Читать книгу: «Протяни мне руку, ангел»

Глава 1

Мобильник рассерженно вибрировал, медленно подползал к краю тумбочки – словно намеревался самоубиться, прыгнув леммингом с обрыва. Альбина перехватила его на грани падения.

– Алло?

– Лялька, – голос в трубке дрожал, как натянутая струна. – Прости, что разбудила, но… у нас проблема.

Альбина взглянула на часы: 3:29. Расспрашивать не имело смысла – Светланчик не стала бы звонить среди ночи без веской причины.

– Лечу. Жди.

Сбросив звонок, она натянула джинсы, свитер, тёплые кроссовки. В последний момент сообразила: как же возвращаться домой после смены? Вернулась в прихожую, схватила куртку в охапку и, не тратя времени на спуск по лестнице, вышла на балкон. Лёгкий толчок от перил – и её силуэт растворился в темноте над крышами.

Через пять минут она уже входила в усадьбу. Светланчик выбежала из правого крыла:

– Слава небесам, ты здесь! Тут полный кошмар.

Она схватила со стойки упаковку, вынула ампулу и пожаловалась:

– Последняя! Всё. В аптечке только эвазифин остался.

Обломав кончик, она наполнила шприц. До Альбины донёсся горьковато-хвойный запах эндормирола.

– Понятно. Разберёмся. Потом расскажешь. Кто самый экстренный?

– Начни с шестой, – сказала Светланчик. – Навицкую я уже уколола, она скоро уснёт. А вот с Беспальской – вся надежда на тебя. Эвазифин на неё не действует. Я пойду в левое крыло.

– Поняла.

Быстро переодевшись в дежурке в голубую униформу, Альбина первым делом заглянула в седьмую палату. Лия спала крепким, безмятежным сном, завернувшись в одеяло. Рыжая коса свисала с подушки. Надежда Сергеевна читала при свете ночника. Глянув на Альбину поверх очков, она тепло улыбнулась.

– У вас всё в порядке, Надежда Сергеевна? Почему не спите? Как самочувствие?

– Всё хорошо, Альбиночка. Просто не спится – решила почитать. Не тревожьтесь за нас, у вас и так дел по горло. За Лией я присмотрю.

– Благодарю. Если что – зовите.

Войдя в шестую палату, Альбина сразу же направилась к кровати у окна. Беспальская сидела в мягком свете ночника, покачиваясь из стороны в сторону.

– Ксения Степановна, как вы? Что беспокоит?

– Альбиночка! Опять не даём вам спать, бедняжкам? – запричитала старушка.

– Давайте сначала с вашими проблемами разберёмся, а выспаться успеем. Жалуйтесь, не стесняйтесь.

– Ох, не знаю… Всё болит. Особенно колени, будь они неладны! Что за напасть такая!

– Эта напасть называется метеобуря. Ну-ка, посмотрим ваши колени.

Альбина помогла ей лечь и вытянуть ноги, мысленно настраиваясь на боль.

– Закрывайте глазки, Ксения Степановна, и постарайтесь расслабиться.

Беспальская послушно закрыла глаза. Вот и отлично, не надо подсматривать. Альбина положила руки на её колени и мягко позвала боль к себе. Ладони запульсировали теплом, озарились едва заметным свечением. Не всё так страшно. Нужно совсем немного этаны, буквально капельку. И колени, и поясничку – всё починим…

– Ну как? Полегчало?

– Волшебные у вас руки, Альбиночка! – с облегчением выдохнула Беспальская. – Храни вас Свет!

– Вот и славно. Тогда – под одеялко и спать.

Альбина укрыла её и слегка коснулась сознания, погружая в спокойный сон. Затем подошла к соседней кровати, но Навицкая уже глубоко спала под действием укола.

Погасив свет, Альбина вышла в коридор. Кто следующий?

…Через полтора часа она без сил рухнула в кресло в дежурке.

– Сумасшедшая ночка, – Светланчик вошла с двумя дымящимися кружками. – Мне сейчас до зарезу нужен кофе. Ну или чудо. А лучше и то, и другое.

«А мне до зарезу нужна хоть капля этаны», – мелькнуло у Альбины в голове. Но кружку она приняла с благодарностью и вопросительно посмотрела на подругу.

– Ну так что случилось? Куда весь эндормирол ушёл?

– Прогноз слышала? Синоптики обещают бурю до шестого числа. Уровень от сильной до экстремальной, – проворчала Светланчик. – А тот запрос, что вы с Наташкой на прошлой неделе составили, ушёл в «ФармаСферу» в сокращённом виде. Мы уже на нуле – а поставка только в понедельник.

– Подожди, – не поняла Альбина, – как это в сокращённом?

– А так. Далецкий сократил до минимума.

– Неожиданно, – удивилась Альбина. – С чего вдруг? Он это как-то объяснил?

– Наташка вчера к нему ходила – пыталась выяснить. А он ей: «Вы знаете протокол. Подавайте заявку в положенное время – то есть, в пятницу – и потрудитесь убедительно обосновать завышение нормы.» Вот и поговорили.

Светланчик тяжело вздохнула, сдерживая зевок.

– Ну, так-то уже пятница, – заметила Альбина. – Заявку мы с Мариной первым делом с утра составим. Постараемся до понедельника на эвазифине протянуть. У меня смены все три дня подряд, так что я всё равно буду здесь.

– Ты хочешь сгореть на работе? – хмыкнула Светланчик. – Не метафорически, а буквально?

– Потом отъемся шоколадом, – отшутилась Альбина и задумчиво потёрла лоб. – Интересно, почему Далецкий заявку сократил. Личная инициатива? Или сверху нажали? И почему мы узнаём об этом последними?

Светланчик пожала плечами.

– Кто его знает. Директор перед анфирмерами не отчитывается.

– Как-то непохоже на него, – протянула Альбина в сомнении. – Раньше он нам заявки не резал.

– Сама удивилась, – отозвалась подруга. – Нормальным дядькой был – и вот, пожалуйста. Какой-то мух его укусил.

Она устало потянулась и поставила опустевшую кружку на стол.

– Я выдохлась. Даже кофе не спасает. Сейчас просто отключусь.

Альбина взглянула на часы.

– У тебя есть ещё время до пересменки. Отдыхай, я подежурю.

***

Расположенная формально в черте города, усадьба «Дом у реки» умудрялась создавать обманчивое ощущение загородной дачи. Всего пятнадцать минут пешком от метро – и шум мегаполиса оставался позади. За коваными воротами начинался парк: не благоустроенный сад, а немного дикий, взъерошенный островок живой природы. Берёзы и кусты сирени, местами – дикая малина, вместо газона – просто скошенная трава, а между деревьями вились узкие асфальтовые дорожки со скамейками.

Дом стоял в самой глубине этого зелёного уединения – двухэтажный, деревянный, с верандой, опоясанной резными перилами. Построенный в конце девятнадцатого века как дача купца Свиридова, он позже перешёл в государственную собственность, был отреставрирован, а после реконструкции открыл двери как дом сопровождения. Случись это на полвека раньше – он мог бы стать санаторием. Но теперь, когда лечебная медицина ушла в прошлое, а врачи остались лишь в старых книгах и кино, усадьбе отвели другую роль: не возвращать здоровье, а дарить покой.

Название «Дом у реки» точно отражало его расположение: если обойти усадьбу и пойти дальше по тропе сквозь рощу, то вскоре можно было выйти на берег Яромины. Широкая, полноводная, с небольшим песчаным пляжем, река каждое лето привлекала на свой берег отдыхающих – несмотря на то, что до ближайшей остановки общественного транспорта было не меньше получаса ходьбы.

Персонал усадьбы был молодым – старше тридцати только директор да повариха Маргарита Аркадьевна. Если раньше и была текучка, то в последние годы коллектив окончательно сформировался – и сдружился. Ещё будучи старшеклассницей, Альбина часто приходила сюда волонтёром, а после окончания школы устроилась уже официально. Так что и девушки-анфирмеры, и парни-санитары были для неё как родные. Несмотря на то, что она была единственной среди них Высшей Светлой.

***

Они провели ревизию остатков и составили еженедельный запрос на сильнодействующие препараты.

– Какая ревизия? – сокрушалась Марина. – Какие остатки? Одно название. Сейф пустой!

Альбина задумалась на миг – не добавить ли что-то ещё? Потом решительно щёлкнула мышкой – и заявка ушла в систему.

– Как думаешь, – в голосе Марины прозвучало сомнение, – метеобуря – достаточное обоснование? Экстремальная же.

– Я уже ни в чём не уверена, Морковка, – вздохнула Альбина. – А потому пойду-ка я к директору лично.

«Ладно – я. Я могу обойтись и без препаратов. Но другие не могут. Так что проблему – хочешь не хочешь – нужно решать».

Она поднялась на второй этаж. В приёмной витал запах свежесваренного кофе. Секретарша Далецкого, Даша Перволоцкая, откинувшись на спинку кресла, прижимала к уху телефон. Её густые чёрные волосы были собраны в два хвоста, из-под стола виднелись ноги в белых кроссовках и ярких носках: один – красный в горошек, другой – синий в полоску. Парные носки, по мнению Даши, были слишком скучны и предсказуемы.

– Нет, сразу к нам вы не сможете попасть, – объясняла она вежливо, накручивая на палец волнистую прядь. – Сначала нужно пройти обследование в Центре Диагностики. Там вас направят в подходящее учреждение… Да. Если вы хотите именно к нам… – она помолчала, слушая собеседника. – Можете оставить заявку – вас внесут в лист ожидания. Но должна предупредить: к нам очередь. Большая. Да. Конечно. Не за что.

Она отложила телефон, вздохнула с облегчением и подняла глаза на Альбину.

– Привет. Ты в гости или по делу?

– По делу, Дашуня. Занят?

– Вроде нет, – Даша пожала плечами, но в глазах мелькнуло сомнение. – А ты по какому вопросу?

– По фарме.

– Заявка прилетела ваша, – Даша кивнула на монитор. – Всё в порядке. Или ошибка закралась?

– Нет, ошибки нет. Но я всё же хотела бы обсудить кое-какие детали.

– Ясно, – Даша понизила голос. – Рискни, конечно… Но он… – Она замялась в нерешительности. – Какой-то не такой в последнее время. Нервный. Или… не знаю, как объяснить. Не в себе, что ли.

– Придётся рискнуть, – невесело усмехнулась Альбина. – Не поминай лихом.

И, коротко постучав, вошла в кабинет.

– Ростислав Игоревич, доброе утро, – решительно начала она. – Я отниму у вас буквально пару минут.

Стул для посетителей был заметно менее удобен, чем директорское кресло. Но Альбину это не смутило. Она села с непринуждённой грацией, словно королева на трон – спина идеально прямая, взгляд спокойный, уверенный. Чтобы изложить своё дело, ей понадобилась всего минута.

– И чего вы от меня хотите?

Далецкий раздражённо постукивал пальцами по столу. Его серые глаза изучали её сквозь стёкла очков. Он выглядел, как всегда: причёска волосок к волоску, элегантный костюм, безукоризненно завязанный галстук. Но… что-то было не так. Что именно – Альбина пока не понимала.

– Я думала, это очевидно, – сказала она с холодком. – Чтобы вы одобрили наш запрос – без сокращений.

– А почему бы вам не заняться своей работой? – Он поморщился. – Суднами, памперсами, прочей рутиной? Кстати, разумный расход лекарств тоже входит в обязанности анфирмер. Будьте уверены – я тщательно проверю вашу отчётность.

