Читать книгу: «Кара»

Все персонажи и события, описываемые в книге, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© ООО Издательство "Питер", 2025

* * *

Часть 1

Глава 1

Андрей Михайлович Лисицын родился в середине шестидесятых годов прошлого века в небольшом промышленном городке на юго-востоке Ленинградской области.

Его семья ничем не отличалась от большинства советских семей, которые пытались построить свое незамысловатое житейское счастье в Советском Союзе. Родители Андрея были, как тогда говорили, людьми интеллигентными.

Город, где жили Лисицыны, славился на весь СССР своими месторождениями известняка и алюминиевой руды. После войны там построили глиноземный завод. Со всех концов страны съезжались на завод специалисты – молодой город рос и развивался. Выпускников вузов и техникумов направляли туда по распределению. Желающих было хоть отбавляй.

Так же, по распределению, приехал в городок и отец Андрея – Михаил Алексеевич Лисицын. Хотя тут сработал не столько маховик распределительной машины, сколько южный напористый характер молодого инженера. Михаил Алексеевич вырос в одном из совхозов на Ставрополье, но уже с детства, начитавшись советской литературы, мечтал об огромных заводских корпусах, мощных станках и пылающих печах для плавки металла, где выковывается будущее страны.

Окончив с отличием сельскую школу, он отправился в Новочеркасск поступать в Политехнический институт – соседи посоветовали: у некоторых там учились дети. Так Михаил Алексеевич выбрал свой жизненный путь. Или путь выбрал его.

На последнем курсе Михаил Алексеевич со всей своей институтской группой отправился в Ленинград. Гуляя по городу, он встретил свою будущую жену. Зоя Ефремовна, на тот момент студентка биофака педагогического института, выбирала с подружками книги в Доме Зингера на Невском. Девушки что-то обсуждали, а Михаил Алексеевич не мог оторвать от нее взгляд. Красивая, яркая – даже на фоне модных ленинградок она выделялась – Зоя Ефремовна была непохожа ни на кого из тех, с кем он встречался раньше. Пышная юбка в горошек и приталенный жакет выгодно подчеркивали ее стройную фигуру, а громоздкая для такой хрупкой девушки сумка, набитая книгами, вызывала острое желание помочь.

Однако эта внешняя беззащитность оказалась обманчивой.

Зоя Ефремовна, как и большинство детей войны, успела немало пережить к своим двадцати годам. Она родилась в Свердловске, куда ее мать успела эвакуироваться из уже оккупированной Орловской области осенью сорок первого года. Родители Зои Ефремовны не дожили до победы: мать умерла сразу после родов, а отец погиб в украинских лесах, куда ушел партизаном. Зоя Ефремовна попала в детский дом. После войны девочку воспитывала тетка, которая забрала ее обратно в Орловскую область. Тетя постаралась сделать все, чтобы племянница не чувствовала себя сиротой, но из глубины голубых, не по возрасту серьезных глаз Зои Ефремовны даже в самые счастливые моменты ее жизни не исчезала печаль. Возможно, эта грусть, придававшая незнакомке еще больше загадочности, и привлекла Михаила Алексеевича, когда их взгляды встретились. Он тут же подошел познакомиться. Скромная девушка его отшила, но напористый молодой человек все-таки сумел выяснить, где она учится. Найти ее в институте было уже делом техники.

Михаил Алексеевич влюбился с первого взгляда. И, вернувшись в Новочеркасск, сделал все, чтобы выбить себе место поближе к Ленинграду. На работу в самом городе рассчитывать не приходилось, но вот в области, где к тому моменту было уже много заводов и фабрик, можно было устроиться. Так и получилось – Михаила Алексеевича распределили на недавно построенный глиноземный завод.

* * *

Городок, где поселились Лисицыны, больше напоминал типичный рабочий поселок. Молодой семье выделили квартиру в одном из домов, возведенных для «заводских». Здесь у них сначала родился сын Андрей, а тремя годами позже – дочь Валя.

Жизнь в СССР нельзя было назвать легкой и беззаботной, но Лисицыны чувствовали себя вполне счастливыми. Дети, друзья, любимая работа, ощущение сопричастности к чему-то большому и значимому – все это приносило радость, которую не омрачали ни дефицит, ни почти полное отсутствие удобств. Михаил Алексеевич и Зоя Ефремовна выросли в послевоенные годы, когда главной ценностью был наступивший мир, поэтому на бытовые сложности и недостаток комфорта особого внимания они не обращали. И детей воспитывали по тому же принципу.

Сын Лисицыных, Андрей, рос непоседливым, любознательным и впечатлительным мальчиком. Добрый и мягкий от природы, он инстинктивно стремился помогать всем вокруг, особенно девочкам. Носил им конфеты, отдавал свои вещи – от шапок до носков, а однажды даже попросил родителей купить пластмассовые бусы для одной из подружек в детском саду.

Иногда по выходным Лисицыны выбирались в Ленинград. Каждая такая поездка становилась настоящим событием. Правда, приходилось рано вставать, чтобы успеть на первую электричку, а потом бегом пересаживаться на автобус. Зато весь день они гуляли по городу: ходили в музеи, парки, любовались мостами и каналами. Старшие Лисицыны очень любили Ленинград и мечтали однажды перебраться сюда. Поэтому каждый раз, вернувшись домой, они всей семьей до позднего вечера обсуждали, как будут жить в этом прекрасном городе.

Этим их семья отличалась от соседей. Большинство жителей областного городка проводили свободное время в гостях, у телевизора или на даче – тех самых заветных шести сотках, которые для многих советских граждан составляли одновременно и предмет мечтаний, и главное увлечение. Лисицыны этих мечтаний не разделяли.

Когда пришло время отдавать Андрея в первый класс, родители сразу решили, что в школу, где работает Зоя Ефремовна, он не пойдет. Не хотели, чтобы мальчик пользовался каким-то особым отношением как «учительский сынок».

В классе, куда попал Андрей, учились дети разных национальностей: русские, украинцы, татары, белорусы, евреи – и с каждым он легко находил общий язык. Мальчик всегда был готов прийти на помощь одноклассникам. С учебой тоже не возникало сложностей, хотя ему явно не хватало усидчивости и внимания, за что он частенько получал выговоры от своей первой учительницы – Анны Генриховны Рихтер. Впрочем, выговоры эти чаще всего ничем серьезным не заканчивались: Анне Генриховне очень нравился этот бойкий, задиристый, но добродушный мальчишка.

Анна Генриховна была учительницей старой закалки. Седовласая, с несгибаемым характером и благородной осанкой, в строгом темно-сером платье с белоснежным воротником, она как будто сошла со страниц романов русских классиков. Дочь царского чиновника, русская немка Анна Генриховна получила прекрасное воспитание и говорила по-французски. Ее успешное будущее, казалось, было предопределено, но все изменилось с приходом к власти большевиков. После революции ей пришлось скрывать свое непролетарское происхождение. Она много скиталась по стране, пока не осела в городке, среди заводских рабочих и их детей. Анна Генриховна всегда держалась отстраненно. Не то чтобы у нее сохранились какие-то классовые предрассудки, но заводить знакомства она не стремилась. Чувствуя это, ученики сторонились ее, дав обидную кличку Фрицка. А вот Андрей – с горящими глазами, вечно растрепанный – почему-то пришелся ей по душе. Мальчик отвечал учительнице взаимностью.

Из-за своей неусидчивости Андрей вечно недотягивал до отличных оценок, и Анна Генриховна по просьбе Зои Ефремовны занималась с ним дополнительно у себя дома. Анна Генриховна знала, что Андрей способный, и ей хотелось, чтобы он сам в это поверил. Возможно, в нем она видела своего так и не случившегося внука – сын Анны Генриховны умер от воспаления легких во время войны, и она доживала свой век в одиночестве.

Однажды, прибежав на очередное занятие, Андрей заметил в старом серванте Анны Генриховны пожелтевшую от времени фотографию. В размытом фоне он узнал знакомые очертания скульптур Летнего сада и, не удержавшись, полюбопытствовал:

– Анна Генриховна, это же Ленинград?

– Петроград, – грустно улыбнувшись, почти шепотом ответила учительница, снимая очки и задумчиво глядя куда-то вдаль. – Так он тогда назывался.

– А это вы, с зонтиком?

– Нет, это моя мама, – Анна Генриховна взяла фотографию и с нежностью провела кончиком длинного тонкого пальца по изображению нарядной женщины. – Я вот тут, в коляске. А это мои папа и брат.

– Вы жили в Лен… ну, там?

– Да, Андрюша, мы жили в Петрограде, на Вознесенском проспекте. А это Летний сад, ты там бывал?

– Конечно! Мы много раз гуляли там с родителями и Валей. А тогда он выглядел как сейчас или по-другому?

Этих двоих объединила общая тайна. Анна Генриховна часами могла рассказывать Андрею о ее любимом Петрограде-Ленинграде, а он часами мог ее слушать. Она показывала мальчику старые открытки, на которых тот угадывал дворцы и музеи, где уже успел побывать с родителями. Это было похоже на какую-то сказку – знакомые вроде бы здания и пейзажи выглядели непривычно. Они с Анной Генриховной даже придумали игру: искать на фотографии отличия между старым и новым. Вот дворник в смешной шапке и длинном фартуке – сейчас таких не встретить, а вот княжеский герб на фасаде – на его месте теперь звезда.

Учительница с восторгом описывала красоту и блеск имперской столицы, но взяла с Андрея обещание никому об этом не рассказывать.

Мальчик не до конца понимал, почему не стоит распространяться о таких интересных вещах. Но спрашивать не решался. Ему нравилась эта таинственная недосказанность, которая делала их дружбу еще крепче. Сам Андрей немного стеснялся этой дружбы, боялся, что сверстники будут смеяться над ним, и скрывал ее даже от родителей.

Однажды, когда Андрей в очередной раз подрался с одноклассником, который постоянно делал ему пакости, Анна Генриховна строго отчитала Лисицына перед всем классом. Мальчик был потрясен. Ему казалось, что его предали. «Она ведь знает, что я прав! – думал он, спрятавшись в школьной раздевалке и размазывая по щекам слезы. – Как она посмела?! Больше моей ноги у нее не будет».

Потом, спустя много лет, Андрей со стыдом вспоминал этот эпизод. Анна Генриховна не могла поступить по-другому – она должна была казаться беспристрастной, да и он сам повел себя не лучшим образом. Но тогда его захлестнула обида, и, будучи ребенком, он реагировал так, как реагируют дети, – жестоко, не думая о последствиях. На дополнительные занятия к Анне Генриховне он ходить перестал. Она, конечно, переживала, скучала, но не настаивала – старенькая учительница знала, что рано или поздно их пути все равно разойдутся.

Без влияния Анны Генриховны Андрей стал еще задиристее. Постоянно лез на рожон, если считал себя правым. Родители пытались что-то объяснять ему, говорили, что он позорит звездочку октябренка, а мальчик в ответ лишь смотрел исподлобья и шумно сопел.

Зоя Ефремовна пробовала приглашать в гости ребят, с которыми он дрался. Угощала их конфетами, придумывала общие игры. Ей не хотелось, чтобы сын прослыл хулиганом. Андрея же это злило, – он не собирался первым мириться со своими обидчиками. А тут еще мама выставляет его трусом и слабаком. Несколько раз он наотрез отказывался выходить из комнаты к гостям. А мальчишки, съев все конфеты, которые родители доставали с огромным трудом, просто убегали во двор.

В конце концов в дело вмешался отец. Решив, что неуемная энергия сына требует выхода, он отвел его в секцию по боевому самбо. Там ребят учили не только разным приемам, но и основам спортивной этики. Тренировки сделали свое дело: Андрей стал спокойнее, увереннее, уже не лез в драку по пустякам, научился договариваться. У него появились друзья.

Но ничто не радовало его так, как поездки в Ленинград с родителями. Особенно в начале лета, когда можно было гулять до позднего вечера. Пару раз они даже оставались посмотреть, как разводят мосты. Именно тогда, глядя, как в сизой дымке под двумя пролетами-крыльями проходят катера, Андрей пообещал себе, что будет жить здесь, в этом городе – с другими людьми, другими домами и даже под другим небом.

Каждое лето родители отвозили Андрея и Валю на каникулы к бабушке и дедушке на Ставрополье. Андрею нравилось бегать и купаться, но ничего необычного, пожалуй, там не происходило. Если не считать лето, когда ему исполнилось десять. Как раз тогда деду, ветерану войны и труда, по случаю выхода на пенсию совхоз подарил цветной телевизор – первый на весь район, не считая председательского. Телевизор стоял на почетном месте, накрытый кружевной салфеткой, и каждое утро бабушка аккуратно протирала его специальной тряпочкой.

Это был 1974 год, шел чемпионат мира по футболу, который СССР бойкотировал. Тем не менее по телевизору матчи транслировали, и соседи собирались у них в доме перед экраном. Андрей впервые увидел настоящий футбол. Больше всего его поразила игра «летучего голландца» Йохана Кройфа. Да и сама сборная Нидерландов – техничная, молниеносная – впечатлила мальчика. Он очень расстроился, когда голландцы внезапно уступили ФРГ в финале. С тех пор Андрей стал ярым фанатом футбола. Он сколотил команду из местных мальчишек и все лето провел на поле за совхозной школой. А когда вернулся домой, попросил отца записать его в футбольную секцию.

* * *

Случались в жизни Андрея и болезненные переживания. Когда ему было лет восемь, у Вали начались приступы удушья. Оказалось – астма. Мамина подруга, врач местной поликлиники, посоветовала хорошего специалиста, своего однокурсника, который работал в Ленинграде, и Лисицыны стали регулярно ездить в любимый город, но уже не только для прогулок. Девочке выдали ингалятор, подобрали лекарства, но они не всегда помогали.

Как и старший брат, Валя была непоседливой, но нередко в самый разгар игры она вдруг бледнела и начинала судорожно ловить воздух ртом. Глаза ее расширялись от страха, лицо искажалось гримасой боли. В такие моменты паниковал и Андрей. Его трясло, он покрывался холодным потом, и, хотя он знал, что нужно делать, каждый раз ему казалось, что это конец. Врачи советовали сменить климат, увезти девочку на юг, но гарантии, что это поможет, не давали. И родители не решились отправить дочь к бабушке с дедушкой – не хотели отрывать ее от себя, зная, как сильно будет переживать Валя.

Все, что семья могла сделать в той ситуации, – это выбивать в профсоюзе путевки в санаторий. В промежутках между поездками Валя часто лежала в больнице. И тогда Зоя Ефремовна, обычно веселая и ласковая, становилась замкнутой, нервной, постоянно ходила с покрасневшими глазами.

Андрей видел, как переживали родители, и ему очень хотелось как-то помочь сестре. Но он ничего не мог сделать, и только злился на себя. Когда обессиленная Валя лежала дома, он изо всех сил старался порадовать ее, а когда она находилась в больнице и врачи пускали его в отделение, он приносил ей конфеты, читал вслух сказки, корчил смешные рожицы, а один раз, несмотря на все запреты, притащил цветов с городской клумбы. Валя в ответ слабо улыбалась и сжимала его руку своей маленькой мягкой ладошкой.

Глава 2

В четырнадцать лет Андрей впервые испытал чувство к девушке. Алина пришла в их школу год назад и училась в параллельном классе. Они с родителями переехали в Ленинградскую область из Бугульмы. Отец Алины устроился механиком на комбинате, мама работала там же в столовой.

Андрей засматривался на Алину на переменах, порой ловил ее «ответный» взгляд и, когда ему это удавалось, испытывал неимоверное счастье. Алина занимала все его мысли, и от этого, конечно, страдала учеба. Андрей не мог сосредоточиться и спокойно высидеть урок, мечтая поскорее увидеть девушку. Поначалу ему это состояние нравилось, а потом стало мучить – слишком много сил отнимало.

И вот однажды они столкнулись на соревнованиях по мини-футболу. Классу Андрея как раз предстоял матч с классом Алины. Андрей проходил мимо женской раздевалки, там ожидали матч болельщицы, как вдруг дверь резко распахнулась и оттуда с хохотом вылетела Алина, чуть не сбив его с ног. Андрей удержался, но стоял ошарашенный. Никогда в жизни он не видел таких глаз – чуть раскосых и очень больших. «На пол-лица», – пронеслось у него в голове.

– Ау, ты живой? – не прекращая смеяться, спросила девочка и помахала рукой у него перед носом. – Ау-у!

Андрей вздрогнул.

– Что? Я? А, да, живой! – он растерянно улыбнулся.

Алина пожала плечами: «Странный какой-то!» – и, хихикнув, убежала в спортзал.

Андрей ужасно нервничал, но, несмотря на это, матч задался. Первый тайм команда Андрея крушила оборону соперника, присутствие Алины придавало парню сил: он играл для нее, хотя она и болела за команду соперников. Пару раз их взгляды встречались во время матча, Алина бросала неравнодушную улыбку в сторону Андрея, но потом демонстративно отворачивалась. Но во втором тайме команда Андрея выдохлась, и противник перехватил инициативу. Пробегая мимо скамейки, где сидели девчонки, Андрей заметил, что к Алине кто-то подсел, – он уже не раз видел рядом с ней этого красавчика-блондина из выпускного класса. Говорили, что он чемпион района по плаванию, кандидат в мастера спорта. Андрей потерял концентрацию, никак не мог настроиться на игру, и в итоге его команда проиграла. Но парня заботило вовсе не это – он искал глазами Алину. Та стояла среди своих одноклассников и громко поздравляла победителей. Андрей подошел к ней поближе. Мокрый, уставший, он смотрел на нее как загипнотизированный, хотя она была что ни на есть главной причиной его провала. Выразительные глаза Алины не давали ему покоя даже после спортивной неудачи. Блондин тоже стоял неподалеку, снисходительно глядя на Алину.

До сих пор все девчонки казались Андрею какими-то глупыми и капризными. Но Алина была особенной. Ему нравилось смотреть на нее, наблюдать, как она смеется, болтает с подружками на переменах, поправляет свои густые темные волосы, которые постоянно выбивались из хвоста, перехваченного лентой. Ради этого он специально узнавал ее расписание и старался почаще проходить мимо тех кабинетов, где у Алины должен был быть урок. «Случайно» сталкивался с ней, чтобы поймать хотя бы мимолетный взгляд и уйти, не сказав ни слова.

Алина, да и почти все ее подружки, явно догадывались, что происходит. Еще издали увидев Андрея, они начинали переглядываться и громко хихикать, а он краснел, покрывался испариной и под шушуканье девчонок убегал. Так продолжалось целых полгода.

Под конец зимы, когда в школе вовсю шли приготовления к 8 Марта, Андрей решил, что надо действовать. Одноклассники все не могли договориться, кто кому из девочек будет дарить мимозу на праздник, а он в отличие от них точно знал, кого хочет поздравить, хотя Алина и была из другого класса. Но сначала надо было выяснить, как Алина к нему относится.

Подкараулив ее в очередной раз у кабинета, Андрей скороговоркой выпалил:

– Привет! Может, погуляем вечером?

Алина удивленно вскинула брови. Она не ожидала от своего молчаливого поклонника такой смелости.

– Гулять холодно, я замерзну! – девушка сморщила носик. Андрей не знал, что сказать, и растерянно вертел головой по сторонам, теряя остатки решительности. Но в конце концов рубанул:

– Ну тогда давай я тебя провожу до дома! – он постарался сделать максимально равнодушное лицо, но дрожащие губы выдавали его волнение.

Алина вздохнула:

– Хорошо, так и быть. У меня пять уроков сегодня, подходи к раздевалке. Но смотри, я ждать не буду! Не успеешь – уйду одна, даже не догоняй!

Андрей кивнул. Конечно, он будет вовремя!

Они встретились у раздевалки, как и велела Алина. Андрей – настоящий джентльмен, – помог девушке надеть пальто и сразу взял ее портфель. Алина кокетливо улыбнулась, и он воспринял это как хороший знак.

В этот день они учились во вторую смену, поэтому, когда вышли из школы, было уже почти семь вечера, на улице стемнело и горели фонари. Было холодно, дул сильный ветер, но Андрей чувствовал себя на вершине счастья. Еще бы! Он идет с красивой девушкой, провожает ее домой, несет ее портфель. Они почти пара! Через полчаса у него начиналась тренировка по футболу, но он решил ее пропустить. Ведь у него самая что ни на есть уважительная причина. Андрей старался идти как можно медленнее, иногда на полшага отставая от своей спутницы, чтобы продлить чудесное ощущение. Главное, чтобы какой-нибудь шпаны не попалось по пути. В городке в ту пору ее было немного, но все же.

– Может, ускоримся? Я замерзла! – капризно сказала Алина. Она была без шапки и, чтобы хоть как-то согреться, подняла меховой воротник своего пальто и прижала к щекам руки в смешных вязаных варежках. Андрей тряхнул головой, возвращаясь к реальности.

– Это из-за ветра. Давай вот сюда, под арку свернем, тут теплее, – быстро сориентировался он. Ему очень хотелось поцеловать Алину. Некоторые одноклассники хвастались, как вовсю целуются с девчонками: по-настоящему – долго и взасос, просовывая им язык в рот. И Андрей уже миллион раз представлял себе, как это будет у них с Алиной… Темная арка как нельзя лучше подходит.

– Как хочешь, – Алина передернула плечиками. Ей льстило внимание Андрея, но он всю дорогу смущенно молчал, и ей стало скучно. Алина хотела, чтобы ее развлекали. – Тут, кстати, рядом мой дом, – сказала она, когда они вошли под арку.

Андрей воспринял эти слова как угрозу. Сейчас Алина развернется и убежит, а он так и не успеет сделать то, о чем мечтал. Переборов робость, он неловко схватил Алину где-то в области талии и притянул к себе. От страха он зажмурился и ткнулся губами ей в лицо. Вышло как-то неудачно – он попал ей в кончик носа.

– С ума сошел?! – Алина с силой оттолкнула его. – Ты что делаешь?! Дурак!

– Почему? – Андрей отступил на шаг и уперся спиной в стену дома.

– Потому что вообще-то мы учимся в одной школе!

Парни в классе рассказывали, что девчонки ломаются, когда их целуешь, только для виду. Но что делать в таком случае, Андрей не знал. Может, попытаться еще? Он шагнул вперед и быстро чмокнул Алину в щеку. Настойчивость молодого человека лишь разозлила девушку, и она снова оттолкнула его.

На ее щеках проступил румянец, одна бровь насмешливо приподнялась, несколько прядей волос упали на лоб. Андрей в жизни не видел никого красивее.

– И что такого? Если мы нравимся друг другу, – ему показалось, что земля уходит из-под ног. В горле словно застрял ком, во рту пересохло. Андрею стало страшно.

– Я пока не знаю, нравишься ты мне или нет… Ты хороший парень, но этого недостаточно, – сказала Алина и протянула руку за портфелем. – Ладно, уже поздно. Меня мама ждет, она будет ругаться. А еще кучу уроков делать. Пока!

Все это Алина проговорила ледяным тоном, но Андрея он обжег, как кипяток. Девушка скрылась в мрачном сыром дворе. Кажется, Андрей даже не смог ничего выдавить из себя на прощанье.

От растерянности, обиды и стыда его будто парализовало. Что теперь делать? А если Алина расскажет своим одноклассницам и подружкам? Это же позор! А если они встретятся в коридоре или столовой? Как себя вести? Сделать вид, что вообще незнакомы? У Андрея закружилась голова. Он прислонился к стене и прикрыл глаза. Где-то на грани сознания промелькнула мысль, что он опаздывает на тренировку по футболу, – впрочем, какая разница! Все это больше не имело значения. Он стоял один в темноте, потеряв счет времени.

Внезапно Андрею очень захотелось есть, желудок свело от боли, и к горлу подкатила тошнота. Он сделал шаг от холодной стены. Ноги не слушались. Ему хотелось упасть, потерять сознание, только чтобы не думать ни о чем… Но сознание никуда не делось, и Андрей кое-как доплелся до дома. Зоя Ефремовна открыла ему дверь, Андрей вошел в квартиру и, не сказав матери ни слова, начал стягивать с себя пальто. В коридоре ярко горела лампочка, а из большого зеркала на Андрея смотрел какой-то незнакомый парень со скривившимся лицом и покусанными от досады губами.

Мать поняла, что с сыном что-то не так, но не стала ни о чем его расспрашивать, лишь молча поставила на стол тарелку со щами. Андрей с трудом проглотил две ложки, еле слышно пробормотал «спасибо, мам» и ушел в свою комнату. Попытался было заснуть, но ничего не получалось. Он ерзал, вертелся с боку на бок и бесконечно перекладывал подушку. Его сердце колотилось, выбивая барабанную дробь.

«Почему она так поступила? Что со мной не так? Может, ей что-то обо мне наплели подружки? Эти чертовы курицы!» – Андрей злился на весь мир, но больше всего на себя. Ему даже не приходило в голову, что Алина просто не разделяет его чувств или ей нравится кто-то другой. Несколько месяцев он смотрел на нее как на идеал, почти боготворил, и то, что произошло сегодня, было неправильным и несправедливым. Впервые он чувствовал себя настолько униженным.

Андрей проворочался до часу ночи. Вспоминал ее холодный, чуть влажный носик, в который он уперся губами. Наконец, не выдержав, резким движением соскочил с кровати, побродил по комнате, а потом вспомнил про магнитофон. Сейчас бы врубить что-нибудь погромче! Он взглянул на спящую сестру – какое уж тут «погромче»… И, вздохнув, стал шарить в своем письменном столе. Вытащил из ящика наушники – подарок родителей на день рождения – и аудиокассету, которую ему дал послушать одноклассник Костя. Отец Кости ходил на торговом судне в зарубежные рейсы и часто привозил всякие редкие вещи, которые было не купить в Союзе.

Костя говорил, что кассета очень крутая, с новым альбомом британской группы Sex Pistols. Андрей о такой и не слышал.

Он подсоединил наушники к магнитофону и аккуратно нажал на кнопку. Тихо зашуршала пленка. Андрей оглянулся на сестру. Валя легко вздрогнула во сне, но не проснулась.

* * *

Это было его первое знакомство с панк-роком. Андрей никогда особо не увлекался музыкой, но то, что он услышал, его ошеломило – ломаные, истеричные аккорды, пронзительное, пищащее соло на гитаре – безумное и притягательное – рвало на части и пробуждало самые скрытые мысли и желания. Андрей забыл обо всем – об Алине, о ее отказе и своем разочаровании. Переживания прошедшего дня, школа, родители, весь мир казались такими незначительными по сравнению с тем, что творилось сейчас с ним. Гипноз, экстаз, остервенение – или все это вместе.

Слушая Sex Pistols, он дал волю фантазии. Вот он в роли солиста какой-то группы заводит многотысячную толпу на концерте, а вот – забивает великолепный решающий гол на чемпионате мира. Еще немного – и он бы отправился в космос на ракете. Только к четырем утра, прослушав кассету полностью, Андрей вернулся в реальность. Голова гудела, глаза слипались, но внутри его отпустило. Несмотря на возбужденное состояние, он моментально уснул… а через несколько секунд в комнату зашла мама:

– Подъем, сони! Пора собираться!

Совершенно разбитый, Андрей поплелся в ванную, привел себя в порядок, надел приготовленную мамой белоснежную рубашку и туго завязал пионерский галстук. На подходе к школе он снова вспомнил вчерашние события, и его накрыла волна стыда. Внутри у Андрея что-то сжалось. Он боялся увидеть Алину, но весь день искал ее глазами. Наконец он заметил ее из окна школьного коридора. Она стояла во дворе в компании ребят. Среди них был и Сашка Аверин – тот высокий блондин из старших классов. Алина кокетливо улыбалась и почти заискивающе заглядывала ему в лицо. Как же этот взгляд отличался от вчерашнего! Сашка смотрел на девушку свысока, он точно знал, какое впечатление производит на девушек, и наверняка Алина далеко не единственная в списке его поклонниц.

Наблюдая за этой сценой, Андрей почти физически ощущал свое бессилие. Сашка – модный, стильный, чемпион района по плаванью, гордость школы. А он? Что он может противопоставить Сашке? Андрей понял, что заочно проиграл в этом соперничестве.

Следующие два урока он просидел, совершенно не слушая учителей. Его переполняли злоба и жажда мести. Вот бы избить Сашку: повалить его на землю и треснуть изо всех сил по физиономии! Но решись он на это, будет еще хуже. Сашка – здоровый тип, на полголовы выше, наверняка справится с ним. И никакое самбо не поможет. Перед глазами Андрея стояло смеющееся лицо Алины. Впервые кто-то взял такую власть над парнем.

Не в силах высидеть даже до конца урока, он отпросился выйти и направился в раздевалку. Последнее, что он слышал, закрывая дверь класса, это адресованный ученикам вопрос учительницы: «Как понимать фразу “Счастливые часов не наблюдают”»? Андрей почувствовал себя самым несчастным человеком на свете и завидовал Софье Фамусовой самой что ни на есть черной завистью.

Он бесцельно бродил по городу и думал, что, наверное, самое лучшее в его случае – бросить школу, чтобы больше никогда не видеть Алину. Погода на улице как нельзя лучше соответствовала его настроению: серое небо, срывающаяся морось – то ли снег, то ли дождь, – хорошо хоть пронизывающего ветра не было. Вдобавок ужасно жали ботинки, а шерстяной школьный костюм неприятно царапал кожу. Через пару часов холод все же поборол нежелание идти домой.

На этот раз выражение лица Зои Ефремовны не предвещало ничего хорошего.

– Где ты был? Ты в курсе, который час?! У вас же сегодня первая смена! – голос Зои Ефремовны звучал грозно, хотя в глазах читалось облегчение, все-таки сын вернулся живым и невредимым.

– Задержался на дополнительных, – машинально соврал Андрей, удивившись самому себе.

– Да? На каких это «дополнительных»? Я звонила в школу, там сказали, что ваш учитель давно домой ушел!

– А где все? Спят уже? – робко спросил Андрей, надеясь перевести разговор на другую тему.

– Да. Отцу ночью выходить на завод, а Вале было плохо, я ей дала таблетку, и она уснула, – ответила Зоя Ефремовна, понижая голос, но тон ее от этого не становился менее строгим. – Мне не нравится то, что с тобой происходит в последнее время. Объясни мне, почему ты так себя ведешь.

Андрей неторопливо снимал верхнюю одежду, пытаясь выиграть время. Он аккуратно повесил пальто, стянул с ног промокшие ботинки и, бросив на маму уставший взгляд, пошел мыть руки. Мысли о Валечке на какое-то время отвлекли его внимание от Алины. Он чувствовал себя виноватым: совсем забыл о сестре, а она ведь действительно страдает.

– Вале очень плохо было? – спросил Андрей.

– Нет, вовремя приняли лекарство, – ответила Зоя Ефремовна. – Так ты мне скажешь? У тебя неприятности в школе или что?

Андрей молчал. Ему жутко хотелось есть, а из кухни доносился такой манящий запах.

– Андрей, ты меня знаешь, – не унималась Зоя Ефремовна, – я не отстану.

Она подошла ближе к сыну, внимательно посмотрела на него и вдруг насторожилась.

– Ты что, курил?!

Непонятно, почему мать спросила об этом. Впрочем, она давно его подозревала, но совершенно напрасно – Андрей как-то раз попробовал покурить с друзьями, но ему не понравилось. А сейчас он ухватился за это обвинение, как за соломинку.

– Мама, ну что ты опять! Я уже сто раз говорил, что не курю! Можно я просто побуду один?!

Зоя Ефремовна сложила руки на груди и задумалась. Потом ее лицо посветлело, как будто она нашла ответ на мучивший ее вопрос.

– Это что, из-за девочки, да?

Отнекиваться было бесполезно.

– Да, мама. Это все из-за девушки, – на минуту Андрею стало легче. Мать тоже вздохнула с облегчением. Чего она только не передумала за последние два дня!

– Может, ты влюбился?

От этого вопроса Андрея передернуло. «Влюбился» – какое дурацкое слово! Влюбляются только девчонки и сопляки всякие. Еще не хватало, чтобы она сказала об этом отцу. Вот это действительно будет позор!

– Мам, ну что ты придумываешь! Можно мне уже поесть?

– Ну конечно! Иди садись, я все подам, – засуетилась мать. Она поставила на стол тарелку с гороховым супом, куриную котлету с гречей, порезала хлеб. Включила конфорку под чайником. Предложила блинчики, но Андрей отказался. Стоя у плиты, Зоя Ефремовна смотрела, как ест ее сын, и с грустью думала, что он уже вырос и какая-то женщина – пусть пока еще девочка – стала много для него значить.

– Спасибо, мам… – сказал Андрей, закончив с ужином. Он и сам толком не знал, за что благодарит мать – за еду или за любовь и терпение.

Зоя Ефремовна подошла к сыну, погладила его по голове и поцеловала в макушку.

– Если захочешь мне рассказать что-то или нужна будет помощь – не стесняйся, – ласково сказала она. – Я же твой друг. Нет ничего стыдного в том, что тебе кто-то понравился. И переживать из-за этого тоже не стыдно.

Андрей уткнулся ей в грудь, и ему стало спокойно и тепло.

– А как можно из-за этого вообще не переживать, мам?

– Не знаю… Но со временем переживаешь меньше, надо просто подождать. Попробуй отвлечься, займись чем-нибудь новым. Это поможет, вот увидишь.

«Не в моем случае, – подумал Андрей. – Я никогда не смогу этого забыть». Он медленно встал.

– Хорошо, мам, не волнуйся! Что-нибудь придумаю, – они еще раз обнялись.

Андрей зашел в комнату, стараясь не скрипеть дверью и не разбудить Валю. Он почувствовал себя таким одиноким и несчастным, что захотелось плакать.

Чем бы заняться? Постепенно глаза привыкли к темноте, и в полумраке взгляд Андрея уперся в книжный шкаф. Он был забит книгами – родители очень любили читать и прививали эту любовь детям. Доставать новые книги в то время было нелегко. Что-то отец привозил из командировок, что-то удавалось найти на блошиных рынках и у букинистов в Ленинграде. Подписку на классиков можно было оформить через профсоюз, хорошие книги продавали с нагрузкой в виде сочинений Ленина. Каждый месяц Лисицыны всей семьей ходили на почту, чтобы получить очередной том Пушкина, Горького, Толстого, Дрюона…

Андрей залез на стул и потянулся к верхней полке. Наугад достал книгу – «Красное и черное», Стендаль. Включив настольную лампу и устроившись поудобнее на кровати, Андрей погрузился в чтение. «Заковыристо пишет», – отметил он, равнодушно скользя по странице. Стендаль явно проигрывал битву Алине. Андрей раздраженно захлопнул книгу, как будто в ней видел виновницу всех своих неприятностей.

Спать не хотелось. Чем бы заняться? Ну конечно, как он мог забыть! Sex Pistols! В прошлую ночь ему это помогло. А как же школа? Опять придется идти невыспавшимся… Но соблазн был слишком велик. Андрей уже ощущал, как нарастает радостное предвкушение. Не в силах сопротивляться, он вскочил с кровати, надел наушники и нажал на кнопку «Пуск». Валя, услышав сквозь сон щелчок, перевернулась на другой бок.

Музыка опять захватила Андрея. Вновь магнетизм этих аккордов, этого голоса, этого протеста в резких, хаотичных звуках заставил забыть о переживаниях. Кассета заканчивалась, а Андрей, как под гипнозом, тянулся к магнитофону, переворачивал ее и снова нажимал на кнопку.

В этот раз он пришел в себя часа в три ночи. Почувствовал дикую усталость – плечи горели от напряжения, в ушах стоял гул. К тому же очень хотелось есть. Пробравшись на кухню, Андрей нашел мамины уже остывшие блинчики и быстро отправил их в рот один за другим. Потом вернулся в комнату, лег в кровать и тут же заснул.

Глава 3

Прошло два года. Андрей перешел в десятый класс. Беззаботная школьная жизнь подходила к концу, и пора было задуматься о будущем. В самом начале сентября у Лисицыных состоялся серьезный разговор с сыном. Решили, что Андрей будет поступать в Ленинградский политехнический институт – мальчику нравились точные науки, хотя нельзя сказать, что он был их ярым поклонником. Михаил Алексеевич периодически брал сына с собой на комбинат, и Андрея поражали его масштабы, количество людей, которые на нем трудятся. И это в области, что же говорить о самом городе – вот где настоящий размах. А Политех как раз готовил специалистов для крупнейших предприятий – «Ленполиграфмаша», «Импульса», «Спутника». Попасть туда означало закрепиться в Ленинграде и избежать распределения в еще большую глушь, чем их городок.

Михаил Алексеевич и Зоя Ефремовна очень хотели, чтобы их сын достиг чего-то большего, чем они. Должность инженера на местном комбинате уже давно не казалась такой привлекательной, как во времена их молодости. Родители понимали, что только в большом городе их сын сможет по-настоящему проявить себя.

Андрей сразу признался, что не планирует после института возвращаться в родной город. Впрочем, для родителей это не стало открытием, они ведь и сами мечтали переехать в Ленинград.

Конкурс в институт был немалый, стоило подстраховаться. Михаил Алексеевич вспомнил, что в Политехе когда-то училась его землячка Оля. Ее оставили преподавать на кафедре, и она сделала неплохую научную карьеру. Правда, они давно не общались, и даже ее номера у Михаила Алексеевича не оказалось. Пришлось изрядно порыться в старых записных книжках, но в итоге через длинную цепочку общих знакомых телефон Оли – теперь уже Ольги Евсеевны Мироновой, завкафедрой материаловедения и технологии материалов – узнать удалось.

Ольга Евсеевна очень обрадовалась, что нашлись «ее южане».

– А что ваши младшие? – поинтересовалась она. – Наверное, уже взрослые! Где учатся?

– Дочка еще в школе… А сыну летом уже поступать, он у нас технарь, хочет инженерную династию продолжать, – немного смущаясь, ответил Михаил Алексеевич. – Как у вас в институте? Ты не могла бы помочь?

– Попробую. Привозите его ко мне – погоняю по основным темам. Если что, подтянем. Время-то есть еще.

Через неделю Андрей с отцом отправились в институт. В электричке будущий абитуриент, а пока еще школьник, штудировал учебник по физике, мечась от одного правила к другому. Андрей боялся, что если не сможет ответить хотя бы на один вопрос, то все его планы рухнут: его не возьмут в Политех, и он будет обречен до конца своих дней жить в серой пыли областного города. Когда они подошли к институту, Андрей находился в полуобморочном состоянии. Если бы не отец, он бы просто сбежал, боясь позора.

Монументальное здание начала XX века со строгим классическим фасадом внушило Андрею еще больший страх. Как и всех молодых людей, впервые оказавшихся в этих исторических корпусах, его впечатлили просторные и светлые коридоры, высокие потолки, мощные дубовые двери. Ошеломленный внушительностью этих пропитанных гениальностью стен, Андрей с интересом рассматривал массивные белые колонны и огромные кованые светильники.

– Привет, студент! – раздался звонкий голос откуда-то сбоку. К ним приближалась красивая женщина в строгом элегантном костюме, явно сшитом на заказ. Костюм выгодно подчеркивал ее фигуру, но при этом был достаточно сдержанным. Идеальное каре, очки в модной оправе, едва уловимый цитрусовый аромат заграничных духов – эта женщина разрушала все представления Андрея о том, как должны выглядеть преподаватели.

– Знакомься, Оля, это мой сын. Андрей, это Ольга Евсеевна, она любезно согласилась проэкзаменовать тебя, – старомодно представил их друг другу отец.

Ольга Евсеевна оценивающе посмотрела на парня и одобрительно кивнула.

– Ну что, пойдемте, молодой человек? – она взглянула на изящные золотые часики на запястье. – У нас не так много времени.

Вопреки опасениям Андрея, репетиция экзамена прошла хорошо. Он бодро и уверенно отвечал на вопросы, и, хотя пару сложных задач так и не смог осилить, Ольга Евсеевна осталась довольна.

– Пробелы есть, но это поправимо, – сообщила она Михаилу Алексеевичу, дожидавшемуся в коридоре.

Андрею надо было подтянуть несколько тем по физике, но ездить из области в Ленинград на неделе было бы сложно – вторая смена заканчивалась поздно, и, учитывая время на дорогу, пришлось бы возвращаться домой далеко за полночь. Но Ольга Евсеевна пригласила Андрея пожить у них с мужем во время осенних каникул, а потом, если понадобится, приезжать на выходных.

Сказать, что перспектива жить у чужих людей не обрадовала Андрея, – значит не сказать ничего. Он никогда не уезжал надолго из дома, не считая поездок на Ставрополье. Но бабушка и дедушка, в отличие от Мироновых, были людьми родными.

Ольга Евсеевна произвела на Андрея сильное впечатление, в ее присутствии он робел, чувствовал себя недостаточно умным, боялся сказать или сделать что-то, чтобы не вызвать ее презрение или, что еще хуже, жалость к мальчику из провинции. Поэтому он всеми силами пытался уговорить родителей не отпускать его. Предложение Ольги Евсеевны их тоже немного смутило, но другого варианта подготовить сына к поступлению не было.

Ольга Евсеевна жила с мужем Виленом Константиновичем.

Андрей удивился, услышав странное имя.

– Его назвали в честь Ленина, – объяснил Михаил Алексеевич. – Понимаешь, Владимир Ильич Ленин – сокращенно Вилен.

Вилен Константинович был главным конструктором какого-то «почтового ящика», как тогда называли заводы, работавшие на оборонку. Мироновы совсем недавно переехали в новую двухкомнатную квартиру на Гражданском проспекте.

Когда Вилен привел домой свою молодую жену – еще студентку, с которой он познакомился на заводе, его родители были разочарованы. Хотя их сын не был красавцем – грузный, с обвисшими щеками и жиденькой бородкой, – все же Ольга явно не соответствовала их представлениям об идеальной паре для него. Мало того что она приехала из глухой провинции, так еще и характером была строптива – ни в какую не хотела признавать, какое великое и незаслуженное счастье свалилось на нее в виде брака с Виленом. Жить в одной квартире со свекрами было непросто. Поэтому, когда Вилену предложили жилье в новом спальном районе, построенном специально для работников интеллектуального труда, Мироновы с радостью согласились. Особенно счастлива была Ольга Евсеевна. Впервые за долгие годы она почувствовала себя хозяйкой в своем доме и теперь могла позволить себе принимать гостей.

Квартира у Мироновых была просторная, с длинным коридором и двумя большими комнатами – спальней и гостиной. Андрея поселили в гостиной. Он спал на раскладном диване, а занимался за большим круглым полированным столом. Поначалу он чувствовал себя не в своей тарелке, но довольно быстро привык. Холодные, несколько отчужденные отношения мужа и жены удивляли Андрея – казалось, в квартире живут сослуживцы, а не семейная пара. Вилен Константинович редко бывал дома: приходил поздно, а утром, когда Андрей только вставал, Ольга Евсеевна уже провожала мужа на работу.

Потом хозяйка шла на кухню, заваривала себе вторую чашку кофе в турке, и они с Андреем завтракали. Ольга Евсеевна то ли не умела, то ли не любила готовить, поэтому просто ставила на стол сыр, копченую колбасу, масло, хлеб, чтобы Андрей сделал себе бутерброды сам. Для парня все это было непривычным. У них в городе сыр и копченая колбаса считались деликатесами, которые появлялись лишь на праздники, а тут можно было в любой момент подойти к холодильнику и взять сколько хочется. Но Андрей боялся выглядеть в глазах Ольги Евсеевны голодным мальчиком из глуши и потому ел всегда понемногу и не спеша, как будто с неохотой. А уж о том, чтобы взять что-то из чужого холодильника, не могло быть и речи.

После завтрака они отправлялись в институт. Ольга Евсеевна оставляла Андрея на кафедре решать задачки и уходила читать лекции. Иногда присылала кого-то из студентов проверить задание. Проверка занимала не больше десяти минут, так что потом ребята болтали до окончания пары. Так Андрей заочно познакомился со студенческой жизнью. Он искренне завидовал тем, кто уже учится в институте, – студенты казались ему интересными, взрослыми, свободными людьми. Так хотелось быть похожим на них! Андрей старался копировать их манеры. Он стал стесняться своих форменных брюк и скучного серого свитера и надеялся при первой же возможности поменять гардероб.

Неделя каникул, наступления которых он так боялся, открыла ему совершенно новую жизнь, и возвращаться домой, пусть и на время, теперь уже совсем не хотелось.

Но больше всего Андрея огорчала перспектива расставания с Ольгой Евсеевной. Он привязался к ней, как когда-то к своей первой учительнице Анне Генриховне. Ольга Евсеевна была даже чем-то на нее похожа. В свои шестнадцать Андрею было трудно выразить, что общего может быть у бывшей дворянки из Санкт-Петербурга и провинциалки с юга, ставшей гордостью советской высшей школы. Он еще не знал, что люди делятся на тех, про кого говорят «с характером», и тех, про кого не говорят вообще – просто потому что они ничего собой не представляют. Они появляются и исчезают, не оставив никакого воспоминания.

А Ольгу Евсеевну, Ольгу, как про себя называл ее Андрей, забыть было нельзя. Он с гордостью шел вместе с ней по улице, когда они возвращались из института. Ему нравилось думать, что когда-нибудь он будет так же ходить по городу со своей женой – такой же красивой, умной, уверенной в себе. Он так же будет ею гордиться, а все мужчины вокруг – ему завидовать.

До отъезда оставалось еще три дня – целых три дня рядом с ней! Три дня сидеть вместе за столом, чувствовать ее манящий аромат, ненароком касаться ее плеча, а иногда задевать под столом стройное колено. Во время занятий Ольга Евсеевна была строгой, под ее проницательным взглядом Андрей не смел ни на секунду отвлечься на что-то постороннее, чтобы не дай бог не разочаровать ее. Впрочем, это было несложно – от природы ему достались цепкий ум и прекрасная память. Единственное, что его подводило, – это внимательность.

– Андрей, у тебя очень хорошая голова, – как-то сказала ему Ольга Евсеевна. – Но это может все испортить.

– Испортить? – недоумевающе переспросил он.

– Люди, которым знания даются легко, расслабляются. Им кажется, что так будет всегда, и они перестают прилагать усилия. Понимаешь, нельзя бесконечно ничего не делать. На каком-то этапе надо напрячься. Но многие пропускают нужный момент. А потом невозможно ничего исправить. И все – им остается лишь наблюдать, как менее талантливые, но более усидчивые ребята вырываются вперед. Таковы законы жизни.

И, помолчав, она добавила:

– Это касается не только учебы.

В свете настольной лампы ее волосы отливали медью, вокруг глаз появились тени. Ольга Евсеевна казалась загадочной и печальной. Она с легкой грустью улыбнулась своему ученику, и у Андрея перехватило дыхание. В этот момент он готов был пообещать ей, что получит Нобелевскую премию.

