Читать книгу: «Эш и друзья»

Эш и друзья

И что это за штуковина такая? Нет, чтобы поговорили с ним подольше, козу рогатую показали, в ладушки поиграли! Так нет! Дадут пустышку и бегут к яркому квадрату. Родителями еще называются! И что там интересного? И главное молчат, а только смотрят. Разве интересно молчать часами? Квадрат стал предметом ревности ребенка. «За что его любят больше, чем меня?» – Думал новорожденный ребенок. Тогда мальчик быстрей начал ползать, ходить и говорить, есть той быстрорастворимой каши, лишь бы скорее оказаться у мелькающего квадрата, который назывался еще трудным словом – «компьютер». Да, именно он отнимал у него родителей. «Значит, я должен быть интереснее его! Умнее, сильнее и интереснее!» – Думал малыш.

Ребенок быстро освоил все игры и прочие анимашки. Ну и что здесь интересного? Он упорно продолжал поиск, за что так любят родители неживой ящик. И дождался. Мама теперь часто стала закрывать плоскую крышку квадрата, а однажды сказала:

– Хватит! Ты уже третий час сидишь. Иди спать, а то глюк из скрина выскочит.

– Ага! – подумал мальчик. – Вот я и дождался! Вот почему так долго проводят время родители с компьютером. Они ждут Длюка или Друга что ли? Именно так он произносил слово «друг». Но сомнения остались. Ребенок решился задать вопрос, непонятно ему было, что такое «длюк из крына». Может, это какой-то джин из крынки?

– А что такое длюк из крына? – спросил он маму.

Но мать опять отмахнулась: «Вот будешь учить английский, все узнаешь!» А сама быстро уселась за экран, ждать этого самого Длюка. Вот где оказалась вся первопричина его ревности. Значит, там жил Длюк. И своего друга они любили больше!

О, с какой «любовью» мальчик начал изучать английский язык! Как он «обожал» эти перфекты и плюсквамперфекты, лишь бы познакомиться, можно сказать, со старшим «братом». Второй класс позади. Сын, молча, положил ведомость с одними пятерками на стол. Английский отскакивал у него от зубов. Ну, а долгая тонко-прямоугольная растяжка с долгой гласной «и» в слове «screen», была его любимой. Конечно, мальчик давно знал, что это «экран». И слово «друг» он стал выговаривать, но лишь садился за компьютер, по-прежнему называл его, как в раннем детстве: «Длюк, появись!»

Однако, Длюк не спешил. Честно говоря, он и не знал мальчика. Зато мальчика очень хорошо знал Скрин-Экран. Он каждый день смотрел в глаза ребенка, и все больше вздыхал. Монитор привык к его смешной мордашке с рыжими веснушками и всклоченной челкой. В ребенке было столько наивности, любопытства и добра! Он полюбил его, хотя и был машиной. Ведь, мальчик был из мира людей! А вот Длюк?! О, о нем не скажешь двумя словами! Созданный самой Системой он гулял и бегал там, где хотел. Этот суматошный и взбалмошный мальчишка никому не давал покоя. Непоседа, весельчак, любитель шуток, а подчас и серьезных проделок. Скрин также любил его, как и мальчика с веснушками по ту сторону экрана. Они были очень разными. Длюк владел всей накопленной мировой информацией, а мальчик – самым добрым и чистым сердцем. Скрину было отчасти жалко и того, и другого. И однажды его «сердце» не выдержало. Сашкина мама была в фитнес-клубе, а отец – на корпоративной вечеринке. Скрин давно уже понял тоску ребенка, и тогда тихо позвал: «Длюк! Ты где?»

– О, я тут на международном форуме! Здесь говорят то ли о клонах, то ли о нанах. Весело, но ничего нового!

– Хочешь погулять?! – продолжил Скрин. В его силах было выпустить Длюка на волю.

– Еще бы! Сам Скрин мне предлагает это.

– Длюк, будь осторожным! Мальчику только девять лет, а он хочет видеть тебя, и он одинок.

