Читать книгу: «Моя любимая кукла»

Глава 1. Неудачный день

День оказался не просто неудачным. Он был идиотским, унизительным, пропитанным запахом дешёвого кофе и полнейшего отчаяния. Квартальный план трещал по швам, и Антон, пытаясь улучшить результаты работы, только закапывал себя всё глубже. Все усилия наталкивались на ещё одно «подумаем» от важного клиента, очередную истерику от начальника отдела и новый отчёт, где цифры кричали громче любого шефа. В двадцать восемь лет он чувствовал себя не менеджером по продажам, а заядлым игроком в казино, который ставит на чёрное уже в который раз подряд, всё ещё надеясь на чудо.

Антон оставил машину под окнами и через несколько минут открывал дверь в собственную квартиру. Казалось, он делал это не ключом, а всем телом, словно опасаясь, что по инерции дверь могла отшвырнуть его вместе с тяготами дня обратно в подъезд. Тишина комнаты манила. В предвкушении покоя парень шагнул в прихожую, положил ключи на столик, но сразу же услышал напряжённый, как струна, голос Марины:

— Ты где был? Я тебе звонила не один раз, а ты даже не перезвонил…

Девушка с длинными золотистыми волосами стояла на кухне, скрестив руки. Её закрытая поза, суровый взгляд серых глаз — всё говорило о том, что предстоит серьёзный разговор. Антон почувствовал себя подсудимым, который сейчас заслушает обвинительное заключение. Остатки сил покидали его.

— Я работал, Марин… Мир, как ни странно, не крутится вокруг тебя и твоих звонков, — язвительно бросил он, проходя мимо неё к холодильнику. Пиво. Срочно нужно холодное пиво.

— Работал он, — с ядовитой точностью повторила она. — И что, эта твоя «работа» наконец принесла деньги? На свадьбу или хотя бы на нормальный отпуск, а не на эту твою поездку «дикарём» в Крым, которую ты планируешь целых два года?

Антон щёлкнул колечком банки. Шипение немного успокоило его.

— О, опять начинается, — он широко улыбнулся. — Ежедневный сеанс спектакля «Антон — неудачник». Может, сразу перейдём к делу, милая? Что я сделал не так на этот раз? Не так дышу? Не так смотрю на твоих подруг?

— Не смей делать из этого шутку! — голос девушки повысился до визга. — Тебе двадцать восемь! Мы встречаемся два года! Я как белка в колесе: работа, готовка, надежда на будущее… А что делаешь ты? Ты же не живёшь, а просто существуешь! Продаёшь какой-то металлопрокат, которого даже в глаза не видел, пьёшь с коллегами пиво после провальных планёрок, покупаешь какие-то гаджеты, чтобы скрыть свою… свою ничтожность!

Что ж, в этот раз ничтожность, хотя чаще всего Марина говорила о его несостоятельности — финансовой и мужской. Эти слова жгли изнутри, ведь в одиночестве, особенно по ночам, они мелькали и в его собственных мыслях.

— Ага, конечно, — Антон сделал большой глоток, чувствуя, как горечь пенного расползается по горлу. — Я так и знал. Корень всех проблем — моя зарплата. Не то, что ты хочешь кольцо с огромным бриллиантом и свадьбу на двести человек. Нет, это я не состоялся, значит. Удобно, да? Всё валить на меня.

— Это вовсе не про кольцо! — Марина была уже в дверном проёме, глаза блестели от слёз. — Это про то, что ты вечно боишься! Боишься ответственности, серьёзных шагов, семьи. Тебе комфортно в этой твоей берлоге! Ты ничего не хочешь и прячешься! За работой, за своими шутками, за этой своей… циничной маской!

Антон рассмеялся. Злой, язвительный смех, который резал слух. Но внутри что-то будто оборвалось, потому что он понимал, что эта девушка была права. Не в деталях, не в претензиях на быт, а в главном: он боялся. Боялся не потянуть, не соответствовать, разочаровать. Его работа — это ежедневный парад возможных провалов. Зачем ему добровольно устраивать ещё один, самый важный?