– Я буду стараться изо всех сил, Ольга Евсеевна! Я вас не подведу! Я…

В каком-то неосознанном порыве он рванулся к ней, их плечи соприкоснулись, Андрей осекся на полуслове и покраснел. Ольга Евсеевна заметила его смущение, но не подала виду, только аккуратно отодвинулась.

– Главное – себя не подведи.

Андрей хотел сказать что-то такое, чтобы она поняла всю силу его восхищения, но ему помешал телефонный звонок.

Ольга Евсеевна встала, поправила юбку, скользнув по бедру рукой, – от этого жеста у Андрея всегда пересыхало во рту.

– Квартира Мироновых. Да, Зоя, здравствуй! Что-то случилось? – Ольга Евсеевна нахмурилась. – Конечно-конечно, без проблем. Все сделаем, не переживай. Привет Мише. Держитесь, все наладится.

Ольга Евсеевна стояла боком к Андрею, а прямо перед ней висело зеркало, и, пока она разговаривала, Андрей мог безнаказанно любоваться ее высокой грудью, плавным изгибом спины, подтянутыми бедрами. Одноклассницы, и даже Алина, по которой он еще недавно так убивался, не шли с Ольгой Евсеевной ни в какое сравнение.

Она положила трубку и посмотрела на Андрея.

– Не очень хорошие новости. Твоему дедушке стало плохо, у него инфаркт. Родителям надо срочно ехать к нему, а ты останешься с Валечкой. Завтра утром Вилен отвезет тебя на вокзал и посадит на электричку, а там на месте тебя встретит отец, – Ольга Евсеевна уже все решила.

Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает комок.

– К-как завтра? Еще же три дня? – выдавил он из себя, заикаясь. И тут же его обжег стыд. Дед в больнице, а он думает только о себе!

– Ну не расстраивайся, – Ольга Евсеевна подошла к нему и погладила по плечу. – Хочешь, приезжай к нам на новогодние праздники, и мы продолжим занятия?

Андрей вскочил, чуть не уронив стул.

– Правда?! Я правда могу приехать? На все каникулы? – он с недоверчивой радостью посмотрел ей в глаза.

Ольга Евсеевна улыбнулась:

– Да, правда.

В ее взгляде Андрею почудилось что-то заговорщицкое. Или он себе это придумал?..

На следующее утро Андрей в полудреме ехал в электричке и мечтал о том, как через два месяца вернется в Ленинград. Но в этот раз его влекли не красоты города, а она, Ольга, и все, что с ней связано: новые люди, студенческая жизнь, умные разговоры и много-много встреч… Открывая глаза, он видел перед собой попутчиков – дачников, туристов, жителей окрестных сел. Были среди них и студенты, ехавшие на практику. «Совсем скоро, – с радостью думал Андрей, – и я стану студентом. Буду ездить домой только в гости…»

Его мысли снова возвращались к Ольге Евсеевне. Он представлял, как окончит институт, пойдет работать и докажет ей, что чего-то стоит в этой жизни. Станет физиком-ядерщиком. Или космонавтом. Хотя вряд ли это ее впечатлит. Что он может сделать такого, чтобы покорить сердце этой женщины – доцента, профессора кафедры? Вон, ее муж, тридцать лет работал и, лишь став главным конструктором, получил квартиру. И это при всех заслугах и званиях!

Андрей впервые серьезно задумался о будущем. До сих пор все было просто и понятно. Единственное, чего он хотел, – это перебраться в Ленинград, чтобы вырваться из однообразной серости скучного существования. Но оказалось, что дело не только в городе. Где бы ни жил человек, путь его, в общем, был предопределен: хорошо окончить школу, поступить в институт, потом устроиться по распределению (а скорее, по блату) на хорошую работу, отпахать на ней лет десять и, может быть, получить повышение. Потом, возможно, квартиру дадут. Вот и все. Многие вообще до пенсии в коммуналках ютятся.

Спекулянты, говорят, неплохо зарабатывают. Перепродают вещи, которые привозят из загранок моряки. А еще есть что-то типа артелей, которые производят дефицитные товары. Но участвовать в таком предприятии – значит ходить по краю, жить в постоянном страхе, что тебя накроют. Стоит ли?

Андрею хотелось поговорить об этом с родителями, но вряд ли они его поймут. У них такие взгляды… Ни Михаил Алексеевич, ни Зоя Ефремовна никогда не стремились к особым удобствам и считали, что все должно быть правильно, следовательно – как у всех. Андрей остался один на один со своими вопросами. Он еще не знал, что так и наступает взросление – с первыми сложными решениями, отвечать за которые придется самому.

Глава 4

Поездка в Ленинград на новогодние каникулы не состоялась: родители заметили, что сын уж слишком увлеченно рассказывает о своей преподавательнице, и оставили его заниматься дома. Но Андрей не сдался, придумывал все новые поводы, чтобы съездить в институт к Ольге Евсеевне: искал сложные задачи и темы, которые не входили в школьную программу. Он несколько раз ездил к ней в Ленинград на выходные, и они занимались физикой и высшей математикой. Андрей возвращался в свой городок воодушевленный и восхищался Ольгой Евсеевной даже при родителях. Зое Ефремовне все это не очень нравилось, но приходилось терпеть, ведь без Ольги Евсеевны Андрей в Политехнический институт, скорее всего, не смог бы поступить. В результате к выпускным экзаменам он знал физику не хуже студента, оканчивающего первый курс.

Выпускные экзамены в конце мая Андрей сдал прекрасно, но каким-то особым достижением это не считал: с таким репетитором, как у него, быть лучшим в заштатной школе – скорее закономерность, чем показатель выдающихся способностей. Тем не менее родители им очень гордились. Андрей вообще их радовал: не пропадал по дворам с сомнительными компаниями, его не нужно было насильно усаживать за учебники. Все его одноклассники, включая девочек, напились на шашлыках, которые организовали родители по случаю последнего звонка, а он пришел домой довольно рано, и хотя мать уловила легкий запах пива, было ясно, что особо парень не злоупотреблял.

Узнай старшие Лисицыны настоящую причину такого образцового поведения, они не были бы столь спокойны за сына. На самом деле весь последний год Андрея не отпускали сомнения, возникшие еще после осенних каникул у Мироновых. Он смотрел на людей вокруг и понимал, что не хочет жить такой жизнью. Бесперспективная, неинтересная работа в цехах или в конторе комбината, по вечерам однообразный ужин, приготовленный еще в воскресенье на пять дней вперед, потому что так практичнее. В выходные – дача, если позволяет сезон, или посиделки у соседей. В понедельник, с похмелья, снова на работу. Замкнутый круг.

Конечно, его родители жили по-другому, но почти все знакомые и соседи считали их белыми воронами и презрительно цедили вслед: «Интеллигенты…» Андрей не мог взять в толк, почему за то, что ты в чем-то отличаешься от большинства, надо расплачиваться.

Они с Костей часто рассматривали журналы, которые привозил иногда из «загранок» Костин отец. С глянцевых страниц на них смотрели модно одетые люди в стильных интерьерах или на красивых машинах. Оказывается, жизнь может быть совсем иной. И дело даже не в материальных благах – у этих людей было другое выражение лица. Они олицетворяли все то, чего не хватало Андрею: свободу, успех, уверенность в себе. Они-то наверняка сами распоряжались своей судьбой, а не зависели от решений бездушной, устаревшей, неповоротливой машины, которая управляла жизнями миллионов в Стране Советов.

Андрей остро завидовал этим людям из журналов. «Почему я не родился там, в какой-нибудь стране, где ты сам себе хозяин и все у тебя в руках? Почему мне так не повезло?» – неотступно вертелось у него в голове. На смену этим вопросам пришли другие: «Как это изменить? И можно ли вообще что-то сделать? Или надо смириться и жить как все?»

Как-то раз он приехал на занятия к Ольге Евсеевне неподготовленным. До сих пор он себе такого не позволял. Но накануне того дня они с одноклассниками рванули на природу. Не то чтобы Андрею очень хотелось ехать, все вышло само собой. Серега Кравченко начал подкалывать его, намекая на то, что Лисицын считает себя выше остальных, а сам просто не умеет пить или боится «нормальных пацанов».

– Ничего я не боюсь, но мне завтра к репетитору, готовиться надо…

– Да так и скажи, что западло с нами, ты ж у нас уже столичный мальчик!

Ребята одобрительно засмеялись.

– Ага! Ален Делон не пьет одеколон!

– Его ленинградская училка заругает!

Андрей не выдержал и поехал со всеми.

Шумной компанией подростки отправились в лес. По дороге зашли за гитарами, Серега упросил старшего брата купить им пива в ларьке, а у Пашки, еще одного одноклассника, откуда-то появилась бутылка водки. Кто-то достал пачку сигарет. Правда, сигарет в ней было мало, брали по одной на двоих, и только Андрей остался один на один со своей сигаретой.

– А мы, видимо, с тобой? – услышал он глубокий грудной голос за спиной. Андрей обернулся. Перед ним стояла Машка Куропаткина. Она училась в их классе, но выглядела гораздо взрослее остальных девочек. Высокая, с темными вьющимися волосами, пухлыми губами и уже вполне оформившейся грудью, Маша была предметом внимания почти всех парней параллели. Ее всегда звали на самые секретные вылазки, – знали, что не сдаст. А еще с Куропаткиной было весело – она сыпала пошлыми анекдотами и могла выпить наравне с мальчишками, без дурацких девчачьих ужимок. При этом Маша хорошо училась, и ее часто ставили в пример куда более послушным одноклассницам.

– Давай, – кивнул Андрей. Курить ему не особо нравилось, но сейчас деваться было некуда. Он постоянно ощущал на себе оценивающие взгляды парней, да и выставить себя сопляком перед Машкой он не мог.

Маша уселась на деревянную скамейку и задорно посмотрела на Андрея. Потом чуть отодвинулась, приглашая его сесть рядом. Маша нравилась ему. Она была сильной, независимой и этим напоминала Ольгу Евсеевну и Анну Генриховну.

Затянувшись, девушка вернула ему сигарету.

– Ну, рассказывай! – улыбнулась она. – Какие планы после школы?

– В Политех собираюсь, а ты?

– В педагогический думаю, – Маша лениво подставила лицо весеннему солнцу и зажмурилась от удовольствия. Она прогнулась, облокотившись о спинку скамейки, как будто хотела усесться поудобнее, но на самом деле просто дразнила Андрея. Сквозь полуприкрытые глаза, обрамленные густыми ресницами, она видела, что он смотрит на ее грудь, и еще сильнее развернула плечи. Пауза затягивалась. Андрей судорожно облизнул пересохшие губы. Ему не хотелось отпускать от себя Машку, и он спросил первое, что пришло в голову:

– Учительницей будешь?

Маша делано поперхнулась пивом и захохотала.

– Ага, щас! – она провела пальцем по переносице, поправляя воображаемые очки, и добавила:

– У меня маман в английском шарит, ну я и хочу на иняз. Устроюсь переводчицей, подцеплю кого-нибудь приличного – дипломата, например, а может, даже иностранца, и – бай-бай, бэйби!

Андрей удивленно взглянул на нее:

– Ты реально хочешь уехать за границу?

– А кто не хочет? – неожиданно серьезно ответила Машка. – Что тут ловить? Всю жизнь в очередях простоять? Как мать, пару целых колготок на праздники беречь?

– Но ты же тут родилась, выросла… – начал было Андрей, но девушка не дала ему договорить, приложив палец к его губам.

Она медленно затянулась и снисходительно посмотрела на Андрея.

– Да перестань, ты как на партсобрании… Ну родилась, и что? Папочки в ЦК у меня нет, да и вообще никакого нет. Мать в детском саду работает воспитателем. Ты же понимаешь? Я так не хочу!

Андрей молчал: Маша озвучила то, что мучило его последние несколько месяцев. Он тряхнул головой, будто сбрасывая тяжелые мысли. Потом поднял глаза на одноклассницу и примиряюще улыбнулся.

– Ну ты что, я же просто так спросил.

Он только сейчас заметил, что все уже устроились на поваленных деревьях и негромко напевают под гитару.

– Пойдем к ним? – предложил Андрей.

– А может, не пойдем? – игриво откликнулась девушка. Она встала. – Хочется прогуляться.

Маша неторопливо направилась в сторону озера, Андрей пошел за ней. Кто-то из парней засвистел им вслед, раздался дружный хохот. Но Андрею было все равно: возможность остаться один на один с Машей сейчас была единственным, что его волновало.

В сумерках белой ночи лес казался сказочным, его будто специально создали для романтических прогулок. Андрей обнял Машу за талию, потом, осмелев, спустил руку ниже. Девушка не сопротивлялась. Он остановился и мягко развернул ее к себе, прижал ее бедра к своим – внизу живота стало горячо. Маша коснулась губами его губ, ее язык проскользнул внутрь его рта. Андрей понятия не имел, как надо целоваться, тем более что после провала с Алиной заводить отношения с девушками даже не пытался, но сейчас он инстинктивно ответил на поцелуй.

От мягких губ и нежного языка Маши Андрей чуть не потерял сознание. Голова закружилась, его охватила приятная истома. Он хотел, чтобы это продолжалось бесконечно.

Когда, проводив Машу, он вернулся домой, было уже поздно. Учебники, которые дала ему Ольга Евсеевна, так и лежали на столе. Андрей с досадой поморщился: «Домашка! Мне же завтра ехать на занятие!..»

Постояв в нерешительности перед столом, он собрал книжки и засунул их в портфель. «Ну и ладно! Придумаю что-нибудь!»

События этого вечера сделали Андрея смелее. Казалось, что весь мир покорится ему не сегодня, так завтра, и даже Ольга Евсеевна на какое-то время превратилась из кумира всего лишь в еще одну учительницу.

Однако на следующий день первые восторги утихли и смелости существенно поубавилось. Оправдание, которое он, заикаясь, выдавил из себя, придя к Ольге Евсеевне, прозвучало по-детски неубедительно.

– Так, Андрей, давай договоримся, – положив руки на стол, сказала она. – Во-первых, ты не будешь мне врать.

– Я не вру, Ольга Евсеевна, я же…

Под ее грозным взглядом Андрей осекся.

– А во-вторых, – тон Ольги Евсеевны стал ледяным, – если тебе больше не интересна учеба, имей смелость в этом признаться. Себе, в первую очередь. Не надо тратить свое и мое время.

Андрей сидел молча, опустив голову.

– Я тебе не мама и не папа и не собираюсь тебя заставлять… Мне неинтересны лодыри! Хочешь развлекаться, гулять – пожалуйста!

– Ольга Евсеевна, но это же первый раз! – не выдержал Андрей. – Я стараюсь! Я же все это для вас!

Ольга Евсеевна удивленно подняла брови.

– А вот этого чтобы я от тебя больше не слышала! Запомни: никогда и ничего не надо делать для кого-то. Все, что ты делаешь, ты делаешь для себя. И только! – она стукнула ручкой по столу, как будто поставив восклицательный знак. – Когда мотивом твоих поступков становится угождать другим – все, это начало конца.

Андрей с недоумением смотрел на учительницу.

– Да-да, – продолжала она. – Ты сам хозяин своей судьбы и сам решаешь, как жить и что делать. Не надо ни на кого перекладывать ответственность. Хотя, конечно, это очень удобно. Делал-делал что-то ради девушки, а она изменила – значит, можно пуститься во все тяжкие, это же она виновата! Нет уж, будь добр строить свою жизнь для себя сам.

– Сам? Да что я могу построить сам? – он вспомнил вчерашний разговор с Машей. – На что вообще тут можно рассчитывать? Вкалывать всю жизнь, как ваш муж? Сутками просиживать на работе – чего ради? – Андрей обвел глазами комнату. – Ради вот такой квартиры и цветного телевизора вне очереди? И это еще в лучшем случае! А ведь Вилен Константинович – главный конструктор, шишка!

Взгляд Ольги Евсеевны стал колючим.

– Не смей говорить о том, о чем ты понятия не имеешь! – тихо, но твердо сказала она. – Вилен – уникальный человек и талантливый конструктор. Он живет, он дышит своей работой! Он выше всего этого. Если бы не я, он бы и от этой квартиры отказался. Ему ничего не надо!

Ольга Евсеевна не кривила душой. Вилен Константинович действительно ничто не любил так, как свою работу. Он с головой был погружен в расчеты и чертежи, и редко что могло его отвлечь или взволновать. Живой интерес к чему-то, вернее к кому-то еще, появился у него лишь раз, – когда в его отдел пришла молоденькая практикантка Оля. Да и то сначала она заинтересовала его своими предложениями по улучшению какой-то детали, и только потом он заметил, что у нее дивные глаза с поволокой и звонкий, словно переливы колокольчиков, смех.

Наконец взяв себя в руки, Ольга Евсеевна сказала:

– Хотя я понимаю, о чем ты говоришь, Андрей. Не всем дано быть такими альтруистами, как Вилен. Люди хотят жить хорошо. И конечно, человек должен получать достойное вознаграждение за свой труд. Иначе мы получим… – она запнулась, – получим то, что имеем.

Андрей удивленно поднял глаза. Он не ожидал услышать подобное от преподавателя советского вуза.

– Ну что ты так смотришь, – устало произнесла Ольга Евсеевна. – Ты умный парень, да и не маленький уже… Но я точно знаю, что без хорошего образования нигде не добьешься успеха – ни в этой стране, ни в любой другой. Знания за плечами не носить, как говорила моя бабушка. Настоящие профессионалы нужны везде. Так что учись, студент! – она потрепала его по голове.

* * *

Вручение аттестатов прошло для Андрея незаметно. Мыслями он уже был в институте, переживал за вступительные экзамены, и расставание с одноклассниками его мало заботило. После торжественной линейки вчерашние старшеклассники, учителя и родители отправились в столовую комбината, где стараниями заведующей, мамы одного из выпускников, для них был организован банкет с танцами.

Андрей пошел на выпускной с Машей. Не сказать, чтобы он испытывал к ней что-то серьезное, но после того стихийного пикника в лесу считалось, что они пара, и Андрею казалось, что отрицать это будет некрасиво по отношению к девушке. Тем более что находиться в компании первой красавицы школы было лестно.

Когда учителя и родители ушли, подростки осмелели и перестали прятать спиртное. Многих быстро развезло. Те, кто потрезвее, разошлись по углам – начало взрослой жизни хотелось обязательно отметить каким-то взрослым поступком, и откровенные поцелуи в полумраке банкетного зала или в подсобке вполне для этого подходили.

Андрей почти не пил, и атмосфера всеобщей разнузданности на него не повлияла. Пьяные одноклассники, блюющие прямо в коридоре, вызывали у него отвращение. Захотелось уйти. Он направился к выходу, отмахиваясь по пути от попыток затащить его за стол и чьих-то братаний.

– А куда это ты? – неожиданно перед ним возникла Алина. На ней было короткое облегающее платье с открытыми плечами и колготки в сеточку. Алина стояла, скрестив руки на груди и чуть отставив в сторону длинную стройную ногу. Яркий макияж и глубокое декольте делали ее взрослее. Девушка вызывающе смотрела на Андрея, и он ощутил, как внутри у него нарастает желание. Но в то же время Алина стала какой-то чужой, от прежних его чувств к ней не осталось и следа.

– Проветриться, – сухо ответил Андрей.

– Проводишь меня домой? – Алина повела плечами. Она явно флиртовала с ним.

– А как же Сашка? – бросил Андрей, оценивающе глядя на нее. Он все еще не мог забыть о том, как пару лет назад Алина предпочла ему другого, и так просто сдаваться не хотел.

– Сашка два года как в институте в Ленинграде, да и придурок он. Ты мне всегда больше нравился… – она смотрела ему прямо в глаза, немного приоткрыв рот и накручивая прядь волос на палец.

Эти слова польстили самолюбию Андрея, хотя он понимал, что особого значения им придавать не стоит.

– Говорят, у тебя теперь новая любовь? – спросила Алина.

– Любовь? – он не хотел выдавать Машу и в то же время не прочь был похвастаться перед Алиной.

Андрей не заметил, как за разговором они вышли во двор. Там было много народу, краем глаза он увидел, что в толпе одноклассников стояла и Маша. «Наверное, надо предупредить ее», – мелькнула мысль, но Алина уже тянула его дальше. Андрей был весь во власти физического влечения. Ему до дрожи хотелось поскорее почувствовать тело Алины, ее кожу, рот, но это было бы проявлением слабости и предательством по отношению к Маше. Она ведь ничего плохого ему не сделала, а бросить ее одну в разгар выпускного – не по-мужски.

Размышляя об этом, он молча шел за Алиной. Она прижалась к его руке так, что он ощутил прикосновение ее упругой груди. Андрей резко остановился, притянул девушку к себе и поцеловал. В этот раз Алина не возражала. Вот что значит быть взрослыми! Они стояли около малюсенького сквера, высокие кусты закрывали его от глаз случайных прохожих. Алина направилась туда, не отпуская руку Андрея. А у него сорвало голову.

Они сели на лавку. Окна дома, примыкавшего к скверу, не горели, так что можно было не опасаться, что кто-то увидит влюбленную парочку. Андрей смело обнял Алину, прижал к себе, а потом отодвинулся и пристально посмотрел на нее. Он пытался найти в ее лице то, что так привлекало его мальчишкой. Перед глазами вдруг встал образ Ольги Евсеевны, а за ним – Маши, провожающей его взглядом во дворе. И в этот момент Алина показалась ему чем-то неинтересным, устаревшим и будто несвежим. Так часто бывает: ты с ума сходишь по человеку, а потом встречаешь кого-то еще, и прежние чувства остывают. И все же, словно по инерции, Андрей еще раз поцеловал Алину, получая от этого исключительно физическое удовольствие. Алина действовала уверенно, раскованно, и это заводило. Но что-то мешало Андрею полностью отдаться своему желанию.

Он снова отодвинулся от Алины, взял ее за плечи и легонько встряхнул. Ему стало не по себе: влечение остыло, снова возникли мысли о Маше. Алина смотрела на него в молчаливом удивлении.

– Ну ты чего? – она скинула с плеч его пиджак и откинулась назад, опираясь на локти. Андрей отрицательно покачал головой и встал.

– Ты чего-то боишься… – томно прошептала Алина, прикрывая свою полуоткрытую грудь. – У тебя в первый раз?..

– Мне. Надо. Идти, – его язык как будто онемел. В какой-то степени Андрей мучил не только ее, но и себя. Наконец, собрав всю силу воли, он резко развернулся и быстро, почти бегом, направился к столовой, оставив недоумевающую Алину на лавке одну.

В столовой уже почти никого не было.

– А все в лес ушли, рассвет встречать! – крикнул, заметив его, Димон из параллельного класса. – Айда с нами!

Когда они дошли до их места, где обычно собирались на шашлыки и посиделки у костра, там вовсю шумело веселье. Сергей Кравченко исполнял что-то из Гребенщикова¹ и «Машины времени», остальные пытались ему подпевать. Но алкоголь делал свое дело – все свелось к тому, что ребята просто стремились перекричать друг друга. Девочки тоже не на шутку разошлись и вели себя даже развязнее парней.

Андрей искал глазами Машу, но не сразу ее заметил. Девушка сидела поодаль от веселой компании на поваленном дереве – том самом, с которого месяц назад начались их отношения. В отсветах костра ее карие лисьи глаза казались бездонными. А какая красивая у нее улыбка…

Маша смотрела на него, не переставая улыбаться. «Значит, не разозлилась», – с облегчением подумал Андрей и подсел рядом. Он достал из внутреннего кармана своего пиджака пачку сигарет «Космос», которую прихватил в столовой. Хотел было закурить, но Маша остановила его.

– Ты же не любишь, – полувопросительно сказала она и положила свою руку на его.

От этого прикосновения у Андрея по всему телу пробежал ток, сосредоточившись где-то внизу живота.

– Иногда балуюсь, – ответил Андрей, пожав плечами.

– Тебе не идет, ты такой интеллигентный, – промурлыкала Маша. – А как там Алина? Как все прошло?

Машин голос звучал равнодушно, но по напряженному выражению лица было понятно, что ее все-таки задел его побег. Впрочем, Андрей был почти уверен, что она знает: между ним и Алиной ничего серьезного не было. Один поцелуй и ничего больше! Поэтому Маша сейчас его и приняла. Женская интуиция.

Вокруг было по-прежнему шумно. Гитара перешла от Сереги к кому-то из ребят. Нестройный хор то заводил новую песню, то бросал ее на полпути, чтобы разразиться хохотом. Повсюду бродили обнимающиеся парочки. Здесь, в лесу, с гитарой и алкоголем, вчерашние школьники впервые ощутили абсолютную свободу. Они чувствовали ее, но до конца не понимали, насколько прекрасный этап начинается в их жизни.

* * *

Андрей с Машей прогуливались около небольшого лесного озера. Стояла белая ночь. Теплая безветренная погода только усиливала ощущение благодати. Их никто не беспокоил, если не считать назойливой мошкары и наглых комаров-кровососов. Андрей впервые в жизни ощутил блаженство от желания и почувствовал, насколько хорошо находиться с девушкой наедине.

Маша взяла его под руку, и они беседовали о своем будущем. Потом присели на большой валун на берегу. Маша положила голову на левое плечо Андрея, а он сжал ее руку. Его сердце сильно застучало. Что-то похожее он уже испытывал с Алиной, но сейчас все было по-другому. Маша дотронулась губами до его щеки, а потом до губ. Их языки нежно соприкоснулись. Уже второй поцелуй с девушкой за этот вечер! Но с Машей он был особенным.

Так они просидели до самого утра, то засыпая, то просыпаясь в объятиях друг друга.

– Надо идти домой, – шепнула Маша.

– Хочу остаться с тобой, – отозвался Андрей.

– Странно, что нас никто не ищет, – удивилась девушка, поправляя платье и волосы.

– Им не до нас! У них свои дела, – ответил Андрей, пытаясь удержать ее.

Музыка действительно стихла. Видимо, ребята разошлись по домам. Обнявшись, Андрей и Маша вышли из леса, пересекли железнодорожные пути и оказались в городе. Он проводил ее до дома, а прощаясь, взял за обе руки и нерешительно спросил:

– Ну и что дальше?

Несмотря на дикую усталость после бессонной ночи, он хотел, чтобы девушка пригласила его к себе.

– Мне было очень хорошо с тобой! – ответила Маша и прижалась к нему.

Они вновь страстно поцеловались.

– Ты когда уезжаешь в Ленинград? – спросила Маша и ласково провела рукой по его щеке.

– Где-то через неделю, – с грустью ответил Андрей.

– Тогда у нас еще целых семь дней! – радостно воскликнула Маша и чмокнула его в губы. – А сейчас нам надо поспать. Иди домой, вечером увидимся.

Андрей никогда еще не ощущал подобного прилива сил и желания. Эта девушка ему очень нравилась. Даже уставшая после выпускного, она казалась ему прекрасной. Они всего лишь целовались, но ведь и один поцелуй может значить больше, чем целая ночь близости.

В воздухе витал запах дыма, добавляя адреналина в кровь. Андрей легким шагом возвращался домой и посмеивался над собой, спотыкаясь о бордюры. Он был окрылен. Еще бы – стать властелином двух девушек за вечер. В Андрее боролись тщеславие и совесть – было в этой ситуации что-то порочное, но такое возбуждающее.

Вернувшись домой, он долго не мог уснуть: его охватывала дрожь, волнами накатывали мурашки. Когда он наконец задремал, то и во сне не мог расстаться с Машей. Ему снилось, что они бродят по лесу, а назойливые комары противно пищат у них над ухом.

Предстоящие экзамены и Ольга Евсеевна совершенно вылетели у него из головы. Вылетели из головы и мысли о Ленинграде, о котором он бредил целый год. Андрей был теперь только с Машей.

Глава 5

Андрей блестяще сдал вступительные экзамены в институт, и родные устроили ему настоящий праздник. Бабушка, которая приехала к ним погостить после смерти деда, испекла свой фирменный пирог, мама с Валечкой пожарили котлеты, а отец где-то достал торт-мороженое. Родители впервые позволили Андрею выпить с ними за столом немного вина.

– Совсем взрослый, – промокнув фартуком уголки глаз, вздохнула бабушка. – Вот бы дед увидел…

Андрею и самому не верилось, что он уже не школьник: «студент Ленинградского политехнического института» – звучит серьезно. Вчерашний выпускник был полон надежд и строил грандиозные планы.

С Машей они не виделись с выпускного. Ребята рассказывали, что она тоже поступила, как и хотела, в педагогический на иняз. Андрей заходил к ней домой, чтобы поздравить, но ему никто не открыл. Тогда он решил, что обязательно найдет ее в Ленинграде. В конце августа он уехал из родного дома. Электричка, стуча колесами, спешила по привычному маршруту, а у Андрея все сжималось внутри: чувство здорового любопытства смешалось с чувством страха. Он понимал, что начинается новая жизнь.

Наступил сентябрь, и Андрей вместе со всеми первокурсниками на месяц уехал «на картошку» в совхоз. Целыми днями копая эту самую картошку и расфасовывая ее по ящикам, Андрей изрядно устал, стер ноги в кровь и расцарапал руки. Но зато он познакомился со своими однокурсниками и нашел во многих из них довольно приятных собеседников. А после «картошки» на стадионе начались соревнования института по футболу, и Андрей, естественно, не мог их пропустить. Суета студенческой жизни так захватила его, что разыскивать Машу было совсем некогда. Да и вообще он не был уверен, стоит ли видеться с ней. «Мы ведь и не встречались толком, – придумывал себе оправдания парень. – Ну сходили несколько раз погулять, ну поцеловались. Это ж не любовь!» В общем, на какое-то время он забыл о девушке.

Как иногороднему студенту, Андрею дали место в общежитии Политеха на Лесном проспекте. С переездом ему помогли родители. Комната была просторной и довольно светлой. Обстановка не отличалась особым комфортом, но выбирать не приходилось: две кровати, пара книжных полок над каждой, замызганный стол, обшарпанный платяной шкаф – впрочем, студенту вполне достаточно.

Соседом Андрея оказался его однокурсник из Ленинакана. Он представился Геной, но, как выяснилось позже, на самом деле парня звали Гурген, а новое имя он выдумал, чтобы было проще.

Общительный сосед довольно тепло встретил Андрея. Они быстро подружились. Гена хорошо говорил по-русски – лишь иногда проскальзывал едва заметный акцент. Читать парню не нравилось, но он хорошо учился и прекрасно разбирался в профильных предметах.

Андрей с головой погрузился в учебу. Занятия начинались ровно в девять и заканчивались под вечер – и поначалу он не прогуливал ни одной пары. Обедали студенты в институтской столовой. Еда там была недорогая и однообразная. Питаться где-то в городе было не по карману, тем более что деньги нужны были на вылазки в выходные. Порой дотянуть до конца месяца удавалось только за счет посылок из дома.

Все чаще Андрей стал задумываться о подработке. О том, чтобы попросить больше денег у родителей, не могло быть и речи – стыдно. Даже то, что ему высылали, он брал, пересиливая себя.

Жизнь в общежитии была вовсе не такой унылой, как предполагал Андрей. В комнате одного из старшекурсников часто собиралась компания, чтобы послушать музыку. У него был шикарный по тем временам магнитофон ИЖ-302. Пускали на эти «музыкальные вечера» не всех, но Андрею удалось получить входной билет благодаря той самой кассете Sex Pistols, которую его одноклассник Костя так и оставил у него. Альбом, конечно, не новый, но доставать последние хиты было делом непростым, поэтому слушали, что было. А были еще Высоцкий, Гребенщиков, «Машина времени», Deep Purple и Led Zeppelin.

Несмотря на то что в общежитие часто наведывалась комиссия, которая следила за порядком, молодежь умудрялась слушать музыку, выпивать, иногда курили анашу или гашиш. Андрей как-то тоже затянулся пару раз и после этого вырубился. Наутро у него адски гудела голова, он промаялся сутки, приходя в себя, и решил, что такое «увлечение» не для него. Гена посмеивался над соседом, мол, все из-за отсутствия практики, но Андрей решил не экспериментировать. Когда у него были деньги, он покупал на всех пива в ларьке на Лесном проспекте.

Алкоголь покрепче для «вечеров» поставлял Гена. Его дядя Акоп работал на какой-то овощебазе в Купчино и делился с племянником списанным коньяком. Не за спасибо, конечно.

По рассказам Гены, Акоп был человеком состоятельным. Ездил на белой шестерке, жил в трехкомнатной «сталинке» на Московском проспекте, а недавно построил дачу под Павловском. Все это вызывало у Андрея восхищение и любопытство. Он по-прежнему упорно учился, помня слова Ольги Евсеевны, но пример Акопа заставил его задуматься: а так ли уж она была права? Вряд ли у Акопа было серьезное образование, и уж точно ему не пришлось годами корпеть в какой-нибудь институтской лаборатории, чтобы получить все те блага, которыми он пользовался.

Впрочем, пока студенческая жизнь не успела разочаровать Андрея. Учиться было интересно, он делал успехи, и преподаватели были им довольны. По вечерам он занимался в чертежной комнате на первом этаже общежития. Иногда в институте Андрей пересекался с Ольгой Евсеевной – она по-прежнему очень ему нравилась, можно даже сказать, что в ней он видел идеал. Но после выпускного ему стало ясно, что бывают разные отношения и разные женщины и вовсе не обязательно ограничиваться общением с одной.

В Ленинград пришло лето, приближался конец первого учебного года, и нужно было решать, чем заняться в ближайшие три месяца, – у первокурсников летней практики не было. Ехать на каникулы к родителям Андрею совсем не хотелось. Но на жизнь в Ленинграде требовались деньги, а значит, надо было срочно найти работу. И Андрей решил поговорить с Геной. На базе ведь всегда нужны рабочие руки, вдруг его дядя поможет?

– Ген, ты что летом будешь делать? – поинтересовался Андрей у соседа, когда они доедали хлеб – все, что осталось у них из съестного на эти выходные.

– Хочу смотаться на месяц домой, а потом тут поработаю до сентября, – ответил Гена, отхлебнув коньяка из дядиной партии. – А ты?

Андрей помолчал, медленно разжевывая черствую корочку.

– А я максимум на неделю съезжу, сейчас или в августе, – с деланым равнодушием произнес он заранее подготовленную фразу. Гена сразу понял, куда клонит его друг.

– Хочешь найти работу? Кстати, ребята говорят, можно подзаработать, разгружая вагоны на Кушелевке.

– Хочу, но вариантов у меня пока нет. И про Кушелевку я ничего не слышал. Может, попросим твоего дядю взять нас на базу?

Андрей постарался говорить максимально убедительно, – он планировал этот разговор не одну неделю, прощупывая почву, выясняя, какие отношения у Гены с дядей, – и надеялся, что все получится.

Гена пожал плечами.

– Думаю, да, можно. А что ты хочешь там делать? Ты вообще знаешь, как работает база? – в его словах сквозило сомнение.

– Так, примерно… Но уж точно это не сложнее, чем матанализ. Разберусь!

– Ну не вопрос, я договорюсь о встрече с Акопом.

– Так может, сейчас его и наберешь? Пойдем вместе на вахту, там Аллочка дежурит, она даст позвонить.

Гена нехотя встал с кровати.

– Блин, так жрать охота! Ладно, я пошел звонить, а ты лучше метнись к соседям, может, у них что найдется.

Андрей пошел по соседям. Ему тоже жутко хотелось есть. Голова раскалывалась, – сейчас бы горячего супа с куском мяса! Но в общежитии уже практически никого не было, все студенты разъехались по домам. Дойдя до комнаты, где жил его однокурсник Хильченко, Андрей все же с надеждой дернул дверь за ручку. Заперто. Он прислушался. В комнате явно никого не было. В отчаянии он ударил в дверь кулаком.

– Черт!

Андрея накрыло унизительное бессилие. Это ощущение взбесило его. «Козел! – ругал он себя. – Просрал все деньги на выходных! Хотя бы макарон или картошки купили! Срочно искать работу!»

Когда Андрей вернулся в комнату, Гена был уже там и скреб ложкой по стенкам пустой сахарницы.

– Ну что? – спросил Андрей.

– А ничего. Не дозвонился. Сейчас бы в том буфетике на Карла Маркса чебуречков поесть, да? Сочные, жирненькие…

– Так давай поедем к Акопу домой. И попросим лично.

– Хорошо! – согласился Гена. – Может, там, кстати, и поедим… – с надеждой добавил он.

Было около пяти вечера. Перепрыгнув через турникеты на станции, они поехали на метро, а после четыре автобусные остановки шли пешком, – ехать было не на что. Вот, наконец, квартира Акопа. Но и тут их ждала неудача: дверь никто не открыл.

– Шесть часов, наверное, еще рано, – неуверенно предположил Гена. – Скорее всего, на базе еще…

Перспектива вырисовывалась совсем не обнадеживающая. Парни спустились вниз и сели на лавку во дворе. Прошло три часа. Вечерело, становилось прохладнее.

– Блин, и Ангелину где-то носит! – с досадой сплевывая, сказал Гена.

– Ангелина – его жена? – спросил Андрей.

Друг ухмыльнулся.

– Ну вроде того… – Гена замолчал, как будто размышляя, можно ли доверить Андрею тайну. Потом, понизив голос, хотя рядом не было ни души, сообщил доверительным тоном: – Настоящая его жена, по паспорту, – тетя Ася, сестра моего отца покойного. Она в Ленинакане осталась, вместе с их сыном. Акоп сначала думал, что обустроится тут, квартиру найдет и перевезет их, а потом вот Ангелину встретил…

Лицо армянина помрачнело. Он сдвинул брови и сжал челюсти.

– Ну и как тебе она? – поинтересовался Андрей.

– Кто? Ангелина?

– Да.

– Да нормальная, симпатичная очень, молодая. С ней весело! – Гена оживился. – Только за тетю Асю немного обидно, она переживает, конечно.

Андрей кивнул. Ему не особо хотелось вникать в чужие семейные проблемы, но надо было как-то поддержать разговор. Да и об Акопе получше узнать не мешало.

– А эта Ангелина сейчас на работе? – спросил Андрей.

– Да на какой работе! Такие девушки не работают, – подмигнул ему Гена. – По подружкам, наверное, опять побежала или красоту наводить.

Гена с тоской запрокинул голову и застыл на пару секунд в такой позе, потом со злостью тряхнул головой:

– Как не вовремя-то, а… Я думал, хоть чайку попьем! Готовить она не умеет, но хлеба с колбасой порезала бы!

При мыслях о колбасе у Андрея заурчало в животе. Парни переглянулись и рассмеялись.

– Кишки марш играют! – сострил Гена.

Когда они уже почти отчаялись, во двор въехала белая шестерка. Отполированная, чистая, с черной агрессивной решеткой, прямо иномарка – такую пафосную машину не ожидаешь увидеть на окраине города. Из шестерки вышел немолодой коренастый армянин. Густая шевелюра с проседью подчеркивала уставшее, озабоченное выражение его лица. Одевался Акоп – а это был именно он – явно не в советских универмагах. На нем были дорогие вещи, вычурные туфли из натуральной кожи с вытянутыми носками, под расстегнутым воротом рубашки поблескивала толстая золотая цепь. Вытащив из салона матерчатую сумку, Акоп направился было к парадной, но тут заметил Гену.

– А ты что здесь делаешь? – удивленно спросил Акоп, обращаясь к племяннику. – Что-то случилось?

– Да нет, все н-нормально! Простите, что без предупреждения, н-надо поговорить. Есть время? – Гена явно побаивался дядю и даже стал заикаться от волнения.

Андрей подумал, что если сейчас Акоп им откажет, то он просто схватит его за грудки и будет требовать, чтобы тот хотя бы дал им поесть. Видя нерешительность друга, Андрей взял инициативу в свои руки.

– Здравствуйте! Меня Андрей зовут, я сосед Гены по комнате в общежитии. Мы к вам за советом. Гена много о вас рассказывал, говорил, что вы человек мудрый… – Андрей решил польстить своему будущему работодателю. – А у нас дело серьезное…

– Ну конечно! Пошли в квартиру, – вежливо, хотя все еще удивленно предложил Акоп. – Какие разговоры могут быть на улице, тем более серьезные!

Андрей и Гена переглянулись: замаячила надежда, что они все-таки поедят. Акоп направился к подъезду. Друзья последовали за ним. Андрея пошатывало – то ли от голода, то ли от волнения, – он очень переживал, ведь это была их первая деловая встреча.

Открыв квартиру и не обнаружив там Ангелины, Акоп заметно помрачнел. Готовой еды тоже не оказалось ни на плите, ни в холодильнике. Акоп выругался шепотом по-армянски и попросил ребят почистить картошку, а сам принялся резать овощи. На столе появилась сырокопченая колбаса и какие-то консервы – намечался целый пир.

Через полчаса вся компания с аппетитом расправлялась с ужином, который казался Андрею прямо-таки царским.

Утолив голод, он рассматривал кухню и небольшую часть квартиры, которую было видно в дверной проем. Мебель из красного дерева, аккуратно выложенный лакированный паркет темных тонов. В коридоре на полках – хрустальные вазы. Дорогие светлые обои, тяжелые бархатные шторы в комнате напротив и, конечно, импортный магнитофон. Квартира Ольги Евсеевны и Вилена Константиновича не шла ни в какое сравнение с этой, хотя и они жили гораздо богаче Лисицыных.

– Ну, о чем хотели поговорить, парни? – спросил Акоп. Он откинулся на спинку стула и переводил взгляд с племянника на Андрея в ожидании ответа, но мысли его были явно заняты чем-то другим.

Друзья переглянулись. Андрей дожевал последние остатки непослушного укропа и набрал в грудь воздуха.

– Ну, мы вот уже сдали сессию… и думаем с Геной, чем бы летом заняться. Бездельничать не хочется, а куда податься, не знаем… – начал он. – Может, вы поможете?

– Чем? – Акоп чуть приподнял свои кустистые брови.

Гена бросил неуверенный взгляд на Андрея, мол, «давай я попробую?», и тут же, неожиданно расхрабрившись, выпалил:

– Возьмите нас на базу!

– Взять на базу? – переспросил Акоп. – А что вы будете делать?

– Все, что скажете! – хором ответили парни.

Акоп долго что-то рассматривал на своей тарелке, потом покрутил вилку в руке. Потом взял петрушку, которая одинокой веткой лежала на блюде, и начал задумчиво ее пережевывать.

– А ты тоже в Политехе учишься? – спросил он Андрея.

– Да.

– И как вы сессию сдали? – Акоп обращался к ним обоим, но смотрел только на Андрея.

– Нормально, без троек, – ответил Андрей, пытаясь понять, что за игру затеял Акоп.

– А ты откуда вообще? – Андрею показалось, что он намеренно тянет время.

– Я из Ленобласти, – сказал Андрей, стараясь ничем не выдать своего нетерпения.

– Ах вот оно что!.. – произнес Акоп так, как будто это что-то значило, и снова замолчал.

«Наверное, думает, как нам отказать», – решил Андрей.

– Дядя Акоп, возьмите нас, – не выдержал Гена. – Ну сколько можно мне у матери деньги тянуть!

Андрей мысленно похвалил друга – хороший ход! Видимо, и на Акопа этот аргумент возымел действие. Он как-то встрепенулся и уже хотел было что-то сказать, но тут раздался звук поворачивающегося ключа в замке. Потом послышалось, как открывается дверь и кто-то входит в квартиру.

– Лина, это ты? – крикнул Акоп, чуть привстав.

Парни обернулись и увидели в коридоре миловидную женщину лет двадцати пяти со светлыми локонами и почти кукольным личиком. Сняв с себя легкую ветровку, она повернулась к ним и радостно улыбнулась.

– Привет, мальчики! – прощебетала она, обращаясь ко всем присутствующим. От ее нежного с бархатистыми нотками голоса у Андрея перехватило дыхание. Ангелина была из тех девушек, которые одним своим появлением всегда вызывают волнение у мужчин. Стройная, миниатюрная, с огромными голубыми глазами, Ангелина обладала манящим сочетанием противоположностей – кажущейся невинностью и вызывающей сексуальностью, которую она, не стесняясь, выставляла напоказ. Короткая вязаная белая юбка открывала взгляду ноги с подтянутыми икрами, а глубокий вырез синей блузки – высокую грудь.

– Ты где была? Время знаешь? – недовольно спросил Акоп.

– У Светы, – ответила девушка, подойдя к столу, за которым сидела компания. Длинными пальцами, унизанными золотыми кольцами, она аккуратно подхватила с тарелки оставшийся ломтик хлеба, положила сверху колбасу и с явным удовольствием откусила кусочек.

– И что вы там делали полдня? – невозмутимость Ангелины, похоже, раздражала Акопа еще больше, чем ее долгое отсутствие. – Я с тобой разговариваю!

Ангелина и правда вела себя так, как будто вопрос был обращен не к ней. Она уже выходила из кухни, когда Акоп прикрикнул на нее.

– Мы думали, как провести лето, – ответила Ангелина, обернувшись. При этом она кокетливо уперлась рукой в бедро и немного отставила ногу. Юбка натянулась, и под ней угадывались волнующие формы девушки. Андрей сидел, уставившись на нее. Он понимал, что рискует вызвать справедливый гнев Акопа, но не мог ничего с собой поделать. Впрочем, сейчас Акопу было явно не до Андрея – он продолжал свой допрос.

– И до чего же додумались?! – атмосфера на кухне становилась все более напряженной – вот-вот начнется скандал. – Ты случайно не пила?

– Хотим в твой любимый Сочи поехать! – Ангелина выкрикнула это уже из коридора. На слове «Сочи» она сделала особый акцент.

Как рассказывал Гена, именно там лет восемь назад Акоп познакомился с Ангелиной. Она только окончила школу и приехала с друзьями в молодежный лагерь по путевке. Родители в ней души не чаяли, она росла избалованной и довольно ленивой. В школе Лина была признанной красавицей, за ней вечно ходили толпы поклонников. К учебе она никогда интереса не проявляла, зато активно участвовала в самодеятельности. Когда Лина провалила вступительные экзамены в институт, вместо наказания ее отправили на Черное море, чтобы «Линочка развеялась». Акоп в это время гостил там у друзей и договаривался о левых поставках. Ангелину он увидел в прибрежном кафе-шашлычной. Она сидела за столиком с каким-то худым и прыщавым студентом на пару лет ее старше. Девушка явно скучала, и Акоп не стал терять время, – подошел и увел ее за свой столик.

Всю неделю они провели вместе – опытный и состоятельный армянин, почти на двадцать лет старше, умел вскружить голову девчонке. Он водил ее по ресторанам, дарил охапки роз, угощал шампанским. А когда из Пятигорска по заказу Акопа Ангелине привезли роскошную песцовую шубу, девушка была готова ехать с ним хоть на край света.

