Читать книгу: «Босс по соседству»

Глава

Глава 1. Полина

— Куликова! Что здесь происходит!? — ну отлично. Одного зверя мало, давайте еще похотливого управляющего приведем. Пусть потрясет здесь своим пузом. — Как ты разговариваешь с гостем?

Гость, ага.

Огромное, агрессивное, пугающее животное. Первое, что приходит на ум, когда видишь этого «гостя».

Он влетел в наше кафе как вихрь и сразу нашел цель. Молодую, ухоженную девушку. Он схватил ее за предплечье и начал орать. Бешеный.

Хотелось уши заткнуть, но я не стала. Просто смотрела на этот кошмар.

Почти не слышала содержание разговора. Только то, как грубо он отчитывает брюнетку. Она пыталась оправдываться, прижимала к себе сумочку, пятясь.

Он ведь настоящий зверь в костюме. Настоящий жеребец, который самоутверждается за счет запугивания. А нам, девушкам, нечего противопоставить таким вот самцам. А если он замахнется, то потом только собирать ее по частям.

Я не выдержала этой несправедливости.

Буквально врезалась в стальную грудь, глядя, как коричневое пятно от кофе с моего подноса расползается по белоснежной рубашке.

— Бегите, — только и прошептала девушке, пока мужик шипит и отходит назад, пальцами дергая рубашку. Она липнет к мускулистой груди. В тренажерном зале он качается, наверное, тоже, чтобы унижать женщин. Так они показывают свое превосходство, имея власть над беззащитными.

Следующие мгновения растягиваются как тянучка, обернутая вокруг моей шеи.

Я тоже хочу рвануть, но острый взгляд мужчины обращается на сбежавшую.

Потом на меня.

И нет в нем ничего хорошего. Лишь опасность, от которой все мои инстинкты кричат: «Бежать, бежать, бежать!».

— Куда?! — теперь его голос не крик, а рык зверя, поймавшего добычу. Я начинаю рваться сильнее, привлекая и без того лишнее внимание. Его рука, как капкан, впивается пальцами, делает больно. Не вырваться.

— Отпустите, — блею я, ненавидя свой страх перед такими, как он. — Немедленно отпустите!

— Не торопись. Ты кто такая, чтобы перебивать меня? Ты зачем дала ей уйти!

— Конечно! Вы видели себя и ее? Еще чуть-чуть, и вы бы ее задавили своими размерами!

— И ты решила взять удар на себя?

— Я просто вызову полицию, и вас посадят в психушку. Там вам самое место. Отпустите! Вы делаете мне больно!

Кто знает, что бы было, не приди управляющий. Теперь можно и оправдаться, надеяться на защиту.

— Да какой это гость!? Пришел, стал орать на девушку. Орангутанг на выгуле. Да отпустите же вы меня, — рвусь снова, и он резко отпускает. Еле удерживаюсь, чтобы не упасть, и буквально рычу от злости.

— Простите, она у нас неуклюжая немного, — лебезит перед мужчиной управляющий. Ну конечно, потому сразу видно, что большой и богатый хер. Так стоп. Что он вякнул?

— Что? С чего это я неуклюжая? Да я работала без нареканий почти полгода!

— Да, я заметил, — снова мужик, только теперь издевательски. — Она пролила на меня кофе. Моя лучшая рубашка, между прочим. Можно сказать, счастливая.

— Так выкиньте ее, сегодня вам не повезло.

— Я немедленно ее уволю.

— Да почему?! — мне до выплаты за учебу пару дней, а если он мне зарплату не отдаст? К отцу я точно не пойду.

— Не торопитесь. Уверен, — опускает он взгляд на мою грудь. — Полина может загладить вину. Пусть отстирает рубашку.

— Да Боже ты мой. Снимайте вашу тряпку, отдам в химчистку.

— Отлично, — радуется решенному конфликту управляющий. Но не все так просто, судя по насмешливому взгляду богача.

— Нет. Пусть отстирает сейчас. При мне.

— Я похожа на стиральную машинку? — шиплю ему в лицо, приближаясь на шаг. Как же хочется его ударить. А лучше высечь плеткой. Так, чтобы следы остались. Так, чтобы молил о пощаде.

— Нет, ты похожа на маленькую ведьму, которую нужно наказать.

Наказать? Серьезно? Ничего более неприятного он сказать не мог.

— Куликова, сделай, как просит джентльмен. Он должен уйти отсюда довольным, иначе…

Джентльмен, как же...

— Вы меня уволите, да-да, я поняла, — разворачиваюсь к туалету и стреляю взглядом в мужика, который совершенно не научен обращению с женщинами. — Ну вы идете или так и будете пялиться на мой зад?

Он и в ус не дует. Усмехается и шагает за мной. Заходит в туалет и закрывает двери, снова окуная меня в омут страха.

Из-за него туалетная комната кажется в разы меньше. Он занимает почти все и без того тесное пространство, окутывая меня запахом терпкого дезодоранта с ноткой мужского пота и мяты. Лучше бы он пах сигаретам и алкоголем, там проще выработать к нему неприязнь. И этот его взгляд, напряженный, изучающий. Рядом с ним я кажусь себе еще меньше при своем довольно среднем росте.

Остается только сглотнуть и не поддаться страху. Я не похожа на свою мать. Я никогда не стану терпеть тиранию.

— Ну что, снимете рубашку или начать стирать прямо на вас?

Он растягивает жесткие губы в улыбке и принимается медленно расстегивать рубашку, пуговица за пуговицей, освобождая идеальной формы торс, покрытый темной порослью волос. Таких же, как его щетина. Вот бесит. До невозможности бесит, что не могу прекратить на него смотреть.

Такие животные должны вызывать только омерзение и ужас, а не желание смотреть и любоваться произведением искусства.

— Нравится?

Да, спасибо, помог мне очухаться.

— Да нет, просто вспоминаю, в каком стриптиз-клубе вас видела.

— Что?

— Уж больно органично вы раздеваетесь. Наверное, привычка?

В этот момент мне в лицо прилетает мокрая рубашка, которую он с себя сорвал. Я тут же пихаю ее в раковину, заливаю водой и стараюсь отстирать мылом.

Но это, конечно, бесполезно.

Скорее всего, я ее испортила.

Но такому, как он, плевать.

Он наслаждается моим унижением.

Смакует то, что я для него делаю, словно не рубашку стираю, а на коленях стою.

Извращенец.

Сколько ему? Лет тридцать пять? Пора уже детей своих растить и дом строить, а не пялиться на студенток.

Он подходит сзади, я буквально чувствую его дыхание на затылке. Вот откуда мята.

— Умелые руки. А чем еще ты умеешь работать?

Ну все. Мало того, что он неуравновешенный, так еще и похотливый самец, который готов любую трахнуть в туалете. И это при том, что я далеко не самая красивая. Хороший середнячок, как говорил отец.

Бросаю рубашку и поворачиваюсь к нему лицом, нарочито медленно облизывая губы.

— Я многое умею. Показать?

— Так и знал, что ты просто на меня запала. Показывай, — наклоняется он и ставит руки по обе стороны от головы. А я панически обдумываю, как его проучить. Придурок самоуверенный. Он, что же, думает, любая девушка готова с него штаны снять? Вот так сразу? В туалете? Нет, он конечно хорош собой, но не настолько же!

— О да, вы такой мужественный и сильный. У вас такие большие мускулы. А скажите, у вас все такое большое?

— Посмотри сама, — его голос становится ниже, а мне уже жарко. Пора когти рвать.

Думает, струшу?

Я ловко расстегиваю ремень под его напряженным взглядом. Смотрю только в глаза и спускаю брюки вместе с боксерами. Даже взглянуть вниз не решаюсь, но приходится, когда толкаю его на унитаз.

Ладно, когда-нибудь я должна была увидеть это вживую.

Твою ж налево, направо и поперек. Он из какой порнухи сбежал. Я думала, такие только там бывают.

Он огромный. Пугающе. Темно-розовая головка и налитые кровью вены говорят о готовности разорвать меня пополам. Не половой орган, а оружие массового поражения. Он серьезно думает, что это можно взять в рот? Он же не поместится.

Внутри рождается тепло от того, как плоть подергивается в такт участившемуся дыханию, а на самом кончике образуется прозрачная капелька. Я даже думать не хочу, какая она на вкус.

— Так смотришь, как будто впервые мужские причендалы впервые видишь. Садись на колени и покажи, на что способна. Рот пошире открывай.

— О да, — опускаюсь и тяну руки к его брюкам. Стягиваю их окончательно, раздвигая его ноги шире. Он реально ждет, что я начну сосать? Скорее всего женщин за людей не считает. Так, способ снять нагрузку. — Сейчас я вам покажу.

С этими словами я прыскаю ему в лицо из баллончика, подхватываю брюки с трусами и буквально срываюсь на бег.

