Читать книгу: «Остров орка»

Глава 1. Кораблекрушение

Я лежала на плотном белом песке, совершенно обессилев. Почти сутки меня носило по волнам на корабельной доске и наконец я увидела берег. Спасена! Корабль «Быстрый», на котором я, Виола, дочь дожа Ронарио, направлялась к своему жениху, принцу эльфов Иннаро, ушёл ко дну. Вместе с кораблём алчное море поглотило моих служанок, охрану, всех, кто был на борту, и успокоилось, словно насытившись. Из имущества у меня осталась только белая рубашка, черные штаны, чуть ниже колена длиной, и чулки. Башмаки с драгоценными пряжками ушли на дно. В пути я предпочитала мужскую одежду, отец позволял. Шторм начался ночью и на палубу я выскочила полуодетой.

Помню, что всё происходило очень быстро. Корабль встряхнуло от удара, такого, что я выпала из койки. Потом, как все пассажиры, бросилась из каюты наверх. Нас встретили тьма, ветер, ливень. Палуба заскользила под ногами. "Быстрый" накренился и лёг на правый борт. Какое-то время люди цеплялись за снасти. Но капитан, – я узнала его голос, – кричал, что нужно отплыть подальше, тонущий корабль потянет за собой в пучину. И я постаралась удалиться в море, хотя не совсем понимала смысл угрозы. А потом водоворот едва не затянул меня вслед за канувшим на дно «Быстрым».

Я вцепилась в широкую доску, а потом и вовсе легла на неё, обняв руками. Перед отъездом я отметила свой восемнадцатый день рождения и отчаянно не хотела умирать. Помню, что в полдень почти теряла сознание от палящего солнца, но держалась и твердила: я – Ронарио, наш девиз – «Всему вопреки». Судьба вознаградила спасением.

Я поднялась с песка и огляделась. На берегу здесь и там валялись обломки досок, какие-то вещицы и два тела. Я подошла ближе, надеясь, что люди живы, но, увы, зря перебарывала страх, чтобы коснуться холодных запястий каждого мужчины. И знакомый мне купец, и безвестный молодой матрос были мертвы.

Утерев слёзы, – я и без того пролила много слёз, пока была игрушкой волн, – наскоро заплела в косу свои длинные тёмные волосы с оттенком бронзы, перехватила косу бантиком из сухих водорослей. Огляделась.

Возможно, на острове есть поселение? Мы уплыли не так уж далеко от материка, здесь могут жить рыбаки, которые охотно вернут меня отцу за награду. Поистине отец будет щедр. Я не только дочь, но и политическая ценность. С моим женихом, Иннаро, отец заключил договор о торговом сотрудничестве, а брак ещё больше укрепит дружбу двух государств – нашей небольшой, но богатой Дзинтарии, где делают прекрасное оружие и доспехи, и эльфийской Лавирии, которая славится драгоценностями и редкими травами. Конечно, товаров гораздо больше, но это основные.

Принца я полюбила заочно, едва увидев его портрет, присланный из Лавирии. Точеные черты лица, задумчивые темно-синие глаза, серебристые волосы. Конечно, для него я просто человечка. Иннаро будет искать истинную и тоже возьмёт её в жёны. Принц предупредил, что возляжет со мной только после того, как овладеет своей истинной. Эльфы очень целомудренны, не только женщины, но и мужчины не вступают в отношения до брака, и лишаться девственности со мной Иннаро не собирался. Но всё-таки у меня теплилась надежда, что случится чудо, и я окажусь истинной этого красавца. Изредка эльфы находили свою судьбу среди человеческих женщин. Вдруг при встрече на наших телах вспыхнут метки истинной пары? Тогда мне не придётся ждать, когда Иннар найдёт истинную и снизойдёт ко мне на ложе, побывав в объятиях своей настоящей суженой. Впрочем, в последнем письме отцу принц намекал, что придворные маги старательно ищут его истинную и поиски продлятся не дольше года. Всё будет хорошо. Но как спастись с острова?

