. А потом уже учёба, ординатура и постоянные скачки по квартирам просто не позволяли мне обзавестись маленьким питомцем. Да и к крупным представителям животного мира я всегда была больше предрасположена. В них есть сила, красота и что-то такое, что граничит с опасностью и будоражит всё нутро.

Они не будут вилять хвостом и прыгать от радости при твоём появлении. Они могут убить одним ударом копыта или укусив. Но не делают этого, если признают тебя. Именно это в них так сильно притягивает меня. Это словно… честнее.

Марк останавливается у стойла той самой вороной кобылы и ждёт меня.

— Её зовут Пандора, — ровным голосом произносит Вайс. — Она очень проницательная и не особо любит людей. Почти никого не подпускает, поэтому не советую распускать руки. Можно остаться без пальцев.

— Почему она не любит людей? — уточняю, потому что мне кажется, в его ответе будет больше про него самого, чем про неё.

— Потому что люди — это в основном разочарование, — Марк открывает дверцу стойла. — Вы хотите узнать, какой я человек, доктор. Так вот. Задавайте свои вопросы здесь.

Что ж… Не совсем этого я ожидала. Вайс и правда умеет удивлять. Или это проверка?

— Ты хочешь проводить сеансы в конюшне?

— Я хочу, чтобы вы поняли кое-что, — прислоняется плечом к перегородке. — Люди врут. Лошади — нет.

Завеса медленно приоткрывается. Такое уверенно-болезненное признание идёт явно не от простой измены девушки, с которой он и не строил серьёзных отношений. По его словам. Это больше похоже на травму глубоко из детства…

И сейчас он точно проверяет меня. Можно ли мне доверять?

Медленно подхожу к стойлу, без лишнего напряжения и ненужных мыслей. Просто аккуратное приближение. Пандора пристально рассматривает меня, стоя совершенно неподвижно. Изучает меня так же, как я изучала Вайса в машине. Так же, как я стараюсь изучить каждого пациента. Без лишней спешки, собирая данные и стараясь помочь при необходимости.

Осторожно поднимаю руку, но не прикасаюсь к ней. Даю ей самой сделать этот выбор. Признать меня или нет.

— Я бы не советовал тебе… — начинает Марк, но обрывается на полуслове, потому что Пандора делает изящный шаг и касается носом моей ладони. Затем забавно фыркает, словно здоровается. Ощущаю горячее дыхание и лёгкий запах сена. Неспешно веду ладонью, поглаживая тёплую шерсть.

— Она тебя приняла, — непонимающе хмурится Марк. — Это… редкость.

Вайс и правда выглядит обескураженным, наблюдая за происходящим. А я делаю мысленные пометки, которые нужно позже записать в блокнот: способность к привязанности — есть. К животным, не к людям. Это неплохой ресурс, который в дальнейшем можно будет использовать в терапии. Потенциально — хороший прогностический признак.

Когда Пандора отворачивается и приближается к Вайсу, чуть толкая его носом в торс для привлечения его внимания, отступаю на несколько шагов и достаю блокнот. Марк уже собран. Привычная маска снова закрыла его истинное лицо. Вайс рассеянно поглаживает Пандору, а я тем временем задаю наводящий вопрос:

— Зачем ты привёз меня сюда?

— Хотел проверить и посмотреть, как ты отреагируешь, — спокойно отвечает.

— На что именно?

— На то, что я не играю по твоим правилам.

Киваю и тут же записываю: Провоцирующее поведение. Контроль через нарушение границ. Проверить на следующем сеансе.

— Что вы записываете, доктор? — уточняет со скрываемым за равнодушным тоном интересом. Вот только я всё равно его улавливаю.

— Просто наблюдения, — закрываю блокнот и выдаю профессиональную улыбку. — Это ведь моя работа.

— И что вы обо мне думаете?

— Что ты интереснее, чем пытаешься показаться, — признаю честно. — Но это не комплимент.

Вайс коротко усмехается и бросает взгляд за моё плечо. Оборачиваюсь и замечаю, как к нам приближается мужчина лет сорока в простой рабочей одежде. Скорее всего, он и ухаживает за этой конюшней. И, судя по тому, что я вижу, делает это очень добросовестно.