А пока бегу, слыша в спину отборные проклятия, кричу:

— Я увольняюсь!

Глава 2. Владимир

Чувствую себя полнейшим идиотом. У меня так и стоит, словно после "Виагры".

Мне хотелось проучить наглую шлюшку, которая влезла не в свое дело.

Да еще и разглядывала меня как экспонат в музее.

А как она на меня посмотрела? Как будто впервые видит.

Странная она. Обычная. Обычная официантка, каких много. Таких только пальцем помани. Они готовы не то что ублажать, а замуж сразу. Все ради того, чтобы ничего не делать в своей никчемной жизни.

Ангелина такая же была. Поздно понял. Теперь вот сижу и расплачиваюсь.

И эта такая же. Только цену себе набивает. Дрянь. Надеюсь, ей есть восемнадцать. А то меня посадят за одни только мысли, в какую позу я хочу ее положить. Задрать ноги кверху и всадить.

Глубокий вдох. Выдох. Такие фантазии не помогут возбуждение унять.

Сижу и думаю, кому звонить. Водителю неудобно. Каким бы верным он не был, по пьяни точно ляпнет. Давиду? Партнеру по бизнесу и лучшему другу? Можно.

Набираю и слышу долгие гудки. Не удивительно. Если к жене поехал, то трубку не возьмет.

Остается брат. Он, конечно, поржет знатно, но никому не проговорится.

— Артем, — тот сразу трубку берет. — Ты не занят?

Не сказать, что мы много общаемся. Но держимся друг друга. Хоть и сводные по матери.

— Нет, брат. Случилось чего?

— А я не могу позвонить просто так?

— Ты? Ты просто так даже не трахаешься, — ржет он, а я рожу корчу. Шутник хренов. — Ладно, ладно, понял. Что случилось?

— Ты можешь приехать, — блять, и как сказать. — И взять с собой штаны. Лучше брюки. Твои джинсы я все равно не надену. Я тут в кафе одном застрял. В туалете. Адрес выслал уже.

Секунда. Другая. Третья. Я уже опасаюсь, что брат сознание потерял. Но нет, в момент я отстраняю трубку, потому что ржач может разорвать мне перепонки.

— Штаны? — тот снова в хохот. Заразительный зараза, но врезать хочется. — А куда твои делись? Конкуренты съели?

— Своих конкурентов я сам ем на завтрак.

— Так, мне нужны самые грязные подробности того, как мой идеальный старший брат потерял штаны. Нет, слушай, можно я отмечу этот день в календаре? А то обычно ты всех выручаешь, поучаешь, а тут. Надо же, штаны.

— Артем, ты прекратишь ржать? Или ты там всех родственников собрал потехи ради?

— Нет, нет, я один. Сам без штанов сижу. Хочешь, надевать не буду в знак солидарности?

— Пошел на хуй, — хочу отключиться. Нашел тоже, кому звонить. Клоуну.

— Да стой, стой. Прости, просто представляю тебя без штанов, и сразу смех берет, — уже кажется плачет он от смеха, но затем успокаивается. — Слушай. Она хоть красивая?

— Кто? — глупый вопрос.

— Та, что тебя без штанов оставила. Ты, наверное, сильно ее хотел, раз раздеть себя дал в общественном месте.

— Угу, — бесит, сука. Вроде вояка, но умный.

— Ну так что?

Я даже не знаю, что сказать. Полина. Куликова. Куликовская битва, а не девушка. Красивой ее не назовешь в общепринятом смысле. Но соски торчали так, что интересно стало, какого они цвета. Юбка позволяла разглядеть ноги, которые отличное бы смотрелись на моих плечах. Брюнеток я с некоторого времени не люблю, но этой простил бы.

Но самое главное глаза. Большие. Обрамленные длиннющими ресницами.

Синие, как океан, в который я люблю погружаться с аквалангом. В них таилось что-то дикое, что хотелось укротить. Приручить бойкую акулу, которая показала свои зубки и махнула хвостом.

— Володя?

— Нормальная. Ты приедешь или мне тут до завтра торчать?

— Да я уже вышел, пока ты думал, что о своей девушке сказать.

— Она мне не девушка. Просто случайная деваха, которую проучить нужно. — Прямо-таки необходимо.

Артем ржет, и я отключаюсь, взяв телефон и смотря, какие дела пропустил из-за этой пигалицы. Самое главное увидеться с сыном. Остальное может и подождать.

— Мам, — надеюсь, она не услышит, что я туалете. — Как Тимур?

— Да нормально. Сидит, уроки делает. Ты когда разберешься со своей Ангелиной?

— Разберусь, но она его мать, и он ее любит.

— Пусть он пока у нас поживет. Все равно я в город каждое утро езжу. А Прохор забирать будет.

Это хорошая мысль, хоть мне и неудобно перед матерью. Своих забот хватает.

— Я тоже могу забирать, не волнуйся.

— Разберись с женой, которая ставит любовника выше сына. С отцом хочешь поговорить?

— Не сейчас. Скажи Тимуру, скоро приеду.

— Ладно, а что у тебя за эхо? Ты что в ванной со мной разговариваешь?

— Нет, конечно, — почти сразу отключаюсь и верчу телефон в руке, уже обдумывая, как и в каких позах буду мстить Полине.

Надо только найти ее.

Я конечно не любитель БДСМ, но ее наказать и отхлестать по упругой заднице был бы не против.

Только спустя минут тридцать, за которые я успел сыграть в шахматы с телефоном, посмотреть очередной матч по боксу и даже купить несколько акций. Но самое главное, я попытался найти в сетях Полину Куликову и ничего не нашел. Вернее, таких полно, ни одна даже отдаленно не напомнила мне мою акулу. Странно. У кого в наше время нет социальной сети. Даже я завел страничку, чтобы выкладывать места, где побывал.

Отвлекает меня стук в дверь. Я сначала даже подскакиваю. Потом резко сажусь обратно, прикрывая ногой свои причиндалы, словно после стука дверь начнут ломать.

— Вов? Ты еще живой?

Артем. Тон веселый. Остается надеяться, что он не поставил скрытую камеру для семейных воспоминаний. Такая слава мне ни к чему.

— Живой. Ты все принес?

— Да, дверь откроешь?

Встаю и дергаю защелку, но в проем показываю только лицо. Вижу Артема, который давится от смеха, протягивая мне пакет.

Тут же забираю и хлопаю дверью. Вываливаю все на мраморную столешницу и прикрываю глаза. Вздыхаю. Ну что за идиот. Женское белье. Ничего смешнее придумать не мог.

— Ой, Володь, я, кажется, перепутал.

И все по новой. Защелка, дверь и ржач прямо мне в лицо.

Ладно хоть реально шмотки принес. Мятые брюки, рубашка в полосочку и боксеры со Спанч Бобом. Позорище. Но делать нечего и уже через несколько минут я появляюсь в пустом коридоре кафе.

Меня не беспокоили. Очевидно поняли, что произошло, и не стали вмешиваться.

В какой-то момент, кажется, сейчас все станут ржать в открытую. Я даже приготовился сделать серьезную мину, чтобы не замечать насмешек. Но пафосное кафе продолжает жить своей жизнью.

Артем уже пил чай, сидя у окна. Но находиться здесь я больше не хочу и, когда брат показывает на стол, я качаю головой, кивая на выход. Только вот…

Подхожу к хозяину, который вполголоса начинает передо мной извиняться.

— Она сюда не вернется, не волнуйтесь. Надеюсь, эта ситуация не оставит негативных воспоминаний о нашем кафе. Вам всегда здесь рады.

— Да, да, я слышал. Но Куликова же работала? Наверняка должна получить зарплату.

— Ну… — вот скот. Уже себе прикарманить хотел. — Да, немного поработала.

— Тогда посмотрите, сколько смен она отработала, и отдайте мне ее зарплату, — сказать, что я хочу найти деваху и отдать ей деньги, наверное, не стоит. Так что. — Заберу в счет моральной травмы, которую она нанесла мне, когда испортила счастливую рубашку.

Управляющий, судя по бейджу, Иннокентий Анатольевич, открывает рот и закрывает как рыба. Потом поджимает губы. Готов отказать. Ладно, дожмем.

— С другой стороны, зачем я буду забирать сам, лучше пригласить соответствующие органы.

— Нет, нет, — запричитал Иннокентий. — Зачем беспокоить людей. Я сейчас позову бухгалтера, она все посчитает.

— Ну чего ты тут? — хлопает меня по плечу Артем.

— Сейчас, заберу кое-что.

Когда бухгалтер, ухоженная блондинка лет тридцати, принесла расчет, я долго не мог понять, как так.

— Это за сколько?

— Двадцать полных смен и подработки на банкетах, — отчитывается девушка, передавая мне конверт. Я его убираю и выхожу, реально не понимая, как можно работать за такие копейки.

— А, ты решил найти свою «нормальную»?