А остров кипел жизнью. Качались на тёплом ветру пальмы и гигантские папоротники, щебетали и насвистывали птицы с радужным оперением. Вот только людей не было. Вдруг я услышала удары и звон. Что там находится? Поселение? Бросилась на звуки. И остолбенела – спиной ко мне на прибрежных валунах сидел человек. Он был тёмно-зелёного цвета. К широким плечам прилипли влажные пряди густых чёрных волос, они были длинными, давно не стрижеными. Через секунду я догадалась, что это орк. Он с размаху бил камнем по обрывку цепи, который тянулся к кольцу, обхватывающему его щиколотку. Под кожей перекатывались могучие мускулы. На спине виднелась сеть шрамов, оставшихся от чьей-то плети. На его предплечье я разглядела знак трилистника, более светлый, чем тёмно-зеленая кожа.

Откуда здесь орк? С «Быстрого». Я знала, что корабль движется не только благодаря парусам. В тихую погоду по волнам ударяли вёсла рабов, прикованных в трюме. Иногда я слышала их унылую песню, похожую на вой. Орк был гребцом и каким-то образом спасся с затонувшего корабля. Знак на предплечье – клеймо. Гребцами делали самых сильных, но дерзких рабов, чтобы не мозолили глаза хозяевам, а сидели на цепи, как псы.

Такое соседство заставило меня похолодеть, хотя стоял жаркий день. Об орках говорили ужасные вещи. А это существо, как назло, перестало колотить камнем по цепи, подняло голову и словно принюхалось.

Орки жили в глубине нашего материка, в степи. Воевали друг с другом, иногда совершали набеги на своих цивилизованных соседей, живущих в городах, и на скифов, людей-кочевников. Грабили, насиловали и уводили в рабство людей. Люди платили им тем же. Мой отец, дож Ронарио, каждое лето посылала отряд в степь за выносливыми рабами-орками, большую часть которых сбывал в каменоломни. Самых юных и более-менее привлекательных, хотя на человеческий взгляд, орки были чудовищами, кастрировали и определяли евнухами в гаремы соседней страны Заргассии, где аристократы практиковали многоженство. Говорят, изредка орков продавали в бордели, но эти твари были опасны, поэтому редкая развратница пользовалась их услугами.

Я шмыгнула в заросли папоротников, готовая опрометью бежать сквозь лес. Но орк снова принялся долбить камнем по железу. Надеюсь, он действительно туп, как говорят о них, и я смогу избегать его как можно дольше – до того момента, как на горизонте покажутся корабли моего отца. «Быстрый» утонул, но остались «Смелый», «Весёлый» и «Хищный».

Глава 2. Самостоятельная жизнь

Орк сбил цепь со щиколотки, облегченно вздохнул и обернулся к лесу, я сжалась в комочек, но чудовищный сосед встал и направился не ко мне. Он брёл вдоль берега. Когда орк наткнулся на трупы и потащил один из них к скале, я думала, что он решил сожрать мёртвое тело, но орк подтащил туда же вторую жертву кораблекрушения, а затем заложил тела камнями. Он их похоронил. Такой поступок удивил меня. Я разглядывала морду орка. У него были грубые, но не уродливые черты, густые тёмные брови, темные глаза, наверное, карие, подбородок с ямочкой. Клыков я не заметила. Рабам-оркам стачивали клыки, чтобы были не больше человеческих зубов, но не вырывали – кому нужен раб, который не способен разжевать черствую корку?

Волосы орка уже высохли. Иссиня-чёрные, густые, длинные, они рассыпались по литым плечами, сверкая на солнце. Орк досадливо отбрасывал их рукой. Хотелось потрогать, каковы они на ощупь. От этой мысли я смутилась. Разве я не видела орков и мужчин на улицах, тем более полуобнаженных рабов? Отворачивалась – от мужчин смущённо, от орков брезгливо. Но этого хотелось жадно рассматривать, снова и снова. У него были немного заостренные ушки. Я так и подумала – ушки, словно мне они понравились. Но такая анатомическая деталь, конечно, признак животного и умиляться не на что.

Орк уселся на камень и стал плести из водорослей верёвку. Проверял её на прочность. Затем пошёл в лес, тут мне пришлось уйти от берега, чтобы орк не наткнулся на меня. А затем я увидела, что он сделал лук и прилаживает осколки раковин как острия к стрелам. То, что орк постоянно занят делом, успокоило меня. Наверняка пойдёт на охоту. Мне тоже стоило позаботиться о еде.

