Читать книгу: «Нежнее бабочки»

Глава 1

Бабочки - это духи умерших.

Не гоняйся за бабочками.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что мы не бесконечны? Конечно, задумывались. Все мы думаем о том, что смерть однажды настигнет нас, мы знаем это с рождения, потому что в нас это заложено природой. Но вы когда-нибудь ощущали это? Не просто понимали, что, да, я умру через пару десятков лет, а именно чувствовали, что конец есть, и он гораздо ближе, чем мы думаем?

Если нет - не начинайте. И не потому, что мысли о смерти могут вызвать у вас тревогу или паническую атаку. Это начало конца, и куда дальше поведёт тебя дорога - неизвестно. Может, ты решишь отрываться, как в последний раз (из-за чего умрёшь, наверное, на несколько годков, а то и десятков лет раньше), а, может, будешь сидеть, заперевшись в своей комнате. Или всё сразу.

Оливер ощущает приближение смерти. Однажды увидев её, почувствовав холодное дыхание этой богини или ангела тьмы - называйте, как знаете, - больше не смог забыть. Парень сидел на холодном кафельном полу ванной. В руке бутылка виски, почти пустая. Лицо ничего не выражало, хотя, если попытаться заглянуть поглубже в глаза, то там - дождливо, даже больше - настоящий шторм. Они затуманены, только непонятно: из-за алкоголя или разыгравшейся внутри бури?

Оливер опустил взгляд с потолка на бутылку, приподнял руку и слегка покрутил. Жидкость заплескалась, ударясь об стенки. Долго всматриваясь в бултыхающийся виски, он словно что-то обдумывал. Физически был здесь, на этом ледяном, отдающем одиночеством полу, но мыслями где-то в параллельной Вселенной, а может, вообще за пределами этого мира. И тут, буквально за секунду, туман его глаз развеялся, Оливер будто неожиданно протрезвел и почувствовал реальный мир. Со стороны показалось, что он чего-то очень сильно испугался, - так резко парень поднёс бутылку ко рту и двумя огромными глотками допил остатки содержимого. Оливер подавил отрыжку, поднялся, опираясь на унитаз, прочистил горло и сплюнул в раковину. Подняв глаза, молодой человек какое-то время грустно смотрел на своё отражение, но потом зрачки его уменьшились, а глаза зелёного цвета превратились в тёмно-болотный. Оливер с глубоким вдохом положил руки на раковину и навалился всем телом, будто пытаясь отдать тяжесть своего мира бездушной сантехнике.

Парень очнулся от резкого и очень громкого стука. Вообще-то, он слышал его очень давно, но приглушённо, как и все другие звуки, так что сразу и не понял, что происходит. Шум вечеринки, рвущая колонки музыка враз вернулись в реальность и стали отчётливыми. Вскоре, всё же, Оливер догадался и ещё кое-о-чём - кто-то настойчиво ломится в туалет. Он пошёл к двери, нехотя отрывая взгляд от отражения.

- Ах, Олли, ты был тут! А я тебя потеряла, - красивая блондинка влетела в ванную и повисла на шее Оливера.

- Стелла, постой, - Оливер начал легонько оттталкивать за плечи девушку от себя, - Мне нужно тебе кое-что рассказать.

- Да нет же, это подождёт. Сейчас мне нужно рассказать главные новости: я надела юбку! Кстати как тебе вечеринка? Ты слышал, что Джереми… - девушка радостно запрыгала на месте, указывая пальцами на свою тряпку от Dior.

Оливер смотрел на мельтешащую перед ним Стеллу, что-то беспрестанно визжащую, на пол - белый с тёмно-синими ромбиками -, и всё начало сливаться. Голова закружилась. Олли почувствовал подступающую тошноту, но реагировать было поздно - алкоголь, выпитый за сегодняшний вечер (а его было много), выплеснулся наружу, прямо на юбку Стеллы, приблизившейся к Оливеру, чтобы спросить, что случилось. Девушка замерла, а её маленький ротик с пухлыми губками удивлённо открылся, чтобы через секунду превратиться в омерзительную гримасу.

- Стелла, извини… - Юноша вытер рот большим пальцем, - За юбку и… мне уйти нужно.

- Нет-нет, всё х… как? Сейчас? Нет! Это моя вечеринка! Мы король и королева школы! Да и вообще этого города! - Стелла начала размахивать руками и злиться, - Да как ты можешь?! Это оскорбление! Это значит, что тебе на меня плевать, ты меня не уважаешь, ведь я тебя пригласила!