Водитель уже открывает мне дверь машины, с удивлением рассматривая мой внешний вид. А я поворачиваюсь к Артему и протягиваю руку.

— Большое спасибо, что выручил. Я сдам вещи в химчистку и отправлю, куда скажешь.

— Ну да, как обычно. Ты же можешь сам приехать? Племянников увидеть. Моего племянника привезти.

Он пытается вызвать чувство вины, но я не понимаю претензии.

— Ты вроде никогда особо не настаивал на моем присутствии в своей жизни.

— А как можно настаивать, если для тебя главное работа. Ладно, забей.

Артем внезапно обнимает меня и тут же отстраняется.

— Потом еще увидимся. Спасибо, что повеселил, — усмехается он и идет в свой джип, припаркованный тут же.

Я провожаю его взглядом, задумавшись, а так ли много значит для меня работа. И почему Артем считает, что я думаю только о ней.

В любом случае сев в машину, я дал указание ехать в дом родителей, где побыл с семьей и сыном, но вечером я решил заехать по адресу, который был указан в листе Полины.

Но странное дело, судя по информации, в этом двухэтажном особняке никогда Куликовы не жили.

Более того. Особняк на Рублевке давно пустует.

Побродив вокруг, я понял, что Полина просто дала не свой адрес. Возможно, даже не свою фамилию указала.

Я искал ее еще неделю, постоянно держа при себе конверт с деньгами. Порой доставая его и просто рассматривая, представляя белую простынь, на которой Куликова будет извиваться.

Но фантазии фантазиями, а дел по горло.

Например, найти-таки себе секретаршу. Но две недели спустя и три стажерки дали мне понять, что это гиблое дело. Я просто зашивался, понимая, что скоро зароюсь в бумагах, отчетах и проектах, которые поступали ежедневно, а девки, которых присылало агентство, думали только о своем внешнем виде, и цене моей машины, а не о работе. Попадались, конечно, нормальные, но пугливые как лани. Или требующие, чтобы я к их незаменимому опыту относился с уважением.

Пиздец, короче. Порой хоть езжай к Марии Ивановне, которая проработала у меня десять лет, и забирай ее у внуков, к которым она умотала в Америку. Но это все гиблое дело, она не бросит их, поэтому следующую неделю я продолжаю поиск.

Нефть найти проще, чем нормальную сотрудницу. Я ведь даже немного прошу. Чтобы не носила мини, чтобы не отчитывала меня как сына, чтобы не бегала каждый день по делам, чтобы разбиралась хоть немного в строительстве, чтобы хоть понимала, чем отличается сваи от фундамента, а еще чтобы с ней можно было прийти на встречу с инвесторами. Блять, я реально слишком многого жду.

— Ну, что? Нашел помощницу? — спрашивает Давид по телефону, когда я иду в свой офис в день очередного кастинга. У меня уже в глазах двоится от женских лиц и стройных ножек.

— Ты позвонил, чтобы поиздеваться?

— Нет, сказать, что решил твою проблему. Вернее, Майя. Она нашла тебе суперспециалиста. Девушка скромная, работящая, а еще шарит в градостроительстве. С ней точно не будет стыдно выйти в люди. А еще ее совершенно не интересуешь ты, как сексуальный объект. Она полная мужененавистница. Короче, совершенство. Отправил ее резюме на телефон, посмотри.

Бегло просматриваю, поставив телефон на громкую связь.

— Она же учится еще. Третий курс, — просматриваю я резюме некой Полины Куликовой. Но да, архитектура. Сплошные пятерки. Заучка? Знает два языка. Наверное, читает со словарем. Школу окончила с медалью. Мужа нет. Парня тоже. И откуда такие заучки в наше время берутся? Наверняка тихая мышка, которая пищит, а не разговаривает.

— На заочке.

— Давид. Ей двадцать лет. Она сбежит от меня, как только я рявкну. Нахрен мне с этим детским садом возиться?

— Ты с ней поговори. Она уже прошла собеседование в отделе кадров. Ждет, чтобы поговорить с тобой.

— Ладно. Хотя сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. Потом пусть не бежит к тебе плакаться.

— Такая не побежит. Вечером проставишься, когда оформишь ее на работу.

— Вот и узнаем.

Глава 3. Владимир

Самоуверенности Давиду не занимать. Но я все равно не уверен, что готов взять желторотика.

Но для начала я спустился на один этаж и зашел в кабинет к главе отдела кадров Василине Дмитриевне. Взял печатные резюме сегодняшней партии кандидаток на вылет. Я видел, что она что-то хочет сказать, но покачал головой. Судя по всему, эта девочка и ее приворожила.

— Я сам посмотрю. Если она так хороша, то в любом случае пройдет собеседование. Верно?

С этим и выхожу из ее кабинета. Иду мимо десятка помогающих Василине сотрудниц. Работы у них хватает. И я бы кого-нибудь взял себе, но она не отдает. Мол, профиль не тот.

Еду на свой этаж уже на лифте. Уже издалека вижу вереницу девушек. Очень интересно, какая из них Полина. Прохожу мимо, даже не взглянув на это столпотворение. Сегодня здесь Марина из отдела кадров. Помогает. Киваю ей.

— В кабинет их, по одной.

И начинается. Вот уже третий день я слушаю, какие они замечательные специалисты, как много они могут и умеют. Сколько языков знают. И стоит кому-то из них заикнуться про иностранный, я сразу их проверяю простым предложением из первого курса любой языковой школы.

После десятого «Отдел кадров с вами свяжется» я подумал, что надо бы эту Полину пригласить, но решил проверить, настолько ли она хороша, как говорят. Так ли терпелива.

Поэтому дождался, когда пройдет еще час. Только потом набрал Марине.

— Куликова еще на месте?

— Да, ждет. Пригласить?

— Нет. Лучше принеси мне кофе.

— Владимир Прохорович, я не секретарь и я знаю, что вы любите особый кофе, я варить не умею. Только растворимый.

Блять. Реально хочется сказать, чтобы свою баланду сама готовила. Вообще девки из кадров молодцы. Выполняют все правила, которые придумывал еще мой отчим. Но как же порой бесит, что никого из них нельзя взять в секретари. Толковые ведь девки. На самом деле никто не хочет. Им там спокойнее, чем с моим бешеным графиком и разъездами.

— Пусть Куликова принесет.

— Что? Ну она ведь не прошла собеседование.

— Если хочет пройти, пусть сделает мне кофе. Или мне самому пойти?

— Нет, — она замолкает, отвлекается. — Она вроде не против.

— Ну еще бы. Жду.

Потираю переносицу, отключаюсь. У меня тендер горит, договор с ГЭС за городом не подписан, а я херней страдаю. Секретаря выбираю.

Расстегиваю первых пару пуговиц на рубашке и отхожу к окну. Радует вид. Особенно на дома, которые были построены нашей компанией. Особенно на те, что проектировал лично я.

Спустя минуты четыре я слышу, как открывается дверь.

Почти бесшумно.

Как и шаги, которые следуют за этим. Но все заглушает запах кофе. Крепкого, наваристого, с нотками корицы. Я даже втягиваю аромат носом, удивляясь, как это кто-то все-таки научился пользоваться нашей кофемашиной. Думал, только я умею.

Но кофе это далеко не все.

— Кофе поставьте и садитесь, — говорю на чистом английском, ожидаю привычного «что?», но в ответ получаю на таком же совершенном.

— Отличная кофемашина. А зерна, я так понимаю, привезены из самой Индии? У вас же там тоже филиал?

— Зашли на наш сайт? Похвально. В вашем резюме указано, что вы учитесь на архитектора. Но что вы знаете о строительстве? Сможете отличить бетономешалку от экскаватора?

— Я даже знаю, что лучшие на рынке экскаваторы JCB 3CX 14H2WM, но ваша компания принципиально использует ЕЛАЗ ЭП-2626 ЕМ, потому что вы поддерживаете русского производителя строительной техники и прочих материалов.

— Хм, — интересно. — Этого на сайте не было.

Я наконец поворачиваюсь, чтобы посмотреть на это чудо строительного бизнеса, одновременно тянусь к кофе, который она поставила на стол рядом со мной.

Секунда, другая. Сердце вскачь, кровь бурлит, скапливаясь в нижней части тела.

И я бы мог даже замереть, но продолжил двигать руками, поднося чашку ко рту, отрешенно разглядывая Полину, блять, Куликову.

О да, на ней огромные очки, как у Гарри Поттера, собранные в затянутый до предела пучок волосы и совершенно несуразный деловой костюм серого цвета на пару размеров больше нужного. Но это она.

Я отлично умею себя контролировать, я даже жену ни разу не ударил, но сейчас я чувствую, как самоконтроль трещит по швам. С треском.

И я пью кофе, нейтрально рассматривая ее, садясь в кресло, прекрасно понимая, что она узнала меня. Скорее всего ждет, что сообщу ей об этом. Но я молчу. Пью наивкуснейший кофе, реально не соображая, как вести себя дальше.