– Мы используем эндормирол настолько экономно, насколько возможно, – ответила Альбина с подчёркнутой вежливостью. – Но зачем вы сократили последнюю заявку? Сейчас магнитная буря в самом разгаре. Препарат закончился. Наши постояльцы страдают. Как вы предлагаете им помочь – уговаривать терпеть?

– Наши постояльцы всё равно умрут, – взгляд Далецкого вильнул в сторону. – С эндормиролом или без него. Ни вы, ни я не в силах изменить этот факт.

– Но в наших силах помочь им уйти достойно. Без боли. К тому же лишение фармподдержки вряд ли обрадует их родных.

Он молчал, не сводя с неё пристального взгляда. Потом встал и начал медленно расхаживать по кабинету.

– Похвальное рвение, – произнёс он наконец. В голосе звенел едва скрытый сарказм. – Такая трогательная забота о наших гостях. Хотя… может, вы волнуетесь вовсе не о них?

Он остановился у неё за спиной. На плечи легли тяжёлые мужские ладони. До неё долетел свежий, горьковатый аромат – с оттенком хвои. Парфюм? Или?..

Альбина стиснула зубы.

– Вы очень привлекательная девушка, – прошептал он, наклоняясь так близко, что его тёплое дыхание коснулось её щеки. – Вы можете получить всё, что пожелаете… И если вам нужен препарат… для личного использования…

Его дыхание участилось. Альбина едва заметно напряглась – но не шелохнулась. Этого она не ожидала. Не от него.

«Провал, – пронеслось в голове. – Вика, конечно, меня поедом съест. Но, кажется, легальные методы исчерпаны.»

Она резко встала, развернулась к нему и всмотрелась в его расширенные зрачки.

– У меня к вам встречное предложение, Ростислав Игоревич, – тихо сказала она, легко проводя кончиками пальцев по его щеке.

– Я весь внимание, – пробормотал он. Его взгляд расфокусировался, руки безвольно опустились.

Теперь, стоя совсем рядом, она заметила: привычный лоск директора едва заметно потускнел. Пылинки на воротнике. Слегка съехавший галстук. Морщинка на рубашке. Несколько выбившихся из причёски волосков. И ещё этот запах…

– Вы отправите наш запрос на эндормирол в «ФармаСферу», – произнесла она ласковым шёпотом. – Без корректировок. А ещё лучше – добавьте десять процентов сверху. На непредвиденные случаи. Как вам такое решение?

***

– Ну что? Удачно? – Даша заинтересованно выглянула из-за монитора.

– Да, – устало улыбнулась Альбина. – Даш, я тебя прошу, проследи, чтобы Ростислав Игоревич не пропускал обед. Похоже, ему нездоровится.

– Похудел, да? – вскинулась Даша. – А я думала: может, мне кажется…

– Не кажется.

– Вот же беда… Конечно, мы с Молчуном позаботимся.

Она нежно погладила колючий бок пузатенького кактуса на столе.

Альбина направилась к двери, но вдруг остановилась.

– Скажи-ка, Дашунь, – сказала она беззаботным тоном, – ты можешь состав нашей прошлой заявки посмотреть?

– У меня доступа нет, – покачала головой Даша. – Только у Ростислава Игоревича. Я могу у него уточнить, хочешь?

– Не надо, – отмахнулась Альбина. – Не стоит отвлекать его из-за пустяков.

«Если запрос ушёл в полном объёме, – подумала она, выходя за дверь, – а до сейфа дошёл не полностью, он правды всё равно не скажет.»

Дело сделано, осталась малость: дождаться понедельника – и поставки.

И тут карман завибрировал.

«Начинается», – она едва заметно поморщилась и вынула телефон, почти уверенная, что это Виктория. Но не угадала. Скользнула взглядом по экрану – Ник? Вот уж неожиданность. Ему-то что понадобилось?

– Алло!

– Альбина… – В бархатном, слегка хрипловатом баритоне, тягучем, как мёд, ей почудилась улыбка. Или насмешка. – Ангел мой. Вот уж от кого не ожидал. Манипуляция? Принуждение? Ты, мой светлый и непогрешимый идеал? Я потрясён. Сражён.

Альбина хмыкнула. Заклятый друг в своём репертуаре. С самого знакомства их отношения напоминали игру в кошки-мышки: он с упоением придумывал новые провокации, она стоически их игнорировала. Это вечное противостояние Ника явно забавляло, а Альбину выматывало… но и странным образом увлекало.

– Потрясающая осведомлённость, – произнесла она ровно, без тени эмоций. – А тебе, Ник, какая печаль? Обо мне переживаешь? И с чего бы?

– Эгоизм, моя дорогая! – рассмеялся он беспечно, будто речь шла о погоде. – Чистый, искренний, беззастенчивый эгоизм. Развоплотят тебя за нарушение – и что мне тогда делать? Без тебя останется лишь скука. Кто тогда скрасит мои одинокие, безрадостные дни?

– Мечтатель, – бросила она. – Не развоплотят. Так что скучать тебе пока не придётся.

Внезапно её осенило: а не приложил ли он руку…

– Знаешь, – протянула она доверительным тоном, – я сегодня наблюдала любопытные симптомы. Расширенные зрачки. Дрожащие веки. Навязчивые мысли. И этот хвойный запах… Случается, что люди поддаются искушению. И мне кажется, я узнаю… руку Искусителя.

– Я, мой милый ангел, – с ласковым укором отозвался Ник, – Устава не нарушал. Ни единого его пункта.

Альбина мысленно поздравила себя. В точку.

– Похвально, – сухо отозвалась она.

Телефон едва скользнул обратно в карман – и снова вибрация. Смотреть на экран не было нужды – это уж точно Виктория.

– Вика, прошу, давай обойдёмся без выговора.

Ответом была тишина. Потом – тихий, напряжённый голос:

– Я понимаю… Ты бы не поступила так без причины. Но ты нарушила Устав. Подчинение воли… Я обязана сообщить Совету.

Снова пауза. Альбина без труда представила, как Вика мысленно читает ей нотации, изо всех сил стараясь не высказать их вслух.

– О чём ты только думала?

Упрёк всё-таки прорвался.

– Я думала о людях, – спокойно ответила Альбина. – Знала, на что иду. За свой поступок – готова отвечать. Делай, что считаешь нужным.

– О людях, конечно… Кто бы сомневался.

Виктория снова вздохнула:

– Ладно. До связи.

Глава 2

Хорошо, когда ты не один. Когда рядом – верный друг, с которым можно делить и радости, и тревоги. Любой нуждается в поддержке – даже тот, кто умеет летать.

Альбине было десять, когда они переехали в этот дом. Их квартира находилась на седьмом этаже, окна выходили во двор. Внизу шелестели кронами берёзы. В этом же дворе, в доме напротив – на втором этаже – жила Светланчик Крушевская: беззаботная хохотушка с непослушными кудрями цвета спелой пшеницы и ясными голубыми глазами. Альбина же была её полной противоположностью – с гладкими чёрными волосами до пояса и глазами такого необычного оттенка, что при первом взгляде люди на мгновение замирали в лёгком замешательстве. Но это быстро проходило.

Они сдружились сразу и стали не разлей вода: в школу – вместе, из школы – вместе. После уроков зависали то у одной, то у другой – делали домашку, смотрели фильмы или, растянувшись на ковре, читали одну книгу вслух по очереди.

Недостатка в кавалерах у них никогда не было – мальчишки вились вокруг роем. Светланчик, хохоча, уверяла, что это из-за их неземной красоты. Альбина лишь хмыкала – в зеркале она особой красоты что-то не видела. Скорее всего, дело было в другом: в том позитиве, который они обе излучали в окружающий мир.

С пятнадцати лет Альбина жила одна, и обе страшно завидовали друг дружке: Светланчик – полной самостоятельности подруги, Альбина – тёплой, дружной атмосфере в доме Крушевских. Отец Альбины появлялся нечасто: приходил на школьные собрания, очаровывал учителей и родителей, создавал видимость обычной человеческой семьи – и снова исчезал. А Крушевские так привыкли видеть девчонок вдвоём, что начинали волноваться, если Альбина вдруг несколько дней к ним не заглядывала.

После школы Альбина – без раздумий и поисков себя – устроилась в «Дом у реки», и никто не удивился, когда Светланчик последовала за ней. Всё это время они так и оставались неразлучными.

Конечно, теперь они уже не проводили столько времени вместе, как в беспечные школьные годы. Крушевские-старшие вышли на пенсию, купили домик за городом – Светланчик периодически ездила к ним в гости. Обе по-прежнему работали в «Доме у реки» – но смены совпадали не так часто, как хотелось бы. У них была взрослая жизнь. А ещё у Светланчик появился Марк.

И всё же у Альбины не было подруги ближе. И самое главное – Светланчик знала настоящую Альбину. От неё можно было ничего не скрывать. С ней можно было поговорить на любую тему, пожаловаться на любую беду. Даже посетовать на грядущее дисциплинарное слушание, которое висело над ней дамокловым мечом. Альбина вздохнула. Она по-прежнему не жалела о своём поступке. Но до слушания оставался почти месяц, и неопределённость слегка тревожила. Впрочем, лишь слегка. Самую малость.

***

– Альбина, зайди, пожалуйста, к Ростиславу Игоревичу. Это срочно.

В официальном тоне Даши прорывались истерические нотки.

Альбина убрала телефон в карман и нахмурилась. Не вовремя – они как раз собирались разносить полдник.

– Даша, – ответила она на немой вопрос в глазах Марины. – Говорит, что-то срочное.

– Иди, конечно. Мы без тебя справимся. В крайнем случае Маргариту попросим помочь.

Марина бросила сияющий взгляд на Диму, который забирал с раздачи кастрюлю с киселём. Тот ответил ей такой же тёплой улыбкой.

– Ладно. Если что – звони, – сказала Альбина и поспешила в приёмную.

У входа её уже поджидала Даша – бледная, с глазами на пол-лица – и прижимала к уху телефон.

– Извините, я вам перезвоню, – нервно бросила она в трубку.

Сунув мобильник в карман, она схватила Альбину за руку, втащила внутрь, захлопнула дверь и повернула ключ.

– Он упал, – горячо зашептала она. – Я трясла его, звала… Прости, с перепугу не знала, что делать. Тебе позвонила.

– Правильно сделала. Пошли.

В кабинете Далецкий лежал на полу, нога неловко подвернулась, на лбу выступили капли пота. Альбина опустилась на колени.

– Нашатырь, – коротко бросила она.

Дашу как ветром сдуло – только дверь хлопнула.

Нашатырь Альбине, конечно, не был нужен. Как и свидетели. Она мягко коснулась его сознания – застывшего на грани между обмороком и паникой – и легко, почти незаметно потянула его к себе, будто возвращая на поверхность. Глаза Далецкого открылись. Еще мгновение – и в них вернулась осмысленность.

– Ростислав Игоревич, – спросила она, промокая ему лоб салфеткой, – голова кружится?

– Вроде нет, – на удивление чётко ответил он. – Хотя странно, учитывая, что передо мной на коленях очаровательная девушка.

– Чувство юмора не пострадало, – с облегчением отметила Альбина. – Жить будете.

Далецкий попытался опереться на локоть, но тут же со стоном рухнул обратно. Его бил озноб.