- Господи… - прошептал Оливер, - Стелла, это не так. Пожалуйста, давай не будем разводить драму. Мой младший брат вот-вот проснётся, а дома никого нет - обидится, да и испугается, чего таить, он ещё малыш. Уже 5 утра. Мне нужно идти домой, Стелла.

Глаза девушки гневно сверкнули, она быстро вышла из ванной комнаты и скрылась в коридоре. Оливер подмигнул парню, всё это время стоявшему в дверях, взял кожанку с тумбочки и вышел.

Проходя общий зал, юноша обернулся и заметил плачущую Стеллу, стоявшую в кругу своих прилипчивых подружек уже в другой юбке. Усмехнувшись про себя, Оливер вышел из дома и направился в сторону своего.

Вздохнув полной грудью свежую ночную прохладу, Оливер выбрал более длинный путь. Обычно он ходит домой через лес: там красиво, да и быстрее, напрямую. Но сегодня ему хотелось подольше побыть одному, прийти в себя, поразмышлять.

Оливер шёл по улицам Хэдлвика. Маленькие, тесные, но оттого не менее красивые и уютные, они завораживали его, но Олли не давал сознанию плавать. Небо уже светлело, и звёзды меркли на фоне пробуждающегося Солнца. Парень шёл неторопливо, наслаждаясь хорошей погодой, что для Северной Америки, особенно Хэдлвика, очень необычно.

Пройдя середину пути, Оливер увидел небольшой источник света впереди. Подходя ближе, узнал очертания человека и немного напрягся: время слишком раннее, кто может быть на улице в такое время, к тому же, прячась там, в предрассветной темноте? Но вскоре страх развеялся.

- Чёрт! Ничего не понимаю!

Оливер подошёл ближе и увидел девушку. Из-за невысокого роста и излишней худобы она выглядела абсолютно беззащитной, хоть и не анорексичной забитой девчонкой, ставшей жертвой моды и её верных слуг вроде Стеллы. Светлые, слегка закручивающиеся на концах волосы девушки трепал иногда налетавший ветерок, разнося аромат духов: что-то нежное и в меру сладкое.

- Вам нужна помощь? - Оливер тепло улыбнулся.

Лицо Оливера и незнакомки осветилось экраном телефона. Юноша незаметно разглядывал его. Утончённые, почти аристократические черты светлокожей блондинки и резко выделяющиеся скулы, словно готовые в любой момент пасть в защитном бою во имя хозяйки. Большие голубые глаза обрамлялись длинными черными ресницами. Аккуратный рот с припухлой нижней губкой был чуть приоткрыт. Она выглядит такой хрупкой, что хочется её обнять и защитить от всего мира. Оливер сам испугался своего желания, но не подал виду. И всё же, кое-что в его голове не сходилось. Вот что заставило его быть начеку: эти грубые слова никак, абсолютно никак не сходились с её внешностью. В тихом омуте..?

- Да, я не местная, только недавно переехала и ещё не успела осмотреть окрестности… - Немного робко ответила девушка, но затем будто набралась духу и продолжила уже громче, - У моей сестрёнки поднялась температура, а жаропонижающих не оказалось. Я посмотрела на карте, что аптека совсем рядом с домом, но, когда пришла сюда, навигатор начал меня путать и… в общем, да, я заблудилась.

- Это совсем рядом. Я провожу тебя, мне как раз нужно заскочить в магазин. Я Оливер, кстати. Оливер Коллинз.

- Габриэлла… Габриэлла Уварова, - блондинка протянула свою маленькую ручку для рукопожатия и улыбнулась.

Идти было недолго, но, почему-то, захотелось поговорить.

- И откуда ты приехала?

- Вообще, я русская. Мы много, где жили, но последний раз остановились в Миннеаполисе. А здесь, в Хэдлвике, уже недели две, и мне тут комфортнее. Тихий, уютный, спокойный городишко. К тому же, здесь самая лучшая балетная школа Америки!

- На самом деле здесь очень шумно, но не везде, - Оливер едва заметно поморщился, - Ты балерина?

- Да, - глаза Габи загорелись. Она широко улыбнулась и посмотрела на Оливера, - я мечтаю стать примой и совсем скоро это случится. Сейчас мы готовим “Спящую красавицу”, где я буду в главной роли, Авророй. После этого я смогу поступить в балетную академию и стать известной балериной.

- Ого. Вот это мечты. Я верю, что у тебя всё получится.

