Читать книгу: «Ностальгия, Нючпас…»

© Людмила Сергеевна Канева, 2025

ISBN 978-5-0068-6113-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ностальгия, Нючпас…

(Автор: Канева Людмила Сергеевна)

Глава 1

С удовольствием хочу поделиться воспоминаниями о чудесном посёлке Нючпас, где прошло моё детство. Он до сих пор снится мне, и это неудивительно – ведь, как говорится, родную землю не забыть.

В этом посёлке родились мои родители. Мама жила в центре, а папа – на хуторе, за рекой. К сожалению, сейчас их домов уже нет. Один из них снесли (кстати, раньше он был библиотекой), а мамин дом превратился в руины – без заботливых рук бабушки и дедушки он опустел. После смерти деда Миши бабушку перевезли в посёлок Койдин, и без её хозяйского присмотра родовое гнездо пришло в запустение.

Каждое лето меня тянет в родные края. Я вспоминаю беззаботное детство: как приятно было просыпаться под пение петуха, выходить босиком на улицу и идти по траве, мокрой от росы. Это незабываемое ощущение!

Особенно дорог мне пруд, который стал частью моей души. Мы с друзьями убегали туда с утра и проводили в воде до самого вечера. Местные ребята разжигали костёр, все вставали в круг и грелись. От жара на ногах появлялись красные пятна, но нас это не останавливало. Постоим пять минут – и снова в воду! Вот оно, счастье!

Бабушка очень за нас переживала. Она приходила к мосту и звала обедать, но мне не хотелось уходить. Я пряталась под мостом, и мне было так хорошо.

Ещё помню, как ходили с сестрой за земляникой. Она всегда пугала меня змеями, а они там действительно водились. Однажды её чуть не ужалила одна. Мама рассказывала забавный случай: маленькая Юля прибежала к отцу с криками, что «старый мотоцикл шипит» – а это оказалась змея. К счастью, всё обошлось.

Сейчас за окном конец апреля. Мне 33 года, я мама троих замечательных детей, но как только пробивается первая трава, меня охватывает щемящее чувство. Кажется, вот-вот мы с родителями сядем в нашу «ласточку» – ту самую модную бежевую «Таврию», чей запах я, кажется, помню до сих пор, – и поедем к самым любимым.

Дедушка всегда ждал нас, сидя на крыльце. Как только наша машина показывалась у дома, он, опираясь на палочку, медленно спускался по ступенькам, обнимал нас и приговаривал своим тёплым, дрожащим голосом:

«Куколячки мои приехали…».

Отдельное место в моём сердце занимает наш дом. Такой красивый, с голубым крыльцом. Мы с сестрой всегда занимали большую комнату, в ней было много окон, она всегда была наполнена ярким солнечным светом, а в непогоду лежа на кровати я трогала тёплую покрытую известью стену. Эта стена прилегала к печи и слышно было, как потрескивают дрова. В этой комнате была особая атмосфера, пахло мелом, мы с мамой отодвигали аккуратно коврик, который висел, на стенке и ковыряли стену. Стараясь скрыть это от бабушки, она у нас строгая была. Много всего интересного было в этой комнате. Этажерка, выкрашенная в белый цвет, на неё мы аккуратно складывали свои вещи, верхние полочки занимала Юля, а нижние я. Однажны наша кошка родила котят и коробку с котятами я ставила рядом с кроватью и этажеркой. Проснувшись одним утром, котят я не обнаружила, бабушка с грустью сообщила, что котята убежали. Я грустила, но не долго, потом нашла себе новые занятия.

А ещё в этой комнате стоял старый сервант – настоящий кладезь сокровищ. Его верхние полки сверкали хрустальными бокалами и вазами, к которым бабушка запрещала даже прикасаться. Но разве могли мы устоять? Тайком наливали в изящные бокалы «вино» – воду, подкрашенную вареньем, – и, чинно прихлёбывая, воображали себя светскими дамами на роскошном приёме.

Нижние ящики хранили совсем другие секреты: пожелтевшие документы, потрёпанные фотографии, медали в бархатных коробочках… И, конечно же, вездесущую мазь Вишневского в её фирменном коричневом флакончике. Бррр! Какой же ужасный у неё был запах! Но стоило нам наступить на проволоку в пруду или заработать «чирик» – бабушка тут же доставала своё «оружие». Мы морщились, но терпели – зато потом можно было снова бежать купаться.

Глава 2

Особое очарование серванту придавали деревянные поделки дяди Валеры – бабушка хранила их с особым трепетом. Рядом ютились шкатулки, склеенные из открыток, наполненные всякой швейной мелочью. Но моей любимой была одна – резная, из плотного пластика, со временем приобретшая тёплый желтоватый оттенок. Внутри таилось настоящее богатство: сотни разноцветных пуговиц всех форм и размеров! Я могла часами перебирать их, представляя, что это драгоценные камни. Мы с сестрой нанизывали их на нитки, делая себе «королевские» ожерелья, и смеялись, когда они звонко стучали друг о друга.

Посредине комнаты стоял огромный семейный стол, за которым по большому поводу собиралась наша большая дружная семья. Вот тогда-то бабушка разрешала достать красивую посуду из серванта, но после застолья всё аккуратно складывали на место. Я возмущалась, мол, можно же каждый день кушать из красивой посуды, но бабушка стояла на своём: её ж мыть сложно, видишь, сколько в ней дырочек вырезано. Возле стола стояли лавочки, на которых в будние дни стояли многочисленные бабулины цветы в смешных кастрюльках. В одной из них рос столетник, казалось, что он помогает от всех болезней. Порезался – приложи столетник, простыл – опять столетник.

В прошлом году я приезжала проведать наш дом. Зашла в ту самую комнату – всё тот же запах извести, но теперь комната пуста. Уже не мурлычет кошка на зелёном диване, и нет в углу дедушкиной гармони, накрытой клеёнкой. Только старая дверь со стёклами, скрипя, будто закрывает потрёпанную книгу нашего детства. А кажется, ещё вчера бабушка учила меня лепить вареники на уютной кухне. Обязательно нужно было обжарить кусочек сала – бабушка называла это шкварками – и добавить в картошку, чтобы вареники были сытнее.

Бабушка всё время пыталась нас накормить: каждые полчаса звала пить чай. А чай в её понимании – это непременно свежий хлеб с маслом, бублики да плюшки. Помню, дед добавлял в чай топлёное масло, я морщилась, а он смеялся и говорил: «Если не сделать так – подавишься бобовым зёрнышком, как петушок из сказки».