— Марк Давидович, добрый день, — первым здоровается мужчина, а потом кивает мне в знак приветствия. Отвечаю ему тем же и возвращаю всё своё внимание к Вайсу, чтобы понаблюдать, как он общается с обслуживающим персоналом. Благодаря подобным мелочам можно многое узнать о человеке.

— Здравствуй, Миша, — довольно спокойно произносит Марк. Без пренебрежения или лишнего зазнайства. — На завтра подготовь всё для прогулки.

— Кого именно выбрали? — уточняет смотрящий.

— Пандору и… — замолкает Вайс, размышляя о чём-то. — Бэллу. Она помягче.

Внутри появляется смутное подозрение, которое тут же озвучиваю:

— Что будет завтра?

— Эксперимент, — в привычной манере ухмыляется Марк.

— Что ты имеешь в виду?

Он наклоняет голову чуть набок, а в его взгляде вдруг сверкает явный вызов.

— Завтра вы будете ездить верхом, доктор. Хочу посмотреть, как вы справитесь с тем, что не подчиняется вашим правилам.

С лёгким недоумением смотрю на него, а потом севшим голосом озвучиваю то, что должно помочь остановить его:

— Я не умею ездить верхом…

— Я так и понял, — пожимает плечом равнодушно. — Но тем интереснее.

И даже не дожидаясь моего ответа, разворачивается и идёт к выходу, мимо меня. Он уже всё решил, и совершенно неважно, что я думаю на этот счёт. Не то чтобы я против поездки на лошади, просто… Его поведение немного сбивает с толку и поднимает какую-то внутреннюю волну сопротивления, которой не должно быть. Только не в работе с пациентом. Ещё и с таким, как Вайс.

По дороге обратно мы оба молчим. Каждый думает о своём, и если мои мысли для него могут быть кристальны на данный момент, после того как он объявил мне программу на завтра, то что сокрыто в его черепной коробке, остаётся для меня пока что большим секретом.

Я работала со многими состоятельными людьми и их взрослыми детьми. Знаю многое о травмах у людей из высшего общества. Но Вайс выбивается из привычной картинки. Что одновременно напрягает, но вместе с тем делает его интересным экземпляром с профессиональной точки зрения.

Марк высаживает меня прямо у моего подъезда, за что ловит мой негодующий взгляд.

— Проверка окружения — стандартная процедура, — холодно усмехается он. — Ничего личного.

Растерянно киваю, ничего не отвечая, размышляя о том, как глубоко он копнул и что ещё может знать.

— Завтра в десять, — бросает Марк уже в открытое окно. — И надень что-нибудь удобное. Юбки и каблуки на лошади не приветствуются. Если, конечно, не хочешь попасть на одну лошадь со мной.

Закатываю глаза и сухо роняю:

— Спасибо за заботу.

— Это не забота, — хмыкает Вайс. — Это инструкция.

И снова, не дожидаясь ответа, словно последнее слово всегда должно оставаться за ним, резко газует и скрывается за поворотом.

Судя по всему, скучно мне точно не будет.

Ещё одна история нашего моба:

Айнави, Джулиан Хитч

Айсберг#Месть

Глава 9. Сенсибилизация

Розалия

Мелодия будильника разрезает пополам мой сон на самой интересной сцене, которую я тут же "успешно" забываю. На автомате нажимаю «отложить» и переворачиваюсь на другой бок.

Мне нужно ещё пять минут. Всего пять.

Телефон вибрирует уже через три.

«Я на месте.»

Щурюсь на экран, рассматривая время — девять двадцать. Вайс же сам назначил нашу встречу на десять. И вот он приехал на сорок минут раньше даже не спрашивая удобно ли мне.

«Выходи.»

И следом ещё одно, через пять минут:

«Долго будешь собираться?»

Ещё через пять:

«Доктор, я не люблю ждать.»

Ещё через пять:

«Розалия...»

Читаю эти сообщения, сидя на кровати с растрёпанными волосами, и подмечаю, что во мне просыпается кто-то ненасытный и кровожадный. Тот, кто обычно спит очень крепко. И это не злость, а что-то хуже.

И чтобы не провоцировать собственный приступ агрессии, я не отвечаю. Просто встаю, а дальше всё происходит в режиме ускоренной съёмки. Зубная щётка в одной руке, кофта в другой, джинсы уже почти на мне. Натягиваю их практически на ходу. Затем запрыгиваю в один носок и начинаю искать второй.