— Почему архитектура? — задаю вопрос, давая понять, что мы продолжаем вести все то же собеседование. Потому что если нет, то эти тряпки будут сорваны, а ее ноги красоваться по разные стороны стола, чтобы встать между ними было удобнее.

Она подходит для этой работы как никто. Она знает отрасль, английский, не выглядит как шлюха. И сможет дать отпор, когда я начну срываться.

Она подходит на роль моей секретарши, а еще на роль моей любовницы.

И вот тут уже нужно решать, что важнее. Смогу ли я работать с ней каждый день и не подыхать от спермотоксикоза. Смогу ли сдерживаться и не насиловать ее при каждой встрече. Желание наказать ее, дать понять, кто главный, не исчезло.

А с другой стороны, месть — это блюдо холодное и прочее.

— Что вы спросили? — занятно. Она тоже думала, как будет со мной работать, потому что злится и заелозила по стулу. Потом не говори, что не хотела.

— Про вашу учебу. Почему архитектура?

— Всегда хотела построить себе дом. Свой. Ну и рисую хорошо. Все к одному. А вы? — смотрит она открыто, прямо в глаза, как бы спрашивая: «Серьёзно? Вопросы, а не плетка?».

— А я тоже хорошо рисую.

А большего ей знать и не нужно.

А еще лучше выпроводить ее отсюда. Нет, ее я найду и трахну, но в секретари не возьму. Ни за что.

— Спасибо, Полина. Отдел кадров с вами свяжется.

Она открывает глаза шире, поджимает губы и кивает. Встает спокойно и идет к двери.

А у меня все внутри горит, кричит и разрывается. Остановить, бросить на пол и драть как суку, пока не скажет «еще».

Я даже сглатываю, как меня потряхивает. Встаю, готовый перемахнуть через стол, как вдруг она сама оборачивается.

— Хотела вам сказать, что партнёр, с которым вы собираетесь работать, не очень надежный.

— О ком речь? — возбуждение стихает, а интерес растет. О чем она?

— Альтаир. Их юрист работает… Работал в нашем вузе. И недавно его обличили в подлоге документов. Просто я видела, что он составлял вам контракт. Там масса неточностей.

— Мои юристы еще не проверяли его.

— Он составлен грамотно, но формулировки... В общем, просто аккуратнее, — кивает она и нажимает на ручку двери.

— Куликова, — рявкаю, чувствуя, как гнев поднимается к горлу.

Она застывает, поворачивает голову в три четверти, и ее бесявые очки создают красивые блики на ее лице.

— Что?

— Сможешь работать со мной? — она прекрасно понимает, о чем речь.

— Мне нужны деньги на учебу. Сейчас я готова работать даже с орангутангом.

Вот мелкая дрянь.

Ладно, работа важнее секса. В конце концов можно и вздрочнуть. И отличный у нее костюм, все скрывает.

— Но только если вы не будете распускать руки и заставлять работать на коленях.

— Если я возьму тебя на работу, ни о каких сексуальных подтекстах не может быть и речи. У нас в компании с этим строго.

— Вы же начальник. Вам все можно.

— Не все. К тому же, меня не интересуют девочки, которые мужика голого ни разу не видели.

— В это я могу поверить. Страшно представить, какой там должен быть опытный рот, чтобы вместить в себя это, — она замолкает, и мы застываем друг напротив друга. Секунды тянутся, а в голове бардак.

А я все твержу себе, что мне нужен секретарь, а не любовница. Такую я вряд ли найду, а потрахаться можно с кем угодно. С другой стороны, если она не справится, всегда можно предложить ей другую альтернативу получения денег.

— Иди в отдел кадров. Завтра в восемь. И я не люблю, когда опаздывают.

— Ясно-понятно, — кивает она и уходит с напряжённой спиной, а я падаю в кресло и закрываю лицо руками, повторяя снова и снова как мантру: мне нужна секретарша, а не любовница. А еще впервые желая, чтобы через неделю я уже искал себе новую секретаршу, а эту уволил.

Глава 4. Полина

Как только дверь за мной закрывается, я выдыхаю, словно все это время шагала по канату над пропастью. Одно неверное движение и конец. А теперь я на твердой земле. Стою. Не замечаю лиц, почти не слышу девушку за столом.

— Спасибо всем, собеседование окончено.

— Перенесли на завтра?

— Нет, Владимир Прохорович определился с кандидатом на должность своего секретаря. Но ваши резюме есть в базе данных. Если что, с вами свяжутся.

Я дальше не слушаю, только чувствую взгляды конкуренток, которые наверняка не понимают, как я могла их обойти. Как?!

— Полина Сергеевна, вы.... Полина!

Я пробегаю мимо лифта и мчусь к лестнице.

Сбегаю десять этажей, почти не замечая, словно за мной гонятся. Словно сзади наступает на пятки сам дьявол в обличии этого бесчувственного человека.

Господи, он так смотрел, что мне казалось, убьет.

Я реально хотела сбежать, каждую секунду собеседования. И ведь у меня почти получилось. Я почти была свободна.

Он никогда бы не взял ту, кто украла его штаны. А если бы он узнал, что я их выстирала вместе с бельем, погладила и сложила, в дурку бы сдал. Нет, вот что меня заставило ляпнуть про юриста?

Обида, что не узнал? Чувство вины? А может угнетенное чувство собственного достоинства. Ведь я была уверена, что получу эту работу. Эта компания самый масштабный застройщик города. И получить там работу счастье. А учитывая мое положение и отсутствие денег, просто мечта.

И что?

Я попрощаюсь с мечтой из-за страха быть наказанной?

Нет! Я буду стоять до конца и сделаю все, чтобы этот мужчина и не думал больше говорить со мной о половых органах, а тем более показывать.

Я буду лучшей секретаршей, какую только можно найти, а через пару лет обязательно найду способ попасть в проектный отдел. Я хочу этого. Мне нужно это. И терять такие возможности из-за волнений, которые во мне вызывает этот грозный мужчина, я не стану. Я не мать и мужчину я бояться не буду. Более того, я знаю, что большинство вот таких вот начальников, которые командуют на высоких постах, в сексуальных играх любят подчиняться.

Интересно, Корзун такой же?

Даже забавно представить его на коленях. Связанного. Да, с такой картинкой в голове определенно дышать легче.

Правда эта картинка быстро сменяется той, где я сама связанная у него в ногах, но такого допустить я не могу.

Я никогда не стану зависимой от мужчины. Ни эмоционально, ни материально. Нет и точка.

Стою на улице часто дыша и обнимая себя. Что-то прохладно сегодня. Хотя июнь в разгаре. Или у меня все еще мороз по коже от его взгляда.

В этот момент звонит телефон, и я вздрагиваю, но достаю гаджет и на автомате отвечаю.

— Полина, вы где? Мне сказали, что вас приняли на работу. Мы же с вами договаривались, что вы зайдете ко мне с документами, потому что завтра я в отпуск и… — Василина Дмитриевна. У нее голос такой умиротворяющий.

— О, я забыла. То есть не забыла, я просто так переволновалась, что сбегала за кофе, — несусь я к ближайшему ларьку. Точно. Мне нужна доза кофеина.

От запаха кофе, который я приготовила боссу, у меня до сих пор слюноотделение. А может от того, как он его пил. Прикрыв глаза на мгновение. Смакуя. Много ли мужчин любят кофе с корицей? А много ли мужчин готовы оставить безнаказанными ситуацию в кафе.

Да…уж. А много ли нуждающихся в деньгах не вернулись на работу за ними. Дура. Реально. И ночную работу не бросить пока. Надеюсь, не умру к концу месяца, пока не получу первую зарплату.

С кофе легче, оно обволакивает нёбо, дарит настроение, спокойствие, и я уже с улыбкой поднимаюсь к Василине Дмитриевне.

— Вот она, сбежавшая помощница, — улыбается она. Да, мы еще вчера нашли контакт. — Садись и доставай все документы.

Я ставлю кофе на стол и достаю папку. Начальница отдела кадров начинает оформлять меня, поглядывая с беспокойством.

— Ну что? Не испугалась нашего дракона? Никто из моих девочек не хочет к нему на постоянку. Вот так и меняемся, делясь впечатлениями.

— Ничего. Нужда в деньгах сильнее страха.

— Так может тебе аванс выписать? Я поговорю с Владимиром Прохоровичем.

Сначала я обрадовалась даже, но потом. Не хочу, чтобы босс думал, что я нищая. На поклон я не пойду и унижаться не буду.

— Не надо. Я преувеличила. На кофе же есть деньги, и на остальное найдется. Не переживайте.

— Точно? Скромность, конечно, украшает. Но… Владимир Прохорович.

В этот момент сзади слышаться тяжелые шаги.

