Читать книгу: «Я встретил вас...»

Глава

1. Я встретил вас...

Столы стояли буквой «П».

Главный стол, где сидел юбиляр с молодой супругой, слегка приподняли, что давало виновнику торжества прекрасный обзор.

Буква «П» поражала размерами и тем, каким щедрым было угощение. Гости веселились по полной, никто не стеснялся показаться голодным – ели за обе щеки и пили всласть, периодически вставая из-за стола, чтобы сходить на другой его конец и чокнуться с нужным человеком.

Слева от Вани Гусева, двадцатилетнего крепкого парня из Владимира, попавшего в этот дорогущий ресторан по работе, сидела глубоко декольтированная женщина непонятного возраста, то есть Ваня никак не мог его определить. Она не только без умолку ему рассказывала о подводной охоте на акул у берегов Австралии, а уже положила свою загорелую руку с кровавыми длинными ногтями ему на коленку.

- Ты обязательно должен туда поехать. Хочешь, я возьму тебя с собой, синеглазка? – промурлыкала женщина.

- Полную тарелку – всё подряд! - тихо приказал Лев Семёнович. Ухаживать за постинсультным Львом Семёновичем, собственно, и была Ванина работа, на которую устроила родная тётка.

Она вытащила его из владимирского супермаркета, где он отслужив в армии, работал охранником, гоняя алкашей и хитрых старушек. Сейчас же он вторую неделю возил инвалидное кресло старого чиновника-миллионера и познавал златоглавую, что называется, off-line. Например, половину из того, что лежало перед ним на сервировочных тарелках, он отродясь не ел.

- Положи ему карпаччо, здесь оно нормальное, - помогала женщина слева, гладя его по бедру, как гладят холёного домашнего пса, сидя у трескучего камина работы Антонио Лупи.

- Тереза, не приставай к парню, я его никуда не отпущу, - вставил Лев Семёнович справа от Вани.

- Лев Семёныч, пришла поцеловаться, – сзади стояла высокая стройная блондинка с бокалом в руке в строгом длинном чёрном платье. Эта была хотя бы молодой, лет тридцати, как прикинул Ваня, но к раздутым губищам, намазанным искрящимся блеском, он привыкал с трудом.

- Это Бельская, она токсична, как дихлофос, - шепнула Тереза.

Лев Семёнович радостно чокнулся с Бельской. Ваня тоже. И выпил виски одним глотком, как привык пить крепкое.

- Валерия, - то ли спросила, то ли представилась Бельская, улыбаясь и смотря Ване в глаза. А он уставился на её блестящий еле-шевелившийся рот, поддавшись нахлынувшим эротическим фантазиям. Да ещё и мысль о том, что она «токсична», сбивала с толку.

- Это Ваня, мой новый компаньон, - помог Лев Семёнович.

- Жду вас на турнире в «Раздорах», - подмигнула Бельская Ване, повернулась и пошла дальше.

Ваня увидел, что сзади её платье оказалось совсем не строгим –его там просто не было до середины мягкого места, а из ямки между ягодиц чернела татуировка выползающей кобры.

- Работай, Ваня! – тихо сказал Лев Семёнович. Надо было аккуратно промокнуть ему рот салфеткой - ел он с трудом, но сам - и налить минералки в пустой бокал.

Не то, что вчера!Вчера Ваня полдня занимался подарком для юбиляра – ездил покупать комплект чемоданов на Столешников переулок.

Шесть коричневых чемоданов в мелкий цветочек от огромного до совсем маленького, сложенных один на другой в виде пирамиды. Суммы, которую сняли с карточки шефа за цветастые чемоданы, вполне хватило бы на новый дом во Владимире и высокий забор вокруг участка, а, может, ещё хватило бы и на мотоцикл.

Но Ваня стойко приглушил поднимающийся мутный раствор классового негативизма, поразмыслив, что он своё возьмёт. Всему своё время.