— Отличный диагноз, доктор, — пробурчал он. — Тогда вот что: давай не будем тянуть. Если я такой жалкий, зачем тебе это? Собирай свои вещи. Всё, что ты здесь оставила. Духи, зарядки, эту дурацкую подушку для шеи. И исчезни.

Повисла тишина. Марина посмотрела на него так, будто увидела в первый раз, потом кивнула.

— Хорошо.

Пока она упаковывала свои вещи молча, Антон стоял у окна, вспоминая их знакомство.

Он, тогда ещё амбициозный продажник, влетел в магазин после работы за пельменями и пивом. В спешке он неловко развернул тележку и зацепил чужую корзину. Яблоки и упаковка творожного сыра вывалились на пол. Он бросился поднимать, извиняясь, и столкнулся взглядом с девушкой — не сердитой, а скорее удивлённой. Это была Марина.

— Вы аккуратнее, а то лихачите тут, — рассмеялась она, и её улыбка была тёплой, без тени раздражения. — Видимо, вы голодный или спешите по делам…

Они разговорились у полки с сырами. Оказалось, девушка хотела приготовить чизкейк. Антон признался, что не разбирается в сырах, но всегда готов побыть дегустатором. Она поправила белокурые локоны и тихонько посмеялась.

Вместо того чтобы разойтись, молодые люди продолжили путь по магазину вместе. Он положил в корзину пачку пельменей («лучшие, клянусь!») и шоколадку. Она взамен показала ему любимый сыр. Антон, часто циничный, вдруг стал разговорчивым, сыпал шутками направо и налево. Марина, обычно осторожная, ловила его заинтересованный взгляд и улыбалась. Он отказался от пива, взял сок — «чтобы не нарушать гастрономическую эстетику этого прекрасного вечера». У кассы Антон, набравшись смелости, попросил номер и вручил новой знакомой шоколадку. Она написала заветные цифры на обратной стороне чека. Они встретились на следующий день, на той же неделе Марина испекла тот самый божественный чизкейк, который таял во рту. Это было начало, полное надежд. Антон почувствовал, что прощается не только с девушкой, но и с тем парнем из супермаркета, которым уже больше не был.

Пиво в руке стало тёплым и противным на вкус. Он смотрел на тёмные окна офисного здания напротив, где в одном из окон горел чей-то одинокий свет. «Ничтожный». Слово эхом отдавалось в голове.

Когда Марина, наконец, вышла в прихожую с сумкой, он обернулся.

— Знаешь что? — его голос прозвучал хрипло, но он вложил в него всю показную браваду, на которую был сейчас способен. — Я найду кого-нибудь лучше. Моложе. И она не будет меня пилить из-за денег и каких-то слов…

Марина лишь горько усмехнулась.

— Тогда удачи, Антон. Тебе она понадобится.

Дверь захлопнулась не громко, а с тихим щелчком. Антон швырнул пустую банку в мусорное ведро, но промахнулся. Металл загремел по полу. В квартире повисла тишина. Нужно было заглушить свои мысли.

Новая банка пива. Диван. И обязательно смартфон. Палец привычно потянулся к иконке маркетплейса. Яркий, бесконечный мир товаров, где всё просто: увидел, оценил и купил. Никаких обязательств, только мгновенное удовлетворение.

«Умная колонка с голосовым помощником. Скидка 30%». Нужна. Чтобы… чтобы было не так тихо.

«Набор японских ножей. Превосходная сталь. Для тех, кто ценит качество».

«Последняя модель фитнес-браслета». Отслеживают пульс, твой сон и шаги. Чтобы цифры на экране доказали, что ты жив и что-то делаешь.

Антон листал и листал, яркие картинки сливались в гипнотический поток. Каждый клик на кнопку «добавить в корзину» заполнял пустоту, оставленную ушедшим человеком и неудачным днём. Здесь он был хозяином и мог себе позволить многое. Состоятельный покупатель, а не ничтожество.

Антон откинулся на подушку, свет экрана освещал его усталое, чуть насмешливое лицо. Где-то внутри, под сарказмом и горечью, покоилась неприятная правда, которую Марина вытащила на свет. Но сейчас он не собирался об этом думать. Сегодня только пиво, мерцающий экран и утешительная, бесконечная лента товаров, которые должны сделать его жизнь лучше. С экрана обещали, что завтра всё начнётся с чистого листа. Или, вернее, с новым заказом.

