Читать книгу: «Испепеляя пустоту»
Пролог
«На заре веков посреди бескрайних просторов Моря Забытых Ветров в воздухе парил остров Нимферион. Его заливные луга никогда не трогала ржавая рука осени, а искристая вода в быстрых звонких речушках была столь прозрачна, что сквозь нее можно было в мельчайших деталях разглядеть даже самые мелкие камешки. Остров был родным домом для пятерых богов – Ириос, Тимор, Вейя, Летия и Филия являли собой ярчайшие чувства и эмоции. В самом центре Нимфериона росло Сердцедрево, дарующее магию миру, и питающее жителей острова.
Боги были сильны, но не обладали безграничным могуществом, и со временем даже им стало скучно впятером.
- Мы – владыки чувств, но кроме уныния на этом клочке земли нам чувствовать нечего! Мы медленно угасаем, не получая отдачи, наши чувства некому отражать! – в отчаянии воскликнул Ириос. – Нужно сотворить свои тени, чтобы они стали нашим отражением!
Остальные боги согласились с Ириосом и, объединив свои силы, создали посреди воды мир, который ныне называется Сентирион. Боги населили этот мир людьми, созданными по своему образцу. Люди походили на своих создателей, но в них не было живого чувства, только плоть и кровь, бегущая по венам.
- Предлагаю каждому из нас отдать частичку своей силы, чтобы наделить наше новое развлечение эмоциями, – ухмыльнулся Тимор, - Будет любопытно наблюдать, на благо или во вред пойдет им наш дар.
С этими словами он потянулся к ветви Сердцедрева, чтобы сорвать ее…
- Подожди, - остановила его Вейя, когда пальцы Тимора уже сжались у основания толстой ветви, которая жалобно захрустела под могучей рукой бога, - Тебе не кажется, что это навредит Сердцедреву? Или нарушит баланс. – Вейя всегда была крайне осторожна в вещах, которые не понимала до конца.
- Да брось, сестра! – Тимор с громким хрустом обломил ветвь, и она тут же рассыпалась у него в руках мириадом острых осколков. – Будет весело.
На это Филия только покачала головой, а Летия закусила губу, словно уже зная, чем закончится история.
Чудесным образом осколки не упали в траву вокруг кряжистых корней Сердцедрева, а взмыли в воздух и, подхваченные ветром, устремились в мир людей, впиваясь в души каждого, кто встречался им на пути.
Кому-то достался осколок побольше, кому-то поменьше, но дара богов не избежал никто. Крупные осколки даровали своим новым хозяевам особую силу: пылающий гнев, безграничную радость, всепоглощающий страх… Первый человек, получивший осколок, в неконтролируемой ярости одним взглядом поджег дом лучшего друга, второй, увидел свои худшие кошмары наяву и, пытаясь избавиться от них, выцарапал себе глаза, третий – не смог контролировать нахлынувшие на него эмоции и попытался вырезать осколок из себя… и так и застыл, глядя в пустоту.
Так люди стали Эмпатами и каждый раз расплачиваются за вспышку силы в своем сердце. А те, кто решил отказаться от осколка – вырезали его из своей души – стали Пустыми. Они не чувствуют больше ярости и страха, но не ведают и радости от простых вещей.
Говорят, однажды в мире родится Эмпат, которого назовут Пламя Сердца. В его груди соберутся сразу несколько осколков Сердцедрева, и тогда... никто не знает, появится ли новый бог, или Сердцедрево сгорит, забирая с собой мир…»
Старик внимательно поглядывал из-под кустистых бровей на двух малышей, притихших рядом с ним возле костра. Он поворошил угли, и в темное небо взметнулся сноп искр, обволакивая только что рассказанную легенду туманом загадочности. Маленькие слушатели, не дыша, внимали каждому слову и движению старика. Их глаза горели, словно они сами только что пережили встречу с богами, тогда как на самом деле минуло много сотен лет. Мальчишка нетерпеливо подпрыгивал на толстом бревне, служившем им скамейкой, а девочка мечтательно вздыхала.
- Дедушка, а где сейчас боги? – не выдержал мальчик. – А Пламя Сердца уже родилось? А каково это, быть Пустыми? А мы тоже Эмпаты?
- Ну-ну, мой мальчик, не все сразу, – старик, довольный тем, что его история так впечатлила внуков, хитро улыбнулся в седую бороду, - Про Эмпатов и Пустых – вы другим не рассказывайте, пусть это будет наша с вами маленькая тайна. Да и про богов никто наверняка не знает – они уже много веков не показывались людям на глаза.
- У-у-у, - протянул разочарованно мальчик, но дедушка продолжал.
- А вот про Пламя Сердца говорят, что его время наступит совсем скоро. Говорят, оно уже ищет свой путь к Сердцедреву.
Маленькие глаза распахнулись с новой силой и засияли, отражая последние всполохи потухающего костра. Малыши радостно переглянулись.
- Ну а теперь – бегите домой. И маме с папой, чур, молчок о том, что я вам рассказал!
Дети повскакивали с мест и, торопливо сверкая пятками, побежали в сторону гостеприимно горевших во тьме окошек дома. Старик остался сидеть на бревне, глядя на догорающие угли. В глазах его плескались надежда и ожидание. Вокруг сгустились тени, выписывая на кустах загадочные узоры, но старик словно и не замечал ничего вокруг. Ночь поглотила его, когда, треснув на прощание, погас последний уголек костра.
Глава 1
Эллари
Меня зовут Эллари, но друзья иногда называют меня просто Элла. Хотя, кого я обманываю – за те шесть лет, что я ушла из родной деревни, я нигде не завела даже просто хороших знакомых, не то, что друзей. Да и в родных краях никого из тех, кто хотел бы со мной общаться, не осталось – слишком свежи в их памяти воспоминания о том, как я собственноручно спалила свой дом, просто немного выйдя из себя. Меня даже хотели сдать Ордену, только я оказалась быстрее – ускользнула прямо из-под любопытных носов односельчан, растаяв в темноте леса, и с тех пор вот, скрываюсь.
С этими мыслями, снова и снова возвращающими меня в самый кошмарный день моей жизни, я вышла по ухабистой дороге прямиком к окраине очередной деревушки. Которая эта по счету? Двадцатая? Или уже двадцать вторая? Так, глядишь, скоро в Сентирионе не останется местечка, где бы моя нога не ступала. Никогда не хотела стать странницей. Мечтала прожить в своей деревне до старости и помогать соседям травами, собранными в лесах и полях вокруг…
Деревушка встретила меня, как и прочие – с подозрением глядя темными глазницами окон, и неприветливо завывающим ветром. Лето было на излете и в вечернем сгущающемся сумерками воздухе уже сквозило первое зябкое дыхание надвигающейся осени. Я набрала в грудь побольше воздуха и сделала шаг вперед – предстояло найти место для ночлега. Живот недовольно заурчал, напоминая, что не видел пищи уже почти сутки, и я вздохнула. И подработку не помешает поискать – иначе эта деревня станет последним моим домом, хочется мне того или нет.
Следуя интуиции (хотя здесь это вряд ли применимо – скорее всего я просто уже выучила наизусть, как устроены все мелкие замшелые деревушки), я уверенным шагом направилась по единственной более или менее ровной улочке к приземистому зданию, окна которого сквозь заляпанные стекла тускло светились в сумраке. Я нерешительно взялась за массивную грубо приколоченную ручку и распахнула дверь на себя, выпуская наружу гомон и запахи еды. Впрочем, гомон тут же стих, стоило мне появиться на пороге и оглядеть присутствующих. В ответ на меня уставилось несколько десятков недоверчивых глаз. Да, и здесь тоже не очень любят чужаков…
Бреннан
Я низко наклонился над тарелкой с исходящим паром супом, втянул носом запах и скривился. Хозяйка таверны оказалась очень милой женщиной и не стала задавать много вопросов человеку, который явно не хотел афишировать свое настоящее имя. Но вот готовить, как выяснилось, она совершенно не умела. Вяло погоняв по неаппетитной жиже кусочек разваренной морковки, я отодвинул еду. Не хватало еще отравиться, тогда застряну в этом городишке надолго. А мне бы очень не хотелось попасться на глаза кому-то из Ордена. Хоть деревня и находилась в дальней части Сентириона и почти что граничила с Дикими Землями, кишевшими сошедшими с ума Опустошенными, скоро даже в этой глуши прознают про чужака, с серебристым клеймом на виске. Я неосознанно прикоснулся к сверкающей метке - когда я выходил на люди, появлялось ощущение, будто к виску приложили железный раскаленный прут. И, хотя я знал, что это не так, сложно было сохранять невозмутимость и просто прятать лицо под капюшоном.
Как так получилось, что меня не поймали? Сам до сих пор не понимаю. Я ожидал, что как только предательские мысли только вскользь заденут мой разум, в казарму тут же ворвутся жрецы и повяжут меня. Но оказалось, что мне удалось контролировать метку, хоть и непродолжительное время. Поэтому я собрал все немногочисленные пожитки, что остались от прежней жизни вне Ордена и растворился в тишине туманной ночи. До сих пор мне кажется, что в очередной деревушке я наткнусь на солдат, разыскивающих беглых сослуживцев, и приволокут меня обратно. Но без боя я не сдамся. Мне нужно найти человека, который объяснит, что со мной творится, и, кажется, спустя почти полгода в бегах, я, наконец, напал на нужный мне след.
От раздумьев о своей незавидной участи меня отвлекла громко скрипнувшая дверь. В таверне тут же воцарилась настороженная тишина (все же здесь очень не любили чужаков), и все взоры как по команде обратились на вошедшую. Ей оказалась девушка невысокого роста с темными волосами по плечи и в дорожном плаще, который явно видывал лучшие годы. В глазах незнакомки плескалась смесь страха и вызова. Она окинула взглядом таверну, ощупывая каждого посетителя взглядом, словно проверяя, нет ли среди них недоброжелателей. Осмотрев всех постояльцев и явно не обнаружив опасности девушка выдохнула и слегка расправила плечи, будто почувствовав, что тревога слегка отступила.
Под пристальным взглядом завсегдатаев девушка неуверенно прошла, к стойке, за которой хозяйка усердно натирала стаканы, и что-то зашептала, низко склонившись к липкой от эля деревянной поверхности бара. Прядь темных волос выскользнула из растрепавшейся прически, я видел, как девушка беспокойно закусила губу, а между изящно выгнутых темных бровей пролегла мягкая складка. Так когда-то делала моя сестра, когда нервничала, и я вздрогнул от странной такой знакомой теплоты внутри. Что это – снова сбой? В сердце закололо, словно осколок, не удалили еще десять лет назад, и он снова мешает мне жить, пробуждая внутри бурю разных чувств.
Тут хозяйка таверны что-то зашептала в ответ гостье и, оставив, наконец, в покое стаканы, указала на меня. Девушка обернулась и, когда наши взгляды встретились, по спине пробежали мурашки, словно ее глаза были льдинками, которые пробежались по моему телу и оставили после себя бороздки талой воды. В следующий момент я испытал почти что ужас (хотя думал, что уже вот как десять лет не способен на такие эмоции), когда незнакомка вдруг развернулась ко мне и немного неуверенно стала протискиваться между постояльцами в дальний угол, который я облюбовал на этот вечер. Неужели она шпионка из Ордена? Не похожа, хотя если бы шпионы всегда были бы похожи на шпионов, то грош им цена!
«Успокойся, Бреннан!», - холодный голос в моей голове немного осадил бурю, бушевавшую в последние секунды. – «Не выдай себя! Веди себя нормально! Возможно, ей просто негде присесть». Таверна в не по-летнему промозглый вечер и правда была переполнена – даже самые захудалые уголки были забиты посетителями, здесь собралась, пожалуй, вся деревня. Пустовало единственное место напротив меня, люди подсознательно сторонились чужака в накинутом на голову капюшоне, скрывающим лицо и неприветливо зыркающим на каждого, кто подходил ближе.
- Здравствуй. – звонкий голос незнакомки выдернул меня из раздумий. – Можно присесть? Здесь не густо со свободными местами.
Я не ответил, только свирепо, как мне показалось, зыркнул на нее из-под капюшона, и девушка, видимо поняв, что приглашения ждать не стоит плюхнулась на табурет напротив меня. В воздухе разлился аромат яблок и корицы и я понял, что это пахнет от моей новой соседки по столу. Аромат перебил тошнотворный запах варева, все еще остывающего у меня в тарелке и мне даже захотелось поблагодарить девушку за это.
- Не вздумай заказывать тут суп. – буркнул я, вместо приветствия. – Лучше потрать пару медяков в пекарне напротив на кусок пирога. Хотя она, вероятно, уже закрыта до утра. – я сверился с карманными часами, быстро достав их из кармана плаща и тут же вернув обратно, пока никто ничего не заметил. Мои часы привлекали внимание – в захудалой таверне вряд ли хоть у кого-то еще были карманные часы, а те, что сделал для меня отец когда-то и вовсе бросались в глаза и буквально кричали о том, какими чужими они тут были.