– Не волнуйся, Скрин! Я ведь знаю все, в моем запасе все труды по детской и возрастной психологии! – весело и уверенно произнес Длюк.

Скрин ничего не сказал, он лишь знал, что их встреча будет неизбежной. Так пусть она будет побыстрее.

Было уже поздно, а родителей все не было. Да и что толку? Придут и сразу за компьютер к «Другу». Ох, как мальчик ненавидел его в эту минуту! Вдруг экран монитора начал странно расплываться, яркие фигуры заплясали на нем, а потом выстроились в форме лестницы. По этой лесенке к нему спускался человечек. Он спешил и улыбался. Потом сделал прыжок и оказался на столе перед самым Сашкиным носом!

– Ты кто? – мальчик не верил своим глазам.

– Мог бы и догадаться! Ведь, ты звал меня. Об этом мне сказал Скрин! – ответил компьютерный человечек, сам похожий на мальчишку лет десяти.

– Так ты - Длюк?! – неуверенно произнес мальчик и тут же прикрыл ладошкой рот.

Он так ждал его, столько лет, сколько всего грозного хотел сказать ему! Как он отнимал у него родителей, как ему было одиноко. Но, когда Сашка увидел человечка, величиной с карандаш, смешного, уверенного, с лукаво-пытливым взглядом, то вся его месть куда-то улетучилась.

– Он самый, он самый, – ответил Длюк, а сам уже разгуливал по столу, разглядывая и трогая беспардонно предметы. – Значит вот они, какие книги! – Забравшись на учебник, сказал он. – Ну и зачем они тебе? Весят много, пыль. Все должно быть вот здесь! – маленький гость пальцем постучал себя по лбу.

Мальчик начал смеяться до коликов в животе. Длюку было непонятен его смех, и он с важным и серьезным видом перебрал все на столе от кнопки и скрепки до горшочка с кактусом. На удивление совсем не укололся, вскарабкавшись на верхушку цветка. «Кактус – семейство многолетних суккулентных растений из порядка Гвоздичноцветные!» – Разговаривал он сам с собой.

Мальчик засмеялся еще больше. Как ему нравился этот парень Длюк!

– Давай с тобой дружить! Меня зовут Сашей. Ты будешь еще приходить ко мне? – не закрывал рот маленький хозяин дома.

– Дружба – это бескорыстные взаимоотношения между людьми, основанные на доверии, взаимных симпатиях и общих интересах! – прокомментировал Длюк.

– А я думал, что дружба это, когда приходят друг к другу в гости, пьют чай, – печально произнёс Сашка.

– Хорошо. В сто третьем значении я добавлю, что дружба это, когда пьют чай! – улыбнулся уже веселее Длюк.

– Кстати, а как насчет чая? Ты хочешь есть? – спросил быстро мальчик.

– Нет, мой друг, я питаюсь информацией! Считай, что я уже попил чаю, так как добавил еще одно значение к слову «дружба»!

– Значит, мы друзья? – обрадовался Сашка.

– Друзья. Если верить Хэзлитту, что «мы любим друзей за их недостатки», – Длюк не переставал удивлять мальчика! Скрин посмеивался с экрана. Знакомство состоялось и состоялось удачно!

Сашка совсем не обиделся на «недостатки», напротив, в Длюке все было интересно и необычно: его мысли, жесты, высказывания, беспристрастное выражение лица…

– Мне пора, час упустишь, век не наверстаешь! – произнес нравоучительно Длюк и стал забираться по своей лесенке.

Мальчик долго махал ему вслед, ему так не хотелось расставаться с новым другом.

Утром Сашка проснулся счастливым! У него появился друг, да еще какой! Он был полон счастливой тайны. Мальчик решил никому не рассказывать о Длюке, еще засмеют, хуже покрутят у виска. Но когда-нибудь наступит день, когда Сашка сам познакомит своих друзей-одноклассников с ним.

– Ты чего это такой загадочный сегодня? – начали донимать его мальчишки в школе. А Сашка, настолько уже влюбленный в Длюка, стал вдруг перенимать его интонацию, даже мысли строились как-то стройно и ладно, как у него.