– А вот теперь, кажется, кружится, – признался он с горькой усмешкой.

«Сегодня седьмое марта, – пронеслось в голове. – Я была у него третьего. Четвёртый день… Классика абстиненции – значит, он всё-таки завязал. Молодец.»

Дверь распахнулась – Даша влетела с пузырьком в руке.

– Уже не надо, Дашуня, – Альбина забрала пузырёк и сунула в карман. – А вот ещё одна пара рук пригодилась бы. Давай-ка: ты слева, я справа.

Они подняли его, закинули руки себе на плечи и, пошатываясь, довели до дивана в приёмной. Даша метнулась к шкафу, вытащила дежурный плед и подушку. Далецкий без сопротивления дал себя уложить и укрыть.

– Я… – начал он.

– Вы переутомились! – перебила Даша, голос дрожал от обиды и страха. – А я вам говорила, говорила!

– Даш, дай человеку в себя прийти, – усмехнулась Альбина. – Потом всласть поругаешь. А пока – чай. Горячий, крепкий, с сахаром. И дверь запри. Если что – звони мне.

– Ладно, – тихо сказала та.

– Тебе, может, тоже плед принести?

– Не надо, у нас есть, – Даша кивнула в сторону шкафа. – Спасибо.

***

После ужина Марина устроила в седьмой палате банный день. Едва она вкатила в дверь специальное кресло-каталку для душа, Лия радостно взвизгнула:

– Ура! Помойка!

Альбина заглянула к ним на минутку.

– Помощь нужна? – поинтересовалась она.

– Сами справимся, – бодро ответила Марина, подмигивая Лие. Девочка серьёзно кивнула.

– А вам, Надежда Сергеевна?

– Я, Альбиночка, пока в силах, – отозвалась та. – Но не переживайте: если что, не стану строить из себя независимую даму, обязательно позову.

Альбина не сдержала улыбку.

– В вас я не сомневаюсь, – заверила она. – Тогда пойду за чистым бельём.

– Ну что? – Марина лихо подрулила к Лие. – Отправляемся в плавание?

– Да! – восторженно откликнулась та, перебралась на кресло – и они поехали в душевую.

Мытьё начали с головы. Марина намылила отяжелевшие от воды длинные, волнистые волосы девочки, взбила пену и взяла лейку.

– Так, теперь смываем. Закрывай глазки.

Лия послушно зажмурилась, и Марина тщательно прополоскала волосы, пока те не заскрипели под пальцами.

– Ну вот, товарищ капитан, теперь ваша голова чистая! – объявила Марина. – Или ты сегодня не капитан?

– Я сегодня русалка, – заявила девочка, мотнув головой. Масса волос качнулась, рассыпая брызги.

– Конечно, русалка, – серьёзно кивнула Марина. – Как же я сама не догадалась!

Она аккуратно промокнула волосы и закрутила полотенце в тюрбан. Потом взялась было за мочалку, но Лия потянула её к себе.

– Я сама, – сказала она.

– Ладно, – улыбнулась Марина. – Только не вставай – поскользнёшься.

Когда она выкатила из душа замотанную в полотенце девочку, мыться отправилась Надежда Сергеевна – с напутствием непременно позвать на помощь, если понадобится. Альбина уже закончила перестилать постель и с интересом разглядывала стопку книг на тумбочке.

– Костя думает, что я ещё ребёнок, – с лёгкой досадой сказала Лия. – Всё время таскает мне детские книжки. Я хотела его попросить… – она смущённо пожала плечами. – Но он же не девочка. Ему не объяснишь.

– А что ты хотела бы почитать? – спросила Альбина с улыбкой.

– Про любовь! – выдохнула Лия драматичным шёпотом. – И чтобы магия. И интриги.

– Ого, – рассмеялась Альбина. – Всё и сразу?

– Я в нашей школьной библиотеке все приключенческие романы перечитала. Там всегда и любовь, и интриги, и ещё куча всего. А вот это… – она кивнула на тумбочку, – про кроликов. Скукотища.

– Кролики же милые, – возразила Марина.

– Конечно, милые, – ответила Лия с интонацией «ну как вы не понимаете». – Но это же совсем для малышни.

– Ладно, – заверила её Альбина, – я поищу что-нибудь подходящее. Чтобы и любовь была, и магия, и, конечно, интриги.

– Здорово, – Лия обрадованно подпрыгнула на кровати. – И почитаем вместе, да?

– Договорились!

Надежда Сергеевна вернулась в палату – тоже с тюрбаном на голове. Лия уже была в пижаме, волосы почти высохли. Марина взялась за расчёску.

Дима, проходя мимо открытой двери, заглянул внутрь: помахал Лие, подмигнул Марине, отвесил шутливый поклон Надежде Сергеевне.

– Ляль, твоя помощь нужна, – сказал он и снова исчез в коридоре. Альбина поспешила за ним.

– Марин, а почему Дима тебя Морковкой называет? – поинтересовалась Лия.

– Наверное, потому что я рыжая, – рассмеялась та, заплетая ей косу. – А ты как думаешь?

– Я думаю, – задумчиво протянула Лия, – это потому, что он тебя любит.

Руки Марины на мгновение замерли. Потом она расцвела счастливой улыбкой и снова принялась плести.

– Надеюсь, ты права, – сказала она, закрепляя кончик косы резинкой. – Ну вот, готово!

– Конечно, любит, – строго вставила Надежда Сергеевна. – Как можно нашу Морковку не любить?

– А я тоже рыжая! – заявила Лия, перебрасывая косу на плечо.

– Тоже хочешь стать Морковкой? – улыбнулась Марина.

– Нет, ты что! – девочка округлила глаза. – Нельзя. У Димы Морковка может быть только одна.

– Тогда придумаем тебе другое имя, такое же оранжевое. Может, Апельсинка?

Марина помогла ей улечься, укрыла одеялом, поправила подушку.

– Может быть, – Лия зевнула. – Я подумаю.

– Подумай. – Марина поцеловала её в лоб и встала. – Спи сладко. Доброй ночи.

– И тебе, Морковка… – пробормотала Лия, уже проваливаясь в сон.

Надежда Сергеевна, лёжа в своей кровати, мягко улыбнулась – пожелав доброй ночи без слов, чтобы не разбудить девочку. Она сняла очки и потянулась к выключателю ночника. Марина тихо вышла и прикрыла за собой дверь.

***

Утренняя смена закончилась, и Альбина уже направлялась к выходу, когда её окликнули.

Она обернулась. Через холл к ней спешил Костя и, подслеповато щурясь, протирал на ходу очки клетчатым платком. Куртку он придерживал под мышкой локтем.

– Альбина… – неуверенно начал он, водружая очки на нос. – Вы не против, если я вас провожу? Мне нужно… поговорить с вами.

– Конечно, – ответила она, глядя в его серьёзные глаза.

Костя быстро сунул руки в рукава куртки, и они вышли в мартовскую сырость. Серое, тяжёлое небо висело низко – казалось, стоит лишь протянуть руку, и можно ущипнуть тучку за пушистый бок. В воздухе уже пахло весной, но ветерок всё ещё был свеж и пробирал не по-весеннему, заставляя зябко поёживаться.

Некоторое время они шли молча, обходя лужи.

– Как вы обычно добираетесь домой? – наконец спросил Костя, не глядя на неё.

– Пешком, если погода позволяет. Я живу не очень далеко – километра три вверх по Яроминскому.

Он машинально кивнул, но было ясно: его волновало совсем другое. Альбина не торопила – понимала, что ему нужно собраться с мыслями. Задумавшись, она не смотрела под ноги и неожиданно поскользнулась. Костя тут же бережно подхватил её под локоть.

– Спасибо, – сказала она.

Он слегка покраснел, выпустил её руку и снова пошёл рядом.

– Сейчас ещё довольно холодно, – пробормотал он, словно оправдываясь за то, что никак не приступит к главному. – И лужи везде…

– Да, – улыбнулась она. – Но снег скоро растает. Пробьётся травка, набухнут почки… И будет намного приятнее гулять.

Он остановился. Повернулся к ней. В глазах – решимость, боль, жажда.

– Альбина… Простите, если мой вопрос покажется вам глупым. Но… скажите честно: правда ли, что нет надежды? Я… про сестру.

Она выдержала его взгляд.

– Я поняла, о чём вы, Костя. Но какого ответа вы ждёте от меня? Я же не диагностический модуль, а простая анфирмера. Если Центр направил вас к нам…

– Вы можете говорить что угодно, – перебил он. – Но я не слепой. Я вижу, как к вам тянутся постояльцы. Слышу, что о вас говорят коллеги. Вы – не простая анфирмера. Как минимум – вы очень хорошая анфирмера.

– А как максимум? – вырвалось у неё, прежде чем она успела сдержаться.

– Это мне неизвестно, – по его губам скользнула горькая улыбка. – Но вы знаете больше, чем говорите. Я в этом уверен. И если хоть что-то… хоть капля надежды…

Альбина шагнула к нему. Коснулась его руки – привычный жест утешения, но сейчас он дался ей с трудом, будто она прикасалась к открытой ране.

– Костя… Простите. Я не могу вам солгать. Вы же просите правду?

Он кивнул. Словно именно этого и ждал – ясности. Даже если это причинит боль.

– Жаль, – тихо проговорил он, – что услуги магов мне не по карману. Я бы попытался, но…

– Поверьте, – Альбина покачала головой, – возможности магов очень ограничены. Не стоит слепо доверять рекламе.

Они медленно пошли дальше. Впереди уже виднелся перекрёсток с Береговой.

– Знаете, – вдруг сказал он, – Лия считает, что вы ангел. Говорит, будто вы пообещали взять её с собой – полетать над городом. Представляете? – Он смущённо покачал головой. – Такой ребёнок. Всё ещё верит в сказки.

Альбина опустила глаза, пряча нос в объёмный мохеровый шарф. В луже у её ног дрожало отражение неба – с редкими просветами голубизны.

– В этом нет ничего странного, – тихо сказала она. – В «Доме у реки» все немного верят в чудеса. Даже взрослые. А может, особенно взрослые.

Глава 3

Лидия Викторовна Навицкая – вот так чудо! – впервые за неделю попросила добавки. Всего лишь стакан яблочного компота, но и это стало событием. Альбина уже поднималась в кафетерий, но на лестнице едва увернулась от Даши, несущейся вниз через ступеньку.

– Куда летишь, Дашуня?

– Ой… прости! – Даша резко затормозила, ухватившись за перила, и кивнула в сторону входа. – У нас гости. Я из окна увидела.

Альбина обернулась. В этот самый миг дверь холла распахнулась, и внутрь вошёл замглавы администрации Бережинский собственной персоной: в тёплом пальто, с тёплой улыбкой и без единого сопровождающего.

– А Далецкий в курсе? – тихо спросила Альбина.

Даша отрицательно мотнула головой – её неизменные хвосты задорно подпрыгнули.

– На сегодня встреча не была назначена. Я заглянула, но Ростислав Игоревич по телефону говорил. Решила сама встретить.

– Давай я встречу. А ты беги доложи.

Даша с готовностью умчалась наверх, только носки мелькнули – один голубой, другой розовый. Альбина спустилась в холл.

– Пётр Леонидович! Какими судьбами?

– Альбина Андреевна! – Он широко улыбнулся. – Да вы всё хорошеете. Здравствуйте! Я, собственно, с плановой проверкой.