- Настолько плохо? Неудивительно, что все тут такие мрачные. – девушка явно была разочарована, и мне показалось, или я и вправду услышал, как при слове «суп» ее желудок предательски заурчал. – Меня зовут Лейла. А ты?..
Она попыталась заглянуть под капюшон плаща, склонив голову набок и слегка пригнувшись. Так она стала похожа на любопытную и очаровательную зверушку, большие серые с голубыми вкраплениями глаза, обрамленные пышными ресницами, только усиливали сходство.
- Дориан. – все так же недовольно буркнул я, не меняя позы. Черта с два я скажу свое настоящее имя первой встречной! Из-под объемного капюшона дорожного был не очень-то широкий обзор, но и мое лицо находилось в тени, что меня вполне устраивало, поэтому, чтобы разглядеть соседку получше, приходилось жутко скашивать взгляд, от чего очень скоро у меня разболелась голова. Я вздохнул и, чтобы отвлечь внимание девушки от своей персоны, вытащил из сумки бумажный сверток, успевший пропитаться маслом. Развернув его и явив на свет кусок еще теплого пирога с капустой, я быстро отломил половину и сунул в руки немного обалдевшей незнакомки.
- Если это способ завоевать мое доверие, то у тебя получилось.
Она с благодарностью приняла кусок у меня из рук и наши пальцы на мгновение встретились. Я снова ощутил странное жжение в районе сердца, словно кожу саднило от свежего пореза. Снова это чувство! Зря я задержался в этом городишке. Как бы ни страшно было пускаться в дальнейший путь, мое состояние не требовало отлагательств. Чем чаще случаются эмоциональные «сбои», тем сложнее становится их контролировать. Никакая облава Ордена не заставит меня задержаться здесь еще на один день.
Девушка тем временем с нетерпением расправилась с куском пирога. Она была худой, но не тощей, хотя по ее фигуре было заметно, что еду она видит несколько реже, чем стоило бы в ее возрасте молодой девушке. Лейла откинула капюшон и из-под ленты, подхватывающей плащ на шее, были видны ключицы, слишком уж явно вступающие под нежной кожей молочного оттенка.
- Хозяйка сказала, ты идешь в столицу. – голос новой знакомой снова словно крючок, подцепивший рыбу, выдернул меня из раздумий и вернул за стол в недружелюбной таверне. Я не ответил, и на некоторое время над столом повисла неловкая пауза. Когда девушка поняла, что бессмысленно и дальше молчать, если она желает чего-то от меня добиться, то продолжила, неуверенно поглядывая на меня, словно оценивая реакцию на свои слова. – Возможно, ты знаешь дорогу в места, куда Ордену нет хода?
Черт бы побрал мою несдержанность! И зачем я тогда ляпнул добродушной женщине про свои планы? Так неровен час и наведет на меня кто-нибудь ищеек Ордена!
- И что с того? - я, наконец, отодвинул тарелку с супом, окончательно решив, что есть его не стоит, и лениво откинулся на спинку стула, по-прежнему стараясь держать лицо в тени глубокого капюшона. Внутри зашевелился маленький червячок подозрения. В такие моменты я радовался, что отсутствие эмоций не сможет выдать меня с головой, но со своими постоянными сбоями я опасался быть застигнутым нахлынувшими чувствами в самый неподходящий момент. К тому же было и что-то неладное в самой моей новой знакомой - когда она склонялась ко мне, стараясь говорить тише (хотя во всеобщем гомоне таверны вряд ли кто-то услышал ее, кроме меня), от нее волнами исходила энергия, не явное чувство, скорее смутное ощущение силы.
- Мне нужно найти одного человека. - она замялась, явно не желая говорить больше необходимого минимума. Такая же скрытная, как я. Внутри что-то зашевелилось, словно душа почувствовала родственную связь. Так, стоп! - рявкнул что есть мочи внутренний голос. - Она наверняка шпионка, навешала тебе лапши на уши, а ты и размяк, как масло на солнышке! Лейла не смотрела на меня, и я только сейчас заметил, что она неосознанно потянулась руками к тонкой веревочке на шее и сжала в ладони плоский кулон, словно ища в нем защиту и смелость продолжать неудобную беседу. Я уже было готовился со всей решимостью ответить отказом назойливой девчонке, как случилось то, что сделало этот промозглый вечер еще более отвратительным. Дверь в таверну распахнулась и в прямоугольнике света, падающем на сырую траву снаружи, вырисовались три рослые фигуры.
- Именем Ордена, всем оставаться на местах!
Глава 2
Эллари
Мысли метались в голове, как мыши по горящему подвалу, стремясь отыскать приемлемое решения. Но его не было! Я застыла, почувствовав в ногах предательскую слабость и не в силах пошевелиться, и даже на некоторое время забыла про своего нового знакомого. Не надо было к нему подсаживаться. Не надо было вообще заходить в эту деревню! Стоило просто обнести чей-нибудь огород и уйти ночевать под деревом в лесу. Хоть лето уже и почти закончилось, но ночи все еще довольно теплые.
- Эй! Да шевелись же уже!
Я вдруг почувствовала теплые пальцы, с уверенностью сжавшие мое запястье, и по привычке хотела вывернуть руку, а вторую сжала в кулак, как когда-то учил отец, и готова была с силой заехать схватившему меня прямо промеж глаз… Но тут меня дернули за руку и я на мгновение забыла, как дышать, когда мое сердце ухнуло вниз, словно при падении, и я больно ударилась коленями о деревянные доски пола. Перед глазами поплыли темные круги, но сильные руки встряхнули меня, прогоняя остатки панической атаки только что владевшей моим телом вместо меня.
- Быстро! Назад! В эту дверь! - от Дориана, пять минут назад вальяжно развалившегося на стуле напротив меня, не осталось и следа. Четкие и выверенные движения наводили на мысль о том, что передо мной хорошо подготовленный наемник. Следующие минуты были как в тумане, но я позволила отдаться моменту и последовала за новым знакомым, каким бы странным и рискованным не казался мне этот выбор. Тенью метнувшись между тесно жмущимися друг к другу столами заставленными полупустыми плохо вымытыми стаканами с элем и пьяными развалившимися на старых деревянных стульях постояльцами таверны, Дориан уже выскользнул в приоткрытую дверь, находившуюся в темном углу прямо противоположном главному входу. Сквозняк взметнул ветхие занавески на мутных окнах, и мне почудилось, что вот сейчас кто-то крикнет нам остановиться, но, похоже, во всеобщей суматохе, поднявшейся из-за так внезапно появившихся стражей Ордена, никто не заметил нашего бегства.
Я до сих пор не понимала, почему пошла за Дорианом - при первом знакомстве он производил впечатление скрытного и не очень-то дружелюбного человека. Однако, беглый разговор с добродушной хозяйкой захудалой таверны, куда меня занесло не к добру, показал, что незнакомец был таким же чужаком, как и я. А еще я неведомым образом чувствовала пустоту внутри него. Но отличие от других солдат Ордена, что мне довелось видеть, его Пустота волновалась внутри - как вода в пруду в безветренный день, когда гладкая поверхность становится почти зеркальной, а потом кто-нибудь кидает в центр этого идеального зеркала камень. И вот от отражения остались лишь разноцветные барашки, которые разбегаются друг от друга и никак не могут снова прийти в спокойствие. Я не знаю, что это значит для меня. Инстинкт шепчет, что он опасен, я чувствую холод и голос разума кричит Беги!. Но пока что именно Дориан помогает мне убежать от возможной опасности в лице Ордена. И, черт возьми, я так устала бежать! Так устала искать того, кто мне поможет, что, наверное, готова поверить в невозможное. Поверить в то, что Опустошенный помогает беглой эмпатке.
Я выскользнула вслед за Дорианом в темноту ночи и остановилась как вкопанная, пытаясь проморгаться и увидеть хоть что-то. Даже после тусклого свечного света таверны глаза не могли сфокусироваться и привыкнуть к темноте так быстро. Однако мой спаситель словно бы и не замечал, что вокруг непроглядная тьма, и уверенным шагом пересекал двор, по-прежнему сжимая мое запястье. Он тянул меня в темноту, не говоря ни слова.
- Куда мы идем? - наверное, глупо было задавать такой вопрос, но мне не давало покоя то, что он был из Ордена (я не знала этого наверняка, но чувствовала своим даром), а я поклялась себе однажды, что не попаду в их лапы чего бы мне это ни стоило, - Может, поделишься своими планами, а то я начинаю сомневаться, что он вообще у тебя есть!
Естественно, он не стал отвечать, а просто тащил меня дальше, словно я была тряпичной куклой. Я из последних сил пыталась поспевать за Дорианом, но внутри с каждым шагом разгоралось одно опасное чувство, которое я изо всех сил старалась подавить. Раздражение. Гнев из-за того, что он не слышит меня. А может, слышит, но не считает нужным ответить, как если бы я была неразумным ребенком, который пытается выведать у взрослого ответы на вопросы, которые ему не следует задавать.
Я ощутила, как в груди запекло, словно под ребрами разожгли маленький костер, а потом пламя вырвалось наружу - сухое дерево слева от Дориана вспыхнуло и сгорело в мгновение ока. Мой огонь не был обычным, и в этом была его опасность. Пламя, рожденное в душе эмпата, сжигало быстро. Его нельзя было потушить, как обычный огонь и единственным спасением был контроль. Постоянный и жесткий контроль эмоций. Но даже он не спасал, когда, подпитанные страхом и усталостью, гнев и раздражение вырывались на свободу.
Дориан не отшатнулся и не вскрикнул, как делали обычные люди, даже несмотря на то, что языки пламени, взметнувшись в небо, зацепили уголок его плаща и слегка подпалили его. Он просто остановился. Дориан уставился в темноту пустым взглядом и несколько минут просто стоял неподвижно так, что я успела испугаться - не покалечила ли его ненароком. Мы не успели уйти далеко от таверны, поэтому совсем скоро нас настигли приближающиеся голоса, и, судя по их интонациям, они не сулили нам ничего хорошего.
- Эй, каменное изваяние! Ты тут корни решил пустить или все же убегать продолжим? - я попыталась выдернуть свое запястье, но его пальцы держали крепко и не позволяли даже пошевелить рукой. - Отпусти мою руку!
Я дергала рукой изо всех сил, но у моего спутника явно была нечеловеческая мощь - в его теле не дрогнул ни один мускул в то время, как я совсем обессилела. Но при всей внешней неподвижности, внутри у него что-то словно взорвалось. Я чувствовала, как пустота взбурлила, словно пытаясь скрыть что-то за собой. Это было непривычно и не правильно – раньше я ни от кого не ощущала таких странных потоков энергии, будь то обычный человек, Эмпат или Опустошенный.
Кое-как вывернувшись, я встала так, чтобы оказаться к нему лицом, при этом запястье предательски хрустнуло и заныло, а я собрала остатки энергии в другой руке и сделала то, чему так хорошо обучил меня когда-то отец - сжала пальцы в кулак и быстрым движением (стараясь не задумываться о последствиях) заехала Дориану по скуле. Удар получился смазанным, все же левой рукой я еще раньше никогда не била, но этого оказалось достаточно, чтобы в глазах мужчины вспыхнул огонек удивления и он наконец-то пошевелился.
- Ты ненормальная? Я пытаюсь увести тебя от опасности, а ты драться вздумала? - накинулся он на меня, отпуская, наконец руку, которую я уже почти перестала чувствовать.
- От ненормального слышу! - ощерилась я. - Это ты несколько минут стоял и пялился в темноту! Да и с чего ты взял, что уводишь меня от опасности? Ты лишил меня ужина в уютной таверне и сна в теплой кровати! Вместо этого я сейчас продираюсь по кустам и уже не чувствую руку, которую ты, кажется, мне вывихнул!
Должно быть, он почувствовал в моем голосе отчаяние, потому что его взгляд немного смягчился.
- Ты спалила дерево. – это был не вопрос, но я не чувствовала необходимости оправдываться перед ним. – Как думаешь, что с тобой сделает Орден, когда узнают, на что ты способна? Послушай, я не знаю, зачем я утащил тебя за собой. Мне просто показалось это правильным, когда я увидел в твоих глазах панику из-за патруля Ордена. Ты не умеешь скрывать свои эмоции, ты знаешь об этом?
- Зато тебе это слишком хорошо удается. – буркнула я в надежде, что он не услышит. Но он, разумеется, услышал. Как и все Опустошенные, Дориан обладал исключительными физическими способностями – ритуал, который проходили все солдаты Ордена, навсегда лишали их эмоций, но обостряли все остальные чувства. В итоге получались идеальные машины для убийства – без чувств и сожалений, но готовые и способные биться до последней капли крови, в прямом смысле.
