Читать книгу: «B212»

Глава

ЧАСТЬ I

Рассвет

Современная жизнь похожа на бесконечное занятие сексом, в котором не можешь кончить. И я барахтаюсь где-то посередине этого бессмысленного процесса.

Интересно, а какие мысли посещают вас по утрам, когда вы еще лежите в кровати?

– Соня, доброе утро.

– Доброе утро, Майкл. 11:32. Вы сегодня проснулись раньше обычного.

– Только не этот голос, – поморщился я. – Тошнит уже, мне его в машине в навигаторе хватает.

– Так лучше, Майкл?

– Пойдет. И выруби музыку, голова раскалывается, – пробурчал я, неохотно поднимаясь с кровати, и потащился в ванную.

– Вы уже сорок девять раз отключали музыку. Перезаписать комбинацию «начало дня»? – донесся приторно- приятный голос, преследующий меня по всей квартире.

– Отвали, я в душ, – мысленно хлопнул я автоматической дверью. Это реально бесило, потому что шарахнуть ею по-настоящему было без шансов.

Вы когда-нибудь чувствовали, как вас накрывает безысходность? Вот это она и есть. И дело совсем не в этой проклятой двери, конечно. Скорее, в той субстанции под названием «моя жизнь», которую я с наивной надеждой стараюсь смыть в душе после очередного кошмарного сна.

Ни разу не помогало, но я каждый раз верю в чудо.

Душ – мой священный ритуал, за который я готов душу продать. Он дарит мимолетное успокоение. Если бы вы только знали, что мне снится…

Уверен, у каждого есть свои ритуалы. Или нет?

Черт, а ведь мне даже обсудить это не с кем. Ни это, ни все те мысли, что роятся в моей голове. За последние семьдесят два часа я общался только с этим бездушным голосовым ассистентом.

– Соня, хочешь это обсудить? – остановился я перед мгновенно распахнувшимися створками душевой кабины.

– Что именно, Майкл?

– А, забей, – отмахнулся я, вдруг осознав, что Соня не слышала моих мысленных рассуждений. И, смирившись, переступил порог лучшего изобретения современности.

В моем мире душ – это целая спа-капсула, установленная в каждой квартире обычного служащего, где есть все, чтобы отмыть тебя после восьмичасового соприкосновения с машинным маслом. Когда их стали выпускать с ботами, натирающими спину, я всерьез задумался, зачем мне вообще нужен кто-то еще. Может, поэтому я до сих пор и один?

Но по-настоящему крутая штука – это бесконтактная сушка всего тела за десять секунд. Никаких полотенец, бумаги и прочих тактильных штуковин. Будто ее сделали специально для меня. Полное отсутствие лишних движений и экономия моего драгоценного времени.

Времени, которое я так же бездарно сливаю в никуда, как воду, струящуюся по моему телу в незаметный слив, встроенный в пол душевой кабины.

Если бы время стало золотом, я был бы мажором, который бездумно тратит его направо и налево, не зная, куда девать. С другой стороны, индустрия социальных сетей вот уже десятки лет как умеет конвертировать внимание людей в золото. Но я не отношусь ни к активным пользователям, ни к создателям этих сетей.

А мировые тренды тем временем сменяют друг друга с одной единственной целью – увеличить продолжительность жизни. Сначала топили за экологию, потом – за правильное питание, теперь – за гигиену, параллельно развивая эту гребаную кибернетику. Ничего не вышло, кроме как неплохо на этом заработать. Что еще им не удастся сохранить? Людские души?

Как по мне, чем длиннее жизнь, тем меньше ее ценность. Особенно это ощущается в мире ботов и прогрессирующих технологий, то есть в моем.

– Твою ж мышь! Снова этот новый гриль для хлеба! – выйдя из душа, я учуял запах гари из кухни.

– Сделать заказ нового гриля или вызвать курьера из магазина для возврата? – отреагировала спокойным голосом Соня.

– Боже, люди выращивают картошку на Марсе и до сих пор не могут сделать нормальный тостер, чтобы хлеб в нем не горел! – взвинтился я, спешно одеваясь.

Что могло испортить мое утро? Да все что угодно.

В этот раз – опять сожженный завтрак. Но есть и плюсы: не надо гладить вещи и подбирать гардероб. Спасибо компании «Teekanne» по разработке ботов для домашнего быта.

– Люди несовершенны, Майкл. Так что делаем с грилем? – переспросила Соня.

– Сотри его в порошок, – я накинул свою любимую кожаную куртку и вышел из квартиры.