Он здесь? Зачем? Решил сказать, что передумал? Или все-таки накатает на меня заяву за краденые штаны. Он там. А иначе почему волосы на затылке шевелятся? Я почти кожей ощущаю, насколько он близко. А это ненормально.

— Все в порядке?

— Да, разумеется. Решил напомнить, что работа в том числе разъездная. Командировок будет много. Если у вас есть семья или парень, их стоит предупредить.

О, он либо меня хочет испугать, либо намекает. Либо хочет выяснить то, чего нет в резюме. Но это не его дело.

— Если номера и кровати будут раздельные, то я согласна.

Василина Дмитриевна делает большие глаза, потом поднимает их на босса, и тот подходит к столу и, несмотря на меня, произносит зло. Не любит, когда все идет не по его плану.

— Терпеть не могу опозданий. Так что в восемь уже быть здесь.

— Поняла, приняла, уяснила. Еще будут пожелания, босс? — поднимаю я взгляд и сталкиваюсь с его. И вот сейчас бежать, потому что в глазах мелькнули всего на секунду все его пожелания в отношении меня. И там не было ни одного, где подчиняется он. Такие, как он, не подчиняются. Такие, как он, подчиняют.

Но не меня.

Не меня.

— На сегодня нет. Оформляйтесь.

Он уходит, держа руку в кармане пиджака, и мне кажется, что там как будто торчит конверт. Странно, зачем ему скрывать конверт.

— Полина, детка, ты только не влюбляйся в него.

— Что? — вот уж совет.

— Знаю, знаю, что ты скажешь, просто у него с влюбленными дурочками разговор короткий. В постель и на выход. Поэтому такой отбор жёсткий. Ему нужна постоянная. И я верю в тебя.

— Вот как. Но вы не переживайте. Следующие десять лет я не планирую заводить отношений.

— Я помню, ты у нас карьеристка.

— Именно, — киваю я и жду, когда она закончит, а затем уже тороплюсь уйти из здания.

Минуты две осознаю, что меня взяли. Взяли, несмотря на опыт и неоконченную учебу!

Взяли! Взяли!

— Меня взяли! — кричу я вслух, раскрыв руки в стороны, а какой-то прохожий мужик усмехается.

— Я тоже могу тебя взять.

Откашливаюсь, подтягиваю сумку и тороплюсь в метро.

Нужно сегодня последний день выйти на работу в ночь и получить свои деньги. Хоть часть отдать за учебу. Иначе выгонят. И плакала тогда моя карьера.

И кажется, она реально плакала. Потому что, придя с работы, я вырубилась, а проснулась, когда было уже семь тридцать.

То есть при хорошем раскладе я опоздаю минут на пятнадцать, а при плохом на пол часа.

— Епона мать! — только и кричу, вскакиваю и спотыкаюсь о кота. — Маркиз! Твою налево, скормлю тебя бомжам за окном. Ты должен был стать антидепрессантом, а стал кошкораздражителем. И не смотри так. Вряд ли оправдание «меня не разбудил кот» прокатит, — одеваюсь я как метеор, натягивая костюм и одновременно чистя зубы. В этой комнатушке в общаге раковина прямо рядом с кроватью. Удобно. И мне нравится, что никто меня не торопит, не приказывает и не орет. Но порой я скучаю по маме. И по огромной ванной, что была в нашем доме.

Коту бросаю кусок колбасы, пожимаю плечами на его недовольный взгляд и убегаю.

— Куликовская, — тормозит меня хозяйка. Блин, день не заладился с утра. Это расплывчатое лицо только в кошмарах наблюдать.

— Я Куликова.

— Не важно. Ты вернулась в четыре. Запомни, я не потерплю в своем доме шлюх, — замечаю мимо пробегающего таракана и не понимаю, как она это может называть домом. Богадельня больше подходит.

— Я не шлюха.

— И я должна тебе поверить?

— Хотите провести осмотр и убедиться, что я девственница?

— Пф, не смеши меня. Есть другие способы удовлетворить клиентов.

— О, ну вам виднее, — проскакиваю, пока до нее доходит смысл фразы, а затем в очередной раз слышу в спину отборные ругательства хабалки. Наверное, погорячилась.

Глава 5. Полина

Я так тороплюсь, так лечу по эскалатору в метро. Так мчусь на поезд, что, когда забегаю в последний момент в вагон, оставляю часть юбки в закрытых дверях.

Подергав пару раз, понимаю, что это бесполезно.

А смешок парня, стоящего рядом, дает понять, что выгляжу я весьма комично. Тогда, гордо подняв голову, дергаю ткань. Правда, кроме того, что юбка из приличной теперь превратилась в предмет соблазнения с вырезом до бедра, спустя время злополучные двери раскрываются. Ткань оказалась окончательно свободной, а я ощутила себя полной, нетерпеливой дурой.

— Девушка, можно ваш телефон? — интересуется все тот же парень в шапке-гандонке и рисунком слезы под глазом. Жаль нельзя мозги набить. Ему бы пригодилось.

— Мне он и самой пока нужен.

На следующей станции я выбегаю и мчусь к огромному офисному комплексу из стали и стекла. Поднимаюсь на этаж ровно в восемь двадцать и долго мнусь у двери, ожидая самых страшных кар.

Но хуже всего боюсь крика «уволена».

Открываю двустворчатые двери тихонько, вижу стол секретаря, который, как и должно быть, пуст. Диваны, на которых вчера сквозь расфуфыренных куриц протискивалась я. Но мое внимание привлекает плотно запертая дверь кабинета Корзуна.

Решаюсь. В конце концов, пластырь с кожи надо отрывать сразу. Не так больно.

Прохожу почти на цыпочках внутрь, сразу к гардеробу, переодеваю ботинки на черные лодочки, все время посматривая на его дверь. Поправляю пиджак. Быстро расчесываю космы и делаю косу, которую сворачиваю в тугой узел. И очки. Последняя деталь моего образа, чтобы ни намека на сексуальность.

Быстрый взгляд в зеркало. Вроде ничего. И даже разрез не так видно, если ногами не размахивать, как в кабаре.

Новый тяжелый выдох, и я иду прямиком в логово Дракона. Стучу.

— Владимир Прохорович? Владимир Прохорович?

Хм. Стучу снова, а следом толкаю дверь. В кабинете пусто. Только легкие всполохи пыли вертятся на линиях света. Я осматриваюсь. Интересно же. И как узнать, где босс, который и сам, похоже, опаздывает.

Даже обидно. Так спешила. Порвала единственную юбку.

Делаю несколько шагов к стене, где на полочках и комодах расположены самые разные вещички, судя по всему, со всего света. Вот эта статуэтка из Китая. А эта башня из Франции. Но самое интересное здесь — миниатюры всего того, что построил «ИнвестСтрой». Каждое здание, комплекс и даже парковки и детские сады. Благо места в кабинете для всего этого хватает.

В глаза бьет блик, и я поворачиваю голову. На столе босса стоит рамка с фотографией. И я, как завороженная, иду посмотреть. Вчера за счет волнения даже не заметила ее.

Беру и вижу совершенно другого Владимира рядом с сыном. На его лице яркая улыбка, рука на плече маленького мальчика лет четырех, такого же радостного, как и сам папа. У меня нет таких фото с родителями.

Даже странно, что босс умеет быть таким счастливым. Очень интересно, почему он стал таким грубым и страшным Драконом.

А может, это все маска?

Вопрос в том, что именно маска? Грубость или то, каким он представлен рядом с ребенком?

У него есть сын? Значит, должна быть и мать этого сына. Почему ее нет на фото? Снимает?

И в этот момент происходит страшное. Я почти роняю рамку, она буквально прыгает в моих руках, пока на столе оглушительно трещит телефон. Я еле ловлю фото, на выдохе ставлю на стол и смотрю на дверь. Никого.

Хочу уже пойти к себе за стол, потому что за ним-то телефон как раз молчит. И вздрагиваю, почти падая, когда слышу голос Корзуна на весь кабинет: Громогласный, отчетливый, такой, что по коже мороз, а в груди наоборот огонь полыхает.

— Куликова! Вы трубку какого черта не берете? Или тебя надо научить, как брать… Телефон.

Ну да. Ну да.

— Куликова!

— Да здесь я!

— А что вы делаете без меня в моем кабинете? — он издевается?

— Вы же звоните сюда. Вот я и….

— Давайте вы только врать не будете. Все посмотрели?

Скотина. У него тут точно камера.

— Достаточно, чтобы понять, что вы, между прочим, опоздали на работу.

— Рабочий день начинается с девяти.

— Что? Но вы сказали....

— И вы, конечно, пришли вовремя благодаря мне. Представляете, как бесился бы начальник, опоздайте вы хоть на минуту. А так у вас есть время осмотреться, посмотреть почту и приготовить мне кофе.

— Вот же придурок… — говорю почти шепотом. Могла не мчаться, как леопард, учуявший добычу.