На мгновение мне показалось, что я задела Дориана своими словами, - в глазах промелькнуло нечто похожее на уязвленную гордость. Но секундой позже холодный и бесчувственный взгляд вернулся, а его обладатель отвернулся от меня и зашагал прочь, безжалостно ломая кустарник и пригибая стонущие от его напора ветви деревьев, посмевшие вырасти слишком низко над землей.
- Можешь не ходить за мной, - едва слышно прошелестел его голос, скрываемый толщей уже слегка подернутой рыжиной листвы. Его широкая спина стремительно растворялась в темноте подлеска, и мне, наверное, стоило бы порадоваться, ведь он Опустошенный – один из тех, кто веками состоял на службе Ордена и охотился на таких, как я – Эмпатов. Но я только что буквально выплеснула перед ним свою силу, чуть не спалила его, врезала по лицу, а он не попытался даже ударить в ответ и похоже совсем не стремится сдать меня «своим». Может быть, он мне вовсе и не враг? Может, еще осталось в нем что-то кроме Пустоты?
- А чтоб тебя! – буркнула я себе под нос. – Подожди!
Я рванула вслед за удаляющимся Дорианом, нещадно расцарапывая лицо и руки ветками. Я смогла нагнать его только спустя метров двадцать и теперь, пытаясь подстроиться под его шаг, быстро заговорила, пока не успела еще раз обдумать все и не осознать, какую невероятную глупость совершаю.
- Ладно, похоже, сегодня просто день такой, что я раз за разом принимаю сомнительные решения. Предлагаю тебе сделку! Как ты мог видеть, я за себя постоять могу, а вот ты, когда становишься как истукан, вряд ли далеко уйдешь от Ордена. Не пытайся меня обмануть – я не знаю, в чем дело, но чувствую, что внутри тебя что-то происходит. Ты не такой, как другие Опустошенные, но ты и не Эмпат, и не простой человек. Скажу сразу, я не очень-то доверяю тебе, но у нас, возможно, общая цель. И пока у нас обоих один враг, быть может, стоит на время объединиться?
Протараторив все это на одном дыхании, я протянула Дориану руку в знак примирения. Он несколько секунд переводил взгляд с моей протянутой ладони на мое лицо, словно пытаясь считать эмоции, но затем все же сжал мои пальцы в уверенном рукопожатии. При этом он наклонился ко мне, а его дыхание, легонько коснувшись моей щеки, вызвало табун мурашек, пробежавших вдоль позвоночника.
- Ты заблуждаешься, если думаешь, что сможешь защитить себя, Лейла, – прошептал он мне на ухо. – Но я, пожалуй, приму твое предложение. Пойдем, нас ждет длинная ночь.
С этими словами, Дориан обошел меня, слегка задев плечом, отчего по телу снова прокатилась волна непрошеных мурашек, и направился твердым, но уже не таким быстрым шагом вдаль от деревни.
Глава 3
Бреннан
Мы шли по лесу уже довольно давно. Деревня осталась далеко позади, и я очень рассчитывал, что во всеобщей суматохе Орден не успел приметить ни меня, ни мою спутницу. Я до сих пор не понимал, что меня заставило схватить ее за руку и буквально выволочь из таверны, ее поведение казалось мне подозрительным, а энергия, которая волнами расходилась вокруг, стоило мне приблизиться, пугала и сбивала с толку. Я ужасно злился на себя за то, что теперь вынужден из-за собственной глупости тащить с собой эту девчонку, и на нее за то, что одновременно раздражала и притягивала.
За узкой полосой деревьев занялись первые лучи рассвета, окрасив небо в оранжевый и подсветив сизым с проблесками золотого облака. Солнечный свет, поначалу неуверенный и робкий, постепенно прогонял темноту и рассеивал страхи предыдущей ночи. Я чувствовал, что сердце моей спутницы перестало лететь вскачь и постепенно застучало ровно и спокойно. Сейчас я мог бы даже порадоваться (если бы, разумеется, умел) такому удобному способу узнавать о людях больше, чем они сами бы хотели рассказать. Волны эмпатии, которые я ощущал от девушки и впервые чуть не сбившие меня с толку еще в таверне, немного успокоились и теперь уже не были похожи на штормовое море, скорее на быстрый и шумный, но совсем не опасный лесной ручеек.
Я достал из кармана часы и мельком взглянул на них. Не ради того, чтобы узнать, который час, просто по привычке, которая осталась с давних времен, когда я еще не был солдатом Ордена. Я ничего не почувствовал, но слышал, что обычные люди, соприкасаясь с дорогими сердцу вещами, принадлежавшими родным и близким, порой ощущают тоску или душевную боль от потерь. Часы вернулись в карман, и я успел заметить, как Лейла быстро отвела от меня взгляд. Она наблюдала за мной всю дорогу, но пока не сказала ни слова после своей примирительной тирады. Что ж, это и к лучшему. Не люблю болтливых барышень.
- Ты уверен, что мы идем в верном направлении? – вдруг подала голос Лейла.
- А я уж понадеялся, что мы подольше помолчим, – буркнул я, но в тайне был даже рад, что она заговорила первой. – Я знаю короткую дорогу, если будем следовать ей, то уложимся в пару-тройку дней пути.
- Я уверена, что мы должны идти на север, а сейчас движемся ровно на восток. – она упрямо вытянула руку, указывая изящным, но слишком худым пальцем на разгорающееся солнце. Какая же упрямая и самоуверенная! Как ей вообще удавалось раньше избегать неприятностей? Или она не впервые находит дурачка, который готов ей помогать неизвестно почему? Раздражение с каждой минутой захватывало меня все больше, и внезапно я понял, что это были не мои чувства. Это не было очередным «сбоем», которым я привык приписывать любые странные и непонятные ощущения внутри. Я замер, прислушиваясь к себе. А и верно! Эти эмоции, доселе мне незнакомые, словно вода из трещин плотины, которая держится из последних сил, просачивались в мое подсознание и волновали мою собственную пустоту внутри. Но сдерживаться с непривычки было слишком трудно…
- Может, тогда сама покажешь верный путь? – рявкнул я, нависнув над девушкой, которая тут же сжалась и загнанно посмотрела снизу вверх, слегка приподняв руку и выставив ее между нами в невольном жесте защиты. Она казалась еще меньше и тоньше, чем, когда я увидел ее впервые в таверне. Под глазами залегли круги, словно она многие ночи провела в полудреме, не позволяя себе сомкнуть глаза и погрузиться в полноценный сон. Но во взгляде, как ни странно, не было страха, только глубокая обреченность и, к моему удивлению, вызов.
- Предлагаю держаться севернее. Тут как раз тропинка проложена, заодно и не придется продираться через бурелом, – несмотря на явный первоначальный испуг, она быстро взяла себя в руки. Сведенные вместе брови и слегка прищуренные глаза выдавали упрямость. Эмоции во мне постепенно успокаивались, затихая, как успокаивается гладь пруда после брошенного камня.
- Тебя послушать – так мы попадем в руки очередного патруля быстрее, чем успеем окончательно выбесить друг друга, - я сощурился, с подозрением глядя на девушку. – Если идти прямо на север по этой тропе, то через пару миль будет перекресток, по которому частенько проходят отряды Ордена. Неужто не знаешь об этом?
- Ну конечно. Тогда давай еще пару недель походим кругами. Если повезет, умрем от старости раньше, чем нас найдет Орден! – вспылила она, и на ее худых щеках заиграл румянец, который явно был признаком едва сдерживаемого гнева.
Не знаю, сколько еще мы стояли бы и препирались, если бы я вдруг не заметил движение в кустах. На границе зрения, едва заметное для обычного человека, но только не для бывшего солдата Ордена, волнение уже слегка поредевшей листвы кустарника привлекло мое внимание и разом пробудило спящие инстинкты. Я схватил Лейлу за руку и резким движением притянул к себе, становясь между девушкой и шевелящимися кустами. Она не успела даже пикнуть, но я почувствовал волну удивления и еще одного чувства, которое я не смог распознать.
- Что ты… - начала было она.
- Ш-ш-ш! – я сосредоточенно вглядывался в черные провалы кустов, еще не успевшие вспыхнуть оранжевым огнем в лучах восходящего солнца, силясь разглядеть то, что так меня обеспокоило. Пару секунд спустя мои усилия увенчались успехом.
Медленно, словно его конечности попеременно увязали в густой смоле, на тропинку рядом с нами вышел пёс. Лейла тихонько охнула, когда его лохматое туловище полностью выплыло из кустов, и я даже не стал бы с ней спорить на этот раз. Зверь был не просто лохматым. Он был огромным. Массивные лапы, толщиной с две моих ноги, лениво переступали по пыли, длинный хвост неторопливо подметал дорожку за спиной гигантской собаки. Густая, местами свалявшаяся пыльная шерсть придавала псу устрашающий и дикий вид. Высотой в холке примерно по пояс взрослому мужчине, с внушительных размеров мордой, из открытой пасти которой свешивался розовый влажный язык, собака выглядела так грозно, словно только и делала, что на завтрак питалась заплутавшими путниками. Однако, присмотревшись, я увидел под лохматой челкой умные блестящие глаза, в которых светился интеллект и полное отсутствие желания убивать. Я робко сделал шаг вперед. Черт знает, что меня сподвигло на это – животные обычно не переносят близости Опустошенных и начинают вести себя агрессивно. Однако у меня было ощущение, что это не простая собака.
Лейла тихонько дернула меня за рукав плаща.
- Ну и кто теперь ненормальный? – зашипела она, - Этот пёс тебя проглотит и не подавится! Хотя… Я всегда мечтала посмотреть, как человек добровольно залезает в пасть чудовищу.
Но я не слушал и шаг за шагом приближался к чудовищному созданию, вытянув вперед руку. Пес внимательно и без агрессии разглядывал меня, не сводя своего умного взора с протянутой к нему ладони. Он не приближался, просто словно чего-то ждал. Я, наконец, подошел достаточно близко, чтобы рука смогла коснуться густой торчащей в разные стороны шерсти. Через кончики пальцев пробежал разряд статического электричества. Чувство было странное, словно давным-давно я уже ощущал подобное и теперь воспоминания пытались пробиться сквозь толщу стены, за которой я упрятал их, став членом Ордена. С приятным покалыванием мои руки зарылись в удивительно мягкую и теплую собачью шерсть. А пес, кажется, получал от нашего знакомства не меньше удовольствия – он прикрыл черные как смоль глаза и, если бы животные умели, расплылся бы в довольной улыбке.
- Ты понимаешь, что это значит? – Лейла стояла, ошарашено глядя на то, как я чешу за ухом у громадного пса. Она перевела взгляд с моего лица, которое я все еще старательно скрывал капюшоном, на довольную морду собаки и повторила вслух почти точь-в-точь мои мысли, - Животные не обманывают. Они просто не умеют. За всю историю Ордена не было ни одного Опустошенного, которого бы подпустила к себе собака.
- Да брось. Он, наверное, просто очень голодный. – я старался гнать от себя мысли и надежды на то, что бы это могло означать.
- Уж не хочешь ли ты сказать, что собака просто позарилась на тебя, как на свой обед? – Лейла саркастично прищурила глаза. – Не думаю, что пес голоден настолько, чтобы переварить тебя. С другой стороны, если он тебя съест, то мне не придется больше терпеть твой скверный характер.
Вот же грубиянка! Я снова начинал испытывать раздражение и не мог распознать, мои это были чувства или моей спутницы. Поэтому, чтобы не развивать дальше конфликт, просто развернулся и пошел в прежнем направлении. Пес поднялся на лапы и с удивительной легкостью для такого массивного создания потрусил рядом со мной, временами касаясь теплой мордой моей ладони, словно бы подталкивая в нужном направлении. Спустя несколько секунд я услышал за спиной легкие шаги Лейлы – она тоже, видимо, решила больше не спорить и покорно последовала по выбранному мной пути.
Я снова понял, что злюсь, в мое сознание опять пробились эмоциональные «сбои», и мне бы очень хотелось злиться на Лейлу или на собаку, хотелось бы, чтобы чувства были не моими, просто нахлынувшими из чужого сознания. Тогда все объяснялось бы куда проще – повышенной способностью Опустошенных улавливать чужие эмоции. Ведь именно для этого Орден и создал нас – чтобы искать и уничтожать Эмпатов, скрывающихся по всему Сентириону. Но если это и правда мои собственные чувства, а собака не желает полакомиться мной, как я беспечно заявил полчаса назад, то все становится не просто серьезно, а по-настоящему опасно. Значит то, что я сбежал из Ордена не простая случайность. Значит, грядет что-то, чего я пока не понимаю, но нутром чувствую, ведет к огромным переменам.