Я удалилась в чащу и стала бродить в поисках спелых фруктов. Сорвала румяный плод, откусила кусочек и скривилась от горечи, в другом, тоже на вид аппетитном, оказалась маленькая змейка. После этого стало страшно, что в тропическом лесу умру от голода. Ведь прежде завтрак, обед и ужин ждали меня в столовой, или блюда приносили мне в комнату, если я хандрила.

Бросила взгляд на ракушки, но скривилась от отвращения. На берегу валялась мёртвая рыба, но от неё дурно пахло, а живую рыбу нужно было изловить. Смеркалось. Откуда-то ветер донёс запах жареного мяса. Я, жадно вдыхая аромат, пошла к его источнику, словно завороженная. За деревьями дотлевал костёр. На раскаленных камнях поверх золы лежали ощипанные тушки трёх птиц. Орк грыз четвёртую, устроившись на широких листьях папоротника, которые нарвал и расстелил невдалеке от костра. Он старательно обгладывал птичьи косточки, причмокивая и рыча. Иногда брал ветку, отмахиваясь от насекомых. Везунчик!

Я сглотнула слюну и снова углубилась в лес. Села под деревом и уснула, то и дело просыпаясь от страха перед орком и неведомыми хищниками, но, похоже, хищников в лесу не было, поэтому ночь я пережила. Утром, прежде всего, проверила местонахождение орка, не хотелось, чтобы он подкрался сзади и сгрёб своими ручищами. Когда я выглянула из кустов папоротника, орк купался в море, он окунался, отфыркиваясь, в изумрудную воду, потом немного поплавал. И вот уже выходит из воды, сверкая, словно высечен из зелёного камня. Под гладкой влажной кожей перекатываются мышцы. Внизу живота покачивается толстое, длинное мужское орудие, оно напоминает сочный экзотический фрукт, потому что зелёное, как и всё тело. Я отвела глаза. Если он не ест людей, то может увидеть во мне самку, а это ещё страшнее.

Первую ночь с мужчиной я представляла в роскошном дворце, и делить ложе со мной должен законный муж – принц Иннаро с нежной бело-розовой кожей, серебристыми волосами и манерами аристократа. Наверное, его ласки способны подарить неземное наслаждение. Для нас, людей, эльфы были кем-то вроде небожителей – прекрасные, мудрые, обладающие магией. А эльфы, кажется, презирали нас, снисходя до общения только из выгоды.

Пока орк натягивал свои рваные кожаные штаны, я поспешно ушла подальше, и выбрав укромное место, наскоро выкупалась сама, поминутно озираясь, не появился ли орк? С досадой глянула на своё предплечье, там красовался маленький золотой трилистник – знак того, что я дворянка из благородной семьи Ронарио. Если нашим рабам трилистник выжигали, как клеймо, и оно означало покорность хозяевам, то мы, хозяева, получали свой знак в торжественной обстановке. Нас не клеймили, а рисовали трилистник золотой несмываемой краской под пение хора в храме Светлых богов. У каждого аристократического дома был подобный знак, который считался малым гербом. На большом гербе, украшавшем дворец, было больше деталей: мечи, щиты, рыцарские шлемы.

Но долго бездействовать я не могла – мучили голод и жажда. Углубилась в лес и вскоре нашла родник, однако, услышала тяжелые шаги и спряталась. Орк приблизился к роднику, наклонился и набрал воды в скорлупу кокосового ореха, выпил, огляделся, казалось, он снова принюхивается. Потом пожал плечами и удалился.

– Проклятая тварь! – Подумала я с досадой. Лучше бы я оказалась на острове одна, чем с таким соседом.

И вдруг заметила куст с ярко-алыми ягодами. Они напоминали миалу, которая росла в каждом саду и даже вдоль дорог на моей родине. Миала отличалась сочным кисло-сладким вкусом и упоительным ароматом. У этой ягоды знакомого аромата не было, да и вкус казался горьковатым, но я решила, что это не окультуренное растение. Стала рвать плоды, довольно крупные и спелые, жадно есть. Ощутив сытость, прилегла на траву и уставилась в небо, куда порой вспархивали с пальм разноцветные птицы.

