Читать книгу: «Симфония»

Глава 1.

Утро в академии Стерлингов всегда начиналось одинаково. Даже когда на улице светило солнце, тяжелые серо-голубые шторы в спальне Киары пропускали лишь ровный, отфильтрованный полумрак.

Киара лежала на спине, глядя в белый потолок. Девушка считала свои вдохи. Раз… два… три… пауза. Это была техника «квадратного дыхания», которой отец научил её ещё в пять лет, когда она расплакалась из-за разбитой коленки.

Помассировав оба глаза тыльной стороной ладони, Киара медленно села на постель. Простыни из египетского хлопка едва шуршали, не провоцируя лишнего шума. Она подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела девушка с бледной, почти прозрачной кожей и глазами цвета грозового неба, которые она привыкла держать полуприкрытыми. Её длинные каштановые волосы были аккуратно расчесаны, но одна непослушная прядь всё-же выбивалась у виска. Киара долго смотрела на неё, прежде чем заколоть невидимкой.

«Идеально. Теперь идеально».

Девушка надела школьную форму академии Хартсбридж: темно-синий пиджак с серебряной эмблемой в виде грозного снежного барса, юбка ниже колена и белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком, который слегка натирал шею. Эта едва заметная боль помогала ей сохранять концентрацию в течение дня.

Она спустилась по широкой мраморной лестнице, в то время, как звук её шагов эхом отдавался в пустых коридорах. В академии не было ковров – отец Киары считал их пылесборниками.

В столовой пахло свежемолотыми зернами кофе и чем-то неуловимо химическим. Доктор Артур Стерлинг, директор академии, сидел во главе стола. Перед ним лежал планшет, а рядом – идеально сложенная утренняя газета, которую он никогда не читал, однако она всегда должна была присутствовать как символ домашнего уюта.

– Ты опоздала на 4 минуты, Киара, – произнес он, не поднимая глаз от экрана. Его голос как всегда был подобен скальпелю: холодный, точный и всегда оставляющий след.

– Прошу прощения, отец. Я проверяла записи к полугодовому семинару, – солгала она, грациозно опускаясь на стул.

Артур наконец поднял голову. Его лицо было испещрено сеткой мелких морщин вокруг глаз, но в них самих не наблюдалось и тени усталости. Он изучающе посмотрел на Киару.

– Сегодня начнётся проект «Синхронность», – Артур медленно отпил чёрный кофе, при этом не оставив на фарфоровой чашке ни единого отпечатка. – Это венец моей карьеры. Десять пар студентов, две недели под наблюдением нейроинтерфейсов. Мы, наконец, докажем, что эмоциональная связь – это структурная модель, которой можно управлять.

Он сделал паузу, а в столовой повисла такая глубокая тишина, что Киара слышала мерное тиканье напольных часов в холле.

– Ты, как полагается, будешь в контрольной группе, – продолжал отец. – Твои показатели должны быть эталоном спокойствия. А что до твоего партнера… – Доктор на мгновение нахмурился, – им будет Феликс Ван Дорн. Его выбрали алгоритмы на основе максимального контраста. Это необходимо для чистоты эксперимента.

– Феликс Ван Дорн? – Киара попыталась нащупать внутри себя хоть одно упоминание этого имени. Оно показалось ей колючим и чужим. – Этот парень учится в нашей академии? Я никогда о нем не слышала.

– И неудивительно. Он из тех, кого наше общество предпочитает не выделять. Хаотичный, нестабильный… – Артур слегка сморщил нос, как от неприятного запаха. – Ему назначили условный срок за вандализм и мелкие кражи. К тому же, у него синестезия, и это явление делает его мозг уникальным объектом для изучения.

– То есть, он видит цвет в звуке или чувствует слова на вкус? – Киара едва прищурилась. Впервые ей предстоит познакомиться с человеком, имеющим такую аномалию.

– Верно. Он ощущает мир по другому. Самое главное, Киара, помни: ты не просто участница. Ты – мои глаза и уши внутри процесса. Каждое его колебание, каждое отклонение от нормы должно быть зафиксировано.

Киара посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Под кожей пульсировала тонкая голубая жилка.

– Я понимаю, отец. Я сделаю всё возможное…

– Это не тот ответ, который я хочу от тебя услышать, – Артур наклонился вперед, прерывая мысль дочери. – Ты должна выполнить задание на сто процентов, не меньше. Иначе… Я буду очень разочарован.