Девушка на секунду остановилась и посмотрела в глаза брюнета. Они практически ничего не выражали, но были колючими. Знаете, бывает, посмотрит на тебя человек, и становится так жутко и холодно, что хочется скорее развернуться и бежать в сторону Солнца. Но при этом взгляд Оливера завораживал, был безэмоциональным, стальным, но глубоким. Чем дольше смотришь, тем больше ощущаешься дуновение лёгкого ветерка, который бывает только тёплыми летними вечерами, когда природа уже расцвела, но ещё не собирается готовиться к зиме. Трава блестит на закате, всё словно золотое. Эти глаза говорили о том, что Оливер спрятал внутри себя что-то, залил тремя слоями бетона в надежде никогда к этому не возвращаться. Но свет всегда находит способ развеять тьму. Габриэлла прищурилась.

- Почему?

- Что? Что - почему?

- Почему ты в меня веришь?

- Твои глаза. Они так загорелись. Можно говорить и показывать телом всё, что угодно, но глаза… никогда не соврут. А у тебя всё и сразу, - Оливер хмыкнул, - Ты настолько заряжена этим, что и мне передалось. Я даже сам захотел стать примой.

Габи прыснула. Глядя на неё, Оливер тоже широко улыбнулся. И впервые за долгое время искренее, от души. Он даже сам удивился этому странному чувству. Облегчение. Комфорт. И, - представляете? - радость. Прикрыв глаза, он вспомнил бабочек. Этих синих неженок, летающих у озера в лесу.

***

Аптека и магазин находились в здании заправки и работали круглосуточно.

- Жутковато выглядит, - Габриэлла поёжилась.

- А по мне - атмосферно. И никого нет. Красота. К тому же, это единственное место, где можно купить всё, что угодно. В любое время суток. И в любом возрасте.

- А ты разбираешься в таких местах, Оливер.

Место, на котором расположилась заправка, и в правду вызывало неприятное чувство покинутости и опустошённости. Тёмный лес, слегка подёрнутый дымкой тумана, оповещающем о надвигающемся дожде. Плохо освещённая трасса, что ещё больше нагоняла жути. Одинокий синий старый “Форд” хозяев заведения на платной парковке, рассчитанной на двадцать мест. Знак покосился, автомат оплаты заржавел и, наверное, уже очень давно не работал, а большая половина шлагбаума отсутствовала, словно её отрубили: концы острые и мятые. Фонарей - всего четыре, но работал лишь один, в самом конце заправки, у леса. Он горел очень тускло и мигал. Но нет большого смысла в трате электроэнергии на пару человек и редких посетителей: запоздавших водителей, захмелевших подростков и их подружек и сов-одночек. На вывеске значилось “У Боба и Тода”, но она давно выцвела, а ночью горели только “У Бода”. Из-за грязи можно ненароком прочитать так: “У Бога”. Если подумать, то эта аллюзия оправдана: место забыто и окутано мраком, свет - только из панорамных окон магазинчика, да из автоматов с газировкой, что стояли на улице. Там же - удобная деревенная, ничем не окрашенная, лакированная скамейка. Очевидно, место для курения. За углом - сама заправка. Обе бензоколонки работали исправно и выглядели ухоженно, всё-таки, трасса соединяла несколько важных городов, а единственное место, где можно было перекусить, отдохнуть и заправиться - здесь, на окраине Хэдлвика. Хотя висел только настенный фонарик, но всё было видно. Ошибиться, где бак автомобиля, а где - пистолет, нельзя.

Оливер снял кожанку и протянул Габи.

- Возьми. Становится прохладно.

***

- Здарова, Олли. Чё нового? - парень за кассой поднялся, держа в руках жестяную банку с каким-то дешёвым пивом. Видимо, зарплата тут не очень. Он протянул руку брюнету.

Вид его отталкивал, но мужчина улыбался и шутил, поэтому нельзя было точно сказать, какие чувства он вызывает больше: тёплые или жутко неприятные. Рыжий, обросший, на бороде свисали капли пива. Зубы - жёлтые, словно их не чистили годами. Зелёная футболка с желтой нашивкой “Продавец-кассир Боб” сильно обтягивала, выставляя напоказ каждую жировую складку и большой пивной живот, немного обнажая его бледный низ, покрытый красной сеткой просвечивающих сквозь кожу сосудов и обросший тем же ярко-рыжим пучком волос.

Габриэлла подошла к стеллажам с лекарствами. Олли взял бутылку “Бада” из холодильника, подошёл к кассе и выложил деньги - сколько было в кармане, может, пара долларов.

Боб потянулся к брюнету и прошептал на ухо:

- Красивая девчонка. Фигурка что надо. Нужна комната на ночь?