В последний вечер перед возвращением в Ленинград Акоп предложил Ангелине переехать к нему, но сразу поставил условие: никаких разговоров о разводе. «Семью я свою не оставлю, – голосом, не предполагающим возражений, сказал он. – Но ты будешь как сыр в масле кататься, обещаю!»

Ангелина вздохнула, поджала губки и… согласилась. За несколько лет совместной жизни их отношения успели перерасти из влечения – больше его к ней – в состояние вялотекущей конфронтации. Акоп пытался добиться от девушки покорности и смирения, как от армянской жены, но Ангелина, зная свои козыри – красоту и молодость, всячески сопротивлялась давлению.

– Ты мне не говорила, что пойдешь к Свете! – огрызнулся Акоп.

– А мы с тобой вообще вчера разговаривали? – с издевкой спросила Ангелина из коридора.

Андрей понял, что спутница Акопа – девушка строптивая и своенравная, и это еще больше возбудило его. Акоп резко встал со стула и вышел в коридор.

– Послушай меня, дорогая! Прежде чем куда-то уходить, надо предупреждать. И к тому же могла бы что-нибудь приготовить!

– Я тебе не кухарка! Он хочет из меня кухарку сделать, – Ангелина будто жаловалась Андрею и Гене… Дверь в комнату с грохотом захлопнулась. Акоп пошел за Ангелиной.

Молодые люди сидели молча. Андрей расстроился, что их вопрос так и остался нерешенным, но было очевидно, что Акопа сейчас лучше не трогать. Голоса за стеной звучали все громче, и, похоже, до перемирия было еще далеко. Гена извиняющимся взглядом посмотрел на друга. Ему было неудобно за дядю: такой серьезный человек, а с женщиной своей справиться не может.

– Как думаешь, это надолго? – спросил Андрей.

– Да по-разному бывает… Так что придется подождать, – Гена поставил чайник на плиту. – Давай чайку пока попьем.

«Тварь, придурок, идиот!» – доносилось из комнаты. Ангелина не выбирала выражений, но и Акоп в долгу не оставался, обрушивая на нее град нецензурной брани.

«Ну и отношения! – подумал Андрей. – Зачем так жить вообще?!» Потом он переключился на мысли о работе: чем дольше продолжалась ссора, тем менее ясными становились перспективы на лето.

– Ну, по крайней мере поужинали! – сказал неунывающий Гена, как будто прочитав мысли друга.

Акоп вернулся на кухню с раскрасневшимся от злости лицом.

– Вы еще тут? – он оперся о столешницу и замолчал, пытаясь успокоить дыхание. Потом взял стакан и плеснул в него воды из графина. Шумно выпил всю воду до дна и поставил стакан, громко стукнув им о столешницу.

– Хотите работать? Ну хорошо!

Он посмотрел сначала на Гену, потом на Андрея.

– Завтра чтоб были на базе в полдесятого, оба. Без опозданий! Гурген покажет, куда ехать, – сказав это, Акоп развернулся и вышел из кухни. За стеной снова послышались голоса. Похоже, начался второй раунд ссоры.

Но Андрея это уже не волновало. Цель была достигнута – у них будет работа!

Глава 6

На следующее утро, ровно в девять, молодые люди стояли у ворот базы. Сюда потихоньку подтягивался народ, вероятно грузчики. Друзья прошли в открытую калитку и осмотрелись. На огромной территории были раскиданы старые ангары, только администрация располагалась в относительно новом кирпичном трехэтажном здании недалеко от входа.

Кабинет Акопа находился на втором этаже, в самом конце длинного темного коридора. Это было захламленное пыльное помещение, в котором, судя по всему, никто и никогда не пытался наводить порядок. На деревянных ящиках вперемешку с журналами и старыми газетами валялись толстые амбарные книги с загнутыми страницами, рядом были разбросаны какие-то лекарства, скорлупа грецких орехов, обрывки бумаг. На рабочем столе, центральное место которого отводилось огромным счетам, царил такой же хаос. Пухлые папки с документами, пепельница, чайное блюдце, стакан в подстаканнике, куски сахара – казалось, что тут случилось какое-то стихийное бедствие.

Постучавшись, парни остановились у входа в кабинет, не решаясь пройти дальше. Гена даже не пытался ничего спрашивать, застыв по стойке смирно. Андрей тоже нервничал и, чтобы скрыть волнение, предельно внимательно рассматривал потолок и стены кабинета. Так прошло несколько минут. Акоп сидел совершенно неподвижно и никак не реагировал на появление посетителей. Его отечное лицо напоминало маску, а из приоткрытого рта вырывался странный звук, похожий на храп. Внезапно Акоп очнулся:

– Ну что, парни, я вас определил, – произнес он, еле двигая языком. Вытащил из кучи на столе какую-то бумагу и стал водить по ней пальцем.

– Ты, – Акоп ткнул пальцем в Андрея, – пойдешь на склад овощей, будешь грузчиком. Устраивает? – и, не дожидаясь ответа, повернулся к Гене. – А ты пока будешь экспедитором – поездишь с водителем. Ну как тебе? – и снова не дав времени на ответ, скомандовал: – Так, а теперь марш работать!

Аудиенция была окончена, и Гена уже открыл дверь, когда Акоп добавил им вслед, обращаясь к племяннику:

– В городе будешь помогать водителям разгружать тару с овощами и фруктами. На тебе ответственность за все документы, тебе там расскажут, что и как.

– Получается, мы целый день в разных местах будем? – с сожалением протянул Гена.

– А вы тут дружбу хотели водить или работать? – раздраженно прикрикнул Акоп. – Это взрослая жизнь! Дуйте по местам! Там уже ждут.

* * *

Склад располагался всего в ста метрах от администрации. Андрей вошел внутрь, и в нос ему сразу ударил неприятный запах гнили. Огромный ангар был разделен на несколько зон – погрузочную, разгрузочную и общий зал для хранения овощей. Повсюду валялись деревянные ящики. На одной из стен Андрей заметил вывеску «Разгрузка-погрузка». «Значит, на месте», – подумал он. Под вывеской на перевернутом ящике сидел худощавый мужчина лет тридцати и что-то писал на коленях. В зубах у него тлела кривая папироса, под нестрижеными ногтями скопилась грязь. Андрей подошел к нему поближе и остановился, ожидая, что мужчина поднимет голову, но тот, будто не заметив его, продолжал заполнять какой-то бланк на сероватой бумаге.

– Простите, я только что устроился на работу грузчиком, к кому мне обратиться? – не выдержал Андрей.

Мужчина медленно поднял глаза, вздохнул и бросил папиросу прямо на землю.

– А ты кто? – еле слышно спросил он низким хриплым голосом.

– Меня зовут Андрей, меня сюда Акоп прислал.

– Гм! Лет-то тебе сколько?

– Семнадцать.

Мужчина изучающе смотрел на Андрея.

– Ясно! Тогда жди здесь. Часов в десять начнут приезжать машины.

На некоторое время Андрей оказался предоставлен сам себе. Он смотрел по сторонам и строил догадки, как все сложится. Несмотря на то что место, куда он попал, с виду было неприглядным, Андрея переполнял энтузиазм. Было интересно, что за люди тут работают, как сложатся его отношения с ними, – это ведь первая работа в его жизни. Он стоял, глазея по сторонам, и вдруг вспомнил, что не спросил Акопа о зарплате. «Надеюсь, не обманет, – подумал он. – В конце концов, я же дружу с его племянником, хотя и не родным, поэтому не будет он позориться».

Время тянулось очень долго, и чтобы хоть как-то себя занять, Андрей отломал щепку от ящика и прямо на земляном полу начал решать задачку, которая не давала ему покоя уже неделю. Это напомнило ему об Ольге Евсеевне.

«Интересно, что сказала бы Ольга Евсеевна, узнай она, что я работаю грузчиком, – размышлял он. – Разочаровалась бы? Разозлилась? Или, наоборот, похвалила за желание быть самостоятельным?» Андрей не успел придумать ответы на эти вопросы, потому что снаружи раздался резкий сигнал, тут же прибежал его новый коллега, и рабочий день начался.

Первая машина пришла с картошкой, следующая – с фруктами. От их ароматного запаха у Андрея засосало под ложечкой. Последний раз он ел вчера у Акопа, и молодой организм требовал подкрепления.

Работая, Андрей краем глаза разглядывал других грузчиков. Это были взрослые мужчины за тридцать, все в старых потрепанных рубашках, штанах с растянутыми коленями и видавших виды штиблетах. Они почти не разговаривали между собой, разве что иногда матерились, если кто-нибудь замешкался или уронил ящик на землю. За работой наблюдал бригадир – Юрий Максимович, или Максимыч, как звали его грузчики. Плотно сложенный мужчина среднего роста, с красными щеками и остатками бесцветных волос на голове. Его маленькие глуповатые глаза так и зыркали туда-сюда. Максимыч противным скрипучим голосом давал указания, что куда ставить. Андрею бригадир не понравился.

В перерывах между машинами можно было перекурить. Но сигарет у Андрея не было, а просить у кого-то не хотелось, поэтому он просто стоял в стороне.

В обед некоторые грузчики ушли в столовую на другом конце базы, а остальные устроились на ящиках с тем, что принесли из дома: хлеб, вареные яйца, колбаса. У Андрея живот скручивало от голода. «Ни денег, ни еды. Так я долго не выдержу. Может, попросить у Акопа аванс?»

К вечеру Андрей едва передвигал ноги, спина ныла, руки саднило. В шесть их позвал бригадир. Он сидел в подсобке, сооруженной из сколоченных наспех досок. Заходили по очереди. Андрей вошел последним. Всю обстановку «кабинета» составляли старый деревянный стол, стул, на котором сидел сам бригадир, и табурет сбоку от стола. На столе – грязный телефон, не менее грязная шариковая ручка с обгрызенным кончиком, ведомость.

– Лисицын твоя фамилия? – буркнул Юрий Максимович. – Больно лихо ты взялся, спину надорвешь! Ты вообще как, надолго?

– Планирую на все лето. А там посмотрим.

– Ясно. Рабочий день уже давно закончился, вот твои деньги, распишись. А вот тебе расписание, – Максимыч протянул Андрею лист бумаги с какими-то пометками и галочками. – Целый день никто не работает, это мы так тебя проверяли. Будешь чередовать утро – вечер, вечер – ночь. За утреннюю смену получаешь три рубля, за вечернюю четыре. Уяснил?

– Да, – кивнул новоиспеченный грузчик, сжимая в руке деньги и не веря своему счастью: сегодня он будет ужинать!

– Ну все тогда, топай отсюда! Че стоишь?! – сердито прикрикнул на него бригадир. От неожиданности Андрей застыл на месте: так с ним еще никто не разговаривал.

– Что?! – дрожащим от напряжения голосом переспросил он.

– Ничего! Вали, – бригадир махнул своей лапищей и принялся куда-то звонить.

Андрей вышел за ворота. Свежий воздух улицы опьянил его. Хотелось куда-нибудь приткнуться отдохнуть, но, прежде чем идти в общежитие, нужно было успеть в гастроном, который работал до восьми вечера. Выбор там был не ахти какой, но после дня без крошки во рту даже этот скромный ассортимент Андрей назвал бы роскошным. Он взял макароны, тушенку, кильку в томате и хлеб. На это денег хватило.

Гены в общежитии еще не было. Сбросив обувь, Андрей кинулся открывать консервы. Он был настолько голоден, что глотал еду не жуя. И ему казалось, что ничего вкуснее он не ел.

Насытившись, Андрей упал на кровать. Он очень устал, но хотел дождаться Гену, узнать, как прошел его первый рабочий день. Чтобы не заснуть, взял с полки книгу. Стендаль, тот самый. Андрей улыбнулся. Книга напомнила ему о родителях, о доме и о Валечке – интересно, она уже решила, куда будет поступать? Потом его мысли переключились на Машу Куропаткину, и у Андрея в очередной раз что-то неприятно кольнуло внутри. В начале учебного года он пытался связаться с ней: звонил домой, просил перезвонить, спрашивал у ее мамы, как найти Машу в Ленинграде. Но мама Машин адрес не дала, а сама Маша так и не перезвонила. От одноклассницы, которая с ней дружила, Андрей узнал, что Маша живет в общежитии, но все никак не мог собраться туда съездить.

Почти все его однокурсники с кем-то встречались, но Андрей, уйдя с головой в учебу, на личную жизнь поначалу не отвлекался. Теперь же, когда первый курс позади и с работой дела уладились, ему тоже захотелось романтики.

«Надо найти Машу и поговорить с ней, – решил Андрей, засыпая. – Все-таки она мне нравилась, может, что-то получится».

Глава 7

Проработав неделю и накопив двадцать рублей, Андрей решил поехать к Маше. Он сильно волновался. Как девушка отнесется к его появлению после нескольких месяцев молчания? О чем они будут говорить? Куда пойдут? Чтобы произвести впечатление, он решил сводить ее в кафе или в кино.

«Я ведь нравился ей в школе, все ребята это знали, – подбадривал себя парень. – Не могла же она за год меня забыть? Я вот не забыл, хотя даже не влюбился в нее тогда».

В субботу, взяв отгул на складе, Андрей отправился в общежитие пединститута – хотел сделать сюрприз. Чтобы усилить эффект, он тщательно подготовился. Принял душ, чтобы не дай бог не пахло овощебазой, надел свои лучшие брюки – от выпускного костюма – и белую рубашку. Она, правда, слегка пожелтела на воротнике и рукавах, но бороться с этой желтизной умела только мама, и все, что оставалось Андрею, – надеяться, что Маша не заметит эту досадную мелочь. Он даже привел в порядок свои рабочие руки: вынул занозы и долго тер пальцы щеткой, чтобы избавиться от въевшейся грязи. Уже в десять утра он был на месте.

– Вы к кому? – глядя из-под очков, строго спросила его пышная дама на входе.

– Я к Маше, – смущаясь, ответил Андрей, – то есть к Марии… К Марии Куропаткиной.

Услышав имя, грозная хранительница порядка нахмурилась и стала еще строже.

– К какой такой Куропаткиной? – насмешливо переспросила она. – Это не к той ли, которая тут и месяца не прожила, а потом приехала с хахалем на «Волге», вещички сложила, была такова?

– Нет, – Андрей замотал головой. – Нет, это не она. Вы что-то путаете. Мне нужна Мария Куропаткина, второкурсница, факультет иностранных языков. Она из Ленинградской области приехала.

– Ах из области?.. – не унималась вахтерша. – Ну теперь все ясно. Понаедут из глуши своей и давай первым делом личную жизнь устраивать! Конечно, на Петроградке-то, чай, лучше жить, чем тут на койке ютиться!

– На Петроградке? Почему на Петроградке? Она переехала? У вас есть адрес?

– А тебе зачем? Я тебе вот что скажу, парень, – взгляд вахтерши смягчился, она как будто жалела Андрея. – Забудь ты эту вертихвостку! У нее мужик не чета тебе, ей эти твои охи-вздохи под луной не нужны. Ей что посущественней подавай.

Но Андрей упорно твердил свое.

– Дайте адрес, пожалуйста. Я уверен, что это не она. Просто хочу убедиться, – уговаривал он вахтершу, не желая верить, что та на самом деле говорит про его Машу.

– Ох, молодежь!.. – вздохнула вахтерша. – И откуда только такие паразитки берутся…

Она долго рылась в ящиках своего стола.

– Сейчас, подожди… Что-то она мне оставляла. Сказала, на случай, если будут из дома искать или подружки. А, вот, держи, – женщина протянула ему бумажку.

– Спасибо! – Андрей был готов ее расцеловать. Но грозная собеседница уже сменила милость на гнев.

– Иди, иди! И пусть полотенце вернет, передай! – крикнула она ему вслед.

Сжав бумажку в руке, Андрей помчался к метро. Но на станции «Петроградская» он оказался лишь через долгих два часа. Уже сидя в вагоне метро, он вспомнил слова вахтерши. «А ведь она права: что я могу предложить Маше такое особенное? Явиться без предупреждения – и все?»

Тогда, в лесу, Маша мечтала о красивой жизни, хотела вырваться из нужды. Считала, что достойна большего, чем скучное существование в сером захолустье и неинтересная работа от звонка до звонка. Маша привыкла быть в центре внимания. Она способная, а природное обаяние с детства позволяло ей добиваться всего, чего она хотела. Даже Андрей, который поначалу не испытывал к Маше ничего серьезного, не смог устоять перед ее чарами и как-то незаметно для себя увлекся. Ничего удивительного в том, что, оказавшись в большом городе, девушка не стала терять время даром и, как только появился вариант изменить свою жизнь к лучшему, воспользовалась им.

И все-таки Андрею хотелось, чтобы вахтерша ошиблась. Ему льстило, что где-то есть девушка, которая «сохнет» по нему, – а она, оказывается, и думать о нем забыла. В парне заговорило уязвленное мужское самолюбие – надо было срочно придумать, как ее вернуть.

«Цветы! – озарило Андрея. – Принесу ей огромный букет. Она не устоит».

Но где их взять? В советское время найти свежие цветы было непросто, тем более в Ленинграде. Но Гена рассказывал о каком-то друге Акопа, который держит теплицы и возит цветы из Армении в Ленинград. Вроде бы Акоп сдавал ему один из ангаров – «левачил», как многозначительно добавлял Гена.

Надо срочно ехать на базу.

* * *

Андрей не заметил, как затея встретиться с Машей превратилась у него в навязчивую идею ее вернуть. Каждая преграда на пути к их встрече только усиливала его желание добиться ее. А теперь оно стало еще сильнее – самолюбие требовало достичь поставленной цели любой ценой.

Самолюбие наиболее ярко проявляется в юности, когда желание обладать принимается за влюбленность. Готовясь к встрече, Андрей представлял, как они поговорят, а потом пойдут гулять вдоль набережной Невы. И ни разу у него не возникла мысль, что что-то может пойти не по плану. Он был убежден, что все зависит исключительно от его решительности, ну и от удачи, конечно. Решение быть с Машей он уже принял, дело за малым: найти ее.

Может быть, поэтому Андрей не хотел верить вахтерше. Все-таки он был еще очень молод, и в нем жила какая-то детская вера в чудо: главное – встретиться, а там, глядишь, все разрешится и наладится. Андрею хотелось, чтобы это первое в его жизни «взрослое» лето не прошло даром, хотелось, чтобы на зависть всем рядом была красивая, эффектная девушка. И тогда он наконец-то станет по-настоящему счастливым человеком. Андрей убедил себя, что влюблен, все глубже погружаясь в пучину своих фантазий. О чувствах Маши при этом парень не задумывался. Он не сомневался: его возращение осчастливит девушку.

Андрей не осознавал, что им руководит чувство собственного превосходства. Казалось бы, оно никак не проявлялось – наоборот, он всегда был подчеркнуто вежлив со всеми, старался никого не задеть, но это, скорее, была вежливость повелителя по отношению к своим подданным. И окружающие это ощущали. А поскольку далеко не всем нравилось такое поведение, Андрей, сам того не зная, наживал себе врагов: многие считали его заносчивым выскочкой.

* * *

Никого из начальства на базе не было. «Что же делать? – в отчаянии думал Андрей. – Зря, что ли, тащился в такую даль?»

– Тебе чего, парень? – услышал он незнакомый голос. Высунувшись из будки, на него строго смотрел пожилой сухопарый сторож с растрепанными седыми волосами. Андрей его пару раз видел и даже пытался здороваться, но тот не был склонен к общению с грузчиками.

Ну а сейчас Андрей решил идти ва-банк.

– Меня Акоп прислал, – не моргнув глазом соврал он. – У него там какой-то юбилей у друга сегодня, нужны цветы. Он мне велел на складе взять, а я вот не спросил, где именно. Не знаете случайно?

Сторож часто заморгал, не сразу сообразив, что от него хотят.

– Ну пожалуйста, помогите! Я Акопа до смерти боюсь. Не выполню его поручение – уволит, а мне эта работа позарез нужна! – для убедительности Андрей сделал жалобное лицо.

– Да, Акоп – мужик жесткий, – согласился сторож. Он все еще с недоверием поглядывал на Андрея. – Ну хорошо, пойдем, открою.

Через час Андрей вышел из станции метро «Петроградская» с букетом красных роз. Он понимал, что в понедельник его ждет серьезный разговор с Акопом, но сейчас победа одержана! Непередаваемое чувство торжества от достигнутой цели – пусть даже такой ничтожной – что может сравниться с ним?

Улицу и номер дома Андрей помнил наизусть. Не зря в институте все удивлялись его феноменальной памяти. Порой ему достаточно было один раз взглянуть на страницу учебника, чтобы в точности повторить ее содержание. Вот он – дореволюционный доходный дом. Когда-то тут были роскошные квартиры, где жили зажиточные чиновники, инженеры, адвокаты, а сейчас ютятся в коммуналках советские граждане самых разных профессий.

Андрей подошел к подъезду. Отдышался, поправил рубашку, пригладил волосы. Проверил цветы – не помялись ли в пути. В этот момент из дверей вышел интеллигентного вида старичок. Он был одет в идеально выглаженный, чистый, но очень потертый костюм, а его седую голову украшала серая с лентой шляпа, по возрасту не уступающая костюму. Старик придирчиво осмотрел Андрея с головы до ног и дребезжащим голосом спросил:

– Вы к кому, молодой человек? Я вас тут раньше не имел чести лицезреть…

Огорошенный неожиданным вопросом и старомодной речью, Андрей не нашелся, что ответить.

– Так-так, молчим, значит? Может, мне милицию позвать?

– Нет-нет, не надо милицию. Я к Марии, она живет в пятнадцатой квартире здесь. Мне так сказали.

Андрей зачем-то вытащил из кармана бумажку с адресом и показал ее старику, как будто это был правительственный указ или справка из той самой милиции.

– В пятнадцатой? Что-то не припомню… Позвольте, это та, которая недавно к Петру въехала? Уже какая по счету…

Старик с укоризной покачал головой и пригладил жиденькую профессорскую бородку.

Андрею хотелось поскорее закончить этот разговор, и он попытался деликатно отделаться от любопытного старика.

– Вы меня извините, я тороплюсь…

– А что же Мария, ожидает вас? – степенно и неторопливо продолжал старик.

– Нет, я сюрприз хочу сделать! Мы одноклассники, не виделись год, вот, решил проведать, – Андрей сделал еще одну попытку обойти настырного собеседника.

– Вот молодежь пошла! Ходят друг к другу домой без приглашения! Мы гулять-то с девушками боялись, а тут какие вольности!

Старик что-то еще говорил о временах и нравах, но Андрей умудрился-таки просочиться в дверь парадной и его уже не слышал.

Перепрыгивая через несколько ступеней, Андрей поднялся на четвертый этаж. Пятнадцатая квартира. Несколько звонков на стене. Какой же Машин? Позвонил в первый, наугад.

По ту сторону двери раздались шорохи и скрип половиц.

«Опять к Соколовым кто-то пришел!» – услышал Андрей недовольный голос. Сердце замерло – это Маша.

– Нет их, на даче они! – дверь распахнулась, и он увидел ее. В коротком голубом халатике, небрежно перехваченном поясом, с полотенцем на мокрых волосах, без макияжа – она стала еще красивее и намного взрослее, чем год назад.

Сюрприз явно удался. Маша удивленно вскинула брови и застыла от неожиданности.

– Ты?! Ты что тут делаешь? Ты откуда узнал?..

– Я к тебе, Маш. Давай поговорим, – Андрей протянул ей букет. – Это тебе.

Девушка отшатнулась.

– Зачем? Не надо… – она с опаской обернулась, как будто боялась, что кто-то услышит их разговор. – Уходи, пожалуйста. Не нужны мне твои цветы, и сам ты зря пришел.

– Маша, прости, что долго не появлялся, но… – начал Андрей подготовленную заранее речь.

– Марусь, это кто там? – из комнаты вышел молодой человек спортивного телосложения. На вид ему было лет тридцать. В руке он держал надкусанное яблоко. – Ого, да еще и с цветами! У тебя никак поклонник завелся?

Маша испуганно повернулась к нему.

– Ну что ты, Петь, какой поклонник! Это Андрей, одноклассник. Вот, приехал проведать… мама попросила.

– Одноклассник? Богатые у тебя одноклассники, я смотрю! Букет-то, наверное, не на стипендию купил? – снисходительно спросил Машин хахаль, с любопытством рассматривая Андрея. При этом он по-хозяйски положил руку Маше на бедро, обозначая свои права. – Ну заходи, одноклассник, посидим, выпьем.

– Он уже уходит! Он очень торопится, – затараторила Маша и умоляюще посмотрела на Андрея. – Правда, Андрей?

Андрей скривил губы, пытаясь улыбнуться.

– Да, очень, – выдавил он еле слышно, молча протянул Маше цветы, развернулся и чуть ли не кубарем скатился по ступеням вниз.

Уже на улице Андрей вспомнил, что даже не попрощался.

«Выставил себя идиотом! – ругал он себя. – А они теперь сидят и смеются, как над сопляком! Надо же было так опозориться!»

Эмоции захлестывали Андрея, он шел не разбирая дороги. Люди с удивлением оглядывались на него, пару раз кто-то спросил, не нужна ли ему помощь. А он шел, не видя ничего вокруг, и продолжал осыпать себя ругательствами.

Как будто вторя его состоянию, резко поменялась погода. Над городом нависли сизые тучи и стало душно. Андрею не хватало воздуха. С трудом переводя дыхание, он сел на лавку и, опершись локтями о колени, сжал голову руками. Он хотел выдавить из нее память о том, что произошло.

Сказать, что Маша разбила его сердце, было бы преувеличением – не так уж сильно она ему нравилась на самом деле. Тогда в чем же дело? В том, что он, как дурак, притащился с этим букетом и рассчитывал, что она кинется ему на шею? Или в самом факте поражения, да еще и на глазах у соперника, кем бы он ни был?

«Ну а на что ты рассчитывал? – спрашивал себя Андрей. – Что она год будет хранить тебе верность? Смешно!»

Но, с другой стороны, он-то ни с кем не встречался все это время! А она месяца не успела в большом городе прожить и уже прыгнула к кому-то в койку!

Этот диалог с собой окончательно доконал Андрея. Все планы начать отношения с Машей рухнули – у нее теперь другая жизнь. А в понедельник еще с Акопом из-за цветов предстоит объясняться.

Что же делать? Махнуть к родителям? Но это значит окончательно распрощаться с работой, а деньги где брать? Пойти в общежитие и напиться с Геной? Но тогда придется все ему рассказать.

Парень с тоской огляделся по сторонам. Прямо напротив находилась пивная, из которой доносились нетрезвые голоса. Меньше всего Андрею хотелось сидеть среди людей, но и оставаться наедине со своим унижением было невыносимо. Он нерешительно встал, нащупал остаток денег в кармане и направился в открытые двери.

В пивной было шумно, накурено и пахло рыбой. Андрей подошел к прилавку, взял кружку жигулевского и стал продвигаться к свободному столику. Не успел он устроиться, как к этому же столику подошел молодой парень – высокий, с широкими плечами и почти такой же широкой улыбкой.

– Привет, земляк! Не против, если я тут тоже сяду, вместе пивка хлебнем? – спросил парень.

Андрей пожал плечами:

– Да, пожалуйста!

Парень протянул широкую ладонь:

– Игорь!

– Андрей!

Игорь поставил стеклянную кружку на стол.

– Студент? – поинтересовался он у Андрея.

Тот кивнул:

– Политех, первый курс закончил.

Улыбка не сходила с лица нового знакомого. В глазах плясали веселые искорки.

– А я вот тоже думаю поступать. В Институт водного транспорта, знаешь такой?

Андрей не успел ничего ответить.

– Вообще-то по большому счету мне по барабану куда. Бабка настояла: «Надо высшее образование», – Игорь изобразил старческий шепелявый голос и сам же рассмеялся. – Так-то она у меня хорошая, только строгая очень! Давай за наших старших!

Игорь стукнул своей кружкой о кружку Андрея.

– А меня куда хочешь возьмут, я ж афганец, – по лицу Игоря пробежала едва заметная тень, но уже через пару секунд он снова заулыбался. – Дембельнулся две недели как. Ну, давай за новую жизнь!

Оказалось, что Игорь на три года старше Андрея. После службы в горячей точке, отдав, как тогда говорили, «интернациональный долг», он приехал к бабушке в Ленинград. Его отец был родом с Украины, и детство парень провел в Винницкой области. За это и получил в армии прозвище Хохол. Когда родители развелись, Игорь с матерью вернулись в Ленинград. Потом ее командировали работать в Казахстан, а мальчик остался с бабушкой. Игорь болезненно переживал развод родителей и разлуку с отцом, запустил учебу, так что о поступлении в вуз после школы не было и речи. Его призвали в армию.

Андрей, конечно, слышал о событиях в Афганистане, о том, что туда отправляют солдат-срочников, но считал все это скорее страшилкой для нерадивых студентов: «Не сдашь сессию – отчислят и пойдешь служить». Время от времени родители рассказывали о знакомых, у которых из Афганистана не вернулся сын, – и это звучало странно и абсурдно в абсолютно мирной ленинградской реальности.

По официальной версии, Советский Союз оказывал помощь братскому народу и союзнику – Демократической Республике Афганистан. Чтобы ослабить влияние СССР в регионе, Запад использовал исламские группировки, которые угрожали безопасности южных границ Союза. Наша страна вложила огромные средства в Афганистан, и смена власти в республике угрожала потерей миллиардных инвестиций. Отстаивать интересы Родины были отправлены десятки тысяч молодых ребят, многим из которых не исполнилось и двадцати лет. Им противостояли прекрасно подготовленные отряды моджахедов, состоявшие из добровольцев исламского вероисповедания и наемников со всего мира. Они боролись яростно, жестоко, не жалея противника. А попадая в плен, кичливо заявляли, что за них воюет весь исламский мир. Местное население также по большей части поддерживало их, а не чужеземных «неверных». СССР нес огромные финансовые и, главное, человеческие потери, которые, как правило, замалчивались.

Игорю повезло: его ранило пару раз, но довольно легко – не потребовалось даже госпитализации. Он с благодарностью вспоминал своих товарищей и командира. Добродушный и простой, Игорь рассказывал об армии как о захватывающем приключении, но иногда на полуслове замолкал, взгляд его становился тяжелым, челюсти сжимались, как от какой-то внезапной боли.

Когда пиво закончилось, Игорь предложил прогуляться по городу. Андрей с радостью согласился – новый знакомый отвлек его от удручающих мыслей.

Парни бродили по утопающим в зелени улицам, а Игорь рассказывал, как они искали моджахедов в кишлаке, а потом наткнулись на стадо баранов и прихватили пару-тройку с собой в часть. Но по пути животные чуть не сорвались со скалы, а с ними и один из солдат, который пытался их удержать. Говор у Игоря был специфический, западноукраинский, и все его рассказы звучали особенно колоритно. Андрей не мог удержаться от смеха. Трудно было поверить, что еще несколько часов назад он чувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

Когда, наконец, молодые люди подошли к метро, чтобы ехать по домам, Игорь спросил:

– Как тебя найти, земляк?

Андрей порылся в кармане и нащупал бумажку. Ту самую, которую утром дала ему вахтерша. Он усмехнулся: «Как будто из другой жизни». Оторвал чистый клочок:

– Есть ручка?

Игорь выудил из кармана огрызок карандаша.

Андрей нацарапал адрес и номер телефона вахты общежития. Они попрощались, договорившись встретиться в ближайшие дни.

Глава 8

Начался новый учебный год. Все складывалось вполне удачно. Андрей решил не бросать работу на базе. Договорился с бригадиром, что будет брать пару вечерних смен в будние дни и выходить в один из выходных.

У Андрея уже было два друга, Гена и Игорь. Хохол, как и собирался, поступил в Институт водного транспорта. Студент из него получился не слишком старательный: на занятиях Игорь почти не появлялся, а когда Андрей пытался вразумить его и напоминал о надвигающейся сессии, тот отшучивался: «Посмотрим, как они ветерана боевых действий отчислят!»

Теперь почти все свободное время Андрей проводил в компании Игоря. Пока позволяла погода, они гуляли по городу, знакомились с хорошенькими девушками, водили их в кафе или просто сидели где-нибудь в парке. Игорь, с его природным обаянием и легким характером, ни у кого не встречал отказа, и Андрей невольно восхищался тем, как легко его друг располагает к себе людей.

Хохол не был красавцем, скорее наоборот: длинный нос, скуластое лицо, большой рот, близко посаженные глаза с белесыми бровями и ресницами. Но его раскованность, уверенность в себе и какая-то особая доброта подкупали всех вокруг. Он ходил по городу в военной форме, что неизменно вызывало у девушек повышенный интерес.

Несмотря на свой успех у противоположного пола, серьезных отношений Игорь не заводил. Как-то, изрядно выпив, он рассказал Андрею, что по-настоящему ему нравилась только одна девушка – младшая сестра его одноклассника. Перед самым призывом он сделал ей предложение. Юля была еще «маленькой», как говорил Игорь, и потому молодые люди договорились, что свадьбу сыграют после возвращения жениха из армии. Но через полгода Игорь получил письмо от друга: «Юлька боится тебе сообщить: у нее другой, и там, кажется, все серьезно». Хохол оправдывал девушку: «Она же маленькая была», но в целом доверие к прекрасному полу потерял.

У Андрея пока тоже не получалось кого-то найти, но он не особо переживал по этому поводу – не до того было. Жизнь и так била ключом, а потребность в общении и развлечениях с лихвой восполняла настоящая мужская дружба. Много времени и сил отнимала работа. Порой он так уставал после смены, что едва доползал до кровати.

В один из таких вечеров, дотащившись полуживой до общежития, Андрей застал там Игоря, который, сидя на его кровати, болтал с Геной.

– Вот скажи мне, зачем ты так упахиваешься на этих армян?! – спросил Игорь, когда Гена вышел из комнаты за кипятком для чая. – И учеба, и работа, а получаешь в итоге копейки!

– Ну, других вариантов у меня нет, в Президиум СССР не зовут пока.

– А ты искал? Вцепился в эту свою базу и ни о чем больше знать не хочешь. Ладно, в субботу пойдешь со мной, кое-что покажу.

– Куда?

– В Гостинку. Там нынче интересные вещи происходят…

Андрей пожал плечами – он слишком устал, чтобы спорить.

– Ну хорошо, пойдем, раз хочешь.

В этот момент в комнату вернулся Гена, и они сменили тему.

Глава 9

Наступил ноябрь. Золото листопада сменилось слякотью и грязью, временами с тусклого серого неба срывался первый снег. Все сложнее становилось вставать по утрам, особенно в субботу, когда, кажется, весь мир наслаждается законным отдыхом. Но Андрей позволял себе расслабиться только в воскресенье. Суббота была для него рабочим днем.

Вообще, Андрей очень любил поспать. Поднять его утром в школу было непросто – намучилась с ним тогда мама. Но теперь у него была цель, которая помогала превозмогать самые укоренившиеся привычки. Родители всегда говорили ему, что ничто в этой жизни не дается просто так – за все придется платить, это лишь вопрос времени. Пожалеешь себя сейчас, – заплатишь втрое больше потом. Поэтому, устроившись на работу к Акопу, Андрей ни разу не позволил себе проспать или пропустить смену. За это его стал уважать даже тот самый бригадир, который в первый рабочий день нахамил ему и выставил вон. Теперь же, зная, что на Андрея можно положиться, он время от времени оставлял его за главного вместо себя и – невиданное дело – выписывал премии новичку.

У Андрея появились деньги – больше, чем было у большинства его сокурсников и соседей по общежитию. Пару раз он даже покупал вещи у ребят из Югославии, которые учились на пару курсов старше. Они же доставали подарки для его родителей – электробритву отцу, французские духи маме, платья Валечке. Стоило это немало, но Андрею нравилось радовать семью. Он знал, что деньги они не примут, да и что можно было купить в областном городе?

А когда он раздобыл маме набор французской косметики, к Лисицыным началось целое паломничество – еще бы, все подруги Зои Ефремовны хотели хотя бы взглянуть на эту диковинку.

Чтобы порадовать отца, Андрей познакомился с ленинградскими букинистами и бродил по блошиным рынкам, выискивая что-нибудь особенно редкое.

Он никогда не отказывал, если кому-то нужна была помощь. Помня, как нелегко им с Геной пришлось в первую голодную неделю после сессии, всегда угощал ребят-первокурсников. Что им на самом деле руководило – искренняя забота о ближнем или желание почувствовать себя благодетелем, – Андрей и сам не смог бы ответить, но среди студентов Политеха он скоро прослыл этаким меценатом, который сам живет на широкую ногу и других осыпает милостями. И мало кто знал, что этот «миллионер» три раза в неделю вкалывает на базе на задворках Ленинграда.

Андрей не стыдился своей работы – родители с детства воспитывали в нем уважение к любому труду. Однажды, еще в детском саду, маленький мальчуган из группы Андрюши посмеялся над девочкой, которую пришла забирать мама, дворничиха из их дома. На ней была старая, сильно изношенная грязная одежда – видимо, женщина торопилась за дочкой и не успела переодеться. Сорванец узнал ее и, показывая пальцем, закричал: «Смотрите, за Наташкой тетя-метла пришла!» Андрея возмутило такое насмехательство над мамой своей подружки, и он буквально возненавидел невоспитанного проказника. Узнав об этой выходке от воспитателей, родители Андрея устроили дома серьезный разговор:

– Вы должны ко всем людям относиться с уважением, ни над кем нельзя насмехаться, – вещал Михаил Алексеевич. – У дворника очень важная работа, без дворников мы все тут утонем в грязи, начнут распространяться болезни. Мы все заразимся. Мести улицу – трудная работа. А Наташина мама ее делает. Для нас с тобой делает и для этого паренька из твоей группы, который над ней насмехается! – наставительно говорил отец. – А не будет ее, ты станешь убирать двор? Или в грязи все оставим?

Слова отца произвели на Андрея сильное впечатление. Уже став взрослым, он всегда здоровался с официантками в столовой, уборщицами, вахтерами. За это его любила вся женская часть обслуживающего персонала и в общежитии, и в институте.

Андрей не скрывал, что работает грузчиком, но и не афишировал этот факт. Это был лишь способ добиться своей цели. Но теперь Андрей все чаще задумывался над тем, чтобы поменять эту работу на более прибыльную. Он видел, что есть люди, которые зарабатывают гораздо больше куда меньшими усилиями. Не обошлось и без влияния Игоря – тот постоянно твердил другу, что пора бросать базу и заниматься «серьезными делами». Рассказывал про своего знакомого Федора, тоже афганца, который отлично устроился и может их «подтянуть».

– А что за дела? – интересовался подробностями Андрей.

– Да не знаю точно, – уклончиво отвечал Игорь. – Тусуются ребята на «галёрке», перетирают что-то, торгуют вроде. Давай поедем и посмотрим! Я договорился, Федька нас ждет.

Андрей знал по слухам, что на «галерке», втором ярусе Гостиного двора, существует какой-то параллельный мир. Там можно купить импортные вещи, продукты, сигареты, алкоголь, которых не найдешь в обычных магазинах, – и все это в самом центре города. Звучало не очень правдоподобно, но Андрей, который благодаря студентам-югославам уже знал, что такое «фарца», вполне допускал, что это не басни. Больше из любопытства, чем с серьезными намерениями, он согласился съездить с другом на «галерку».

Место действительно оказалось довольно странным. Там было много молодых людей, ровесников Игоря и Андрея. Обитатели «галерки» смотрели на новых посетителей настороженно – понимали, что пришли чужаки. Пару раз к ним подходили молодые люди и едва слышно пытались что-то предложить. Игорь отрицательно качал головой и подталкивал Андрея вперед.

– Не тормози, не тормози, вон уже, почти пришли!

Действительно, в конце галереи стояли двое парней, которые явно кого-то ждали. Узнав Игоря, один из них поднял руку. Андрей догадался, что это Федор. Такой же высокий, широкоплечий и крепкий, как Игорь, Федор был года на два старше Хохла. Андрею бросились в глаза его седые виски. Второй – небольшого роста, чуть полноватый еврей с курчавыми темными волосами и черными внимательными глазами-буравчиками, прятавшимися за круглыми очками.

– Здоро́во! – сказал Игорь, пожимая руку Федору. Тот дружески похлопал бывшего сослуживца по плечу.

– Привет, студент!

Игорь обменялся рукопожатием и со спутником Федора.

– Это Аркаша, знакомьтесь, – сказал Федор.

Аркадий раздраженно поморщился:

– Федя, я же просил!

– Ну ладно-ладно! Все ж свои! Аркадий Мейхер, мой партнер! – произнес Федя, состроив торжественно-серьезную мину.

– Не все, – вопросительно глядя на Андрея, произнес Аркадий. – Не все свои.

– Это Андрей, мой друг, тоже студент, – засуетился Игорь, едва заметно подтолкнув друга вперед.

– Где учишься? – спросил Аркадий, оценивающе разглядывая Андрея.

– В Политехе, на втором курсе, – ответил Андрей, прикидывая, как правильно вести себя с новыми знакомыми.

Они были абсолютно разными: Мейхер – нагловат и хитер, Федор казался намного проще, но это только на первый взгляд. Эти ребята знали себе цену, особенно Аркадий – сразу видно, что он «себе на уме». Если удастся наладить с ними отношения, может получиться что-то интересное.

– Сам из Ленобласти, – добавил Андрей.

– О! – вклинился Федя. – Местный, значит?

Повисла пауза. Аркадий снял очки, подышал на них, вытер белоснежным платком, проверил на свет чистоту стекол. Не торопясь надел снова. Игорь подергал Андрея за рукав, мол, скажи что-нибудь. Но Андрей решил молчать. Ему не хотелось, чтобы у Аркадия создалось впечатление, что он заискивает. Поставить себя в положение просителя? Еще не хватало! Если уж вести переговоры, то только на равных.

– Я тоже по технической части, – наконец нарушил тишину Аркадий. – ЛЭТИ заканчиваю. Родился и вырос в Ленинграде.

Этой фразой он как бы провел черту между собой и присутствующими, обозначив кто тут главный.

– А вы в общежитии живете? – спросил Аркадий.

– Я – нет, с бабулей квартирую, а вот Андрюха – да, в общаге, – обрадовался возможности поучаствовать в разговоре Игорь.

– Это хорошо, – задумчиво, как будто самому себе, сказал Аркадий. Потом взглянул на Федора: – Да?

Федор понимающе улыбнулся:

– Конечно. Прямо-таки отлично! – и подмигнул Игорю. – Они и сами отличные ребята!

Игорь приободрился, взъерошил волосы.

Аркадий как-то странно закатил глаза и опять посмотрел на Федора. Во взгляде Мейхера читались настороженность и недоверие.

– Отличные парни – не профессия, как говорится, – надменно сказал он, скривив рот в усмешке. – Вопрос, что у них есть. Товар, связи, каналы?

– Пока ничего, – простодушно ответил Игорь.

– Тогда на кой черт вы нам сдались? – спросил Мейхер, и Андрей понял, что пора подключаться.

– У нас в Политехе учится тьма иностранцев, я могу договориться с ними по поводу товара. Кое-что мне лично они уже привозили, – сказал он.

Мейхер удивленно посмотрел на Андрея, явно не ожидая от него такой активности.

– Хм! Ну давай, договаривайся!

– Но учтите, тут все крышуют братья. Надо с ними договариваться. Место пробивать, ну и платить, – предупредил Федор.

– Братья? Какие братья? – встревожился Игорь.

– Никаноровы. Че, никогда не слышал? – ответил Мейхер вопросом на вопрос. Игорь пожал плечами.

– Может, и слышал, не помню толком… – он почесал затылок и посмотрел на Андрея. – А ты?

Андрей покачал головой. Игорь снова повернулся к Федору:

– Познакомите нас?

Федор и Аркадий переглянулись, Федор задумчиво поскреб подбородок и, испытующе глядя на новичков, проговорил:

– Ладно! Попробую!

Все это время Андрей краем глаза наблюдал за тем, что происходило вокруг. Жизнь на «галерке» кипела. Люди суетились, ходили туда-сюда, приносили и уносили разные тряпки, торговались. У окна фарцовщики выясняли отношения, то и дело переходя на повышенные тона, вдалеке кто-то хохотал во весь голос. Некоторые стояли молча, напряженно оглядываясь по сторонам, или вполголоса вели переговоры с иностранцами.

Андрей поймал на себе изучающий взгляд Аркадия. С полминуты они смотрели друг другу в глаза, пока еврей первым не прервал этот поединок.

– Попробуем, – вкрадчиво сказал он. – Но ничего не обещаем…

– А когда братья будут? – спросил Игорь.

– Да они каждый день бывают. Обычно вечером приходит кто-то из них. Но вначале я поговорю с одним, с младшим, – ответил Федор.

– Хорошо! Я тогда тебе позвоню в конце следующей недели, – сказал Игорь.

Они еще намного поговорили на другие темы и распрощались.

Глава 10

Какое-то время Андрей и Игорь шли молча.

Смотрины прошли вроде бы неплохо, но Андрей особой радости от этого не испытывал. По крайней мере, вид у него был сосредоточенный. Игорь, напротив, пребывал в прекрасном расположении духа.

– Давай зайдем поедим, что ли… Замерз, как собака! – предложил Хохол. – Я угощаю!

Они зашли в кафе на Невском, взяли чаю и по куску пирога с яблоками. Несмотря на то что туристический сезон уже закончился, кафе было переполнено. В гуле голосов выделялась иностранная речь. Андрей огляделся. Зарубежных гостей сразу было видно – по манере одеваться, модным аксессуарам, фотоаппаратам на шее.

Игорь шумно отхлебнул чай и наклонился к Андрею.

– Ну как тебе?

– Я не знал, что там такое творится.

– Да, там можно достать все, что пожелаешь! Я договорился с Федей, он постарается нам выбить место. У тебя же, ты говоришь, есть связи с югославами? У них можно брать товар, а сбывать и тут, и в институте!

– Ну, в принципе, да!

– Вот и здорово! Я бы раньше тебе все рассказал, но Федя сказал ничего тебе не говорить, пока они тебя не посмотрят.

– И что? Ты и вправду все это всерьез говоришь?

– Ну конечно!

– Хм, а ты уверен, что это не опасно? – Андрей задал вопрос просто так, на самом деле его переполняло желание заняться торговлей.

Игорь снисходительно взглянул на Андрея.

– Ну что ты, ей-богу! Вчера только из своего захолустья приехал, что ли? Тут все давно схвачено, работа кипит, у всех связи… там, – он показал пальцем вверх. – Городу нужно такое место, как «галерка». Где можно все купить, хоть жирафа из Африки!