— Ты чего носишься? — Мэл появляется в дверном проёме с кружкой чая и с абсолютно счастливым лицом. Из-за чего начинаю ей завидовать. — Пожар?

— Он приехал, — бурчу, заглядывая под кровать. — На сорок минут раньше.

— Кто? — уточняет, хотя прекрасно знает кто.

— Мистер Наглая Задница Вайс.

Мэл подходит к окну, отодвигает занавеску и, не стесняясь, присвистывает.

— Ого. Дорогущий чёрный внедорожник. Прямо как из фильма. За тобой приехал прямо таки мистер Грей.

— Скорее мистер Блэк, — выпрямляюсь, натягивая второй носок. — Кажется, он из чёрного цвета не вылезает. Машина чёрная, одежда чёрная, взгляд чёрный. Даже имя и то говорящее. Две буквы местами меняешь и вот она — вся его сущность.

— Тогда тебе нужно стать леди Уайт, — хихикает Мэл, отпивая из кружки ароматный чай. — И у вас с ним получится идеальный союз инь-ян.

— У нас с ним получится только нервный срыв, — наконец застёгиваю джинсы и оглядываюсь в поисках блокнота. — Хотя скорее всего это случится только у меня.

Телефон вибрирует снова, но я не смотрю. Просто хватаю сумку, найденный блокнот и бегу в прихожую. Мэл идёт за мной, но остаётся в дверях комнаты, наблюдая, как я впрыгиваю в кроссовки.

— Ты хоть позавтракай.

— Некогда.

— Он тебя не съест.

— Съест, — выпрямляюсь и усмехаюсь. — И даже не подавится.

Мэл смеётся и подходит ближе. Она ниже меня на полголовы, и мне приходится наклониться, чтобы она чмокнула меня в щёку.

— Удачи, сестрёнка. И если что — звони. Я приеду на такси и буду бить его зонтиком.

— Обязательно, — улыбаюсь, и это первая искренняя улыбка за утро. — Держи телефон рядом.

Дверь захлопывается за мной, и я бегу вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Он стоит у машины, прислонившись к задней дверце. Руки скрещены на груди, взгляд направлен в сторону моего подъезда. И конечно же, он снова в чёрном. Костюм, напоминающий вчерашний, начищенные кроссовки, тёмные очки, которые он не снял даже при пасмурной погоде.

— Опять опаздываете, доктор, — усмехается Вайс, отталкиваясь от машины.

Я даже ничего не отвечаю. Лишь демонстративно закатываю глаза и открываю дверь, утсраиваясь поудобнее на пассажирском сиденьи. Затем откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

Некоторое время мы едем молча. Я всё ещё не открываю глаз. Просто сижу и дышу ровно, пытаясь накопить терпение хотя бы на несколько часов наедине с ним.

— Что ты делаешь? — наконец не выдерживает Вайс.

— Досыпаю заслуженные полчаса, — отвечаю невозмутимо. — Так что веди машину внимательно и толкни меня, когда доедем до конюшни.

Повисает короткая пауза, а потом я слышу тихий смешок.

— Хорошо, доктор, — бросает Вайс, и в его голосе я отчётливо улавливаю улыбку. Либо у меня глюки от такого "бодрого" стремительного утра. — Спите.

И, на удивление, Марк делает именно то, о чём я попросила. Ведёт довольно ровно. Не тормозит резко, не газует. Даже музыку не включает. А я просто сижу рядом с закрытыми глазами с пониманием, что не засну ни на секунду. Потому что рядом с ним расслабиться не получается даже физически.

— Просыпайтесь, доктор. Приехали, — раздаётся его голос спустя какое-то время.

Запах сена я чувствую через прикрытое окно раньше, чем открываю глаза.

Выхожу из машины и потягиваюсь. Вайс обходит машину и встаёт рядом со мной. Вблизи видно, что сегодня он выглядит чуть иначе. Может, потому что выспался? Пока не знаю наверняка таких деталей о нём. Но я на автомате делаю мысленную пометку: эмоциональный фон — стабильнее. Контроль — сохраняется. Проверить, как поведёт себя в новой физической ситуации.

— Итак, — прищуриваюсь с подозрением, поворачиваясь к нему. — Что за эксперимент ты задумал на самом деле?