Глава 2. Идеальная посылка

Прошло несколько дней после расставания с Мариной. Работа не спасала, лишь напоминала о той самой «несостоятельности», о которой кричала его бывшая девушка. Антон отлавливал клиентов, демонстрируя энтузиазм, а по вечерам продолжал листать на смартфоне каталоги с товарами. Покупки стали актами тихого мщения самому себе и миру. Он заказывал ненужные вещи: дорогую беспроводную колонку, набор для рыбалки, который тут же убрал в шкаф, и что-то ещё — самое странное, самое дорогое, самое бессмысленное. Последнюю покупку он делал глубокой ночью, в подпитии от одиночества и самобичевания. Антон спустил на неё почти всю сумму, отложенную на отпуск. К утру детали стёрлись, осталось лишь смутное чувство совершённого абсурдного жеста и ожидание разрядки.

И вот она наступила. Середина рабочего дня, очередной провальный холодный звонок. Его телефон завибрировал. Звонили с незнакомого номера.

— Антон? Добрый день. Вам доставка. Будем у вас через час.

— Чего? — Антон отвлёкся от дел. — Вы где сейчас? Я на работе. Заказ должен быть доставлен после шести вечера, я же указывал!

— Маршрут изменился, — спокойно произнёс мужской голос. — Час. Если вас не будет, отвезём на пункт выдачи за город. Потом получите, просто в другой раз.

Паника, острая и иррациональная, ударила в виски. Нет. Он должен был забрать её сегодня. Не мог ждать ещё дни и недели. Эта посылка стала навязчивой идеей, финальным аккордом его бунта, и её отсрочка казалась невыносимой.

— Хорошо, хорошо, жду! — бросил он в трубку и, не отключая, крикнул через перегородку: — Серег, прикрой! Семейная чрезвычайка!

Коллега Сергей, вечно сонный аналитик с взъерошенными волосами, кивнул и лениво поднял большой палец вверх, не вдаваясь в подробности. Он отпил кофе из кружки и проследил, как Антон схватил ключи и рванул к лифту, не заходя к начальнику. «Семейная чрезвычайка» — его обычная отговорка звучала теперь как насмешка над опустевшей квартирой.

Он нёсся по городу, нарушая скоростной режим, проклиная светофоры. В голове стучало: «Успеть, успеть, успеть». Это было нелогично и так глупо. Но в этой гонке был азарт, замещающий все иные чувства. Он мчался не за коробкой, а за чем-то новым, что должно было заполнить зияющую пустоту.

На парковке у дома Антон выскочил из машины, даже не припарковав её как следует, и почти бегом бросился к подъезду. Лифт ехал невыносимо медленно. Ворвавшись в квартиру, он увидел, что прошел ровно час с момента звонка. Отдышался, поправил волосы и услышал звонок в домофон. Вскоре курьер, угрюмый парень в униформе, уже стоял перед дверью рядом с огромной, почти в человеческий рост, картонной коробкой.

— Ваш заказ? Пожалуйста.

Антон кивнул, с трудом скрывая дрожь нетерпения. Курьер занёс коробку в прихожую, положил у стены.

— Тяжёлая, — только и отметил он, кивнул и удалился.

Дверь закрылась. Тишина. Антон стоял, глядя на коробку. Он чувствовал себя ребёнком в день рождения, который наконец-то добрался до главного, самого заветного подарка. Его пальцы потянулись к канцелярскому ножу.

Парень вскрыл скотч с торжествующим видом, так медленно, затем рассёк боковые стенки. Картон распался, обнажив пенопластовые вкладыши и пузырчатую плёнку. Сердце билось всё чаще. Он убрал упаковку в стороны.

И вот перед ним предстала Она.

