Читать книгу: «Полководцы Победы»

Name: Полководцы Победы
Author: Леонид Млечин
ISBN: 978-5-235-04850-8

Леонид Млечин

Шрифт:

Жизнь замечательных людей.

Серия биографий

Выпуск 2063

Вместо предисловия

Судьба России могла сложиться иначе. Если бы не герои этой книги. Конечно же, выдающиеся военачальники, полководцы, победившие в Великой Отечественной войне, заслужили вечную славу.

Полный авантюризм фюрера нацистской Германии Адольфа Гитлера, его беспримерные наглость и самоуверенность помешали ему понять, что войну с Советским Союзом вермахт выиграть не сможет. В Берлине не понимали силу Красной армии и не сознавали, какие талантливые полководцы защищают свою Родину.

Стратегия – это доступное немногим искусство добиваться нужного результата в самом враждебном окружении, в мире, который ополчился против нас. Стратегия – это то, что позволяет спасти страну в самой безумной ситуации, одержать победу над самым подготовленным врагом.

Универсальной формулы стратегического успеха не существует. Подход, который обеспечил победу в одном сражении, может иметь катастрофические последствия в другом. Враг всегда будет пытаться сорвать самые продуманные планы. Стратегия – это искусство, бесконечный поиск, в котором гибкость, здравый смысл стремление к новому бесконечно важны.

Одно дело задумывать великие дела, и совсем другое – осуществить их и добиться успеха. Для осуществления великих дел требуются талант, характер и воля. Все это было у полководцев Победы. Одни проявили себя на поле боя еще до Великой Отечественной. Звезда других взошла в годы войны.

Одаренные профессионалы, они не сомневались, что немцы будут разгромлены. Но нельзя забывать, каким опасным и хорошо подготовленным был враг. Великая Отечественная продолжалась долгие 1418 дней. И дорого обошлась нашему народу и стране. Полководцы Красной армии громили врага в упорных и тяжелых сражениях.

Но каким был путь к Победе?

Леонид Млечин, Москва, 2025 год

Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов

На следующий день после начала войны, 23 июня 1941 г. да, была образована Ставка Главного командования под председательством наркома обороны маршала Советского Союза Семена Константиновича Тимошенко. Сталин включил в нее и прежнего наркома – маршала Климента Ефремовича Ворошилова.

Теперь мы знаем, что те первые дни и определили исход войны.

Брестская крепость

«Предрассветная полумгла на западе озарилась мгновенно взблеснувшей зарницей, яростные вспышки взрывов, вздымающих к небу черные столбы земли, забушевали на первых метрах пограничной советской территории, и все потонуло в тяжком оглушительном грохоте, далеко сотрясающем землю.

Тысячи германских орудий и минометов, скрытно сосредоточенных в последние дни у границы, открыли огонь по нашей пограничной полосе. Всегда настороженно-тихая линия государственного рубежа сразу превратилась в ревущую, огненную линию фронта…»

Это была война, которая станет для нашей страны Великой Отечественной. Так начал свой рассказ о защитниках Брестской крепости писатель-фронтовик Сергей Сергеевич Смирнов, который сам прошел всю войну.

Оборона Брестской крепости имела еще и особое, символическое значение. В августе 1941 года Адольф Гитлер именно сюда пригласил своего союзника – вождя фашистской Италии Бенито Муссолини, чтобы продемонстрировать ему силу немецкого солдата и мощь немецкого оружия. Они прилетели на двух «Юнкерсах» и несколько часов ходили по разрушенной крепости.

Порадоваться собственным успехам в Брест прибыли начальник Верховного командования вермахта (ОКВ) генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, начальник Штаба оперативного руководства ОКВ генерал-полковник Альфред Йодль, командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, командующий 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал Альберт Кессельринг.

На самом деле хвастаться было нечем. Да только в Берлине не в силах были это признать. В Бресте немецкая армия, считавшая себя непобедимой, столкнулась с противником, одолеть которого не сможет.

Писатель Сергей Смирнов – а он много лет собирал материалы для книги об обороне Брестской крепости – не просто восстановил справедливость в отношении бойцов и командиров Красной армии, которые первыми приняли удар вермахта и сражались до последнего. История обороны Брестской крепости объясняет, почему нацистская Германия потерпела поражение в войне.

Еще летом 1942 года наши части захватили документы штаба 45-й немецкой дивизии, которой в июне 41-го было приказано взять Брестскую крепость и захватить мосты через реки Буг и Западный Мухавец.