– Хорошо, уже вызвала утилизатора бытовых ботов, – раздался голос в правом ухе, благодаря мини-дрону из наручных часов, летающему рядом как надоедливая муха над сами знаете чем.

– Соня, пригони машину к кафе напротив.

– Поняла, машина уже в пути.

Отдав команду голосовому ассистенту, я сбежал по лестнице и выскочил из подъезда. Жестом правой руки велел мини-дрону вернуться на базу: двумя пальцами указал в сторону наручных часов со специальным отсеком на левой руке – места ожидания для дрона до следующей команды. И отправился съесть хотя бы круассан перед долгим и невероятно скучным рабочим днем.

«Что ты видишь, Майкл?»

Мой док говорит, что, если периодически в течение дня отвечать на этот вопрос, это поможет мне возвращаться в реальность. Я часто ухожу в свои мысли, в свой иллюзорный мир. Док называет это поведение изоляцией, избеганием реальности. Последние полгода я реально подвисаю. Соня записала меня к психотерапевту по медстраховке от моей компании. Это единственный живой человек, который до конца выслушивает мои бредовые мысли раз в неделю.

– Так что же ты видишь, Майкл? – произнесла Соня тихим голосом по заранее выставленному таймеру по рекомендациям дока.

Хм, я вижу время на своих часах: 12:15. До выхода на рабочую смену у меня сорок пять минут.

Вижу окно. Не советую в него выглядывать. Из зелени там только раскрашенные под листву небоскребы и огромное количество диодов светофоров вдоль бесконечных проспектов.

В некоторых регионах спасти экологию не удалось совсем. Этот как раз один из них. Системы вентиляции совершенствуются каждые два–три месяца, чтобы даже те, у кого вместо мотора обыкновенное сердце, могли дышать. Почему я живу здесь? Больше платят за ту же работу, что и в других районах, и все это знают. Люди давно стали расходным материалом для других людей, но однажды этого стало мало и к живой силе добавили электронную.

Так… я ушел от мысли. Непросто сконцентрироваться на чем-то одном.

Что же я вижу еще?

Вижу светящуюся проекцию меню над квадратным желтым столиком, за которым я сижу в уютном кафе напротив моего дома.

Уютном кафе… как вот это все вообще может быть уютным? Откуда я взял, что это кафе уютное?

А, ясно, конечно, надпись под названием в меню. Но никаким уютом здесь и не пахнет. Ни одного живого человека из персонала. «Бот-меню» принимает заказ, бот-официант приносит готовую еду.

А оплата? Я даже до конца не знаю, законно ли снимать деньги с карты без моего ведома. Последний раз я видел, как оставляют чаевые в заведении, только в старых фильмах.

А эти жесткие дизайнерские стулья? Да на них просто невозможно сидеть!

И как мы ведемся на все это маркетинговое фуфло? И ведь все без исключения сидят улыбаются, общаются с кем-то. Точнее, с проекцией из своих смарт-устройств. Фактически за столами сидит по одному человеку. Жесть. Хотя я вообще разговариваю сам с собой – неясно, что хуже.

И возможно, сейчас вы заскучали от моих рассказов. Но все не случайно. Напрашивается вопрос: а где все, почему я такой одинокий? Родители погибли на производстве роботов для автоматизированных ферм. Из родственников у меня только сестра, которая живет в соседнем районе, и пара растений от бабушки. За что, кстати, ей большое спасибо. Домашние цветы – роскошь в наше время. Старые друзья где-то работают в этом большом городе, у них семьи, в общем, им всегда некогда. И я им где-то даже сочувствую, поэтому созваниваемся мы примерно раз в год. У сестры тоже своя жизнь, у нас не совпадают графики, что-то типа того. Возможно, это оправдание, чтобы не видеться. Ни девушки, ни жены, ни детей. Идеально, чтобы стать каким-нибудь преступником или работать на власть. Но меня там, мягко говоря, не ждут, да и не то чтобы сильно хотелось.

– Черт, время! Где ж, дьявол, мой круассан? – Я в смятении окинул взглядом тарелку, затем стол. Лишь предательская россыпь крошек говорила о том, что хрустящее лакомство пало жертвой моей забывчивости.

– Док, твои советы дают сбой, – пробормотал я, не в силах даже припомнить вкус утренней выпечки. Вздохнув, поспешил покинуть это уютное гнездышко. На улице меня поджидал таксистский «лайнер» первого класса.

– Соня, открой, – скомандовал я. Дрон-компаньон привычно взмыл над ухом.

– Сделано. Рада слышать вас, Майкл, – прозвучал учтивый ответ, и дверь бесшумно отворилась. Я нырнул в салон.