Она лежала, слегка согнувшись внутри коробки, будто в саркофаге. Резиновая кукла в натуральную величину, совсем как человек. Платиновая блондинка с длинными волосами, а сбоку — задорная розовая прядь, падающая на силиконовое лицо, которое застыло в идеально-нежном, чуть улыбчивом выражении. Длинные ресницы, ровный нос, пухлые губы, окрашенные в нежный розовый цвет. Серо-голубые глаза, стеклянные и невероятно глубокие, смотрели куда-то в пространство над ним. А тело… Тело было вылеплено с тщательностью, граничащей с безумием. Пышный, нереально высокий бюст, тонкая талия, округлые бёдра, длинные ноги с обозначенными коленями и пальцами на ногах.

Антон замер на корточках, вытирая ладони о джинсы. Внутри него бушевало странное вихревое чувство: восторг первооткрывателя, триумф обладания чем-то запретным и дорогим, щемящая неловкость и всепоглощающая пустота. Он потянулся и осторожно коснулся её щеки. Кожа куклы была прохладной, упругой, с лёгкой текстурой, имитирующей поры.

Он начал вытаскивать её из коробки. Она оказалась более тяжёлой, чем он думал. С трудом Антон усадил её спиной к стене в прихожей. Голова куклы бессильно упала на плечо, а стеклянный взгляд теперь был направлен прямо на него. На него и ни на кого больше.

Антон отполз назад и сел на пол напротив, обхватив колени. Он любовался ею, как художник своим завершённым творением. Здесь не было претензий и слёз. Не было требований колец, свадеб и состоятельности. Только тишина и идеальная, покорная красота, купленная за его деньги.

— Привет, — тихо, почти шёпотом, сказал он пустой квартире и новому приобретению.

Серо-голубые глаза молчаливо отражали свет, падающий из гостиной. В них не было ни упрёка, ни ожидания. Только пустота, которую он мог заполнить чем угодно. И в этой пустоте было так спокойно.

Через две недели Антон успокоился, с появлением в его жизни куклы стал даже увереннее. Конечно, он не превратился в оптимиста, но уже не было и следа от отчаяния. В этом была большая заслуга Авроры. Так он назвал её в первую же ночь, подыскивая имя, достойное этого совершенного создания.

Жизнь теперь текла в немного странном, но чётком темпе. Работа оставалась полем битвы, но теперь, садясь в машину вечером, парень знал, что едет домой. Едет к ней.

Жажда к покупкам никуда не делась, лишь приобрела другой оттенок. Он стал заказывать для Авроры одежду. Сначала — просто платье, чтобы не сидела обнажённой (это ему быстро наскучило). Потом множество комплектов нижнего белья — самых обворожительных и провокационных. Это стало его ритуалом. Придя с работы, Антон шёл в душ (иногда с Авророй), спешно разогревал ужин (чаще всего полуфабрикаты), а затем выбирал для неё наряд «под настроение». Вечернее платье для ужина, бельё для просмотра сериала.

«Аврора, сегодня у нас паста. И твои новые трусики. Они подчёркивают розовую прядь на твоих волосах», — с усмешкой говорил он, усаживая её за стол напротив своего места.

Антон аккуратно сгибал её конечности, фиксируя позу. Она сидела, откинувшись на стуле, её стеклянный взгляд был устремлён в окно, а изящная рука покоилась на столешнице. Он торопливо ел, смотрел на куклу и рассказывал о своём дне. О глупом клиенте, о придирках начальника. Аврора никогда не перебивала, не хмурилась, не говорила, что он всё делает не так. Иногда парень посреди ужина мог наброситься на неё и овладеть прямо на столе, заставляя принимать самые причудливые позы. Однажды в порыве страсти он лишил Аврору клока волос.

Но этот хрупкий мирок приходилось постоянно охранять. Однажды вечером позвонил приятель Сергей с работы: «Антон, я в твоём районе, забыл зарядку. Заскочу, заберу твою на полчасика?»

Страх сковал Антона. Он стоял посреди комнаты, где Аврора в шёлковом халатике нараспашку «читала» книгу на диване.

Глава 3. Стеклянный взгляд

Антон пытался ухватиться хоть за какую-то мысль, но удалось это не сразу. Стоя посреди комнаты, он чувствовал себя совсем беззащитным, как ребёнок.