Киара кивнула. Она знала, что «разочарование» отца означало недели полной изоляции и лекций о самоконтроле…

В это же самое время, в полутора часах езды от стеклянного замка Стерлингов, мир буквально взрывался красками и звуками.

Феликс стоял на шатких лесах в глубине заброшенного кирпичного завода. Воздух здесь был тяжелым от пыли и запаха гари, но для него он был разукрашен миллионами искр. Сквозь дырявую крышу пробивались лучи солнца, и каждый луч для Феликса звучал как высокая, чистая нота виолончели.

Он нажал на распылитель баллончика. «Пш-ш-ш» – отозвалось в его сознании густым фиолетовым цветом. Краска ложилась на стену, заполняя контуры огромного, сюрреалистичного сплетения корней и проводов.

Феликс был по пояс раздет, несмотря на утреннюю прохладу. Его спина была покрыта мелкими каплями пота и вызывающими узорами, набитыми полуржавой тату-машинкой. Его волосы – копна темных, вечно спутанных прядей, которую он небрежно смахивал со лба к затылку, каждый раз, когда кудри попадали ему в глаза.

– Эй, Ван Дорн! Ты там не сдох еще от токсинов? – раздался снизу мужской грубый голос.

Как только этот звук долетел до Феликса, перед глазами вспыхнуло грязно-желтое пятно. Он закрыл глаза, сжимая баллончик так, что пальцы побелели.

– Заткнись, Пит, – хрипло отозвался Феликс. Его тембр был низким, с легкой трещиной, словно он долго не разговаривал. – Твой голос звучит как дешевая наждачка. Ты мне весь ритм сбиваешь.

Снизу послышался смешок, а затем звук шагов по битому стеклу: «хруст-хруст», словно серебристые колючки.

– Тебе письмо пришло. Официальное. Из той пафосной академии, куда тебя впихнули по решению суда.

Феликс быстро спустился вниз, прыгнув с последних ступенек лесов. Его движения были резкими, порывистыми, полными скрытой энергии, которую он не знал, куда деть. Парень выхватил из рук приятеля конверт. Бумага была плотной, дорогой и вызывающе белой.

– Синхронность, – прочитал он вслух. Слово отозвалось в голове неприятным металлическим звоном. – Они хотят, чтобы я носил браслет, который будет считывать мои эмоции 24/7. И планируют выдать мне напарника.

– Говорят, там платят за участие, – Пит сплюнул на пол. – Может твой приговор скостят.

Феликс посмотрел на свою работу на стене. Огромное, кричащее полотно, которое никто никогда не увидит. Он чувствовал себя этим полотном – ярким, непонятым и запертым в подвале.

– Значит, напарник… – Феликс криво усмехнулся, обнажив хитрый оскал. – Бедняга. Кто бы это ни был, он даже не представляет, какой ад я устрою ему на этом экзамене.

Парень смял конверт и бросил его в кучу мусора, пообещав себе поскорее закончить с глупым проектом. Однако, в глубине души он почувствовал странное, доселе незнакомое предвкушение. Словно мир, в котором он привык быть один, вот-вот должен был треснуть.

Академия Хартсбридж напоминала огромный, вывернутый наизнанку бриллиант. Стеклянные переходы между корпусами висели в воздухе, словно прозрачные вены, по которым текла жизнь – студенты в идеально отглаженных формах, преподаватели с планшетами и роботы-уборщики, бесшумно скользящие по зеркальному полу.

Киара шла по главному холлу, и звук собственных каблуков казался ей слишком громким, почти вульгарным в этой стерильной тишине. Она чувствовала на себе взгляды. Дочь доктора Стерлинга. Живой идеал. Совершенный продукт системы.

Девушка остановилась у массивной двери с надписью «Сектор 7. Проект "Синхронность"». Возле входа стоял терминал биометрического контроля. Киара приложила ладонь к холодному стеклу. Тихий «бип», и по её запястью пробежал едва заметный холодок – система распознала её и активировала встроенный в браслет чип.

Внутри зал напоминал не то научную лабораторию, не то футуристический храм. В центре стояли мягкие белые кресла, расположенные парами, а над ними парили тончайшие сенсорные нити, готовые в любой момент считать малейшее изменение пульса или расширение зрачков.