Игорь засмеялся.

– А как туда Федор с Аркадием попали? – продолжал допытываться Андрей.

– Да хер их знает… – Игорь пожал плечами. – Федька вообще парень крученый. Помню, он и в Афгане нормальный такой товарооборот наладил. Таскал местным сигареты и водку, а от них жратву всякую приносил. Вернулся после армии, тоже сидеть без дела не стал. Поступил для прикрытия в мореходку, ну и деньги тут начал зарабатывать.

– А Аркадий?

– С Аркадием особая история. Он же у нас местный. Всех знает. Какой-то дальний его родственник работает в Эрмитаже, туристов водит. Он и рассказал Аркаше, что есть иностранцы, которые привозят всякие нужные вещи и готовы их продать. Джинсы там, сигареты, косметику, ну понимаешь, да?

Андрей внимательно слушал друга, чуть прищурив глаза. Он прикидывал, как себя вести с будущими «партнерами», стоит ли вообще ввязываться в это дело или все-таки лучше остаться на базе. Там тяжело, но по крайней мере не посадят! Хотя он понимал, что самые продвинутые люди в Ленинграде сейчас находятся именно на «галерке». Новые перспективы захватили его.

На самом деле Андрей уже решил, что с базой в любом случае нужно заканчивать. Сидеть тихо на насиженном месте, получать от жизни гарантированные, но небольшие радости – это не для него. Андрею не хватало адреналина, и он готов был рисковать, а то, что предлагал Игорь, могло с лихвой обеспечить и то и другое.

В жизни Андрея наступал новый этап. Пока невозможно было определить точно, хорошим он будет или плохим, но предчувствие грядущих перемен вызывало приятное волнение.

– Ладно, поговорю с моим знакомым югославом Гораном, – сказал Андрей, вставая из-за стола. Они оделись и направились к выходу из кафе. Проходя мимо столика с иностранцами, Андрей невольно подумал: «Интересно, и эти тоже что-то приготовили на продажу? Сидят такие простачки с виду, а у самих, может, чемоданы джинсами набиты…» Ему стало любопытно, как происходит передача товара от туристов Аркадию, где он встречается с ними, когда рассчитывается и как – рублями? Валютой? Но где он ее берет?

Все это напоминало какой-то шпионский фильм, в котором Андрей мог сыграть главную роль, и возможный риск только подогревал его интерес. Он наконец почувствовал, что все в его руках. Разве не этого он хотел, когда ехал в Ленинград?

Андрей улыбнулся своим мыслям. Игорь заметил, что настроение друга улучшилось, и ткнул его локтем в бок:

– Отличный денек, да?

* * *

На следующей неделе Андрей встретился с несколькими иностранцами: двумя югославами и одним болгарином, которые учились в его институте. Самый приемлемый вариант предложил все тот же Горан – парень свойский, предприимчивый и, судя по всему, готовый на всякие сомнительные авантюры. Андрей часто пересекался с Гораном на лекциях и был с ним в приятельских отношениях. Югослав и сам как-то предлагал ему привезти что-нибудь из-за границы. Но тогда Андрей не воспринял его предложение всерьез. Зато теперь Горан сразу всплыл у него в памяти.

Они встретились в институтской столовой. Попивая горячий чай, Горан объяснил, что в большом количестве вещи из Югославии провезти через таможню непросто.

– Ну и с чего стоит начать? – спросил Андрей.

– Попросим несколько человек, которые живут в Югославии, найти то, что тебе нужно, – растягивая слова, ответил Горан. – У нас в разных городах разные цены. Надо посмотреть. Определись, что ты хочешь, а мы уже подумаем, как это привезти.

– Джинсы нужны, костюмы мужские. Мне кажется, это здесь пойдет.

– Вы подумайте еще, не спешите. Давай встретимся на выходных, – ответил Горан.

Андрею казалось, что «галерка» – это особый мир. Там вершатся настоящие дела и делаются настоящие деньги. И если даже у него ничего не получится, то он хотя бы поживет некоторое время в этой атмосфере новой жизни.

Погруженный в свои мысли, Андрей не заметил, как добрался до общежития. Зайдя в комнату, он увидел странную картину: Гена лежал на кровати, уставившись в потолок и сложив руки, словно собрался помирать.

– Гена! – позвал Андрей. Друг ответил ему невразумительным мычанием.

– Что стряслось? Ты что, заболел? – спросил Андрей громко, будто желая, чтобы тот проснулся. Гена ответил не сразу:

– Да ничего!

– Брось, я же вижу. Что случилось?

Гена перевернулся на правый бок, спиной к Андрею:

– Я с Акопом поссорился…

Андрей налил из графина воды в два граненых стакана, придвинул ногой табуретку к кровати Гены. Осторожно дотронувшись до плеча друга стаканом, он спросил:

– Из-за чего?

– Из-за Ангелины, – буркнул Гена и вновь перевернулся на спину. Взяв стакан у Андрея, он сел на кровати, опираясь спиной о стенку.

– Я что-то не понимаю.

– Ну, я к нему домой зашел, а там была одна она… – начал Гена.

– Хм! – Андрей поджал губы.

Гена посмотрел на него исподлобья:

– Потом он пришел… ну и стал нести всякую чушь. Ревность его доконает. Мне кажется, он с ума сошел, – подытожил он, явно ожидая сочувствия.

– Думаешь? – спросил Андрей и встал с табуретки. Чувствовалось, что эта тема сейчас не особо его занимает.

– Ты что имеешь в виду!? Ты тоже считаешь, что у меня могло быть с ней что-нибудь? – Гена был возмущен до глубины души.

Андрей смотрел на Гену с сочувствием. Не дождавшись ответа, тот опять вернулся к своей неправдоподобной версии:

– В него бес вселился. Он даже пригрозил, что выгонит меня с базы!

Последняя фраза задела Андрея. Глубоко вздохнув, он подошел к окну, раскрыл занавески и, казалось, с интересом стал разглядывать картину типичной ленинградской осени. Он изрядно устал от базы, особенно от ночных смен, но ему не хотелось терять работу, пока не закрутится дело на «галерке».

– Ладно, не переживай, что-нибудь придумаем, – бросил Андрей и отошел в другой конец комнаты. Теперь его внимание привлекли книжные полки.

– Да я за тебя переживаю! Следом за мной он может выгнать и тебя. И останемся без работы!

– Ген, еще раз говорю, не переживай, без работы не останемся!

– С чего ты взял? – отпив воды из стакана, спросил Гена.

– Намечаются большие дела, у меня все в стадии разработки.

– О чем это ты?

– Не будем спешить, у меня встреча в выходные, потом все расскажу.

– Эх! Блин, херово так! Поссорились на ровном месте!

– Но вообще, конечно, обидно, ведь у тебя ничего с ней не было. Если бы было, то хотя бы как-то не так херово было на душе, – сказав это, Андрей поднял правую бровь и улыбнулся.

Гена вопросительно посмотрел на друга, но ничего не сказал. Он очень хорошо знал Андрея и понимал, что спорить с ним бесполезно.

– Давай лучше телик, что ли, посмотрим, – предложил Андрей и щелкнул выключателем.

Глава 11

Спустя неделю после описанных событий Андрей стоял на выходе со станции метро «Парк Победы» и ждал Игоря. Заметив друга в толпе, он не сразу поверил своим глазам: на Игоре был новенький спортивный костюм «Адидас» и синие кроссовки с характерными тройными полосками.

– Откуда такая роскошь? – присвистнув, спросил Андрей.

– Приятель-афганец подарил. Привез из Баграма – там, говорят, такого добра завались, – гордо приосанившись, ответил Игорь.

– Не хило! Смотри, не увлекайся, а то так и родину недолго продать за шмотки, – подколол друга Андрей.

Игорь резко посерьезнел:

– Да я за эту родину кровь проливал, толком еще не начав жить! Два года на мушке. Пора и для себя пожить!

Андрей понял, что хватил лишнего.

– Куда идем? – спросил он, меняя тему. – Ты обещал что-то интересное.

– На дискотеку в Финансовый, – ответил Игорь. Ему не свойственно было долго обижаться или держать зло, в особенности если дело касалось его друзей. Вот и сейчас жесткое выражение его лица сменилось заговорщицкой ухмылкой. – Я там с одной девчонкой познакомился. Договорились, что встретимся сегодня вечером.

– Ну хорошо, – не стал выяснять детали Андрей, ему было все равно, куда идти. – А от Федора ничего не слышно? Горан сказал, что подумает, мы с ним предварительно…

– Расслабься, Андрюха, – не дал ему договорить Игорь. Он явно не был настроен обсуждать серьезные вопросы. – Давай потом об этом! И вообще, такие вещи на улице не обсуждают. Надо действовать осторожнее. Забыл, где живем?

– Ты о чем?

– Везде глаза и уши. Комитетчики повсюду! – Игорь многозначительно поднял брови и сделал круг глазами.

– Какие еще комитетчики? – в первый раз Андрей видел Игоря таким серьезным. Обычно веселый, Хохол почти не интересовался политикой, даже войну в Афганистане предпочитал не обсуждать, если не считать баек о солдатской жизни. Поэтому сейчас Андрея очень удивило замечание друга.

– Да гэбня! Шавки Суслова, Андропова, как их там… – прошипел Игорь, наклонившись к уху Андрея.

– Какой, к черту, Суслов?! – отстраняясь от него, воскликнул Андрей. – Он же умер!

– Ну, Андропов! Какая разница? Все они одинаковые! – сердито бросил Игорь и, резко развернувшись, пошел вперед. Андрей молча следовал за другом, засунув руки в карманы и раздраженно отбрасывая ногами мусор и опавшие листья. Настроение было испорчено. Ему хотелось поскорее заняться делом, а из-за Игоря все откладывалось. «Вечно у него гулянки на уме, – с досадой думал Андрей. – Зря только притащился в такую даль! Лучше б заниматься остался».

Андрей не лукавил. Ему действительно не очень хотелось идти развлекаться. Он все еще не отошел от истории с Машей Куропаткиной и по-прежнему был убежден, что, прежде чем знакомиться с девушками, надо приобрести какой-то вес: заработок, положение, красивую одежду, ну и машину, разумеется. А иначе так и будешь бояться, что тебя обойдет кто-то более успешный и богатый. Андрей пообещал себе, что больше никому не позволит увести у себя женщину. В лепешку разобьется, но станет лучшим, чтобы никогда не испытывать это позорное чувство поражения. Он все еще не понимал, что жизнь гораздо сложнее, чем ему представляется.

* * *

Они встретились со знакомой Игоря у Гостиного двора. Агния, изящная шатенка с красивой, несмотря на невысокий рост, фигурой и смазливым личиком, уже ждала их у выхода из метро. Она была одета модно, но не по сезону – короткая легкая курточка не защищала от накрапывавшего дождя, зато подчеркивала пышную грудь девушки. Пытаясь согреться, Агния нетерпеливо перетаптывалась, но молнию не закрывала. Игорь оценил старания девушки, смерив ее одобрительным взглядом и особенно задержавшись на груди.

– Привет, красотка! – подмигнул он ей. – Знакомься, это Андрей. Мой друг и отличный парень! – Агния кокетливо улыбнулась и протянула Андрею руку:

– Очень приятно!

Андрей немного смутился, быстро пожал протянутую руку и кивнул:

– И мне!

Закончив с любезностями, молодые люди направились к дальнему концу здания Гостиного двора, дошли до Финансово-экономического института и зашли в дверь, которая находилась неподалеку от главного входа. У двери стояли два студента, они проверяли входящих и задавали им какие-то вопросы. Игорь явно был с ними знаком: друзей пропустили, не сказав ни слова. Хохол вообще обладал удивительной способностью вызывать к себе доверие даже у совершенно незнакомых людей. Широкая улыбка, простоватые манеры и украинский говор располагали к нему с первых же минут.

Андрей волновался – обычно его «отрывы» ограничивались посиделками в общежитии. За год с лишним учебы в Ленинграде он ни разу не сходил на танцы. И если не считать нескольких прогулок с Игорем, когда тот знакомился со всеми симпатичными девушками, которые им встречались, опыта общения с женским полом у Андрея не было.

Друзья оказались в квадратной зале, напомнившей Андрею ангар, – с очень высокими потолками и без окон. В одном из углов этого набитого народом помещения выступала группа, которая играла репертуар разных культовых исполнителей того времени: Boney M., ABBA, итальянцев. Посередине залы танцевали пары. За столиками по периметру сидели шумные компании, у стойки с напитками собралась целая толпа. Андрей обратил внимание, что многие из присутствовавших здесь имели весьма оригинальный вид: длинные волосы, джинсы клеш, пестрые рубашки и джемперы. У девушек – обтягивающие платья, яркий макияж и обувь на высоком каблуке. Андрей не мог отвести от них взгляд. Ему нравилась каждая.

Группа закончила свое выступление. Ведущий – Андрей где-то слышал, что за границей их называют диджеями, – расположился на небольшом возвышении в левой части зала. Включили пластинку. Быстрые танцевальные композиции чередовались с медленными. Игорь пошел танцевать с Агнией. Молодые люди, не стесняясь, вплотную прижимались друг к другу, руки Игоря свободно скользили по телу девушки. Сидя за столиком, Андрей наблюдал за танцующими парочками, но никак не мог решиться кого-нибудь пригласить, ведь он слишком невзрачно одет, чтобы заинтересовать студентку престижного вуза.

После пары ритмичных мелодий объявили белый танец, зазвучала лирическая баллада. Андрей вдруг почувствовал, что у него за спиной кто-то стоит. Обернувшись, он увидел невысокую девушку с явно крашеными рыжими волосами. Андрей заметил ее раньше, когда они только пришли, и его сразу поразил ее уверенный взгляд. В полумраке залы было не разглядеть цвет ее глаз, но Андрей почему-то решил, что они карие. Волосы девушки были собраны сзади заколкой, открывая красивое лицо. Одета она была по последнему писку моды: коричневая кожаная куртка с карманами на груди, короткое вязаное платье с широким поясом и изящные туфли на шпильке.

– Потанцуем, молодой человек? – с мягкой улыбкой предложила девушка. Андрей улыбнулся в ответ: разве откажешь обладательнице такого нежного голоса? Он взял незнакомку за руку, они вышли в середину залы и закачались в такт музыке.

Мягкий запах ее духов – ванильный и такой манящий – кружил Андрею голову. Впервые за долгое время его покинуло чувство одиночества, но расслабиться не удавалось – Андрей неплохо чувствовал ритм и обладал хорошим слухом, но всегда думал, что его движения такие несуразно-угловатые, что все на него смотрят и смеются над ним. Он ужасно боялся все испортить.

Краем глаза он видел Игоря с Агнией – они исполняли сложные па. Игорь вообще был раскованным, смело вел в танце, то притягивая Агнию к себе, то позволяя отдалиться. Его спутница тоже не была новичком на танцполе. На их фоне Андрей с незнакомкой смотрелись довольно бледно. Андрею стало не по себе, он извиняющимся взглядом посмотрел на девушку, но не нашелся, что сказать в свое оправдание.

– Меня Марина зовут, – улыбнулась она. Как же он был ей благодарен за то, что она прервала неловкое молчание!

– Меня Андрей.

Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно рассмеялись – то ли от смущения, то ли от радости. В этот момент Марина нырнула под руку Андрея, изящно повернулась и снова прижалась к нему. Игорь, который со своей спутницей вновь оказался рядом, одобрительно подмигнул другу. И сразу же поплатился за это – Агния взяла его за подбородок и повернула к себе: она не из тех, кто готов играть роль второго плана!

Музыка стихла. За те пару минут, что длился танец, Андрей успел пережить такое разнообразие чувств, что их хватило бы на целую жизнь.

– Спасибо! – Марина наклонила голову набок.

Обаяние девушки действовало на Андрея обезоруживающе. «Надо что-то делать, – в панике подумал он. – Иначе я ее упущу». Он собрал волю в кулак и с напускной бодростью предложил:

– Может, выпьем что-нибудь?

В этот момент в зале включили свет, и он смог рассмотреть свою новую знакомую. Глаза у нее были действительно карие. Оттененные пушистыми накрашенными ресницами и тоненькими стрелками, подведенными черным карандашом, – они были огромными.

– C удовольствием! – просто и без кривляний согласилась она. Ее открытая улыбка придала ему смелости.

– Что тебе взять?

Пока Марина думала, вновь загремела музыка.

– Крюшон! – крикнула Марина прямо в ухо Андрею, пытаясь перекричать шум.

– Сок? – не расслышал ее Андрей.

– Да! Можно и сок, – рассмеялась девушка.

– Хорошо! – Андрей повернулся к стойке, но там никого не было. Зазвучал хит Boney M. о Распутине. Двигаясь в такт музыке, Марина потянула Андрея в центр зала. Он наконец избавился от стеснения и, хотя его никто не учил танцевать, смотрелся не хуже остальных. Андрей не сводил глаз с Марины – она хорошо чувствовала музыку, двигалась легко и грациозно. Видно было, что она любит танцевать. Девушка заметила восхищенный взгляд Андрея, и ее движения стали еще более откровенными. Она будто дразнила своего кавалера, но при этом ее танец не был ни вульгарным, ни вызывающим, и это тоже очень понравилось Андрею.

Вечер превзошел все ожидания. Андрей чувствовал огромный прилив сил, несмотря на то, что уже было поздно и они много танцевали. Оказавшись во власти Марины, он напрочь забыл, что пришел сюда вместе с Игорем.

– Может, пойдем отсюда? – предложил Андрей. Марина не возражала, и они направились к выходу, даже не предупредив Хохла. Игорь с Агнией догнали их уже на улице. Андрей познакомил Марину с другом и его спутницей. Девушки с первых минут нашли общий язык и шли вдвоем позади гордо вышагивающих молодых людей. Метро уже не работало, и Андрей думал о том, как бы предложить Марине проводить ее.

Но Игорь его опередил.

– А где живет молодая особа? – поинтересовался он у Марины, когда девушки поравнялись с ним.

– Далеко! – сразу же откликнулась Марина.

– Ну как же далеко? Совсем-совсем? – начал кокетничать с ней Игорь.

– Совсем-совсем! – Марина явно не была настроена продолжать эту игру и ожидала предложения от Андрея.

– Но все-таки – где ты живешь? – перешел на серьезный тон Игорь.

– В Купчино, – ответила Марина, обращаясь к Андрею.

– Думаю, нам надо отвезти девушек домой на такси, – предложение Игоря пришлось как нельзя кстати. На улице было холодно, и идти пешком ни у кого уже не было сил. Игорь бесцеремонно схватил Агнию за руку и почти потащил за собой. Девушка едва успевала за его размашистым шагом. Они остановились на краю тротуара, и Хохол поднял руку, чтобы поймать машину.

– А может, все вместе ко мне рванем? Выпьем, продолжим вечеринку, – разошелся Игорь.

Андрей с удивлением посмотрел на друга. Он привык к его выходкам и развязным манерам, но это было уже чересчур, ведь двусмысленное предложение Игорь делает в том числе и Марине – девушке, которую Андрей уже воспринимал как свою. Он как раз решился предложить ей поехать вдвоем, а тут Игорь со своим неуместным приглашением!

Настроение у Андрея испортилось, вдобавок его начало знобить – он слишком легко оделся для ноябрьской ленинградской ночи. Внутри все сжималось от холода. Он нащупал в кармане шапку, но о том, чтобы надеть ее, не могло быть и речи – неизвестно, как воспримет это Марина. Посмотрев на девушку, Андрей понял, что ей сейчас не до его внешнего вида – она тоже замерзла и дрожала от холода.

Наконец Игорь остановил такси.

– Поехали. Довезем Агнию, ей ближе, а потом Марину! – предложил он. Андрей решительно покачал головой.

– Мы сами, спасибо!

Игорь пожал плечами:

– Ну как хочешь! Давай, красотка, двигай бедрами! – поторопил он Агнию, хлопнув ее по ягодицам. Девушка возмущенно вскрикнула, но Игоря это не смутило. Он взял ее за плечи и почти силой усадил в машину, а затем уселся сам.

Марина с Андреем остались одни. На улице не было ни души. Лишь изредка мимо проезжали машины или такси с зеленой лампочкой на лобовом стекле. На проезжей части у поребрика поблескивали замершие лужи. Несмотря на холод, Андрей не спешил ловить машину. Они шли мимо старинных зданий, в которых когда-то давали балы и проводили светские приемы. Все здесь было знакомо ему с детства – тут они гуляли с родителями, когда он был ребенком, и почти о каждом доме ему рассказывала его первая учительница. И все же каждый раз, поднимая глаза на эти вековые стены, Андрей восхищался их красотой. А в темноте фасады старинных домов казались еще более загадочными. Андрей любил этот город и чем старше становился, тем яснее понимал, что сделал правильный выбор, уехав из родительского дома именно сюда.

– Как красиво, правда? – воскликнула Марина.

«Господи, она читает мои мысли!» – изумился Андрей.

– Да. Город просто потрясающий, – сказал он вслух.

– Жаль, климат ужасный. Никак не могу к нему привыкнуть.

– А ты не местная?

– Я здесь родилась, но детство провела на Украине у бабушки, – дрожащим голосом объяснила Марина. Ее маленький носик покраснел, а глаза слезились от холода. К счастью, на дороге появилось такси. «Волга», ГАЗ-24, свернула с набережной Фонтанки и ехала по Невскому проспекту. Андрей замахал рукой, машина остановилась. Замерзшие ребята сразу заскочили внутрь.

– Куда, куда, молодежь? – возмутился таксист. Это был уже немолодой человек с морщинистым лицом и рыжеватыми усами. Его изношенная кожаная куртка местами была протерта почти до дыр, пуговицы болтались и грозили вот-вот оторваться. – Сначала надо сказать, куда вам ехать, а потом в салон плюхаться!

– В Купчино, на Бухарестскую, пятьдесят два, – бодро ответила Марина и посмотрела на Андрея. – Подходит вам наш адрес?

– Барышня, что за шутки?! – таксист был не в духе, и колкость девушки только еще больше разозлила его.

– Вы, наверное, устали? – попыталась сгладить ситуацию Марина.

– Слушайте, не хотите ехать – вываливайтесь! – с раздражением ответил таксист и повернулся к ребятам.

– Едем! Не горячитесь! – вмешался Андрей и сделал знак Марине, чтобы она не злила водителя.

– Я за рулем уже сорок лет, будут мне еще что-то говорить! – буркнул тот. – Сколько платить-то будете?

– По счетчику, – ответил Андрей.

– Он не работает!

– Тогда сколько скажете, столько и заплатим. Вы же командир, – Андрей подмигнул Марине. Он был уверен в себе – у него в кармане лежали тридцать рублей, заработанные на базе.

– Три рубля! – нагло заявил таксист и посмотрел в зеркало заднего вида, ожидая реакции своих пассажиров.

Цена, конечно, была немалая, даже учитывая расстояние до Купчино и время суток, но выхода не было: торговаться значило унизиться перед Мариной. Да и в машине все-таки лучше, чем на улице, – тут хотя бы тепло и, несмотря на неопрятный салон и спертый запах, совсем не хочется из нее вылезать.

– Идет! – сказал Андрей, почувствовав невероятную уверенность в себе. – Даю рубль сверху, только ведите осторожно, без резких движений.

– Тебя, кстати, не укачивает? – обратился он к Марине.

– Нет.

– И потеплее сделайте, а то мы замерзли очень, – добавил Андрей.

Таксист снова угрюмо посмотрел в зеркало заднего вида, его лицо сморщилось еще сильнее.

– Как изволите, – с сарказмом ответил он. – Только деньги сразу! А то знаю я вас, молодежь! Усядутся, проедут через весь город, а после бегут, аж искры из-под подошв, а я с шишом вместо денег!

Марина состроила недовольную гримасу и раздраженно закатила глаза. Андрей ободряюще улыбнулся ей, отсчитал три рубля и протянул их таксисту. Потом позвенел монетами в кармане брюк и извлек оттуда два полтинника.

– Едем! – сказал Андрей. Автомобиль тронулся с места.

Тепло и спокойная езда подействовали на Андрея расслабляюще. Но полностью избавиться от тревоги не получалось. В присутствии Марины он все время думал, как себя вести, чтобы не опозориться. Взять ее за руку или не взять? Что ей сказать, а что не говорить? Опыта общения с девушками у Андрея практически не было, поэтому он сильно переживал. Но пока они ехали, Андрей понял, что и молчать с Мариной тоже очень здорово. Он задумался об Игоре – так ли хорошо он его знает? – но все время любовался Мариной, которая то почти пропадала в темноте, то вдруг возникала совсем рядом, когда отсветы фонарей проникали в салон. Автомобиль ехал по пустынным улицам. Город выглядел таким же одиноким и уставшим, как таксист, который их вез. И только Андрей сейчас не был одинок, его переполняли новые, незнакомые эмоции.

Поездка заняла почти сорок минут. Андрея даже слегка укачало. Дурнота подступила к горлу. Но он взял себя в руки – не дай бог еще вырвет при Марине.

Купчино было одной из окраин Ленинграда. Эта территория стала застраиваться совсем недавно. На пустырях выросло большое количество новеньких девятиэтажек, которые потеснили царствовавшие тут серые пятиэтажные хрущевки – в недалеком прошлом символ этих мест. Однообразной и невыразительной застройкой Купчино производило впечатление провинциального городка.

Молодые люди направились к дому Марины. Это были мучительные минуты для Андрея: из-за ледяного ветра, который никак не мог угомониться, у него саднили щеки, возможно, он их даже отморозил. Но в то же время это были минуты счастья, ведь они остались одни с Мариной. Она рассказала, что учится в Институте культуры и живет с родителями. У нее есть маленький брат Стас. До школы Марина росла у бабушки – маминой мамы. А потом каждый год проводила лето у нее в Житомирской области – ей там очень нравилось.

Андрей с Мариной зашли во двор, который был окружен недавно возведенными домами. Многоэтажки серо-бежевого цвета образовали прямоугольник, в котором была устроена детская площадка, и тут же – в двух шагах – выстроились открытые мусорные баки. Под окнами качались на ветру уже почти голые деревья. Перед каждым подъездом стояли скамеечки, а между ними и площадкой проходила узкая асфальтированная дорога, вдоль которой были припаркованы автомобили.

В каком из домов живет Марина, Андрей не понял, а спросить стеснялся. Правда, когда она взяла его за руку, ему полегчало – по крайней мере сейчас девушка его бросать не собирается. Ладонь у Марины была небольшой, узкой, очень нежной и теплой. Андрей осторожно сжал ее и от радости забыл о холоде, который уже проник в каждую его клеточку.

Наконец они подошли к одной из парадных. Марина повернулась к Андрею и посмотрела ему в глаза. Он растерялся: как быть? Зайти с ней или попрощаться? Но Марина снова сделала первый шаг, уже второй раз за этот продолжительный вечер.

– Пойдем со мной, отогреешься, – ее слова прозвучали, как божественная музыка.

Марина оказалась решительной девушкой, и, сказать по правде, Андрея это слегка напрягало. Но сейчас он был безумно рад ее предложению.

На лестнице пахло сыростью. Вовсю работало отопление. Стены грязно-зеленого цвета поблескивали влажными разводами. На площадках горели тусклые лампочки синеватого цвета. Но Андрею показалось, что тут вполне уютно.

Андрей и Марина поднялись по лестнице и остановились между первым и вторым этажами, встав около окна, свет из которого выхватывал из темноты во дворе светлый квадрат. В самом центре квадрата поблескивала лужа, прихваченная по краям льдом. Андрей, стесняясь, делал вид, что рассматривает причудливые изломы хрупкой кромки.

Марина прислонилась к стене и поправила волосы. Она явно ждала его действий.

– Прекрасный вечер! – выпалил он первое, что пришло в голову. – Если бы не ты, я бы скучал один! Спасибо, что составила компанию.

Его слова прозвучали напыщенно и неискренне, словно строчка из книжки по этикету. Андрей смотрел на Марину, пытаясь понять, насколько сильно он все испортил. Но девушка, к его изумлению, взглянула на него с нежностью.

– Тебе спасибо, что проводил! Ты настоящий джентльмен…

Они стояли так близко, что Андрей ощутил запах помады Марины. Она положила руку на подоконник, и он, набравшись смелости, накрыл ее своей ладонью. Марина, улыбаясь, проговорила полушепотом:

– У тебя красивые руки…

Андрей почувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Кто бы мог подумать, что такие чувства можно испытать в сыром незнакомом подъезде на окраине города!

Теперь он сказал бы, что Марина современная, свободная и в меру раскованная девушка, и пусть она ведет себя так, как считает нужным. Ее своеобразные манеры, умение держать себя, стиль одежды – ему все нравилось. Андрею было с ней тепло и спокойно. Они невзначай сжали друг другу руки так, что оба вздрогнули от силы пожатия, но продолжали стоять молча, как будто обдумывая, что говорить дальше.

Андрей пристально смотрел на Марину: какая все-таки необычная у нее внешность – девушка словно светилась изнутри. От чего возникало такое впечатление – от ее ли лучезарных глаз, открытой улыбки или копны ярко-рыжих волос, – он не мог объяснить, но знал, что готов часами любоваться ею. Больше всего его манила родинка над губой Марины – аккуратная, крошечная, но такая соблазнительная. Андрей с трудом сдерживался, чтобы не коснуться ее губами.

Чтобы не спугнуть Марину своим чересчур долгим и нескромным взглядом, Андрей решил осмотреться. Типичная парадная многоквартирного дома. Пролетом выше он увидел дверь с матовым стеклом и длинным рядом звонков с номерами.

Андрей раньше никогда не бывал в гостях у девушек (не считая подъезда Куропаткиной, в котором он испытал стыд и даже позор), и для него само ощущение, что где-то рядом находится ее дом, было волнительным.

– Давай завтра встретимся? Завтра же воскресенье.

Марина ответила не сразу.

– Завтра мне надо съездить к бабушке, отвезти продукты.

– А куда?

– На площадь Мужества. А потом я вся твоя, – заигрывая, промурлыкала Марина. Андрею стало так легко, что он чуть не рассмеялся от радости.

– Хочешь зайти горячего чайку попить? Ты же замерз совсем!

Ее предложение прозвучало очень неожиданно. Руки Андрея задрожали. Марина стала ему еще ближе.

– Неудобно! Там же, наверное, родители.

– Да ладно! Ничего страшного, – повела плечом Марина.

– Прости! Но мне правда неудобно. Во сколько тебя можно встретить завтра?

– Давай в четыре. Хочу немного поспать. Ладно?

– Конечно-конечно! – Андрей вновь почувствовал себя уверенно. – Ты на каком этаже живешь?

– На восьмом.

– Хорошо. Будь осторожна.

И взяв ее за руки, он поцеловал ее в щеку, вновь ощутив притягательный, свежий цитрусовый запах.

– Не переживай, все будет хорошо! – прошептала Марина.

– Ну пока!

Марина поднялась к лифту и нажала кнопку. Наверху что-то громыхнуло, и лифт дрогнул в шахте. Андрея переполняло чувство нежности и теплоты к девушке. Как же ему хотелось обнять ее и поцеловать! Она повернулась через правое плечо и, будто дразня, помахала ему рукой. Андрей не мог заставить себя сдвинуться с места, пока Марина не уехала. Когда он вышел на улицу – опять на пронизывающий холод, – словно тысяча игл впилась в его тело. Но Андрей не обращал внимания на подобные мелочи. У него как будто выросли крылья. Даже ботинки перестали жать. Ему было наплевать на холод – главное, он теперь не один. К нему вернулась надежда, которой он лишился этой осенью.

Глава 12

Около одиннадцати утра Андрея разбудил неприятный металлический скрежет. Какое-то время парень пытался игнорировать его, но в итоге понял, что уснуть уже не удастся. Он проспал всего три с небольшим часа, тело ломило, голова раскалывалась. Разбудивший его звук словно дрель пронзал мозг, от него не спасали ни подушка, ни одеяло, которое Андрей натянул на голову. Никто, кроме Гены, не мог быть источником этого кошмара, и Андрей раздраженно перевернулся на кровати, чтобы высказать другу все, что он думает о его «заботе».

– Ты что, охренел?! – крикнул Андрей из-под одеяла.

С трудом приоткрыв глаза, он увидел, что его сосед колдует над жестяной консервной банкой. По мере того как к Андрею возвращалось сознание, он начал вспоминать события предыдущей ночи.

Танцы, Марина… Андрей улыбнулся. У него вновь защекотало в животе, и теплые волны прокатились по телу. Радость, которую вызвали эти воспоминания, заслонила и злость на Гену, и першение в горле после ночной прогулки. Он даже передумал ругаться с соседом.

А тот наконец разделался с консервной банкой и гордо продемонстрировал Андрею ее содержимое.

– Вот, с работы прихватил! Четыре банки! Угощайся!

– Консервы на завтрак? Ну ты даешь! – рассмеялся Андрей. – Ты когда это пришел?

– Полчаса как, – прожевав хлеб, ответил Гена. Он ездил с водителями в качестве навигатора, а разгружать машины ночью было удобнее всего. – Да хватит бурчать! Попробуй! – Гена вилкой вытащил кусок минтая из банки.

– Это что, рыба? Хм… Пахнет не очень! – потянул носом Андрей и скривился. – Ну давай чуть-чуть!

– Бери прямо отсюда!

Андрей вялым движением воткнул вилку в содержимое банки. Он внимательно разглядывал кусок рыбного филе, с которого капало масло. И все-таки решил последовать примеру друга.

– А вкусно! – похвалил он, дожевав кусок.

– Вот, я же говорю, отличный завтрак!

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Друзья уплели сразу три банки.

– Чайку? – спросил Гена. – Я свежий заварил.

– Было бы неплохо.

Гена сбегал на кухню и принес алюминиевый чайник с кипятком. Он осторожно разливал воду по кружкам, стараясь не пролить кипяток на стол, на котором валялись тетради и книжки.

– Андрюх, дружище, у меня к тебе просьба, – Гена запнулся.

– Какая? – спросил Андрей, проглотив последний кусочек рыбы.

– Ты можешь Акопу кое-что отнести? Очень надо!.. Пожалуйста!

Андрей вытер рот и отряхнул руки.

– Конечно! А когда?

– Сегодня, – Гена умоляюще посмотрел на друга. – Мы же поссорились, я тебе рассказывал, вот я и не хочу пока появляться ему на глаза.

Андрей задумался – на сегодня у него были совсем другие планы. Правда, свидание с Мариной в четыре часа вечера, времени предостаточно, но, несмотря на это, у Андрея возникла какая-то тревога, которая отзывалась странными ощущениями в животе и груди.

– Обязательно сегодня?

– Да, я уже пару недель задерживаю с этим.

– А что надо передать? – спросил Андрей, все еще пребывая в своих мыслях.

Гена достал с полки книгу и вытащил оттуда белый бумажный конверт. Конверт был заклеен.

– Что там? Деньги?

– Да, деньги. Сто рублей, – неохотно ответил Гена. Андрей вопросительно посмотрел на друга. – Я ему долю плачу от своего серого дохода.

– Долю? От серого дохода? – удивился Андрей. – Это что значит?

– Двадцать процентов.

– Ты зарабатываешь пятьсот рублей?! – Андрей широко раскрыл глаза. – Ну ничего себе!

– Около четырехсот, если чистыми. Сто Акопу отдаю, то есть двадцать процентов от пятисот, – объяснял Гена, словно учитель математики.

Андрей не сводил с друга глаз. Четыреста рублей! Родители учили его никогда не считать чужих денег, но Гена оказался более чем предприимчивым. Невольно мелькнула мысль о том, как важны в жизни связи. Андрей не был завистливым человеком и порадовался за друга, в какой-то мере он даже гордился им. Конечно, он ему поможет! Съездит к Акопу и вручит ему конверт. А заодно попытается помирить дядю с племянником.

– Так, пора собираться! – отбросив все раздумья, Андрей посмотрел на настольные часы и поспешил в душевую.

Вспомнив вчерашний модный наряд Марины, Андрей решил надеть новые вельветовые брюки песочного оттенка, которые всего месяц назад купил у Горана. Они хорошо подходили под темно-коричные ботинки, его единственную осеннюю обувь. Сверху Андрей надел голубую рубашку, темно-синий пиджак и серое полупальто с большими черными пуговицами. Вид получился вполне приличный.

Не дожидаясь, пока высохнет голова, Андрей выбежал из общежития. Было около полудня, пригревало осеннее солнце. Влажные волосы, конечно, холодили, но кто будет думать о таких мелочах перед первым свиданием. Предстоящая встреча с Мариной делала Андрея неуязвимым.

Выйдя из метро, Андрей вдохнул полной грудью осенний воздух. Ему нравилось гулять по Московскому проспекту – такому просторному, с прекрасными монументальными зданиями в стиле сталинского ампира, пусть и не столь высокими, как в Москве. Эти величественные сооружения с колоннами и башенками напоминали ему то ли античные храмы, то ли неприступные крепости. На первых этажах жилых домов красовались огромные витрины магазинов, в кафе и ресторанах кипела жизнь. Несмотря на воскресенье, машины уже заполнили проспект. Погожий день заставил дачников сесть в свои автомобили и отправиться за город – возможно, в последний раз в этом году.

Андрей взлетел по лестнице, ведущей к квартире Акопа. Он торопился: Акоп может пригласить выпить чайку, так что времени у него не так уж и много. Андрей поправил волосы, одернул пальто и уже собирался нажать на кнопку звонка, как услышал за дверью заливистый женский смех и мужской голос. Андрей прислушался – это явно был не Акоп. Парня почему-то прошиб пот, как в детстве, когда он видел приступы у Вали. Медленно и осторожно, почти на цыпочках, Андрей поднялся на пролет выше.

Через пару минут послышался звук открывающейся двери. Андрей замер. Из квартиры Акопа вышел молодой человек лет тридцати, блондин. Андрей не успел его толком рассмотреть, заметил лишь, что волосы у него расчесаны на пробор. Все внимание Андрея было приковано к Ангелине… Растрепанная, бледная, она стояла в светло-голубом халате без рукавов и в ярких тапочках. Халат был расстегнут, открывая ее большую грудь. В полумраке лестничной площадки Андрей смог рассмотреть сосок, плоский живот и то, что ниже. Андрей почувствовал, как в паху горячей волной нарастает напряжение. Он еще ни разу в жизни не видел обнаженное женское тело.

Ангелина, хихикая, что-то тихо говорила своему гостю. Слов было не разобрать. Андрей не хотел верить, что они любовники. Он боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя. Ангелина тем временем дождалась приезда лифта, послала своему знакомому воздушный поцелуй и скрылась за дверью. Мужчина уехал вниз.

Хлопнула дверь подъезда, но Андрей даже не шелохнулся. У него было ощущение, что Ангелина изменила ему, а не Акопу. Андрей вспотел так, что рубашка прилипла к спине. Он вообще забыл, зачем сюда пришел: перед глазами стояло обнаженное тело Ангелины. Его манила ее грудь, он до боли в кончиках пальцев хотел до нее дотронуться, почувствовать упругость ее кожи. При этом его коробило от бесстыдства этой женщины.

Прошло минут десять, прежде чем Андрей смог собраться с мыслями и спуститься вниз. Он не стал вызывать лифт, опасаясь, что Ангелина услышит шум и решит проверить, кто там. Уже на первом этаже Андрей не заметил ступеньку и чуть было не упал – но даже это не отвлекло его от неприятных мыслей. Просьбу Гены выполнить не удалось. Но рассказывать другу о том, что увидел, Андрей не собирался. День приобретал невероятный поворот. Было около двух часов после полудня.

Глава 13

Андрей почти бежал – ему хотелось как можно быстрее оказаться подальше от того, что он увидел. В ушах стучало, перед глазами стояла пелена. Что же делать дальше?

«Не зря Акоп такой ревнивый! – думал Андрей. – И где он сам-то? Не стала бы она приводить любовника, понимая, что Акоп может вернуться в любое время! Или он уехал надолго, и они провели вместе целую ночь?»

От хоровода терзавших его вопросов голова пошла кругом. Позови его кто-то в тот момент, он бы не откликнулся на свое имя. Ни люди, ни машины, ни великолепная архитектура любимого города не могли его сейчас отвлечь. На улице стоял прекрасный осенний день – большая редкость для Ленинграда в это время года, но Андрею было не до этого.

Он, будто следователь, строил версии, пытаясь объяснить поведение Ангелины. Но что же так задело Андрея? Ведь эти люди в подъезде были для него совершенно чужими.

Возможно, дело было в том, что и Ангелина, и Акоп нравились Андрею. Парня восхищали успешность Акопа, его деловая хватка и кавказская уверенность. Ангелина привлекала своим обаянием, приветливостью и чувством юмора. Конечно, красавицей ее не назовешь, но было в ней что-то такое, что притягивает мужчин, – свежесть, непринужденность и простота. Она сразу понравилась Андрею. Ему вообще нравились такие девушки – легкие, веселые, беззаботные, но в то же время умные и волевые.

У Ангелины была особая манера смотреть на мужчин – так, словно ее связывала с каждым какая-то тайна. Андрей все время помнил этот взгляд. Когда они с Геной пару раз приходили к Акопу в гости, Ангелина игриво и загадочно улыбалась Андрею. Он не сразу понял, чем вызваны эти улыбки, тем более что Гена их не был удостоен. Но потом стал замечать, что девушки – одногруппницы, случайные знакомые и молодые продавщицы в магазинах – интересуются им, шутят и даже заигрывают. Это придавало Андрею смелости и было своеобразным допингом: взгляд женщины – лучшее топливо для мужского самолюбия.

Ехать обратно в общежитие Андрею не хотелось, и, чтобы хоть как-то развеяться, он отправился на Невский проспект, погулять и подумать о жизни. Что сказать Гене, он пока так и не решил.

В метро Андрей всегда ощущал полноту жизни – особенно в будние дни, когда там много народу. Но сейчас был выходной, и в вагоне оказалось немноголюдно. Рядом с Андреем ехала небольшая, но шумная компания молодых людей. Девушки весело смеялись, парни переглядывались с ними и что-то рассказывали. «Вот не хер людям делать, только трындеть!» – раздраженно думал Андрей. Особенно его злило то, что эти незнакомые ему девушки смеются с другими парнями. Похоже, он ревновал даже их.

До встречи с Мариной оставалось еще два часа. Выйдя на станции «Невский проспект», Андрей неторопливым шагом пошел по главной улице Ленинграда.

Его встречали и провожали нарядные особняки: желтые, розовые, бледно-зеленые, серые. И каждый неповторим. Невский был запружен людьми: обрадованные неожиданным подарком природы, они высыпали на улицы города, чтобы поймать скупые лучи осеннего солнца.

Незаметно для себя Андрей дошел до площади Восстания, одной из центральных площадей города. В 1917 году здесь вершилась история страны. Вдалеке на другом конце Невского можно было разглядеть отливающий золотом шпиль Адмиралтейства.

Но мысли Андрея занимало только предстоящее свидание: впервые после истории с Куропаткиной он останется один на один с девушкой. Впрочем, когда он все-таки вспоминал об Ангелине, у него возникало странное, но уже знакомое чувство – чувство ревности и уязвленного самолюбия. Он хотел ее и злился, как если бы Ангелина была его собственностью. А вообще, Ангелина, конечно, симпатичная… Нужно быть сильным и терпеливым, чтобы справиться с такой женщиной. Или слабым и безвольным, чтобы все это видеть и ничего не предпринимать, а может, даже равнодушным, чтобы не обращать внимания на ее выходки.

Андрей ничего не ел с самого утра, если не считать минтай, но от волнения совсем не чувствовал голода. Время тянулось медленно, каждая минута томительного ожидания только усиливала тревогу. Ему стало жарко, заныла подвернутая в подъезде Акопа нога. Во рту пересохло, и страшно захотелось пить. Он расстегнул пальто и глубоко вдохнул – ему опять не хватало воздуха.

«Надо ехать, иначе я так себя доконаю», – решил Андрей и зашел в метро. На станции «Площадь Мужества» он был без пятнадцати четыре, оставалась еще четверть часа.

«О чем с ней говорить? Что спросить? – он пытался вспомнить, как вел себя Игорь, знакомясь с девушками, но ничего конкретного на ум не приходило. – Главное, успокоиться, а то я не смогу и слова сказать!» От волнения у него скрутило живот и закружилась голова. Сердце отбивало какой-то бешеный ритм. Чтобы не упасть на рельсы, Андрей отошел подальше от края платформы. Проклиная свою неуверенность, он смотрел на людей вокруг и читал в их лицах насмешку. Ему казалось, что все они догадываются о том, что с ним происходит.

Ровно в четыре часа Андрей вышел на улицу. «А если она не приедет? – думал он, высматривая Марину в толпе. – Что, если я чем-то обидел или разочаровал ее? А может, она просто решила посмеяться надо мной? Сидит сейчас с подружками и рассказывает, как развела парнишку». Ему опять стало душно.

Прошло еще десять минут мучительного ожидания, настолько невыносимого, что его начало тошнить. Он уже собирался вернуться в метро, как вдруг увидел Марину в потоке людей, приближающихся ко входу. Да, это она! Ее взгляд, ее улыбка и родинка над губой – уже родное лицо.

– Приве-е-ет! – игриво крикнула Марина, помахав ему рукой. Выглядела она очень эффектно: высокие кожаные сапоги на каблуке, в которые были заправлены синие джинсы, черная шерстяная куртка с широким воротом, бежевый легкий шарф вокруг шеи и массивные пластиковые серьги в ушах.

– Привет! Я думал, ты уже не приедешь, – у Андрея отлегло от сердца. Они расцеловались в щеки. Марина взяла его под руку.

– Удалось выспаться? – поинтересовалась она и повела его за собой в метро.

– Плохо спал и мало, – охотно ответил Андрей. Его тронуло, что о нем заботятся.

– Я тоже никакая, – ответила Марина каким-то детским голосом и улыбнулась, прищурив глаза. – Что я думаю, знаешь?

– Нет!

– Может, в кино сходим? – вопрос Марины прозвучал как утверждение.

Размышляя, о чем бы поговорить с Мариной, Андрей совсем забыл продумать программу вечера.

– Конечно! – Андрей настолько обрадовался, что хлопнул в ладоши. Он лихорадочно перебирал в голове все известные ему кинотеатры. За весь год он всего пару раз выбирался в кино с Геной.

– Давай в «Колизей»! – опередила его Марина. – На Невском. Ты не против?

Она опять решила за него.

Пять минут от «Площади Восстания», и молодые люди оказались у кинотеатра. Длинная очередь змейкой тянулась от касс – все хотели попасть на семичасовой сеанс. Андрей напрягся – билетов может и не хватить. Марина тоже поначалу сникла, вопросительно поглядывая на своего кавалера. Она сложила губы дудочкой и наклонила голову к правому плечу, что-то прикидывая.