— Нет! Даже не мечтай, понял? — наконец, рявкнул он в трубку. — То есть… Не могу сейчас никак. У меня… девушка. Неудобно будет.

На другом конце провода повисло молчание, затем Сергей всё-таки подал голос:

— Девушка? У тебя? Это же круто! Быстро же ты пришёл в себя после Маринки! Познакомишь?

— Нет, — отрезал Антон, чувствуя, как лицо пылает от стыда. — Она… стеснительная. И вообще, мы ещё не на том этапе. Извини.

Он отключил телефон, сердце колотилось в груди, как будто кто-то отстукивал молоточками. Сергей, конечно, потом распустит слухи по всему офису. Но пусть будет лучше так, чем тот узнает правду.

Настоящим испытанием следующего дня стал звонок матери из родного города.

— Сынок, мы так давно не виделись... Я соскучилась. Хочу приехать в субботу, на денёк. Гляну, как ты живешь, супчика сварю. А то на сердце неспокойно у меня.

Соображать нужно было быстро. Мать обязательно заглянет в каждый угол, откроет шкаф. Где спрятать Аврору? Шкаф в комнате, как и кладовка, был забит до отказа коробками от его прежних, ненужных покупок, а также вещами куклы. На балконе шкафов вообще нет. Под диван она не влезет.

— Мам, нельзя, — голос его звучал напряжённо. — У меня аврал на работе. В командировку могут отправить на днях. И квартиру ремонтирую, пыль везде. Лучше в другой раз.

Он слышал её разочарованное, обиженное бормотание и корил себя. Но мысль об оценивающем взгляде матери, о возможных вопросах и необходимости лгать вживую была невыносима. Его мир с Авророй такой хрупкий, что чужое вмешательство могло его разрушить.

И вот, когда дверь закрыта, телефон отключён, а на город за окном опускается ночь, наступает их с Авророй настоящее время — минуты драгоценного уединения.

В тот вечер он «уложил» её в постель в новой шёлковой ночнушке, но выключил свет не сразу. Антон уже разделся и сидел на краю разложенного дивана, глядя на безупречный профиль куклы на подушке. В тишине было слышно лишь его дыхание. Он медленно наклонился и поцеловал её холодные, неподвижные губы. От Авроры по-прежнему шёл слабый химический запах, но молодой человек уже не замечал этого.

Затем медленно начал раздевать её. Снял шёлк, обнажив лишённое каких-либо изъянов тело. Осторожно, как сокровище, переместил куклу под одеяло, поправил длинные белокурые локоны на подушке, погасил свет и лёг рядом.

В темноте Антон обнял её холодную фигуру, прижался лицом к волосам. Она не обняла в ответ. Не вздохнула, не издала ни звука, не прижалась после того, как он овладел ею. Но парень успокаивал себя тем, что в этой тишине были свои плюсы. Аврора никуда не денется и не разочарует. Не потребует того, чего он не может дать.

Парень закрыл глаза, вдыхая смесь из запахов нового постельного белья, силикона и острее ощущал собственное одиночество.

Идиллия, какой бы странной она ни была, не могла длиться вечно. Иллюзия растворилась не сразу, сначала это были мелочи. Антон возвращался домой после очередного провального дня, когда крупный клиент в последний момент «ушёл к конкурентам». Он хотел рассказать Авроре, выпустить пар, но её безучастное выражение лица не успокоило, а взбесило его.

— Ты хоть бы кивнула, что ли, — язвительно заметил Антон, наливая себе виски.

Аврора сидела на своём месте за столом, в новом голубом платье, которое он купил ей на прошлой неделе. Её серо-голубые глаза смотрели сквозь него в стену. Идеальные губы застыли в лёгкой улыбке, которая раньше казалась ему нежной, а теперь — издевательской.

— Ну конечно, — он усмехнулся и влил в себя полстакана.

В тот вечер Антон не стал её переодевать: оставил сидеть в темноте на кухне, а сам ушёл в комнату и долго глядел в потолок, ощущая нарастающую злость на всё: на работу, на ушедшую Марину, на собственное бессилие, на эту резиновую бездушную куклу.