Мысленно я молила отца скорее выслать на поиски наши корабли. Где же вы, «Весёлый», «Смелый» и «Хищный», бегущие по волнам с надутыми ветром белыми парусами? На каждой мачте малиновый флаг с золотым трилистником. Я представила, как три корабля встают на якорь, от них направляются к острову шлюпки, и вот уже молодые весёлые матросы, поминутно кланяясь, помогают мне занять место на скамье, застланной ковром. А с борта одного из кораблей, опираясь на перила, смотрит отец. Он улыбается, и его приближенные вокруг улыбаются – ведь нашлась я, единственная наследница. Одному из моих будущих детей отец завещает трон Дзинтарии.

Если бы я была дома, сейчас лежала бы в гамаке в саду и читала изысканные поэмы, написанные на маленьких свитках придворными пиитами. Каждый свиток в отдельном узорчатом футляре, и рассматривание сложных узоров, где каждый символ что-то означал, тоже считалось благородным развлечением.

Особенно мне нравились сочинения о неравной любви, например, она пастушка, а он рыцарь; или он разбойник, а она герцогиня. Не раз я роняла слёзы над поэмами, где описывался тернистый путь таких влюблённых. Кроме осуждения общества, они должны были преодолеть непонимание друг друга, ведь это были люди разного воспитания и социального положения.

Но вдруг картина перед глазами расплылась, а птица, сидящая рядом на ветке, увеличилась в размерах, выкатила оранжевый глаз и ощерила пасть. Лиана, свисавшая рядом, завертелась, оказавшись щупальцем с присосками. Я вскрикнула, вскочила, но тут же упала на четвереньки, голова кружилась. Меня вытошнило. А ветка, валявшаяся передо мной, пошевелила двумя десятками лапок и приподнялась. Мерзкое насекомое метнулось в мою сторону. Я завизжала и стала отползать. И тут меня схватили горячие зелёные руки. Громыхнуло:

– Что с тобой? Что ты ела, человечка? Эту ягоду?

– Миалу.

– Это ложная миала, она ядовита.

Глава 3. Близкое знакомство

– Тебе нужно больше пить!

Перед глазами оказалась кокосовая скорлупа с водой, потом острый край прижался к губам. Я стала послушно глотать холодную влагу. Орк на фоне того, что мне чудилось, выглядел самым приятным существом. У него не было ни щупалец, ни двадцати лап, ни даже клыков. Две руки, две ноги, морда с дружелюбным выражением. Потом он поднял меня и понёс.

Я проснулась на охапке папоротника рядом с костром. Орк сидел напротив и ковырял в зубах веточкой, невоспитанное существо. Увидев, что я открыла глаза, заметил:

– Я всё ждал, когда ты выберешься из кустов и попросишь еды, но ты оказалась самостоятельной и глупой.

– Я не глупая, просто не знала местных растений: что съедобное, что нет?

– Уверен, ты тоже с «Быстрого». – Сочувственно замечает он.

– Я была служанкой. – Какое-то чувство заставляет меня лгать орку, и я не ошибаюсь.

– Говорят, на корабле плыла дочь дожа Ронарио, этого ублюдка. – Словно выплёвывает он.

– Госпожа утонула. – Говорю, опустив глаза.

– Туда ей и дорога. Жаль, её папаша не скоро узнает, что дочь попала на корм рыбам.

– Узнает. Она выпустила разом всех почтовых голубей, которых везла в клетке и отпускала домой по одному с посланиями отцу. – Зачем-то поясняю я.

– Красивых голубей выпустили, а страшных орков оставили подыхать в трюме? Все мои товарищи захлебнулись, только я сумел вырвать цепь из стены. – Его тёмные глаза вспыхивают яростью.

– Мне жаль. – Говорю, понимая, что никому в голову не пришло спасать рабов, словно они были бездушной частью обречённого корабля. Вот и до меня только сейчас доходит, что это были живые существа, они страдали. У каждого была судьба, имя, мечты. В первый раз задумываюсь о том, каким ужасным был их конец – захлебнуться прикованными в тёмном зловонном помещении.