- У нас ничего такого. Мы только познакомились, но мне очень хочется её удивить. Только ей не говори об этом. Всё, что она возьмёт - запиши на мой счёт, пожалуйста. Я занесу на днях, - у Боба челюсть отвисла, он чуть не засмеялся, но сдержался. Олли продолжал уже громче, - Пробей мне ещё "Мальборо”. Красный. У меня всё как всегда: ушёл с вечеринки Стеллы пораньше, даже назвал уважительную причину, а она всё равно драму развела. Наверное, завтра в школе говорить что-то будут: уж больно хитрая стояла. Сам как? Где Тод?

- Драит комнату, - Боб громко отхлебнул из банки, пара капель выплеснулось на футболку. Он нахмурился и чуть наклонился к Оливеру, будто сейчас набросится на него, - У нас останавливался дальнобойщик. Представляешь, нашёл же где-то проститутку. Два дня тут пробыл. И ещё бы трахал, да только она сбежала вся в слезах. Не знаю, что у них там стряслось, но судя по тому, в каком состоянии номер остался - не удивительно, что она ушла. Повсюду использованные презервативы, всё грязное, куча бутылок из-под дешёвого пойла, даже я бы такое пить не стал. А, ну и ещё, так… - он понизил голос и заговорил тише, - Шприцы. Зипки. Привычное, конечно, явление у нас, но чтобы так загадить - никто не позволял. Хотели взять сверху пару сотен, а у него нет. Говорим: подожди, щас решим, что с тобой делать. Отошли, отвернулись буквально на пару минут, а его и след простыл. Думаем менять политику.

***

- Мне показалось, что у них всё плохо с деньгами, а он у меня не взял ни цента. Сказал, сегодня праздник. Вроде как аптекарь пытался захватить их бизнес, а они его прогнали, теперь в этот день все медикаменты бесплатно. Странный парень.

Оливер рассмеялся и подумал: “Во Боб даёт!”

- Но, согласись, весёлый. По-своему, конечно, но все мы в какой-то степени чудаки.

- Значит, Тод - тот самый фармацевт?

- Не-е, - Оливер рассмеялся, - это его брат. Близнец. Они вместе владеют этой заправкой.

- Он такой же?

- Полная противоположность, - Оливер открыл бутылку и сделал небольшой глоток. Они по-тихоньку пошли в сторону дома, - Серьёзный. Мрачноватый. Худющий. Ещё в животе мамы Боб забирал всё себе, чудом оба родились. Врачи говорили, второй плод не выживет, первый поглотит или что-то такое - я не разбираюсь. Да и парни рассказывают это каждый свой день Рождения. Чем дальше - тем больше настоящих подробностей забывается, а остальное - придумывается.

Оливер взглянул на Габи и улыбка спала с его лица. Он остановил её за плечи попросил подождать, а сам побежал в магазинчик. Через пять минут он вернулся, начал трясти в воздухе ключами от машины и крикнул девушку по имени.

- Поехали! Долетим с ветерком.

Ребята сели в машину, Оливер вставил ключ и провернул, нажимая на сцепление, он взглянул на Габриэллу и сказал:

- У тебя сестрёнка болеет, думаю, нам нужно доставить тебя домой как можно быстрее.

Девушка благодарно улыбнулась.

***

Доехали и правда быстро. Дом семьи Габриэллы выглядел уютно. Двухэтажный, панельный, окрашен в светло-голубой. Дверь - железная, прочная. На втором этаже небольшой балкончик с цветами. Во дворе, прямо у входа, валялся детский велосипед и игрушки. Чуть дальше было развешано бельё, но немного: только детские вещи и несколько женских, самой Габи. Складывалось впечатление, что, кроме двух сестёр, больше тут никто и не живёт.

- Спасибо, что подвёз. И что дорогу помог найти. Не знаю, что делала бы без тебя.

- Обращайся, если нужна ещё помощь.

Габриэлла вышла из машины и легко взбежала по ступенькам в дом. Как птичка. Наверное, потому что балерина. В сердце Оливера что-то кольнуло.

Глава 2

Всю обратную дорогу до “У Боба и Тода” Оливер думал о своей новой знакомой. Её образ никак не выходил из головы. Встав на парковке, парень достал ключ, откинулся на спинку водительского кресла и закрыл глаза. Вновь прокручивая в голове, как Габриэлла легко взбегает по лестницам на крыльцо своего дома, а её белое лёгкое платье развивается от движений и создаваемых ими потоков воздуха, он вспоминал всё. Её запах. Её волосы, похожие на жемчуг в свете фонарей. Блеск горящих как два алмаза глаз… На секунду Олли подумал о том, чтобы этот взгляд принадлежал ему, ему одному. Поняв, что мыслями ушёл куда-то не туда, он шумно и глубоко вздохнул, потёр глаза костяшками пальцев и вышел из машины. Попивая из казавшейся уже бесконечной бутылки пиво, парень направился к Бобу, чтоб вернуть ему ключи от “Форда”.