– Загадочность больше характерна для девчонок! – ушел от ответа Сашка.

– Вот ты сегодня и есть, как девчонка, улыбаешься всем подряд, а сам молчишь! – не успокаивались одноклассники.

Ну, такого Сашка не ожидал. Его обозвали, да еще девчонкой! Он хотел уже силой разобраться с пацанами, но что-то переделалось в нем после знакомства с Длюком.

– Не думаю, что этим вы меня оскорбили. Вы больше обидели девчонок, дав им такую характеристику. Да и вообще обзываются и ругаются только люди, не уважающие, в первую очередь, себя. Однако, я все равно не злюсь на вас, как сказал Хэзлитт, мы любим друзей за их недостатки.

Ребятам нечем было «крыть» на такую внушительную речь Сашки. Но они сгорали от любопытства, что с ним случилось?!

– Да влюбился он, – сказал ревностно Сережка, один из друзей Сашки. – Видел я, как он на Катькин затылок смотрит!

– Да и девчонок защищает, – подтвердил Кирюха. – Точно влюбился!

Итак, друзья решили, что Сашка влюбился. Как же иначе объяснить его метаморфозы? Совсем не похожим на себя стал!

А мальчик ждал, чтобы быстрей закончились уроки, он снова оказался у компьютера, и снова позвал Длюка.

– Александр Пономарев, к доске, – Сашка вдруг услышал строгий голос учительницы. Конечно же, он не выучил уроков. Просто не мог, все мысли были о Длюке. В другой раз Сашка бы вышел, возможно, к доске, понадеявшись на себя, что приплетет прошлый материал, добавит где-то свое мнение и т.д. Это бывало очень редко, но бывало. Но сейчас он этого не мог сделать, что-то мешало ему.

– К сожалению, ввиду некоторых непредвиденно сложившихся вчера обстоятельств, я не успел подготовиться к урокам.

– Но ты мог бы предупредить меня об этом до начала урока! – сказала недовольно Алла Захаровна. – Садись, два.

Сашка не стал оправдываться перед учительницей, что его задержали одноклассники со своими дурацкими расспросами вплоть до самого звонка.

– Незнание – это формула расстояния между старыми и новыми знаниями. Я завтра подготовлюсь, – препарировал четко Сашка так, что АлЗах, так звали ее ученики, надела вторые очки, что делала очень редко.

Сашка и сам догадывался, что-то здесь не то. Он явно чувствовал влияние Длюка. Но скорей бы вечер! Мальчик по привычке уткнулся взглядом в Катькин затылок, а сам думал о своем новом друге. Кирка наблюдал за его, не на шутку отсутствующими глазами. Тогда друг не вытерпел, написал и передал ему записку: «Что с тобой? Ты, в самом деле, втюрился?»

Сашка неохотно развернул записку, прочитал. Взял ручку и тут же начал строчить ответ. Он сам даже не понимал, как будто кто-то водил его ручкой по бумаге: «Ты спрашиваешь, влюбился ли я или попал в неприятное трудное положение? Не то, и не другое. Пока это тайна, то есть семантически значимая информация, исключаемая из процесса нашего общения».

Кирюха с Максом решили, что Сашка болен. Но, что за болезнь у него – не понимали. После уроков у них не было времени расспросить его, так как Сашка смылся со скоростью звука. Ему не терпелось попасть к себе домой, за компьютер. Однако, бабушка строго усадила его обедать, а перед этим вымыть руки, переодеться. Сашка изнывал, но подчинился, ворча: «Информация – вот моя еда!» Мальчика вдруг осенила мысль, а не расспросить ли бабушку о чем-нибудь новеньком, ведь Длюк питается информацией.

– Бабушка, а зачем люди едят? – спросил он ее.

– Чтобы расти, внучек, чтобы расти! – не раздумывая, ответила та.

Сашка тут же ухватился за эту мысль. Значит, Длюк должен вырасти, только ему надо побольше кушать, то есть принимать больше информации. Ура! Тогда они с ним будут вместе гулять, и никто не узнает, что он из компьютера.