У него даже мелькнула мысль, что отобьёт Ленку Коровкину у своего бывшего начальника, когда приедет из Москвы в отпуск. Красивее Ленки он никого никогда не видел. Он вспомнил её льняные блестящие волосы, длинные ноги и белоснежную гладкую кожу, когда она лежала и загорала на синем полотенце на берегу пруда прошлым летом.

- Дорогие гости! – послышался звон по стеклу бокалов - юбиляр просил тишины. – Здесь нет случайных людей. Я надеюсь, что окружён друзьями и доброжелателями в такой важный для меня день.

- Молодец, Миша! - вздохнула Ванина соседка, - с самого низу поднялся. Бутылки собирал, кофе разносил. А сейчас вот два замминистра на дне рождения. И ни разу не сидел. Я точно знаю, - её немного развезло от виски. У неё по тарелке катались две зелёные маслины и одиноко лежал артишок, к которому она ещё не притронулась.

- Танцуют все! – громко и торжественно выкрикнул юбиляр.

Шарахнула музыка.

- Иди, попрыгай, я не против, - сказал Лев Семёнович.

Отвязаться от загорелой соседки у Вани не хватило опыта, так что отправился с ней танцевать. Правда,перед тем, как встать из-за стола, он успел незаметно глотнуть почти полбокала виски, и Тереза сразу показалась немного моложе. Потом заиграла медленная музыка - популярная песня года в исполнении Шер и Рамазотти, и она сразу повисла на нём, прижавшись совсем вплотную.

- Невозможно вылечить болезнь под названием жизнь, - загрустила соседка, переводя на русский слова песни

.

- Вы знаете итальянский? – спросил Ваня, задыхаясь от пряных духов, напоминавших запах содержимого бабкиного сундука, в котором хранились старые шмотки его деда.

- Чего я только не знаю, дурачок, - ответила Тереза.

Неожиданно двери в банкетный зал распахнулись, и двое официантов в чёрных кимоно с нарисованными журавлями ввезли стол на колёсиках.

- О! Миша нам приготовил ниатомори! – услышал Ваня.

И тут он заметил, что с одной стороны зала устроен буфет с напитками. Туда и поставили японский стол на колёсиках. На столе неподвижно лежала голая девушка. Ваня замер, у него от неожиданности даже дыхание перехватило. На теле девушки лежала еда. Эти самые суши, рыба с рисом, которые надо есть палками. Шеф их обожал.

- Пошли, попробуем! – потянула его за руку Тереза, - принесём Льву Семёнычу кусочек угря. Угорь – это самое главное, его выкладывают как раз в правильное место. Пошли, а то нам не достанется!

Ваня послушно зашагал за соседкой, рассматривая девушку. Лицо её было прикрыто маской из птичьих перьев, но ему уже не надо было рассматривать лицо – он знал, чьё это тело. Его всего трясло.

Мужик без пиждака в белой рубашке стоял у стола с суши и держал тарелку левой рукой, сверкая золотым турбийоном на запястье, в правой же шевелились, как портняжные ножницы перед кройкой, две деревянные палочки. Он мысленно выбирал, какой кусочек ему взять.

- Руки убери! – громыхнул Ваня не своим голосом.

- Что, простите? – вытаращил глаза мужик.

- Руки убери, сказал! – повторил Ваня с ещё большим напором.

- Ты чё, пацан? Водки перепил? – удивлённо, но не очень испугавшись, спросил мужик.

- А ну-ка отошли все от стола! – уже орал Ваня. Он расшвыривал суши и сашими с тела девушки. – Вы потом и её жрать будете? Беги отсюда, Коровкина, они тебя сожрут! Беги, слышишь!

Девушка вскочила и завизжала. Она была совершенно голая. Вид обнажённой испуганной красавицы моментально поднял градус и без того «приподнятой» публики.

Драка началась, как естественное продолжение осложнившейся ситуации.