— Что вы там блеете?

— Говорю, спасибо за такую внимательность в первый рабочий день.

— Да подавитесь. Все. Кстати, кофе мне принесете в квартиру.

Я практически давлюсь собственной гордостью.

— Что, простите?

— Кофе. В квартиру. Могу по слогам.

— И где ваша квартира? В Доминикане?

— Смешно. Выйдите к лифтам и поднимись на шесть этажей выше.

— А вы будете меня встречать с палочкой для размешивания кофе наперевес?

— Я вроде говорил, никаких пошлых намеков, Куликова, — ох, какие мы серьезные.

— Так это не я вас к себе в квартиру приглашаю. Я все сделаю, и кофе будет ждать вас на столе в кабинете. Но в вашу квартиру не пойду! — достаточно громко и четко произношу. А сама думаю, чего вот я испугалась. Железного пресса или своего желания потрогать его?

Вокруг образовывается тишина. Он отключается, бросил трубку. А я от греха подальше бегу варить кофе и проверять почту. Все распечатываю и отсеиваю рекламные предложения от сторонних организаций. А случайно попавшие сюда резюме суперсекретарей вообще кидаю в корзину.

Я совсем забываюсь, но чувствую кожей опасность. Не успеваю встать, только обернуться, и вижу у лица его ухмылку.

Запах хвойной свежести бьет в ноздри, буквально обволакивает, а мокрые волосы спадают на лоб беспорядочными прядями. И как его ненавидеть, когда он вот такой?

— Что, Куликова? Расправляетесь с конкурентами?

Я бросаю взгляд на очередное резюме, которое щелчком мыши летит в корзину.

— На войне все средства хороши.

— Вам так нужна эта работа?

— Вы даже не представляете насколько.

— Жаль.

— Что?

— Что? — он выпрямляется и не глядя идет в свой кабинет, но, заглянув, поворачивается ко мне. — Кто-то обещал, что на столе будет стоять кофе.

Черт!

— Вы бы вместо отсеивания конкурентов подумали о том, как лучше выполнять задания, которые я даю. Потому что не они могут помешать вам здесь задержаться, а я.

— Вы не хотите, чтобы я на вас работала?

Он осматривает меня, опускает взгляд на ноги, мелькнувшие из-под стола. Его костюм идеально сидит, но по вздыманию груди видно, что он вздыхает.

— Не хочу, Куликова. И только в ваших силах меня переубедить. Надеюсь, блокнот с моими встречами на неделю вы найдете быстрее, чем сделаете кофе.

Глава 6. Полина

Блокнот действительно здесь. Судя по разным почеркам, секретари у этого тирана действительно менялись весьма часто. Вплоть до каждого дня. Разобрав более-менее несколько встреч на сегодня, решаю не заморачиваться и тут же вбиваю их в таблицу, которую создала в Экселе. И это действительно удобнее, чем каждый раз разбирать почерк. Но прежде чем продолжать вносить записи, выписываю сегодняшние встречи на отдельный лист и иду-таки доделывать кофе. Поставив все необходимое на поднос, я собираюсь с духом и стучусь в дверь драконового кабинета.

— Войдите, — он поднимает глаза от своего компьютера и кивает на стол рядом с собой. А в следующее мгновение он, конечно, возвращается к работе, делая вид, что меня вообще здесь нет. — Разобрались со встречами?

— Да, сегодня у вас только две. Кадастровая палата и в области, где планируется новый загородный комплекс, — он ничего не отвечает, чем бесконечно меня раздражает. Но и мне смотреть на него уже невмоготу. Кажется, в профиль он еще лучше.

— Подтверди встречи и найди мне все необходимые документы для них.

— А что именно?

Он на меня так смотрит, словно я должна мысли его прочитать. Нет, серьезно.

— Зачем ты пришла сюда работать, если не знаешь стандартный набор документов для подобных встреч?

— Я понимаю, что нужен пакет документов, — отвечаю столь же резко. — Мне надо знать, по каким конкретно проектам, у вас их двадцать на данный момент.

— Вчера ты была более осведомлена о том, какими проектами мы занимаемся в первую очередь. Или это было показательное выступление?

— Так бы и сказали, что последние. Я же не умею читать ваши мысли.

— А придется научиться, если хочешь задержаться на месте помощника, а не занять место любовницы.

— Да как вы смеете!

— А может, забьем на все это? — резко встает он, и я невольно пячусь. Столько силы и энергетики в одном мужчине — это ненормально. Это неправильно. Его окружению вообще ничего не останется. — Может быть, ты прямо сейчас напишешь заявление, и мы перестанем мучить друг друга?

— Я вас не собираюсь мучить. Я хочу здесь работать, и мне не нужно с собой бороться, а если у вас такое неумное либидо, то найдите женщину. Уверена, в телефонной книге такого мужчины найдется десяток красоток, которые с радостью удовлетворят ваши потребности. Лично у меня другие планы в жизни. Я пришла сюда работать, а не соблазнять вас.

— И я почти тебе верю, но разрез на юбке, — я даже дергаюсь, когда его горячие пальцы касаются кожи, хоть бы колготки надела, — вынуждает меня сомневаться.

— Сомневайтесь в себе, а меня оставьте в покое, — отхожу назад и задираю подбородок. — А порвала я юбку случайно, потому что спешила сегодня к восьми утра сюда. Когда вы, между прочим, еще нежились в ванне.

— Я предпочитаю душ.

Не фантазируй, Полина. Не думай о том, как тяжелые капли стекали по его телу. Не вспоминай, что могла увидеть все воочию, потому что он звал к себе.

— А мне все равно. Я предпочитаю работать.

Он поджимает губы, еще некоторое время смотрит мне в глаза сверху вниз, словно рассчитывает, что я разорву юбку окончательно, взмахну ею, как белым флагом, и крикну: «Срать на работу, будущее и деньги, возьми меня прямо здесь, мой орангутанг!».

Не дождешься. Не на ту напал.

— Так иди и работай.

— Ладно, — сразу ухожу в сторону двери и торможу на его крик.

— И сделай что-нибудь со своей юбкой.

— Все с ней нормально. Разрез небольшой, — бурчу я, уже открывая двери.

— Тогда почему я знаю, что твои трусы белые?

Я уже хлопаю дверью, закрывая глаза и вздыхая. Это невозможно. Невозможно работать и постоянно ощущать себя как над пропастью. Вот-вот — и пучина. Причем, судя по его взгляду, эротическая. Быстро подхожу к зеркалу — действительно, разрез стал больше. И вместо того, чтобы тактично мне об этом сказать, он начал издеваться. Сволочь.

Но я невольно смотрю на бедро в том месте, где касались его пальцы. В голову сразу лезут образы того, чем это могло бы закончиться. Каждый порочнее другого. Но я отбрасываю их все.

Мне обязательно нужно будет его проучить. Обязательно. Осталось придумать как. А пока сбегаю к Василине. У нее наверняка найдутся нитки с иголками.

Только как с таким разрезом выйти из кабинета?

— Ладно, позвоню, — говорю сама себе и быстро спрашиваю начальницу отдела кадров: — Василина, у вас есть нитки?

— Уже хочешь зашить ему рот? Как же я сразу не догадалась.

Прыскаю со смеху. Да, идея хороша, но бесполезна. Он умеет говорить своими выразительными карими глазами.

— Было бы неплохо.

— Что? Уже довел?

— Нет, конечно, но очень старается. Василина. Очень нужные черные нитки.

— У меня есть, да. Ты забеги в обед.

— Мне сейчас нужно. Юбку с утра порвала. А босс оказался сильно внимательным.

— Все ясно. Бегу тебя выручать.

— Мне кажется вы мой ангел хранитель в этом логове дракона, — усмехаюсь я и сглатываю, когда вижу его в дверях. Надо было хоть в кухонный закуток выйти.

— Что? Пришел? Сейчас все принесу. Зашить-то сможешь?

— Нет, но придется научиться, — говорю медленно, опуская трубку.

— И чему вы хотите научиться?

— Становиться невидимкой. Вы что-то хотели?

— О да.

— Если вы опять, — надуваюсь как шарик. Он уже достал своими намеками. И почему он не такой как большинство боссов в строительных фирмах. Толстый и неопрятный. Таким был мой отчим.

— Куликова! Я очень хотел бы узнать, когда ты уймешь свои влажные фантазии и найдешь мне документы. Потому что у меня встреча через час. И вряд ли мое опоздание хорошо скажется на твоей здесь работе.

— Но юбка.

— Куликова.

Встаю, одергивая юбку, и иду к шкафу, в котором полный бардак. Чувствую на себе прожигающий взгляд, чувствую, как он следит за треклятым вырезом как коршун. Вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Если я хочу здесь остаться, если хочу дойти до конечной цели, придется унять свое сердцебиение и надеть непроницаемую маску.

И мне везет. Безошибочно нахожу нужные папки и, достав оттуда документы, передаю боссу.