– Не волнуйся, нам хватит билетов. Тут большой зал! – успокоила она Андрея. – Ты был когда-нибудь здесь?

– Нет! Я же с парнями дружу, в кино мы не особо ходим, – тихо, почти шепотом ответил Андрей, не сводя глаз с ее родинки.

Очередь, к счастью для ребят, двигалась быстро, хотя время от времени у самых касс раздавались громкие голоса – все хотели приобрести места получше. Какой-то особенно эмоциональный гражданин крикнул в окошечко кассы: «Мне не нужна сдача!» Андрею понравилась эта фраза, – так говорят лишь уверенные в себе мужчины. Когда подошла очередь, кассир – женщина довольно преклонного возраста с хмурым выражением лица – показала им напечатанную схему зала. На ней красным крестиком были отмечены занятые места. Свободным оставался только край.

– Ничего страшного! Берем эти! – Марина ткнула тонким указательным пальцем на два крайних места в восьмом ряду справа.

– С вас рубль! – ответила кассирша, даже не взглянув на ребят.

Андрей вытянул из кармана помятый рубль и положил его в выемку под стеклянным окошком. Наконец-то!

До сеанса оставалось еще пять минут, но зал уже был набит до отказа. Вот-вот должно было начаться то, что многие называют магией кино. Андрей молча наблюдал за происходящим, он уже ни о чем не переживал, ведь рядом сидела Марина.

Глава 14

Фильм закончился, и зрители, толкаясь, потянулись на улицу. Андрею не хотелось так скоро расставаться с Мариной.

– Может, пойдем перекусим? – предложил он. Марина медлила с ответом, и Андрей предпринял еще одну попытку: – Ты, наверное, голодная? – несколько секунд, которые он ждал ответ, показались ему вечностью. Он уже не рассчитывал на согласие, но девушка сказала:

– Очень! А куда мы пойдем?

Андрей победоносно оглянулся вокруг. Его захлестнула эйфория.

– Сейчас найдем что-нибудь!

Искать долго не пришлось – молодые люди подходили к ресторану «Кавказ». О нем Андрею не раз рассказывали: Гене часто приходилось забирать оттуда выпившего Акопа, а Хохол водил в ресторан своих особо несговорчивых подружек, когда нужна была, как он выражался, «тяжелая артиллерия». Если верить Игорю, перед шашлыками из «Кавказа» ни одна девушка не могла устоять.

Взяв Марину под руку, Андрей повел ее к массивным деревянным дверям. Он еще никогда не бывал в настоящем ленинградском ресторане, но старался держаться уверенно, чтобы произвести впечатление на свою спутницу.

Андрей дернул за старинную бронзовую ручку, но дверь не поддалась. Он попробовал еще раз, опять без результата. Через стекло он увидел, что к ним направляется человек в бордовом форменном мундире, белой рубашке с бабочкой и белых перчатках. Человек открыл дверь, вышел наружу и закрыл ее за собой, перегородив вход. Это был седовласый грузный мужчина средних лет – очевидно, швейцар. Он неспешно надел фуражку и строго посмотрел на Андрея. Тот растерялся, не зная, что сказать, но мужчина начал первым:

– Молодежь, у нас тут не музей и не столовая. Это заведение для приличных людей, – голос швейцара звучал издевательски. – Расплачиваться за ужин будет чем?

– Да, конечно! – Андрея нисколько не задела наглость швейцара: «Посмотрим, как ты запоешь, когда увидишь мои деньги!»

– Покажи! – потребовал швейцар настолько грубо, что Марина вздрогнула.

Андрей достал пачку купюр. С собой у него было рублей пятьдесят.

– Двадцать пять давай сразу! Это залог, чтобы сесть за столик.

– В смысле? – не понял Андрей.

– На эту сумму вы должны сделать заказ, – раздраженно закатив глаза, объяснил швейцар. Андрей протянул пять пятирублевых купюр в руку, затянутую в перчатку.

Швейцар взял деньги, аккуратно разгладил их, пересчитал, положил в карман и с деланой вежливостью произнес:

– Прошу!

Легким движением он открыл массивную дверь.

– Следуйте за мной, пожалуйста!

Выражение лица швейцара явно говорило о том, что он категорически не одобряет подобных посетителей. Будь его воля, в такие заведения не пускали бы кого попало.

– Двадцать пять рублей! Ничего себе! – прошептала Марина, когда швейцар ушел вперед. Она вцепилась в руку Андрея, с испугом озираясь по сторонам.

– Ничего страшного! Не волнуйся! – Андрей изображал уверенность, но, сказать по правде, тоже чувствовал себя не в своей тарелке – помпезность заведения давила на него, а неодобрительные взгляды персонала заставляли чувствовать себя как на допросе. К тому же он подозревал, что швейцар явно жульничает и никакого правила вначале оставлять залог, а потом на него заказывать блюда и выпивку нет. Но сейчас было не до споров: он пришел на ужин с девушкой.

В огромном прямоугольном зале, по периметру которого стояли столы, застеленные белыми скатертями, было много посетителей. Официанты в белых рубашках и черных брюках быстро, но без суеты разносили еду и напитки.

Понять, что за публика здесь собирается, было не так-то просто. В одном конце зала звучала немецкая речь. В другом конце раздавались громкие тосты – это большая компания представителей кавказских республик, сдвинув три столика, что-то отмечала с южным размахом.

К молодым людям подошел официант, почти ровесник Андрея. Темный костюм сидел на нем идеально, общее впечатление портила только слегка помятая рубашка. Видимо, у парня выдалась длинная смена. Приглашающим жестом официант указал паре стол, где можно было расположиться.

Андрей усадил Марину, а сам сел напротив нее.

– Я подойду через пять минут, вы пока определитесь, что будете заказывать. – Официант подал им меню в кожаном переплете.

Первый поход с девушкой на свидание – это как выступление на сцене. Дух захватывает, волнение смешивается с радостью и любопытством. И чаще всего молодой человек начинает вести себя вовсе не так, как планировал. Но если удастся взять себя в руки, то можно произвести впечатление на спутницу и… О том, что будет дальше, Андрей пока не думал, но старался держаться так, будто ему не впервой.

Марина внимательно изучала меню, не спеша перелистывая большие страницы. Время от времени она хмыкала, поджимая свои пухлые губы и удивленно поднимая брови. Наконец она не выдержала – захлопнула меню и сказала:

– Андрей, здесь так дорого! Давай уйдем! Мне как-то неудобно!

– Не переживай, у меня есть деньги, – успокоил ее Андрей. – Заказывай, что хочешь! Ни в чем себе не отказывай, прошу тебя.

Марина пристально посмотрела ему в глаза и глубоко вздохнула. Чувствовалось, что все это не очень ей нравится.

– И потом, мы ведь уже оставили им залог, – ободряюще улыбнулся ей Андрей. – Отступать поздно!

Чтобы помочь девушке освоиться, он решил взять инициативу в свои руки.

– Закажи шашлык! – советовал Андрей, листая меню. – Например, каре из баранины, – он перегнулся через стол и показал пальцем на нужную строчку в меню Марины.

– Нет, шашлык ты себе заказывай, я хочу хинкали, – капризно сказала она.

– Хинкали? – переспросил Андрей.

– Да, это что-то вроде пельменей, но с бульоном внутри. Такие готовила соседка моей бабушки.

– Ну хорошо! Хинкали так хинкали.

Официант предупредил, что блюда будут готовиться около часа. Андрей даже обрадовался – чем дольше ждать, тем больше времени он проведет с Мариной.

Тем временем молчание затягивалось, но Андрей никак не мог придумать, с чего начать разговор. В голову лезли одни банальности:

– Расскажи о себе, откуда ты родом?

Андрей сразу же пожалел, что задал такой вопрос. «Что за ерунда, нашел о чем говорить на свидании!»

Но Марина ни капельки не смутилась:

– Ой, у меня все сложно… Долго рассказывать, тебе скучно станет.

– Нет, что ты, мне интересно. Расскажи! – совершенно искренне попросил он.

– Одна из моих бабушек – немка. Родилась она в Ивано-Франковске, тогда это был польский город. Он назывался Станиславов. Перед самой войной вышла замуж за моего деда. Ну и началось… – Марина грустно вздохнула.

– А дед тоже немец?

– Нет, поляк! В тридцать девятом, когда Красная армия вошла на эту территорию, она отошла к Советскому Союзу и ее присоединили к Украине.

– То есть ты на четверть немка?

– Ну да, бабушка у меня арийка, – девушка с вызовом посмотрела в глаза Андрею. Тот ничем не выразил своего отношения к услышанному. Похоже, Марину это удовлетворило, и она продолжила.

– А в сорок первом немцы выбили оттуда наших и оккупировали всю Украину.

– И твои там были все это время?

– Да, они оставались в Ивано-Франковске до сорок четвертого года. Когда Красная армия вернулась и вышибла фашистов, местных немцев заставили уехать – в основном в Казахстан. Мои оказались в Семипалатинске.

– Но твой дед же был поляком? Его-то зачем сослали?!

– Там все попали под один каток, и потом дед не мог видеть, как его друзей ссылают, а он тут живет припеваючи.

– У меня тоже деда репрессировали в тридцать седьмом! – понизив голос, сказал Андрей. Он полностью доверял Марине и был уверен, что она не будет использовать эту тайну против него. – Он вышел в сороковом по амнистии, но при этом никогда не клеймил советскую власть. Как говорили, был настоящим коммунистом. И пошел воевать.

Дед Андрея Алексей Германович Лисицын прошел всю Великую Отечественную войну от первого до последнего дня. Начал с Украинского фронта, чудом вышел из окружения под Киевом в августе-сентябре сорок первого. Потом бился за Москву. Был тяжело ранен в Сталинграде. После лечения в госпитале участвовал в освобождении Украины и дошел через Польшу до Берлина. Под конец войны, уже в Германии, его чуть не убило миной. После войны служил в Восточной Пруссии.

– Кровавая «ежовщина», – с ожесточением сказала Марина. – Хотя кого тогда не репрессировали? Каждая семья прошла через эту мясорубку. Такая история.

Андрей понял, что Марина не только весьма образованна, но и очень свободна в суждениях. Несмотря на то что ей было всего восемнадцать, она рассуждала вполне по-взрослому.

– Ну и как они жили в Казахстане? – спросил Андрей, меняя тему. – Они тебе рассказывали?

– Нелегко, конечно! Но бабушка добрым словом вспоминает те времена. Постепенно все устроилось. В их городе жили русские, украинцы, казахи, немцы, корейцы – кого там только не было. Настоящая дружба народов. Бабушка рассказывала, что отношения между людьми были потрясающими. Все помогали друг другу. Никто своей национальностью не кичился.

– Это здорово! Все разные, и все дружили! – вставил Андрей.

– А потом бабушка и дедушка перебрались на Украину в Житомирскую область, там деду предложили работу на заводе. Он с радостью согласился – хотел переехать поближе к своей малой родине.

– Да, непросто все было, – добавил Андрей. – Люди были другие, это точно.

– Бабушка много мне рассказывала, когда я у нее гостила, – ответила Марина. Внезапно она замолчала, ее взгляд устремился куда-то в сторону. Андрей ждал, что она продолжит рассказ, но, когда девушка иронично усмехнулась, все же поинтересовался, что там происходит.

– Только не оборачивайся резко! Позади тебя мужчина пьет алкоголь из кофейной чашки. Коньяк, кажется. Ну и гримаса! – Марина прыснула, не в силах сдерживать смех.

Андрей медленно обернулся. За соседним столиком сидели две пары. Один из мужчин, немолодой, полноватый, со стрижкой «бобик», опасливо поглядывая по сторонам, что-то наливал в чашку из-под кофе, которую держал на уровне колен. Второй мужчина тоже наливал себе горячительный напиток в чашку побольше. Лицо его покраснело от напряжения и уже выпитого алкоголя. Напротив мужчин сидели две женщины. Они были гораздо моложе своих спутников, – явно не их жены. Женщины громко смеялись и кокетничали. Андрея почему-то возмутило их поведение, но компания действительно выглядела смешно.

– Зачем они это делают? – с улыбкой спросил он.

– Не знаю, может, хотят сэкономить? – предположила Марина. – Ты же видел, какой тут ценник! А со своим не разрешают, вот они и прячутся!

Наконец официант принес заказанные блюда: Марине хинкали, Андрею баранину.

– М-м-м! Как вкусно! – похвалил Андрей, прожевав первый кусок шашлыка. – Хорошее мясо, мягкое!

– Знаешь, я слышала истории, что в ресторанах иногда специально слишком сильно перчат мясо или маринуют его в уксусе, чтобы скрыть, что оно тухлое. И никто не замечает, – ехидно подметила Марина.

– Хочешь сказать, оно тухлое? Фу! – Андрей произнес «фу» особенно выразительно.

– Ладно! Не думай про это. Продезинфицируй.

– Давай! Я тоже хочу выпить. Что будем? – остатки неуверенности испарились – Андрей чувствовал себя вполне комфортно.

– Коньячку!

Андрея удивил выбор Марины. Она оказалась гораздо более раскрепощенной, чем он думал. Официант с усмешкой поинтересовался, сколько им лет, и предложил армянский коньяк.

Марина и Андрей чокнулись. Андрей выпил рюмку залпом. Марина, сделав маленький глоток, сморщилась, но, глядя на своего кавалера, все-таки допила все до дна. Прекрасный армянский напиток сделал свое дело: Андрей почувствовал, как по телу разливается тепло. У Марины заблестели глаза и появились ямочки на щеках. Улыбаясь своим мыслям, она продолжила есть хинкали, правда, делала это весьма своеобразно: вилкой и ножом. Андрей понимал, что перед ним сильная, уверенная в себе и смелая девушка. Ему это нравилось, но он также понимал, что рано или поздно ему придется удивлять ее. Но пока все это было неважно. Ведь он сидит с прекрасной девушкой в дорогом ресторане и пьет коньяк. И еще Андрей чувствовал, что очень ей нравится. И это подогревало его мужское самолюбие.

– А парень, который с тобой был вчера, – твой друг? – прервала его размышления Марина.

– Да, мы подружились не так давно, – ответил Андрей.

– Чем он занимается?

– Учится в Институте водного транспорта. Отслужил в Афганистане.

– Угу… – Марина кивнула. – И с ним была его девушка? Приятная такая.

– Да, неплохая девушка. Но я ее совсем не знаю. Он недавно с ней познакомился.

– А где вы познакомились?

– Случайно, – Андрей не собирался посвящать Марину в обстоятельства встречи с Игорем, ведь тогда пришлось бы рассказывать о Маше, а этого он допустить не мог.

– А девушка эта у него для серьезных отношений? Или так – попользовался и бросил? – его удивила такая прямолинейность Марины. От нее ничего не скроешь, и она не собирается делать вид, что ничего не замечает. Хотя Андрей знал, что Игорь и даже Агния не воспринимают эти отношения как серьезные, ему не хотелось выставлять друга в невыгодном свете.

– Время покажет, – уклончиво ответил Андрей. Марина усмехнулась. Ямочки на ее щеках были настолько прекрасны, что Андрей и сам растворился в улыбке.

– Повторить? – официант возник у их столика так неожиданно, что Марина чуть не выронила вилку.

– Да, обязательно! – не раздумывая ответил Андрей. Официант ловко, держа бутылку за дно и, казалось, не глядя, наполнил рюмки.

– Спасибо! – сказала Марина.

Официант безмолвно откланялся. Андрей снова обратил внимание на его прекрасный костюм.

Разговор переходил с одной темы на другую. Андрей был в восторге: Марина могла поддержать практически любую тему. Девушка нравилась ему все больше и больше.

– Ого, мы засиделись! – воскликнула Марина, посмотрев на часы. – Завтра в институт. Проводишь?

Ее просьба подействовала на Андрея еще более опьяняюще, чем коньяк. Это было не сравнимое ни с чем чувство, которое он впервые испытал сразу после выпускного. А потом все разрушила в пух и прах эта Куропаткина. Несколько месяцев Андрей жил в состоянии тоски, пытаясь заглушить свои переживания учебой, работой и встречами с друзьями. Но теперь он объявил своей хандре войну, и ее капитуляция не за горами. Она доживала в его душе последние часы.

Официант принес счет. Оказалось, что они потратили ровно двадцать пять рублей. Андрею оставалось лишь добавить чаевые. Официант поблагодарил гостей и предложил услуги такси. Но Марина сказала, что хочет прогуляться.

Андрей не возражал – ему тоже хотелось подольше побыть вдвоем.

Город продолжал удивлять погодой. На улице было свежо, но на небе ни тучки. В воздухе стоял запах опавшей листвы.

Они шли не спеша, держась за руки и любуясь красотой вечернего города. Несмотря на поздний час, в центре было полно гуляющих пар, где-то звучала музыка. Перейдя дорогу у Дома книги, Андрей остановился:

– А здесь мои родители познакомились!

– Правда? – Марина посмотрела на него из-под ресниц. – Расскажи!

– Да что рассказывать. Папа приехал в Ленинград, когда еще студентом был, увидел маму и влюбился с первого взгляда.

Андрей провел пальцами по подбородку Марины. Его захлестнула нежность к ней. «Совсем как я в тебя», – хотел добавить он, но не решился. Марина мечтательно улыбнулась – похоже, она все и так поняла.

Молодые люди поймали такси. Но в этот раз Андрей вел себя намного увереннее, чем вчера. Он перестал стесняться Марины, почувствовав в ней родного человека. И вот уже вновь он сжимает ее мягкую, узкую ладонь в своей руке. Стараясь не выдать своих эмоций, он громко объявил водителю:

– В Купчино! Улица Бухарестская, – и они поехали по знакомому маршруту.

В Маринином подъезде по-прежнему было тепло, но это уже не радовало Андрея так, как накануне.

Молодые люди дошли до того же лестничного пролета, где стояли вчера. Остановившись, они взялись за руки и слились в страстном поцелуе. У Андрея было мало опыта, вернее сказать, его практически совсем не было. Но сейчас он точно знал, что надо делать. Андрей крепко прижал девушку к себе. Его захватил ураган эмоций – даже руки немного задрожали, но теперь не от холода. Мягкие сладкие губы Марины и нежный язык щекотали его губы и язык. Аромат ее кожи действовал на Андрея успокаивающе, он был одновременно абсолютно расслаблен и страшно напряжен. Марина иногда покусывала нижнюю губу Андрея, что вызывало у него дикий восторг. Вдруг на верхних этажах раздался какой-то звук. Они прервали свой поцелуй, прислушиваясь. Звук больше не повторялся. Влюбленные посмотрели друг на друга счастливым взглядом и вновь, обнявшись, утонули в поцелуе. Нежность потихоньку перерастала в страсть.

– Тссс! На сегодня хватит, уже совсем поздно, – прошептала Марина. Андрей, игнорируя ее слова, продолжал целовать ее губы, щеки, шею. Он прижал ее к стене и не отпускал.

– Милый, это просто прекрасно! Но мне уже надо бежать. Давай продолжим в другой раз. Ладно? – Марина запрокинула голову, пытаясь отстраниться, и он практически врезался в ее острый подбородок. На губах остался солоноватый привкус.

– Хорошо! – задумчиво ответил Андрей, понимая, что его блаженству подходит конец.

– Езжай домой. Уже поздно! – ласково сказала Марина.

– Когда мы увидимся? – спросил Андрей, пытаясь справиться со своим дыханием.

– Все в твоих руках, – кокетливо ответила Марина и направилась к лифту. У самых дверей она обернулась и послала Андрею воздушный поцелуй.

Несколько минут парень стоял, не шелохнувшись. Неужели это не сон? Он чувствовал, что победил. Андрей вышел из подъезда и пошел по темному пустырю. Ему было все равно, что вокруг нет ни души и стоит кромешная тьма. Он шел не разбирая дороги. Он был влюблен. И знал, что она тоже влюблена в него. Что еще надо человеку в жизни? Легкость и тепло, которые дарила ему Марина, окрыляли Андрея и одновременно захватывали все его мысли. Внезапно на него свалилось счастье, оно незаметно, нежно и мягко пленило его. Он погружался в незнакомку, которую, как ему казалось, он уже хорошо узнал.

* * *

За последние сутки Андрей испытал столько разнообразных эмоций, что не мог уснуть. Лежа с закрытыми глазами, он видел то Марину, танцующую на дискотеке, то Ангелину в распахнутом халате на лестнице. А когда сон наконец начал одолевать его, обе они слились в одну незнакомую женщину. Которую – Андрей был уверен – он когда-нибудь обязательно встретит.

Часть 2

Глава 1

Одиннадцатого ноября 1982 года прямо во время лекции в институте комсорг объявил, что скончался генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев.

Брежнева народ любил, и Лисицины не были исключением. А теперь всюду шептались, что если к власти придет Андропов, то страну ждет ужесточение режима и, возможно, опять начнутся репрессии. Эта новость очень расстроила Андрея: он опасался, что его планы по работе на «галерке» рухнут. Он понимал, что со смертью Брежнева завершилась целая эпоха. Мира, к которому все привыкли, больше не будет, но, что еще важнее, вместе с этим закончилось детство Андрея. Начиналась новая, взрослая жизнь.

Андрей отдавал себе отчет в том, что одному «галерку» ему не потянуть. Нужны помощники или даже партнеры. «Может, предложить Гене? Все-таки он помог мне с первой работой, да и парень он вроде ничего, надежный, такими нельзя разбрасываться. И надо уже определиться, что везти из Югославии», – размышлял он.

В конце концов Андрей решил, что проще всего начать с мужской одежды – классические и спортивные костюмы всегда пользуются популярностью, ну и джинсы – куда же без них. Но чтобы все закрутилось, требовались деньги. У него было отложено всего сто рублей – слишком мало, чтобы предпринимать что-то серьезное. Может, Гена с Игорем пару сотен подкинут?

Вернувшись в общежитие после занятий, Андрей застал Гену в странном состоянии: тот сидел съежившись, нервно подергивал ногой и не ответил на приветствие друга.

– Брежнев умер! Ты слышал? – горестно вздохнул Гена. Когда он нервничал, то говорил с таким акцентом, что Андрей не сразу смог разобрать слова.

– Да слышал, – ответил Андрей своему будущему партнеру. – А ты чего такой?

– Ну, говорят, гайки закручивать начнут. Если база накроется, херово будет.

Андрей пожал плечами. Он старался выглядеть спокойным, хотя и сам переживал из-за этого факта.

– Ну и ладно. У меня вопрос поважнее. Войдешь ко мне в дело?

– Какое дело?

– Какое-какое, денежное, – Андрей подмигнул другу. – Значит, смотри! Я думаю заказать товар из Югославии. Горан сказал, что поможет. Но нужны деньги. У меня есть сотка. У тебя имеется что-нибудь в загашнике? Если ты вложишься, будем делить прибыль на троих поровну. На меня, тебя и Игоря.

Гена сомневался.

– Ну вообще я откладываю на машину, хочу купить хотя бы старенькую. У меня всего двести рублей. Я матери в Армению посылал в те месяцы.

– Да ладно тебе. Давай дело сделаем! Настоящих денег заработаем. Я видел этих людей в Гостинке – серьезный уровень, поверь мне.

– Хорошо, сто рублей готов вложить, а сто оставлю на черный день. Мало ли что!

– Может, все-таки двести? Ты пойми, второго такого шанса у нас не будет. Машину успеешь еще купить.

– А это не опасно?

– Опасно, но ты же не собираешься всю жизнь прозябать. Ты ведь хочешь быть самому себе хозяином?

– Андрюха, за это можно сесть! Ты разве не видишь, в каком государстве мы живем?

– Послушай! Ты прекрасно знаешь, чем твой дядя занимается и как он живет. Вся база в доле. Тут все сидят на левых доходах! Ты сам ему таскаешь конверты! Кстати, я так и не отдал ему твои деньги…

Гена с недоумением посмотрел на друга.

– Его не было дома, когда я пришел, – объяснил Андрей и, чтобы Гена не успел задать никаких вопросов, вернулся к прежней теме. – Мы организуем свое дело, будем сами зарабатывать. Крыша у нас там есть.

– Крыша? Кто? Этот Игорь? И чем он поможет?

– У него связи, а на «галерке» все схвачено: менты свои, бандиты тоже, – Андрей и сам не был до конца уверен, что все будет так просто, но сейчас нужно было обязательно убедить Гену. И не только из-за денег, – Гена был пока единственным человеком, которому Андрей доверял.

Между тем Гена сидел на своей застеленной большим пледом кровати и смотрел в окно. Чувствовалось, что внутри него идет серьезная борьба. Потом он вскочил с кровати и сделал несколько кругов по комнате. Затем, видимо приняв решение, плюхнулся на кровать Андрея и сказал:

– Ладно, я в деле!

Они пожали друг другу руки.

Андрей спустился на вахту и оттуда позвонил домой Игорю. Трубку взяла его бабушка Евгения Серафимовна. Игоря дома не оказалось. В последнее время он совершенно помешался на своей Агнии. Пропадал с ней днями и ночами. И это в такой ответственный момент!

* * *

Осень незаметно переходила в зиму. Погода окончательно испортилась. Дожди сменились мокрым снегом, но он еще не мог укрыть землю и таял, превращаясь в слякоть и придавая городу унылый вид.

Андрей сидел в комнате общежития и что-то считал, делая записи карандашом в большом блокноте. Он хотел заранее прикинуть, что получится по деньгам, но это оказалось практически невозможно: неизвестно было, сколько стоят, например, сами костюмы в Югославии, во сколько обойдется доставка товара, включая расходы на дорогу Горану и его вознаграждение. И в конце концов, какую придется платить дань братьям Никаноровым на «галерке». Под окнами, сотрясая землю, грохотали трамваи и, вторя им, тихонько позвякивали стаканы на столе. Андрей готовился к разговору с Гораном и уже продумал все вопросы, которые собирался задать югославу. Вопросы он тоже выписал в блокнот.

– Может, мы Горана сюда позовем, стол накроем и обстоятельно поговорим? Расставим, так сказать, все точки над «и»? – после долгих раздумий предложил Андрей Гене. Тот сидел в наушниках и что-то напевал себе под нос.

– Что? – не расслышал Гена.

– Я говорю, на выходных накроем стол. Я, ты, Хохол. Горана пригласим. Нужно дела обсудить.

– На выходных? Я в субботу иду в театр, – важно ответил Гена.

– Куда? – Андрей не поверил своим ушам. – В театр?

– Да!

– С кем это?

Гена смутился.

– С кем ты идешь, Ген? – не отступал Андрей.

– С Лореттой, – выдавил из себя Гена.

– А, ну да, конечно! – Андрей хитро улыбнулся. – Ты бы хоть нас познакомил, что ли. А то я столько о ней слышал от тебя, но не видел ни разу. Может, ты ее придумал? – подколол он друга.

– Ничего я не придумал! – надулся Гена. – Можно как-нибудь вместе в театр сходить или на балет. Я с ней, ты с Мариной.

– Ладно, тогда Горана приглашу в воскресенье. Я на рынок схожу, а ты мясо приготовишь, как ты умеешь.

– В воскресенье так в воскресенье.

В пятницу Андрей заехал в Институт культуры, где училась Марина. Он приехал рановато – у нее еще не закончилась последняя пара, поэтому решил прогуляться по окрестностям. Прошелся вокруг Марсова поля, посмотрел на вечный огонь. Побродил по набережной Лебяжьей канавки, отделяющей Летний сад от дороги. Такие прогулки всегда помогали ему настроиться на рабочий лад, но когда дело доходило до романтических отношений, он только еще больше начинал нервничать.

Стемнело, и Андрей, боясь пропустить Марину, подошел к главному входу в институт. Он знал, что занятия продолжаются до пяти вчера и Марина вроде бы не собиралась идти ни на какую репетицию. Но ее планы могли и измениться. Наконец большая деревянная дверь открылась и из здания стали выходить студенты. В который раз Андрей обратил внимание, как сильно они отличаются от его сокурсников. Студенты «кулька» выглядели более счастливыми, стильными и свободными. Вскоре показалась знакомая фигурка. На Марине была красная кожаная куртка и огромный бежевый шарф, завязанный так, что прикрывал ее нижнюю губу. Девушка сразу заметила Андрея и направилась к нему. Молодые люди, не скрываясь, поцеловались в губы.

– Ты замерз! – Марина заботливо прикоснулась ладонями к его покрасневшим щекам.

– Есть немного, – ответил Андрей. На самом деле он сильно продрог на холодном ветру.

– Давно меня ждешь?

– Часов с четырех.

Они смотрели друг на друга и улыбались.

– Хочешь новость? – спросила Марина. Андрей насторожился. – Через пару недель мои родители уезжают на Украину, и я остаюсь одна. Можешь ко мне приезжать, – Марина хитро взглянула на него.

Андрей не сразу нашелся, что ответить. Он давно этого ждал и мучил себя, постоянно думая о том, как однажды наконец они окажутся вместе совсем одни, и в то же время стремясь отодвинуть это событие на потом, – он опасался, вдруг что-то пойдет не так. И сейчас по его телу прокатились одновременно волны холода и страсти.

– Может, в пышечную пойдем на Желябова? Там очень вкусные пышки пекут и кофе отличный, – не ответив на ее немой вопрос, предложил Андрей.

– Ой, с удовольствием!

И они отправились в легендарную пышечную Ленинграда, то и дело останавливаясь для поцелуя.

Глава 2

В воскресенье утром Андрей съездил на Торжковский рынок за продуктами – получилось шесть больших полиэтиленовых пакетов, которые он c трудом дотащил до общежития. На улице стоял пронизывающий холод, и пальцы на руках Андрея окоченели, а щеки горели еще долго после прихода домой. Гена уже жарил мясо, вызывая завистливые взгляды обитателей общежития. Ближе к полудню пришел Игорь и занялся овощами.

Андрей обратил внимание на то, как ловко он орудует ножом.

– Здорово ты режешь! Тоже в Афгане научили?

– Да! Столько там начистил картошки, что всей Советской армии хватит разом съесть, – ответил Игорь, не отрываясь от своего занятия. – Сейчас еще лук почищу.

– А сколько наших в Афгане? – поинтересовался Андрей, засовывая в рот несколько кусочков сырого картофеля.

– Не знаю точно, это ж гостайна! Когда был там, вроде о сотне тысяч говорили, – неохотно ответил Игорь, вытирая слезы от лука. – Ну, где твой югослав?

– Обещал часа в четыре быть, – ответил Андрей, чавкая набитым ртом.

Игорь высыпал очищенную картошку в эмалированную кастрюлю и теперь набирал воду, чтобы поставить картофель вариться.

– Слушай, никак не спрошу, а что там у тебя с этой девчонкой с танцев? Как ее, Марина, кажется? Было уже? – Игорь подмигнул другу.

Андрей поморщился. Было неприятно, что Хохол так грубо вмешивается в его отношения с Мариной. Еще не хватало, чтобы в общежитии об этом услышали. Игорь сделал вид, что не заметил, как друг изменился в лице, и продолжал в своей манере:

– Ну я это… хочу сказать… ты ей присунул?

Андрей смотрел на Игоря, стиснув челюсти, и уже был готов дать ему резкую отповедь, но в последний момент сдержался. Надо было помнить о деле: сегодня очень важный вечер – эмоции потом.

– Нет, ничего не было, – сухо ответил он. – А как у вас с Агнией?

На самом деле Андрею было мало дела до личной жизни Игоря, он просто хотел сменить тему, чтобы друг понял: Марину с ним обсуждать он не собирается. Но Игорь, похоже, только и ждал этого вопроса. Ему не терпелось похвастаться.

– Все супер! Прикинь, трахаемся каждый день! С ума по мне сходит! Сосет часами. Кончаю ей прямо в рот.

Киношным жестом Игорь провел по волосам. Его буквально распирало от гордости. Такой откровенно циничный подход обескуражил Андрея.

– Рад за тебя, – холодно сказал он.

Игорь не ожидал такого ответа. Он был уверен, что друг захочет узнать подробности, и приготовился рассказывать о своих любовных подвигах, но Андрей просто вышел из кухни.

Вообще, его и раньше коробило от того, как Игорь ведет себя с девушками – не задумываясь ни об их чувствах, ни о репутации. Он легко заводил знакомства и забывал о новых подружках уже через пару дней. Мог иметь отношения одновременно с несколькими девушками. Обещал каждой золотые горы, а затем пропадал навсегда. Андрей предпочитал не вмешиваться, считая это личным делом Игоря, но в этот раз бесшабашный Хохол перегнул палку.

«Какого хера он суется в наши с Мариной дела! – злился Андрей. – Как он смеет произносить ее имя! А на свою Агнию ему вообще положить. За что он с ней так? Разве можно позорить девушку, с которой встречаешься? Хотя она тоже хороша, нечего сказать!»

К четырем вечера общими усилиями подготовка нехитрого угощения была закончена: вареная картошка, жареная свинина, свежие овощи, оливье. Андрей нареза́л хлеб, когда в комнату постучали. Дверь распахнулась, и вошел Горан. Он был одет с иголочки – серое пальто и шерстяные брюки в цвет, черно-серый шарф и черные на шнурках ботинки. Холеный вид и какой-то особый взгляд исподлобья выдавали в нем иностранца.

– Проходи, – пригласил Андрей.

– Здравствуйте! – с легким акцентом ответил Горан и, стряхнув мокрый снег с волос, стал раздеваться.

– Ребята, познакомьтесь, это Горан. Горан, это Игорь и Гена, – представил Андрей своих друзей. Молодые люди пожали руки и сели за стол.

Увидев бутылку водки, Горан одобрительно хмыкнул.

Андрей молча взял тарелку с оливье и вопросительно посмотрел на югослава: «Будешь?» Горан кивнул. Андрей начал накладывать ему салат.

– Hvala ti, dovoljno!

– Что? – не понял Андрей.

Горан улыбнулся и сделал жест рукой:

– Спасибо, достаточно!

Андрей разлил водку по рюмкам.

– Ну что, друзья, за встречу!

Молодые люди чокнулись и выпили. Затянувшееся молчание прервал Игорь:

– Ты ведь из Югославии? А из какого города? Из Белграда?

– Нет, из Сплита, – ответил Горан.

– А-а, это рядом? – спросил Игорь.

– Это в Хорватии.

– Значит, ты хорват? – уточнил Гена, макая мясо в аджику.

– Да, я хорват. У нас в Югославии живет множество народов: хорваты, сербы, словенцы, бошняки. Это балканские славяне. Но есть также албанцы, болгары, цыгане, украинцы.

– Украинцы? – удивился Игорь.

– Да, украинцы, – подтвердил Горан.

– Ну и как у вас там живется?

– По-разному. Мы между Западом и Востоком. Между социализмом и капитализмом.

– Давайте выпьем за дружбу народов! – предложил Гена, взяв бутылку водки и готовясь наполнить опустевшие рюмки.

– И за мир, – добавил Игорь, – чтобы никогда люди не делили друг друга ни по национальности, ни по религии, ни по чему-либо еще. Ура!

– Ладно, народ, ближе к делу, – Андрей поставил пустую рюмку на стол. – Горан в курсе, зачем я его пригласил. Спасибо, что пришел, Горан! Я хочу тебя прямо спросить: ты готов участвовать в нашем деле? Я имею в виду продажу импорта.

– Я – за. Но мне нужна конкретика. Что именно вы хотите продавать? Какой у вас бюджет? – югослав был настроен по-деловому.

– Я думал об этом, и мне кажется, что здесь можно продавать все, что ни привезешь. Но начнем, пожалуй, с одежды: костюмы, джинсы, куртки. Только скажи, сколько денег необходимо, чтобы запустить процесс?

Горан задумался, нахмурив брови. Потом посмотрел поочередно на всех троих:

– Минимум пятьсот рублей! Самый минимум! Еще придется постараться, чтобы выйти в плюс. За эти деньги можно привезти четыре-пять классических костюмов. Хотя лучше взять разные. Например, два-три классических, два спортивных и пару джинсов.

– А кто будет возить все это? – спросил Игорь.

– Есть один человек, тоже хорват, но он в «меде» учится, ну и я буду. Нам понадобятся деньги на оплату дороги и по двадцать рублей с позиции каждому. С любой позиции: будь то джинсы, будь то костюмы, – пояснил Горан.

– Так, давай прикинем, – Андрей достал блокнот. – Костюм сколько будет стоить? Классический.

– Ну, рублей сто, – ответил Горан.

– Нужно же еще купить билеты туда и обратно. Во сколько это обойдется?

– Дорога в Сплит стоит рублей сорок-пятьдесят. Потому что там пересадка в Белграде. Итого сто пятьдесят рублей. Плюс каждому из нас по двадцать рублей. То есть на двоих сорок.

– Уже сто девяносто. Еще же дорога обратно?

– Нет, пятьдесят рублей это в оба конца.

– Отлично! – Андрей записал цифры в блокноте.

– Но учтите, я не могу гарантировать, что костюмы окажутся не дороже ста рублей. У меня есть пара ребят на фабриках, где их шьют, но цена всегда разная. Может быть и сто двадцать, и сто пятьдесят.

– Хм! – Андрей прикусил верхнюю губу и прищурил один глаз, что-то прикидывая в уме.

– Но вы же можете продавать подороже. Вас ведь никто в этом не ограничивает.

– А сколько стоят на «галерке» хорошие импортные костюмы? – спросил Гена.

– Советские продаются за сто – сто пятьдесят рублей в зависимости от фабрики, – ответил Игорь.

– Продукцию из Югославии можете смело предлагать за двести – двести пятьдесят, а то и за триста, – посоветовал Горан.

– За триста? – переспросил Андрей. – И что, за триста рублей здесь кто-то покупает костюмы?

Цифра настолько его удивила, что он даже встал из-за стола и начал ходить по комнате.

– Представь себе! – ответил Игорь.

– А ты-то откуда знаешь? – с недоверием спросил Андрей.

– Оттуда! – как всегда, дурачась, ушел от ответа Игорь.

– Ну а чему ты удивляешься? – поддержал Игоря Горан. – В Союзе ничего не достать. Спрос огромный, а предложения почти ноль. Одежда местного производства никому не нравится. Да и ее не каждый достанет, – Горан вытащил из кармана пачку «Мальборо» и, явно красуясь, предложил всем закурить.

– Кстати, ты учти, Дрон, на «галерке» придется платить долю братанам, а то не пустят, – Игорь с видом бывалого курильщика выпустил струю сигаретного дыма из носа.

– Сколько?

– У Феди спросим. Для каждого своя такса.

– Ну хоть какие-то приблизительные цифры есть? – настаивал Андрей.

– Да хер его знает, вроде около пятисот, а может, и больше! В зависимости от продаж. Если с этим минимумом не справишься – вылетишь с рынка. Многие не выдерживают таких условий и слетают, а кто-то в долг берет, лишь бы остаться.

– И что, все платят? – спросил Гена.

– Стараются, но это непросто!

– А кто такие бра-та-ны? – спросил Горан, произнеся новое для него слово по слогам.

– Никаноровы. Они родные братья-боксеры. Их трое, и они контролируют «галерку». Если им платишь – не трогают, – ответил Игорь и оглянулся на Андрея. Тот молча стоял у окна, скрестив руки на груди. Все ждали, что он скажет, но Андрей не торопился с решением.

– Может, чаю? – спросил он. Это было совсем не то, что ожидали услышать его друзья.

Заметив сомнение на лицах, Горан хлопнул себя по коленям и сказал:

– В общем, думайте, но недолго! Ко мне тут еще два брата-еврея обратились, тоже хотят работать. И мне надо решить, с кем я остаюсь, потому что мне не осилить столько товара из Югославии. Надо же еще учиться.

Похоже, Горан говорил правду. По крайней мере, Андрей ему поверил.

– А что тут думать! – разливая чай, сказал он. – Мы в деле! – Андрей обвел всех уверенным взглядом.

– Ну а деньги? И вы решили, что конкретно будете торговать? Классику, спортивки, джинсы, – выпив, Горан иногда путал слова.

– Торговать? – Андрей усмехнулся. – Мы тебе скажем.

Он полез в шкафчик, чтобы достать печенье к чаю. Все внимательно смотрели на него, а сам он мельком взглянул на Игоря.

– Окончательный ответ я тебе дам в среду. Это будет касаться и денег, и ассортимента, – сказал Андрей, переведя взгляд на Гену, который с хлюпаньем тянул чай из блюдца. – Вот как-то так!

– Что? – югослав не понял последнюю фразу.

– Через три дня. Тебя устраивает?

– Хорошо! Среда так среда! – ответил хорват и, глядя на Гену, тоже налил чай в блюдце.

Глава 3

– Как тебе Горан? – спросил Андрей Гену, когда гость ушел.

– Вроде ничего! – убирая тарелки со стола, ответил Гена.

Хохлу не понравилось, что его мнением не интересуются, и он вмешался в разговор:

– Неплохой парень, но тут самое главное, чтобы не нарушилась вся цепочка. Я имею в виду, чтобы нам не мешали работать.

– Вот ты за это и будешь отвечать, – отозвался Андрей. У Игоря заблестели глаза.

– За что – за это? Что ты имеешь в виду? – спросил он, хотя было очевидно, что он прекрасно понял Андрея.

– Ты будешь отвечать на «галерке» за безопасность, за связь с братьями, за то, чтобы милиция нас на вторые же сутки не повязала, и за связь с Федей и Мейхером, – пояснил Андрей. – Мы с Геной, как ты знаешь, вкладываем деньги. Ты, я так понимаю, без денег, поэтому будешь заниматься этим вопросом. – Прибыль будем делить на троих поровну. Всех устраивает?

Гена и Хохол кивнули.

Застенчивость Андрея с девушками компенсировалась его деловой хваткой. Их отношения с Мариной развивались очень медленно, близости пока не произошло, и он постоянно сомневался в себе. Но когда нужно было договариваться и решать серьезные деловые вопросы, Андрей становился совсем другим человеком – уверенным, расчетливым, иногда прямолинейным и даже жестким. Это выделяло его на фоне остальных еще на базе у Акопа, а сейчас Андрей перехватил инициативу у Игоря.

– А откуда возьмем шестьсот рублей, ведь у нас только триста? – спросил Гена, когда Игорь убежал на свидание к Агнии и друзья остались вдвоем.

– Надо подумать! Акоп, наверное, отпадает. Думаю, пока не стоит посвящать его в наши дела, – задумчиво сказал Андрей.

– Акоп точно не вариант, я к нему не пойду! Разве что ты сам решишь к нему наведаться… – Гена вопросительно взглянул на Андрея.

Тот был не против наведаться к Акопу и тем более был не против снова увидеть Ангелину и ее красивую грудь. Но времени до среды оставалось в обрез.

– Так, а когда будем увольняться с базы? – рассуждал Андрей, глядя на календарь, висевший на двери. – И там, и там не получится работать, если мы хотим серьезно на «галерке» развернуться.

– Согласен. Только как сказать об этом Акопу? – Гена, кажется, готов был сдать назад.

– В смысле «как»? – с удивлением переспросил Андрей. Он нахмурился так, что между бровями появилась поперечная морщина.

– Ты считаешь, что обязательно придется к нему ехать? – упавшим голосом спросил Гена. Он почти жалобно смотрел на друга.

– Конечно, придется! А ты как хотел – просто не выйти на работу и пропасть? Поедем и все объясним, – не терпящим возражения тоном сказал Андрей.

И все-таки, где же взять триста рублей? Андрей знал, что у родителей имелись какие-то сбережения на черный день, но как убедить их снять деньги с книжки? Как им объяснить, что он собирается вложиться в «спекуляцию»? Может, что-нибудь выдумать? После долгих раздумий Андрей все же решил сказать матери правду. Но такие вопросы по телефону не обсуждают – нужно было ехать домой.

Наступила среда. Андрей ждал Горана в пышечной на улице Желябова, чтобы уже окончательно обсудить детали дела. Горан задерживался, и Андрей, сидя на высокой табуретке и вдыхая уже знакомый запах кофе и свежей выпечки, разглядывал посетителей. Вокруг было полно народу… За соседним столом слева сидели на таких же табуретках двое немолодых иностранцев – мужчина и женщина, закутанные в одинаковые белые шерстяные шарфы. Они не стали снимать свои толстые вязаные шапки со смешными огромными помпонами на макушке и сейчас привлекали всеобщее внимание. Около входа висел плакат с рекламой пышек, и еще одна пожилая пара иностранцев внимательно его рассматривала.

Мимо Андрея прошла полная официантка в белом фартуке, ловко держа в одной руке поднос с грязными тарелками и гранеными стаканами. Явно недовольная, она что-то бубнила себе под нос.

Уборщица с морщинистым лицом и постоянно спадающими очками махала шваброй, безуспешно пытаясь загнать занесенную с улицы слякоть в один из углов зала. Она то и дело натыкалась на посетителей и отпускала едкие замечания в их адрес, но никто не обращал на нее внимания. В отместку уборщица с еще большим рвением возила тряпкой, размазывая грязь по всему полу.

Андрей несколько раз приводил в эту пышечную Марину, и сейчас, когда открывалась дверь, ему казалось, что вот-вот появится она…

* * *

Наконец пришел Горан, как всегда, одетый с иголочки. В этот раз у него на шее красовался новенький черный шарф, а из-под расстегнутого пальто виднелись голубая рубашка с белым воротником и узел черного галстука.

Горан сразу увидел Андрея и подошел к столику.

– Будешь? – Андрей пододвинул Горану тарелку с пышками.

– Да, я сам возьму несколько штук.

Андрей не стал спорить и тут же перешел к делу:

– В общем, начинаем работу! Даем тебе шестьсот рублей, – ты привозишь пять костюмов. По рукам?

Андрей отпил кофе из стакана, не сводя глаз с хорвата.

– По рукам! – Горан, похоже, был рад решению Андрея. Потрепав по плечу своего нового партнера, он широким и бодрым шагом направился к стойке заказывать пышки.

Глава 4

Автобус остановился на центральной площади городка. Было около семи утра, и горожане потихоньку покидали свои дома, направляясь на заводы и комбинат. Но после шумного Ленинграда Андрею казалось, что здесь удивительно тихо и почти безлюдно. Холодный сухой ветер гудел в проводах, а сам город стал как будто еще более серым и мрачным. Андрей уже успел отвыкнуть от всего этого, ведь после поступления в институт он лишь пару раз ненадолго приезжал сюда.

Андрей специально подгадал рейс, чтобы оказаться на месте ранним утром, – он надеялся застать мать одну. Михаил Алексеевич всегда уходил рано – около половины седьмого, а Зое Ефремовне надо быть в школе полдевятого. Андрей прикинул, что у него будет часа полтора, чтобы уговорить мать одолжить ему деньги. При отце об этих делах лучше было даже не заикаться – все могло закончиться плохо.