Эллари
Пес до жути пугал меня. И дело было даже не в том, что он был огромным диким зверем (наверняка диким, ведь кто в здравом уме будет держать дома такую огромную устрашающего вида собаку? Это слишком даже для самых бесшабашных и трясущихся за свое имущество жителей Сентириона). Хоть он и не выказывал к нам агрессии, но сам его вид, огромные лапы и разинутая пасть с длинным языком и большими острыми клыками наводили на меня ужас. А еще я ощущала его необычную ауру. Словно он был не простым животным, а каким-то духом-проводником, бесконечно древним и мудрым. Мне казалось, что он хотел нам помочь, но до конца я не доверяла этому псу. Как впрочем и Дориану. К тому же они слишком уж подозрительно быстро спелись.
Я искоса наблюдала за Дорианом и его новым «питомцем» - они шли бок о бок, и рука мужчины периодически терялась в густой шерсти зверя. В эти моменты я замечала легкую улыбку, которая трогала губы моего спутника. Словно пес пробуждал старые воспоминания, которые Дориан пытался скрыть даже от самого себя. Это было немного странно, потому что Опустошенные не умеют радоваться, как не умеют и огорчаться, и злиться и вообще испытывать любые яркие и такие простые человеческие эмоции. Только вот за последние часы я смогла воочию убедиться, что либо мой новый спутник не Опустошенный и обманывал меня (но я же ощущала Пустоту, что таилась внутри него!), либо с ним и правда что-то не так, а это значит, что он и правда нуждался во мне. Как и я в нем. Поймав в голове последнюю мысль, я разозлилась. Глупая! Глупая Эллари! Ты его вообще не знаешь, но из-за какого-то мимолетного ощущения готова подвергнуть себя опасности! Глупая! Ты шесть лет скрывалась от Ордена только ради того, чтобы какой-то смазливый бродяга тебя погубил? Да ты даже лица его полностью не видела, чтобы думать о нем. Глупая Эллари! Глупые мурашки! Глупое желание быть кому-то нужной…
Тут я внезапно вынырнула из своих мыслей, обратив, наконец, внимание на то, куда мы шли. Пес, казалось, вел нас по лесу, но не прямой дорогой, а извилистыми тропками. Мы будто бы плутали неведомыми путями, то возвращаясь обратно, то снова направляясь на восток. К тому времени солнце поднялось уже достаточно высоко над горизонтом, но я слишком долго скиталась, чтобы понимать, как определить стороны света в неизвестной местности. Дориан будто бы и не замечал того, что мы ходим по кругу, слепо следуя за зверем, положив руку на его высокую мощную холку. Я же начала нервничать, когда в третий раз подряд заметила слева чуть поодаль от тропы поваленное дерево с обугленной корой, над которой явно «постаралась» гроза.
- Эй, каменное изваяние! Мы ходим по кругу! Твой питомец, похоже, ждет пока мы выбьемся из сил, чтобы меньше сопротивлялись, когда он будет нас пережевывать. – не выдержала я, дергая Дориана за рукав.
- Те преувеличиваешь, - он даже не повернул ко мне головы, продолжая идти за псом. – Я чувствую, он хочет нам помочь. Ты не забыла – я умею считывать эмоции и намерения окружающих?
Пес при этом недоверчиво зыркнул в мою сторону. Ну надо же, как они спелись!
- Прекрасно! Теперь и собака меня осуждает, - проворчала я себе под нос, но Дориан, конечно же, услышал и ухмыльнулся. Как же мне хотелось в этот момент посмотреть ему в глаза! Как же хотелось сорвать этот дурацкий капюшон, который он не удосужился опустить даже в таверне. Он до жути раздражал меня своей самоуверенностью, и мне хотелось кричать от того, какой он раздражающе высокомерный!
- Может хватит уже?! – Дориан внезапно оказался ко мне лицом к лицу, а я даже не успела уловить его движения, так быстро он шагнул ко мне. Его горячее дыхание обожгло мою щеку, а по спине пробежала предательская волна мурашек. – Если ты забыла, я улавливаю все твои чувства и эмоции!
- Ну, надеюсь, ты умеешь фильтровать чувства. Иначе скоро начнешь ненавидеть меня больше, чем я сама себя.
Тут он медленно поднял ладонь и провел пальцами по моему предплечью, задержался на пару секунд на изгибе локтя… А затем отдернул руку, словно обжегшись. Все это время я ощущала, будто внутри у него бушевал ураган из тьмы, закручиваясь смертельной воронкой, а в самый последний момент на доли секунды взорвался фейерверк и тут же померк, накрытый непроницаемым покрывалом пустоты.
- Гав! – раздалось над моим ухом, и я подпрыгнула от неожиданности, отскочив от Дориана как от прокаженного. – Гав!
Пес настойчиво повторил свой призыв, и я не сразу поняла, что он находился в добрых десяти шагах от нас, но мысли и ощущения пальцев Дориана на моей коже, поглотили меня настолько, что его громкий лай, прорезав тишину, показался почти громовым.
- Кажется, твой пес хочет нам что-то сказать – пролепетала я, с трудом переводя взгляд с видимой мне части лица Дориана на собаку, призывно виляющую огромным лохматым хвостом неподалеку.
- Он не мой пес. – проворчал мужчина, но в его голосе я услышала не раздражение, а нежность к косматому чудовищу.
Мы отстранились друг от друга и торопливо подошли к псу, ощущая неловкость от только что произошедшего. Ну, то есть, я ощущала неловкость. Пустота Дориана, волновавшаяся еще минуту назад внутри него, почти пришла в спокойствие и теперь лишь слегка подрагивала, словно листва от легкого дуновения ветра.
- О! – Дориан первым увидел то, на что пытался обратить наше внимание зверь.
- О-о-о! – я удивленно уставилась на маленький домик, заросший со всех сторон кустами ежевики и дикой малины настолько, что был почти незаметен. Он был похож на жилище лесной ведьмы из сказок, что когда-то читала мне мама. Деревянные стены, обступали колючие кусты со спелыми красными и черными ягодами, а выше, куда не доставал кустарник, в доски вцепился плющ, скрывая лесное жилище почти по самую крышу. Крыша, впрочем, тоже была весьма причудливой. Когда-то выложенная красной черепицей, теперь она почти полностью заросла мхом, кое-где все еще являя небу пятна некогда красного, а теперь ближе к коричневому, цвета. Над мшистой кровлей из кирпичной трубы вился легкий дымок, и, наверное, если бы не он и не призывный лай собаки, мы бы просто прошли мимо этого домика в чаще леса.
- Я неплохо знаю эти места, и могу точно сказать, что раньше этого домишки здесь не было, - в голосе Дориана зазвучало напряжение. Но собака, словно не слыша его, и явно не переживая из-за внезапного появления загадочного домика, ломанулась через кусты и заскребла в дверь когтями. Выглядело это немного комично, учитывая то, что пес при желании мог бы снести не только саму дверь, но и весь дом особо не напрягаясь, а он, словно маленький щенок, которого не пускают в комнату к хозяевам, поскуливая и высунув розовый мокрый язык, с восторгом скребся в хижину.
- Твой пес, похоже, уверен, что нам обязательно стоит войти. В заброшенный дом посреди леса – что может пойти не так? – я не была уверена в этом так же, как наш лохматый провожатый, но по правде говоря, вчерашний день без отдыха, а затем и бессонная ночь и целое утро в пути просто кричали мне о том, что я хочу хоть немного перевести дух. В тот момент мне по большому счету уже было без разницы, кто будет ждать нас за дверью – гостеприимный лесник или злобная ведьма. Если в доме была вода и хотя бы подобие кровати, чтобы подремать на ней пару часов, я готова была биться голыми руками с целым отрядом Опустошенных из Ордена. Поэтому я, не долго думая, шагнула к двери, а пес, с чувством выполненного долга тут же перестал скрестисть и, когда я уже готова была постучать по рассохшемуся от времени дереву, просто… растаял в воздухе.
- Ты видела это? Собака просто… растворилась?
- Или просто никогда не существовала? – предположила я, хотя и сама была удивлена не меньше Дориана.
- Но я чувствовал ее. Она была… настоящей…
И в этот момент дверь лесной хижины со скрипом отворилась, словно приглашая нас войти.
Бреннан
От громкого скрипа, прорезавшего тишину вокруг, Лейла вздрогнула, а лес, кажется, затаился – птицы перестали щебетать, насекомые затихли в высокой траве, и даже ветер мгновенно стих и прекратил трепать разноцветную осеннюю листву.
- Долго же вы шли! – послышалось из-за приоткрытой двери. – Я уж начал думать, что вы не найдете дорогу ко мне. Но, видать, собака помогла.
Я сделал осторожный шаг внутрь лесного домика и застыл на пороге. Моя спутница держалась за моей спиной, и я обратил внимание, что рука ее судорожно сжимала кулон, висящий на шее.
- Ну, проходите уже, чего стоять на пороге? – голос был мягкий и казался бесконечно древним и мудрым. Когда глаза немного привыкли к полумраку лесного жилища, я смог разглядеть хозяина сторожки – сухонького, невысокого старика согнутого временем почти вполовину с белыми, как снег волосами и густой бородой, доходившей до пояса. Его кожа была вся сплошь в морщинах, а глаза смотрели в пустоту и были одного цвета с шевелюрой – старик был слеп, но очевидно каким-то образом видел или чувствовал нас. Мне с моими способностями считывать эмоции окружающих это было привычно, однако старик, если и был Опустошенным, как и я, - и именно так смог узнать о нашем приближении, - то вот как раз этого я не чувствовал. Я выпустил на волю все свои инстинкты – он был обычным человеком, не Эмпатом или бывшим солдатом Ордена. Но, в то же время, мне казалось, что под его слепым взором вот-вот раскроются все наши самые сокровенные тайны, ничто не ускользнет он этого старца.
Старик стоял у пышущего жаром очага и что-то помешивал ложкой в большом пузатом котелке, висящем на вбитом в стену крюке. Другой рукой он понемногу добавлял в котел какие-то травы, от которых по небольшой комнатушке тут же разлился приятный пряный аромат. Несмотря на теплое, почти домашнее ощущение, разлившееся вдруг у меня в животе, я не мог позволить себе потерять бдительность, поэтому медленно запустил руку под плащ и сжал рукоять кинжала, висевшего на поясе. Неведомым образом это движение не ускользнуло от белесых глаз старика, однако он только покачал головой, словно я совершил досадную ошибку.
- Не стоит тут же хвататься за оружие, мой мальчик. Я ждал вас и не желаю вам зла.
- Вы ждали нас? – воскликнула Лейла позади меня, и старик обратил невидящий взор на нее, улыбаясь в седую бороду.
- Ко мне приходят, когда ищут ответы. А вам обоим очень нужны ответы. И тогда я точно знаю, кто придет ко мне. И жду…
- Ерунда какая-то. Вы говорите как шарлатанка на ярмарке, говорит наивным посетителям ее шатра то, что они желают услышать. А на самом деле это все просто общие фразы, которые можно трактовать как угодно. – в голосе Лейлы прозвучала насмешка, но я чувствовал, как девушка нервничает, словно хочет верить старику, но боится снова остаться ни с чем.
Словно не услышав последней фразы, старик развернулся и, указывая ложкой на стол в углу, промолвил:
- Присаживайтесь, дети мои. Вы хотите получить от меня ответы, а я хочу, чтобы ответы вы дали еще и друг другу.
Мы переглянулись, но последовали приглашению. Рассудив, что в хижине достаточно темно, я, наконец, решился снять опостылевший капюшон. Моя спутница бросила на меня удивленный взгляд, и я машинально поднял руку, дотрагиваясь до серебристой отметины на виске – надеюсь, ее не сильно видно при таком освещении. Я обратил внимание, как Лейла, протиснувшись мимо меня к столу, продолжала сжимать кулон на веревочке. А еще она постоянно бросала на меня взгляды украдкой, словно боялась, что сейчас я исчезну и оставлю ее наедине со странным стариком. В минуты, когда она отводила взгляд, я напротив, изучал ее лицо и зачем-то старался подметить каждую деталь. Она была красива. Не так, как светские дамы в столице, ее красота была не вызывающей и кричащей, а нежной и хрупкой, а в глазах в отличие от столичных красавиц горело пламя – непокорность и решительность, страсть и отчаяние. Я не должен был заметить всего этого. Почему она так меня притягивает?
Тем временем старик, погремев посудой у очага, поставил перед нами исходящие ароматным паром чашки, грубо вырезанные из дерева.
- Целебный отвар, восстановит силы и поможет пройти ваш сложный путь. Пейте! – скомандовал он, - И прекратите смотреть друг на друга с таким недоверием! Ваши судьбы давно переплелись друг с другом, как ваши тени. Будет проще, если вы поймете это как можно быстрее.