Ваня изо всех сил сопротивлялся и бил охранников, он в армии и не такое делал, а также и гостей, без разбору - всех, кто попадался под руку. Гости почему-то тоже друг друга били и кидались стульями. Видимо, у многих на тот момент были не до конца разрешённые внутренние противоречия. Получился не юбилей, а свадьба.

Больше Ваня у Льва Семёновича не работал. Не выдержал с непривычки напряжения.

Девушка-ниатомори никакого отношения к Елене Коровкиной не имела – просто очень была на неё похожа. Бывает.

Ваня сидел сейчас в Шереметьево и пил кофе. В кармане у него лежал посадочный талон до Дели, а оттуда до Сиднея. Тереза улетела неделю назад, а он только вчера получил визу.

2. Тюльпаны

Елена Анатольевна, в сером плюшевом халате и шлёпанцах с пушистыми помпонами, стояла перед зеркалом с увеличительным стеклом и внимательно всматривалось в своё стареющее лицо.

Свежий ремонт ванной комнаты был исполнен в полном соответствии с её пожеланиями и исправлениями. Свет лился не только с утыканного стоваттными лампочками потолка, но и с дополнительно встроенных люминесцентных трубок над белоснежным умывальником-лилией.

Все морщинки, волоски и прыщики, отражавшиеся в зеркале, задавали Елене Анатольевне один и тот же вопрос: «Когда ты оставишь нас в покое?» Но она не слышала их отчаяния и продолжала накладывать на физиономию дорогостоящие суспензии слой за слоем.

Закончив с лицом, она облачилась в розовый тренировочный костюм, натянула кроссовки и отправилась на прогулку в близлежащий парк. Там недавно высадили тюльпаны, и ей хотелось обсудить это долгожданное событие с подругами-соседками, такими же молодыми пенсионерками, как она.

На самом деле не только тюльпаны тянули её на прогулку. Вчера вечером она прочитала в интернете потрясающую новость: осталось только два дня до перехода планеты Земля на новую вибрацию, и тот, кто успеет за это время максимально поднять свои личные вибрации, сможет прожить без болезней и даже старения ещё пятьдесят лет.

- А как их поднимать-то? – спросила Ирина Михайловна, бывшая сортировщица чайной фабрики «Специалитет».

Четыре подруги сидели в ряд на скамейке, под распускавшимся старым развесистым клёном. Напротив краснела круглая клумба с тюльпанами.

- Светлыми мыслями и эмпатией к ближнему. Это самое главное, - со знанием дела ответила Елена Анатольевна.

- Ирка точно не успеет, - поспешила вставить Ольга Терентьевна, бывшая сестра-хозяйка спортивно-медицинского комплекса «Атлет». – Она только про деньги и думает сейчас. У неё ж три кредита висят.

- Почему же, это я не успею? – возмутилась Ирина Михайловна. – А ты, значит, успеешь. У тебя всё хорошо: муж пьёт, не просыхая, сестру его в психушку упекла, чтобы не мешалась…

- А ну замолкните, молодухи драчливые! – скомандовала Вероника Сергеевна, бывший работник «Почты России». – Лен, эмпатия, это что?

Елена Анатольевна пользовалась непревзойдённым авторитетом среди подруг, не даром же она работала целых девять лет личным секретарём Ставрина, директора обувной базы района. Да и материально она преуспела намного лучше остальных собеседниц: у неё имелась отдельная квартира с ремонтом и норковая шуба. Не говоря уже о золотых серьгах с бриллиантами, правда, мелкими.

- Сразу и не ответишь, - протянула Елена Анатольевна. – Сейчас мир слишком деформирован и всё сущее в нём искажено до неузнаваемости.

- Это как? – Ирина Михайловна широко открыла глаза.

- Людям на планете неуютно. Все других винят в бедах.

- Так как же его не винить, Гришку-то? Если он из дома всё тащит, скотина безрогая, - удивилась Ольга Терентьевна.

- Это потому что мы находимся в плотных вибрациях низкой частоты. Отсюда и уныние.