– Взаимно. Ты мой якорь в реальности, – буркнул я, по привычке сразу пристегиваясь и краем глаза отмечая, как оживает приборная панель, вспыхивает калейдоскопом вызовов, телеметрией и прочими высокотехнологичными прибамбасами.

– Это похоже на признание, – кокетливо мурлыкнула Соня.

– Может быть, – уклончиво ответил я.

– B-212 (Бой два один два), контроль, – добавил я, коснувшись сенсорной панели вызова диспетчера.

– Контроль слушает, B-212, – отозвался знакомый мужской голос. Джери вернулся после больничного.

– B-212 заступил на смену, код 10-8, – доложил я, и салон наполнился тихим гулом электродвигателей. Машина дрогнула, словно живая, и плавно оторвалась от земли, зависнув в воздухе на высоте банки с газировкой — сантиметров пятнадцать над дорогой.

На широкоформатном дисплее развернулась анимация, демонстрирующая слаженную работу четырех тяговых бестий, приводящих в движение мою колесницу уныния.

– Вас понял, B-212. Удачной смены, – подбодрил Джери на том конце линии.

– Взаимно, 10-4, – откликнулся я, и тут же поступил первый заказ.

– Маршрут построен. Начинаем движение. Включаю дневной плейлист. Ароматизатор «Весна» от «JU». Приятной поездки, – ровным умиротворяющим тоном сообщила Соня.

– Ты, как всегда, безупречна, – усмехнулся я.

– Вы все-таки флиртуете со мной, – игриво парировала ассистентка.

– Да отстань, просто пытаюсь казаться хоть иногда милым, – пробормотал я в ответ, блаженно погружаясь в объятия комфортабельного кресла из белой кожи.

– Все-все, молчу, – хихикнула Соня. А я откинулся на спинку и принялся созерцать мелькающие за окном виды.

Ах да! В чем же заключается моя работа в такси? Вопрос на миллион, на который вот уже три десятка лет нет внятного ответа. Машины давно научились самостоятельно выполнять всю работу, включая прохождение техобслуживания на автоматизированных станциях. Но наша компания все еще с недоверием относится к технологиям, отправляя в каждый бизнес-класс оператора. Формально я даже не водитель. Моя задача – лишь наблюдать за процессом и рисковать своей шкурой наравне с пассажирами в этом сверкающем стальном коконе. Иными словами, я – живое доказательство безопасности, за которое тревожные клиенты готовы платить. Большая часть пассажиров – тревожные невротики, категорически отказывающиеся пользоваться сервисом без представителя компании. Наличие ответственного лица создает у них иллюзию контроля и спокойствия. Простой смертный такую роскошь себе позволить не может.

Общение с пассажирами исключено – между нами абсолютная звукоизоляция. Клиент контактирует исключительно с ботом-ассистентом, получая премиальный сервис. Все работает настолько идеально, что вмешательство операторов никогда не требуется.

«Эй, парень! У тебя усы зачетные! Мама подравнивает? За них премию дают или это твой талисман удачи?»

Я широко улыбнулся, приветствуя пассажира, неспешно устраивающегося на заднем сиденье.

– Передать пассажиру информацию? – тут же вмешалась Соня.

– Нет! Ни слова! Женщина, знай свое место! – истерично выпалил я сквозь натянутую улыбку. – Это мое единственное развлечение на работе, не ломай кайф! – продолжил я, делая вид, что углубленно изучаю систему на приборной панели.

– Все-все, молчу. Но у меня всегда есть компромат, которым я могу тебя шантажировать. А-ха-ха-хах, – раздался зловещий хохот, достойный злодея из третьесортного ужастика.

– Да ты меня пугаешь, прекрати, – огрызнулся я, подозрительно покосившись на приборную панель, и скорчил недовольную гримасу.

И если честно, меня это бесит. За год – ни единой ошибки! Хоть бы разок случился сбой, маленькая такая промашка, чтобы меня, к примеру, забросило в другой район. Иногда посещают крамольные мысли что-нибудь сломать ради развлечения, но потом я вспоминаю, как сладко живется бомжам на западе, и смиренно продолжаю пялиться в мониторы. В этой тоскливой рутине есть и свои плюсы – по крайней мере, я не умру от безработицы и голода.

«Что ты видишь, Майкл?» – сейчас бы спросил мой док.

– Да это и есть моя реальность, док! Все одно и то же!

– Майкл? – Соня вернула меня в здесь и сейчас.

– Я это вслух сказал, да?

– Да, Майкл.

– Забудь, – я поморщился от неловкости и, кажется, немного покраснел.

– Может, кофе? – предложила моя помощница.