Киара села в свое кресло, сложив руки на коленях. Она была первой. Всегда была первой.

Воздух в зале был перенасыщен химическим озоном. Он пах грозой, которой никогда не случится внутри этих стен.

Внезапно тишина была нарушена. Двери в конце зала распахнулись с таким грохотом, будто кто-то ударил по ним ногой. В стерильный мир Академии ворвался хаос.

Феликс не шёл – он ввалился в зал, и за ним тянулся шлейф запахов, которые здесь казались кощунственными: запах дешевого табака, деревянных щепок и ночного города. На нем была помятая черная куртка, из-под которой виднелась футболка с каким-то агрессивным принтом, а его ботинки оставляли на идеально чистом полу серые следы пыли.

Для Феликса этот зал был пыткой. Белые стены слепили его, превращаясь в пронзительный, визгливый ультразвук. Каждый блик на металле отдавался в его глазах вспышкой яда.

– Ну и дыра, – громко присвистнув, произнес он.

Он заметил её не сразу. Киара сидела неподвижно, как фарфоровая статуэтка, и в его восприятии эта девушка была единственным пятном, которое не причиняло боли. Она была прозрачно-голубой, почти бесцветной и хрупкой.

– Ты – Стерлинг? – Феликс подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от неё.

Киара медленно подняла голову, словно копируя манеру своего отца. Её взгляд столкнулся с его – дерзким, лихорадочным. Зрачки парня постоянно сужались и расширялись, словно он пытался сфокусироваться на чем-то невидимом. Она заметила крошечное пятнышко зеленой краски у него на ухе и то, как неровно бьется жилка на его шее.

– Киара Стерлинг, – ответила она максимально ровным голосом. – А тебя зовут, полагаю, Феликс Ван Дорн. Ты опоздал на шесть минут.

Феликс усмехнулся, и эта усмешка показалась девушке довольно обидной. Он бесцеремонно плюхнулся в соседнее кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

– Шесть минут… – он запрокинул голову назад, глядя на парящие сенсоры. – А ты местный счетовод, да? Боишься, что твой папочка вычтет их из твоих карманных миллиончиков?

Киара почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения – редкое, почти забытое чувство. Оно было колючим и горячим.

– Мой отец здесь ни при чем. Есть правила эксперимента. Мы должны настроить синхронизацию, а для этого нужно время.

Она потянулась к его руке, чтобы помочь застегнуть сенсорный браслет, который он вслепую пытался нацепить на запястье. Как только её холодные пальцы коснулись его кожи, Феликс вздрогнул.

В его голове вспыхнул ослепительный, чистейший белый свет. Не тот, что слепил его от стен, а другой – тихий, успокаивающий, похожий на первый снег, падающий в полной темноте.

– Не трогай, – огрызнулся он, отдергивая руку, но его голос потерял прежнюю уверенность.

Киара замерла, её рука осталась висеть в воздухе. Она увидела, как его лицо на мгновение исказилось – не от злости, а от какого-то странного, почти детского испуга.

– У тебя руки ледяные, – уже тише добавил он, отворачиваясь. – Как у покойника.

– Это называется самоконтроль, – холодно отозвалась Киара, хотя её сердце против воли ускорило бег. – Температура тела падает, когда ты полностью спокоен. Тебе бы не помешало этому поучиться.

– Спокоен, да? – Феликс резко повернулся к ней. Он наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. – Ты не спокойна, Киара. Ты просто мертва внутри. Ты как эта комната – чистая, пустая и чертовски скучная.

Киара открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, однако в этот момент в зале раздался мелодичный сигнал. Над ними загорелись голографические экраны.

«Пара №1: Киара Стерлинг и Феликс Ван Дорн. Уровень синхронизации: 4%. Начало калибровки».

– Четыре процента? – Феликс фыркнул, откидываясь на спинку. – Уф! Похоже, мы с тобой на разных планетах, принцесса.

– Это только начало, – Киара поправила пиджак, стараясь вернуть себе привычную маску безразличия. Но её пальцы всё еще помнили жар его кожи, который казался ей чем-то опасным, буд-то он мог на неё как-то повлиять…

Девушка взглянула на экран. Её пульс – ровная синяя линия. Его – бешеная, ломаная красная кардиограмма.

Она подумала, что следующие семь дней будут либо величайшим достижением её отца, либо концом всего, во что он верил.