– Один? – удивилась она.

– А вы полагаете, один не справлюсь? – Он лукаво приподнял бровь.

– Вы, Пётр Леонидович, справитесь с чем угодно, – рассмеялась она. – Проводить вас к Ростиславу Игоревичу?

– Сначала я хотел бы осмотреть палаты. Потом склад медикаментов, отчётность… А уж потом и с Ростиславом Игоревичем побеседую. Как вам такой план? Одобряете?

– Всецело, – кивнула она. – Даша вас проводит, если не возражаете. Мне нужно вернуться: не все ещё обед закончили, а в обеденное время каждая пара рук на счету.

– Разумеется, – он одобрительно кивнул. – Но с вами, Альбина Андреевна, я бы тоже хотел поговорить. Потом.

– Конечно, Пётр Леонидович! С вами пообщаться я всегда рада!

Она бросила взгляд за окно, где у крыльца стояла машина администрации. Внутри просматривался мужской силуэт.

– Может, вашего водителя пригласить внутрь? Пусть посидит в кафетерии – Маргарита Аркадьевна напоит компотом.

– Если проголодается – сам найдёт дорогу, – хмыкнул Бережинский. – Вы за него не переживайте, он не из стеснительных.

Сверху уже вприпрыжку сбегала Даша – на этот раз не пропуская ступеньки. Щёки её раскраснелись.

– Здравствуй, Дашута! – Бережинский приветливо кивнул. – Ну что, веди меня на экскурсию по вашим владениям?

Альбина ещё пару мгновений смотрела им вслед. Потом развернулась и пошла в кафетерий – Лидия Викторовна ждала свой компот.

***

– Распорядись-ка насчёт кофейку, Слава, – сказал Бережинский, устраиваясь в директорском кресле – в его, Далецкого, кресле. – И расскажи, что у тебя тут в последнее время происходит.

Шёл девятый день завязки, и каждый из этих девяти дней дался ему нелегко. Он вспомнил свой позорный обморок в кабинете, и его снова замутило. А может, причина была в том, что он с кристальной ясностью понял: сейчас будет выволочка. Губы будто сами собой искривились в саркастической усмешке:

– Вы, Пётр Леонидович, уже всё знаете, я полагаю. Не сомневаюсь – ваша протеже Соломерецкая держит вас в курсе. Женщинам вообще свойственна мстительность, так что я не удивлён.

Бережинский вскинул брови и долго, пристально смотрел на него. В дверь тихо постучали, и Даша проскользнула внутрь с подносом. Ни один из мужчин не проронил ни слова, пока она аккуратно расставляла чашки и наливала кофе.

– Да, Альбина Андреевна мне нравится, – произнёс Бережинский, когда дверь за ней закрылась. – Она опытный профессионал. Чуткий человек. Её любят постояльцы, уважают коллеги. И, насколько я знаю, она порядочная девушка.

Он сделал паузу, разглядывая собеседника.

– Два вопроса, Слава. Первый: что именно даёт тебе основания считать её моей протеже? И второй: что ты такого натворил, что предполагаешь против себя… как ты выразился?.. «женскую месть»?

Далецкий смешался. Схватил чашку – и тут же поставил её обратно. Прокашлялся. Бережинский молча наблюдал за его метаниями, иронично приподняв бровь.

– Пётр Леонидович… Простите. Я позволил себе неуместные замечания в ваш адрес.

– А также в чей? – хитро прищурился тот.

– Что? А… Да, и в адрес Альбины Андреевны. Но, если это не она донесла… то есть сообщила…

«А вопрос-то непраздный, – лихорадочно соображал Далецкий. – Вроде бы никто, кроме неё, не в курсе дел. Да и она бы не знала, если бы я сам не потерял контроль и не прокололся. Тогда кто?»

Бережинский неодобрительно хмыкнул – будто мысли прочитал.

– Ты хочешь знать, откуда мне стало известно о твоих выкрутасах? У меня свои источники. Не жди, что я их назову. А вот насчёт Соломерецкой – ты глубоко ошибаешься.

Он помолчал, помешивая кофе ложечкой.

– Ты ей, Слава, руки должен целовать. Она фактически спасла тебе карьеру. Как ей удалось убедить тебя завязать – ума не приложу. Но если бы вскрылись твои махинации, ты бы с первой же проверкой получил массу неприятностей. Вылетел бы со своего тёплого места, как пробка из бутылки. И это – минимум. Не факт, что обошлось бы без последствий посерьёзнее.

Далецкий наконец поднял голову и наткнулся прямо на его пристальный взгляд.

– Альбина Андреевна никому ничего не докладывала. Хотя была обязана – при любых подозрениях, касающихся сильнодействующих препаратов… Но, видимо, пожалела тебя, дурака.

Бережинский с укором покачал головой и вздохнул.

– Слава, ты идиот. Но идиот мне родной. Поэтому я сделал всё, чтобы эту историю замять. Твоё счастье, что персонал тебя любит и умеет молчать. Но учти: помогаю в последний раз. Потому что тоже пожалел тебя, дурака.

Далецкий молчал. Размазали его знатно.

– Я тебя давно знаю, – продолжил Бережинский. – Хочу верить, что ты просто оступился. И теперь встанешь на путь исправления. Но если снова возьмёшься за свои фокусы…

– Клянусь, Пётр Леонидович, больше этого не повторится. Сам не понимаю, что на меня нашло…

– Ладно, допустим, – кивнул Бережинский. – Могу ещё чем-то посодействовать? Организовать рехаб, например? Анонимность гарантирую.

Далецкий резко вскинул голову, но тут же опустил глаза.

– Н-нет… благодарю. Я уже… Я сам справлюсь.

– Очень надеюсь, ты не дашь себе слабину, – Бережинский тяжело поднялся из кресла. – Что ж, раз мы всё обсудили – позволь откланяться.

Уже у двери он обернулся:

– Кстати… ты так и не ответил. Какими подвигами ты заслужил эту самую «женскую месть» от Альбины Андреевны?

Далецкий мучительно покраснел.

***

– Компот замечательный, – прикрыл глаза от удовольствия Бережинский. – Только ради него остался бы у вас… санитаром.

Они сидели в кафетерии. Тихий час подходил к концу – и вместе с ним заканчивалась смена Альбины.

– Вы ещё плюшек не пробовали, Пётр Леонидович, – улыбнулась она. – Наша Маргарита Аркадьевна – кулинарный гений.

– Не соблазняйте, Альбиночка, – вздохнул он. – Супруга меня всё пытается на диету посадить, а вы тут про плюшки.

– Если вы у нас останетесь санитаром, вам никакие плюшки не повредят, – рассмеялась Альбина. – Наши санитары стройны, как кипарисы: то тюки с бельём таскают, то кастрюли с супом.

– То женщин носят на руках, – подхватил Бережинский.

– Им и мужчин приходится носить, – Альбина чуть помрачнела. – Такие у нас трудовые будни.

Она на мгновение задумалась и добавила:

– Честно говоря, нам бы ещё один санитар не помешал. Сейчас в штате трое: двое в утреннюю, один в вечернюю. Без выходных работают. Они, конечно, молодые и крепкие, но ведь не железные.

– У вас же четыре штатных единицы санитаров предусмотрено, насколько я помню?

– Четыре, – подтвердила Альбина. – А толку? Молодые парни к нам не рвутся. Работа не сахар… да вы и сами всё это прекрасно знаете.

Бережинский допил компот и отставил кружку.

– Я подумаю над вашей проблемой. Может, и смогу чем помочь.

Он помолчал, о чём-то задумавшись, и негромко спросил:

– Альбина Андреевна… а вам нравится ваша работа?

Она удивлённо взглянула на него.

– Странно, что вы об этом спрашиваете, Пётр Леонидович. Вы же давно меня знаете.

– Конечно, конечно… – пробормотал он, не отводя взгляда. – А как вы с Ростиславом Игоревичем? Ладите?

– Он хороший директор. И замечательный человек. Конечно, у него бывают трудные периоды… Так это со всеми случается.

Бережинский внимательно на неё смотрел, будто надеясь услышать что-то ещё. Но Альбина лишь спросила:

– Может, вам ещё компоту?

– Благодарю покорно, – рассмеялся он, поднимаясь. – Компоту мне уже хватит. Рад был повидаться, Альбиночка. Если вдруг что-то понадобится…

– Ваш номер у меня есть, – кивнула Альбина. – Спасибо, Пётр Леонидович. Давайте я вас провожу.

***

Римма проснулась от дразнящего, настойчивого запаха яичницы – он проникал в спальню, щекотал ноздри, и сопротивляться ему было совершенно невозможно. Она села на кровати, сладко зевнула и потянулась к мобильнику, лежащему на прикроватной тумбочке. До подъёма оставалось ещё десять минут.

– Дан? – позвала она негромко.

Дверь спальни тут же распахнулась.

– Я тебя разбудил? – спросил он, поигрывая лопаткой. – Я старался не буянить.

Её кухонный фартук с легкомысленными оборочками – чей-то подарок, сама она ни за что бы такой не купила – смотрелся на высоком, спортивном Дане, мягко говоря, странно. Римма не удержалась и фыркнула.

– Не вижу ничего смешного, – заявил Дан и шутливо нахмурился. – Вставай, засоня, я приготовил тебе завтрак.

– Ты давно встал?

Она поднялась с кровати, критически осмотрела в зеркале свою растрёпанную косу и взялась за расчёску.

– Разумеется, – донёсся его голос уже из кухни. – Сегодня понедельник. Мы с Димкой уже взбодрились слегка. Километров пять-шесть, не больше.

– Точно, понедельник! – оживилась она, входя в кухню уже с аккуратно заплетённой косой. – Сегодня ждём поставку… Ого! И правда – завтрак!

– Бери вилку и налетай, – Дан пододвинул ей тарелку с яичницей и поставил рядом миску с салатом.

– А ты? – спросила Римма.

– Позже. Мне спешить некуда – я в вечернюю. К тому же после пробежки салатом не наешься. Нажарю котлет.

– Мм… – протянула она, отправляя в рот кусок яичницы. – Святые небеса! Мне достался идеальный мужчина!

– А кто у нас не идеальный? – рассмеялся Дан. – Может, Димка? Или Глеб?

Римма на миг задумалась, разглядывая наколотый на вилку ломтик помидора.

– Твоя правда, – согласилась она. – Все красавцы удалые, великаны молодые.

– Все равны, как на подбор? – подхватил Дан.

– Ага. Но ты – их дядька Черномор – всё равно лучше всех, – и она сунула помидор в рот.

– Да уж. Жаль только, что богатырей у нас не тридцать три, как в сказке положено, а всего три.

– Кому в наше время легко? – пожала плечами Римма.

В спальне плямкнул телефон. Она привстала, но Дан мягко положил ей руку на плечо и усадил на место.

– Сиди, ешь. Я принесу.

Сообщение было от Марины: «Через пять минут буду у подъезда». Римма оделась за три минуты. Чмокнув Дана в нос, она сунула ноги в сапоги:

– Увидимся на пересменке! – и умчалась вниз по лестнице, стараясь топать потише.

***

Вышла из дома она как раз вовремя – Марина уже подходила к подъезду.

– Привет! – помахала та ещё издали.

С Мариной они работали вместе уже несколько лет, но близкими подругами стали именно благодаря Дану… или Димке. А точнее – обоим сразу.

– Ну что, на автобус или на метро? – спросила Марина.