- Ну что? Залез ей под юбку?

- Бо-оже, Боб! - парень поморщился. Конечно, перспектива лечь в постель с такой фигуристой красоткой обрадует любого, и Оливер входит в их число, но с Габи он не думал об этом, - У нас ничего не было и, думаю, не будет. Я просто помог девушке, которая в этом нуждалась.

В словах Оливера не было и намека на горечь и сожаление. Парень сел на раскладной стульчик за кассой и стал медленно потягивать пиво. Боб развернулся к нему полностью, озабоченно рассматривая.

- У-у… кажись, дела плохи. Когда ты последний раз помогал девчонке, да ещё и платил за неё просто так, без секса?

Оливер пожал плечами.

- Парень, да ты, походу, влюбился.

Брюнет рассмеялся, замотал головой, но ничего не ответил. Одной встречи слишком мало для того, чтобы влюбиться. К тому же, Оливер не знает, что такое любовь. Он её не помнит.

- Какая тут любовь, Боб? Мой старший брат пропал, младщий ещё в школу не пошёл, а мать-наркоманка таскает таких же пропащих хахалей, как она сама. Любовь придумали от скуки богачи, у которых в жизни всё прекрасно. А такие, как ты и я… нам просто некогда поддаваться этой игре химических элементов в нашей голове. Вот, например, ты же не пьёшь пиво каждый день и каждую минуту? Хоть и хочешь, хоть и твоя химия в организме требует этого.

- Ну, вообще-то.., - Боб не успел договорить. Со второго этажа спустился его брат с большим мусорным пакетом и ярко-жёлтыми резиновыми перчатками на руках.

- Ого! Привет, Оливер! Давно тебя не видно.

Тод выглядил более ухоженным, чем его близнец. Лицо гладко выбрито, волосы аккуратно пострижены и уложены. Рабочая футболка висела, словно была на два размера больше. На ней значилось “Администратор Тод”. Не удивительно, что именно ему досталась эта должность, ведь Тод был гораздо умнее своего брата. Хоть и не смог поступить в колледж, потому что нужно было следить за магазином, но школу окончил на отлично, даже мог получить грант на обучение.

- Да так, были дела. Ты как? - Оливер встал и протянул руки, желая приветственного объятья с другом.

- Ой, я грязный. Убирал комнату после клиента. Я выиграл ноутбук в интеллектуальном квизе, помнишь, я говорил тебе про него? - Тод радостно улыбнулся, - Нашёл себе подработку: пишу всякие научные статьи и работы по биологии. Всё-таки, Интернет - классная штука.

- Да, я бы тоже хотел что-нибудь найти… магазин приносит очень мало, - сказал Боб, на что Тод рассмеялся.

- Если бы ты не пил всё время наше пиво, нам бы не пришлось его постоянно докупать.

Боб показал язык и скривил смешную рожу, передразнивая брата, но тот не обратил никакого внимания. Оливер выбросил пустую бутылку “Бада” в мусорку и, попрощавшись с близнецами, вышел из здания.

Уже совсем рассвело, и солнце окрасило верхушки деревьев в ярко-оранжевый. Непривычно для севера Америки. Оливер как-то странно взглянул на них, словно смакуя оттенок, запоминая его глазами - боялся больше не увидеть. Нет, что-то определенно не так.

Но он отвлёкся. Птицы наперебой запели песни, пробуждаясь от сна. На душе у Оливера было непривычно хорошо, но, чем ближе он подходил к дому, тем сильнее чувство безнадёжности наваливалось на него, сдавливая плечи и грудную клетку, помещая в неё тяжёлый камень.

Взойдя на крыльцо, Оливер некоторое время помялся. Обычно в таких ситуациях герои переминаются с ноги на ногу, но нет, этой роскоши парень себе позволить не мог: стоило половицам скрипнуть… Открыв дверь, Оливер прислушался. Было тихо. Парень осторожно начал подниматься по лестнице, пытаясь не создавать шум, но одна из ступеней предала его, издав неприятный звук. Сердце Олли сжалось, забившись сильнее, и сам он пригнулся, а каждый мускул напрягся, словно он готовился отбивать атаку. Когда из гостиной донесся низкий грубый с хрипотцой голос:

- Вернулся, блудный сын шлюховатой мамаши?

Юноша выпрямился, стараясь не обращать внимания, бесшумно выдохнул. В животе скрутился узел нарастающей паники, но ей нельзя было давать волю. Только не сейчас.