— Просто прогулка, — кивает в сторону конюшни. — Верхом.

— Я всё ещё не умею.

— Я знаю, — легко усмехается. — Но вы же быстро адаптируетесь, доктор. А мне очень интересно посмотреть.

И идёт к конюшне, не дожидаясь ответа. Он настолько уверен, что я пойду за ним, что ему это даже не требуется. А самое неприятное для меня в этой ситуации, что мне действительно необходимо следовать за ним.

Ещё одна история нашего моба "Хэштегнутые"

Риша Вольная

Пепел#Возрождение

Глава 10. Асимметрия

Розалия

Недалеко от конюшни нас уже ждёт Михаил. За ним — уже полностью подготовленные лошади. Величественная Пандора и, словно полная противоположность, светлая Бэлла. Её взгляд мягче и спокойнее, что вселяет мне надежду на то, что я переживу эту прогулку. Потому что, как бы я ни храбрилась, внутри ощущаю приступы тремора, которые периодически накатывают. Особенно сейчас, когда подхожу вплотную к нашим спутницам на ближайшие часы.

— Бэлла мягче, — нравоучительно тянет Марк. — Она простит неуклюжесть. Пандора — нет.

В голове тут же всплывает знакомая всем фраза: «Животные похожи на своих хозяев».

И я мысленно делаю пометку о том, что Вайс, скорее всего, не прощает чужих ошибок. Это не относится к плохому показателю и точно не говорит о его отклонениях. Ведь у каждой травмы своя причина. Она не может взяться из ниоткуда. И я не раз докапывалась до правды со многими пациентами, кто и сам хотел избавиться от недуга. Будь то серьёзное отклонение или просто лёгкая степень депрессии.

Осторожно поднимаю руку и даю возможность Бэлле самой решить, хочет ли она моей ласки. Какое-то время кобыла равнодушно и будто немного устало рассматривает меня, а затем всё-таки толкается носом в мою ладонь, тихонько фыркая.

— Привет, — выдыхаю, поглаживая её по шее. — Меня зовут Розалия. И я хочу попросить тебя только об одном: не сбрасывай меня. Пожалуйста. Я буду очень стараться, но я раньше никогда этого не делала, поэтому могу ошибаться. Прости меня заранее.

Сбоку слышу едва различимый смешок, и мне даже поворачиваться не нужно, чтобы определить его обладателя.

— Психоанализ на лошадей не действует, доктор, — раздаётся насмешливый голос Марка. — Взятка в виде сахара и то лучше бы сработала.

Слегка поворачиваю голову в его сторону, на автомате фиксируя его позу. Вайс стоит, скрестив руки, и со скептицизмом наблюдает за мной, вскинув бровь. Ну прямо мистер «я всё знаю лучше всех».

— Это не психоанализ, — отворачиваюсь к Бэлле, продолжая поглаживать. — Есть исследования, которые подтверждают, что даже растения реагируют на голос. Если с ними разговаривать — они лучше растут, больше плодоносят и пышнее цветут…

— И часто ты разговаривала с мёртвыми букетами, которые тебе дарили мужчины? — несмотря на абсурдность вопроса, Марк вполне серьёзен. Ему будто и правда интересно.

Хочу ответить колкостью, но тут до меня доходит глубина его вопроса. Я ведь и правда никогда не любила букеты, ведь это обречённые на скорую гибель цветы. Их жизнь и так коротка, а тут её намеренно обрывают раньше времени, чтобы показать симпатию понравившейся девушке. Всегда считала это странным, и кажется, Марк, если и не размышлял об этом ранее, сейчас быстро соединил интересные факты.

От необходимости ответить на его вопрос меня спасает звонок его мобильника. Вайс недовольно цокает и отходит в сторону, прежде чем ответить. В это время ко мне приближается Михаил, чтобы помочь забраться в седло. Меня опять накрывает паническая волна, но, продышавшись, отгоняю её и соглашаюсь.

Это оказывается проще, чем я думала, но вот только радость была недолгой, потому что, усевшись в седле, осознаю, насколько тут неустойчиво и непривычно. А ещё высоко…

Бэлла стоит смирно и смиренно терпит мои попытки устроиться поудобнее. Но когда я случайно дёргаю поводья, всё-таки недовольно фыркает. И, наверное, уже жалеет, что выбрали именно её.

