Читать книгу: «Инженеры слова»

ИНЖЕНЕРЫ СЛОВА

Современный любовный роман

16+

Посвящается всем, кто пишет — и тем, кто читает между строк.

Глава 1. Красная строка

Маша Беляева ненавидела дедлайны. Особенно пятничные.

На экране ноутбука курсор мигал с издевательским постоянством — раз в секунду, как сердце человека, у которого всё в порядке. У Маши в порядке не было ничего. Роман готов на семьдесят процентов, редактор Алина «ждёт до понедельника» — а это всегда значило «жду до воскресного вечера», — и пустая кружка из-под кофе. Третья за день.

— Ты снова не ела? — донеслось из-за перегородки.

Маша не обернулась.

— Ела. Печенье.

— Это не еда, Беляева.

— Это углеводы. Углеводы — это энергия. Энергия — это работа. Работа — это гонорар. Гонорар — это завтрашний ужин.

Из-за перегородки появился Дима Карпов. В руках у него был бутерброд с авокадо, а на лице — выражение человека, который давно всё понял, но молчит из вежливости.

Он работал в редакции уже два года. Писал нон-фикшн: строгие, умные, отполированные тексты про городскую экономику и архитектуру. Маша писала романы — страстные, запутанные, местами сентиментальные до неприличия. Они занимали разные углы одного опенспейса и старательно не замечали друг друга.

Почти получалось.

— На. — Он положил бутерброд рядом с её мышкой. — Авокадо полезно для мозга.

— Спасибо, — сказала она, не двигаясь с места.

— Маша.

— Дима.

— Съешь бутерброд.

Она наконец посмотрела на него. Карпов был высокий, со светлыми глазами и привычкой слегка щуриться, когда думал. Сейчас он щурился. Это означало, что он думает — о тексте или о ней. Маша всегда путала эти два выражения и никогда не решалась уточнить.

— Ты знаешь, — сказала она, — что авокадо не растёт в России?

— Знаю.

— И что каждый авокадо — это углеродный след размером с небольшой перелёт?

— Знаю.

— Тогда зачем ты его ешь?

— Потому что он полезный. И потому что ты сейчас пытаешься уйти от разговора о том, что не ела ничего с утра.

Маша взяла бутерброд. Укусила. Авокадо оказался хорошим — мягким, с солью и лимоном.

— Откуда ты знаешь, что я не ела с утра?

— Потому что я был здесь с утра, — сказал он просто. — И видел, что ты не выходила из-за стола.

Она снова посмотрела в экран. Курсор продолжал мигать.

— У меня дедлайн.

— Я знаю. У тебя всегда дедлайн.

— Это моя работа.

— Это твоя жизнь, — сказал Карпов. — Это разные вещи.

Маша не ответила. Дожевала бутерброд и снова уставилась в текст. За окном редакции темнело — конец января в Москве наступал рано, нагло, без предупреждения. Фонари уже горели. Где-то внизу гудел трамвай.

Карпов вернулся за свою перегородку.

Маша написала одно предложение. Потом ещё одно. Потом почувствовала, что что-то изменилось — не в тексте, а где-то внутри, там, где обычно живёт беспокойство. Что-то стало чуть тише.

Она не стала думать, почему.