- Шелдон, прекрати, он же наш сын. Мы были такими же.

Послышался громкий хлопок, затем тихий всхлип. Оливер кинулся в гостиную, схватил мужчину за грудки и прижал к стене:

- Не смей бить мою мать, мерзкий торчебес.

Мужчина грубо оттолкнул Оливера.

- Не смей открывать свою пасть в мою сторону, сопляк. Твоя мать - шлюха, она заслужила этого. Не будь она блудницей - не назвала бы меня именем другого своего ёбыря, - он наклонился к женщине, которая всё ещё плакала, сидя на полу и держась за кровоточащую щёку, - Меня зовут Джереми, потаскуха, - он приблизился и взял её за подбородок, продолжая рычать - Я убью тебя и всю твою семью, если ты ещё раз назовёшь меня именем одного из своих любовников. Я клянусь тебе богом и дозой, - последнюю фразу Джереми произнес спокойно и размеренно, но с уловимой нотой угрозы. В этих словах читалось достоинство, он будто уже был готов бить себя в грудь и доказывать всем, кто здесь самый-самый.

Зрачки Джереми сузились настолько, что взгляд его был диким, безумным. Когда мужчина разговаривал, то брызгал слюной. Чувство злости заполнило необъятную пустоту Оливера, и он начал закипать.

- Шелдон - мой отец. Он мёртв. Мама помутилась рассудком. И не удивительно: чем ты её пичкаешь? Героин? Метадон? От такого любой будет путать даже своё имя.

Джереми рассмеялся, расстегнул ремень, снял его и взял в руки, чуть похлопывая по ладони, как бы взвешивая, насколько сильным может быть удар. Медленно начал приближаться к юноше, не сводя с него глаз и совсем не моргая.

- И не удивительно. Он был ещё большим наркоманом, чем я. Ещё более мерзким. Даже хуже твоей мамаши Морганы, если ты ещё не забыл её имя, - с каждым шагом Джереми сильнее хлопал ремнём по руке.

- Тогда зачем ты с ней?

- Я её люблю: у неё отличный зад и классные сиськи. А как она сосёт… попробуй как-нибудь.

Вот тут-то чайник злости в голове Оливера закипел. В ушах зазвенело, перед глазами появилась красня пелена. В такие моменты уже невозможно совладать с собой. Остаётся лишь верить, что потом тебя просто отправят на принудительное лечение в психиатрическую клинику где-нибудь в глубинке. Оливер уже собирался броситься на него, но опоздал всего на какую-то долю секунды. Джереми закинул ремень и обмотал вокруг шеи парня, сильно затягивая. Подросток пытался ослабить хватку, но пальцы никак не могли протиснуться между телом и грубой искусственной кожей. Он жадно хватал ртом воздух. Моргана поднялась, подошла к Джереми, обняла со спины и томно прошептала ему на ухо:

- Брось это. Зря время теряешь. Я уже приняла свою таблетку, твоя очередь… Лучше займёмся чем-то получше. Он глупый мальчишка и не стоит твоего внимания, а я - плохая девочка. Накажи меня, - женщина начала облизывать и обкусывать мочку уха Джереми, и он снял ремень с шеи Оливера.

Парень побежал наверх, но похоть наркоманов была быстрее. Даже скрип разваливающихся ступенек не смог этого заглушить.

Отдышавшись и переведя дух, Оливер поморщился от звуков снизу и открыл дверь в комнату младшего брата, но его там не оказалось. В ней было свежо: небольшое окошко на потолке легко проветривало маленькое малообставленное помещение. Из-за углового потолка она казалась совсем крошечной, ведь он занимал чуть ли не половину всего пространства. Между ним и стеной стояла кровать. Прочная, деревянная, но старая и потёртая, кое-где из матраса повылазили пружины. Постель не заправлена. Оливер заглянул под кровать, но брата не было. На полу разбросаны фигурки лего, оставшиеся ещё от старшего брата Филиппа. На столе куча мусора: оригами, бумага, оставшаяся от законченной аппликации. Оливер взял поделку со стола. Четыре бумажных человечка на фоне нарисованного домика, освещённого солнцем. Подпись: “Мама, Папа, Купер и Оливер”. Только вот что-то точно случилось. Лица родителей были закрашены чёрным, как и солнышко: вместо него теперь была туча, тёмно-зелёная из-за смешения цветов. Фигурка ребёнка - с грустной улыбкой, а Олли… словно малыш сначала оторвал, скомкал, хотел выкинуть, а потом передумал и приклеил снова. Оливер поспешил в коридор, а сердце его забилось сильнее от безнадежной тревоги.