- Точно. Выхода нет. Надежд никаких. Одна стена только серая стоит, куда ни пойти, - вздохнула Вероника Сергеевна. – Вот я всю жизнь хотела попугаев разводить. И учить их говорить.

- Ты научишь! – ехидно вставила Ольга Терентьевна. – Дурью маялась со своим Витькой, из семьи его увела, а он под машину попал. Поэтому ни одного попугая так и не завела.

- Вот до чего ж ты язва, Ольга! Тебе-то что до её попугаев? Нет, надо сразу опустить человека, даже в мечте! Кому-кому, а тебе точно надо с вибрациями разбираться! – оборвала её Ирина Михайловна, - а то мы не знаем, как ты спирт воровала и лекарствами приторговывала.

- Тут вот, что важно! – чуть громче обычного, тоном учительницы в разбаловавшемся классе начала Елена Анатольевна. – В этом году энергии космоса и энергии календаря как бы договорились, чтобы всех вывести на чистую воду и установить новый порядок. Началось время Раху, вдоха после выдоха. И нам срочно надо подстраиваться, чтобы не остаться за бортом. Всё должно начать возрождаться.

- Опять революция! Да когда ж это кончится, Боже мой! – вздохнула Ирина Михайловна.

- Опять грабить начнут народ! Пенсии пересчитают, лекарств не будет, а стариков свезут на корабль какой-нить и утопят, - продолжила в своём репертуаре Ольга Терентьевна.

- Да залепите ж ей рот кто-нибудь! – воскликнула Вероника Сергеевна. – Не хочешь, не меняйся! Иди вон крупой закупайся в магазин! Ты тоже хороша, - обратилась она к Ирине Михайловне. – Революция у неё! Кому ты нужна, если сама о себе подумать не хочешь!

- Ой, а может мне кредиты спишут? – повеселела Ирина Михайловна.

- Может, и спишут, если перестроишься, - буркнула Вероника Сергеевна.

- Раху – это безудержное расширение всего, - Елена Анатольевна продолжила. – По темпераменту этот год можно сравнить с Жириновским.

- Да он сумасшедший! – ляпнула Ольга Терентьевна, но быстро поправилась, - в смысле, говорит, что думает, напролом прям идёт.

- Ой, да как же жить-то теперь? Два дня, говоришь, осталось? – на лице Ирины Михайловны промелькнула паника.

Да и Вероника Сергеевна явно разволновалась – лицо стало красным, и глаза заблестели как-то уж слишком сильно.

- Даю задание на завтра. Каждой! – учительница в Елене Анатольевна всё больше и больше обживалась. – Найти, а точнее, услышать в себе загубленный талант! Вспомнить всё, что не получилось, что хотели делать, когда в восьмом классе учились. Веронику это не особо касается.

- Ясно! У неё попугаи в голове, - вздохнула Ольга Терентьевна.

- Эмпатия, Вер, это когда ты видишь проблему другого и помогаешь, но так, как будто человек сам себе помог. Ты ему несёшь надежду и доверие, а не тычешь его опять туда, откуда он пришёл, - закончила урок Елена Анатольевна и посмотрела на клумбу с тюльпанами. «Красиво, конечно, - подумала она, - но когда планета…»

- Какая ж ты Ленка умная, всё-таки! За это тебя Ставрин столько лет и держал, пока Машку Сёмину не нашёл. Но она ж молодая, что тут спорить, - высказалась Ольга Терентьевна, находясь ещё на старых вибрациях.

3. «Тюльпаны»-2

Эпизод № 2 (по заявкам читателей))

Написано в самолёте в эту субботу за двумя стаканами томатного сока в окружении возвращавшихся с Альпийских склонов молодящихся лыжниц, вспоминавших золотые нулевые.

Елена Анатольевна встретила зрелость с оговорками. Принятие этой неизбежности ограничивалось только ментальной составляющей, в физическом же смысле она решила ей не поддаваться и бороться до последнего.