Цитаты из книги «Сатурния Луна», страница 2

усталость, отказывалось растворяться в дремоте. Навалились тяжёлые мысли, жирными, скользкими пиявками они присосались к душе и принялись, чавкая и наслаждаясь, пить кровь.

Неужели предчувствие смерти настолько умиротворяюще? – подумала Эвелина. – Настолько нестрашно, что даже приятно? Но ведь не у всех. У Динара, например, этот период принятия занял доли секунды – взмах слева-направо стального лезвия – можно ли успеть за столь короткий миг ощутить такую же беззаботность?»

 Всё дело в принципе удовольствия, – сказал Лев. – В самом общем случае, это стремление человеческой психики к максимальному понижению душеного напряжения. Об этом говорил ещё Зигмунд Фрейд, если ты читала его труды.

на распутье перед камнем. Налеву пойдёшь – женатым быть, направу – богатым, а прямо – сам понимаешь, убитым. Ну это если очень уж упрощённо. На самом деле, вариантов гораздо больше, но выбираем-то мы в итоге всего один. И частенько ошибаемся, как показывает практика.

значения. Но теперь, после разговора со Львом, ей вдруг пришёл в голову некий крайне авантюрный план. Поначалу она отмахнулась от него как от назойливой мухи, но он, опять же, как муха, возвращался в мысли и раздражал. А лучший способ избавиться от навязчивой потребности (пусть она и безумна) – это её осуществить.

Выходит, он – своеобразное явление природы, катаклизм, «просыпающийся» в моменты самых узловых событий жизни. Как дремлющий до поры до времени древний вулкан. Наши поступки могут спровоцировать его – и р-раз! Земля дрожит, небо гремит, а из разверзшегося жерла, наполненного алой магмой, выстреливает вверх столб вулканического раскалённого пепла, вперемешку со скальной породой. И человека словно оглушает изнутри, опустошает, выжигает… Да, Лев

Тоже своеобразный бизнес. Эва слушала пояснения и не понимала: к чему ей это всё? Она ощущала в душе тяжесть: с самого детства она не любила ходить в зоопарки. Бедные звери, мыкавшиеся за прутьями решёток, отождествлялись ею как узники своеобразной тюрьмы. Здесь был не зоопарк, но, впечатление оставалось ещё более тягостное – стоило только представить, что ждёт хрюшек в самом ближайшем будущем. Зачем он сюда меня привёл? – подумалось ей.

Я смотрю эту ночь изнутри Пустыми глазницами ран. В моих ладонях зрачки, Под кожей моей – туман. Под сердцем моим – вина, По венам течёт душа, И с этого Судного дня

Она «разглядывала» ломаные линии на чёрной внутренности своих закрытых век и думала. Ей почудилась, что она вот-вот доберётся до новой истины, что она, эта истина, последнее время всё кружила где-то рядом, но никак не давала себя схватить в невидимые объятья, не разрешала раздеть догола, чтобы хорошенько рассмотреть

Зачем я жила?» – спрашивала себя Эвелина и боялась ответить на этот вопрос. Даже самой себе. Боль постепенно затихала, пульсируя слабее, оставляя лишь тянущую ломоту. И да, Эвелина тоже чувствовала досаду. От того, что не смогла «дожить до заката». От того, что всё случилось именно так.