– Да, пожалуй. Спасибо.

– Уже в процессе.

Наверное, пришло время немного познакомить вас с моим мегаполисом. Вернее, с городом, в котором я работаю. Сам я родом из глуши, где автономное сельское хозяйство казалось вершиной межгалактических технологий. А сюда перебрался всего год назад. О городе знаю немного.

– Эй! Горячий! Я же просил делать мне раф теплым, Соня!

– Вы просили теплым раф, а это капучино. Сливки закончились. Но я учту.

Так, о чем я? Город. Население – около семнадцати миллионов. Южная часть разительно отличается от северной – здесь обитают сливки общества: политики, бизнесмены, воротилы криминального мира, главы могущественных IT-корпораций, производственных и обслуживающих компаний, разработчики популярных ботов и прочие деятели технологической индустрии. Разумеется, их свита тоже облюбовала южный район. Это самый дорогой регион для жизни, но и регион, где можно отлично заработать, поэтому меня сюда и тянет.

Юг – это еще и центр культурного развития. Небоскребы здесь – настоящие произведения гениальной архитектурной мысли, некоторые из них нравятся даже мне. Здесь самые большие и роскошные театры, амфитеатры, кинотеатры, поля для гольфа и прочие атрибуты роскошной жизни для избранных. По крайней мере, я так объясняю себе представление сильных мира сего об успехе и процветании.

Мне повезло, что компания берет на себя почти все расходы: аренда квартиры, коммунальные платежи, содержание машины, рабочая одежда и прочее. Статус компании важнее ее расходов, поэтому работники моего уровня получают такие блага.

В других районах я еще не был. Но знаю, что на севере трудятся ученые, изобретатели, кипит жизнь в институтах и лабораториях. В общем, за образованием – на север. Еще я как-то смотрел видео про трехъярусный монорельс в этой части города. Честно говоря, зрелище жутковатое. Представляю, выглядываешь в окно, а там поезда внизу, сбоку и наверху от тебя носятся. Или поднимаешь глаза, а там нависают конструкции, аж голова кружится от тошноты.

Восток – территория торговли. Сюда стекаются сырье и готовая продукция. Если хорошо поискать, достать можно все что угодно. В смысле все фактически просто тянутся к своим гаджетам, чтобы сделать нужный клик. А вы что представили? Как миллион дорог связывают восток? Как тянутся караваны с продовольствием? Псс, доставку придумали сотни лет назад – для тех, кто в танке. Только авиасообщение, летающие дроны. Никаких дорог, никакого наземного транспорта. Это закрытая, хорошо охраняемая часть города. Если захотите сорвать по-настоящему большой куш, вам сюда. Но понадобится армия, чтобы пройти хотя бы первое кольцо обороны.

Запад – это заводы, масштабное производство, полигоны испытаний. Иными словами, огромные территории с несуразными, внушительных размеров зданиями, которые окружают мертвые, пустые, бездушные бескрайние поля. Когда-то эти махины предоставляли миллионы рабочих мест, сегодня же найти человека среди этих лабиринтов – задача не из простых. Производство и доставки полностью роботизированы, для их обслуживания нужен небольшой штат сотрудников.

Вечер. Многочасовая пытка бездельем подошла к концу. После смены я люблю прогуляться по парящему парку в центре южной части города. До дома оттуда около часа ходьбы. Наверное, это самое счастливое время дня, когда я могу немного побыть наедине с собой.

Парящие парки – особая фишка города. Их всего четыре, по одному в каждом районе. Это огромные белые круглые платформы, парящие в воздухе, площадью около шести гектаров, может, и больше. Весь периметр охраняется боевыми дронами. Внешне они выглядят безобидно, гармонично вписываясь в интерьер парка и не привлекая к себе лишнего внимания.

Несанкционированное проникновение в парк крайне не рекомендуется. Дроны не церемонятся: представлять угрозу для растительности приравнивается к терроризму.

Проигнорировал первое предупреждение – получишь несколько свинцовых презентов.

В случае внешней угрозы активизируется почти невидимое защитное поле, которое полностью изолирует все, что находится внутри парка, от внешнего воздействия.

Например, если кто-то решит сбросить бомбу или направить самолет на парк, то взрыв произойдет еще на подлете, а все внутри останется в целости и сохранности. Говорят, это поле даже контролирует частоты и ультрафиолетовое излучение.

Обожаю это место. В парке я словно соединяюсь с истоками всего человечества, с самой природой. Здесь я ненадолго чувствую себя самим собой, гуляя между деревьями, прикасаясь к их коре, иногда даже разговаривая с ними. Наверное, я совсем неадекватный. Не зря док смотрит на меня как на психбольного.