— Уверена, что это то?

— Проверьте.

Он просматривает документы, но я все время замечаю, что пялится он на ноги, мелькнувшие в вырезе.

— Ладно. Все вроде в порядке. Сегодня скорее всего не вернусь. И я подумал над вашими словами.

— Какими именно?

— Насчет женщины. Забронируйте на мою фамилию столик на восемь в ресторане «Метрополь». И сюда должны доставить костюмы из химчистки. Проверьте, чтобы они были идеально выглажены.

А если нет, погладить самой?

— На двоих столик?

— Да, не люблю лишних, — ухмыляется он и снова тормозит. — Назначьте на завтра собрание начальников всех отделов.

— Нужно всех обзвонить?

— Нет, лучше найти каждого и сообщить лично. И лучше сделать это прямо сейчас. После одиннадцати они уезжают по объектам.

— Но юбка, — вспоминаю я, смотря, что до одиннадцати осталось пол часа.

— Уверен, что вы справитесь, — уходит этот придурок, как никогда довольный собой.

Глава 7. Владимир

Есть такое полезное свойство — абстрагироваться. Когда не вижу эту занозу перед собой, когда занимаюсь делами и не чувствую запаха чего-то нежного, похожего на шелк, то дышать легче. Можно не думать, что это запах откуда-то из области между ног, где не был еще ни один мужчина. Блять. Да, можно абстрагироваться, а можно позвонить и в четвертый раз спросить одно и то же, чтобы услышать ее голос. Он и вблизи будоражит, а по телефону создает ощущение, что позвонил в одну весьма конкретную организацию, где девушка должна говорить не о новых звонках, встречах, а рассказывать, как глубоко она будет брать в рот, как влажно вылизывать, как широко раздвигать ноги. Глубокий, нежный, иногда с резкими нотками, наводящими на мысли, что девушка может не только подчиняться, но и подчинять.

— Куликова! — останавливаю, потому что ее монотонная речь о составленном на завтра плане собрания уже раздражает.

— А?

— Не «а», а «слушаю и повинуюсь, Владимир Прохорович».

— А как же «ваше превосходительство господин всемогущий»?

— Господин мне нравится. Но лучше после отбоя.

— Со светом не можете? Стесняетесь, наверное?

— Куликова. Как только ты бросишь бесполезное занятие и займешь свое место в моей постели, то я начну делать с тобой такие вещи, которые заставят стесняться тебя.

— Приведете свою маму?

Я не сдерживаюсь. В груди рождается смех, и даже отключаюсь, чтобы не показать этого. Эта девка сведет меня с ума.

Перезваниваю.

— Вам плохо? — беспокоится. Приятно.

— Волновалась?

— Конечно. Вы же мне еще ни одной зарплаты не выплатили.

— Так ты ее еще не отработала.

— А вы звоните почаще и отвлекайте меня.

Сучка, сколько же в ней гонора!

— Ты не слишком дерзкая для той, кому очень нужны работа и деньги на учебу?

— Ну будь вы нормальным начальником, который не стремиться стянуть с меня белье в горошек, — вот дрянь, нахрена напомнила? — то и я бы была вполне себе обычной секретаршей. Но ведь это не наш случай?

— Как по мне, это слишком скучно.

— Есть такое. Собрание на завтра собрано. Все будут.

— Сама ходила?

— Как вы и приказали.

— В своей юбке.

Рука сама сжимается в кулак от желания сорвать ненужную тряпку и понюхать трусики, которые наверняка и пахнут шелком. А может быть, Полина сжалится и даст-таки попробовать себя на вкус.

— Голая, конечно. Нужно же было привлечь к себе внимание.

Снова улыбаюсь, представляя лицо, к примеру, одного их самых почетных своих сотрудников Тимофеева Кирилла Петровича. Он суровее меня, и увидеть его с улыбкой — как увидеть единорога. Что-то из области фэнтези. Крупный такой мужик, больше похожий на дальнобойщика, чем на начальника транспортного отдела.

— Ты еще девственница?

Теперь смеется Полина и выдает:

— Как Белоснежка из фильма «9 рота».

Теперь мы смеемся вместе, но я успокаиваюсь первым.

Так не должно быть. Эта баба должна влезть на меня, а не в мой мозг своим остроумием и смехом, который, как лента, стягивает узлом грудь. Было уже. Плавали. Знаем, чем это заканчивается.

— Ты ресторан заказала?

— Вам весь?

Опять. Она не угомонится, если не поставить ее на место и не дать понять, что я не сокурсник, с которым можно хорошо провести время. У нее два варианта: либо работать как следует молча, либо ноги раздвигать.

— Куликова, сдается мне, я похож на твоего приятеля. Или, может, я твой бойфренд?

— Нет, вы слишком старый.

— Вот и думай так, когда со мной разговариваешь, и отвечай на вопросы по существу четко, а остроумие тренируй на ровесниках. Поняла меня? Мне нужна секретарша, на клоунов я могу посмотреть и в «Камеди-клаб». Куликова?

— Да, Владимир Прохорович, — ее голос меняется, становится строгим, почти безэмоциональным. — Ресторан заказан на восемь вечера, как вы и просили. Нужно кому-то позвонить?

— Я сам найду, с кем поужинать. И пусть будет семь.

— Но я уже...

— А мне плевать. На семь, значит, на семь!

Отключаюсь, облегченно выдыхая. Замечаю на себе взгляд водителя Паши. Классный мужик. Давно у меня, надежный как танк. Может потому что в танковом и служил. А его внешний вид не дает никому подрезать тачку или прижимать. Потому что похож он еще к тому же на уголовника со своей лысиной.

— Может, вам в отпуск?

— Мне бы лучше в бордель.

— Вы для этого слишком щепетильны.

— Все равно надо кого-то найти. Иначе скоро меня посадят за изнасилование.

— Или девушку за убийство.

Усмехаюсь.

— Да, такая просто так не дастся.

Звоню матери.

— Привет, как там Тим?

— Привет, сынок. После тренировки его жду. Заедешь домой?

— Да не, давно его обещал в «Метрополь» сводить, как взрослого. Приедете?

— О, Лиля тоже любит это место. Отцу тоже позвоню. И мне не готовить. На сколько стол заказан?

— На семь, мам. Я сейчас дела закончу и туда. Тима поцелуй от меня.

— Обязательно.

Отключаюсь и вздыхаю. Не хочется мне с ними со всеми ужинать, но надо. Семья же... Но я был прав. Стоит нам встретиться, я уже понимаю. Не так все должно быть. Неправильно. Сам не могу понять — почему.

Даже когда Тимка обнимает меня и садится рядом, я чувствую отчуждение. К бабушке и дедушке он тянется лучше.

Хреновый я отец. Работу всегда ставил впереди планеты всей. Если честно, вообще детей не планировал. Но Ангелина залетела, и семья сказала надо. Он нормальный парень, но порой кажется, мы чужие. Особенно с тех пор, как стали жить отдельно. Я, если честно, вообще не знаю, как с ним сосуществовать. Привык видеть по выходным, откупаться подарками. Самое страшное, что и он не тянется ко мне. Артем, семьянин и балагур, нравится ему гораздо больше.

Вот и сегодня, когда я предложил поехать к нему, он отказался.

— Давай лучше на выходных, пап.

После всех дел и ужина в семейном кругу захожу в здание, где на верхнем этаже меня ждут пустая постель и порно. Захожу в лифт и поднимаюсь этаж за этажом, как вдруг замечаю, что там, между створками, где света обычно не бывает, он горит. А именно на этаже отдела кадров.

Я жмурюсь. Время девять. Кому не спится?

Еду обратно и охреневаю, как только двери лифта открываются.

Обычно я спокойный человек. Ну… Почти спокойный. Ну хорошо. Ни хрена я не спокойный!

А как тут быть спокойным, когда мою собственную секретаршу на стуле качают главы отделов моей же компании. Семейные, между прочим, мужики. Которые смотрят на нее, как стая голодных волков.

И это в девять часов вечера. И словно не замечают других сотрудниц, аплодирующих этой почти оргии.

А эта дрянь заливается смехом, меня не замечая.

Да, меня никто не замечает.

В моей-то компании!

— Я не помешал?! — засовываю я кулаки в карманы, сдерживая всплеск ярости, смотря на сотрудников, которых ввела в искушение одна змея. Здесь все всегда было спокойно. Почти рай в библейском смысле. И что мне теперь с этой змеей делать. Почему она мне яблоко не предложила, а соблазняет других?

Боже, на ней совершенно нелепый костюм единорога. Стул с ней медленно, как под прицелом пистолета, спускают на пол. Уважаемые мужики встают по струнке. Кто-то усиленно смотрит в сторону выхода, готовый бежать.

Не ждали меня суки.

— Владимир Прохорович, — начинает мямлить глава отдела кадров. — Вы здесь?