До своего дома Андрей дошел довольно быстро. «И замерзнуть не успел!» – удивлялся он сам себе, с волнением глядя на родные окна. Его не покидало чувство неловкости, он снова и снова повторял про себя заранее подготовленную речь, которая должна была убедить мать ему помочь. В подъезде пахло гороховым супом – как детстве. Этот суп всегда готовила Анастасия Иннокентьевна – старушка-блокадница из квартиры напротив. Когда родители Андрея задерживались на работе, Анастасия Иннокентьевна частенько угощала мальчика, и этот запах он ни с чем другим не спутал бы.

Вот и квартира родителей. Андрей глубоко вздохнул и решительно нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги.

– Кто там? – раздался звонкий голос Вали.

– Это я, Андрей! – от голоса сестры на душе сразу стало легче, на лице сама собой появилась улыбка.

Щелкнул замок, и Валя, взвизгнув от радости, бросилась на шею к брату.

– Мама! Мама! Смотри, кто приехал! – закричала она.

Андрей отметил, что Валя сильно повзрослела, – хотя чему удивляться, ей ведь уже пятнадцать лет исполнилось. Валя вытянулась, но выражение ее глаз осталось таким же добрым, мягким и наивным, как в детстве.

Из кухни показалась Зоя Ефремовна в махровом халате – она еще не собиралась на работу.

– Господи, сынок! Ты приехал?! – мать обняла сына, крепко прижала его к груди, а потом расцеловала в обе щеки. – Сыночек нам сюрприз решил сделать! – ее добрые глаза наполнились радостью.

Андрей обратил внимание, что мать покрасила волосы в рыжеватый цвет. «Почти как у Марины», – мелькнуло у него в голове.

Он вновь поочередно обнял мать и сестру.

– Выглядишь прекрасно, Андрюш, – заметила мать, забирая у сына куртку.

Валя наклонилась было, чтобы помочь ему снять ботинки.

– Валь, да ты чего? Даже не думай! – он мягко отстранил сестру.

Раздевшись, Андрей зашел в гостиную. На стене привычно тикали ходики. Знакомый запах в комнате, все та же мягкая «тройка» из ГДР, которую мама с папой достали по блату и с большими трудностями привезли из Таллина: в то время приобретать мебель можно было только там, где ты прописан. Сервант и румынский сервиз, купленный у спекулянтов в Ленинграде. Кристальная чистота повсюду напомнила Андрею о его прошлых домашних обязанностях. Гостям всегда казалось, что генеральная уборка здесь закончилась всего минут десять назад. Белоснежные занавески, сверкающая хрустальная люстра, огромный ковер – и нигде ни пылинки. Зоя Ефремовна по-прежнему строго следила за порядком. «Дом, любимый дом. Как давно меня здесь не было!» Родные стены действовали на Андрея успокаивающе, но все же он чувствовал себя не в своей тарелке. Может, вообще вся эта затея ни к чему? Но другой возможности найти деньги у него уже не будет. Тогда придется заканчивать эпопею с «галеркой» и продолжать жить прежней жизнью. Нет, так не пойдет!

– Сыночек, блинчики тебе сделаю. Ты пока с Валечкой посиди. Поболтайте, – Зоя Ефремовна пошла на кухню.

Андрей заглянул в их с Валей комнату. Теперь здесь безраздельно хозяйничала сестра. Его письменный стол стоял на месте, на полках в книжном шкафу стало свободнее (Андрей забрал часть книг в Ленинград). На стене все так же висел календарь 1978 года с фотографией симпатичного бомбардира аргентинской сборной с длинными курчавыми волосами – Марио Кемпеса.

– Ну что, как ты тут без меня? – спросил Андрей у сестры.

Та торопливо причесывалась и поправляла воротничок на платье, ее старые привычки не изменились – Валечка любила поспать.

– Ты уехал, и теперь они меня вдвойне контролируют, – грустно вздохнула она.

– А как ты хотела, по-другому и быть не могло, – улыбнулся Андрей.

– Да! Но я уже взрослая, и мне надоело отчитываться, почему я на час задержалась у подруги! – Валя капризно надула губки.

Андрей с умилением смотрел на сестру. Валечка действительно повзрослела, и сейчас – после долгой разлуки – он стал замечать в ней свои черты и манеры.

– А как в школе?

– Можно помереть от скуки.

– Дети, давайте на кухню! – позвала Зоя Ефремовна. – Или вам без меня интереснее? – она заглянула в комнату.

– Да нет, мама, – ответил Андрей. – Пойдем, Валь.

На кухне аппетитно пахло блинчиками. Андрей уселся на свой любимый диван – в детстве они с Валей обсуждали здесь свои секреты. Как же хорошо дома! Этот утренний ритуал он не наблюдал уже больше полутора лет и, оказывается, очень соскучился по нему. Зоя Ефремовна торопливо выложила готовые блины на огромную тарелку, вытерла руки полотенцем и села между детьми. Но тут же снова вскочила:

– Андрюша, может, сгущеночки? Или варенья? Чего ты хочешь? – она засуетилась, доставая с полки одну банку за другой.

– И мне! И мне сгущенки! – весело воскликнула Валечка.

– Тебе нельзя много сладкого! – пытаясь быть строгой, сказала Зоя Ефремовна дочери.

Андрей заулыбался и хитро подмигнул сестре.

– Пей чай, сынок, – Зоя Ефремовна ласково потрепала его по руке. – Как там у тебя?

Любовным жестом она поправила Андрею волосы и смотрела на него взглядом, полным гордости и нежности.

– Все как всегда, мамуль! Учусь, работаю!..

– Да-да, помню – эта твоя овощная база! Не надорвешься? – с тревогой перебила сына Зоя Ефремовна.

Валечка молча ела блины, макая их в сгущенное молоко, и наблюдала за братом.

– Вот я и хочу уйти с базы, перейти на другую работу, – начал Андрей.

Он смотрел на мать и сестру и как никогда остро понимал, что ближе них у него никого нет. Впрочем, меланхоличные ноты были тут же вытеснены воспоминаниями о Марине, и Андрей замолчал.

– Уйти? А почему? Учеба напрягает? – вклинилась в беседу Валечка, осторожно переливая чай из стакана в блюдце.

– Не из-за этого, Валюш. Хочу другим делом заниматься. Есть один вариант, – голос Андрея звучал не очень уверенно.

– А каким делом? – озабоченно спросила мать.

– Торговлей! – выпалил Андрей.

На кухне воцарилось молчание. Зоя Ефремовна не сразу нашлась что сказать. Она смотрела невидящим взглядом перед собой, руки ее подрагивали. Потом, словно очнувшись, резко сказала дочери:

– Не хлюпай так громко!

И, взглянув на сына, спросила:

– То есть ты поступил в институт, учишься на инженера, чтобы торговать?

Андрей, как в детстве, тянул время. Он доел блинчик, запил его чаем и только после этого ответил:

– Мама, это же временно, пока учусь. Просто чтобы подзаработать. Ты же сама хотела, чтобы я перестал таскать тяжести на базе.

Это был, конечно, запрещенный прием, но другого способа оправдаться перед матерью он не придумал. Для Зои Ефремовны, выросшей на идеалах социализма, все то, чем собирался заняться ее сын, было занятием недостойным.

– Валя, иди к себе! Нечего тебе тут уши греть! – строго сказала Зоя Ефремовна дочери. Валя обиженно хмыкнула, но с матерью спорить не решилась – послушно встала из-за стола и вышла из кухни.

Зоя Ефремовна медленно поворачивала по кругу чайную чашку.

– Ну и что ты собрался продавать? – холодно поинтересовалась она.

– Вещи. Импортные, – Андрей решил открыть всю правду разом.

Зоя Ефремовна изменилась в лице.

– Ты понимаешь, как это называется?!

– Мама, в этом нет ничего такого! – попытался защититься Андрей. – Этим многие занимаются, и люди с образованием тоже!

Аргумент был слабый, но теперь голос Андрея звучал уверенно – возможно, потому что он сам не видел ничего зазорного в таком занятии. Он искренне считал, что торговля – такое же дело, как и любое другое, и если оно позволяет заработать, то нет причин им брезговать. В конце концов, он никого не обманывает, не крадет, а наоборот – помогает людям получить то, что им надо.

– Мама, вы с папой всегда твердили мне, что главное – это не врать. И я честно говорю тебе: лично я считаю, что торговать не стыдно!

Зою Ефремовну эти слова заставили задуматься. Как педагог, она полагала, что надо уважать мнение детей, неважно, сколько им лет.

– Допустим. Что ты планируешь делать?

– Смотри, ты же знаешь, что у нас бывает трудно достать какие-то вещи, – опять начал издалека Андрей. – Помнишь, как мы искали туфли для Вали на праздник? Да что туфли – а лекарства?!

Зоя Ефремовна молча кивнула. Конечно, она помнила.

– Вот мы и хотим помогать людям доставать эти самые дефицитные вещи, – продолжал Андрей. На самом деле он впервые взглянул на свою будущую деятельность на «галерке» под таким углом. Его никогда не мучила этическая сторона «фарцы», но ему было очень важно обрести союзника в лице матери, иначе весь план пойдет насмарку.

– Мы? – переспросила Зоя Ефремовна.

– Да! Я не один, у нас целая команда, – от напряжения у Андрея вспотели руки. Разговор больше походил на допрос. И допрос этот был тем более изматывающим, что дознавателем выступала его собственная мать.

– И кто входит в эту вашу команду? – с иронией спросила она, но ее голос едва заметно смягчился.

– Я, Игорь – помнишь, я тебе рассказывал про него, и мой сосед Гена. Ну и югослав один, он будет за вещами ездить.

– У вас уже и обязанности все распределены? – Зоя Ефремовна снова нахмурилась.

– Конечно! У нас все серьезно. И по-честному.

Андрей взял мать за руку.

– Мам, ну я же никогда тебя не подводил, правда?

Мать накрыла его руку своей и улыбнулась с грустью:

– Это правда. Никогда. Но все начинается когда-то с первого раза.

Она погладила сына по щеке, заглянула в глаза:

– Просто ты еще такой молодой! Многого не знаешь. Можешь глупостей наделать!

Андрей понял, что мать не сердится, и на душе у него сразу стало легче. Он встал и начал убирать посуду со стола.

– Не волнуйся, мам, все будет хорошо.

Повисла пауза. Первой не выдержала Зоя Ефремовна:

– Ну зачем ты себе придумываешь приключения? А?

– Мама, я уже взрослый, и мне надоело жить от получки до получки, от стипендии до стипендии! Хочу сам нормально зарабатывать и чувствовать себя уверенно и спокойно. Имею же право?

– Ты думаешь, что будешь чувствовать себя спокойно? – зная ответ, проговорила мать. – А в институте ничего нельзя найти подходящее? На кафедру какую-нибудь устроиться? Может, отец с Ольгой Евсеевной поговорит?

– Нет, там копейки платят. И что я там буду делать? Бумажки перекладывать? Работа там, мама, сущая скука.

Зоя Ефремовна молча встала и принялась что-то искать в кухонных шкафах. Забыв, что же ей нужно, она махнула рукой и тяжело присела на диван. Она понимала, что ее сын уже совсем взрослый и выбирает путь самостоятельно. Но принять это было нелегко. К тому же Зоя Ефремовна знала характер Андрея: если он что-то решил, его не переубедишь. Поэтому из ее советов не ввязываться в это дело, скорее всего, ничего не выйдет. Ее одолевал страх за сына, но в то же время она испытывала гордость за него. Ей не раз приходилось переживать за Андрея, но теперь все было намного серьезнее и опаснее. Спекуляция, или фарцовка, в Советском Союзе запрещена законом, и если «возьмут», то это конец и карьере, и свободе, и репутации – всему.

Андрей видел, что убедить мать в правоте своих действий ему не удалось. Он снова и снова задавал себе вопрос: стоит ли просить деньги сейчас? Но в то же время понимал, что другого выхода нет: если он не раздобудет деньги, дело можно и не начинать. Поэтому он решился.

– Мама, мне нужны деньги! – произнес Андрей, когда Зоя Ефремовна стояла к нему спиной. Мать принялась было за мытье посуды, но тут же отложила тарелку и, не выключив кран, стала перебирать ложки.

– Господи! Ты меня обманываешь! Может, тебе нужны деньги для преподавателей? У тебя проблемы в институте? Или что? Скажи мне правду!

– Нет, мам, никаких взяток в институте я давать не собираюсь, к тому же у нас с этим сложно. И проблем с учебой у меня нет…

– Поклянись! – оборвала его мать.

– Господи, что еще за клятвы?! – в недоумении воскликнул Андрей.

– Я не верю тебе. Ты ввязался в какую-то историю и не хочешь говорить мне правду, – настаивала Зоя Ефремовна.

– Ну клянусь тебе, мам, что деньги мне нужны, чтобы закупить одежду в Югославии. Как только мы продадим первую партию, я тебе начну их возвращать. Не обещаю, что сразу все, но постепенно, за полгода, постараюсь.

– Сынок, я не об этом говорю. Мне ничего не нужно возвращать. Я тебе готова все отдать. Мы с отцом для вас и живем, и работаем. Но я боюсь, чтобы ты, не дай бог, не ввязался в какую-нибудь историю, – по-матерински ласково ответила Зоя Ефремовна.

В коридоре раздался шорох. Это Валя, спрятавшись за вешалкой, пыталась подслушать, о чем же так напряженно спорили мама и брат.

Зоя Ефремовна плотно закрыла дверь.

– Сколько тебе нужно? – тихо спросила она у Андрея.

– Триста рублей, – ответил он и посмотрел на мать, пытаясь угадать ее реакцию – в глубине души он чувствовал, что она не должна ему отказать.

– Это серьезные деньги для нас, – предупреждающе сказала Зоя Ефремовна.

– Мамуль, я обязательно верну.

– Эх! Твой отец меня убьет. Я боюсь, что зря участвую в твоем безрассудстве. Никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.

– Не беспокойся, все будет хорошо, – повторил Андрей. – Я хочу начать новую жизнь. Прошу тебя, дай мне этот шанс.

Зоя Ефремовна пошла в спальню. Андрей остался один. Его сердце замерло – он понимал, что все в его жизни вскоре изменится. Он так об этом мечтал! И сейчас его слегка потряхивало от волнения. Как же все-таки непросто просить у кого-то деньги взаймы – даже если это родная мать. Андрею стало ужасно стыдно перед Зоей Ефремовной.

Валечка заглянула на кухню, чтобы попрощаться. Андрей обнял ее. Ему было стыдно и перед ней.

– Пока! Приезжай почаще, – прошептала сестра.

– Пока, Валюша!

Валечка ушла в школу, и Андрей закрыл за ней дверь. Ему было тяжело расставаться с сестрой – он хотел расспросить ее о том, как у нее со здоровьем, узнать про учителей, но, к сожалению, на это совсем не было времени.

Зоя Ефремовна появилась в коридоре, держа в руках целлофановый пакет.

– Пойдем на кухню, – скомандовала она.

Они присели на диван, и Зоя Ефремовна стала доставать из пакета деньги. Она аккуратно разложила купюры по стопкам – десять, двадцать пять, пятьдесят рублей. Пересчитав, пододвинула сыну нужную сумму.

– На, возьми! Спрячь! Они твои! – ее губы дрогнули. – Не подведи нас, прошу тебя! Мы с отцом заказали румынскую стенку в гостиную, она должна прийти через три месяца, но деньги уже отдали, и у нас ничего не остается.

Андрея переполняли эмоции, – казалось, что вот-вот у него вырастут крылья и он взлетит. Этот день он не забудет никогда!

– Отцу только не говори ничего! Он этого не одобрит. Ты когда обратно? Взял уже билет?

– Сегодня днем на автобусе поеду.

– Еще раз, отцу ни слова! – Зоя Ефремовна сказала строгим, но в то же время робким голосом. – Я потом сама ему все скажу – выберу подходящее время и скажу.

– Хорошо, мамуль.

Андрей обнял мать и поцеловал ее руки. Как же он был ей сейчас благодарен!

– Спасибо тебе за все! – тихо сказал он.

– Ладно! Мне пора на работу. Ты дома посидишь?

– Хотел отца повидать, может, к нему зайду.

Они расцеловались и распрощались.

Андрей не мог не зайти к отцу на комбинат. В детстве они общались не так часто – Михаил Алексеевич все время пропадал на работе, – но все же Андрей очень уважал и любил его. И теперь Андрея мучила совесть, что все приходится делать за спиной отца.

Михаил Алексеевич обрадовался сыну и, конечно, повел его обедать в заводскую столовую. Андрей сказал ему, что в институте отменили пары. В четыре часа дня они с отцом попрощались, и Андрей направился к автовокзалу.

Отойдя от комбината, Андрей оглянулся. Гигантский завод всесоюзного масштаба – огромная производственная крепость, которая кормила почти весь город и прилегающие к нему районы, – в этот раз показался ему не таким уж мрачным. Без этого огромного предприятия с высокой трубой, которую видно отовсюду, не было бы и самого городка. Не было бы и его, Андрея Лисицына.

Он шел на вокзал, чувствуя себя победителем. Сердце его учащенно билось, ему стало жарко. Начиналась новая глава в его жизни, и она началась здесь, в его родном городе. Андрей больше ни в чем не сомневался, он шел только вперед.

Глава 5

– Милый, ты хочешь все и сразу. Мы ведь едва знакомы, – полушепотом сказала Марина, сидя на коленях у Андрея.

– Едва? Мы уже месяц встречаемся, – запротестовал Андрей, правой рукой придерживая Марину за талию и опустив голову на ее левое плечо.

Ее волосы касались его лица и чуть щекотали нос и губы. Андрею было очень приятно, до блаженства. Он целовал девушку, иногда посасывал ее аккуратную мочку и любовался небольшими ушами – они у Марины были интересной формы: заостренные, слегка скошенные по оси. На мочках едва заметные точки – следы от прокола для сережек. Марина была одета в синие расклешенные джинсы и бордовую водолазку, так что Андрею приходилось рукой отодвигать горловину, чтобы добраться губами до нежной кожи шеи. Они то и дело целовались взасос, а потом похихикивали – то ли от смущения, то ли от счастья.

– Точно никто не явится? – внезапно отстранившись от Андрея, спросила Марина. Она задавала этот вопрос уже в третий раз.

– Нет, не волнуйся! Гена пошел на свидание со своей Лореттой, так что мы спокойно здесь можем сидеть до одиннадцати вечера.

– С Лореттой? – удивилась Марина. – Какое необычное имя! Она не русская?

– Армянка. И Гена тоже армянин. Правда, ее пока никто не видел. Генка ее прячет, – с насмешкой сказал Андрей.

Они вновь начали страстно целоваться. Андрей просунул руку под водолазку Марины и обнаружил там тонкий кружевной лифчик, прикрывавший большую упругую грудь. Высокая и округлая, она придавала Марине невероятную женственность. «Ах, как хочется увидеть ее!» – подумал Андрей. Но Марина решительно остановила его, когда он попытался просунуть ладонь под лифчик.

– Милый! – вздохнула девушка. – Ты слишком торопишь события.

И тут же, словно проверяя его, она закрыла глаза и слегка запрокинула голову. Андрей продолжал целовать Марину все с большим напором, как вдруг она вздрогнула:

– Подожди! Я так не могу. Хватит!

– Я тоже так не могу, – тяжело дыша, произнес Андрей. – Мы же пара! Ты мне нравишься. Я хочу тебя!

– Но, милый, мне неудобно, я ведь девушка. Давай подождем – я должна привыкнуть к тебе, – в голосе Марины слышалась неуверенность. – И потом, я стесняюсь – ведь я не у себя дома. Понимаешь, стесняюсь! К тому же у меня «эти дни».

Она встала и отошла к окну.

С Андреем происходили противоречивые вещи. Он был очень влюблен в Марину и сейчас с трудом сдерживал себя – ее отказы заводили его еще сильнее. Но в то же время в глубине души он ее понимал. У него же была сестра, и он не раз слышал, как мать воспитывала Валечку: запрещала гулять допоздна и долго разговаривать по телефону с мальчиками. Андрей вскочил с кровати и несколько раз прошелся туда-сюда по комнате. Несмотря на все свое желание, он был даже рад, что близость откладывается, потому что боялся ударить в грязь лицом.

– Хорошо! Прости, если смутил, – он наконец справился с эмоциями, и ему стало ужасно неудобно перед Мариной. – Но ты мне правда очень нравишься, и я хочу быть с тобой.

– Ты мне тоже нравишься… очень… но я не могу сразу в постель ложиться, я должна тебя получше узнать! – в ее глазах блеснули слезы.

– Ну что ты… – тон Андрея смягчился. – Извини, что поставил тебя в неудобное положение. Хочешь, чаю тебе сделаю? – он подошел к Марине, взял ее голову в ладони и поцеловал в лоб. Его вновь окутал аромат ее цитрусовых духов.

– Я сама налью. Сиди.

Марина собрала волосы в хвост.

– Давай на выходных сходим в театр? Я давно нигде не была. Приглашаю тебя, – Она пыталась разрядить обстановку, но пока получалось не очень. Марина приоткрыла было окно, но, спохватившись, что она здесь не хозяйка, спросила:

– Немного проветрим. Ты не против?

– Да, тут дышать нечем! – ответил Андрей, наблюдая за ней влюбленными глазами.

– Мои родители уезжают в середине декабря на Украину. До старого Нового года. Помнишь, я говорила?

Андрей кивнул.

– Можем у меня встречаться.

Она явно чувствовала себя виноватой и пыталась загладить вину.

Андрей подошел к окну, усадил Марину на подоконник и поцеловал в губы.

– Конечно! – тихо произнес он.

Глава 6

Студенчество – это постоянная нехватка времени и попытки не разорваться между учебой, личной жизнью и друзьями. Чтобы научиться все это совмещать, нужна большая способность, даже талант. А когда у тебя еще и работа, причем не одна, – приходится крутиться как уж на сковородке.

Андрей в очередной раз встретился в институтской столовой с Гораном и передал ему разбухший конверт, на котором было написано «600». Доедая котлету, Горан спросил:

– Может, расписку тебе написать, что ты мне деньги дал?

– Не надо никаких расписок – я тебе доверяю, – чуть поколебавшись, ответил Андрей. – Когда ты поедешь домой?

– В двадцатых числах, а вернусь после новогодних праздников, если все будет хорошо.

– Постарайся привезти пять костюмов: два пятьдесят второго – пятьдесят четвертого размера, два пятидесятого – пятьдесят второго, один сорок восьмого, – Андрей вытащил сложенный вдвое тетрадный лист. – Желательно темных тонов, они лучше пойдут. Вот, я тут написал, чтобы не забыть.

Он протянул бумажку Горану. Ничего не понимая в торговле, Андрей тем не менее умел произвести впечатление уверенного и опытного человека. Это вселяло уверенность и в его друзей. Горан раскрыл листок, пробежал его глазами и кивнул.

– Серые тона тоже неплохо идут. Может, хотя бы один серый взять? – предложил он.

– Было бы неплохо!

Новоявленные партнеры пожали друг другу руки и разошлись. «Ну, наконец-то, пошло-поехало! – радостно думал Андрей. – Вот теперь все уже очень серьезно, назад дороги точно нет! Сейчас все зависит от югослава».

Надев пальто, меховую шапку-ушанку и закутав лицо шарфом, Андрей вышел на улицу. Стоял жуткий мороз, температура опустилась до минус двадцати. Под ногами хрустел нестерпимо белый снег, на улице было очень красиво, но, погруженный в свои мысли, Андрей ни на что не обращал внимания.

«Надо еще обсудить с Геной, как аккуратно уйти от Акопа», – вспомнил он. Через час, успев зайти в магазин, Андрей пришел в общежитие. Он настолько промерз, что пальцы рук отказывались разгибаться, а ресницы и брови покрылись инеем.

– О боже, как же классно тут! Тепло… – блаженно потянулся Андрей, войдя в комнату. Но счастливая улыбка сползла с его лица, едва он увидел Гену. Тот сидел на кровати, уставившись в одну точку, и был похож на сломленного горем пожилого человека. Сгорбившись, Гена что-то бормотал себе под нос. В руках он держал небольшую фотографию. Андрею показалось, что темнота, непогода и страшный мороз переместились в их комнату. Он поставил пакеты, снял пальто и подошел к другу:

– Ген, что случилось? Ты заболел?

Гена поднял на Андрея полные беспросветного горя глаза и сказал почти шепотом:

– Лоретта ушла от меня. Отказала.

– В смысле – отказала? А ты ее куда-то звал?

– Ты что, не понимаешь?! Я ее замуж звал, а она отказала. Сказала, что другого любит и он ее ждет в Армении.

– А зачем тогда она тебе голову морочила? На свиданки ходила? – возмутился Андрей, сев на кровать рядом с другом.

– Да мы всего пять раз встретились… и то – по музеям и театрам ходили…

– Дай посмотреть, – попросил Андрей, мягко забирая фотографию из рук Гены. – Это же она? Ну хоть так увижу ее!

Гена никак не отреагировал на его неловкую попытку пошутить, но фотографию отдал. На ней улыбалась темненькая девушка: очень милое лицо, добрые карие глаза, пухлые губы и густые черные локоны делали ее вполне привлекательной. Для девушки ее возраста Лоретта была одета скромно, даже строго – в белую блузку с воротником-жабо, наглухо закрывающую грудь и недлинную шею.

– Брат, не переживай! Все образуется, – Андрей хотел убрать фотографию подальше, чтобы она не попадалась на глаза другу.

– Отдай! – перехватил его руку Гена. – Тебе легко говорить. У тебя все хорошо с твоей Мариной…

– У тебя тоже будет все хорошо! Вот увидишь!

– Да?! Что – все? Я влюбился в эту девушку и хотел на ней жениться. А она мне сегодня такое выдала!

Андрей выдержал паузу и попытался еще раз урезонить несчастного влюбленного:

– Ну что поделать? Найдешь себе другую любовь, – Андрей говорил совершенно искренне, ведь совсем недавно он сам убивался из-за Куропаткиной, а теперь был абсолютно счастлив с Мариной.

– Да уж! Найду! – Гена лег на кровать лицом к стене. Андрей успел заметить блеск слез в его глазах и решил отвлечь друга разговором о деле.

– А я, кстати, встречался с Гораном. Отдал ему деньги. Так что ждем наш товар после Нового года!

Не оборачиваясь, Гена недовольно пробурчал:

– Молодец! Расписку хоть взял?

– Нет. Он предлагал, но я отказался.

Гена резко развернулся к другу.

– Ты серьезно?! Ты дал ему просто так отжать наши деньги? – в его глазах стояло недоумение.

– Я все сделал правильно, – твердо ответил Андрей. – Я предпочитаю доверять людям, с которыми работаю. А иначе зачем вообще начинать?

Гена сокрушенно покачал головой.

– Мы его толком не знаем, этого твоего хорвата. А если он сгинет с деньгами или пойдет в отказ? Ты что потом, в милицию заявишь? Расскажешь, как хотел импортом торговать, а тебя кинули?

Гена был так возмущен, что даже забыл о своей личной драме.

– Успокойся ты! Никуда он не сгинет и никого не кинет. В конце концов, ему это тоже выгодно, – сказал Андрей. Интуиция подсказывала ему, что в Горане можно не сомневаться, но доказать это Гене он не мог. – Давай лучше подумаем, как нам сообщить твоему дяде, что мы уходим.

Гена снова отвернулся к стене. Не дождавшись ответа, Андрей продолжил:

– Может, съездим к нему домой и поговорим?

– Когда? – шмыгнув носом, спросил Гена.

– Чем быстрее, тем лучше, – помимо необходимости закончить все старые дела Андреем двигало тайное желание еще раз увидеть Ангелину. Он до сих пор вспоминал ту сцену в подъезде и хотел еще раз испытать возбуждение, которое испытал тогда. – Можно в эту пятницу. И надо бы ему что-то подарить.

– Подарить?! – воскликнул Гена. Он приподнялся в кровати и, наклонив голову набок, вопросительно смотрел на Андрея.

– Да. В знак уважения.

Гена равнодушно пожал плечами и уткнулся в подушку, чтобы вновь упиваться своим горем.

В пятницу Андрей позвонил на базу и попросил секретаря соединить его с Акопом.

– Да! – раздался в трубке уставший голос.

– Здравствуйте, Акоп Сергеевич, это Андрей.

– Привет! Ты мне скажи, что это ты стал смены пропускать? – с ходу начал ругаться Акоп.

– Я как раз по этому поводу и звоню…

– И друга твоего что-то не видно давно, – перебил его Акоп. – Совсем вы у меня распустились, молодежь!

– Акоп Сергеевич, он очень переживает из-за того, что вы поссорились, и хочет вас увидеть. Можно сегодня вечером мы к вам приедем и все объясним? – Андрей решил, что с Акопом не стоит лукавить.

– Ни с кем я не ссорился! Так, повоспитывал немного, – в трубке было слышно, как Акоп чиркает спичками и закуривает сигарету. – Ладно, приходите, что с вами делать! К восьми!

Не успел Андрей поблагодарить его, как в трубке раздались гудки. Акоп не считал необходимым тратить время на любезности. Андрей выдохнул с облегчением, он не ожидал, что разговор пройдет так гладко: Акоп – человек вспыльчивый, мог и подальше послать.

* * *

На последней паре Андрей, поглощенный своими мыслями, почти не слушал преподавателя. Нужно было заранее продумать возможные варианты разговора с Акопом – портить отношения с влиятельным армянином не хотелось – тот мог оказаться полезен в будущем, да и просто из чувства благодарности, все-таки он помог им в трудной ситуации.

Андрей понимал, что вся ответственность за исход предстоящей встречи лежит только на нем – Гена был в полном раздрае из-за своей несчастной любви, и на него рассчитывать не приходилось.

Мысли Андрея переключились на Горана. Он вроде парень надежный, но Андрей все равно беспокоился из-за их первого заказа: «Хоть бы не подвел хорват! А то придется опять на поклон к Акопу идти».

Все еще обдумывая возможные перспективы и способы решения проблем, Андрей не заметил, как дошел до общежития. Его размышления прервал пожилой вахтер:

– Андрюша, тебе какой-то Игорь Сидоренко звонил, просил связаться!

– Спасибо, Василий Афанасьевич! А можно я ему сейчас позвоню?

Андрей был любимцем всего персонала общежития. Он почти не нарушал режим, угощал вахтеров сладостями, которые передавали родители, поздравлял с праздниками и всегда был исключительно вежлив. За это ему позволяли больше, чем остальным студентам, – например, пользоваться телефоном для личных целей.

– Конечно, Андрюш, звони, раз надо! – поправив очки чуть дрожащей рукой, ласково сказал Василий Афанасьевич. И даже тактично вышел из своей будки.

Игорь поднял трубку практически сразу – похоже, он ждал звонка от Андрея.

– Игорь, привет! Мне передали, что ты звонил. Все нормально?

– Да, все нормально! – Игорь прокашлялся. – Давно не виделись. Как ты?

– Тоже нормально. Горан уехал в Сплит, – Андрей перешел на шепот. – Так что ждем.

– Хорошо! Я был на днях на «галерке», встречался с ребятами. Проблем с местом у нас не будет.

– Отлично! – обрадовался Андрей.

– Послушай, мы с Агнией завтра идем на танцы, давайте с нами!

Андрей замялся: он надеялся провести эти выходные вдвоем с Мариной. В последнее время они виделись не так часто, как ему хотелось бы, и он очень скучал по ней. К тому же ее родители наконец-то уехали.

– Подумаем! Завтра днем отзвонюсь тебе и скажу точно.

– Хо-ро-шо! – обиженно протянул Игорь.

– Тогда счастливо!

Андрей быстро поднялся к себе. Гена стоял у окна, вглядываясь в темноту ленинградского вечера. За стеклом кружились снежинки, украшая город к празднику, но зимний пейзаж явно не радовал Гену. Он находился в состоянии глубокой меланхолии и даже не обернулся на звук шагов.

– Ген, ты готов? Едем к Акопу?

– Да, готов! Но так не хочется… – Гена посмотрел на Андрея умоляющим взглядом.

– Надо! Может, помиритесь, ну и деньги наконец передашь.

– Ладно, поехали, – голос Гены звучал так, словно его зазывали на похороны абсолютно незнакомого ему человека.

Друзья молча шли к остановке. На улице было жутко холодно, дул пронизывающий порывистый ветер, и разговаривать совсем не хотелось. У Андрея замерзли ноги, хотя он и надел кожаные сапоги на меху. Издалека увидев подъезжающий «Икарус», молодые люди бегом бросились к нему и в последний момент успели запрыгнуть в салон. Автобус то резко начинал движение, то так же резко тормозил. Андрей и Гена стояли в гармошке «Икаруса», и на поворотах их бросало из стороны в сторону. Но по крайней мере они немного согрелись, пока ехали до метро.

Вот, наконец, и метро, двери открылись, ребята выскочили из автобуса и рванули к станции. Их встретили знакомый запах креозота и тепло наполненного народом вестибюля. От метро до дома Акопа предстояло еще идти пешком, но пока друзьям даже думать не хотелось об этом пути сквозь мороз и вьюгу.

Глава 7

Звонок в дверь. Щелкнул замок. На пороге стоял Акоп, одетый в майку-тельняшку и спортивные штаны красного цвета. Он окинул пришедших мутным, нетрезвым взглядом.

– Здравствуйте, Акоп Сергеевич! – Андрей протянул ему руку. Слегка покачиваясь, Акоп рассматривал парней, как будто решая, стоит ли их вообще пускать в квартиру. Андрей только теперь заметил, что крепкое тело всесильного начснаба уже начинает дряхлеть, выдавая возраст, а на висках отчетливо проступает седина.

– Акоп, это ребята пришли? – раздался знакомый голос, и через пару секунд в коридоре появилась она – женщина, о которой последние пару месяцев Андрей думал не переставая. В этот раз на Ангелине было черное кружевное платье, как перчатка обтягивавшее тело. Андрей смотрел на нее, и ему казалось, что она стоит совсем обнаженная – как тогда, на лестничной площадке. Увидев гостей, Ангелина шаловливо улыбнулась.

– Ну заходите, салаги! – по-армейски резко скомандовал Акоп, развернулся и пошел в комнату. Привычка командовать осталась у него с армии – в молодости Акоп служил под Пензой и даже, будучи весьма способным молодым человеком, дослужился до командира роты. В память о прошлом он щедро приправлял свою речь армейскими словечками. В исполнении типичного армянина, говорившего с заметным акцентом, это звучало довольно экзотично. Получалось не всегда к месту, но Акопа это не особо заботило. Ангелину же такая манера Акопа раздражала – вот и сейчас она закатила глаза и цокнула языком.

Молодые люди сняли верхнюю одежду и нерешительно топтались в прихожей.

– Мальчики, вешалка тут, – в глазах Ангелины заплясали лукавые огоньки.

Она подала гостям тапочки и кивком головы пригласила в гостиную. Там уже был накрыт стол – хозяева собирались ужинать. Андрей огляделся – до сих пор их с Геной дальше кухни не пускали. Комната оказалась довольно большой. Посередине стоял громоздкий деревянный стол на вычурной массивной ножке. Над столом висела хрустальная люстра. Она переливалась всеми цветами радуги, отбрасывая блики на посуду и шелковые обои в полоску. В серванте красного дерева теснился хрусталь, на одной из полок красовался дорогущий сервиз. Андрей узнал его – гэдээровская «Мадонна». О таком сокровище советские женщины могли лишь мечтать. Наверное, кто-то сделал щедрый подарок Акопу в качестве взятки. В общем, гостиная напоминала огромный сундук, набитый до отказа дорогими вещами и мебелью – на самом деле никому не нужными. И духота в комнате только усиливала это впечатление.

Андрей сел в глубокое мягкое кресло, в соседнем неловко пристроился Гена. Он сильно нервничал перед разговором с дядей и поэтому сидел уставившись в пол.

Акоп взял бутылку, в которой еще оставалась водка, и вопросительно взглянул на гостей:

– Что будем?

– Ты зачем мальчиков спаиваешь?! – возмутилась Ангелина. Впрочем, всем было ясно, что она не о молодежи заботилась, а искала повод задеть любовника. Судя по всему, еще до прихода гостей они в очередной раз поругались.

Акоп в долгу не остался:

– Тебя кто спрашивает? А? Иди делай свое дело!

Ангелина хмыкнула и стала доставать из серванта посуду. Потом повернулась к столу и мягко, из-под ресниц, посмотрев на Андрея, попросила:

– Андрюш, помоги, пожалуйста. А я за горячим схожу… – она облизнула губы.

– Конечно! – Андрей не усмотрел ничего предосудительного в этой просьбе, но Акоп пришел в ярость.

– А сама не можешь?! – рявкнул он.

– Дорогой, у меня там мясо подгорает!

– Акоп Сергеевич, не переживайте, мне совсем не сложно! – попытался сгладить ситуацию Андрей. Ангелина слегка наклонила голову набок и послала ему воздушный поцелуй. Похоже, она была рада неожиданным гостям. К тому же ей льстили заинтересованные взгляды Андрея, и она всячески подогревала этот его интерес. Если бы Ангелина знала о том, что видел ее молодой воздыхатель, она, возможно, вела бы себя иначе, но пока она наслаждалась своей властью над ним.

Покачивая бедрами, Ангелина ушла на кухню. Акоп молча разлил водку по рюмкам.

– Ну что, поехали? Кто скажет тост? – он обвел гостей взглядом. – Вот мой отец прошел всю войну, дошел до Берлина, там он научился тосты говорить… Особенно после победы… А меня не научил.

Акоп виновато пожал плечами.

– Поэтому сегодня говори ты, – он кивнул в сторону Андрея. – А мы с племянником будем отдыхать.

Андрей встал и вопросительно посмотрел на Гену. Но тот был только рад, что его не трогают. Андрей сделал глубокий вдох – нужно было собраться с мыслями, ведь в настоящих застольях он почти никогда не участвовал, и тостов ему произносить не приходилось. Так что сейчас даже в присутствии такого небольшого количества людей он заметно волновался.

– Давайте выпьем за мир во всем мире, чтобы в наших домах, семьях, городах всегда были мир и покой! – Андрей вспомнил, что, когда родители собирали гостей, этот тост всегда был первым. – Чтобы нам никогда больше не пришлось браться за оружие. Ура! – повторил он слова отца.

Акопу тост понравился, он даже одобрительно похлопал Андрея по плечу:

– Раньше, когда взрослые произносили тост за мир, мы, молодежь, этого не понимали. А ведь они пережили войну, самую страшную войну в истории! Дай бог нам никогда не узнать, что такое война, и жить в мире!

С этими словами Акоп осушил рюмку. На мгновение его лицо исказила гримаса, он смешно крякнул, взял кусок ржаного хлеба и шумно втянул в себя его запах. В гостиной воцарилось молчание: гости и хозяин молча ели, Ангелина, которая во время тоста вошла в комнату с дымящимся блюдом, пристраивала его на столе так, чтобы всем было удобно.

– Давай еще! – прервал тишину Акоп.

Он расслабленно развалился в кресле, положив руки на подлокотники. На левой руке из-под закатанного рукава рубашки виднелась татуировка, – еще одно напоминание об армии. На безымянном пальце правой руки блестела крупная золотая печатка. Акоп был уже изрядно пьян, его лицо покрылось красными пятнами, глаза слезились. Водка подействовала и на Андрея. Понимая, что захмелел, он думал лишь о том, чтобы не сболтнуть лишнего. Только на Гену спиртное, казалось, никак не повлияло: он сосредоточенно ковырялся в тарелке, не поднимая глаз. Акоп бросил на племянника внимательный взгляд.

– Ну что, Гурген, ты пришел в себя? – в голосе Акопа не было ни злости, ни обиды.

– Все хорошо, – вяло ответил Гена и взял в руку рюмку.

– Ну? – промычал Акоп, обращаясь к Андрею.

Поняв, что процесс не остановить, Ангелина недовольно поджала губы.

– Давай следующий тост! – потребовал Акоп.

– Может, хватит? – не выдержала Ангелина. – Раскомандовался! И вообще – сколько можно пить?!

– Да заткнись ты! – оборвал ее Акоп. Он даже не взглянул на любовницу, ожидая тоста от Андрея. Ангелина стиснув зубы, бросила вилку на тарелку и вышла из комнаты.

Андрей смешался – он не успел придумать, что сказать, мысли прыгали с одного на другое. И главное, надо было как-то подвести разговор к увольнению, прежде чем Акоп напьется до бессознательного состояния. Андрей стоял с рюмкой в руке и чувствовал себя более чем паршиво.

Неожиданно ему на помощь пришла Ангелина. Она вернулась в гостиную, налила себе вина и, красуясь перед гостями, подняла бокал:

– Хочу выпить за вас, ребята, удачи вам во всем! Жизнь – сложная штука, но оставайтесь людьми, что бы ни случилось! Много будет проблем, но вы должны быть мужчинами и не терять своего «я»! – она произнесла тост звенящим голосом и залпом осушила бокал. Друзья переглянулись – такой смелости от Ангелины в присутствии Акопа они не ожидали.

То ли от удивления, то ли от задумчивости, в которую их погрузили слова Ангелины, все выпили, не чокаясь. Снова повисло молчание. Вдруг на плите что-то зашипело. Ангелина подскочила и побежала на кухню. Это заставило Акопа очнуться.

– Ну что? Зачем приехали? – спросил он, обращаясь почему-то только к Андрею. – Что-то случилось?

Андрей обрадовался этому вопросу – теперь ничего не надо выдумывать! Он уже собирался ответить, как в комнату вернулась Ангелина. Ни на кого не глядя, она присела на диван и положила ногу на ногу. Кружево платья поднялось, обнажив ее округлые колени… И заранее отрепетированная речь напрочь вылетела у Андрея из головы. В нем снова нарастало возбуждение. Парень тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя этот морок.

– Акоп Сергеевич… мы с Геной… хотим выразить вам искреннюю благодарность за то, что вы протянули нам руку в сложный период… и сделали так, чтобы мы могли зарабатывать приличные деньги. Если бы не вы, мы бы так и ходили постоянно голодные, – голос Андрея звучал не очень уверенно.

– Приличные? Хм! – Акоп приподнял брови и посмотрел на племянника испытующим взглядом, как будто хотел прочесть его мысли.

– Д-да, очень! – заикаясь, согласился Гена.

– Мы вас очень уважаем. Но у нас появилась возможность заняться другим делом, – уже более уверенно продолжал Андрей.

Акоп молчал – слова Андрея его явно расстроили. Ангелина сидела все так же нога на ногу и внимательно смотрела на парня исподлобья.

Андрей сделал паузу, в гостиной повисла напряженная тишина. Мельком взглянув на сервант, Андрей заметил в задней зеркальной стенке свое отражение. «Какой же я дурак! Даже толком объяснить ничего не могу».

– В общем, мы хотим уволиться!.. – неловко завершил он свою речь.

Акоп медленно встал, опустив голову и что-то бормоча то ли на армянском, то ли на русском. Потом так же медленно поднял голову и обвел всех взглядом, остановившись почему-то на Ангелине. Он пристально смотрел ей в глаза, и она, не выдержав, отвернулась.

– Так выпьем за это! – неожиданно провозгласил Акоп и налил себе водки.

– Господи, опять!.. – вздохнула Ангелина.

– Что – господи? – перебил ее Акоп. – Что случилось?!

– Хватит пить, ты же невменяемым становишься! – с наигранным надрывом воскликнула Ангелина.

– Да иди ты! – огрызнулся Акоп и потянулся к следующей бутылке.

Андрей решил не обострять конфликт и налил себе с Геной по целой. Выпив, Акоп оперся руками о стол и стал в упор разглядывать гостей.

– И каким таким другим делом вы хотите заниматься? – в его голосе звучал сарказм.

– Торговать импортом, – признался Андрей.

– А этот товарищ с тобой идет? – указав на Гену, спросил Акоп.

– Да! Мы вместе. С нами еще один парень.

– И чем собираетесь торговать?

– Одеждой. Костюмами, джинсами и всем таким…

– М-м-м, – кивнул Акоп.

– Здорово! – вставила реплику Ангелина. Акоп раздосадованно скривился, но ничего ей не сказал.

– А когда начинаете? – продолжал он.

– После Нового года. Хотите, привезем вам товар посмотреть? – предложил Андрей.

– А вещи откуда?

– Из-за границы, – гордо ответил Андрей.

– Откуда из-за границы?

– Из Югославии.

– Не боишься? – надменно спросил Акоп и хитро прищурил глаза.

– В смысле? – Андрей сделал вид, что не понимает армянина.

– Торговые операции с иностранцами – это спекуляция. От двух до семи лет.

Андрей ничего не ответил. Акоп сам занимался нелегальными вещами – это ни для кого не было тайной, но сейчас не стоило лезть на рожон. Андрей снова почувствовал на себе взгляд Ангелины и судорожно облизнул пересохшие губы.

– Кстати, пусть мне сначала твой друг отдаст то, что должен, – Акоп постучал пальцами по столу.

– Да, Акоп Сергеевич, конечно! – Андрей пнул Гену ногой под столом. Тот подскочил, достал из заднего кармана конверт, робко протянул его дяде и стоял, ожидая, будет ли он пересчитывать деньги. Тот самый конверт, который Андрей не смог передать Акопу в ноябре, застав Ангелину с любовником. Ангелина смерила Гену смеющимся взглядом.

– Затянул это ты, конечно, – покачал головой Акоп. – Обязательность не твоя черта.

– Акоп Сергеевич, это я виноват, – вступился за друга Андрей. – Он мне доверил передать вам конверт, но я все время откладывал.

– Да? – Акоп поскучнел.

– Акоп Сергеевич, а это от меня, – добавил Андрей и протянул ему еще один конверт.

– Что это? – удивился Акоп.

– Это моя доля вам, Акоп Сергеевич. Я потому и время тянул с передачей Генкиной доли. Хотел совместить со своей.

– Какая доля? Ты шутишь? – разозлился Акоп и отодвинул руку Андрея, но как-то нерешительно, скорее для вида.

– За все время работы на базе я заработал пятьсот рублей. Здесь сто рублей, то есть двадцать процентов, – пояснил Андрей.

– И что это за расчеты? – проворчал Акоп, но все же взял конверт и прощупал его. Андрей понимал, что Акоп разыгрывает эту сцену специально, чтобы проверить его.

– Мы с Геной вам многим обязаны. Он же платил вам долю, хотя он ваш племенник, так почему я не должен?

– Потому что у нас с этим великим дельцом свои дела, – Акоп с ехидцей посмотрел на Гену. – Н-да, свои дела, – повторил он. – И ты здесь ни при чем!

– Я уже все решил, – настаивал Андрей, принимая игру. – Не нужны вам деньги – можете выкинуть.