— Держись за луку, — Марк перехватывает мои руки и настойчиво перемещает на перед седла. — Ноги в стременах, корпус прямо. И не сжимай так колени — иначе к вечеру не сможешь ходить.

Каждое его слово сопровождается прикосновением, и если бы не критическая ситуация, а сейчас для меня она именно такая, то я бы уже отчитала его за излишнюю наглость. Потому что Вайс с довольной ухмылкой только что раздвинул мои ноги. Но больше всего меня выводит из душевного равновесия даже не это, а то, что моё тело реагирует на это странной вспышкой. Слишком похожей на возбуждение.

Не уверена, но кажется, моё лицо всё-таки вспыхивает. От раздражения, конечно же. Только от него.

— Спасибо, — цежу сквозь зубы, потому что меня бесит эта ситуация.

— Не за что, доктор, — слегка сжимает мою левую ногу, чуть выше колена. — Это ведь не забота, а лишь инструкция. Чтобы вы не свернули свою изящную шею.

Хмурюсь, сжигая его взглядом. Но увы, я не ведьма из Средневековья. А вот Вайс вполне сойдёт за инквизитора даже в современном мире.

Марк отходит и слишком грациозно для своей комплекции забирается в седло. Они с Пандорой очень подходят друг другу и смотрятся максимально гармонично.

— Бэлла сама пойдёт за нами, — предупреждает он, поправляя поводья. — Так что просто расслабься.

И по его усмешке я понимаю, что он специально это говорит. Зная, что я не смогу перестать постоянно анализировать передвижения лошади и контролировать своё тело. Возможно, вся эта прогулка нужна именно для этого. Вывести меня из привычной роли, перехватив контроль на территории, где я бессильна. Но это лишь теория, рождённая моим мозгом, который сейчас в стрессе. Разум тихо подсказывает проверить её.

Мы выезжаем за пределы конюшни и направляемся в сторону леса. Проходит минут десять, а может, и все тридцать, в полной тишине. Я никак не могу сосредоточиться, потому что всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы не упасть. Бэлла идёт ровно, даже как-то сонно. Но так как каждый её шаг тут же отдаётся в моём теле, я постоянно на фокусе. А ещё я буквально чувствую каждую мышцу. Даже те, о существовании которых раньше не знала.

В какой-то момент ловлю себя на том, что моё дыхание наконец-то выравнивается. А чтобы не фокусироваться на напряжении от поездки, решаю отвлечься самым привычным и доступным в подобных условиях способом.

— Почему Пандора? — уточняю, глядя на кобылу под ним.

Спустя несколько минут мне начинает казаться, словно Вайс вообще не услышал меня, но затем слышу его голос:

— В мифе она открыла ящик и выпустила в мир всё зло. Болезни, смерть, войны, зависть. А когда захлопнула крышку, на дне осталась только надежда. Знаешь, что это значит?

— Что надежда — единственное, что уцелело? — озвучиваю самый популярный ответ.

— Нет. Что надежда — это то, что сначала заперли со всем дерьмом, — Вайс слегка поворачивает ко мне голову. — А потом ещё и оставили в ящике. Её же оттуда не выпустили. Получается, она там и сидит. Бесполезная. Для тех, кто верит, что всё наладится само.

— Правда в это веришь?

— Я верю в то, что действия эффективнее слепой надежды, — небрежно пожимает плечами, просто констатируя очевидный факт. — Я купил Пандору практически за бесценок, так как у неё была серьёзная травма. Все говорили — усыпить, но я не сдавался. Как видишь, не зря.

Недовольно хмурюсь из-за того, что не могу прямо сейчас записать его ответы и мои размышления на этот счёт. А ведь мыслей после его слов очень много. Как и пунктов, которые нужно проверить в будущем.

— А если бы не получилось, ты бы спокойно отреагировал на потерю?

Мне очень хочется узнать, как он относится к смерти. Ведь в его ответе может быть прямая отсылка к самому главному триггеру. Многих ломает именно "уход" близкого человека. Особенно если с этим сталкивается ребёнок.

— Смерть — это часть жизни. Смысл переживать?

— Тогда зачем ты купил именно её, а не здоровую лошадь? — не сдаюсь, пытаясь докопаться до сути.