Потом бывали дни, когда он срывался. Приходя домой уставшим, Антон небрежно хватал Аврору за руку, тянул к столу, усаживал с глухим стуком. Иногда, если настроение было особенно плохим, просто оставлял её лежать на диване в той одежде, в которой она была с утра, даже не поправив растрёпанные волосы.

Как-то раз, споткнувшись в темноте о её ногу, которую он оставил торчащей в проходе, парень заорал:

— Да что ж ты вечно под ногами путаешься! — и со всей силы пнул её по голени.

Аврора с тихим шлепком опрокинулась на бок, её рука безжизненно упала на пол, голова неестественно вывернулась. Она лежала на полу, как сбитая статуя, Антон стоял над ней, тяжело дыша. В следующую секунду его накрыла волна стыда. Он подхватил куклу, поставил на место, стал оправдываться перед ней, как перед живой:

— Прости. Прости, пожалуйста, я не хотел. Просто… Чёрт, день был такой ужасный.

Он поправил её одежду, волосы, поцеловал в щёку. Где-то глубоко внутри молодой человек понимал, что вымещает свою злость на существо, которое не может ответить, защититься, даже возразить. Это было низко. Но с каждым разом срывы случались всё чаще, а стыдно становилось всё реже.

В пятницу весь день было пасмурно, изредка моросил дождь. Антон планировал поехать домой сразу после работы, но коллега Сергей уговорил зайти в бар, посмотреть хоккей, пива попить. Антон согласился, ведь перспектива коротать вечер с Авророй за просмотром сериала показалась вдруг ужасно тоскливой.

Бар оказался набит битком. Гул громких голосов, запах пива и жареных крылышек в соусе, экраны с мелькающими хоккеистами взбудоражил Антона. Он и Сергей заняли столик у окна, заказали по кружке пенного. Коллега что-то увлечённо рассказывал о новом проекте, но Антон слушал вполуха, рассеянно глядя на улицу, где дождь стучал по асфальту, стекая струйками в лужи.

А потом он неожиданно увидел её — Марину. Она выходила из кофейни напротив. Сначала Антон узнал её походку — лёгкую, слегка пружинистую, с которой она всегда шла, будто готовилась танцевать.Затем заметил бежевое пальто. То самое, которое помогал ей выбирать в прошлом году, уверяя, что оно ей очень идёт, хотя про себя думал, что ценник в сорок тысяч, — всё же перебор.

Рядом с Мариной шёл высокий мужчина с короткой стрижкой. Дорогое тёмно-синее пальто подчёркивало его спортивную фигуру и уверенную осанку. Они вышли, и спутник что-то сказал, наклонившись к её уху. Марина рассмеялась — Антон видел это даже через стекло. Такой радостной она не была уже давно.

Мужчина взял Марину под руку, и она не отстранилась. Наоборот, придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Так естественно, словно делала это много раз.

Мир Антона схлопнулся до размеров этого окна, он жадно провожал глазами пару, медленно бредущую по мокрому тротуару. В ушах зашумело. Кружка в его руке предательски задрожала, немного пива выплеснулось на столик.

— Эй, ты чего? — Сергей коснулся его плеча. — Антон, что случилось? Бледный ты какой-то...

— Ничего, — выдавил он. — Показалось тебе.

Парень сделал большой глоток пива, но вкуса не почувствовал. Глаза следили за бежевым пальто, пока оно не скрылось за поворотом. Внутри всё перевернулось. Злость и разочарование захлестнули его. Антон всё это время ждал, что Марина вернётся. Это мог быть звонок, сообщение, случайная встреча в супермаркете. Она скажет: «Я была полной дурой. Давай попробуем сначала, с чистого листа». И он, конечно, поломался бы для приличия, но в итоге с радостью согласился бы. И они бы сидели вечером на кухне, Марина приготовила бы тот самый чизкейк, а он рассказывал бы о своих планах, которые обязательно осуществит, потому что теперь у него появился стимул.

Но вместо этого она смеялась с другим. С тем, у кого, видимо, всё в порядке с деньгами и с желанием создать семью. С тем, кто не боится серьёзных отношений.

— Слушай, мне пора, — Антон встал, бросил на стопку купюру, даже не посчитав сдачу. — Что-то голова разболелась.