Римма посмотрела на часы.

– Если ускоримся, успеем на автобус. А если не успеем – тогда в метро.

Они двинулись к остановке. За ночь талый снег прихватило морозцем, и подошвы предательски скользили по льду.

– И как эти двое из ларца бегают по такому гололёду? – проворчала Римма. – Может, нам стоит у них поучиться?

– Нет уж, дудки! – рассмеялась Марина. – Тут за смену так набегаешься – ещё и по утрам? Держись за меня, упадём – так вместе.

– Но ведь они тоже с нами пашут будь здоров.

– И что с того? Они большие, сильные и спортивные. А мы – хрупкие девушки. Нас надо беречь. И уж точно не гонять по улицам на рассвете.

Удивительно, но на автобус они всё же успели – несмотря на незапланированный балет на льду.

– Фух, – выдохнула Марина, усаживаясь у окна. – Сегодня понедельник. Поставка от «ФармаСферы». Надо не забыть проверить соответствие запросу.

– Да, кстати… – вспомнила Римма. – Что там было-то в прошлый раз?

– В прошлый раз – всё тип-топ. После того как мы с Лялькой заявку составили, она сама к директору пошла. Не знаю, о чём там с ним говорила и как убеждала, но выцыганила плюс десять процентов к нашему запросу. И он подписал! Только вот понять бы: это разовая акция или теперь будем постоянно препарат с запасом получать.

– А почему тогда позапрошлую срезал?

– Точно никто не знает. Лялька сказала, он вроде приболел. Может, плохо себя чувствовал и напутал. Теперь уже неважно.

Они вышли на нужной остановке и не спеша направились к усадьбе.

Глава 4

Глеб Райгородский был самым молодым в коллективе – если, конечно, не считать Даши. Не только возрастом, но и внешностью, и поведением он напоминал студента: уставшие от жизни джинсы, футболки со странными принтами, на ногах – вечно разбитые кеды, на запястье – плётеный кожаный браслет с этническими подвесками. Густая русая чёлка падала на голубовато-серые глаза, открывая лишь нос и задорную улыбку. Говорил он с лёгкой хрипотцой – следствием перенесённой в детстве болезни, – но в этом даже было что-то трогательное. Казалось, он никогда не выходил из себя и был похож на уютного, немного неуклюжего добродушного щенка, которого так и хотелось потеребить за мягкие уши. Наташа, конечно, Глеба за уши не теребила, но была уверена: он бы при этом обязательно жмурился от удовольствия.

Стоило, однако, кому-то косо посмотреть на Сонечку Озерецкую – и этот добродушный щенок мгновенно делал стойку, превращаясь в гончую.

Соня – невысокая, с белыми волосами, стриженными под пикси, и прозрачно-серыми глазами – относилась к Глебу тепло. Ей нравилось с ним дежурить: она улыбалась ему, трепала по голове, звала на помощь по любому, даже самому пустяковому поводу – и Глеб от этого только расцветал.

Римма наблюдала за этим с материнской – несмотря на свои двадцать девять – укоризной и качала головой.

– София, – говорила она строго, – ты зачем мальчишку дразнишь?

– Почему ты так решила? – отвечала Соня, невинно хлопая ресницами. – Вовсе не дразню.

– А то у меня глаз нет, – ворчала Римма.

Соня только смеялась – и всё шло по-прежнему.

Однажды Наташа тоже попыталась с ней поговорить. На этот раз Соня не стала отшучиваться.

– Римма не поймёт, – сказала она. – У них с Даном тишь, гладь да благодать. А Глеб…

Она вздохнула.

– Наташ, я его на три года старше. Думаешь, у него это серьёзно?

Наташа удивилась. Для неё ответ был очевиден.

– Думаю, да. А если даже и нет – разве это оправдание? Не очень красиво, Сонь. Если он тебе не нравится, так и не морочь бедняге голову.

– Нравится, – неожиданно призналась Соня. – Глеб мне нравится. Даже очень. Только… Я за него первый шаг делать не буду. Мне мужчина нужен – решительный, способный на поступок. А он… У него смелости не хватает даже за руку меня взять. И что это будут за отношения?

Наташа горько усмехнулась: Римма не поймёт. А ты, Сонечка? Ты понимаешь, какая ты счастливая? Ты даже не подозреваешь, каково это – любить человека, который на тебя даже не смотрит.

***

Время близилось к полуночи. Они уже почти закончили уборку – Соне оставалось лишь домыть правое крыло. Наташа внесла расход медикаментов в журнал и собиралась сесть за отчёт. Глеб, справившись со своими делами, скучал за стойкой: подперев голову ладонью, он задумчиво сдувал чёлку с носа.

В этот момент входная дверь открылась, и в холл вошла Светланчик, а за ней – ну конечно, Марк Белостецкий. Кто бы сомневался – куда иголка, туда и нитка.

– Всем привет! – пропела она, отряхивая зонт. – Как дела? Как смена?

Марк молча улыбнулся и помахал.

– Нормально, – отозвалась Наташа. – Только за отчёт ещё не брались. Там что, дождь?

Она окинула взглядом их мокрые куртки.

– Какое-то непонятно что, – ответила Светланчик, пожав плечами. – То ли мокрый снег, то ли снежный дождь. В общем, типичный мартовский март.

Она обняла Марка, чмокнула его в щёку, бросила: «Пока!» – и скрылась в дежурке. Наташа нейтрально-вежливо кивнула ему и направилась к стойке.

– Подождёшь нас? – спросила она Глеба. – Минут на десять задержимся. С отчётом не уложились.

Глеб смотрел мимо неё, хмурясь. Наташа обернулась. У двери правого крыла Соня оживлённо болтала с Марком, который, очевидно, не спешил уходить. Чем теплее была её улыбка, тем мрачнее становился Глеб. В воздухе отчётливо запахло грозой.

«Интересно, что Светланчик в нём нашла?» – раздражённо подумала Наташа, разглядывая Марка. Она и сама не смогла бы объяснить причину своего раздражения. Видимо, просто не любила сладких мальчиков, которые не видели разницы между харизмой и наглостью.

Марк шагнул ближе к Соне. Глеб медленно встал, сжал кулаки и уже сделал два шага вперёд – но Наташа схватила его за локоть и резко развернула к себе.

– Исчезни, Глебка, – тихо сказала она. Поймала заинтересованный взгляд Марка, безмятежно улыбнулась и приветливо помахала.

– Что? – Глеб непонимающе уставился на неё.

– Испарись! – свирепо прошипела она, не переставая улыбаться. – Сгинь! Забейся в любую палату и аннигилируйся там!

– Ладно… – растерянно выдавил он. – Как прикажете, миледи.

И, бросив напоследок хмурый взгляд на Соню, исчез за дверью левого крыла.

Наташа подошла к беседующей паре. Просто дружеский разговор? Или что-то большее? Кто этого Белостецкого разберёт… Поведение Глеба она не одобряла, но понять его было несложно.

– Извини, Марк, – сказала она доброжелательно, – не хотела вас прерывать, но нам смену сдавать надо.

Затем повернулась к Соне:

– Сонь, займись, пожалуйста, отчётом. Светланчик ждёт. А я пойду Глебу помогу – у нас небольшая неприятность… Надо Григория Максимовича переодеть.

– Конечно! – с готовностью согласилась Соня. – Пока, Марк!

И поспешила в дежурку. Наташа проводила её взглядом.

Марк ухмыльнулся:

– Мне, вообще-то, тоже пора. Я просто Ланчик до работы проводил.

Он направился к выходу, но вдруг обернулся:

– Хотя… может, вас подождать? Время позднее. Девушкам без провожатых ходить не стоит.

– Нет, спасибо. Не жди. Нас Глеб проводит.

– Ладно. До встречи, Наташенька!

Наташа улыбнулась в ответ. Раздражение, как ни странно, растаяло. Дверь за Марком давно закрылась, а она всё ещё стояла и улыбалась – сама не зная почему.

Из-за двери левого крыла выглянул Глеб.

– Ушёл кавалер? – хрипловато поинтересовался он.

Наташа тряхнула головой – будто просыпаясь. Наваждение какое-то…

– Я понимаю, – сказала она устало. – Тебе Марк не нравится. Но давай без драк в усадьбе, хорошо?

– Я драться не собирался! – возмутился Глеб.

– А что ты собирался? Убить его взглядом?

– Сам не знаю… – понурился он. – Просто… Странный он какой-то. Вроде со Светланчик встречается, а зачем тогда Соню охмурять?

– Без драк! – перебила Наташа.

– Да понял я!

– Молодец. Только, Глебка… Прежде чем ревновать Соню, ты бы ей уже признался. А то получается, у тебя девушка есть – только она об этом не знает.

Глеб покраснел.

– Ладно, – смягчилась она. – Жди нас. Сейчас сменимся – и по домам.

***

К просьбе Лии Альбина отнеслась серьёзно.

Значит, любовь, магия и интриги? Да ещё чтобы книга понравилась девочке-подростку и не показалась слишком детской. Не такая уж простая задача.

Вернувшись тем вечером домой, она подошла к книжному шкафу и задумчиво провела пальцами по корешкам. На мгновение задержалась на толстом томе в кожаном переплёте – «Свет и Тьма. Легенды и сказания», подарок отца к её десятилетию. Затем покачала головой. Нет, эта не подойдёт. Для Лии это будет всего лишь очередная детская сказка.

А вот это… пожалуй, то, что нужно.

Она вытянула с полки «Пути надежд и испытаний». Всё, как по заказу: и любовь, и интриги. Магия… если не придираться к терминологии, то и магия. Для обычных людей – просто романтическое фэнтези. Но не для Альбины.

– Круто! – восхищённо выдохнула Лия, когда Альбина вручила ей книгу. – Почитаем? Сегодня?

– Уговорила, – рассмеялась та. – Вечером, перед сном?

Лия энергично закивала.

Вот уже почти месяц они читали книгу по вечерам – правда, не каждый день, только когда у Альбины выпадала вечерняя смена – и теперь приближались к середине.

– …Яркий свет больно ударил по глазам, почти ослепив его, но наконец – наконец! – он смог разглядеть склонённое перед ним встревоженное женское лицо. Лицо, знакомое до боли. Её светлые локоны коснулись его груди. Её глаза смотрели на него с состраданием и заботой. Неповторимые глаза. Они могли принадлежать только одной девушке в этом мире…

Девочка слушала, затаив дыхание, будто боялась пропустить хоть слово. Альбина бросила на неё быстрый взгляд и улыбнулась. Когда-то в детстве они читали этот роман вместе со Светланчик, и та слушала с таким же напряжённым вниманием. А потом донимала подругу вопросами: что в нём правда, а что – вымысел?

– …Лиора. Её образ встал перед глазами – внимательные глаза, светлые волосы, будто окутанные лунным сиянием. Он помнил её голос – мягкий, словно шёпот между сном и явью, – и прохладное прикосновение к его лбу. Прикосновение, которое принесло ему облегчение, как дуновение ветра в знойный день. Как благословение. Всё это было. Или ему просто снилось?

Лия взволнованно вздохнула. Надежда Сергеевна отложила свою книгу и прислушивалась к тихому голосу Альбины. Кажется, даже кот Помпон сопереживал персонажу романа, несмотря на всю свою плюшевость.

– …Но почему тогда кожа до сих пор помнит прохладу её руки? Почему сердце ускоряет бег при одном воспоминании о её взгляде? Димит не знал.