Я с опаской обернулся и поглядел на тени, выплясывающие за нашими спинами в неровном свете очага. Они и вправду вопреки всему лежали не прямо за нами, а скрестились на стене, соединяясь в единое темное пятно. Это было странно и тревожно и противоречило всему, что я успел узнать в школе Ордена, где в меня упорно вбивали знания с десяти лет.
- Я знаю, кто вы, - продолжал старик, а Лейла нахмурилась, словно не веря его словам. Но по мере того, как он говорил, ее лицо меняло выражение с недоверия на удивление, шок и в конце страх. – В твоем сердце ярость, в прошлом огонь. Ты убийца поневоле, но не вини себя. Прошлое тебя настигнет, будь готова не поддаться панике. Ты назвалась Лейлой, но не так тебя окрестили при рождении. Твое имя звенит, как колокол в тишине ночи. Я слышу его, Эллари!
Эллари? Я не понял и половины из того, о чем говорил старик, но имя отдалось в груди учащенным сердцебиением. Оно звучало правильно, словно я знаю его много лет. Я бросил на мою спутницу быстрый взгляд – при звуке своего имени из уст старика она побледнела, но промолчала.
- А ты, - старик развернулся ко мне, - носишь внутри пустоту, которая не даёт тебе покоя. Ты бежишь не от Ордена. Ты бежишь от себя. От своего сердца, которое всё ещё бьётся под слоем пепла. Ты зовешь себя Дорианом, но это не твое имя. Ты отдаешь дань товарищу, который погиб за тебя, но это имя не приведет тебя к цели, Бреннан.
Краем глаза я скорее заметил, чем услышал, как Лейла – нет, Эллари – одними губами прошептала мое имя, настоящее имя, и этот шепот запустил по позвоночнику странный вихрь мурашек.
Старик замолчал на некоторое время, видимо, давая нам обоим осознать, что он только что выложил наши тайны друг другу, пусть и иносказательно и местами витиевато. Но уже одно то, что он знал наши настоящие имена заставляло меня тревожно ожидать, что же еще сможет поведать нам старец. Больше не возникало сомнений, что это не простой старик, что он знает больше, чем говорит. И что нам однозначно очень повезло, что мы попали в его сторожку. А может быть, дело было вовсе не в везении?
- Вы чувствуете? – отшельник тем временем подошел к маленькому заросшему пылью и паутиной окошку, за которым, если только знать наверняка, куда смотреть, вдалеке можно было увидеть парящий остров Нимферион. С такого расстояния он казался серовато-зеленой точкой над горизонтом, однако меня с детства удивляло, что остров можно было увидеть с любой точки Сентириона. Он мерцал в небе смутным напоминанием всем жителям континента о том, каким даром боги когда-то наделили людей, и как люди сами решили отказаться от него. - Сердцедрево тревожится. Оно чувствует, что его время на исходе. И скоро придёт тот, кто сможет его изменить. Тот, кто сожжёт его дотла или даст ему новую жизнь. Я вижу две искры. Одна — огонь, который боится сам себя. Вторая — пепел, который хочет разгореться заново. Вместе вы можете стать пламенем, которое изменит всё.
- Мы не можем изменить мир. Мы просто пытаемся выжить. – горько усмехнулась Эллари. – Я просто хочу жить нормально. – прошептала она еле слышно, и, черт бы побрал мой острый слух, я конечно же это услышал.
- Жить нормально и выживать – не одно и то же. – старик каким-то невероятным образом тоже услышал последние слова Эллари, - Вы пришли ко мне не за спасением, вы пришли за ответами. Но ответы не дают покоя. Они дают путь. Вы оба бежите. От себя, от своего прошлого… от того, кем боитесь стать в будущем. Но ваша встреча, случайная, как вам кажется, отнюдь не была таковой. Вы способны совершить нечто такое, что не делал еще никто до вас. Но для этого вы должны сделать выбор – выбор остаться самими собой и не бояться. Но это будет после, а сейчас уже поздно. И на эту ночь я хочу, чтобы вы стали моими гостями.
Мы с Эллари непонимающе переглянулись – что значит «поздно»? Когда мы подошли лесному к домику, едва перевалило за полдень, а внутри по моим ощущениям мы не провели и получаса. Но правда заползала в маленькое пыльное оконце сумеречным туманом – солнце давно скрылось за горизонтом, кусочек неба, проглядывающий сквозь неровное стекло, был глубокого цвета индиго и на нем во всю свою силу уже мерцали звезды. Как мы могли не заметить того, что уже стемнело?
- Не удивляйтесь, дети мои, - старик ухмыльнулся в белоснежную бороду, увидев наши растерянные выражения лиц, - Во владениях лесного духа время идет по-другому. Оно то ускоряется, то становится тягучим и длинным, но всегда таким, как нужно в данный момент.
Отшельник, все время разговора стоявший практически неподвижно, отступил в сторону и за его спиной я увидел дверь в соседнее помещение. Я мог бы поклясться, что ее не было, когда мы с Эллари вошли в хижину! Ничуть не смутившись, старик прошел к таинственной двери и отворил ее, приглашая нас внутрь:
- Здесь вы будете в безопасности, по крайней мере, на время. А теперь, отдыхайте. Завтра предстоит длинная дорога.
Эллари
Мы остались наедине с Дорианом, нет – Бреннаном, и когда дверь за нашим гостеприимным хозяином с тихим скрипом затворилась, я внезапно почувствовала неловкость. Весь вечер я разглядывала наконец-то открывшееся мне лицо моего спутника и, наконец, поняла, почему он не торопился снимать капюшон. На его виске серебристым пламенем горела метка дезертира. Мне всегда казались жестокими методы Ордена в отношении эмпатов, но самым страшным было то, что даже будучи по ту сторону, даже вступив в ряды солдат и став Опустошенным, человек никогда не имел пути к отступлению. Орден одинаково хорошо контролировал и эмпатов, и своих подчиненных, заставляя последних принимать Эликсир Верности, который не давал возможности даже помыслить о том, чтобы уйти со службы. Таких сразу же вычисляли по начинавшей переливаться серебром отметке. Но у Бреннана она не просто переливалась – в темноте комнатушки, что выделил нам старик, метка сияла предательски ярко, не оставляя сомнения в том, как долго Бреннан уже бежит от Ордена.
- Ты боишься меня? – внезапно услышала я голос из тьмы.
- Нет. – к моему удивлению, это была чистейшая правда. Я не боялась Бреннана, несмотря на то, что он был солдатом Ордена, хоть и бывшим. Я почувствовала, что он не такой, как другие Опустошенные еще в таверне в том городишке, и чем дольше я оставалась рядом, тем сильнее это ощущение крепло внутри.
- Даже несмотря на то, что теперь я знаю, кто ты? Ты ведь та самая беглая эмпатка, которую Орден ищет вот уже шесть лет? Ты постоянно ускользаешь от его солдат, словно сама удача ведет тебя. Неужели ты не боишься, что я сдам тебя? Ведь это поможет мне получить прощение Ордена и, возможно, дарует свободу.
- Я думаю, что прощение Ордена – не то, что ты ищешь… Бреннан. Я видела, как ты застыл и не шевелился, когда мы бежали из таверны. Я чувствовала Пустоту внутри, но она была другая, живая, словно шептала мне, что на самом деле ты внутри не пуст. Она как ширма, которая мешает разглядеть твои эмоции, показывая окружающим лишь слабые очертания. Я думаю, ты хочешь избавиться от нее, но не уверена, что ты выберешь – убрать эту ширму вовсе или построить вместо нее непроницаемую стену.
- А ты? Что ищешь ты, Эллари? – мое имя, слетевшее с его губ, прошелестело легким ветерком, мягко коснувшись моей кожи и пробудив сотню мурашек. Я порадовалась, что в комнатушке достаточно темно, чтобы он не увидел, как загорелись мои щеки. Хотя с его зрением в этом нельзя было быть уверенной наверняка. Бреннан ждал ответа, а я не знала, как объяснить ему, что чувствую Как дать понять, что мой «дар» - это проклятье, которое способно оставлять после себя только горечь.
- Я… я хочу избавиться от своего пламени. – возможно, это прозвучало слишком резко, потому что Бреннан надолго замолчал, и я, решив, что сегодняшний день и так был слишком долгим и полным разговоров, не без удовольствия свернулась калачиком на тюфяке из соломы и ароматной лаванды. Возможно, Бреннан что-то ответил мне, но я уже не слышала, погрузившись в такой приятный и долгожданный сон…
* * *
Меня разбудили первые лучи солнца, робко протиснувшиеся в щель между открытой оконной ставней и рамой. Привычка быстро просыпаться и оценивать окружающую обстановку выработалась за шесть лет скитаний почти безукоризненно. Я тут же обнаружила, что Бреннан уже не спит (если вообще ложился), а просто сидит и смотрит на меня. Его пристальный взгляд, словно ощупывающий каждую деталь моего лица, растрепанные после сна волосы и помятое платье, снова окрасил мои щеки розовым, и я спешно отвернулась, чтобы он с его нечеловеческой реакцией и умением подмечать детали не разглядел моего смущения.
В дверь тихонько постучали, прервав наше неловкое молчание. Старик стоял на пороге, и в его белых глазах мне почудилась тревога. Густые брови были нахмурены, а в руках он держал два небольших холщовых мешочка.
- Мне хотелось бы, чтобы ваш визит затянулся еще хотя бы на несколько часов, однако вам пора уходить. По вашим следам пустили ищеек Ордена и совсем скоро они будут здесь.
Я с тревогой взглянула на Бреннана, и заметила, что он тоже напрягся. Старик, тем временем, продолжал.
- Я приготовил для вас небольшие дары, которые облегчат вам путь. Но они не смогут навсегда дать вам то, что вы ищете. Бреннан, здесь лежат травы, которые помогут быстрее восстанавливаться после «сбоев». Эллари, тебе даю травы, которые немного облегчат боль от твоего камня-подавителя. Держите их поближе к сердцу. Эффект не вечный, спустя время, когда аромат трав станет почти незаметным, они потеряют силу. Но это даст вам возможность сосредоточиться на вашем пути, а не на ваших страхах. А теперь идите!
Бреннан с благодарностью принял подарок старика и протянул мне руку. Когда его пальцы сплелись с моими, я почувствовала легкое покалывание на коже, как от статического электричества.
- Идем! – сказал он и на этот раз я не сопротивлялась. Когда мы спешно покидали лесной домик, я успела оглянуться и увидела гигантского пса, что привел нас сюда. Он смотрел на меня своими черными глазами, и мне казалось, что я прочитала в них пожелание удачи.
Глава 4
У Ордена были свои методы. Главный жрец Северин спокойно расхаживал взад и вперед по своей небольшой, но претенциозно обставленной комнате наверху самой высокой башни Цитадели Пепла. Он был совершенно спокоен, несмотря на то, что командир поискового отряда только что принес ему неутешительные вести: девчонка, которую они не могли поймать вот уже шесть лет кряду, снова обвела их вокруг пальца. Она каждый раз невероятным образом умудрялась уйти прямо у Ордена из-под носа, словно кто-то помогал ей в этом. На этот раз Северин даже догадывался, кто это мог быть. От его внимания не ускользнуло то, как выглядел, по словам командира отряда, этот самый «помощник» - высокий, широкоплечий, скрывающий свое лицо в тени капюшона. Все это были общие описания, под которые могли попасть большинство мужчин Сентириона в возрасте от 20 до 40 лет. Но вот что точно давало понять, с кем Орден имел дело, так это странный шрам на виске гостя, на который впоследствии указала чрезмерно болтливая хозяйка таверны, где случилась последняя облава. По ее словам он как будто сиял в тусклом свете ее заведения и она, решив, что это отличительная черта служителей Ордена Холодного Разума, тут же предоставила посетителю комнату и ужин. И, конечно же, не стала задавать лишних вопросов. Глупая деревенщина! Даже живя в таком захолустье, пора бы уже знать, что означает эта метка!
Северин тяжело вздохнул, про себя сетуя на необразованность некоторых отдаленных деревень Сентириона, но тут же вернулся мыслями к таинственному мужчине из таверны. Снова прокрутив в голове сведения, полученные от командира отряда, глава Ордена почти наверняка понял, что девчонке помог сбежать его же солдат. Паршивая овца в стаде, Бреннан был единственным, кому удалось так долго дурачить Северина. Единственный из его послушных подданных, кому удалось не просто скрыть метку дезертира от своих соратников, но еще и улизнуть из казарм незамеченным. Как ему это удалось и как он за полгода не попался ни одному патрулю, для Северина тоже было загадкой. Обычно дезертировавшие Опустошенные долго не выдерживали – их толкало на предательство Ордена не пойми откуда взявшееся внезапное желание узнать о себе больше, чем им оставляли в памяти после Ритуала, но за этим желанием приходили и другие. И их головы и сердца просто не переносили обрушившейся на них эмоциональной лавины. Как правило, все заканчивалось одинаково – пара недель в бегах и Опустошенный дезертир находился мертвым в каком-нибудь захолустье, откуда когда-то его забрали еще ребенком. Приходилось после этого подчищать место смерти, чтобы жители деревни не задавали лишних вопросов. Крайне редко Опустошенные не погибали от разрыва сердца, а начинали буйствовать и сходили с ума, тогда в игру вступали отряды Ликвидаторов. Но чтобы Опустошенный полгода скрывался от Ордена и был при этом в здравом уме (а Бреннан точно был в здравом уме – иначе он давно бы попался), такое на памяти Северина было впервые.