— Может, такси вызвать? Ты за рулём, выпил же.

— Я одну кружку. Всё нормально, не дрейфь.

Молодой человек вышел на улицу, и прохладный ветер ударил ему в лицо, но не остудил, а лишь усилил жар, полыхавший внутри. Сев в машину, он несколько минут просто сидел, уставившись в одну точку. В голове крутились картинки: её рука на плече того незнакомца, счастливые глаза. Антон завёл двигатель и рванул с места, даже не включив фары. Ехал, не разбирая дороги. Ему нужно было домой. Туда, где его ждали.

В квартире было темно и тихо. Он захлопнул дверь с такой силой, что задребезжали оконные стёкла. Не включая света, прошёл на кухню, плеснул в стакан виски — почти полный, залпом осушил. Жидкость обожгла горло, но легче не стало.

Антон включил свет в гостиной. Аврора сидела на диване, там, где он её оставил утром. В джинсах и белой блузке. Идеальные ноги скрещены, руки сложены на коленях, голова чуть повёрнута к нему. Стеклянные глаза, казалось, смотрели с легкой усмешкой.

— Ты видела? — спросил он хрипло, подходя ближе. — Ты бы видела, как она с ним. Как она…

Его голос сорвался, и Антон ударил кулаком по стене, не почувствовав боли. Аврора молчала.

— А ты! — его голос превратился в сплошной крик. — Ты сидишь тут, красивая. Ни слова, ни звука. Даже сказать нечего, да? Хоть бы «не переживай» сказала. Хоть бы «я с тобой, милый». Хоть бы…

Он схватил её за плечи, рывком поднял с дивана. Голова куклы мотнулась, волосы упали на лицо.

— Смотри на меня, тварь! — заорал он, тряся её. — Смотри, чёрт тебя подери!

Её голова безвольно болталась, серые глаза смотрели в потолок, в стену, куда угодно, только не на него.

— Ты такая же, как она, — злобно прохрипел Антон, приблизив её лицо вплотную. — Только та ушла. А ты… ты просто никчёмный кусок резины! Ничто!

Он с отвращением оттолкнул её. Аврора пошатнулась, её ноги подкосились, и она с глухим стуком рухнула на пол, ударившись затылком о пол. Кукла лежала на боку, руки были неестественно вывернуты. Волосы разметались по паркету, лицо было обращено к нему, и на нём застыла та самая полуулыбка, которая теперь казалась оскалом.

Антон стоял над ней, сбивчиво дыша, сжимая и разжимая кулаки. Он разглядывал её — беспомощную, неподвижную — и чувствовал, как гнев медленно отступает.

Парень медленно опустился на колени рядом с ней. Осторожно, почти нежно, приподнял её голову. Пальцы коснулись затылка — резина была тёплой, нагретой от лежания на полу. Ни вмятин, ни трещин. Кукла была сделана на совесть.

— Аврора, — прошептал он. — Прости. Прости меня.

Антон подтянул её к себе, обнял, прижал к груди. Её голова упала ему на плечо, руки безжизненно повисли вдоль туловища. Слабый химический запах, к которому он успел привыкнуть, сейчас показался ему самым родным в мире.

— Ты никуда не уйдёшь, да? — спросил он, глядя в сторону. — Ты всегда будешь со мной. Ты меня не бросишь.

Он сидел на полу, обнимая резиновую куклу, и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Затем поднял её, отнёс на диван и уложил спать. Аккуратно, как раньше. Поправил волосы, расстегнул блузку, чтобы ей было удобнее. Потом лёг рядом и прижался щекой к её плечу.

— Прости, — повторил Антон и выключил свет, уже засыпая.

В комнате было темно. За окном шёл дождь, он бил тяжёлыми каплями по стеклу, будто выстукивая какую-то музыку. Аврора лежала неподвижно, её рука безвольно покоилась на его спине, и если бы кто-то увидел их со стороны, то подумал бы, что это просто мужчина и его девушка, уставшие после долгого дня. Но её серо-голубые глаза были открыты. Они смотрели в темноту, и в них не отражалось ничего.