Глава 3

Оливер оглядел коридоры и зашел в свою комнату. На прикроватном столике горела лампа. Парень подошёл и откинул одеяло. На кровати, свернувшись калачиком, лежал Купер и плакал, обнимая синего плюшевого динозаврика. С ним он не расставался ни на секунду, если малышу было грустно или страшно, с самого детства. Один глаз у рептилии отсутствовал, торчали только нитки. Передняя нога почти оторвалась. На ребёнке была пижама. Синий комбинезон-динозавр. Одежда и игрушка шли набором. Оливер купил его ещё несколько лет назад на день Рождения Купера. Стоил подарок дорого, так что брюнету приходилось пренебрегать школьным обедом, транспортом и другими развлечениями, чтобы накопить достаточно. Иногда он помогал своему учителю истории в гараже или по дому, за что получал десятку. Совсем недавно, на пятый праздник Купера, Оливер узнал, что его брат ему не родной, но парня это не разозлило и не расстроило. Малыш знает его всю свою короткую жизнь и считает братом, он любит Оливера. Подросток заботился о нём всегда, потому что больше было просто некому, он привязан к нему и, даже не зная, что такое любовь, уверен, что любовь к родным людям неоспорима. Это уже не химия, а что-то на подсознательном уровне, содержащееся в крови, впитанное с молоком матери.

Купер повернулся и взглянул на старшего брата. Глаза его были красными и опухшими от слёз.

- Где ты был? Я ждал тебя весь вечер и всю ночь. Почему ты меня бросил?

- Я думал, ты спишь, я же уложил тебя, - Оливер сел на край кровати, погладил мальчика по животу и приобнял, - Прости меня, ящерка. Всё хорошо?

- Мама с папой Джереми всю ночь кричали. Мама пришла ко мне в комнату, взяла на руки. А этот как накинулся. Я упал, и они ушли вниз, - Оливер осторожно повернул лицо брата за подбородок так, чтобы было видно рану на левой щеке. Купер быстро накрыл её своей ладошкой, - Но мне не было больно! Правда-правда! - он резко сел на кровати, согнул пальцы и выставил руки вперёд, - Я же динозавр! Р-р-р!

Оливер через силу улыбнулся:

- Правильно. Только если в следующий раз, когда меня не окажется рядом, они придут и будут ругаться - поиграй с ними в прятки. Только не говори, что это игра, а просто спрячься, они сами догадаются и начнут искать: а ты не выходи, ясно? Иначе нарушишь правила. А для них будет загадкой, куда же делся Купер: его забрали монстры, - Оливер схватил малыша за бока и начал щекотать, - Или он так шутит? Вот веселуха же, да? - Парень резко стал серьёзным, - А теперь пора спать.

- А можно… я останусь спать с тобой?

- Конечно.

- Сыграешь мне мою любимую?

Оливер поднялся, укрыл Купера и подоткнул одеяло. Достал из-под кровати свою электрогитару. Старенькая “Ibanez”, но хорошая. Купил на гаражной распродаже: соседи переезжали и продавали ненужные вещи. Теперь Олли с ней не расставался.

Он сел, заиграл “Yesterday” The Beatles и тихонько подпевал.

А вчера

Жизнь была как лёгкая игра.

Одиночества пришла пора.

И вера, что придёт вчера.

Лишь вчера

Я проблем своих не замечал.

А сегодня всем им нет числа.

Одна надежда - на вчера!

Сначала Купер подпевал, а потом сладко уснул. Оливер поцеловал спящего малыша в макушку и лёг рядом, но сон не шёл. Парень закинул руки за голову. Если прислушаться, то снизу доносились звуки то ли жёсткого секса, то ли кровавой драки. Но слушать это не хотелось. Оливер вспомнил глаза. Её глаза, так сильно горящие глаза, что можно было сжечь всю Америку. Наверное, когда она танцует, сможет загореться и вся планета. В этот раз воспоминание вышло тоскливым. Оливер хотел ещё раз увидеть эти белоснежные кудри, вдохнуть нежный сладкий запах и почувствовать это… что-то. Но что? Олли вспомнил отца. Он умер почти сразу, как только увидел Купера - живое подтверждение тому, что любовь всей его жизни предала. И ради чего? Ради денег. Его смерть поделила жизнь всей семьи на до и после.

Шелдон, отец Оливера и старшего брата Филиппа, всю жизнь увлекался литературой: коллекционировал книги (мама все продала за дозу), очень любил читать и мечтал о карьере писателя. Он вложил в это дело всю свою душу, но… ничего не выходило. Моргана капала на мозги, каждый божий день причитая, мол, денег совсем нет. Шелдон не получал никакой поддержки от нее, а дети были слишком малы, чтобы понять, как порой она необходима. Невозможность самореализации в любимом деле, портящиеся отношения с женой и затруднительное финансовое положение, не позволявшее дать своим детям всё, о чём они мечтают, привело Шелдона к депрессии. Вскоре он ударился в наркотики. Ну, а мать - за ним.