В дверь постучали, бесцеремонно выдергивая жреца из размышлений о беглецах.
- Ваше преосвященство, эмпатка сбежала из лесной хижины, куда накануне нас привел ее след. Я не знаю, каким образом ей это удалось – отпечаток магии был совсем свежий, но когда мы ворвались внутрь, там было пусто, везде были их следы в пыли, а очаг в доме явно не разжигали в ближайшие годы. Но разведчик клянется, что вчера вечером из трубы шел дым, а в окнах мерцал свет. Вокруг этой хижины происходила какая-то чертовщина! - командир отряда был явно раздосадован тем, что его люди не смогли поймать парочку, но старался не показывать эмоции. Хоть командование и не лишали эмоций через Ритуал Ледяного покоя, но в Ордене не приветствовались всплески чувств любого характера. – Нам удалось выяснить, что она ищет Алхимика, который по слухам живет недалеко от столицы. Насколько мне известно, старик давно не появлялся на людях. Быть может и вовсе отдал Богам душу. В любом случае, будет не лишним послать отряд по их следу и дальше. Когда-нибудь они совершат ошибку, и мы схватим обоих.
Жрец Северин задумчиво кивнул, не глядя на говорившего.
- Пошли своих лучших людей. Эти двое и по одиночке меня жутко раздражали, а теперь, когда они преследуют общую цель – стали просто невыносимыми. Нужно заканчивать с Бреннаном, да и девчонке довольно от нас бегать! И еще, - жрец, наконец, развернулся и внимательно посмотрел на командира отряда, - когда подберетесь к ним достаточно близко, не торопитесь. Девчонка, скорее всего, почувствует ваше приближение, что-то мне подсказывает, что именно так ей и удавалось от нас скрываться все эти годы. Пусть вас обнаружит дезертир. Сделайте ему предложение, от которого он не сможет отказаться, и тогда мы поймаем обоих птенчиков разом.
Солдат прижал руку, сжатую в кулак, ко лбу, показывая тем самым, что приказ жреца понял и, молча кивнув, удалился. Северин как ни в чем не бывало, продолжил свой путь по комнате, но уже в гораздо более приподнятом настроении, чем полчаса назад.
Эллари
В нос бьет аромат свежескошенной травы, а лопатки покалывает от острых стебельков, топорщащихся, словно сердитый ежик, из земли, на которую я не поленилась постелить покрывало. Обожаю это время. Отец косит траву за домом, а мы с Мартином счастливые и довольные, набрав под деревом яблок-паданцев, бежим в дом за ярким одеялом, сшитым мамой из лоскутков, стелим его под раскидистой яблоней и падаем на спины, утопая в мягкой хлопковой ткани. Солнце, неторопливо обходя небосвод, создает причудливые тени на захваченной нами территории, легкий теплый ветерок приносит из леса ароматы трав и лесных ягод, любопытная сойка сверлит нас умным взглядом и что-то кричит на своем птичьем языке. Мне кажется, ей тоже хочется яблок, но я не успеваю вскочить и предложить птице угощение, как та срывается с ветки и исчезает в кружевных ветвях.
Мартин смеется и жует яблоко, сладкий и липкий сок брызжет из наливного плода и попадает на меня. Я делаю вид, что недовольна, но на самом деле, мне нравится. Мне нравятся наши игры и то, как он берет меня за руку, когда боится чего-то. Мне нравится читать ему на ночь сказки, ведь сам он пока не умеет. Мне нравится, как он радостно кричит мое имя, когда видит меня возвращающейся домой…
Внезапно небо темнеет, порыв холодного ветра поднимает по спине стайку мурашек, и до моего слуха доносится отдаленный раскат грома. Я оборачиваюсь, но Мартина нет рядом. Снова гром. Нет, не гром! То рушатся каменные перегородки, вздымая столбы пыли и гари.
Я вскакиваю на ноги и мчусь к задней двери дома, скрытой за раскидистыми кустами малины. Мне не нужно даже смотреть в ту сторону – я и без этого знаю, что дверь эта открыта, и в темном проеме пляшут яркие обманчиво веселые языки пламени. Снова раздается грохот – поперек дверного проема падает обуглившаяся балка, загораживая проход, огненные лоскуты почти с нежностью обвивают ее и мешают рассмотреть детали внутри дома.
- Мартин! – мой крик срывается на хрип, когда я очертя голову бросаюсь в пылающее нутро дома. Легкие тут же заполняются удушливым дымом, глаза перестают различать дорогу – я вижу только яркие всполохи по краям зрения. Я знаю куда идти, ведь я здесь выросла, но в пугающей темноте пожара мысли становятся тягучими, словно смола. Ноги словно прирастают к полу. Я стою посреди полыхающей кухни и не решаюсь двинуться дальше.
И тут я вижу силуэт. Глаза слезятся от дыма и копоти, но я уверена, что в темнеющей глубине прохода, ведущего на лестницу, я вижу своего брата. Он стоит на нижних ступенях и смотрит на меня. Его глаза прикованы к моему лицу, а губы, словно, что-то шепчут, но слова я не могу разобрать. На его лице нет страха или упрека, брови не хмурятся обвиняюще, но я знаю, что виновата. Это я виновата, в том, что произошло, и мне уже никогда не искупить своей вины.
Я задыхаюсь от гари и слез, душащих меня, зрение подергивается туманом. В груди безжалостно печет то ли от огня, что полыхает вокруг, то ли от боли, которую я так усердно от себя прячу. Когда боль, наконец, становится невыносимой, я опускаюсь на деревянный пол, усеянный пеплом, и кричу. Кричу, пока не охрипнет голос, кричу как раненный зверь, которого загнали в ловушку. Вот только раненный зверь не виноват, в отличие от меня…
* * *
Мой крик оборвался, и мир вокруг вспыхнул оранжевым пламенем костра. Мягкие уже не обжигающие и совсем не опасные языки огня ласково поглаживали теплым отсветом мою щеку, тьма обнимала со всех сторон, а с небес, тускло мерцая, на меня смотрели серебристые звезды. Контраст между жаром, который я испытала, словно заново побывав в том огне, и промозглой сыростью голой земли, острые камни которой больно впивались в кожу спины, был таким ярким, что в первые секунды после пробуждения я не осознавала, где нахожусь. Мой взгляд заторможено скользил по окружившим меня кустам с редеющей листвой, пока, наконец, не натолкнулся на сосредоточенное лицо Бреннана, внимательно наблюдавшего из-под густых темных бровей. Казалось, он проникал своим взором мне под кожу и понимал весь шквал беспокойных чувств, что бушевал в моей груди.
Бреннан
- Ты кричала во сне. Звала Мартина. Кто это? – я, наконец, сумел оторвать взгляд от растрепавшихся после короткого беспокойного сна волос Эллари и ее светлых, словно тающие льдинки, глаз, испуганно глядящих на меня снизу вверх.
Дотянувшись до крупной длинной палки, валявшейся неподалеку, я поворошил угли догорающего костра и искры взметнулись в темноту неба, а неловкую тишину заполнил уютный треск дерева. Эллари не ответила, и я вновь посмотрел на нее – в глазах плескалась паника, а горло подергивалось, словно от с трудом сдерживаемых слез. Она не ответит. Я понял это почти сразу, как неизвестное имя слетело с моих губ требовательным вопросом. Но попытаться стоило.
- Не хочешь, можешь не отвечать, - примирительно поднял я ладони, - Но тебе стоит взять себя в руки: ты вся дрожишь, а если будешь продолжать так вопить, то нас услышат раньше, чем рассветет. И нам очень повезет, если это будут дикие звери, а не ищейки Ордена.
- Спасибо за ценный совет. Еще немного таких советов от тебя, и я точно возьму себя в руки.
Эллари прикусила губу, и ее взгляд затуманился, когда я упомянул Орден. Она совершенно не умела скрывать свои мысли, и на ее лице сейчас отражался весь спектр эмоций – от недоверия до желания рассказать мне все и облегчить свою ношу. Я же вернулся мыслями к минувшей ночи. Образ Эллари, мечущейся во сне на тонкой подстилке из еловых веток, пронзил душу, как острый клинок, оставив неизгладимый след. Она не просто кричала, не просто звала неизвестного мне Мартина, в ее голосе слышалась паника, вина и горечь утраты настолько сильная, что даже моя Пустота не осталась непоколебимой. Внутри меня словно натянули тонкую струну и крики Эллари извлекали из нее щемящий звон.
Тем временем природа вокруг начала пробуждаться и первыми птичьими трелями возвестила о рассвете. Эллари очнулась от своих раздумий и обернулась, вглядываясь в серую полоску едва брезжившего рассвета. Я не стал дожидаться, пока она озвучит очевидное, и поспешно поднялся на ноги, забрасывая землей остатки костра.
Мы молча двинулись в прежнем направлении. Утренний лес окутывал нас прохладой и туманом, клубившимся вокруг ног и скрывавшим от нас камни и ветки, о которые так легко было споткнуться. Влажная от росы трава и ветки кустов оглаживали наши фигуры неспешно пробирающиеся по подлеску. Где-то в вышине одиноко пропел соловей и замолчал, оставляя после себя звенящую тишину.
Я шел первым шагов на пять впереди, но благодаря обостренному слуху слышал каждое движение моей спутницы, словно она шагала наравне со мной. Внезапно предательский корень старого дуба слишком сильно выступил из-под сырой земли и Эллари, запнувшись об него, полетела вниз. Я рванулся назад, благо дистанция позволяла, и успел подхватить её под руку, прежде чем она упала, и девушка благодарно взглянула на меня, тут же неловко отстраняясь, словно стыдясь собственной неловкости.
-Спасибо, - буркнула Эллари, - Сегодня, похоже, земля хочет познакомиться со мной поближе.
Некоторое время после этого мы шли в абсолютной тишине, пока, наконец, терпение не покинуло меня.
- Так кто такой Мартин? – я прочистил горло и в утреннем лесу мой голос прозвучал слишком громко, неуместно.
- Мой брат, – Эллари ответила не сразу, словно обдумывая, стоит ли делиться такой информацией со мной. – Был. Он погиб в пожаре несколько лет назад. Я не смогла спасти его.
Я ожидал какого угодно ответа, но точно не такого. Как, скажите на милость, реагировать на такое? Извиниться? И зачем ей сдались мои извинения? Я промолчал, чувствуя неясную боль, что томительно ныла внутри, и оглянулся на Эллари. Растрепавшиеся темные кудри липли к разрумянившимся щекам, под лучами разгоравшегося дня волосы ее отливали рыжиной. В памяти неожиданно пробудились воспоминания, как тени из прошлого, нарушившие покой, о другой девушке, которые, как я надеялся, будут стерты Ритуалом, но вот уже десять лет напоминали мне, что все надежды были тщетны. Рина так любила лес. Возможно, если бы не эта любовь, наша жизнь сложилась бы иначе. Я тряхнул головой, отгоняя мысли о сестре, роящиеся как назойливые мухи, и со вздохом шагнул дальше, раздвигая ветки густого кустарника.
Насколько хватало глаз, простирались поля и пригорки, такие же, как и тот, на который мы только что вышли с Эллари, а на самом горизонте темнела одиноким шпилем таинственная башня – та самая, куда лежал наш путь. Я был уверен с самого начала, что башня Алхимика – единственное место, куда Ордену нет хода. Старик когда-то спас наследника, и король даровал ему эту привилегию. С тех пор о нём ни слуху, ни духу, но башня по-прежнему недоступна для ищеек Ордена. Ее окрестности зарастают бурьяном, стены оплетает ядовитый плющ, а старик, вероятно, давно отправился к праотцам, ведь о нем ничего не было слышно уже около пятидесяти лет.
- Как думаешь, он там? – Эллари прервала поток моих размышлений об Алхимике практически тем же вопросом, что вертелся у меня в голове в последние дни. Как будто читала мои мысли.
- Не знаю, - ответил я с небольшой заминкой.
- Это обнадеживает. Идти по непроходимым лесам несколько дней к человеку, который, возможно, почил с полвека назад.