Альбина выдержала многозначительную паузу и закрыла книгу:

– Всё! Конец главы – и пора спать!

– Ууу… – разочарованно протянула Лия, но спорить не стала. – Ладно…Спать так спать. Но так хочется узнать, что будет дальше!

– Ты и сама можешь почитать, – улыбнулась Альбина.

– Мне нравится, когда ты читаешь.

– Но у меня вечернее дежурство теперь будет нескоро.

– Я потерплю, – заверила её девочка. – А пока буду перечитывать уже прочитанное.

– Договорились.

Альбина положила книгу на тумбочку и встала.

– Давай, укладывайся поудобнее и закрывай глазки.

– А знаешь, что? – сказала Лия, заговорщицки понизив голос. – Ты похожа на Лиору! И глаза у тебя такого же цвета!

Устами младенца… Альбина усмехнулась и шутливо возразила:

– Но ведь она блондинка, а у меня волосы чёрные.

– Дело же не в этом! – ответила Лия таким тоном, будто объясняла очевидное. – Она анфирмера, как и ты. Она – Утешитель и помогает людям. И ты тоже.

– Что ж, спасибо за такое приятное сравнение. Ну всё, теперь – баиньки.

Альбина укрыла девочку, подоткнула одеяло и погасила ночник.

– Волшебных тебе снов.

– Про Лиору… – прошептала Лия, закрывая глаза.

– Про Лиору, – улыбнулась Альбина и тихо вышла из палаты.

Глава 5

Совет Света занимал три верхних этажа самого высокого здания Лариенбурга – пятидесятиэтажного премиум-бизнес-комплекса под названием «Аврора-Центр». Стеклянные фасады, «умные» лифты, конференц-залы мирового уровня, арендаторы – юридические фирмы, консалтинговые агентства, представительства международных фондов… Всё это существовало на самом деле, но служило лишь прикрытием.

«Аврора-Центр» был построен и управлялся Советом Света. Арендаторы, разумеется, об этом не знали. Их офисы работали, проводились рекрутинги, заключались контракты. Этот живой, шумный поток – люди, звонки, встречи – создавал идеальный фон для того, что скрывалось выше.

На трёх верхних этажах формально располагалась фирма «Эвридика», значившаяся в городском реестре как «центр когнитивной гармонизации». На деле же «Эвридика» была чистой фикцией: у неё имелись лишь красивый сайт и телефон координатора по внешним связям. Этот координатор отвечал на звонки лично – всегда вежливо, всегда по скрипту:

– К сожалению, в данный момент все наши эксперты заняты в закрытых проектах. Рекомендуем ознакомиться с нашим публичным отчётом за прошлый год – он доступен на сайте.

Обычные лифты здания шли только до сорок седьмого этажа. Чтобы подняться выше, требовался специальный лифт с табличкой «Служебный». Однако увидеть его мог только тот, у кого был доступ. Для всех остальных он попросту не существовал – скрытый маск-вуалью постоянного действия.

На сорок восьмом этаже находились административные помещения: кабинеты, переговорные, архивы и знаменитая Библиотека Света. Альбине доводилось бывать там – листать не только учебники и справочники, но и художественную литературу, адаптированные старинные легенды, сказания, летописи. Остальное пространство этажа оставалось для неё тайной.

Конференц-зал Совета на сорок девятом этаже использовался в самых разных целях, но раз в квартал, пятого числа первого месяца, он превращался в Зал Слушаний. В холле перед входом стояли мягкие белые диванчики, а на стене висело табло с расписанием. Сегодняшняя строка гласила:

«09:00–15:00. Дисциплинарные слушания, I-III степень».

Альбина ещё ни разу не бывала внутри.

А что скрывалось на пятидесятом? Об этом у неё не было ни малейших предположений. Доступ туда имели только Вершители.

– Не волнуйся, – Виктория потянулась к Альбине и стряхнула с её плеча воображаемую соринку. – Всё будет в порядке.

Она была в строгом костюме, прямые светлые волосы собраны в аккуратный низкий пучок. В прозрачно-голубых глазах – лёгкая тревога. Альбина же выбрала простое белое платье: скромное, но элегантное. Ей не хотелось выглядеть официально. Пусть видят её такой, какая она есть.

– Вика, – тихо усмехнулась она, – кто из нас сейчас волнуется?

Виктория нервно хмыкнула.

– Ты – само спокойствие. Молодец. Так и держись. И говори правду.

Дверь зала приоткрылась.

– Соломерецкая, – прошелестел безликий голос.

– Ну всё, – шепнула Вика. – Иди. Удачи.

Альбина на мгновение сжала её ладонь и шагнула внутрь.

Не сдержав любопытства, она украдкой огляделась. Зал – высокий, куполообразный, без единого окна – был наполнен мягким, рассеянным светом, будто исходящим из самих стен. «Интересно, откуда он? – мелькнуло в голове. Но Альбина тут же отогнала мысль: – Не время. Потом расспрошу Вику.»

За длинным полукруглым столом сидели Вершители. Их лица были одинаковы – ни старые, ни молодые, ни мужские, ни женские. Альбина на миг растерялась, но тут же вспомнила: они скрыты за единой иллюзией. «Ритуал нейтрализации личности» – так это называлось. На слушаниях Вершители принимали единый облик – ничто не должно было мешать объективному рассмотрению дела. Она слышала об этом, но видела впервые.

– Слушается дело о нарушении Устава Невмешательства третьей степени, – произнёс председатель голосом, лишённым тембра и эмоций. – Ответчик, представьтесь.

Альбина невольно выпрямилась.

– Соломерецкая Альбина Андреевна. Ранг – Утешитель.

– Третьего марта текущего года вы совершили воздействие на разум человека, подчинив его своей воле. Вам знаком пункт Устава, который вы нарушили?

– Да. Первый основной принцип, второй пункт: «Манипуляции, принуждение и внушение запрещены без особого разрешения Совета».

– Вы не отрицаете факт нарушения?

– Нет. Я действовала осознанно.

– И у вас есть оправдание?

Что-что, а оправдываться Альбина не собиралась – она по-прежнему была уверена в своей правоте.

– Не оправдание, уважаемые Вершители. Объяснение. Устав гласит: «Утешитель вправе вмешаться, если человек намерен причинить себе непоправимый вред». В моём случае речь шла не о самоповреждении. Действия человека могли нанести вред другим – не напрямую, а косвенно. Признаю: это не совсем по Уставу. Но я предвидела, каковы будут последствия его поступка, и не могла допустить, чтобы пострадали невинные.

– Это поведение, – подал голос один из Вершителей, – было свойственно данному человеку?

– Нет, – покачала головой Альбина. – Это было совсем на него не похоже.

Члены комиссии едва заметно зашевелились. По залу прокатился шёпот.

– Как вы полагаете, – снова заговорил председатель, – мог ли этот человек находиться под влиянием сил, не подпадающих под юрисдикцию Света?

«Хороший вопрос, – пронеслось в голове. – Искренний ли? Или пытаются подсказать ответ?»

Далецкий был под действием эндормирола – это она знала точно. Но Ник сказал, что не нарушал Устава – и лгать ей об этом он не стал бы. Искушать – да. Он же Искуситель, такова его функция. То, что Далецкий не устоял – это его личный выбор. Разумный или нет – это уже, как говорится, другой вопрос.

Она очнулась от мыслей – и только тут заметила, что в зале давно воцарилась тишина. Вершители внимательно смотрели на неё, ожидая ответа.

– Я не могу этого утверждать, – уверенно произнесла Альбина. – У меня нет никаких оснований.

– Хорошо, Альбина Андреевна, – в голосе председателя ей почудилась неожиданная мягкость. – Мы примем к сведению ваши объяснения. Что скажет Наблюдатель?

Один из членов комиссии – ничем не отличающийся от остальных – неторопливо поднялся.

– Мною подготовлен отчёт о положении дел в «Доме у реки». Прошу уважаемую комиссию ознакомиться с ним до вынесения решения.

Председатель кивнул.

– Непременно. Альбина Андреевна, ожидайте в холле. Вас пригласят для оглашения вердикта.

Она не удержалась, ещё раз окинула взглядом зал – и вышла. За дверью Вика притопывала от нетерпения изящной туфелькой.

– Ну что? – выдохнула она.

– Сказала всё, как есть, – ответила Альбина. – И ничего лишнего.

***

Альбина вернулась домой ближе к половине девятого утра. Сначала слушание, потом – ночная смена… Сил не осталось ни на что. Она даже не стала умываться – просто разделась, добралась до кровати и провалилась в сон.

Вопреки опасениям, спала крепко и спокойно – и к обеду проснулась совершенно отдохнувшей. Впереди была ещё целая половина законного выходного. Она переделала все свои нехитрые дела по дому, а когда за окном уже начали сгущаться сумерки, налила в кружку горячий чай, извлекла из недр холодильника шоколадку – после слушания хотелось немного подсластить жизнь. Устроившись на диване, зажгла торшер, закуталась в плед, раскрыла книгу.

И тут ожил мобильник. Альбина бросила взгляд на экран – и хмыкнула. Прощай, тихий вечер.

– Мой ангел, – тон не допускал возражений. – Не вздумай спорить. Я знаю: у тебя выходной, и ты дома. Так что наводи красоту. Ровно через полчаса буду у подъезда.

– И тебе добрый вечер, – невольно улыбнулась она. – Неожиданное предложение. Могу я узнать, что меня ждёт?

– Нет. Я бы предпочёл не портить сюрприз.

– Ну хотя бы намёк. А то вдруг надену подвенечное платье, а ты повезёшь меня играть в баскетбол. Будет неловко.

– Хм… – протянул тёплый баритон. – Если бы я знал, что у тебя есть подвенечное платье… вечер я бы спланировал иначе. Но теперь уже поздно.

Из трубки донёсся лёгкий смешок.

– Думаю, вечернее подойдёт.

«Ну что он опять задумал?» – вздохнула Альбина, подходя к шкафу.

Вечернее – так вечернее. Выбрала чёрное с длинными кружевными рукавами, скромным вырезом и длиной ниже колен – ни намёка на откровенность. Надела полусапожки на шпильке: снег уже сошёл, но для туфель было ещё слишком холодно. Слегка прошлась тушью по ресницам и посмотрела в зеркало.

– Деловой разговор? Новое испытание? Или… свидание? – спросила она у своего отражения.

Отражение лишь пожало плечами и лукаво улыбнулось. И то верно – какая разница. Альбина накинула пальто и вышла.

Возле подъезда, у серебристо-голубого «Призрака» стоял Ник. Увидев её, распахнул дверцу, поймал её ладонь и на миг задержал в своей, прежде чем поднести к губам.

– Ангел мой, – сказал он, не скрывая восхищения, – ты выглядишь… как ангел.

– В чёрном? – рассмеялась она.

– Разве цвет может скрыть суть? – приподнял бровь Ник.

Альбина не нашлась, что ответить, и просто вежливо улыбнулась. Он сел за руль, и машина плавно выехала со двора. За окном проплывал Яроминский проспект, утопающий в уютных вечерних огнях. Освещённые окна домов и уличные фонари отражались в мокром асфальте, дробясь цветными искрами. По тротуарам спешили прохожие. На перекрёстке Ник свернул на Оболонское шоссе – и уют сменился яркостью. Неоновые вывески, торговые центры, модные бутики и сияющие витрины говорили о том, что путь лежит в центр города. Но куда именно?