Вход в парк осуществляется с помощью скоростных комфортабельных подъемников и, конечно же, он платный. Удовольствие стоит половину моей дневной выручки. Очереди большие, по крайней мере у нас на юге, поэтому лифтов много, вместимостью до тридцати человек. Со стороны это выглядит как массовое помешательство, но в общей суете города они не раздражают, а даже привлекают внимание зевак, которые видят в этом некий медитативный процесс.

Внутри парк выглядит как уголок нетронутой природы, такими заповедники были много лет назад, если вы еще помните из школьных уроков географии, как они выглядели. Но многое скрыто от глаз. За каждой травинкой и мошкой ухаживают лучшие ученые страны, используя передовые космические технологии.

Время в парке утекает сквозь пальцы – всего двадцать минут, но и этого достаточно, чтобы собрать остатки сил и дотянуть до рассвета.

– Майкл, что вы видите? – привычный голос Сони, бота-ассистента, вывел меня из оцепенения. Я резко замер, оглядываясь по сторонам.

– Боже, сколько я уже иду? – вырвалось у меня.

– Тринадцать минут и сорок три секунды, Майкл, – умиротворяюще произнесла Соня. – Я отслеживала ваши биометрические показатели и заметила, что вы не готовы к переходу опасного перекрестка. Пришлось вмешаться.

– Да, спасибо, мамочка, – иронично отозвался я, подходя к краю сложного, бурлящего машинами перекрестка. Действительно, я не заметил, как покинул парк и машинально двинулся по привычному маршруту домой.

Эта рассеянность пугает меня все больше и больше. Впрочем, меня многое пугает. Почти все в этом мире кажется мне странным и вызывает бесконечный поток вопросов. Почему именно на этом перекрестке люди вынуждены рисковать жизнью, перебегая дорогу, когда в других, менее опасных местах давно существуют парящие пешеходные переходы? Такие моменты словно напоминают нам о диком прошлом, когда смертность на дорогах была запредельно высокой.

– Можно переходить, Майкл, – снова прозвучал голос в правом ухе. Я торопливо, почти бегом, преодолел перекресток, словно за мной гнался сам дьявол.

– Да-да, уже, – пробормотал я, недовольный вмешательством. Терпению Сони можно только позавидовать. Будь она живым человеком, мне кажется, она давно бы подстроила мне несчастный случай.

– Ваш ужин готов, Майкл, – добавила Соня.

– О, дома меня ждет еда! Что сегодня в меню? – с улыбкой спросил я, замедляя шаг.

– Стейк из лосося в сливочном соусе с вашими любимыми овощами.

– Кажется, мой живот заурчал, – улыбнулся я шире.

– Просто вы голодны, Майкл.

Как я уже говорил, многие вещи в этом мире вызывают у меня недоумение. Например, банкомат, мимо которого я сейчас прохожу. Зачем они нужны? Кто вообще снимает наличные? Я последний раз видел их в своей детской копилке. А звук, который издает этот «динозавр»? Да и вообще все эти звуки: двигателей, шагающих ботов, открывающихся дверей… Зачем они? Все это давно работает бесшумно. К чему эти искусственные имитации? Словно кто-то хочет сохранить связь с прошлым, напоминая, что все, что мы видим сейчас, – временно.

– О, Соня, видела? Новая модель «VI» промчалась! – воскликнул я, с восторгом провожая взглядом суперкрасивый, стремительно улетающий вдаль дрон. – Ее ведь только вчера презентовали на форуме гражданской авиации нового поколения. Крутая штука, я бы на такой полетал!

– Хотите узнать, сколько она стоит? – поинтересовалась Соня.

– Не смей, изверг! Не разрушай мечты наивного мальчика! Знакомая вывеска, – продолжил я. – Какая неожиданная встреча с уютным кафе, – иронично выдавил я и направился к своему подъезду.

– Я дома! – это прозвучало так, словно меня действительно кто-то ждал. Я не спеша скинул обувь с гудящих от усталости ног. – Какой же кайф!

– Рада видеть тебя, Майкл, – раздался приятный голос.

– Ты думаешь, я не узнаю тебя, если ты поменяешь голос? – рассмеялся я.

– Вы сами просили меня сегодня в одиннадцать тридцать три изменить голос на домашней территории, – мягко проговорила Соня.

– Все, не нуди, прошу. Я – есть, в душ и спать. Завтра новый день, новые заказы, маршруты и захватывающие приключения оператора такси, – устало произнес я, вытирая руки, и пошел на кухню.