Я пристально всматривался в туман, укутывавший долину под нашими ногами мягким непроницаемым одеялом, из которого то тут, то там торчали верхушки сосен и дубов. Мое внимание привлекло движение внизу, странное, не характерное для животных или простых путников. Так двигались разведчики – медленно и целенаправленно, прочесывая территорию и сужая круг поисков.
Я бросил взгляд на Эллари, но она, казалось, ничего и не заметила. Неудивительно: даже для эмпата такое расстояние слишком велико, чтобы разглядеть или почувствовать кого-то в тумане.
- Оставайся здесь, - спешно бросил я, ощущая неясную тревогу. Каким-то образом рядом с Эллари моя бесчувственность давала трещину – внутри волновалась Пустота, выплескивая на поверхность, точно штормовое море волну, разрозненные осколки эмоций. Это были не полноценные эмоции, а смутные отголоски, знакомые мне по прошлой жизни, и тем болезненнее было желание заполучить их целостными, прочувствовать всей душой.
- Разумеется. Не торопись, постараюсь тут не умереть без тебя.
- Я спущусь и проверю, насколько там безопасно, - ответил я на невысказанный вопрос светло-льдистых глаз, - Заодно наберу воды – там должна быть небольшая речушка.
С этими словами я, не оглядываясь, начал спускаться в туманное чрево долины. Спустя всего пару минут плотная сырая мгла отрезала меня от Эллари и приглушила звуки пения птиц, доносившиеся с холмов вокруг. Туман, казалось, поглощал все звуки и цвета, попадавшие в его цепкие объятия. Но меня было трудно обмануть – вот слева хрустнула ветка, тихо-тихо, словно кто-то наступил неосторожно и тут же понял свою ошибку, не торопясь поднимать ботинок и обнаруживать себя окончательно. Я медленно запустил руку под плащ и, нащупав рукоять кинжала, сжал ее с такой силой, что костяшки пальцев наверняка побелели.
Я понемногу продвигался вглубь тумана и с каждым шагом ощущение, что я захожу в логово зверя, все крепло внутри меня. Нервы были на пределе, натянуты словно струна – только тронь и порвется, со звоном взрезая воздух. С опозданием пришло понимание того, что я оставил Эллари одну и, быть может, неизвестные именно этого и добивались. Я до скрипа сжал зубы, стараясь не думать, что, возможно, совершил непоправимую ошибку.
Внезапно туман расступился и навстречу мне неслышно вышли трое солдат Ордена. Совершенно бесшумно. Я выругался про себя – ну конечно, это все было показное, специально для меня! Всего полгода не в Ордене и уже забыл, что хорошие солдаты не выдают себя до последнего, не хрустят ветками по неосторожности, не позволяют другому солдату увидеть себя с холма, если только не хотят этого! Дурак! Какой же дурак, Бреннан! Ты попался, как глупый мальчишка!
- Не дергайся, Бреннан! – командир отряда явно увидел мои движения под плащом, - Ты не успеешь вытащить кинжал. Нас больше.
- Чего вы хотите? – возможно, это был не лучший вариант, но я решил, что стоит хотя бы узнать, ради чего со мной затеяли разговор, если могли просто тихонько прирезать.
- О тебе ходят слухи, Бреннан, - беззлобно усмехнулся командир, - Ты – единственный, кому так долго удавалось скрываться от Ордена и не рехнуться от метки Опустошенного. Ты и твоя новая подружка-эмпатка.
- Чего. Вы. Хотите? – повторил я, чеканя слова. Мне начал надоедать этот фарс.
- Все просто Бреннан – Северину нужна девчонка, тебе нужна свобода от Ордена. Приведи ее в Цитадель Пепла и будешь помилован.
- А что если я откажусь?
- Ты умрёшь в этом тумане, - вздохнул командир отряда, - А девчонку Северин и без твоей помощи получит. Правда, это будет чуть сложнее. Но мы предлагаем тебе выбор. Ты можешь вернуться к нормальной жизни. Перестать бежать. Ты ведь устал, Бреннан. Я вижу это, читаю в твоих глазах.
- Я не пойду на это! – моему возмущению нет предела, неужели они думали, что я так легко предам даже с учетом того, что знаю Эллари всего несколько дней? Я достаточно натерпелся от Ордена за десять лет службы, чтобы не бежать у них на поводу, как преданный пес, стоит лишь поманить его колбасой.
- Ну как знаешь, - командир отряда словно ожидал такого ответа. Он уже было развернулся, чтобы уйти, а его люди приняли боевую стойку, готовые в любой момент по одному движению главного вытащить оружие и пролить мою кровь, когда будто бы нехотя развернулся вполоборота и бросил через плечо фразу, заставившую меня похолодеть до кончиков пальцев, - Рина бы очень не хотела, чтобы ты закончил свои дни здесь.
Глава 5
Эллари
Чем ближе мы подходили к башне Алхимика, тем сильнее меня била дрожь. Несмотря на то, что день выдался по-летнему жарким, и солнце, пробиваясь сквозь изрядно поредевшее кружево листвы, нещадно пекло, по моему затылку то и дело пробегали мурашки, словно чей-то пристальный взгляд сверлил спину. Бреннан тоже был не в настроении – после возвращения на холм, где он оставил меня, его брови были нахмурены еще сильнее обычного и за пару часов непрерывного пути он едва ли сказал мне больше пары слов. Я чувствовала странную тревогу и гнев, но это были не мои эмоции.
- Бреннан, с тобой все в порядке?
- Все нормально. Просто устал, - буркнул он, подхватывая свою сумку и, не останавливаясь, начал спускаться по влажной от росы траве, - Нужно идти. Чем скорее доберемся до башни, тем лучше.
С тех пор мы так и шли молча (точнее сказать – он шел, а я едва поспевала за его размашистыми уверенными шагами, то и дело путаясь в юбке и задевая носами ботинок за прячущиеся корешки), быстро сокращая расстояние между нами и таинственным Алхимиком. Я стремилась найти его вот уже шесть лет, но теперь, когда цель была так близка, вдруг струсила и от одной мысли о старце покрывалась мурашками, а ладони потели и холодели от ужаса.
- Бреннан, подожди! – я успела ухватить его за рукав, прежде чем он снова увеличил расстояние между нами, - Ты уверен, что в этом лесу никого нет? Мы шумим как табун лошадей, проламываясь через эти кусты. Сам же говорил, что стоит вести себя потише!
- Здесь никого нет, - я уловила секундное замешательство в его голосе и вспышку эмоций: паника, страх, боль… Что за ерунда? – Мы почти дошли, шевелись!
Он неловко высвободился из моей хватки и зашагал дальше, а я стояла, словно меня окатили ушатом ледяной воды. Бреннан и до этого не казался мне душой компании, но теперь словно отгородился высокой неприступной стеной и старается спрятать за ней что-то очень важное, не предназначенное для моих глаз, ушей и главное – чувств. Он быстро скрылся среди кустов. Когда чувство, что за мной наблюдают, стало невыносимым, я наконец пришла в себя и рванула за ним.
* * *
Башня выросла перед нами внезапно, словно из-под земли. Вот мы еще продираемся через кусты дикой малины, а в следующее мгновение, словно по волшебству под ноги ложится мрачная тень, а верхушка сложенной из крупных неровных камней стены теряется где-то в облаках. Вблизи башни явно никто не проходил уже много десятков лет – трава наросла по пояс, колючие кусты вольготно раскинули ветви, словно цепкие лапы, стараясь ухватить нас за одежду, а каменная кладка самой башни утопает в плотном переплетении лоз ядовитого плюща. Не зная, с какой стороны подступиться, мы с Бреннаном шли вдоль стены на небольшом расстоянии и пристально высматривали хоть что-то похожее на вход. Однако, по всей видимости, легенды и слухи, бродившие по Сентириону о башне таинственного Алхимика, были правдивы – вернувшись туда, откуда начали свой обход, мы не обнаружили не то, что входа, но даже и окна, куда можно было бы попытаться залезть, карабкаясь по лозам.
- И что дальше? – мне не верилось, что я слабовольно спрашиваю такое, но напряжение и страх, коварным червячком копошившиеся внутри, дали о себе знать. Я не готова была просто сдаться, но абсолютно не представляла, как нам пробраться внутрь. – Похоже, я шесть лет искала эту башню только чтобы уйти ни с чем. Прекрасно.
- Надо подойти ближе, - Бреннан смерил башню скептическим взглядом, - Не может же там вообще не быть входа?
Он первым начал пробираться сквозь бурьян – вытащил из ножен на поясе кинжал, который я успела приметить еще в таверне и ловко орудуя им, стал прорубать себе путь. Я чувствовала, как внутри меня копится раздражение – неужели недостаточно того, что путь к башне знают лишь избранные, а сама дорога еще и плутает козьими тропами так чудно, что нужно обладать поистине безграничным терпением, чтобы дойти сюда. Теперь еще пойди найди вход в это проклятую башню! Что дальше? Алхимик будет загадывать загадки? Нам нужно будет голышом станцевать под луной, призывая его, или найти слезу единорога? Как же я устала от всего этого!
Пока в голове моей мелькали раздраженные мысли, глаза неустанно смотрели на плавные грациозные движения Бреннана, которые никак не вязались с его широкими плечами и развитыми мышцами, поэтому не сразу заметила опасность. Только что срубленные ветви и лозы, падая на землю, сплетались воедино и ползли, словно змеи, за Бреннанном. Когда мой взгляд уловил это движение, за спиной моего спутника уже извивался гигантский змей, состоящий из кусочков веток и листьев с вкраплениями почвы, а из его шероховатой кожи торчали острые шипы дикой ежевики и малины, по мановению неведомого волшебства выросшие до размеров моей ладони. Ну, разумеется – можно было догадаться, что так просто нас ближе не пропустят!
- Берегись, - я вскинула руку и почувствовала неконтролируемый поток магии, заструившийся по венам. Гнев в странной смеси с паникой захлестнули меня, кулон на шее разогрелся. Осознание того, что змей сейчас обрушится на Бреннана всей своей тушей и погребет под колючками и ветками царапнуло внутри острым коготочком. Я ощутила обжигающее действие своих эмоций, когда магия прошила мою ладонь пылающим потоком. С кончиков пальцев сорвался сноп искр и стремительно влетел в ворох ветвей, извивавшихся всего в нескольких шагах от меня. Все это произошло так быстро, что я не успела осмыслить причины моего эмоционального всплеска.
Змей издал странный шипящий звук и резким движением развернул ко мне пылающую шипастую голову. Что бы это ни была за магия, работала она отменно – рептилия выглядела очень натурально и устрашающе. На безглазом лице чудовища мне почудилось почти человеческое негодование: десерт посмел дать сдачи раньше, чем съели основное блюдо. Магия в моей крови, напитанная раздражением, утихла так же быстро, как и появилась. Страх всегда гасил все другие чувства, заволакивая голову и сердце вязким туманом. Двигаться становилось трудно, я словно приклеивалась к месту не в состоянии ступить ни шагу.
В моем сознании, словно сквозь толщу воды, прозвучал голос Бреннана. Он кричал мне что-то, но я не понимала, охваченная ужасом. Вот сейчас чудовищный змей щелкнет своими зубами-шипами и я перестану существовать. Больше не надо будет никуда бежать и кого-то искать. Все просто закончится… Я закрыла глаза, предаваясь секундной слабости, но так и не ощутила входящих в плоть клыков и разрывающих меня челюстей. Вместо этого я услышала просвистевший в воздухе клинок и новое шипение змея, отозвавшееся липкими мурашками в позвоночнике. Воздух взметнул мои волосы, запутав в них аромат можжевельника, кожи и нагретой солнцем древесины – аромат, который я не раз ловила при приближении Бреннана. Я не видела, но почувствовала, как он заслонил меня от змея, одновременно полоснув чудовище кинжалом по шипастой морде.
А затем словно весь воздух из моих легких вышел, когда я всем телом ощутила толчок и полетела в высокую траву, на секунду почувствовав себя пушинкой на ветру. Голова дернулась, и я непременно ударилась бы затылком о землю, если бы в последний момент под мою шею не скользнула заботливая ладонь, смягчив падение. Я, наконец, решилась открыть глаза и увидела перед собой сосредоточенное лицо Бреннана. Я лежала в траве, он нависал надо мной своим могучим телом, одной рукой опираясь о землю, а второй бережно придерживая мой затылок. Дыхание его было рваным и торопливым, он ощупывал мое лицо взглядом, словно пытался убедиться, что со мной все в порядке. Только сейчас мне, наконец, удалось разглядеть его глаза – глубокого орехового цвета, в них будто искорки огня мерцали светло-янтарные вкрапления. Взгляд под обеспокоенно нахмуренными бровями гипнотизировал меня. Таинственный свет от клейма дезертира на виске мягко мерцал, придавая лицу Бреннана печальной загадочности. Страх, который только что волнами захлестывал меня, испарился каплей росы в утреннем солнце.