Командир 45-й дивизии генерал-майор Фриц Шлипер, которого Адольф Гитлер в конце 1941 года произвел в генерал-лейтенанты и наградил Рыцарским крестом, подводя итоги сражения за Брестскую крепость, писал:

«Личным наблюдением убедился, что ближним боем пехоты крепости не взять…

Там, откуда русские были выбиты, через короткий промежуток времени из подвалов домов, из-за водосточных труб и других укрытий появлялись новые силы, стреляли превосходно, так что потери значительно увеличились…

Наступление на крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови. Это простая истина еще раз доказана при взятии Брест-Литовска. Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к борьбе».

Немецкие части прошли хорошую выучку и в бою действовали умело. И у них уже накопился немалый боевой опыт – они успели захватить пол-Европы.

И в 1941-м командование вермахта нисколько не сомневалось: русские поступят так же, как поляки, французы, голландцы, англичане: увидев, что соотношение сил не в их пользу, – отступят и капитулируют: зачем умирать?

Но защитники Брестской крепости погибали в бою, но не сдавались.

Невероятная самоотверженность, стойкость, бесстрашие, отвага – эти качества красноармейцев сыграли определяющую роль в первые, самые тяжелые дни войны…

Я много писал о пограничниках. Еще в советские времена. Однажды приехал на одну заставу на западной границе – недалеко от Бреста – поздно ночью. А встал рано утром, когда еще все спали кроме дежурной группы. И вижу: на территории заставы два старых дота – долговременных огневых точки, сооружений из железобетона, с амбразурами для ведения огня по противнику. Подошел поближе и понял: они с войны остались. Один разворочен прямым попаданием артиллерийского снаряда. И я представил себе наших пограничников, которые ранним утром 22 июня 1941-го заняли тут оборону. Они могли, спасая свою жизнь, отойти. А они остались на боевом посту. И немцы не могли здесь прорваться!

45-й дивизии вермахта приказано было взять Брестскую крепость одним ударом, чтобы как можно скорее открыть дорогу для наступления 2-й танковой группы создателя немецких танковых войск генерал-полковника Гейнца Гудериана. А его танки должны были неостановимо рваться к Москве. Вот, что тогда стояло на кону.

На крепость обрушился артиллерийский огонь невиданной плотности – семьсот снарядов в минуту. Немцы подтянули не только двенадцать артиллерийских батарей, но и оружие большой мощности – сверхтяжелые 600-миллиметровые мортиры «Карл» и еще дивизион 210-миллиметровых мортир. Эти орудия Гитлер будет с гордостью демонстрировать вождю фашистской Италии Бенито Муссолини.

Сначала снаряды полетели в сторону восточной окраины. Через пятнадцать минут немцы перенесли огонь на крепость и Северный городок.

Днем немцам удалось захватить клуб и столовую командного состава. Часть гарнизона отступила. Оставшиеся продолжали сражаться. Командир 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии майор Петр Михайлович Гаврилов возглавил оборону восточного сектора крепости.

Германское командование было уверено, что интенсивного артиллерийского огня достаточно, чтобы заставить гарнизон сдаться. Кто в состоянии выдержать такой обстрел?

Немцы ошиблись. Крепость не пала, как рассчитывали в Генеральном штабе сухопутных сил вермахта.

Архитектура крепости позволила бойцам и командирам пережить массированный артобстрел. Пограничники и красноармейцы продолжали сражаться. Немцы несли неожиданно большие потери.

Рано утром 23 июня немецкие войска были выведены из крепости, и на нее вновь обрушился артиллерийский огонь. Крепость в течение всего дня подвергалась обстрелу, а вечером в район Северного острова перебросили машины пропагандистской роты, оснащенные громкоговорителями.

В штабе 45-й немецкой дивизии отметили в сводке:

«Около 9.00 прибыла радиомашина, из которой стали разъяснять русским бесполезность их сопротивления и призывали к сдаче в плен… Но с наступлением темноты русские пытались сделать мощные вылазки… Русские, готовые к дальнейшим боям, отклоняли любую капитуляцию».

Немецкому командованию стало ясно, что оставшиеся к крепости красноармейцы намерены сражаться до последнего.