– А я что-то не пойму, ради чего это все? Ты же уходишь!

– Хочу уйти со спокойной душой, разрешите мне проявить уважение к вам.

– Ну ты даешь! Молодой, а уже такой упрямый! – видно было, что Акоп доволен таким подходом. – Ладно, садись.

Андрей снова сел в кресло и наконец расслабился. Он чувствовал, что выиграл этот раунд боя, в котором у него не было противника, кроме собственной неуверенности, страха и недостатка опыта. Он смог достойно выйти из ситуации и проявил себя как порядочный человек. Не сбежал трусливо, не стал прятаться, а пришел и честно сказал о своих намерениях. Еще и сохранил отношения на будущее. Только теперь это будут отношения не парнишки-грузчика и большого начальника, а двух деловых людей.

– Скажи-ка, Андрей, а что такое порядочность, по-твоему? – неожиданно спросил Акоп, пытаясь подцепить вилкой соленый огурец. Это никак ему не удавалось – ругнувшись, он кинул вилку на стол и, не заботясь о манерах, взял огурец рукой, отправил его себе в рот и начал громко чавкать.

Андрей удивился вопросу. Ему, конечно же, было приятно сознавать, что такой взрослый и значимый человек интересуется его мнением, но философствовать сейчас он был явно не готов.

– Ну? Что ты об этом думаешь? – дожевав огурец, повторил Акоп.

– Я думаю, порядочность – это когда не стыдно за свои поступки, прежде всего перед самим собой. Вот остаешься ты один на один с собой и решаешь, тварью ты оказался в какой-то ситуации или нет.

– Не согласен. Ты еще молодой, мало чего понимаешь. Человек всегда найдет себе оправдание. Даже обворовывая другого человека, он может заглушить свою совесть тем, что идет на это ради близких – например, чтобы прокормить семью или достать лекарство для больных родителей.

Андрей не знал, что ответить. Акоп был прав, но эта правда шла вразрез с тем, что чувствовал Андрей, и с тем, чему его учили отец с матерью.

– Ну что, приходят какие-то мысли в голову? – не унимался Акоп.

– Акоп Сергеевич, но вы ведь согласны, что человек все равно не убежит от самого себя? Делая что-то, он остается сам себе судьей.

Гена сидел, вжавшись в кресло. Он ничего не понимал из этого странного разговора и решил, что дядя просто напился и несет какой-то бред. Ангелина пару раз демонстративно кашлянула. Но Акоп и ухом не повел. И даже Андрей лишь мельком взглянул на нее. Акоп размял шею, покрутив головой сначала в одну, потом в другую сторону. Чувствовалось, что вопрос изрядно его озадачил.

– Ты прав! Но насколько суровым будет суд? Будешь ли ты беспристрастным судьей себе? Соображаешь, о чем я?

– Не совсем!..

– Ну вот смотри, у тебя есть принципы и внутренние запреты. Например, не убивать, не обманывать, не воровать, не предавать, не изменять. Да? – Акоп продолжал философствовать, заедая сложный разговор квашеной капустой.

– Да! – согласился Андрей.

– Ты уверен, что будешь всю жизнь беспрекословно соблюдать эти запреты?

Андрей нахмурился, он действительно не понимал, к чему ведет Акоп, да и вообще хотелось уже завершить этот непростой разговор – на пьяную голову такие вопросы только и обсуждать. Не дождавшись ответа, Акоп снова пустился в рассуждения:

– Смотри, я вот работаю на продуктовой базе, самой большой в городе, – Акоп поднял указательный палец, – начальником по снабжению и заместителем директора.

Андрей кивнул.

– Я могу просто сидеть, выполнять свои обязанности – и получать сто пятьдесят рублей. А могу зарабатывать гораздо больше, продавая товар налево. Мои экспедиторы в доле. В магазинах и на рынках есть свои люди, которые принимают товар без учета. Как правило, это снабженцы или же сами заведующие. Даже если заведующие и директора не в деле, то все равно они получают долю от своих подчиненных. Уяснил?

Почувствовав, что беседа переходит из философского в деловое русло, Ангелина встала.

– Ты куда? – схватил ее за локоть Акоп.

– Чайник поставлю. Мальчики, вы что будете? Чай или кофе?

– Я буду чай, – ответил Гена.

– Я тоже, – сказал Андрей. Ангелина поймала его взгляд и многозначительно улыбнулась.

– Мне кофе! – бросил Акоп. – В общем, это не такая уж сложная схема, – вернулся он к разговору. – Я постоянно хожу по краю. Понимаете?

– Круто! – не сдержался Андрей. Гена молчал. За весь вечер он не произнес и пяти фраз.

– До пятидесяти процентов всей продукции уходит таким образом, – разоткровенничался Акоп. – И ты думаешь, что об этом никто не знает? – он усмехнулся. – Все в курсе! Все четыре зама, сам директор базы, глава администрации района! Ты понимаешь, к чему я?

– В принципе, да!

– Так к чему же?

– Честным путем большие деньги не заработать.

– Не совсем, – сказал Акоп, выдержав паузу. Он снова наполнил рюмки и поставил очередную пустую бутылку на пол. – Я о том, что все в жизни относительно. Добро, зло, честность, ум, порядочность.

Акоп придвинулся к Андрею и, перейдя на шепот, признался:

– Таким образом я зарабатываю до десяти тысяч рублей в месяц.

Андрея словно током ударило. Недавно они втроем с ребятами с трудом раздобыли шестьсот рублей, а тут сидит человек, который зарабатывает почти в двадцать раз больше! В двадцать! За один месяц! Андрей почувствовал себя нищим по сравнению со своим собеседником, но ему льстило, что Акоп поделился с ним своим опытом и секретами.

В гостиную вернулась Ангелина, держа в руках поднос с чайным сервизом белого цвета. На блюдцах уже были разложены порции медовика.

– Угощайтесь, – подавая чашки, сказала она. – Сама испекла! Подруга рецепт дала, Акоп предупредил, что у нас гости будут, вот я и подсуетилась! Не корите, если плохо получилось.

Ангелина прямо-таки порхала вокруг стола. Около Андрея она задержалась чуть дольше и наклонилась к нему гораздо ниже – так, что его взгляд уперся в ее полуобнаженную грудь. Андрей не понял, сделала Ангелина это специально или так вышло случайно, и с опаской покосился на Акопа. Не хотелось все испортить из-за нескромной любовницы хозяина.

Но Акоп слишком много выпил, чтобы замечать такие нюансы. Он сидел, прикрыв глаза, и ждал, когда Ангелина закончит свою суету.

– Так что такое порядочность? – от неожиданно мрачного тона Акопа Ангелина чуть не уронила поднос. На минуту все затихли. Ангелина нахмурила лоб, словно ответ ожидали именно от нее. Облизнув указательный палец, испачканный в креме, она сделала вид, что задумалась. Снова схватив ее за локоть, Акоп сам ответил на свой вопрос:

– Порядочность – это когда ты делаешь правильные вещи для своей семьи и близких. Будь хорошим отцом, мужем, сыном, другом, дядей. Помогай близким, родственникам и друзьям.

Ангелина отдернула руку. Наверное, она могла бы поспорить с ним о том, что такое хороший муж, а племянник мог бы напомнить ему о тете Асе. Но Ангелине уже надоели пьяные разговоры Акопа, а Гена слишком боялся дядю, чтобы возражать ему.

– Ну как, уяснили? – произнес Акоп, обращаясь ко всем троим. Ангелина наконец села за стол. Их взгляды с Акопом встретились.

– Уяснили, – ответила она за ребят и перевела взгляд на Андрея. Андрей воспринял это как предложение высказаться.

– У меня немного другое представление о порядочности.

– Да? Как интересно, – Ангелина зевнула, прикрыв рот сжатым кулаком. Было видно, что она устала и на самом деле ей абсолютно все равно, что думает Андрей.

– Не будем останавливаться на этом. Каждый, наверное, останется при своем мнении, – Акопа, похоже, тоже утомил этот разговор. – Ребята еще молоды, но с возрастом поймут, о чем я.

* * *

После жаркой квартиры Акопа мороз казался в несколько раз сильнее. Обжигающий ветер сковывал лицо так, что произнести хотя бы слово стоило усилий, да и настроения разговаривать после непростого вечера ни у одного из друзей не было. Андрей вспоминал слова Акопа о схемах и заработках: «И он еще рассуждает о порядочности! У самого жена и ребенок в Армении, а он здесь живет с любовницей, которая к тому же умудряется ему изменять!»

Андрей понимал, что Акоп просто покупает преданность и расположение окружающих: родственников, друзей, коллег, даже Ангелины. «Тоже хороша! Спит с другим, а на людях играет роль покорной жены. Очевидно же, что она Акопа не любит, а использует как мешок с деньгами». Почему-то Андрея радовал этот вывод, хотя он и сам не мог объяснить себе, какое ему дело до чувств Ангелины.

Вместе с потоком людей друзья нырнули в живительное тепло метрополитена. Андрей с интересом разглядывал лица проходящих мимо пассажиров и думал о том, что же на самом деле они скрывают. После сегодняшнего разговора ему казалось, что все в жизни имеет вторую, темную, сторону.

Глава 8

Последние выходные перед Новым годом Андрей провел в раздумьях. Он снова и снова возвращался к разговору с Акопом, пытаясь примерить его жизнь на себя, – нет, такой вариант ему не подходит. Предприимчивость Акопа, его умение вести дела восхищали Андрея. Еще недавно он хотел стать таким же – влиятельным и при деньгах. Но после того, как он узнал правду об отношениях Акопа с Ангелиной, такая жизнь перестала казаться ему образцом для подражания.

Взгляды родителей его тоже не устраивали. Родители всегда говорили Андрею, что счастье за деньги не купишь, и долгое время он безоговорочно верил им. Повзрослев, начал понимать, что счастливым без денег стать сложно – женщины выбирают более успешных и состоятельных. Вот и Куропаткина наглядно это подтвердила. В тот день Андрей, как он думал, открыл формулу семейного счастья, где главной переменной был достаток.

Однако теперь получалось, что формула ошибочна. У Акопа имелись деньги, связи – все, о чем только могли мечтать в то время советские люди, и даже больше. Ангелина купалась в роскоши, которая ей ничего не стоила. У нее были модные импортные вещи, драгоценности, шубы, она ездила отдыхать на курорты несколько раз в год, а к парикмахеру и косметологу ее возил шофер.

«Чего ей не хватает? – терялся в догадках Андрей. – Почему она изменяет Акопу? Ведь благодаря ему она живет как в сказке!»

Он сидел на своей кровати в общежитии и пытался готовиться к зачетам. Но противоречивые эмоции и яркие события последних дней не давали сосредоточиться на учебе. Не способствовали занятиям и мысли о Марине. В выходные она провожала родителей и брата на Украину. Еще пару дней – и… Андрей боялся даже мечтать о том, что будет «и». По крайней мере, Марина обещала, что они целую неделю проведут вместе. Это одновременно и радовало, и пугало Андрея. Он давно ждал близости с Мариной, но боялся, что отсутствие у него опыта все испортит. Хотелось показать себя с лучшей стороны, но у Андрея не было точного представления о том, как и что он должен делать, а спрашивать у кого-то более искушенного – стыдно, еще не хватало, чтобы его засмеяли. Игорь, хвастаясь, пару раз рассказывал ему какие-то подробности своей сексуальной жизни с Агнией: как он «присовывает» ей, как она делает ему минет и как кричит, когда кончает. После этих рассказов Андрею становилось не по себе, и он четко решил, что никто не должен знать о том, что происходит у них с Мариной. Андрей привык вести себя как взрослый самодостаточный человек, именно так его воспринимали сокурсники и соседи по общежитию. К тому же что он, мальчишка, чтобы бежать к ним за советами, да еще и в таком деликатном вопросе?

* * *

Марина сказала, что во вторник может пропустить учебу и остаться дома.

– Хочешь, приходи, посмотрим телик, послушаем музыку, я тебя обедом домашним накормлю… – девушка смущенно улыбалась и кокетливо накручивала на палец прядь волос. – Если, конечно, у тебя нет дел поважнее…

У Андрея перехватило дыхание от ее жеста и слов. А она явно наслаждалась эффектом, который производит на парня.

– Нет, конечно! Я абсолютно свободен, у меня почти по всем предметам «автомат»!

– Ну тогда до вторника!

С этого момента внутри Андрея словно запустили механизм, который отсчитывал часы и минуты, оставшиеся до встречи. Время то тянулось бесконечно долго, то летело слишком быстро, и Андрей сам не знал, хочет он его замедлить или, наоборот, еще больше ускорить. Андрей ходил сам не свой. Был невнимателен на занятиях, игнорировал встречи с Хохлом, элементарно забывал перекусить, а с Геной и вовсе перестал разговаривать.

Наступил вторник. Собираясь, Андрей поймал себя на мысли, что нервничает, как перед поступлением в институт. У него скрутило живот, начало слегка подташнивать. Мысли прыгали с одного предмета на другой, и он не сразу смог вспомнить, куда дел шампанское, которое приготовил специально для свидания с Мариной.

Уже на выходе из общежития Андрей бросил взгляд в зеркало и резко остановился. Это никуда не годится! Укутался, как старик – толстый шерстяной свитер, меховая шапка, намотанный чуть ли не до глаз шарф. Андрей всегда так одевался в мороз, но сегодня был особый случай. Нельзя идти к девушке в таком виде!

Пришлось возвращаться в комнату. Порывшись в шкафу, Андрей достал белый свитер с высоким горлом. Правда, он подарил его Гене, – тот любил красивые вещи, но жалел на них денег. Андрею же для друга ничего было не жалко. В итоге у них так и сложилось – оба одалживали друг у друга вещи и даже перестали спрашивать разрешения – для общежития это было нормой.

Переодевшись, Андрей снова критически взглянул на свое отражение в зеркале и на этот раз остался доволен. Свитер был достаточно теплым, но при этом смотрелся модно и эффектно, прекрасно сочетаясь с новыми джинсами.

«Шапку сниму в подъезде», – решил парень, выходя на холод и натягивая головной убор на уши. По зимнему ленинградскому небу лениво ползли тяжелые облака – предвестники снега. «Может, потеплеет хоть чуть-чуть», – с надеждой посмотрел вверх Андрей.

Через час c лишним он вошел в подъезд Марины. Щеки его горели, но не от холода – он сейчас не почувствовал бы мороза, даже если бы снял пальто. На лбу выступили капельки пота. И только по спине то и дело пробегал легкий холодок. Андрей стоял перед ее дверью и не мог заставить себя нажать на звонок. Наконец усилием воли поднял руку и медленно надавил на кнопку.

Не прошло и пяти секунд, как дверь распахнулась и он увидел родное лицо. Марина тоже выглядела взволнованной, на ее щеках играл легкий румянец, придававший ей необыкновенную свежесть. Распущенные волосы спадали на плечи свободной волной. А бело-голубой сарафан на широких бретелях, открывал ее красивые ноги. Андрей заметил, что она совсем без макияжа, и ему очень понравилась такая естественность.

– Привет! Проходи, – Марина чмокнула молодого человека в щеку и кинула под ноги тапочки. – Вообще-то ты опоздал на час.

Андрея уколол ее упрек – они не договаривались о конкретном времени, не мог же он забыть!

– Замерз? Давай пальто, – Марина тут же сменила гнев на милость.

Она повесила вещи на деревянную вешалку и ласковым движением провела пальцами по бровям Андрея, смахивая капельки воды. Андрей улыбался, тая от ее прикосновений.

– А, да, это тебе! – опомнился он, чуть не выронив из рук пакет с бутылкой.

– Ого! Вот это роскошь! – воскликнула Марина. – Ну, пойдем! – она протянула ему руку, приглашая за собой. Но Андрей задержался в коридоре – его трясло от напряжения, и нужно было срочно что-то с этим делать.

– А где руки помыть можно?.. – смущенно спросил он. Девушка указала на дверь слева.

В ванной Андрей отчаянно намылил руки, потом, включив одну горячую воду, засунул их под струю кипятка – и тут же отскочил, едва не ошпарившись. Это не помогло. Решив, что холодная вода все же безопасней, он умылся, но лицо продолжало гореть. Челюсть свело, ноги подкашивались, по спине бегали мурашки. Андрей смотрел на свое отражение, пытаясь унять эмоции. А что, если у него ничего не получится? Совсем? Его охватила паника. В этот момент в ванную зашла Марина.

– Вот, возьми полотенце!

От свежего запаха чистого полотенца ему полегчало. Андрей зарылся в него лицом и тер щеки грубым ворсом.

– Ну что ты там копаешься? – поторопила его Марина. Из кухни донесся знакомый с детства ароматный запах первого.

– Это что, борщ? – спросил Андрей. Таким борщом кормила его бабушка на Ставрополье. – Обожаю его!

– Вроде того, – гордо улыбнулась Марина. – В Ленинграде, конечно, сложно настоящий борщ сварить, но я старалась…

На щеках у нее снова вспыхнул румянец.

– Ладно, жду тебя на кухне.

Андрей наконец вышел в коридор. Не удержавшись от любопытства, он заглянул в гостиную. Комната была такой же большой, как у Акопа, – но какой контраст! Светлые неброские обои, диван-книжка. Рядом овальный чайный столик и два светло-серых кресла на деревянных ножках, в углу – старомодный торшер с огромным белым абажуром, в серванте – со вкусом подобранный хрусталь, на полках любовно расставлены фарфоровые статуэтки. Можно было представить, что, когда сквозь светлые шторы в гостиную проникал солнечный свет, здесь становилось еще уютнее. В глаза бросалось обилие книг. Они были повсюду – на полках, стеклянной этажерке, выглядывавшей из-за кресла, в шкафу в коридоре, даже в буфете, где обычно стоит посуда.

– Ты тут? У меня все готово, давай на кухню! – Марина заглянула в комнату. На девушке был фартук, который делал ее милой и домашней, но в голосе слышались железные нотки. А может, Андрею это показалось?

– Хорошо, иду.

На кухне Марина характерным для нее командным жестом указала, куда ему сесть. Андрей занял место за прямоугольным столом, накрытым зеленой скатертью в красных вишнях.

Марина домыла посуду и стала наливать густой борщ в глубокую суповую тарелку. Поставив ее перед Андреем, Марина взялась было за бутылку с шампанским, но Андрей ее опередил:

– Давай я! – он забрал из рук девушки шампанское, ловким движением открыл бутылку и разлил напиток по фужерам.

– Ну что, за нас! – предложил он.

– За нас!

Они посмотрели другу в глаза и улыбнулись.

Пригубив шампанское, Андрей разглядывал пузырьки газа, которые с разной скоростью поднимались со дна фужера. Некоторые лопались на поверхности, а некоторые прилипали к стеклянным стенкам. Надо бы выпить побольше – Андрей надеялся, что это поможет преодолеть скованность.

– Да ты садись поешь, – как сквозь сон, услышал он голос Марины. Она тем временем налила борщ себе и села рядом.

Андрей поднял фужер и произнес:

– За тебя, милая! Ты потрясающая девушка, и я счастлив, что тебя встретил, – он легонько стукнул своим фужером о фужер Марины.

– И я! – ответила Марина, выпив шампанское до дна.

Наконец напиток подействовал – Андрей ощутил легкое головокружение. Он встал, наклонился к Марине, и они слились в поцелуе. Продолжая целоваться, Марина повела его в свою комнату. Краем глаза Андрей заметил у окна какое-то движение – и вздрогнул от неожиданности. Они не одни? Еще не хватало! Он совсем забыл, что у Марины живет попугай. Марина рассмеялась и накинула на клетку черную тряпку.

Целуясь, они опустились на тахту. Андрей накрыл Марину своим телом и в ту же минуту весь сжался, ожидая от нее пощечины. Но она стала медленно раздевать его и раздеваться сама. Андрей попытался снять с нее лифчик, но застежка никак не поддавалась. Ругая себя последними словами, он был готов провалиться сквозь землю от стыда.

И вот Марина лежит перед ним полностью обнаженная. «Боже, какая она все-таки красивая», – подумал Андрей. Нежная золотистая кожа, большая красивая грудь, округлые бедра, стройные ноги. И все это совершенство принадлежало ему. Как долго он этого ждал!

Андрей поцеловал Марину в шею и ощутил аромат ее кожи, услышал биение сердца. Это было настоящим блаженством. Андрей погрузился в туманный экстаз, пару раз ему казалось, что его душа выходит из тела. Он боролся с собой, чтобы не потерять сознание. Его переполняли противоречивые ощущения: то ему казалось, что он сделал нечто непоправимое, то накрывало нежностью и теплотой. Внутри бушевала настоящая буря и словно теплый водопад обливал его шею, растекаясь по плечам и ручейком сбегая по спине. Андрей почувствовал себя мужчиной. Они были сейчас единым целым, он ощущал каждую клеточку тела Марины. Они двигались синхронно, Марина стонала под ним. Несколько раз она вдруг резко выгибалась и вскрикивала – наверное, вот это и есть то самое, когда девушка кончает. Потом они опять долго целовались, не в состоянии оторваться друг от друга. Теперь Андрей понимал силу близости, с которой не может сравниться ни одно состояние.

После двух часов неистовой страсти они лежали в полудреме. Марина тихо посапывала, укрывшись одеялом. Андрей прижался щекой к ее затылку. Аромат волос продолжал пьянить его. Андрей ощущал тепло ее тела. Это заводило и в то же время убаюкивало. Но уснуть не получалось: Андрея била легкая дрожь. К тому же, как назло, под тряпкой начал чирикать попугай.

Часа через два Марина проснулась и повернулась к Андрею. Он сразу же открыл глаза. Она обняла его, и Андрей наконец ненадолго задремал. Когда он проснулся, Марина предложила сварить кофе. Андрей хотел пойти с ней, но девушка его остановила.

– Лежи, отдыхай! – прошептала она. – Я сама справлюсь.

Она встала, прикрыв наготу большим шелковым платком – тонкая ткань только подчеркнула ее фигуру. И пока Марина что-то искала на своем туалетном столике, Андрей любовался ее красивыми изгибами.

* * *

Лежать одному не хотелось. Андрей поднялся с постели абсолютно голым, впервые он никого не стеснялся. Он отодвинул серую занавеску и посмотрел в окно. На улице уже начало темнеть. Шел снег, такой сильный, что за белой дымкой было не различить домов. Андрей стоял, глядя на эту мрачную картину, и ему казалось, что лучше погоды быть не может. Он упивался своим счастьем. Единственное, что омрачало его, – тот факт, что он не первый у Марины: Андрей не увидел крови, когда проник в нее. Он сразу обратил внимание на это, но тогда сила страсти не дала ему на этом зациклиться. Позже, когда они лежали в полудреме, эта мысль снова мелькнула у него в голове, а теперь в нем росло чувство обиды – как она могла? Впрочем, сейчас не хотелось об этом ни говорить, ни даже думать. Андрей мотнул головой, прогоняя мысли, отравляющие его счастье. Сейчас хотелось полностью отдаться радости и блаженству – этому неповторимому чувству, которое он никогда раньше не испытывал. Все, что происходило до сегодняшнего дня, потеряло прежнее значение. Андрей опасался, что секс отдалит их с Мариной друг от друга, но нет – после близости он испытывал к ней еще большую нежность.

Аромат свежесваренного кофе напомнил ему о том, что его ждут на кухне. Андрей потихоньку вышел в коридор, бесшумно подкрался к Марине сзади и поцеловал ее в макушку.

– Эй! Ты тут? – вскрикнула от неожиданности девушка и потуже затянула узел платка на груди. Повернувшись к своему кавалеру, она ответила ему поцелуем в губы.

– Садись, я уже буду наливать, – Марина открыла кухонный шкаф и достала две белые фарфоровые чашки.

Андрей отпил горячего кофе – как же хорошо! – теплая волна прокатилось по всему его телу. Марина сидела напротив него и улыбалась.

– Смотри, что на улице творится! – ахнула она, приоткрыв занавеску. – Прямо мир перевернулся.

В притворном страхе она прильнула к Андрею. Они вновь начали целоваться. Андрей ощутил во рту Марины шоколадный привкус, и его снова захватил вихрь чувств. Через несколько минут они опять оказались на тахте в ее комнате.

Глава 9

В новый, тысяча девятьсот восемьдесят третий год Андрей вступал совершенно другим человеком. Он был влюблен в прекрасную девушку и, судя по всему, взаимно. Благодаря встрече с Мариной все его прошлые страхи и комплексы исчезли без следа.

Еще совсем недавно он впадал в панику при одной лишь мысли о близости с девушкой. Он же не Игорь, – тот всегда раскованно вел себя со своими подругами и запросто посвящал приятеля в детали своих приключений. Андрею становилось противно от всех этих рассказов, но в то же время он невольно завидовал Игорю и очень хотел избавиться от скованности и сомнений. Не для того, чтобы одерживать одну любовную победу за другой, как его бесшабашный друг, а чтобы не разочаровать свою единственную.

Теперь, когда у них с Мариной произошла близость, Андрей сбросил тяготившие его оковы. Больше ничто не омрачало его счастья, не маячило на горизонте желанным и одновременно страшным испытанием. Андрей чувствовал себя уверенным, сильным, полным энергии.

Но жизнь переменчива, она постоянно бросает человеку новые вызовы. То, что еще вчера казалось важным, сегодня становится не таким значительным. Зато возникает что-то другое, что не дает ему покоя. И снова – переживания, и ты всеми силами стремишься подготовиться к возможным поворотам судьбы. Но контролировать все невозможно – и вот жизнь уже вертит тобой, как ей заблагорассудится. И тебе ничего не остается, как подчиниться. Чем сильнее Андрей влюблялся в Марину, тем сильнее он ревновал ее, и эта ревность была связана именно с прошлым девушки.

Первые две недели января они провели вместе, без конца занимаясь сексом, благо родители Марины задерживались с приездом. Находясь с ней вдвоем, Андрей был самым счастливым человеком на свете. Но стоило ему вернуться в общежитие, как ревность просыпалась с новой силой. Он уже не мог оставить Марину даже на один вечер.

Изредка Андрей встречался с Игорем или Геной. Пару раз вместе с Мариной, Игорем и Агнией они на электричке ездили погулять на залив. Там было очень красиво, но погода стояла морозная, и прогулки продолжались совсем недолго. Игорь и Агния не скрывали своей страсти и вели себя весьма откровенно, Андрей держался, стараясь не компрометировать свою вторую половинку. На упорные расспросы Игоря о том, был ли у них с Мариной секс, отмалчивался или менял тему. Андрея все больше раздражала бестактность друга.

После Нового года Горан позвонил Андрею и сообщил, что будет в Ленинграде одиннадцатого числа и что с грузом все хорошо. Нужно было связаться с Никаноровыми и сказать им, что в середине января Андрей и Гена встанут на «галерке». Игорь по-солдатски точно выполнил поручение, заметив, что Никаноровы очень сложные в переговорах и постоянно ко всему цепляются, но уговорить их можно.

– Они за копейку удавятся, но, думаю, Федя за нас словечко замолвит, – с воодушевлением пообещал он Андрею.

Горан со своим товарищем приехал рано утром одиннадцатого января. Прямых рейсов из Сплита в Ленинград не было, поэтому им пришлось добираться из Белграда в Москву. Андрей с Игорем встречали их на вокзале. Высокого хорвата в огромной меховой шапке было видно издалека. Он шел по платформе с двумя большими кожаными чемоданами. Молодые люди направились в общежитие, где Гена уже накрыл к их приходу стол.

– Ну что, парни, все получилось! Привез пять костюмов! – Горан, довольный собой, принялся распаковывать чемоданы.

Он достал три костюма из одного чемодана и два из другого. Андрей, Игорь и Гена радостно переглянулись.

– Специально разделил, – пояснил Горан. – Думал – если что, довезу хоть часть. Сейчас пограничники такие подозрительные стали!

Теперь Андрей окончательно убедился в правильности своего выбора. Горан – парень что надо!

– За эти я отдал по сто десять рублей, – Горан указал на три синих костюма в полоску. Качество шерстяной ткани было таким изумительным, что Андрею захотелось их примерить. В очередной раз он поразился, насколько импортные вещи отличались от советских.

– А эти по девяносто, – Горан показал на сверток из второго чемодана.

– Спасибо! – Андрей протянул ему конверт. – Вот твоя сотня.

Горан кивнул.

– Ну что, наливай, Ген, – скомандовал Андрей.

Гена достал из холодильника полупустую бутылку «Столичной», аккуратно разлил по рюмкам.

– Ну, будем! – произнес Хохол, и все чокнулись.

* * *

У каждого человека бывают дни, которые врезаются в память на всю жизнь. Для Андрея таким стал первый день на «галерке». Игорь, одевшись как на выход – в костюм и кашемировое пальто, зашел за друзьями в общежитие. Коричневый галстук в белый горошек и меховая шапка-ушанка придавали ему вид солидного делового человека, пусть и молодого. Его истинную сущность выдавали только простоватый взгляд и западноукраинский говор. Андрей с Геной тоже принарядились, как на выпускной вечер, – оба в костюмах, правда, без галстуков. Андрей чувствовал себя разбитым – от волнения он не спал всю ночь и в то же время был возбужден до предела.

– Ну что, готовы, хлопцы? – громче и веселее, чем обычно, спросил Игорь.

Молодые люди взяли чемоданы и вышли из комнаты.

– Никаноровы в курсе, я обговорил с ними нюансы. Они дают нам фору один месяц, – спускаясь по лестнице последним, Игорь посвящал друзей в положение дел.

– Чего это вдруг? – с подозрением спросил Гена и остановился. Вся компания столпилась на первом этаже.

– Я сказал им, что служил в Афгане, они учли это.

* * *

Они приехали в Гостиный двор около десяти утра. Там было еще совсем немноголюдно – рабочий день только начинался. Как-то все пойдет… Чтобы унять тревогу, Андрей пытался думать на отвлеченные темы: Марина, родители, институт – все перемешалось у него в голове. Он сделал глубокий вдох и огляделся по сторонам. Один парень, тоже совсем молодой, одетый в красную жилетку, вытаскивал из своей сумки на колесиках нечто аккуратно завернутое в целлофан. К парню подошла высокая девушка лет двадцати пяти с ярко-красной помадой на губах и начала что-то ему объяснять недовольным тоном. Андрей прислушивался, пытаясь по обрывкам фраз догадаться, о чем идет разговор. Но это занятие тоже не помогало отвлечься. Вскоре стали подтягиваться и другие продавцы. Андрей обратил внимание на высокого хорошо сложенного молодого человека лет тридцати в модной ярко-рыжей дубленке с бежевым бараньим мехом на воротнике. Дубленка была расстегнута, под ней виднелись дорогой темно-серый шерстяной костюм и белая рубашка с воротником, уложенным поверх лацканов пиджака. На голове у него красовалась шерстяная коричневая кепка с узким закругленным козырьком. Молодой человек неторопливо ходил по галерее, то и дело спрашивая что-то у продавцов. Андрей наблюдал за ним, и ему становилось легче: все-таки продавцов тут много. Вскоре появились Игорь с Федором Савельевым.

– Ну что, парни, как первые рабочие минуты? – дружеский тон Федора тоже подействовал на Андрея успокаивающе.

– Товар привезли? Откуда? Из Чушки? – продолжал бывший сослуживец Игоря.

– Нет, из Югославии, – ответил Хохол.

– Ух ты! – Савельев присвистнул. – Одежда? Давай, раскрывай!

Дрожащими от волнения руками Андрей достал один из костюмов и хотел было вытащить его из полиэтиленового чехла, но Федор выхватил костюм из его рук:

– Ни хера себе! Ну вы даете! Сколько у вас здесь таких?

– Таких два, – ответил Хохол, затягиваясь сигаретой. – Есть еще три других.

– И как вам удалось?.. – не договорив, Федор пристально посмотрел Андрею в глаза. – Позову-ка я Мейхера!

Андрею эта идея не понравилась – еще при первой встрече еврей не вызвал у него особого доверия. Через несколько минут Федор вернулся с Аркадием. Тот, ни с кем не поздоровавшись, принялся придирчиво рассматривать костюмы.

– Какую цену ставите? – деловито спросил он, доставая сигарету из белой пачки с надписью «БТ».

– Двести пятьдесят рублей, если что, сторгуемся, – ответил Андрей.

– На сколько готовы опускаться? Нижняя планка?

– Если возьмут сразу два или больше, отдам за двести двадцать – двести двадцать пять рублей, – ответил Андрей. Похоже, они с Мейхером нашли общий язык.

– Ясно! Ну что ж, удачи!

– Ладно, начали! – хлопнул в ладоши Хохол, когда Аркадий ушел.

Андрей вытащил костюмы из пакетов. Гена подкатил передвижную вешалку на колесах, и они повесили на нее два костюма: один двубортный и один однобортный.

Ближе к полудню на «галерке» появились покупатели, но до их угла пока что никто не доходил. Время шло, молодые люди озябли, страшно хотелось есть.

В середине дня к новоявленным продавцам подошел мужчина в коричневой дубленке, из-под которой виднелся ворот водолазки белого цвета. На вид мужчине было лет сорок пять, его умные уставшие глаза выдавали в нем работника интеллектуального труда. Мужчина привлек внимание всех обитателей «галерки» звонким стуком внушительных каблуков своих черных ботинок. Он кивнул молодым людям и стал рассматривать костюмы. Его явно заинтересовал костюм в полоску. Наконец-то! Нельзя было упускать такой шанс. Выдержав паузу, Андрей как мог любезнее начал разговор:

– Здравствуйте!

– Добрый! – фамильярно ответил мужчина, не отрывая глаз от костюма. – Ну и сколько это произведение искусства стоит?

– Двести пятьдесят, – ответил Андрей, подходя ближе. – Югославский.

– М-м-м! А померить как?

– Да хоть здесь, хоть внутри. Как вам угодно. У нас есть разные размеры. У вас какой?

– Какой-какой? Пятьдесят четвертый, – сердито ответил мужчина.

– У нас такой есть, – Андрей сделал знак Гене, и тот достал из чемодана полосатый темно-синий костюм пятьдесят четвертого размера.

– Вот! – Андрей продемонстрировал костюм покупателю. Мужчина приоткрыл целлофан и поморщился. – Двести пятьдесят, говорите? – переспросил он, расстегивая дубленку. – Что ж…

Мужчина снял с вешалки пиджак и надел его на водолазку. Пиджак сел неплохо, но был слишком свободен в плечах. Мужчина отошел от вешалки шагов на десять и стал разглядывать себя в большое прямоугольное зеркало, которое стояло у стены. Покрутившись, он вновь подошел к молодым людям:

– Ну как?

Андрей внимательно оглядел, как пиджак облегает спину, как сидит в плечах. Потом попросил покупателя вытянуть руки вперед, проверяя, не появились ли складки на спине и не тянут ли рукава.

Андрей ничего не понимал в костюмах – он не знал, ни как их шьют, ни чем хорош материал, ни по какому случаю их стоит надевать. Но желание начать зарабатывать перекрывало все страхи и сомнения. Андрей вдохновенно импровизировал.

– Мне кажется, немного великоват. Тем более водолазка надета. Вы же рубашки будете под него носить? Давайте померим на размер поменьше? – предложил он.

– Давайте, – согласился незнакомец, в его голосе слышалась неуверенность. Гена протянул Андрею другой пиджак. Мужчина стал раздеваться.

– И водолазочку лучше снять – так понятнее будет, как он сядет.

Мужчина послушался и снял водолазку, оставшись в одной белой майке. Пиджак сел идеально. Мужчина вновь пошел к зеркалу и стал вертеться перед ним, пытаясь рассмотреть себя со спины.

– Здорово смотрится! – подбодрил его Андрей.

– Да, неплохо, – продолжая рассматривать себя, ответил мужчина. – Двести пятьдесят, говорите?

– Да! – улыбнулся Андрей.

– Югославский, говорите?

– Да.

– А скинуть хоть чуть-чуть сможете?

– Это хорошая цена для такого костюма. Думаю, нет, – уверенно ответил Андрей, чувствуя, что все козыри на его стороне.

– Эх! – вздохнул мужчина. – У меня только двести рублей с собой. Не знаю, что делать… – с разочарованным видом он подошел к вешалке и передал пиджак Гене.

– Вы можете до вечера донести сорок рублей, – предложил Андрей. Ему ужасно не хотелось упускать первого покупателя.

– Сорок? – с удивлением спросил мужчина.

– Да, сделаем вам скидочку, – ответил Андрей. – Мы обещаем, что отложим костюм и никому его не продадим. Как?

Подумав, мужчина кивнул:

– Хорошо. Буду через пару часиков.

– Надо было за двести отдать! – с досадой прошептал Гена, когда покупатель ушел. Андрей тоже не был уверен, что поступил правильно, но не хотел выдавать своих сомнений.

– Ничего, вернется! – сказал он Гене. – А не вернется, так другого найдем! У нас товар – сказка!

К ним подходили еще мужчины, которые интересовались костюмами, но одних не устраивал размер, других цена. Третьи вообще были двойными спекулянтами – они надеялись приобрести костюмы для перепродажи, поэтому сбивали цену до минимальной. Андрей, несмотря на неопытность, держался с достоинством и не сдавался. Через два с половиной часа вернулся незнакомец в дубленке, но уже не один, а со спутницей. Он еще раз примерил пиджак и спросил у нее:

– Ну что скажешь? Хорошо же сидит?

– Да! Отличный костюм, – ответила дама. – А брюки? – придирчиво спросила она.

– Брюки надо подгонять, – ответил он. – Ладно, берем! Упакуйте.

Мужчина достал из внутреннего кармана дубленки довольно пухлый конверт и протянул его Андрею.

– Пересчитайте, – тихим голосом посоветовал он.

Андрея охватила легкая дрожь, – не верилось, что дело наконец пошло. Он отдал конверт Гене.

– Двести тридцать, двести сорок – есть! – сказал армянин, закончив счет.

– Отлично! – Андрей упаковал костюм. – Носите на здоровье!

– Спасибо, – ответил незнакомец и мгновенно исчез вместе со своей спутницей.

До конца дня удалось продать еще один костюм за двести тридцать рублей.

– Вот это я понимаю! Двести сорок при себестоимости сто десять и двести тридцать при себестоимости девяносто! – весело объявил Гена.

– Да, но ты вычти еще деньги за доставку с каждого костюма, – осадил его Андрей. – И за билет в Югославию и обратно!

На самом деле Андрей тоже был очень доволен – еще бы, за один день они заработали двести десять рублей! Он позвонил из телефонного автомата Игорю, который уже два часа как был дома.

– Ну что, второй продали, – не скрывая радости, поделился Андрей с другом.

– Хорошо, – голос Игоря звучал на удивление равнодушно. – Завтра увидимся на том же месте в десять утра, – и не дожидаясь ответа, Игорь быстро положил трубку.

«Опять с Агнией развлекается», – раздраженно подумал Андрей.

Взяв чемоданы, они с Геной направились в общежитие. Закончился их первый рабочий день на «галерке». Теперь они – самые настоящие фарцовщики.

Глава 10

За четыре выходных дня Андрей и Гена продали все костюмы, чистая прибыль составила семьсот рублей: вычеты на дорогу Горану и его билеты туда и обратно – все уже было учтено.

«Неплохо за две недели не особо пыльной работы! – с удовлетворением подводил итоги Андрей. – Но со следующего месяца придется поднапрячься».

Благодаря Игорю они получили от братьев Никаноровых месяц «каникул», но после их окончания должны были, как и все на «галерке», платить им за место пятьсот рублей. А еще через два месяца – Андрей дал себе слово – нужно вернуть долг матери.

– Ген, нам надо расширять ассортимент, – говорил он своему соседу и партнеру. – И объемы увеличивать. Договоримся с Гораном, чтобы он привозил больше вещей, тогда будет постоянный поток. Больше товара – больше денег!

– И риск тоже больше! – осторожничал Гена. – Мы все заработанное потратим на новую партию!

– Да какие риски? – махнул рукой Андрей. – У нас уже очередь из покупателей. Как минимум трое ждут костюмы!

Импортные вещи открывали Андрею вход в ранее закрытые двери. Всего за пару дней он сумел завести несколько полезных знакомств – с антикварщиками, заведующим известным рестораном и солистом Кировского театра. Все они ждали от Андрея новый товар. А Андрей ждал Горана.

Всю неделю, пока хорват выполнял их заказ, Андрей с Геной безвылазно сидели в общежитии – денег даже на еду оставалось в обрез. В один из вечеров Гена убежал на какое-то собрание армянского землячества – там вроде обещали чаепитие. Андрей был рад возможности спокойно позаниматься.

С появлением Марины и нового дела жизнь его круто изменилась, единственное, что осталось прежним, – это интерес к учебе. Андрей был одним из лучших студентов на курсе, но за высокими оценками не гнался. Вот и сейчас он так увлекся задачкой, что не сразу услышал стук в дверь. Стук повторился. Андрей оторвался от учебника и прислушался. Постучали еще раз.

Нехотя поднявшись с кровати, Андрей подошел к двери и, открыв ее, не смог сдержать радости:

– Ты как здесь оказалась?!

Перед ним стояла Марина. Улыбающаяся, раскрасневшаяся с мороза – она напомнила ему Снегурочку из их детского сада. У нее тоже были рыжеватые волосы, и все говорили, что это они на солнце такими становятся. От ощущения чуда у Андрея засосало под ложечкой. Они с Мариной не виделись две недели – ему не на что было доехать до нее, не говоря уже о том, чтобы куда-то сводить, и он жутко соскучился. Правда, они часто созванивались, разговаривали часами, так что даже всегда благосклонные к Андрею вахтеры уже косо на него посматривали. И вот любимая, словно прочитав его мысли, приехала сама.

Растерявшись, Андрей молча смотрел на нее и глупо улыбался.

– Ну, может, впустишь меня, наконец! – рассмеялась Марина. – Держи! – она вручила ему два объемистых пакета. Андрей посторонился, пропуская ее внутрь, но так и остался стоять с пакетами в руках.

– Эй, ты чего? – Марина подошла к нему вплотную. Он вдруг заметил, что у нее в волосах искрятся капли от растаявших снежинок. А кончик носа все еще красный, и губы подрагивают – замерзла, наверное. Эта мысль вызвала у Андрея волну нежности. Кое-как пристроив пакеты на табурет, он взял холодные ладони Марины в руки и начал отогревать своим дыханием. Потом посадил девушку на кровать и снял с нее темно-серые кожаные сапоги.

– Господи, Марина, у тебя ноги мокрые! Ты почему так легко одеваешься?

Действительно, на ней были белые капроновые носочки, которые совсем не защищали ни от мороза, ни от проникшего сквозь молнию снега.

– Ну что, так лучше? – спросил Андрей, массируя ей ступни.

– М-м-м… – мягко промурлыкала Марина и чмокнула парня в щеку.

Он подался вперед и поцеловал ее в губы, потом в шею, буквально облизав ее, словно собака, встретившаяся с хозяином после долгой разлуки. Потом подхватил Марину на руки и отнес на свою кровать. Продолжая целовать девушку, он расстегнул молнию на ее джинсах, Марина попыталась остановить его руку:

– Может, не так сразу?

Андрей сделал вид, что не услышал ее слов. Тогда она слегка отодвинулась от него:

– Потерпи немного, я замерзла с головы до пят, дай чуть отогреюсь.

Андрей не стал настаивать, теперь он был в себе уверен как никогда, вернее, был уверен в том, что между ними обязательно произойдет близость, и поэтому был спокоен.

– Я тебе сделаю горячего чаю. – Андрей выпустил ее из своих объятий. Если бы она знала, каких усилий это ему стоило! – С лимоном… или с медом, чтоб не заболела?

– Хорошо, давай все вместе. Да, там в пакете пирожки, я сама испекла. А в другом – фрукты и картошка. Ты, наверное, голодный тут сидишь? Совсем пропал! Я, между прочим, волновалась!

Девушка с укором смотрела на Андрея.

– Прости, были дела, – вздохнул он.

– Такие важные дела, что за две недели было не вырваться? – в голосе Марины звучало недоверие. Она поднялась с кровати.

– Сиди, не вставай! – Андрей подвинул к кровати табуретку и поставил на нее чашки. – Милая, – он обнял девушку за плечи и нежно поцеловал в щеку. – Неловко об этом говорить, но у меня не было денег, чтобы к тебе приехать.

– А я уже подумала, что у тебя кто-то есть!

– Ну что за глупости, милая! Конечно нет!

– Так что за проблемы с деньгами тогда? – с подозрением спросила Марина. Андрей сомневался, стоит ли посвящать девушку в особенности своей работы, но, заметив, что она недовольна, ответил:

– Вообще-то это секрет, но тебе скажу. Я занимаюсь торговлей на «галерке» и все деньги вложил в импортный товар.

Марина удивленно подняла брови:

– Ты фарцовщик?!

– Да. Не хотел говорить тебе, чтобы не пугать. Прости! – Андрей отвел взгляд. – Мы купили небольшую пробную партию товара в Югославии, удачно продали и вложили все, что заработали, в новую закупку. Поэтому пока я на мели…

– Ничего себе! Надо было сразу мне рассказать! – упрекнула его Марина.

– Не хотел заранее ничего говорить, вдруг не получилось бы!

– Просто я переживала за тебя, думала, что-то произошло. Ты пирожки-то мои попробуешь? – глазами она указала на пакет и вздохнула расстроенно. – Остыли, наверное…

– Ничего! Я с удовольствием!

Марина подошла к столу и стала перекладывать на тарелку пирожки, завернутые в фольгу. Они были едва теплыми, но от них шел такой аппетитный аромат, какой бывает только у домашней выпечки. Андрей взял один пирожок и принялся его разворачивать.

– Подожди, давай подогрею! Вкуснее будет! – попыталась выхватить у него пирожок Марина. Как ребенок, он отбежал от девушки и быстро засунул пирожок рот. С полным ртом он, смеясь, покачал головой:

– Ни за что! Я голодный как волк!

Оставив в покое Андрея, который с удовольствием уплетал ее угощение, Марина, как опытная хозяйка, продолжила разбирать пакеты.

– А что будем пить? – спросил Андрей, принимаясь за следующий пирожок.

– Я бы не отказалась от шампанского, – отозвалась Марина. Андрей даже прекратил жевать.

– А шампанского нет… Извини, – он пытался лихорадочно сообразить, где можно быстро достать редкий напиток. У соседей по общежитию спрашивать бесполезно.

– Ну нет так нет, – обиженно надув губы, сказала Марина. – А ты что будешь?

– Водку, наверное… Она вроде есть, – неуверенно ответил Андрей.

– Ну хорошо. Ты пей водку, а я, пожалуй, подожду до лучших времен.

«Ничего, – подумал Андрей. – Вернется Горан, заработаем денег, будет тебе и шампанское, и цветы, и подарки».