– Так и будем молчать? – поинтересовался Ник после долгой паузы.

– Ты сам запретил задавать вопросы! – притворно возмутилась она.

– Ах, да… – усмехнулся он. – Я и забыл. Впрочем, мы уже на месте.

«Призрак» въехал на парковку и остановился. Ник вышел и, обойдя машину, галантно открыл ей дверцу. Альбина ухватилась за его протянутую руку, вышла и с интересом огляделась. Это же комплекс «Планета»! Внезапно, озарённая догадкой, она вскинула голову – вверх, к крыше – и ахнула:

– Да ладно! Ты… серьёзно?

– Серьёзнее некуда, – подтвердил Ник. – Сегодня мы ужинаем под звёздами.

Ресторан «Под звёздами» венчал двадцатиэтажный небоскрёб прозрачным куполом – самый высоко расположенный ресторан в городе с потрясающим видом на центр Лариенбурга. Столик здесь не забронировать даже за месяц – если ты, конечно, не Тёмный ранга Искуситель.

– Придётся воспользоваться лифтом, – вздохнул Ник, ведя её через холл. – Надеюсь, ты не против?

Альбина смотрела на него, широко распахнув глаза.

– Должна признаться, я никогда не знаю, чего от тебя ждать.

– Я полон сюрпризов, – проникновенно сказал он.

Их усадили за изящный круглый столик у самого края. Внизу переливался огнями город. Вверху – россыпь звёзд.

– Сказочно, – прошептала Альбина.

– Рад угодить, – ответил Ник, наполняя её бокал тёмно-рубиновым вином.

Время растворилось. Официанты двигались бесшумно, бокалы наполнялись словно сами собой, разговоры были лёгкими – обо всём и ни о чём. Но за этой идиллией Альбину не отпускала одна мысль.

– Ник, – наконец решилась она. – Зачем ты привёл меня сюда?

Он пожал плечами, ослепительно улыбнулся.

– Может, поздравить тебя с успешным слушанием. Может, извиниться – ведь я стал его причиной. А может… просто захотелось.

Его взгляд задержался на ней – и Альбине на миг показалось, что в его глазах не было игры. Дыхание перехватило. По коже пробежала лёгкая дрожь.

– Ты не назвала моё имя Совету, – сказал он тихо. И это был не вопрос.

– Что? – Альбина замерла. – Но… Подожди, ты думал, что я…

– Не сердись, ангел, – мягко перебил он. – И в мыслях не было тебя обидеть.

Его пальцы сжали её ладонь – не требовательно, а как бы прося прощения.

– Устала? Отвезти домой?

– Да, – прошептала она. – Пожалуйста.

***

– Маргарита Аркадьевна, нам, пожалуйста, кофе и… – Светланчик бросила взгляд на Альбину. Та кивнула. – …И кофе. А что у нас сегодня на десерт?

– Ватрушки, – отозвалась повариха.

– С повидлом? – оживилась Светланчик.

– С творогом, – строго отрезала Маргарита. – Вам всё сладостей подавай, неугомонные.

Но не удержалась – прыснула, прикрыв рот ладонью.

– Конечно! – Светланчик серьёзно округлила глаза. – Мы девушки энергичные и работящие, без калорий жить не можем! Раз повидла не дают, будем добывать их из творога!

Великодушно махнув рукой, она положила на поднос две ватрушки. Подумала секунду – и добавила к ним третью. Их любимый столик у окна, к счастью, был свободен, и девушки расположились за ним.

– Давай рассказывай, – потребовала Светланчик. – Я жажду подробностей.

И откусила сразу половину ватрушки.

Разумеется, Альбина после слушания сообщила подруге, что отделалась предупреждением, но в детали вдаваться по телефону не стала.

– Всё прошло как-то подозрительно мирно, – сказала она. – Я даже не ожидала.

– А ты жаждала сражения? – рассмеялась Светланчик. – Не знала, что ты такая воинственная!

– Ну, не то что бы сражения… Просто была готова к тому, что придётся отстаивать свою позицию. А они просто выслушали – и даже не отчитали…

Она подробно пересказала слушание. А потом, помедлив, нехотя упомянула ужин с Ником.

– Ого! – восхитилась подруга. – Ничего себе! «Под звёздами»? Широкий жест! И ты так спокойно об этом говоришь?

Альбина улыбнулась её энтузиазму.

– Не спорю, было эффектно. И совершенно неожиданно.

– Надо думать, – хмыкнула Светланчик. – Свидание по высшему разряду.

– Знаешь, я не уверена, что это было свидание…

Выслушав, чем закончился разговор, Светланчик недоверчиво уставилась на подругу.

– Что, прямо так и сказал? И убил к шутам всю романтику?

– Романтику? – Альбина недоуменно вскинула бровь. – Ланчик, он же Искуситель. Это его обычный… стиль.

Подруга открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

– Ладно, не буду спорить. Тебе виднее. Ты его лучше знаешь.

Она вздохнула и задумчиво повертела в руках кофейную кружку.

– Только вот что мне непонятно… Ты же сама сказала: он не нарушал Устава?

– Не нарушал, – подтвердила Альбина. – К чему ты клонишь?

– Тогда ему и бояться было нечего, верно? Или я что-то упускаю?

– Верно.

– А ему всё равно было важно, что ты его не выдала. Почему?

Альбина пожала плечами. Она не переставала думать об этом.

Стоило ей совершить воздействие – и он тут же позвонил. Следил? Случайно ли он выбрал Далецкого? Или знал, как она поступит – и это тоже часть замысла? Спровоцировать нарушение, слушание… и поставить её перед выбором: молчать или выдать? Что, если настоящим объектом искушения был не Далецкий, а она сама? Как теперь понять – выдержала проверку или провалила? И что сказать Светланчик, если ответить на все эти вопросы она не может даже самой себе?

– Наверное, очередная игра, – сказала она наконец. – В этом весь Ник.

Глава 6

Торопливо выключив будильник, Светланчик осторожно выбралась из-под одеяла и спустила ноги на прохладный пол. Она уже почти нашарила тапочки, но встать не успела – чьи-то руки обвили её талию и резко потянули обратно. Она взвизгнула, падая на подушку.

– Попалась! – прошептал Марк, нависая над ней с хитрой ухмылкой. – Сбежать от меня хотела?

– Ты меня до смерти напугал, – выдохнула она. Сердце колотилось, будто пыталось выпрыгнуть из груди. – Сумасшедший. Я думала, ты спишь.

– Извини, – пробормотал он, уткнувшись носом в её шею. – Просто не люблю, когда ты уходишь в несусветную рань.

От его тёплого дыхания по коже пробежали щекотные мурашки, и досада мгновенно растаяла.

– Это не повод прыгать на людей, – хмыкнула она. – Ну всё, отпусти, Марк. Мне пора собираться.

Она осторожно пошевелилась.

– А если не отпущу? – шепнул он ей в самое ухо, сжимая объятия чуть сильнее.

– Тогда я опоздаю, – она снова попыталась выскользнуть.

– Ну и опоздаешь разок. Ничего страшного не случится.

– Если ты потерпишь до вечера, тоже ничего страшного не случится.

– Злюка, – разочарованно протянул Марк, наконец отпуская её. – Ну и пожалуйста, иди на свою важную работу.

– И пойду, – она сползла с кровати, показала ему язык и направилась к шкафу.

Подперев голову ладонью, он смотрел, как она натягивает джинсы, надевает пушистый голубой свитер, собирает густые светлые кудри в хвост.

– Мыть полы, менять бельё, кормить стариков с ложечки… – проворчал он с ленивой усмешкой. – Куда увлекательнее, чем провести время с молодым, интересным…

Светланчик застыла. Лицо её мгновенно закаменело.

– Прости, я не расслышала, – медленно проговорила она, пристально глядя на его отражение в зеркале. – Что ты сказал?

В спальне повисла напряжённая тишина. Улыбка на лице Марка погасла.

– Прости, – тихо сказал он после долгой паузы. – Шутка вышла неудачной.

– Они такие же люди, – она отвела глаза, – как ты и я. Придёт время – и ты тоже станешь старым и немощным. И вряд ли тебе понравится, если какой-нибудь молодой нахал будет над тобой насмехаться.

Марк неохотно встал, подошёл сзади и обнял, зарывшись лицом в её волосы.

– Ну прости, Лан. Я ляпнул, не подумав. Не дуйся… Хочешь, вечером в кино сходим?

Она лишь дёрнула плечом, но с удивлением почувствовала, что обжигающая ярость начала утихать.

– Можем Альбину с собой взять, – шепнул он.

– Почему Альбину? – она шевельнулась, но не отстранилась.

– Ну… это же твоя лучшая подруга.

Плечи под свитером чуть расслабились. Ссора уже казалась ей глупой, но сдаваться так легко она не собиралась. Ещё чего.

– Альбина не сможет. Она сегодня в вечернюю.

– Тогда пойдём вдвоём?

– Ладно, – ответила она наконец, вдоволь намолчавшись.

– Тогда я подъеду за тобой к концу смены.

– Договорились.

Она надела куртку, взяла сумку и слегка отстранённо поцеловала его в щёку.

– Я помчалась. До вечера.

Дверь захлопнулась за спиной. Светланчик быстро сбежала по лестнице и вышла в зябкое утро, всё ещё недоумевая: что вдруг на неё нашло? Какая пошлость – ссориться из-за ерунды. Она поправила шапку, подтянула шарф и, заметив приближающийся автобус, ускорила шаг.

***

Альбина кивнула Глебу, который скучал за стойкой, нетерпеливо поглядывая на часы. Тот просиял, поднял руку и пошевелил пальцами в ответ. Окинув холл взглядом, она заметила знакомую каштановую макушку: Марк сидел на мягком диванчике у входа, уткнувшись в телефон.

– Привет, Марк.

Он оторвался от экрана. Его взгляд скользнул по её белым кроссовкам, слегка влажным от апрельской сырости. Потом медленно, оценивающе, поднялся выше – по узким голубым джинсам, по куртке… и наконец встретился с её глазами. На лице расцвела улыбка. Ох, уж эта его улыбка – непонятно, чего в ней больше: обаяния или нахальства.

– Альбина! Привет. Классно выглядишь. Только… немножко мокро, – он поднялся, протянул руку и смахнул капельку с её плеча.

– Дождь моросит, – рассеянно ответила она. – Ждёшь Светланчик?

– Да. Решили в кино сходить. Хотели тебя с собой позвать, но…

– Я в вечернюю.

– Знаю. Ланчик так и сказала.

Он сунул телефон в карман. Альбина бросила взгляд на часы над стойкой.

– До конца смены ещё пятнадцать минут. Успеете? Во сколько сеанс?

– Время есть, – заверил он. – Я подожду. Не волнуйся.

И шагнул к ней. Она невольно напряглась – но в этот момент открылась дверь, и в холл впорхнула Марина.

– Привет, Глеб! – раздался её звонкий голос. – Димка скоро будет, посидишь ещё пять минуточек?

Получив молчаливое согласие, она осмотрелась и направилась к Альбине – возмутительно красивая в зелёной куртке и вязаном берете. Рыжие волосы рассыпались по плечам, глаза сияли, щёки разрумянились от весеннего холода.

– Привет, народ. Что тут у вас?