Марк молчит какое-то время, а затем холодно бросает:

— Потому что она мне кое-кого напомнила.

И вот это и есть та самая ниточка, за которую можно ухватиться. Потому что лошадь — это всего лишь проекция. По факту это мог быть его родственник, близкий человек или… он сам. Через эту ситуацию с Пандорой он закрыл какой-то гештальт. И это именно то, что мне нужно. Но не успеваю толком разобрать это открытие на атомы, как слышу его насмешливый голос:

— Теперь моя очередь.

— Что? — непонимающе переспрашиваю.

Вайс тормозит Пандору и ровняется со мной, с хищным блеском заглядывая в мои глаза. И это меня тут же настораживает. Особенно учитывая ситуацию и то, что мы находимся посреди глухого леса.

Марк слегка наклоняет голову набок и хлёстко бросает:

— Задавать вопросы.

Шикарная история нашего моба:

Евгения Ник

Белый демон#любовь

Глава 11. Эквивалентность

Розалия

Впиваюсь в Марка взглядом, который Мэл называет «не подходи, а то шибанёт». Но, кажется, у него иммунитет на подобное, и он лишь нагло растягивает губы в бесячей усмешке.

— С чего вдруг? — всё-таки уточняю, пытаясь понять его логику.

— Ты же сама говорила «воспринимай это всё как разговор». Я так и делаю. В разговоре ведь оба участника задают вопросы. Или у тебя какие-то особые правила?

— У меня профессиональные правила, — парирую, пытаясь просчитать наперёд его ходы. — Ты же мой пациент. Я задаю тебе вопросы, потому что это моя работа.

— А я задаю вопросы, потому что мне интересно, — жмёт плечами, якобы небрежно, но я замечаю лёгкую наигранность. — Разве это не честнее?

Приоткрываю рот, чтобы привести ему свои аргументы, но он даже не даёт мне это сделать и продолжает давить:

— Ты боишься, что я спрошу что-то, на что ты не захочешь отвечать? — наклоняет голову набок, с хитрым прищуром янтарных глаз. — Скрываете что-то страшное, доктор?

— Нет, — отвечаю довольно твёрдо, словно это правда. — Но на некоторые вопросы я не буду отвечать. И ты должен это понимать.

— Ничего страшного, — спокойно реагирует на мои слова Вайс. — Молчание или отказ — это тоже ответ. А я умею читать между строк.

Стараюсь не шумно вздохнуть, вспоминая его слова о том, что он собрал досье на меня. И если до этого меня это несильно напрягало, то сейчас я начинаю понимать, что он точно затеял со мной какую-то странную игру. И хорошо, если просто от скуки, а не по более извращённым причинам.

— Ладно, — соглашаюсь скорее от безысходности, чем от большого желания. — Задавай вопросы.

Марк кивает с таким уверенным выражением на лице, словно и не ожидал ничего другого.

Какой же он самоуверенный…

— Ты всегда такая осторожная?

— Да.

— Почему?

— Потому что осторожность — это не слабость, — подбираю слова, чтобы не соврать, но и не раскрыть всего. Ведь даже в досье может быть не вся информация о моей «интересной» жизни. — Это способ выжить.

Вайс смотрит так, словно сканирует меня на предмет вранья. А потом кивает, словно запоминая мой ответ.

— Ты когда-нибудь делала что-то, что совсем не входило в твои планы?

Хмурюсь, потому что я думала, что Марк будет задавать вопросы про семью, работу, детство в конце концов. Но он умудряется выделяться даже тут.

— Недавно, — опять говорю полуправду. — Когда согласилась на эту работу.

— Я не про это, — качает головой Вайс. — Когда ты в последний раз поступала вопреки своему характеру? Не ради кого-то, а ради себя?

Я теряюсь, потому что не знаю, как ответить. И потому что не могу вспомнить подобного.

— У тебя есть шрамы? — продолжает он, не давая мне даже ответить на предыдущие.

И вот от этого у меня по спине начинает гулять липкий холодок. Потому что этот вопрос многим кажется простым и невинным. Многим, но только не мне.

— У всех есть шрамы, — бросаю расплывчато, стараясь казаться как можно более равнодушной. — Это нормально.