Вслух он ничего не сказал, ему казалось недостойным оправдываться. Он достал слегка начатую бутылку водки, наполнил рюмку и сел за накрытый Мариной стол.

– А где твой сосед? Гена, кажется?

– Его сегодня не будет. Пошел на какую-то встречу земляков и останется у родственников ночевать.

– Ну, тогда приятного аппетита, – улыбнулась девушка, придвигая Андрею тарелку с салатом.

Андрей с жадностью набросился на еду. Последние дни они с Геной перебивались макаронами, и все, что принесла Марина, показалось ему деликатесом. Наблюдая, как Андрей поглощает содержимое своей тарелки, Марина еле сдерживала улыбку.

– Похоже, я была очень кстати с пирожками… – лукаво сказала она.

Андрей закивал:

– Еще как! Ты даже не представляешь! Ну то есть не из-за пирожков, конечно! Хотя и это тоже! – он пытался подобрать правильные слова. – Ты не представляешь, как мне важно, что ты пришла. Ты не просто моя девушка, ты мой лучший друг!

Он сказал это в искреннем порыве – да, он ценил дружбу, но с Мариной их связывали совсем другие отношения. Рядом с ней Андрей менялся, становился лучше. Его переполняла благодарность к этой девушке, он нуждался в ее поддержке, особенно сейчас.

– Ну, за нас! – выпив залпом рюмку, он снова потянулся за пирожком и почти коснулся Марины. По его телу прошла легкая дрожь, сменившаяся волной тепла. Где-то внизу живота нарастало возбуждение. Пирожок так и остался лежать на тарелке. Андрей встал и выключил свет, комната погрузилась в полумрак. Мягко обхватив Марину за талию, Андрей потянул ее на кровать. Девушка поддалась его настойчивости. Он положил руку ей на затылок, прижал ее к себе и напористо впился губами в ее губы. Поцелуй получился страстный, даже бесстыдный, от такого сносило голову. Андрей нащупал на Марине ремень, какое-то время возился с пряжкой и пуговицей, потом резким движением сдернул джинсы с ее бедер. Она уже успела снять свитер, и теперь Андрею ничто не мешало целовать ее шею и плечи.

– Мы прямо здесь будем этим заниматься? – шепотом спросила Марина, хотя все было и так ясно.

– Да, милая! – целуя ее живот и одновременно пытаясь снять лифчик, ответил Андрей.

– А если кто-то зайдет?

– Не зайдет, не волнуйся, – пробормотал Андрей. Лифчик наконец поддался, Марина еще что-то сказала, но Андрей уже не слышал ее.

– Подожди! – резкий тон вернул его к реальности. – Я боюсь!

– Чего боишься, милая?

– А вдруг кто-то услышит? Кровать скрипит, если ты не заметил.

– Ну мы же тихонько, – уговаривал ее Андрей.

– Смотри, там в скважину можно все увидеть, – капризно настаивала Марина, указывая пальцем на входную дверь. Действительно, замочная скважина была такой широкой, что сквозь нее в темную комнату проникал свет из коридора. Удивительно, что до сих пор Андрей этого не замечал. Он повесил на ручку двери кухонное полотенце, закрыв отверстие.

– Ну, что, милая, теперь все хорошо?

– Да…

Они с упоением отдались своей страсти. После их первой близости прошло почти два месяца, они еще не успели насытиться друг другом и сейчас открывали новые грани удовольствия.

Часов в двенадцать ночи Андрей проснулся от духоты. У него на груди лежала Марина. Ее волосы закрывали ему лицо. Было темно и тихо, на столе едва слышно тикали часы. Андрей включил лампу на тумбочке и, осторожно приподняв голову Марины, освободил свое плечо. Она слегка нахмурилась во сне, но не проснулась. Андрей встал и приоткрыл окно. В комнату ворвался морозный воздух, стало свежо. Туман в голове рассеялся. Но поток холодного воздуха разбудил Марину.

– Ты чего? – прошептала она, приоткрыв глаза, и призывно потянулась. Андрей быстро закрыл фрамугу и вернулся к Марине. Он целовал ее лоб, глаза, переносицу со всей нежностью, на которую только был способен. Марина замурчала от удовольствия.

– Который час? – сонно спросила она.

– Половина первого, – шепнул Андрей.

– О господи! – девушка подскочила, испуганно оглядываясь по сторонам и пытаясь найти что-то в темноте. – Мои там с ума, наверное, сходят!

– Можешь позвонить им с вахты и предупредить, что сегодня не вернешься, – успокоил ее Андрей. Марина задумалась над его предложением, а он любовался очертаниями ее тела в полумраке.

– Иди ко мне, – его голос был настолько тихим, что даже тиканье часов заглушало его.

– Ладно, – так же тихо сказала она. – Сочиню что-нибудь.

И скользнула к нему. Андрея опять захлестнул приступ нежности, он прижал Марину к себе, так что ее длинные ресницы щекотали его щеки. Ощущение было настолько приятным, что Андрей хихикнул от удовольствия. Он чувствовал ее сердцебиение и запах ее духов – и это кружило ему голову.

– Это было потрясающе! Я тебя люблю! – прошептала ему в ухо Марина.

Андрея будто электрическим током ударило.

– А я… я схожу с ума от тебя!

Андрей почувствовал себя сильным и нужным.

Марина вопросительно смотрела на него.

– Ну, говори, – улыбнулся он.

Она замотала головой и спряталась под одеялом.

– Говори! Все равно не выдержишь! – смеясь, Андрей попытался стянуть одеяло.

– Пообещай, что скажешь правду!

– Обещаю! – Андрей шутливо положил руку на сердце и состроил торжественное выражение лица. Марина еще какое-то время в нерешительности потеребила одеяло.

– Ты когда-нибудь раньше делал это? С другими девушками?

Андрей не знал, что сказать: ему было неудобно признаться в том, что Марина – его первая женщина.

– Нет… – смутился он. Марина подпрыгнула в кровати и крепко его обняла. Она покрывала поцелуями его лицо и повторяла:

– Ты необыкновенный! Ты просто необыкновенный!

Андрей таял от ее ласк, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле.

– Знаешь, я встречалась с ребятами, но такое испытываю впервые!

Его подкосило от ее слов. То, что он не первый у Марины, Андрей понял еще тогда, у нее дома. И всякий раз, когда он вспоминал об этом, ему становилось не по себе. Но сейчас ее признание причинило ему почти физическую боль. Не в силах с собой справиться, он задал вопрос, ответ на который был ему уже известен:

– У тебя были мужчины?

Марина молчала. Она сидела на кровати, прикрывшись одеялом и обхватив колени руками. В свете ночника он видел ее лицо. Она кусала губы, скулы ее напряглись.

– Я не хочу об этом говорить.

– Ну ты сама начала, так что теперь твоя очередь ответить.

– Не хочу! Не буду! Зачем тебе? – в ее голосе чувствовались слезы.

– Я имею право знать!

– Что именно?

– Сколько у тебя было парней?

– В каком смысле?

– В прямом. Со сколькими мужчинами ты спала? – Андрей смотрел на нее в упор.

– Это очень грубо!

– Ну а как по-другому спросить?

– Вот и не спрашивай!

– Марина, я тебя люблю и хочу знать о тебе все!

Наступило молчание. Часы отсчитывали свой равномерный ход, но сейчас, казалось, они тикали нестерпимо громко – отдаваясь болью в висках Андрея.

– Я тебе еще раз повторяю, что не хочу об этом говорить, – дрожащим голосом сказала Марина. Андрею было жаль ее, но остановиться он уже не мог.

– Послушай, милая, это никак не повлияет на наши отношения. Мне просто надо знать. Я как любил, так и буду любить тебя, – слукавил он и зарылся лицом в ее волосы. – Ну скажи!

– Двое. Доволен?! – бросила Марина и натянула одеяло на плечи, вдруг застеснявшись своей наготы.

Андрей лежал, уставившись в потолок, не в состоянии произнести ни слова. Его разрывало от ревности, злости и обиды. Он не мог ни с кем делить свою Марину, ни с ее прошлой жизнью, ни с ее прошлыми любовниками. Уязвленное самолюбие не давало ему думать и даже дышать. Нужно срочно открыть окно. Но сил встать тоже не было, Андрея как будто парализовало: ноги и руки не слушались. Внутри все горело. Это было невыносимо.

Он любил Марину, любил с ног до головы, любил каждый миллиметр ее тела. Его тянуло к ней с такой силой, что невозможно было этому противиться. Сила притяжения балансировала на грани с безумием. Ему нравилось в ней все. Все уже было родным. Своим. Он был счастлив, что она у него есть. А теперь он лежит с ней и не знает, как ему быть.

– Ты любила их обоих? – его голос прозвучал на удивление бесстрастно.

Марина глубоко вздохнула.

– Нет! Я люблю тебя.

– А почему тогда спала с ними?

– Ты садист или мазохист?! Зачем копаешься в моей прошлой жизни?

– Марина, я хочу знать!

Словно наказывая себя за что-то, Андрей пытался выяснить все подробности.

– Влюблена я была в первого, он старше меня на пять лет. Мы выпили, все произошло внезапно… на даче… – Марина замолчала.

– А потом вы встречались? – вкрадчиво спросил Андрей.

– Встречались с полгода примерно. Потом расстались. Он пил, и к тому же был страшным бабником.

– Только из-за этого?

– Нет, меня затошнило от него на последнем свидании.

– Почему?

– Мы сидели в ресторане, и он стал пересчитывать сумму счета.

Андрей понимал, что делает себе только хуже, но продолжал допытываться:

– А со вторым что?

– Второй мне не давал проходу. Отец подарил ему машину, вот он и приезжал каждый день за мной в институт. У нас был роман.

– Тебе он нравился?

– Не знаю. Мне нравилось, как он ухаживает. Он был безумным.

Андрей почувствовал укол ревности – ему послышались нотки восхищения в ее голосе.

– А как его звали?

– Кого из них? – измученно спросила Марина.

– Второго, – ледяным тоном сказал Андрей.

– Глеб.

– А первого?

– Первого Юра, – Марина судорожно сглотнула. – Он был очень симпатичным, и все девушки были в него влюблены. Но и сам он не пропускал ни одной юбки.

– А что такого делал этот Глеб для тебя?

Марина горько усмехнулась:

– Он был настоящий артист! Как-то ворвался ко мне на занятия, притворился, что ему плохо. Убедил преподавательницу, что только я ему смогу помочь. В итоге она вынуждена была меня отпустить.

– Как убедил?

– Изобразил, что задыхается. Ты не поверишь, но преподавательница клюнула на это. В аудитории потом такой хохот стоял!

Поняв, что увлеклась, Марина виновато посмотрела на Андрея.

– И ты не любила его? – не глядя на нее, спросил он.

– Нет. Мне просто нравилось его отношение ко мне. Он приезжал за мной на машине и стоял у дома каждое утро, ждал, потом вез в институт. Однажды устроил салют напротив моих окон.

– Салют?

– Да, настоящий салют! Представляешь?..

– А почему вы расстались? – перебил ее Андрей.

– Потому что он был несерьезным. Раздолбай. Его отец все для него делал, а он растрачивал свою жизнь.

– А где он учился?

– В меде. Отец у него завкафедрой там. Крупный хирург. Профессор.

– Ну, ясно…

– Он и родителей моих доставал, приезжал к нам на дачу без приглашения. В общем, смелый был парень, но несерьезный. Уже три раза брал академку. Папа подсуетился, чтобы его окончательно не отчислили.

Андрей взял Марину за плечи и повернул к себе, он очень сильно любил ее в эту минуту и почти так же сильно ревновал.

– А как у тебя в первый раз это было?

– Что?

– Ты знаешь что. С Юрой.

– Господи, зачем тебе все это?

– Расскажи! – потребовал он.

Марина долго молчала. Андрей ждал, с каждой секундой его взгляд становился все жестче.

– Мы были на даче у наших общих друзей. Я только поступила в институт. Все праздновали. Юра пришел, он был самый симпатичный у нас и самый старший в нашей компании… – Марина умолкла.

– И?..

– Все выпили. Я тоже. Потом он подошел ко мне и весь вечер не отходил.

– А что дальше? – разговор становился бесконечной пыткой для Андрея.

– Послушай, зачем тебе эти подробности? – Марина словно просила о пощаде.

В глубине души Андрей хотел, чтобы она сама закрыла эту тему, но его любопытство оказалось слишком сильным.

– Продолжай! – прохрипел он, и Марина, испугавшись его взгляда, послушалась.

– Он проводил меня домой. Моих родителей не было. Он зашел. Мы были выпившие. Ну и переспали там.

– И как?

– Что как?

– Понравилось в первый раз?

– Андрей, хватит!

– Ну что в этом такого? Расскажи, как было. Больно было?

– Да, было! Успокоился?

– А потом? Как он себя повел?

– Он сделал вид, что ничего не понял.

Андрею опять не хватало воздуха. Он встал и приоткрыл окно.

– Хочешь водички? – переводя дыхание, спросил он.

Марина обиженно посмотрела на него. Он протянул ей стакан. Марина наклонилась вперед, и одеяло соскользнуло вниз, обнажив ее грудь. «Как же она красива! И грудь, и кожа – само совершенство. Жаль, что они принадлежали другим мужчинам. Но теперь я ее никому не отдам».

Марина взяла стакан, прижала его к губам и посматривала на Андрея, давая ему время успокоиться.

– Ну и что дальше? Сделал вид, что не понял, что он у тебя первый мужчина?

– Да!

– А ты ему сказала об этом?

– На следующий день. Мы встретились вечером на озере. Меня поразила его реакция. Он ответил: «А, да?» – и вел себя как ни в чем не бывало.

– Ты переживала?

– Немного. Слушай, давай лучше о нас поговорим.

Андрей пропустил ее реплику мимо ушей.

– А потом еще полгода встречались?

– Да!

– И ты не любила его?

– Нет, не любила. Просто нравился. Он был очень симпатичный. Взрослый.

– А почему не любила?

– Не знаю! Он был эгоистом, спал с разными девчонками, к тому же много пил. Мне это не нравилось, – я же сказала.

– И ты встречалась с ним шесть месяцев?

– Да, встречалась!

– И все эти шесть месяцев вы занимались любовью?

– Да. Занимались! Все эти шесть месяцев! – Марина не выдержала и перешла на повышенный тон. – Знаешь, где один раз занимались? – язвительно спросила она.

– Где?

– В примерочной Московского универмага! – девушка вызывающе посмотрела Андрею в глаза.

– Ты серьезно?

– Серьезно!

Этот последний факт окончательно вывел Андрея из равновесия. Он опять задыхался от ревности. Ну зачем он затеял этот разговор?! Зачем испортил такую прекрасную ночь? Андрей ощущал себя абсолютно раздавленным. Слова закончились, вопросы иссякли. Он понимал, что незаслуженно обидел Марину. Она встала и начала одеваться. Все происходило в ужасающей тишине. Андрей испугался, что Марина уйдет вот так – молча. Уйдет и не вернется. Натянув джинсы, Марина схватила первую попавшуюся расческу и стала приводить в порядок волосы. Андрей не выдержал.

– Пожалуйста, не уходи! – он взял ее за руку. – Прости меня. Я не должен был так себя вести!

Они обнялись и долго стояли неподвижно посреди комнаты. Потом Андрей снова дотронулся губами до ее шеи, подбородка, губ. Марина ответила на его поцелуй едва ощутимым движением. Андрей понял, что она простила его. Он снял с девушки свитер и, бросив его на стул, подхватил ее на руки и отнес на кровать. Он не мог больше без нее.

Глава 11

Сессию Андрей сдал прекрасно и к концу января полностью освободился от учебы. Теперь он мог проводить с Мариной все свое время, не занятое решением деловых вопросов. Они встречались почти каждый день, но и этого Андрею было мало. Едва расставшись с любимой, он страстно хотел увидеть ее вновь. Марина занимала все его мысли.

То, что Андрей узнал о ее прошлом, болезненным эхом отзывалось в его сознании, саднило, словно заноза – небольшая, но глубоко вошедшая под кожу. Андрей терзался вопросом: а не уступает ли он в чем-то своим предшественникам? Он пытался гнать от себя эту мысль, но собственник внутри него не давал ему расслабиться и наслаждаться отношениями. Как ни странно, все это лишь усиливало его чувства к Марине.

Когда Андрей смотрел на нее, ему казалось, будто время останавливается. Ее светящиеся карие глаза вселяли в него уверенность, радость и надежду на лучшее. С Мариной он чувствовал себя всемогущим… – ровно до тех пор, пока снова не начинал изводить себя.

Первый успех на «галерке» воодушевил Андрея, и он с нетерпением ждал Горана с новыми костюмами. Андрей уже понял, что двух дней в неделю недостаточно, чтобы хорошо зарабатывать и отдавать долю Никаноровым. Нужно выкроить еще время либо искать продавца. Но продавцу придется платить, а значит, выручка будет меньше.

– Как думаешь, сможем заказать Горану десять костюмов в следующий раз? – спросил он у Гены, когда они обсуждали свои планы на будущее.

– Не знаю… Опять впроголодь сидеть? – уныло вздохнул Гена.

– Да, поначалу придется, но иначе вообще нет смысла этим заниматься! – Андрея начинала раздражать нерешительность друга. – Смотри, семь костюмов принесут нам около тысячи рублей чистыми. Из них пятьсот отдаем Никаноровым. Еще пятьсот – на новую партию. Опять в ноль выйдем. Так дела не делают!

– И что ты предлагаешь? – недоуменно хлопал глазами Гена.

Андрей возбужденно мерил шагами комнату.

– Не знаю пока. Может, у Акопа взять в долг? Под проценты?

Гена испуганно замотал головой. Эта мысль явно пришлась ему не по душе. Но Андрей продолжал рассуждать вслух, не обращая внимания на его реакцию.

– Возьмем тысячи две, например. И сразу пойдем в рост. Больше вкладываешь – больше зарабатываешь! Это же элементарно!

Андрей сел на кровать рядом с Геной и легонько тряхнул его за плечи. Тот нехотя согласился:

– Так-то оно так…

Через пять дней Горан привез товар. Ему удалось найти два костюма по семьдесят пять рублей, поэтому вместо семи он привез восемь штук. Полной суммы денег у Андрея не было, и он договорился с хорватом об отсрочке. Горан согласился сразу – он был по натуре человеком щепетильным и расчетливым, но не мелочным, к тому же понимал, что хорошие отношения с ребятами принесут ему в итоге гораздо большую выгоду.

В первую субботу марта Андрей с Геной вновь встали на продажи. За две недели улетел весь товар. Андрей уже совсем освоился на «галерке». Ему нравился процесс общения с людьми. Он чувствовал, что результат зависит от того, удастся ли найти общий язык с покупателем, и включал все свое обаяние. Иногда соглашался придержать товар, пока покупатель принесет недостающую сумму, а несколько раз предлагал привезти костюм на дом.

* * *

Весной торговля развернулась полным ходом, у Андрея и его партнеров появились приличные деньги. Доволен был и Горан. Ближе к майским праздникам к ним присоединился еще один югослав – Душен, студент Лесотехнической академии. Горан поручился за него и гарантировал, что ему можно доверять.

Отношения с Мариной тоже радовали Андрея. Она стала для него настоящим другом – по крайней мере, он так думал. Любовь к Марине была для него допингом, от которого он не мог отказаться. И даже в самые напряженные дни он выкраивал хотя бы пару часов, чтобы с ней встретиться. Марина все время удивляла Андрея, предвосхищая его желания, будь то предложение провести время в кино или уединиться у нее дома, когда там не было родителей. А он готов был на все ради нее. Ради Марины он хотел состояться в новом деле. Андрей чувствовал, что «галерка» – это гребень огромной волны, которая несет его в необозримые дали.

Ближе к лету он уже каждый день появлялся в Гостином дворе. Среди его клиентов было много состоятельных людей. Как-то раз Андрей отвез четыре костюма разных цветов домой к работнику какого-то НИИ. Лысый мужчина средних лет, в очках и с интеллигентным лицом, примерил все костюмы, достал из картонной коробки пачку денег и молча рассчитался, не попросив скидки. Это поразило Андрея. «Чем они занимаются? – не раз задавался он вопросом. – Откуда у них такие деньги?»

Жизнь на «галерке» резко отличалась от обычной жизни советских людей. Здесь не было никакого социализма или коммунизма, здесь царствовал самый жесткий капитализм. Значение имела только прибыль. И с каждым днем Андрей все больше убеждался, что люди в Советском Союзе лишь играют в коммунизм, а по-настоящему балом правит спекуляция. Взятки, кумовство и жадность стали теневой стороной советского общества. Коррупция процветала, и чем больше денег получала страна от продажи нефти, тем сильнее проявлялись человеческие пороки, алчность. Советские граждане стали имитировать Запад: культуру, моду, образ жизни.

Глава 12

В разгар летней сессии Андрей постоянно пропадал на «галерке»: каждый его выход означал хорошие продажи. Андрей никак не ожидал, что можно столько заработать на каких-то костюмах, пусть даже импортных. Свой долг матери он уже вернул и был рад, что сдержал слово и отцу ничего не пришлось говорить.

Начало лета выдалось довольно жарким. Андрей сидел в душной комнате общежития, погрузившись в раздумья. Нужно увеличивать продажи, но что же делать с учебой? Занятия в институте все больше и больше тяготили его. Взять академический отпуск? Но тогда придется объясняться с родителями. И уже в который раз Андрей откладывал решение этого вопроса.

В середине июня Игорь пригласил Андрея за город на шашлыки. Собиралась сугубо мужская компания. Сама идея Андрею понравилась, но перспектива целые выходные не видеться с Мариной не радовала.

– С нами поедут несколько парней, ты их знаешь, – предупредил Игорь, – и еще один человек… Непростой, но интересный. Неплохо бы с ним подружиться.

Хохол многозначительно посмотрел на Андрея.

Возможность обзавестись полезным знакомством стала веским аргументом – Андрей согласился и позвонил Марине, чтобы предупредить о своем отъезде. В ответ прозвучало лишь холодное: «Ну хорошо! Счастливо!» Девушка была недовольна, но Андрей принял это за обычный девчачий каприз. Времени выяснять отношения не было, и он решил обсудить все после возвращения в город.

Наступила та самая суббота. Молодые люди договорились встретиться на Финляндском вокзале в десять утра. Андрей с Геной приехали пораньше, но оказалось, что Игорь уже на месте: его ярко-красную футболку было видно издалека. Поздоровавшись, Игорь потянул товарищей в дальний угол вокзала, где их ждали Федор и Аркадий.

Федор подошел к поездке обстоятельно: брезентовая куртка и брюки, резиновые сапоги, большой походный рюкзак с палаткой.

– Привет-привет! – как всегда, дружелюбно пробасил Федор. Его румяное, чуть обветренное лицо расплылось в улыбке.

Справа от Федора стоял Мейхер. Вид у него был неопрятный, даже отталкивающий: засаленные волосы, выпирающий живот, поношенные черные штаны и растянутая футболка-тельняшка. В зубах у него тлела папироса. Мейхер никогда не отличался приветливостью, вот и сейчас он лишь кивнул Андрею с Геной.

Рядом с собиравшейся компанией на скамейке сидел молодой человек с длинным носом и черными, как смола, вьющимися волосами. На вид он был чуть постарше остальных парней. Слегка косящие глаза придавали его и без того доброжелательному лицу еще больше простоты.

– Это Яков, – Игорь указал рукой на молодого человека.

Тот привстал и протянул руку Андрею.

– Яков Малкин, – четко представился молодой человек. Он был довольно высокого роста, худощавый и немного сутулый.

– Электричка отправляется около десяти тридцати, – объявил Игорь, прервав процесс знакомства. – Айда на платформу!

Вся компания направилась наружу. Впереди торопливой походкой шел Игорь, сразу за ним вышагивал Мейхер, потом, что-то обсуждая, – Андрей, Гена и Савельев, последним, чуть отстав от остальных, – Яков. Выйдя на перрон, он не спеша закурил сигарету.

– Постоим пару минут, еще есть время! – крикнул он. – Игорь, не гоношись!

Андрей остановился первым, услышав просьбу Якова, за ним последовал и Гена.

– Эй, парни, постойте! – повторил Яков, обращаясь к остальным. – Покурю и пойдем.

Игорь поморщился:

– Ладно. Только договоримся: сигареты здесь! А туда, – он сделал таинственное лицо, – мы с Яшей везем кое-что интересненькое. На природе попробуем.

Игорь любил заинтриговать окружающих.

* * *

На берегу Лемболовского озера стояло много палаток – судя по всему, отдыхающие приехали сюда еще накануне. Отовсюду доносились запахи жареного мяса и дыма. Парни выбрали поляну прямо у воды. Чуть поодаль шумно веселились несколько компаний.

Андрей пошел искать большие камни, чтобы сложить мангал. Федор неторопливо разгрузил свой рюкзак и теперь устанавливал каркас палатки. Делал это он весьма умело, – чувствовалось, что Савельев опытный походник. Мейхер бесцельно бродил в стороне, иногда бросая на кого-нибудь сосредоточенный взгляд.

«Интересно, что их объединяет? – спрашивал себя Андрей. – Это же абсолютно разные люди! Мейхер себе на уме, вечно комбинации составляет. Савельев прямодушный и открытый. Как Федя может дружить с таким мутным типом?»

Соорудив мангал, Андрей присоединился к Якову – вдвоем они быстро почистили картошку. Андрей исподволь наблюдал за новым знакомым, пока тот пристраивал алюминиевый котелок над костром. Яков действовал уверенно, без спешки и суеты, как будто по заранее прописанному плану. Андрей отметил, что Малкин одет дорого и модно: черные джинсы с мощной пряжкой, на которой красовался взвившийся на дыбы жеребец, белая футболка с солистами группы «ABBA», фирменные кроссовки. Он вовсе не такой простачок, каким хочет казаться.

* * *

Собрав палатку, Федор достал бутылку «Столичной».

– Разливаю? – весело спросил он.

– Давай! – поддержал его Игорь.

– Лехаим! – сказал Яков, подняв стакан.

– Лехаим! – повторили за ним Мейхер и Хохол почти в один голос. Все чокнулись.

Выпили, не закусывая. В котелке задорно булькал картофель, на шампурах шипело мясо. Игорь перемешал угли и сказал:

– Кстати, парни, Яков вам расскажет, чем занимается. Думаю, вам будет интересно. Яш?

Яков присел на валун, не торопясь достал из заднего кармана свернутую в трубочку бумажку, развернул ее, облизал, потом вытащил из рюкзака пакетик с желто-коричневой травой. Раскрыв его, он высыпал немного содержимого на бумажку и плотно ее скрутил. Закурив, Яков жестом предложил косяк остальным. Игорь, Федор и Мейхер согласились.

В воздухе повис специфический запах. Затея была довольно рискованной, так как рядом находилось много народа, – кто-нибудь мог заметить, что тут курят вовсе не обычные сигареты.

– Парни, я знаю, что вы торгуете на «галерке» и дела у вас идут вполне успешно, – Яков снова затянулся и закатил глаза. – Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. Если вам нужны деньги, чтобы развернуться, могу дать. Под проценты.

Мейхера это предложение явно заинтересовало.

– А сколько… даешь и под… какие проценты? – он уже успел сделать несколько затяжек, и у него слегка заплетался язык.

– Даю практически любую сумму от пятисот рублей, меньше работать не имеет смысла. Процент зависит от ряда условий.

– От каких условий? – полюбопытствовал Андрей.

Все обернулись к нему.

– От первоначальной суммы, от сроков возврата, от залога, – нараспев ответил Яков.

– А что в залог берешь? – спросил Федор.

– Золото-бриллианты, – Яков усмехнулся. – Да что угодно. Автомобили, антиквариат. В зависимости от того, чем занимаетесь.

– Ну, вот мы занимаемся одеждой, продаем костюмы из Югославии. И что, нам теперь костюмы тебе давать в залог? – продолжал выяснять Андрей.

Мейхер бросил на него взгляд, полный зависти.

– Почему бы и нет? Схема такая: костюмы привозят вам, а вы их переоформляете на меня, – Яков хитро прищурил глаза и улыбнулся.

– И как их переоформить? Мы же без документов их привозим.

– Будешь? – вместо ответа Яков протянул Андрею пакетик с травкой.

Тот замялся: его тошнило от запаха анаши, но отказывать Якову не хотелось. Новый знакомый был симпатичен Андрею: он чувствовал, что они могли бы подружиться – было в Якове что-то вызывающее доверие. Андрей кивнул, и Малкин скрутил ему косяк.

– Можно оформить в нотариальной конторе дарственную на костюмы или любую другую одежду. Или просто напишете расписку, что все эти вещи вы дарите мне, – зажигая одной спичкой по очереди два косяка, объяснил Яков.

– А если, например, мы у тебя две тысячи рублей возьмем месяца на три, какой будет процент? – Андрей перешел к деталям.

– Если на три месяца, то под три процента в месяц, – ответил Яков и мастерски выдохнул несколько колец едкого, вязкого дыма.

Андрея накрыла внезапная усталость – подействовала травка. В то же время он понимал, что разговор надо продолжать. Нельзя упускать шанс сойтись с Яковом. Все-таки Игорь молодец – умеет в нужное время сделать нужное дело, вернее, найти и привести в компанию полезного человека. Игорю и самому это нравилось – не то что рутина вроде привези-отвези-продай или финансовый учет, который он терпеть не мог.

– Три процента?! – удивился Хохол и принялся за шашлык. Он ел мясо прямо с шампура, сидя на корточках на расстеленном пледе. – Многовато будет!

– Идет! – Андрей уже успел все взвесить. – Нам нужно три тысячи под три процента на три месяца, позже еще пять возьмем.

Яков ничего не ответил. Он выкинул окурок, привстал и взял шампур с камней:

– Здесь свинина? – спросил он.

– Да! Сейчас, – Андрей нашел шампур с курицей.

– Спасибо большое, – Яков отправил в рот кусок шашлыка. – Три так три!

Пожимая руку Якова, Андрей почувствовал, что между ними установились какие-то особые отношения. Весь день они обсуждали то одно, то другое, рассказывали анекдоты и даже первыми из всей пятерки искупались в холодном озере.

Ближе к вечеру снова разожгли костер.

– После курева бухнуть хорошо. Знаешь, как будет спаться на природе? – спросил Яков, обращаясь к Андрею.

Игорь в который уже раз наполнил пять стаканчиков водкой. Он с удовольствием выполнял обязанности распорядителя застолья.

– Хочу предложить тост! – громко сказал Яков.

– Ну давай! – усмехнулся Мейхер, нюхая содержимое стакана, как будто хотел убедиться, что его не обманули.

– Но каждый из вас должен будет ответить на него, ибо это не просто тост, а вопрос, – хитро улыбнулся Малкин.

– Ладно-ладно, – закивал Хохол. Ему хотелось побыстрее выпить.

– Скажите мне, что для человека самое главное в жизни? Только не надо банальностей. Скажете «друзья» или «любовь» – такой ответ не пойдет. Дайте глубины. Что самое главное для человека, для полноты его жизни – какое действие?

– Ну, это слишком абстрактный вопрос! – покачал головой Федор. – Я не до конца понимаю, что ты имеешь в виду.

– А я понимаю… Приблизительно, – Хохол изрядно захмелел, но порассуждать на философские темы был не против. – Для меня самое главное в жизни оставаться мужиком. Ну и не сажать никого себе на голову!

– Принято! Не поясняй!

– Так, ладно! Тогда для меня самое главное – заниматься любимым делом, – Федор обвел глазами всю компанию, ожидая реакции.

– Угу, – согласился Яков. – Ну, кто еще?

– Получать удовольствие от жизни, – добавил свой вариант Мейхер. – Ну и еще деньги иметь.

– Неплохо! – Яков кивнул.

– А я считаю, что главное в жизни – это делать добро людям, – озвучил свою мысль Гена.

– Ну, а ты, Дрон? – обратился Яков к Андрею.

Тот собрался с мыслями и, вздохнув, ответил:

– Самое главное – выбрать правильных людей, чьи советы ты будешь слушать. Ведь мы постоянно опираемся на советы других. Вот и надо бы призадуматься, что за люди нам их дают.

Яков ждал, не захочет ли кто-то еще высказаться, но все молчали. Наконец он взял стаканчик и произнес:

– Так давайте выпьем за то, что является самым главным в жизни для каждого из нас. У вас у всех правильные ответы. Но у каждого свой. Ура!

– Ура! Ура! Ура! – подхватили все.

– Послушай, Яш, и много ты зарабатываешь на своей схеме? – закусывая водку хрустящим огурцом, спросил Мейхер.

– Достаточно! Я хочу накопить денег и выдавать более крупные суммы. Хочу стать первым в городе, – чавкая бутербродом с колбасой, пояснил Яков.

– А у тебя много клиентов? – вставил вопрос Хохол.

– Пока нет. Постоянных около десятка, ну и так иногда обращаются по наводке.

– А бывает, что не отдают деньги? Или задерживают выплаты? – поинтересовался Федор.

– Бывало пару раз, – ответил Яков, отгоняя мошкару, которая вилась у его лица.

– И что ты делаешь?

– Ну, смотря какая ситуация. Обычно стараюсь договориться. Но один раз обратился к Свете.

– Света? Кто это? – оживился Хохол.

– Вовка Светлов. Не знаете, что ли? Он долги умеет выбивать, – ответил Яков, зевая. – Никто облегчиться не хочет?

Андрей согласился сходить с ним в ближайший лес. Вслед за Андреем потянулся и Гена. Вечерело. Наступала белая ночь. Белесый диск солнца потихоньку опускался к горизонту. Жара спала, ветер стих, и гулять было бы очень комфортно, если бы не тучи комаров. В лесу их оказалось еще больше, чем на берегу. Противно пища, они голодной оравой накидывались на своих жертв. Отмахиваться от них было бесполезно. Нельзя было остановиться ни на секунду – лесные вампиры тут же садились на задницу, а то и на член. Парни аккуратно хлопали себя по этим частям тела, оставляя кровавые пятнышки на коже.

– Да бля, тут невозможно стоять! – не выдержал Андрей.

– И не говори! – отмахиваясь левой ногой и одновременно правой рукой, словно исполняя акробатический пируэт, подтвердил Гена. – Яйца все искусали!

Яков ушел поглубже в чащу, и сейчас оттуда раздавался отборный мат.

Пока шли обратно, Андрей вернулся к прерванному разговору:

– А кто этот Светлов?

Яков не спешил отвечать. Он пошарил по карманам своих брюк и вновь достал маленький листок папиросной бумаги, облизал его конец, затем высыпал из уже полупустого пакетика свое зелье:

– Будешь?

Андрей кивнул:

– Давай!

Яков протянул ему самокрутку и тут же свернул вторую:

– Ген, держи!

Армянин взял самокрутку и затянулся.

– Светлов – это местный бандит, рэкетир, – сказал Яков. – Облагает данью торговцев, цеховиков, валютчиков. Наполовину русский, наполовину татарин. Любит выпить и женщин. Но в целом мужик неплохой. Может помочь в сложной ситуации.

– У тебя были такие ситуации? – спросил Андрей.

– Бывало! Один раз мне должны были три тысячи, проценты вроде в срок отдавали, ну а когда пришло время отдавать «тело» – то есть основную сумму, – они слились. Я с ними шесть месяцев канителился. Потом мне посоветовали обратиться к Cвете. Но он решает вопросы за деньги, такcа у него от двадцати до пятидесяти процентов.

– И за сколько он тебе решил вопрос?

– За тридцать процентов.

– Ого! То есть ты потерял тридцать процентов от всей суммы?

– Нет, я не потерял, я вернул семьдесят процентов от своей суммы. Надо всегда видеть позитивную сторону дела. Это, кстати, отличает евреев от других народов. Мы стараемся во всем искать плюсы. И не унывать. Нас всю историю гоняют по миру, а мы ничего – живем. А почему? Потому что смотрим на все с хорошей стороны. Например, тебе подарили дорогой подарок – допустим, дорогую цепочку золотую, и ты можешь воспринять это как бремя, или риск, или повод для зависти окружающих. А другой человек примет подарок с большой благодарностью и всегда будет вспоминать добром подарившего.

– Интересно… – ответил Андрей. Довольно долго они шли молча, пробираясь между поваленных деревьев.

– Знаешь, какая у меня мечта? – сказал Яков и прикрыл глаза.

– Какая?

– Хочу, чтобы весь город обращался только ко мне. Для этого у меня должны быть наилучшие условия. Еще хочу давать деньги не только торгашам, но и простым людям, которые хотят купить машину, построить квартиру или дачу.

– Но у тебя процент высокий – многим не по карману. Для тех, кто торговлей занимается, три, четыре или даже пять процентов в месяц еще куда ни шло, но простые люди, которые живут от зарплаты до зарплаты, не смогут столько платить.

– Вот именно! – Яков поднял указательный палец. – Чем больше у меня будет клиентов с серьезным оборотом, тем лучше будут условия для простых. Ты пойми: четыре-пять процентов – это для коммерсантов и спекулянтов. Там такие суммы крутятся – ты не представляешь! Но и риски ого-го. А тем, кому деньги нужны на житейские потребности, я буду давать под один, максимум под два процента в месяц. В общем, моя задача в ближайшее время – создать крупную сеть клиентов.

Они наконец дошли до своих.

Мейхер и Савельев снова разжигали потухший костер, по очереди дуя на не остывшие еще угли. Игорь принес миску очищенных и порезанных яблок. Все окружили Якова – он не стеснялся делиться своими идеями, которых у него было великое множество.

– Короче, парни, предлагаю выпить за наше процветание. Я желаю всем нам, чтобы лет через пять мы стали миллионерами! – Яков поднял стаканчик.

– Ура! – поддержал его Игорь.

Выпив, Яков продолжил свои рассуждения. Андрей пытался внимательно его слушать, но алкоголь и трава давали о себе знать. Голова кружилась, его стало мутить, захотелось прилечь – палатка была готова, – однако Яков и компания расходиться не собирались.

– Ребята, есть предложение! – Яков обнял за плечи стоявших рядом Андрея и Гену. – Подгоняйте мне клиентов, а я буду накидывать по одному проценту сверху. Этот процент будет ваш.

– Яш, а какая у тебя конечная цель? – вклинился в беседу Игорь.

– В смысле? – спросил Малкин, вопрос показался ему странным, хотя и напрашивался сам собой.

– Ну, ты все время будешь выдавать деньги и жить на это или планируешь еще что-то? – пояснил Хохол.

– А ты в тему! Я как раз об этом ребятам говорил в лесу. Моя цель – чтобы ко мне со всего Ленинграда приходили, а потом и со всего Союза!

Хохол обомлел от такого ответа. Его глаза расширились, он обвел взглядом всю компанию и, не дожидаясь дальнейших объяснений от Малкина, проговорил с вызовом:

– То есть ты так дальше и планируешь быть ростовщиком?

Яков прищурил покрасневшие глаза и сжал губы. Андрей напрягся – казалось, вот-вот начнется серьезная перепалка. Для Хохла это было привычным делом, поэтому за него он не переживал, но было интересно, как поведет себя Яков.

– Знаешь, Игорек, я не ростовщиком планирую быть, я хочу создать нечто вроде банка. Чтобы люди ко мне обращались за финансовыми услугами.

Яков был сама вежливость, но в его движениях чувствовалась скрытая сила – он наступал на Игоря, и тот, на голову его ниже, вынужден был отступать.

– Но сейчас ты ведь ростовщичеством занимаешься? Это же так называется? – ехидничал Игорь.

– Называй как хочешь, но на самом деле я помогаю людям, – Яков сделал еще шаг вперед.

Игорь попятился и схватил первое, что попалось под руку, – пакет с бутербродами.

– Парни, будете?

Ему никто не ответил.

– Моя цель – захватить весь рынок Союза, – продолжал Яков. – Я планирую стать банкиром – как американские финансисты, только у нас.

– Кто-кто? – подал голос Мейхер. Он разлегся на покрывале и время от времени прикладывался к бутылке с водкой. Его сильно развезло, но за разговором он, как ни странно, следил.

– Есть такие крупные американские банкиры, которые возглавляют международные финансовые организации, они занимаются бизнесом в Штатах и по всему миру.

– А-а, слышал. Они еще спонсировали революцию семнадцатого года у нас, – кивнул Мейхер.

– В смысле, спонсировали? – не понял Савельев. – Кого спонсировали?

– Кого-кого? Большевиков! – ответил Мейхер, дожевав бутерброд. – Или ты думаешь, дедушка Ленин и вся его бригада приехали из Европы на опломбированном поезде без денег? И вообще, на какие шиши они жили в Европе почти двадцать лет?

– Вот из-за таких, как наш Яша, и происходят всякие катаклизмы – мировые революции и гражданские войны, – Хохол, улыбаясь, подмигнул своим друзьям.

– Или благодаря таким, как Яша, – вставил Андрей. – Ну согласитесь, парни, не было бы этих банкиров, может, история пошла бы по другому вектору.

– И нас бы тут не было, – в тон ему добавил Хохол.

– Нас-то точно, – заметил Мейхер.

– Да, действительно, вас бы точно не было, – усмехнулся Игорь.

– Ну ладно, парни, неужели вы верите, что кучка каких-то банкиров из Америки опрокинула гигантскую романовскую махину? Я не верю! – махнул рукой Савельев.

– А я верю! – хлопнул себя по колену Игорь. – И это не кучка банкиров, а мировые финансовые воротилы, соотечественники Якова и Аркаши, между прочим!

– Там не только евреи участвовали, – возразил Яков. – Там куча мала была! И американцы, и англичане. Их не устраивала Российская империя в прежнем виде, вот они и проспонсировали ненавистников монархии – большевиков. Все просто!

– А народ побежал, куда поманили! – возмущался Федор.

– Ты пойми, Федя, Ленин оказался самым способным участником революции. Ни царь, ни Керенский, ни военные не смогли бы сделать то, что сделал он. Финансирование из-за границы не отменяет его гениальности.

– И в чем же его гениальность? – спросил Гена, сделав особый акцент на последнем слове.

Яков не спеша допил остатки водки и повернулся к Гене:

– Знаешь, почему одни побеждают, а другие нет?

– Почему?

– Потому что одни вовремя смекают, а другие нет. Ну вот посмотри. Почему Европа всех опередила и почему именно там произошла промышленная революция?

– Ну а как же Штаты? – перебил его Савельев.

– Штаты – это те же европейцы, только по другую сторону океана, – ответил Яков. – Так почему же, а?

Все ненадолго примолкли, обдумывая ответ.

– Потому что там победили идеи гуманизма, – ответил Андрей.

– Вот-вот! – подтвердил Яков. – Но есть еще одна вещь, которую европейцы использовали.

Андрей пожал плечами.

– Европа вовремя придумала новую финансовую систему и, взяв кредиты у своих банкиров, пустилась покорять океаны и континенты, – со знанием дела рассуждал Яков.

– Каких банкиров? – поинтересовался Андрей.

– Разных – венецианских, флорентийских, голландских, был еще Гамбургский банкирский дом.

Андрей поразился знаниям и эрудиции ростовщика. Ему нравились образованные люди, но поначалу Яков ему таким не показался. Трудно было предположить, что Малкин настолько начитан. А ведь ему всего лишь двадцать пять лет. Такой далеко пойдет. Но вот странно, что Яков так подробно рассказывает о своих планах. Сам Андрей был скрытен, и откровенность Малкина вызывала у него подозрение.

– Ни хрена, Яш, у тебя познания! Где ты набрался всего этого? А главное, когда? – ляпнул, как всегда, бесцеремонный Хохол.

– Читать люблю, а времени у меня много, я ведь не с утра до вечера работаю.

Все замолчали.

Андрей вспомнил о Марине. «Эх, хорошо бы к ней сейчас». Но его размышления прервал Хохол:

– Так ты считаешь, что именно гуманизм сделал Европу лидером? И больше нет никаких причин? – спросил он, обращаясь к устроившемуся на подстилке Якову.

Малкин ответил не сразу – видно было, что он уже отрубается.

– Конечно!.. Они первые сообразили, что во главе всего не Бог, не государство, не император, не царь, не парламент, а именно личность. Это вдохновило человека на творчество, созидание и изучение наук. Человек захотел проявить себя.

Мейхер поддакнул приятелю.

– Ну а в нашей стране все пошло как-то наперекосяк. Вроде революционные лозунги – сплошной гуманизм. Вроде бы все для простого человека. Но вылилось во что? В тоталитаризм. Без свободы человек не может творить, – продолжал Яков, садясь на корточки и доставая из кармана сигарету.

– А вот ты говоришь, что вся финансовая система в нынешнем виде зародилась в Европе… Но как же древний Израиль? В иудейских храмах уже были ростовщики. Разве не там появились первые финансовые воротилы? – спросил Мейхер.

– Я думаю, что финансовые воротилы, наверное, были еще в Шумере, в Египте, в Ассирии. Так что Израиль – не первая страна в мире, где зародились финансовые инструменты управления, – сказал Андрей.

– Да уж! – согласился Яков. – Но евреи – самые профессиональные финансисты в мире.

– Слушайте, парни, у нас осталось немного водки – как раз на один тост. Давайте допьем и пойдем спать уже, – предложил Игорь.

– Я за! – поддержал его Савельев.

– Хочу предложить тост за то, чтобы в нашей стране можно было развиваться, трудиться и делать все, что тебе по душе. Чтобы мы не боялись, что нас пошлют в Афган, и чтобы поскорее там закончилась война. И чтобы у нас получилось в жизни то, что мы задумали, – Игорь протянул руку со стаканчиком в центр круга. Все чокнулись и выпили.

Стали устраиваться на ночлег. Яков, Хохол, Гена и Мейхер полезли в палатку, явно не рассчитанную на четверых, Андрей остался снаружи – не хотелось ютиться в тесноте. Он положил под себя большое покрывало, которое до этого служило импровизированной скатертью, и укутался пледом.

Андрей страшно устал, но уснуть никак не получалось. Ноги гудели, кости ломило. Все-таки многовато они с ребятами «приняли» сегодня, а до этого сколько пришлось пешком пройти!

«Сколько в мире разных людей! – думал Андрей, вспоминая сегодняшние разговоры. – У каждого свой опыт и мировоззрение. Свои идеи и цели. Свой путь. Вот Яков, например, действительно незаурядный, талантливый человек! Как это все интересно».

Мысли Андрея то и дело прерывал комариный писк, но вступать в бой с этими кровопийцами не было никаких сил. Он лежал, закрыв лицо краем пледа. Из палатки доносился громкий храп, а Андрей все думал о себе, о стране, в которой они живут, и о том, что «галерка» показала ему еще одну грань жизни советского общества. Ближе к утру он все же уснул.