Орк не должен узнать, что я дочь хозяина. Если бы мы сейчас стояли во дворе моего дома, я могла бы отдать ему приказ, и этот богатырь выполнил всё, что мне заблагорассудится. По закону Дзинтарии он мой раб. Но мы на острове, вокруг море и здесь раб способен сделать с хозяйкой всё, что взбредёт в голову.

– Поешь. – Он подаёт мне завёрнутую в широкий лист печёную рыбину. Оказывается, этот здоровяк ещё и рыболов.

– Меня зовут Торн, а тебя? – Говорит он.

– Ола. – Намеренно сокращаю своё имя.

– Почему ты в мужской одежде?

– Так удобнее в пути. Госпожа Ронарио разрешала.

– Она была доброй? – Интересуется орк.

Странно говорить о себе в третьем лице и глядеть на себя словно со стороны.

– Она не била служанок. Но… если совершали ошибку, говорила отцу.

– О да, дож Ронарио предпочитал учить слуг уму-разуму собственноручно. Когда я еще жил не на корабле, а в поместье, точнее в бараке для рабов на заднем дворе, видел, как он сек плетью и девушек, и стариков, а не только крепких мужчин, вроде меня. А в женский барак приходил ещё и ночью.

– Зачем?

– Будто не знаешь?

– Я жила в доме при госпоже.

– Ронарио обязательно пробовал свежую девочку. Ни одна новая рабыня не избежала его лап. Неужели ты осталась нетронутой?

От возмущения я едва не ударила орка – как он смеет оскорблять моего отца? Отец безупречен. Еле сдерживаясь, произнесла:

– Думаю, это сплетни. Дож Ронарио порядочный человек. Он добрый, чтит богов, жертвует на храмы и приюты.

Орк хмыкнул

– В храмах дож отмаливает грешки, а в приютах десяток его незаконных детей. Так говорили многие, кого я знал – слуги, рабы.

– Не стоит верить сплетням.

– Похоже, тебе нравилось рабство.

– Семья Ронарио была ко мне добра.

– Тебе повезло. А меня взяли в плен в бою. Дважды пытался бежать. Убил стражников. За это дож Ронарио велел отправить меня на один из своих кораблей. Приковали к стене трюма. Там я провёл три года. Поначалу пытался освободиться, и надзиратели били плетью снова и снова. Потом смирился… Но когда корабль начал тонуть, я собрал все силы и смог вырвать цепь. – Орк смотрит вдаль, сдвинув брови, словно переживает те решающие минуты.

– А с кем был бой? Когда ты стал пленником. – Напоминаю я.

– С отрядом дожа Ронарио. Летом он налетел на наше кочевье, пришёл захватить новых рабов.

– А вы, орки, тоже захватываете рабов?

– Верно, мы тоже. Некоторые любят человечек. – Он окидывает меня более заинтересованным взглядом.

– А что дальше?

– О чём ты?

– Что дальше бывает с человечками, которых берут в плен орки?

– Они становятся рабынями, которые готовят еду, ткут ковры или выделывают шкуры. Или наложницами. Но человечкам с орками нелегко, размеры не всегда совпадают. – Ухмыляется он. – Хотя раз на раз не приходится. В нашем стойбище двое женились на человечках.

– Ты знал пленниц-человечек? – Сразу жалею о настолько вызывающем вопросе.

– У меня была жена-орчанка, я не искал других женщин. – Вздыхает Торн.

Чего только не бывает в жизни, думаю я. Страшно представить удел жены орка. Каждую ночь её стискивает в объятиях зелёный монстр. И он огромен. Везде. Вспомнить только, какого внушительного размера был тот «экзотический фрукт», который покачивается внизу живота этого орка, едва прикрытый ветхими кожаными штанами.

– Наверное, жена ждёт тебя? – Спрашиваю, чтобы занять время.

– Нет, её зарубил один из рыцарей дожа Ронарио. Во время того нападения. – Отрывисто говорит орк и отворачивается к морю, которое шумит во тьме. Он хмурит темные брови. По моему телу пробегают мурашки. Похоже, у этого существа серьёзный счёт к моему отцу: рабство, побои, смерть жены… Поэтому мне будет безопасней разыгрывать роль такой же, как он собственности хозяев, пока на горизонте не появятся корабли.