— Конечно, — не спорит Марк. — Но у всех они разные. И значение у них разное. Кто-то просто упал с дерева в детстве, а у кого-то за ним — целая история боли. Не только физической.

Впиваюсь пальцами в луку седла, пытаясь обуздать эмоции, которые рискуют перелиться через край. Вайс что-то точно знает и проверяет меня. Ведь шрам у меня и правда есть. На левом боку, в районе рёбер. Длинный, тонкий, уже почти белый. И о нём знают всего несколько человек, не считая меня и Мэл. И включать в этот список играющего во всезнающего психолога миллиардера я точно не собираюсь.

— Это тебя не касается, — единственное, что получается выдавить из лёгких.

— Хорошо, — улыбается Марк и напоминает: — Молчание или отказ — тоже ответ.

— У тебя есть ещё вопросы? — хочу как можно быстрее сменить тему, пока не поздно.

— Есть, — пристально всматривается, скорее всего пытаясь опять считать моё состояние. — Но пока что, пожалуй, хватит.

Так и хочется дать прорваться сарказму с вопросом «с чего такая щедрость?». Но пространство внезапно прорывает громкий раскат грома. Мы с Марком одновременно поднимаем головы к небу, и я понимаю, что за этим допросом даже не заметила, как сильно потемнело вокруг из-за туч, которые затянули всё небо.

— Нам срочно нужно где-то переждать дождь, — заявляет Вайс, осматриваясь вокруг.

— Вернёмся обратно на ферму.

— Не успеем, — поворачивает Пандору, словно выстраивая новый маршрут. — Есть одно место в лесу. Но придётся поторопиться, иначе все промокнем до нитки.

Меня тут же накрывает паникой, потому что это означает только одно — скачка на лошади. А я ещё не привыкла даже просто к спокойной прогулке на ней.

— Розалия, — выдёргивает меня из омута страхов Марк. — Ты справишься. Просто делай как я скажу.

А дальше он даёт мне короткую инструкцию, за что держаться, как наклоняться, чтобы меня не сшибло с седла какой-нибудь веткой, и как ловить равновесие во время скачки. Ситуация кажется мне критической, а потому я очень жадно впитываю каждое его слово. Ведь умирать так глупо в мои планы точно не входит.

Вцепляюсь в поводья и наклоняюсь вперёд, как Марк мне показал пару минут назад. А затем Пандора срывается с места по команде Марка, а Бэлла бросается вслед за своей «подругой».

Скачка длится недолго, но мне она кажется целой вечностью, за которую я точно поседела на несколько волосков. Я держусь изо всех сил, концентрируясь на своей позе и наклоне, от которого сейчас зависит буквально всё.

Лес заканчивается внезапно, и я наконец вижу пункт назначения в виде старого каменного, увитого плющом особняка. Он выглядит давно заброшенным, но не разрушенным.

Марк резко тормозит Пандору и спрыгивает на землю. Сразу же направляется ко мне и буквально стаскивает меня с седла, не давая мне опомниться. Так и не отпуская, несёт меня в сторону главного входа.

— Отпусти, — выдыхаю срывающимся голосом после адреналиновой скачки.

— Да ты вся дрожишь, — закатывает глаза Вайс. — Хочешь ползти в сторону укрытия?

И так хочется возразить хотя бы просто из вредности, но, прислушавшись к себе, и правда понимаю, что почти не чувствую ног. Словно они онемели от напряжения, которое не отпускало меня весь этот бешеный внеплановый аттракцион.

Как только мы оказываемся под навесом, Марк подзывает лошадей. И это очень интересно смотрится. Никогда бы не подумала, что эти своенравные животные могут быть такими покорными и послушными. Но мысль резко обрывается, потому что звучит ещё один оглушительный раскат, а дальше с неба, словно из ведра, выливается чуть ли не месячная норма осадков. Вот так сразу.

— Скорее всего, это надолго, — вздыхает Вайс, наконец отпуская меня рядом с каменной колонной. — Можем зайти внутрь, чтобы с комфортом переждать дождь.

— Ты уверен, что туда можно войти? — с подозрением всматриваюсь в ближайшее окно, за которым ничего не могу разглядеть.

— Я знаю, где ключ, — хмыкает Марк, а потом добавляет то, от чего мне становится не по себе: — И я единственный, кому можно входить в этот дом.