Наконец, бабушка отправилась в магазин, мальчик открыл ноутбук, но тут позвонила мама и начала выспрашивать, как он дошел, что покушал, какие оценки получил на уроках и много ли задано на завтра? Сашка нервно отчитывался минут двадцать перед мамой, а сам неотрывно смотрел на экран. Конечно, он не сказал, что получил в дневник двойку от Аллы Захаровны. Но тут на мониторе показалась лесенка, и его новый друг с усмешкой начал спускаться с экрана.

– Здравствуй, здравствуй дружище! – воскликнул обрадованно Сашка.

– Это ты кому? – удивилась мама по телефону.

– Мамочка, извини, я уже читаю повесть по литературе, вот и декламирую.

– Хорошо у тебя получается, театрально, – произнесла мама.

– Театрально, театрально, – начал машинально произносить сын, как будто Длюк говорил за него. – Театр, это место для зрелищ, это род искусства, специфическим средством выражения которого является сценическое действие, возникающее в процессе игры актера перед публикой.

– Что с тобой, сынок? Это тоже написано в твоей повести? – Удивлялась мать на другой стороне провода.

И тут Сашку понесло:

– Мама, я тебе соврал, я получил двойку по ботанике. Я сознательно исказил тебе сведения, ввел в заблуждение. Но это не мое нравственно этическое качество личности. Прости.

– Да что с тобой, сынок? Ты не заболел часом? Меня не волнует уже твоя двойка по ботанике. Мне кажется, что ты заучился совсем. Ляг, отдохни, прежде чем сесть за уроки. А лучше погуляйте с бабушкой.

– Хорошо, мамочка, я люблю тебя. Пока, – Сашка хотел закончить разговор, но тут вмешался Длюк:

– Не забудь сказать спасибо за полезные советы.

Мальчик хотел тут же повторить слова друга, но вовремя остановился, представив, как он своей маме говорит такие сухие слова: «Спасибо за советы». Она точно бы опять занервничала и спросила: «Ты уверен, что не болен?»

Поэтому Сашка положил трубку и наконец радостно произнес:

– Здравствуй, мой дорогой дружище! Как я рад видеть тебя! Только и думал о тебе, даже двойку схлопотал на уроке.

– Оценивание знаний, это конечно хорошо, – начал Длюк, – но увидев твое недовольное лицо при этих словах, спешу тебя успокоить, – он начал четко, как лектор, выговаривать, – оценка должна существовать, как показатель преимуществ и недостатков той или иной системы, методики обучения. Так что это не твоя вина.

– Ух, а я и не подумал бы даже об этом, – обрадованно сказал Сашка. – Знаешь, ты самый настоящий друг, успокаиваешь меня, и еще так аргументированно.

– Не стоит благодарности. У меня таких аргументов, как вы говорите, выше крыши.

– Милый Длюк, мне не дает покоя мысль, что ты питаешься информацией. Так хочется, чтобы ты поскорее вырос, и я бы познакомил тебя со своими друзьями.

– Дорогой мальчик Саша, вообще-то у меня другое имя, но раз тебе хочется называть меня Длюком, то, пожалуйста. А с физическим ростом не проблема. Мой модуль меньше спичечной коробки, но его можно поместить в любое тело, даже очень большое. Но, чем больше накопления новой информации, тем сильнее и совершеннее я буду.

Сашка погрустнел немного:

– Ну вот, не хочешь говорить мне, как зовут тебя. И боюсь, что от меня ты мало получишь новой информации. Ты уже, как академик! Тебе с ними интереснее будет общаться.

– Не волнуйся, Саша, твой возраст и твои мысли мне также интересны, нужны и важны. Скрин сказал, что ты самый добрый и хороший мальчик на свете. Он-то разбирается в людях. Поэтому алгоритмы твоего поведения лягут в основу моей программы по заданному типу.

– Вот это признание в любви! – удивился Сашка. – Ну уж такого я не ожидал. Но поверь мне, Длюк, я совсем не идеальный мальчик.