В районе Бреста наступал XLVI моторизованный корпус вермахта, сформированный в октябре 1940 года. Весной 1941 года корпус участвовал в захвате Югославии, которая не захотела подчиниться Адольфу Гитлеру и была оккупирована. В состав корпуса входили элитные войска: дивизия СС «Рейх», 10-я танковая дивизия и пехотный полк «Великая Германия» (это образцовая часть, она неизменно участвовала в парадах, и в нее зачисляли лучших солдат).

Разработчики плана «Барбаросса» – нападения на Советский Союз – исходили из того, что разгром Красной армии потребует всего нескольких недель. Адольф Гитлер уверенно обещал своим солдатам, что они вернутся на свои рабочие места уже в конце августа сорок первого. Он пребывал в уверенности, что никто не способен противостоять немецкому солдату.

Расовая теория привела Адольфа Гитлера к власти. Фюрер аккумулировал и изложил в доступной форме идеи, которые были безумно симпатичны множеству немцев: уверенность в том, что они от природы лучше других.

Полюбившаяся нацистам политическая антропология поделила человечество на полноценные и неполноценные расы. Расовой судьбой одним предопределено управлять миром, другим исчезнуть с лица земли. Адольф Гитлер вернул немцам, болезненно пережившим распад империи после поражения в Первой мировой войне, ощущение принадлежности к великой державе.

Гитлер утверждал, что он затеял войну против России как войну против мирового коммунизма. Но в реальности ему было все равно, кто управлял Россией. Россия была соперником Германии на континенте. Поэтому она подлежала уничтожению, а славянские земли колонизации.

Еще в 1925 году Гитлер писал: «Как национально настроенный человек, оценивающий человечество с расовых позиций, я не имею права уже хотя бы ввиду расовой неполноценности этих народов связывать с ними судьбу собственного народа. Современная Россия, лишенная своего немецкого верхнего слоя, не может быть союзником немецкой нации».

Свои планы Гитлер никогда не скрывал. Для Гитлера Россия была врагом. С первых шагов в политике фюрер откровенно призывал уничтожить большевистскую Россию как источник мирового зла. 30 марта 1941 года в Имперской канцелярии в Берлине Гитлер выступил с секретной речью перед высшим командованием вермахта. Он говорил о будущей войне:

– Наши задачи в отношении России: вооруженные силы разгромить, государство ликвидировать… Это борьба двух мировоззрений, потому что коммунизм – это чудовищная опасность для будущего. Нам не следует придерживаться законов солдатского товарищества. Коммунист не был товарищем и не будет. Речь идет о борьбе на уничтожение. Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость – это благо для будущего.

Гитлер с пренебрежением замечал, что русский народ, по-видимому, уже на 70–80 процентов состоит из монголов. Поэтому предстоит уничтожить «биологическую субстанцию восточных народов», чтобы воспользоваться их жизненным пространством. Фюрер сравнивал Россию с бубонной чумой, способной заразить и погубить весь западный мир:

– Что будет с русскими или чехами, меня совершенно не интересует… Если десять тысяч русских баб издохнут от изнеможения, копая противотанковый ров, то это интересует меня только в смысле того, закончен ли этот ров, нужный Германии, или нет?

Через два дня, 2 апреля, Адольф Гитлер пригласил к себе уполномоченного по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП рейхслейтера Альфреда Розенберга и беседовал с ним два часа. Фюрер посвятил его в свои планы уничтожения Советского Союза.

Беседу он закончил словами:

– Розенберг, наступил ваш час!

В свой 52-й день рождения, 20 апреля, Гитлер утвердил Альфреда Розенберга уполномоченным по урегулированию вопросов восточноевропейского пространства. Фюрер выбрал Розенберга как человека, «разбирающегося в русских делах». Розенберг родился в Ревеле (ныне – Таллин).

«О Советской России, – вспоминал Риббентроп, – фюрер всегда говорил с острейшей враждебностью. При таком внутреннем возбуждении глаза его темнели, лицо становилось жестким и неумолимым. Гитлер был преисполнен фанатической решимости ликвидировать коммунизм».

Россия как государство, по немецким планам, должна была исчезнуть с политической карты мира, а русские превращены в дешевую рабочую силу для немецких колонистов. Альфред Розенберг предполагал изгнать из европейской части России примерно 30 миллионов русских. Если выселение из какого-то города затянется, предупредил его Гитлер, «сбросьте парочку бомб на город – и вопрос решен». Оставшиеся славяне будут рабами. Образование им не понадобится.