— А где же мне по-вашему быть, Василина Дмитриевна?

— Владимир Прохорович, все выглядит не так страшно, — о теперь и Тимофеев. — Володя...

— Думаешь? А как оно бы выглядело страшнее? Если бы я застал вас голыми? Очевидно, я так мало загружаю вас работой, что у вас остаются силы и время, чтобы проводить офисные вакханалии! Так я это исправлю!

— Мы просто, — начала Полина, как обычно, не понимая, когда нужно помолчать. И очевидно совершенно не желая здесь работать.

А иначе как назвать это сведение с верной дороги верных мне сотрудников. Но я не знаю, что больше меня взбесило. Что они здесь собрались без моего ведома? Или что эти мужики трогали Полину, даже улыбались ей. Как она вообще сумела завлечь суровых мужиков, строителей в третьем поколении в эту авантюру.

Даже Тимофеев здесь!

Даже этот непрошибаемый член нашего коллектива.

Нет, она зло. Пора от нее избавляться.

— Вы просто решили, что вам здесь все можно, Полина? Что ваша должность позволяет вам устраивать подобное? Так вот, вы ошиблись.

Они продолжают все стоять и хлопать глазами.

— Я сказал, по домам! Надеюсь, все помнят про завтрашнее собрание? Если хоть кто-то на него опоздает, то больше может в этом здании не появляться.

Все начали постепенно расползаться, как тараканы при резко включённом свете. Остались только Василина и поникшая Полина.

— Василина, вы можете идти.

— Позвольте все объяснить, Полина…

— Полина внесла раздрай в коллектив одним своим присутствием, более того, сумела собрать несанкционированную вечеринку, очевидно думая, что ей это позволено. Так вот я скажу ей наедине, на что она имеет право, а на что нет.

— Владимир…

— Вам пора домой…

— Владимир Прохорович, выслушайте.

— Вас я послушаю завтра, когда вы принесёте в мой кабинет объяснительную, вместе со своими сотрудницами, которых вы так бережете. До свидания.

Она вздыхает, кладет руку на плечо Полины, взгляд которой впервые за два дня опущен в пол. Уходит.

И вот мы остаемся наедине, чувствуя, как в воздухе пахнет скандалом.

Я злой как черт после неудачного ужина и отказа сына ехать ко мне и вечеринки, на которую меня, конечно, не позвали. И Полина. В чертовом костюме единорога.

И он совершенно несексуальный. Более того отталкивающий, ей не по размеру. Но очень интересно, что под ним.

— Знаете, вы самодовольный индюк и самодур, — вдруг становится она смелой и поднимает глаза. — Вместо того, чтобы спокойно присоединиться к празднику, вы начали орать и пугать сотрудников! Вы хотите за их счет повысить свою самооценку. Хотите показать, какой вы большой и страшный босс. Так вот, я вас не боюсь!

Я не бью женщин. Но мне захотелось это сделать. Унять ее болтовню одним ударом, а потом и вовсе опрокинуть на стол, порвать эту пушистую херобору и выбить дурь из сучки.

Сначала рукой, потом и чем побольше. Поглубже. Чтобы понимала, когда следует заткнуться.

— Вы просто мудак, — она сдувается, а я жду, какие еще красочные эпитеты она мне придумает. Но не стою на месте, а иду за стол, где стоят пирожные. Сажусь и съедаю одно из них. Вполне себе ничего. Мягонькое. — Вы что делаете?

— Слушаю тебя. Всегда интересно наблюдать, как бегает курица, головы у которой уже нет.

— Что? Вы имеете в виду… Я уволена?

— А ты считала, что после подобной выходки я оставлю тебе место? А может вообще посажу в свое?

— Это просто недоразумение. Вам нужно успокоиться, завтра все всё объяснят.

— Недоразумение — это вообще было взять тебя на должность, где самым важным качеством является молчание. Но тебе о нем неизвестно.

— А самым важным качеством руководителя является терпение и внимательность к сотрудникам.

— Как жаль, что я не могу уволить и себя.

— Вы этого не сделаете.

— Уже сделал.

Она часто дышит. На грани слез. Но не пролила еще и слезинки.

— Вы просто ищете повод уволить и поиметь меня.

— Да, — а чего скрывать, даже смотря на нее в этом костюме, стояк такой, что в пору рубить дрова. — А ты дала мне прекрасный повод. Как вообще можно было догадаться устроить вечеринку на рабочем месте? Улыбаться этим мужикам.

— Но это не… — она замолкает и опускает взгляд.

— Что?

— Ничего! Зачем вы вообще взяли меня на работу?

— А ты подумай, или я прав и все бабы дуры?

— А все мужики похотливые козлы! Зачем было брать меня на работу и увольнять в первый день!

Встаю, больше не в силах терпеть ее истерику.

— Чтобы научить вести себя с теми, кто старше тебя, чтобы научить уважению, про которое ты ничего не знаешь!

— А кого уважать? Вас? Мужиков? Вы сначала научитесь свой хрен в штанах держать! — она не успевает увернуться. Дергаю ее за мягкий костюм, толкая на стол одного из сотрудников отдела кадров и, не сдержавшись, шлепаю ее по заду. И тут замечаю застежку. Дыхание только учащается, а Полина еще и дергаться начинает. Задницей елозить. Хорошо, что она уволена, теперь можно не сдерживаться.

— Прекратите, мы на рабочем месте.

— Но ты меня уже не работаешь, — отстегиваю пуговицу, замечаю те самые трусы в горошек, о которых весь день думал.

— Собираетесь меня изнасиловать? — возвращает она свою дерзость, а я глажу задницу, чувствуя, как пальцы вибрируют, ощущая нежности кожи.

— Думаю, этого не потребуется, — новый шлепок и она вскрикивает.

— Я не хочу становиться вашей любовницей, — произносит она сипло, но не двигается, елозит животом по столу, вздыхает, когда шлепаю снова. — Я хочу здесь работать, даже в другом отделе. Лучше в другом отделе.

— У одного из тех мужиков, которые на тебя пялились?

— Они меня не лапали в отличие от вас, — бесится она, но пальцы сжимают край стола, а поясница чуть прогибается. Вот пусть теперь докажет, что ей это не нравится.

Мои пальцы уже нетерпеливо забираются пол хлопковую ткань, касаясь мягкого нежного пушка, и влажных, таких влажных складок.

— Хватит! — вырывается она, почти с кувырком, я смотрю на свою руку, где на пальцах осталась капля ее влаги. Запах, сводящий с ума. — Это была ошибка. Этого больше не повторится. Я хочу здесь работать, Владимир Прохорович!

— Нет, ты хочешь, чтобы мы поднялись ко мне. Ты покажешь на что способна, а я так и быть тебе заплачу за весь месяц твоей работы в офисе.

— За секс? — она кажется в шоке. — Я похожа на шлюху?

— Нет, но дорогие шлюхи никогда на шлюх не похожи. А я могу сделать тебя очень дорогой, — в голове уже мутит, забываю про рамки. Их больше нет. Я слишком хочу ее.

Она подходит и с размаху бьет меня по щеке. Хлестким, отработанным ударом. Но я не замечаю боли. Жар в яйцах сильнее.

Торможу второй удар и хватаю ее шею. Несильно, но крепко. Чувствую часто бьющуюся венку. Она смотрит на меня, в ее глазах злоба и ненависть. Но желание не скрыть, оно в порозовевших щеках, в губах, которые она облизывает.

Девственница, говоришь? Сейчас проверим.

Полина рвется, что-то кричит, но перед глазами только туман и жадное желание коснуться ее мягких влажных от слез губ. Ощутить пальцами снова мягкие завитки между ног.

И я не сдерживаюсь.

Прижимаюсь губами, буквально вдавливаясь в рот, чувствуя, как от похоти в висках стучит все громче, сильнее. Перед глазами красная пелена.

Прижимаю к себе юное тело, толкаясь языком. Чувствую нелепое сопротивление, но мне уже все равно. Рука снова на полуголой заднице, стискивает плоть. И лишь на мгновение я ощущаю, как отталкивающие меня руки начинают поглаживать мои плечи, как язык ласкает мой.

Женская капитуляция. Нет ничего слаще.

Расслабляюсь настолько, что вжимаюсь стояком в мягкое бедро, поднимая одновременно над полом. Но стоит мне снова тронуть плоть под трусиками — все меняется.

Язык обжигает адская боль и я чувствую привкус крови, а в следующий момент Полина на полу. Хватает сумку, пакет и бежит к лифту.

Дрянь. Кто так делает?

— Если уйдешь сейчас, можешь не возвращаться! — мычу ей в след, но вместо того, чтобы стоять, продвигаюсь вперед, не отрывая взгляда от задницы, которую она прикрывает. Почти дошел до лифта, но она умыкнула в него. Развернулась и показала средний палец.

— Удачно подрочить, похотливый старик.