Сначала всё было не так плохо. Родители Оливера, Филиппа и Купера практически не пили алкоголь, он им не нравился, хоть иногда и позволяли себе, поэтому грамм травы вместо бутылки пива в пятничный вечер для расслабления не давал повода для тревоги. Но жизнь - это не игра в покер. Это русская рулетка с полностью заряженным барабаном. Никогда не знаешь, какая из пуль сделает тебе настолько больно, что убьёт.

Денег порой не было даже на еду. В то время по соседству поселился дедуля - добрый, богатый, очень любил Оливера и Филиппа, всё время покупал им сладости, одежду и игрушки, в общем, помогал как мог. Однако, был у него принцип: денег не давать. Так что родители часто пускали слюну на то, как дети поедают очередную шоколадку. Моргане удалось тесно сдружиться с этим дедом, даже очень тесно - она забеременела Купером. Вот тогда-то дела в семье Коллинз пошли в гору. Денег хватало, так что Шелдон вернулся к литературе. Он гордился собой, своими связями, что помогли его семье расцвести. Гордился тем, что у него снова будет ребёнок. В доме появилась еда, пропали бутылки с дырками, зиплоки…

Однажды в дверь постучали. Пришли из полиции. Соседский дед уже неделю как продал дом и уехал в неизвестном направлении - так думали все.

- Здравствуйте, сэр. Я Эдриан Питерс, сержант полиции. Вы знали вашего соседа, мистера Доули?

- Знал, конечно, он очень помог нашей семье. А в чём дело? - неумело сдержанная тревога сквозила в голосе.

- Его тело нашли в лесу. Старик повесился, - Шелдон схватился за сердце и чуть пошатнулся, - Могу я поговорить с миссис Коллинз?

- Морганы нет сейчас, она с детьми в торговом центре… Я передам ей всё, что нужно.

Питерс вручил аккуратно заклееный конверт с подписью “Моргане Коллинз”, попрощался и ушёл вниз по улице вместе со своим напарником. Шелдон, всё ещё ошарашенный полученным известием, сел в кресло и начал крутить конверт в руках. Прошло какое-то время, прежде чем любопытство взяло верх, и мужчина вскрыл конверт.

Уважаемая Моргана, мне жаль, что у нас с Вами всё так вышло. Ваши детишки прелестные, и для меня было честью помогать им расти, видеть их счастливые лица и радостные улыбки. Мне жаль, что я не могу и дальше этим наслаждаться. И больше никогда не смогу.

Я никогда не смогу простить себя за эту ошибку. Возьмите эти деньги, и пусть мой ещё не родившийся сын вырастет достойным человеком.

Но знайте, Моргана, я Вас ни в чём не виню. Вы - отчаянная женщина, живущая в отчаянные, трудные времена. Вас можно понять, и я Вас понимаю. Я сам принимал все решения на своём пути, я беру на себя ответственность. И заключительное моё решение - моя воля.

Я просто понял, что не смогу смотреть в глаза мистеру Коллинзу, Оливеру и Филиппу. И уж тем более не смогу посмотреть в глаза нашему с Вами чаду. Моргана, пообещайте, что Шелдон не увидит этого письма. Пускай я буду для него трусом, сумасшедшим, но… останусь хоть на толику добрым, щедрым и честным.

С уважением,

Дж. Э. Доули

Хрупкий лист дрожал в руках Шелдона, издав тихий шелест, когда на него упала первая слеза. Какое-то время мужчина продолжал сидеть в кресле и тупо смотреть на письмо. Он не двигался и, казалось, не дышал. Новость, что он узнал, поразила его. Он готов был простить Моргане всё, но не этого. Нет, это не только предательство. Это позор, она его обесчестила. Он - последний неудачник. У него нет престижной работы, нет богатого дома, его дети день через день ходят босоногими, а красавица-жена… беременна от соседа. Да это просто смешно. Шелдон и правда горько рассмеялся. Затем его смех перешёл в истерический хохот. Он смеялся над собой, над своей жизнью, над тем, какой он пропащий… Шелдон резко вскочил, кинул конверт с деньгами на пол и принялся топтать, издавая яростные вскрики. А потом разрыдался.

Да, с этого дня всё изменилось для семьи Коллинз, абсолютно всё… Шелдон взялся за иглу.