Цитаты из книги «Губительница душ», страница 6

— Наслаждайтесь вашим блаженством, упивайтесь им; но знайте, что настанет час, когда вы будете принадлежать и мне. О, как я буду неумолима, когда вы упадете к моим ногам! Как я буду радоваться, глядя на ваши страдания!

— Неужели вы полагаете, что я изменю жене с вами?

— Нет.

— Так что же, наконец…

— Вы все узнаете со временем… Теперь я играю с вами как кошка с мышью, и это меня забавляет…Генриетта захохотала.

— За наше будущее! Красавица нахмурилась.

— Выпьем лучше за настоящее, — возразила она, — оно принадлежит нам… Бог знает, что ожидает нас впереди. Они чокнулись и залпом опорожнили бокалы.

— Ты обвенчалась с графом Солтыком? И готова предать его? — Почему же?

— Потому что я люблю его… он принадлежит мне. Никто не смеет оспаривать моих прав на него… Он мой муж. Не бойся, я не намерена спасать ему жизнь и не заставлю тебя долго ждать… но я отдам тебе его только тогда, когда сама этого пожелаю.

— Распоряжайся как тебе угодно.

— Благодарю тебя… Дай мне насладиться несколькими часами блаженства… Я предчувствую близкий конец — мы заключим собой вереницу наших жертв… Не избежать нам этой участи!.. Я принесу в жертву Солтыка, затем передам тебе Ядевского, а ты уступи мне Анюту Огинскую. Я желаю наказать собственноручно эту предательницу… Обещай исполнить мою просьбу.

— Даю тебе честное слово, — ответил апостол.

Куда мы приехали? — спросил граф Солтык, высаживая жену из возка во дворе древнего замка. — Разве это имение вашей матери?

— Нет, — отвечала графиня, — мы живем в Боярах, а это полуразрушенный замок. Когда-то в нем обитала шайка разбойников. Здесь нам никто не помешает вполне наслаждаться нашим счастьем. Они прошли в ярко освещенную галерею, по стенам которой были развешаны портреты католических епископов, польских магнатов и знатных дам прошедших веков. Здесь их встретила Генриетта Монкони.

— Как приятно быть любимой, — проговорила она, — особенно, когда сама не увлекаешься слишком сильным чувством.

— Следовательно, вы и теперь не любите меня?

— Нет… но вы нравитесь мне более всех других мужчин, — и она погладила графа по голове.

— Нет!.. Высоси всю кровь мою до последней капли, если это доставлит тебе удовольствие.

— Когда-нибудь я припомню тебе эти слова.

— Теперь ты моя, Эмма! — воскликнул Солтык, сжимая в своих объятиях красавицу жену. Молодая графиня не сопротивлялась и отвечала поцелуем на поцелуй. Затем она вырвалась из объятий супруга и заставила его написать письмо патеру Глинскому. В этом письме граф уведомлял воспитателя о своей женитьбе и о том, что вместе с женой он уезжает в Москву и оттуда — за границу. В заключение он умолял иезуита никому не выдавать его тайны и уверять всех и каждого, что Эмма бежала в Молдавию. Никто из прислуги не знал, куда уехали господа.

Сектантка в порыве необъяснимого чувства обвила руками шею своего нареченного жениха, и начала целовать его не так, как влюбленная женщина, а как свирепая тигрица.

— Ты меня не любишь, — лепетал граф, — но и самая твоя ненависть дороже для меня, чем любовь всех женщин в мире!

— Я и сама не знаю… быть может, я и люблю тебя. Быть может, мое желание задушить тебя в объятиях и есть настоящая любовь. Скажи мне откровенно: ты не боишься такой любви, не страшишься погибнуть в пламенных волнах, готовых поглотить тебя?

Он возбуждает в ней чувство нежного сострадания, а ревность и оскорбленная женская гордость превратили это чувство в бешеную страсть. Мысль о том, что Ядевский женится на Анюте Огинской, доводила ее до безумия. Странная вещь, до этой минуты она не боялась смерти, теперь же ей было жаль расстаться с жизнью, не вкусив всех ее наслаждений. До этой минуты ей были чужды радужные мечты юности, теперь же она любила, любила впервые в жизни, любила со всем увлечением своей страстной натуры. Неужели любовь не возбудит в Ядевском чувства взаимности?

— Я пришла проститься с вами, граф, и, быть может, навсегда, — сказала девушка.

— Проститься? — воскликнул Солтык. — Разве вы забыли, что нас ничто разлучить не может, что я пойду вслед за вами хоть на край света?

— Я еще не открыла вам моей тайны, и потому вы, вероятно, не поверите, что я принуждена сию же минуту уехать не только из вашего дома, но и из России.

— Мне не нужно никаких доказательств, никаких объяснений, — возразил граф, — вы желаете уехать… позвольте же мне сопровождать вас.

— В качестве кого, позвольте узнать?

— В качестве вашего покорного раба.