– Ничего особенного, – безмятежно сообщила Альбина, незаметно отступая от Марка. Удачно вышло – естественно и без грубости. – Шевалье прибыл за мадемуазель Светланчик. Желает сопровождать её на киносеанс.

– О! Дело нужное! – Марина заговорщицки подмигнула Марку. – Тогда надо поскорее сменить нашу мадемуазель!

Девушки дружно рассмеялись и направились к дежурке. Альбина обернулась на полпути, поймала пристальный взгляд Марка и машинально махнула ему рукой – сама не зная зачем. Из-за двери уже доносился голос Светланчик:

– Римма, ты отчёт допишешь? А я улизну пораньше. Мы идём…

– В кино! – хором объявили девушки, распахнув дверь.

Переглянулись – и прыснули, как школьницы.

– Ой, привет, девчонки, – обрадовалась Светланчик, поправляя шапку перед зеркалом. – Здорово, что вы пришли пораньше! Прямо выручили! Да, Марк предложил сходить в кино.

Римма выглянула из-за монитора с усталой улыбкой:

– Допишу я отчёт, не суетись, киноманка. Иди уже. Кавалер там, поди, истомился в ожидании.

– Спасибо, Римма! Скучного дежурства, девочки!

Светланчик накинула куртку, на бегу чмокнула Альбину куда-то в висок и выбежала в холл. Поспешно обняла Марка – и они направились к выходу, держась за руки.

Альбина, всё ещё стоявшая в дверях дежурки, на секунду задержала взгляд на их переплетённых пальцах. Что-то кольнуло внутри – смутное, неуловимое беспокойство. Она с досадой тряхнула головой и пошла переодеваться в униформу.

***

С Марком так было всегда. Если для Ника провокации были в порядке вещей – ранг обязывал, то поведение Марка Альбина просто не могла объяснить. С девушками он вёл себя крайне двусмысленно. Прямолинейная Римма сказала бы: «подбивает клинья». Альбина не склонна была к таким резким формулировкам, но и ей эта ситуация не нравилась. Казалось бы, всё у тебя хорошо: любимая девушка, стабильные отношения… Так зачем же ты, спрашивается, играешь в эти игры?

Больше всего доставалось именно Альбине – видимо, потому что она была близкой подругой Светланчик. Марк не упускал случая поддержать её за локоток, приобнять за талию, поправить непослушную прядь волос… И раздражаться было бесполезно: он тут же делал честные-пречестные глаза и заявлял, что всего лишь хотел помочь. По-дружески! И это вовсе не то, что ты подумала!

Светланчик никогда не отличалась ревнивостью, и выходки Марка её не только не задевали – она вообще не видела в них ничего предосудительного. А раз подруга считала это нормальным, что ж… Альбина, смирившись, махнула рукой. Но чрезмерной близости старалась избегать – по возможности без грубости. Резкий отпор всё равно не давал результата. Парень он был обаятельный, нравился девушкам, и в конфликтной ситуации просто расстроенно взирал на неё своими карими глазами с длинными, почти девичьими ресницами. И в итоге виноватой оказывалась она.

Но была и другая причина: Альбина просто не любила вести себя невежливо – ей самой от этого становилось неприятно. Потому она балансировала на грани – ради Светланчик.

Положение осложнялось ещё и тем, что Марк появлялся в усадьбе часто: то провожал Светланчик на работу, то встречал после смены. Разве что рано утром не приходил – видимо, жаворонком не был. Но вечерняя пересменка или ночная – и он тут как тут: сидит на диванчике в холле, листает журнал, залипает в телефон или болтает с кем-нибудь из санитаров. Хотела Альбина или нет – она была вынуждена постоянно с ним общаться.

Сегодняшний день не стал исключением. Правда, с дежурным санитаром он не болтал – Глеб почему-то с Марком заводить дружбу не стремился. Более того: он его прямо-таки избегал, хотя поначалу, насколько помнила Альбина, относился к Марку вполне дружелюбно. Что за кошка между ними пробежала – она не знала, а Глеб не имел привычки обсуждать свои проблемы. Мягкий и доброжелательный с виду, он иногда обнаруживал под милой оболочкой железный характер. Если бы ещё Соня это понимала, вздохнула Альбина.

***

До конца вечерней смены оставался час. Постояльцы уже были накормлены ужином, уложены в постели и укрыты одеялами – теперь они мирно спали. В коридорах усадьбы стояла тишина. Оставалась рутина: доделать уборку, написать отчёт, передать смену ночной дежурной.

Работали быстро – почти автоматически. Этот простой физический труд даже приносил удовольствие. Дима унёс в прачечную тюки с грязным бельём, собранным ещё до отбоя. Девушки протёрли пыль в холле, сложили журналы стопками, навели порядок на стойке дежурного, прошлись веником по плитке у входа и вымыли пол.

Когда уборка в холле была закончена, они разделились: Марина взяла ведро, веник, швабру и пошла в правое крыло, оставив левое Альбине. Проходя вдоль палат, она заглянула в каждую, убедилась, что все спят спокойно, поправила пару одеял и подушек – и только тогда взялась за швабру. Та легко скользила по плитке, словно танцуя, и Марина сама не заметила, как тоже начала пританцовывать, тихо напевая себе под нос. А когда уже лихо вальсировала, забыв про осторожность, её внезапно перехватили, развернули и прижали к себе. Она испуганно пискнула – но тут же зажала рот ладонью.

– Мадемуазель Морковка, – прошептал ей на ухо голос Димы, – этот танец вы обещали мне.

– Я? Вам? – театрально изумилась она. – Вы меня с кем-то спутали, шевалье Димитри́.

– Ни в коем случае, – тряхнул он копной русых волос. – Вас нельзя ни с кем перепутать – ваша рыжесть неповторима. Загляните-ка в свою бальную книжечку… И увидите там моё имя.

Они закружились, давясь смехом и пытаясь отнять друг у друга швабру, словно трофей. Увлечённые этим занятием, они не заметили, как тихо приоткрылась и тут же закрылась дверь правого крыла.

…Альбина тихо отступила. Этот бал был только для двоих.

Она направилась в дежурку, но, сделав два шага, остановилась. Лукаво улыбнувшись, закрыла глаза и бросила в их сторону вуаль безмолвия – лёгкую, слабенькую, но минут на пятнадцать хватит. Вальс – это прекрасно, особенно если он не мешает спящим.

Сев за компьютер, она открыла файл с отчётом – и тут плямкнул её мобильник.

«Карета прибудет к воротам ровно в 00:15, – гласило сообщение, – чтобы доставить Золушку домой.»

Альбина усмехнулась и быстро набрала:

«А разве карета не должна в полночь превратиться в тыкву? Кажется, в сказке было именно так.»

Ответ прилетел сразу:

«Смею заверить, моя карета в тыкву не превратится. Так что не спеши, Золушка. Береги хрустальные туфельки.»

На душе почему-то потеплело.

***

Диму Плетенецкого в усадьбу привёл Дан.

Трижды в неделю – неважно, зима или лето, дождь, зной или снегопад – ровно в пять пятнадцать Дан выходил на утреннюю пробежку. К рекордам он не стремился – просто тело требовало движения. Бегал обычно в небольшом скверике, расположенном примерно в полукилометре от дома.

Однажды летом он впервые заметил его, бегущего навстречу. Примерно того же роста, что и Дан, со светло-русыми, слегка волнистыми волосами. Бежал легко – шаг уверенный, дыхание ровное. Новичком явно не был. Они обменялись приветственным жестом, не нарушая ритма.

Потом встречи стали привычными. Они начали улыбаться друг другу, как старые знакомые, а в один из дней Дан развернулся и побежал рядом. Парень не стал возражать. С тех пор они несколько раз подряд бежали плечом к плечу, а потом – кивнув на прощание – расходились по домам.

Прошло ещё несколько пробежек, прежде чем они заговорили. Дан заметил, что парень бежит медленнее обычного, и молча подстроился под его темп. У одной из скамеек сквера тот вдруг притормозил, наклонился и начал растирать колено. Дан тоже остановился.

– Всё в порядке?

– Да, пустяки. На работе повредил, – улыбнулся тот и протянул руку: – Плетенецкий. Дима.

– Ольшевский, – Дан пожал его ладонь. – Дан. Что за работа, где колени травмируют?

– Монтаж климатических систем.

– Ого. По небоскрёбам лазишь? – с уважением протянул Дан.

– Не без этого, – рассмеялся Дима.

Дружба незаметно окрепла. История у Димы оказалась довольно банальной: пьющие родители заботами о сыне себя не обременяли, и он рос, как трава в поле. Сколько Дима помнил, отец пил всегда. Мать сначала пыталась отучить его от выпивки, а потом сама незаметно пристрастилась и сгорела от водки в считанные месяцы. Диме тогда только исполнилось двенадцать. Он остался с отцом и как мог скрывал семейные обстоятельства: лишь бы не узнали в школе и не забрали в приют. Отучился, дождался совершеннолетия – и в тот же день съехал от отца, выдохнув с облегчением. Самостоятельная жизнь показалась раем.

Отец, впрочем, продержался недолго – и оставил Диме убитую однушку без мебели, с расколотой сантехникой и сломанными кранами. Тот привёл её в порядок, насколько хватило сил и денег – и теперь у него хотя бы был свой угол.

Сам Дима не пил и о родителях говорил неохотно. Дан проникся к нему уважением: вырасти в такой семье и остаться нормальным человеком – дело непростое.

– А работа нравится? – спросил он.

– Да как тебе сказать… – уклончиво ответил Дима. – Душа не особо лежит. И случается всякое. В прошлом году у нас один монтажник сверзился…

– Насмерть?

– Пятнадцатый этаж. Сам как думаешь?

Дан рассказал ему про «Дом у реки» и свою работу санитаром.

– Не синекура – сразу скажу, – усмехнулся он. – И не для брезгливых. Но если вдруг захочешь поближе к земле работать – милости просим. Санитары всегда в дефиците.

– А девчонки есть? – заинтересовался Дима. И, увидев выражение лица Дана, добавил, примирительно подняв ладони: – Да я в хорошем смысле!

– Девчонки-анфирмеры у нас самые лучшие, – уверенно ответил Дан.

– Особенно одна, я так понял? – лукаво подмигнул Дима.

– Угадал, – усмехнулся Дан, слегка розовея.

– Ладно, – Дима хлопнул его по плечу, – я подумаю.

И они разбежались по домам.

Однажды вечером у Дана плямкнул телефон:

«Я подумал и решил: ну её к шутам, эту верхотуру! Если предложение ещё в силе – иду к вам! Только покажи мне ту девушку, от которой надо держаться подальше. Чтобы я ненароком не опростоволосился.»

Сообщение заканчивалось подмигивающим смайликом. Дан усмехнулся.

Так случилось, что показывать Римму ему не пришлось. В первый рабочий день Димы дежурила Марина Оскольская – и, едва завидев её, рыжую и зеленоглазую, он тут же спросил:

– А у этой оранжевой морковки есть парень?

В коллектив он влился быстро: с коллегами – приятельские отношения, с Даном – крепкая дружба и неизменный бег по утрам. У Марины на сумке вскоре появилась забавная подвеска – оранжевая плюшевая морковка с глазами, такая же красовалась на Димкиных ключах в виде брелока. И, конечно, с его лёгкой руки прозвище «Морковка» к Марине прилипло накрепко.

Теперь в усадьбе было две пары: Дан и Римма – спокойствие и стабильность, Дима и Марина – нежность и оптимизм.