- Довольно! – негромкий, но властный и твердый голос вырвал нас из оцепенения, заставив обернуться на его владельца. Там, где только недавно была опутанная плющом каменная кладка, теперь зияла черная пропасть, будто кто-то очень аккуратно раздвинул лозы, а камни вытащил с их привычных мест и сложил аккуратными кучками по бокам прохода. В самом центре бреши высилась фигура старика в высоком узорчатом колпаке с вышитыми на нем звездами и расшитой такими же звездами мантии, какую, несомненно, могли носить волшебники из сказок. Старик едва заметно взмахнул рукой, словно нехотя бросая в сторону змея небольшую склянку с переливающейся серебристой жидкостью. Ужасная рептилия, в одном месте подпаленный моей магией, издав жутковатый пробирающий до костей вой, изогнулась дугой и в следующий момент рассыпалась грудой веток и лиан. Алхимик (а я ни на секунду не сомневалась, что это был именно он) подошел к останкам зверя и, сокрушенно покачал головой:
- Страх – слишком ненадежный страж. Слишком легко парализует эмпатов, и совсем не действует на пустых. Я всё ждал, когда он даст сбой. Жаль, хороший был экземпляр. А вот ты отреагировал очень интересно, - цепкий взгляд маленьких глаз под кустистыми бровями впился в Бреннана, и мне показалось, что я уловила в его Пустоте новые непривычные колебания. Странно, я, кажется, начинаю привыкать к нашему вынужденному союзу…
- Что это за штука такая? – Бреннан поднялся на ноги и протянул мне руку, но я быстро встала сама, все еще испытывая неловкость от его близости. Его тот факт, что мы только что сплетались телами в траве, похоже, не сильно беспокоил. Хотя, о чем это я? Сама же называла его каменным изваянием. Но то, как он прижимал меня к земле, тяжело дыша и ища взглядом мои глаза - это не было похоже на прежнего холодного и бесчувственного Бреннана.
Алхимик тем временем загадочно усмехнулся и, взметнув полы своей чудной мантии, побрел обратно к дыре в стене башни.
- Пойдемте-ка со мной, ребятушки. Здесь вам не стоит надолго задерживаться. В башне будет безопаснее – там и побеседуем, - и, не дожидаясь нас, скрылся в темном проходе.
Бреннан, нахмурившись, посмотрел на меня, но я только пожала плечами и пошла следом за стариком.
Бреннан
Темное чрево башни встретило нас промозглым холодом, сыростью и зловещей тишиной, в которой даже шорох платья Эллари, шедшей плечом к плечу со мной, отдавался набатом в голове. Алхимик шел первым. Взяв со стены воткнутый в держатель факел, он, не оборачиваясь, принялся подниматься по винтовой лестнице, терявшейся в темноте башни. Его шаги были почти не слышны на гладких, отполированных временем и его подошвами ступенях. Лишь тихое потрескивание горящего факела и торопливое дыхание Эллари доносились до моего слуха. Она все еще немного нервничала – я чувствовал это. Страх не до конца отпустил когтистую лапу, сжимавшую ее сердце перед лицом чудовищного змея.
Эллари запнулась и, пытаясь удержать равновесие, рукой скользнула по гладкой каменной стене. По лестничному колодцу прокатился гулкий звук, с которым ее рука встретилась с камнем. Этот звук на мгновение вернул меня на поляну перед башней. Если бы не ее окрик – я бы не заметил змея. И тогда наш путь закончился бы у этой башни. А потом еще это странное, незнакомое чувство. Страх, но не за себя, а за неё. Когда она вскинула руку и с её пальцев сорвались искры ее огненной магии, я впервые за десять лет ощутил нечто, что шло вразрез с протоколами Ордена. И когда она замерла, глядя на змея испуганными глазами, внутри что-то сломалось. Я не думал. Я не просчитывал каждый свой шаг впервые за много лет. Я просто бросился туда, опрокинул её в траву и закрыл собой. И когда моя ладонь легла на её затылок, а её серо-голубые, как подтаявшие льдинки, глаза, наконец, открылись и сфокусировались на мне, я вдруг понял, что дышу. Не по привычке, а взахлёб, словно не мог надышаться после долгого бега. Словно только что вернулся к жизни.
Эллари обернулась, словно почувствовав мой взгляд, и я с трудом отвел глаза от изящного изгиба ее шеи, где билась беспокойная жилка. Чертова Пустота! Она дала трещину и теперь мучает меня, насылая непрошеные чувства. Чувства, которых у меня не должно быть, ведь я солдат Ордена. Я думал, что мне вырезали эмоции и лишили возможности чувствовать. А теперь они прорываются приливной волной и смывают на своем пути все оставшееся у меня благоразумие.
Я злился, поднимаясь в темноте по узкой лестнице. Злился на себя, на Пустоту, на Орден, на Эллари. На нее, пожалуй, больше всего, хотя самой рациональной частью своего сознания понимал, что ее вины не было. Она была виновата лишь в том, что оказалась в одной со мной таверне. Нелепая случайность. А теперь я вынужден слушать внутренний голос, который кричит: «Остановись! Еще не поздно все исправить!» Но поздно было уже сегодня утром, когда трио в капюшонах вышло на меня из тумана. А может, и раньше - в тот момент, когда я схватил Эллари за руку в таверне и выволок в ночь. Я сделал свой выбор. И с тех пор всё, что я делал, вело меня к этому дню. И к тому, что должно случиться дальше. Я только не знал, хватит ли у меня духу довести все до конца.
Мы вынырнули из темноты, освещенной лишь тусклым факелом, в довольно просторную комнату с четырьмя окошками, расположенными по четырем сторонам света. Лестница заканчивалась плоской площадкой, окруженной резными коваными перилами, и выглядела провалом в пустоту в центре пола. В комнате Алхимика пахло какими-то травами, а по стенам стояли шкафы с аккуратно расставленными книгами, названия которых мне ни о чем не говорили. Кровать, застеленная лоскутным покрывалом, располагалась у южного оконца, и мне показалось, что Эллари вздрогнула, когда ее взгляд скользнул по ярким лоскутам, сшитым воедино. Около западного окна стоял круглый столик с чайником и тарелкой с домашним печеньем, в животе заурчало безмолвным напоминанием о том, что завтракали мы в спешке и не очень-то сытно. Северное окно притягивало взгляд огромным столом со свитками и книгами всех мастей, которые, видимо, не поместились на шкафах, и теперь валялись на столешнице и вокруг стола живописными стопками. У восточного окна располагалась небольшая кухонька, состоящая из маленькой печки и столика для приготовления еды. На подоконнике стояли баночки со специями (или, быть может, это были магические травы – не разберешь этих алхимиков), а на открытых полках под столешницей громоздились тарелки и кастрюли вперемешку. Убежище Алхимика выглядело достаточно уютным и вполне самодостаточным жилищем. А если судить по внешнему виду его обитателя, то это и вправду был тот самый загадочный Алхимик, прятавшийся здесь уже больше пятидесяти лет.
Алхимик, тем временем, прошелся по комнате, достал из нижнего шкафчика пару запасных чашек и устало опустился около обеденного стола. Жестом пригласив нас тоже сесть, он разлил по чашкам чай, придвинул к Эллари тарелку с печеньем и, наконец, соизволил заговорить.
- Я вижу, что вы явились ко мне вместе, и каждый из вас преследует свою цель. Но далеко не все каждый, кто приходит в мою башню, обретает то, ради чего пришел. Внизу я увидел главное – каждый из вас готов прийти на помощь товарищу. Но будете ли вы готовы сделать это даже ценой своей жизни, когда угроза, нависшая над вами, действительно станет непреодолимой?
Мы с Эллари недоуменно переглянулись и я, прочистив горло, вкрадчиво произнес:
- Мы пришли просить помощи у вас. Говорят, вы можете помочь таким как я и таким, как… моя подруга.
- Ты считаешь меня магом, мальчик? – нахмурил брови Алхимик.
- Но вы же… Змей на поляне… Вы уничтожили его! – я впервые с момента битвы с рептилией услышал ее голос, он казался чуть хрипловатым и от этой мягкой хрипотцы у меня по спине побежали мурашки. Алхимик улыбнулся, и вокруг его маленьких внимательных глаз разбежались морщинки.
- То, что вы видели – не магия, ребятушки. Это наука, которая помогла мне выживать в мире, где магов ненавидят и уничтожают, и при этом не потерять собственные чувства. Я не обладаю эмпатическими способностями, но способен создавать эссенции и эликсиры, на основе эмоций, которые обладают магией при должном умении их применять. То, что вы видели – змей, - Алхимик повернулся ко мне, словно отвечая на мой вопрос, заданный еще у подножья башни, - это голем, напитанный силой страха. Это защитный механизм, который позволял мне годами жить в относительной безопасности. Именно поэтому тебя, девочка, захлестнул первобытный ужас. Была бы ты простым человеком, убежала бы без оглядки туда, откуда явилась и со страху забыла бы дорогу к моей башне. Но ты Эмпат, поэтому змей тебя не спугнул, а парализовал и, если бы не твой друг, то, возможно, убил бы.
Алхимик произнес последние слова с такой небрежностью, словно рассказывал о том, что ел на завтрак сегодня. А затем без какой-либо паузы повернулся ко мне. Его глаза вцепились в меня, изучая, ощупывая. Он будто пытался пробраться ко мне под кожу и выяснить, кто я такой на самом деле.
- А вот ты… Ты очень интересный экспонат! Опустошенный не должен так реагировать, как ты. Опустошенные обычно не реагируют вообще. Но ты испугался. И не за себя. За нее, - скрюченный палец Алхимика взлетает и указывает на Эллари, отчего она съеживается, и испуганно смотрит на меня.
- Какая ерунда, – воскликнул я, а внутри полыхнуло так, что у меня перехватило дух и я сжал кулаки до бела – опять проклятые «сбои».
- Вы оба – противоположности, связанные одной нитью, - Алхимик радостно хлопнул в ладоши, словно не заметив моего негодования. – Я не маг, ребятушки, но у меня большой жизненный опыт. Как вы думаете, сколько мне на самом деле лет?
С этими словами он хитро поглядел на нас, сложив пальцы домиком и прищурив глаза. Алхимик производил на меня странное впечатление – он одновременно казался очень дряхлым и по-юношески веселым, поражал беззаботностью ребенка и цинизмом ученого.
- Лет 80? – предположила тем временем Эллари.
- 140, - с довольной улыбкой поправил старик. – Но спасибо за комплимент. Я видел многое, и знаю, что Орден не просто так создает Опустошенных и не просто так уничтожает эмпатов. Когда-то задолго до того, как нынешний верховный жрец взошел на свой пост, его дед Драксен начал эту жестокую резню.
Мы слушали, затаив дыхание – редко где можно было найти свидетельства событий столетней давности. Очевидцы их уже давно покоились в могилах, а до книг и свитков не допускался никто, кроме верхушки Ордена.
Старик поднялся со своего места и неторопливо прошел к одному из книжных шкафов и вытащил с полки потрепанный томик в тканевом переплете. Положив книгу на стол, он развернул ее так, чтобы мы с Эллари видели написанное. Прочитав несколько строк, я обомлел – тонкие убористые буквы складывались в слова, которые повествовали о том, как закладывались основы Ордена. Судя по написанному, это были дневники того самого верховного жреца Драксена, о котором толковал Алхимик. Старик, тем временем, продолжал, упиваясь нашим удивлением.
- Драксен был человеком амбициозным, но немного фанатичным. С детства он был приверженцем бога гнева Ириоса, посещал храмы, когда они еще существовали, возносил ему молитвы. И, очевидно, Ириосу приглянулась такая преданность, потому как, согласно слухам и копиям его дневников, однажды, когда Драксен уже вступил на путь верховного жреца Ордена Холодного разума, бог Гнева явился ему во сне. Он поблагодарил своего верного подданного за веру и даровал ему предсказание. Получить предсказание от бога во все времена было символом чести и власти, но для Драксена это стало последней каплей в его связи с реальностью. Согласно предсказанию Ириоса, однажды в Сентирионе появится эмпат, который будет значительно сильнее прочих, и опустошенный, который сохранит способность чувствовать. Союз этих двоих станет символом высшей власти и позволит создать улучшенную версию эликсира Верности. В отличие от обычного, он будет действовать на всех людей в мире, а не только тех, кого отобрал Орден для Ритуала Ледяного Покоя. Тот, кому удастся сделать этот эликсир, станет правителем Сентириона – люди станут послушными марионетками, и никто не будет иметь больше власти, чем создатель эликсира.
Бесплатный фрагмент закончился.
Начислим +4
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программе