Восточные земли заселят немецкие колонисты. Во-первых, фольксдойче, то есть немцы, оказавшиеся вне Германии, во-вторых, эсэсовцы, которые после войны в благодарность за боевые заслуги получат земельные наделы на Украине и в России.

Накануне войны, 20 июня 1941 года, рейхслейтер Альфред Розенберг объяснял своим подчиненным политические цели Германии в войне с Советским Союзом:

– Сохранение единой и неделимой России исключено. Замена Сталина новым царем или выдвижение на этой территории какого-либо другого национального вождя только мобилизовало бы русских против нас. Надо выкроить из огромной территории Советского Союза отдельные государственные образования и восстановить их против Москвы…

Но вожди Третьего рейха и командование вермахта столкнулись с сопротивлением, которого никак не ожидали. Даже в первые, самые трудные дни и недели войны Красная армия сражалась так, что все планы командования вермахта рухнули.

В Брестской крепости советских войск было не очень много. Подразделения 17-го Краснознаменного Брестского пограничного отряда. Несколько стрелковых батальонов. Один противотанковый и один зенитный артиллерийские дивизионы. Защитники крепости остались без пищи и воды, располагали небольшим запасом боеприпасов. Постоянные артобстрелы и бомбардировки с воздуха… Но справиться с ними превосходящие силы противника никак не могли.

Заместитель командира по политчасти 84-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии полковой комиссар Ефим Моисеевич Фомин организовал оборону центральной части крепости. Он родился в Витебской губернии. Ребенком остался без родителей. В Красной армии служил с 1932 года. В Бресте с марта 1941-го. Он попытался связаться с командованием по радио, но не получилось. Отправил в город разведчиков на броневиках. Они не сумели прорваться. Полковой комиссар Фомин раненым попал в плен. Его расстреляли. Немецкое командование распорядилось: «Все большевистские главари и комиссары должны быть незамедлительно обезврежены».

Командир стрелкового взвода 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии младший лейтенант Николай Александрович Разин со своим взводом 8 суток отбивал яростные атаки, 29 июня он был взят в плен.

Командир пулеметного отделения пулеметного взвода полковой школы 455-го полка 42-й дивизии сержант Алексей Данилович Романов держал оборону в крепости до 1 июля. Отказавшись капитулировать, он с группой бойцов с боем вырвался из крепости…

Восточный форт держался дольше всех. Его обстреливала тяжелая артиллерия, но спасали земляные стены и прочная каменная кладка.

Немецкое командование обратилось за поддержкой в 3-ю истребительную эскадрилью. Первый авианалет утром 29 июня совершили пять бомбардировщиков «Юнкерс» Ju. 88. Они сбросили по две 500-килограммовые бомбы каждый. Никакого эффекта.

Остававшиеся в Восточном форте красноармейцы единодушно решили сражаться насмерть – сдаться было бы изменой. Вечером новый авианалет. Теперь уже семь «Юнкерсов» сбросили на форт в общей сложности двенадцать 500-килограммовых бомб и одну бомбу весом в 1800 килограммов.

Тем не менее в Восточном форте под командованием майора Гаврилова сражались до 30 июня. Когда форт обстреливала немецкая артиллерия, красноармейцы спускались под землю, где сохранился склад боеприпасов и где оборудовали временный госпиталь. Чтобы покончить с последними очагами сопротивления немецкое командование распорядилось затопить подвалы крепости водой из реки Западный Буг.

Защитники Брестской крепости сразу же сорвали планы немецкого командования, и это в конечном итоге предопределило исход Великой Отечественной…

Но пока вермахт наступал. Маршал Ворошилов 10 июля 1941 года был утвержден главнокомандующим войсками Северо-Западного направления; членом Военного совета стал партийный руководитель Ленинграда Андрей Александрович Жданов.

Главком Ворошилов подписал приказ, в котором говорилось: «Над городом Ленина – колыбелью Пролетарской революции – нависла прямая опасность вторжения врага…»

Блокада

Немецкие войска, которые вторглись на территорию Советского Союза, были разделены на три группы армий – «Север», «Центр» и «Юг». На Ленинград нацелилась группа армий «Север». Ее главной ударной силой была 4-я танковая группа генерал-полковника Эриха Гёпнера, почти 700 танков.

Псков танкисты Гёпнера взяли 9 июля 1941 года. Перешли в наступление и финские войска. Под угрозой оказался Ленинград.

В первые же дни войны финского посланника в Берлине принял второй человек в нацистской Германии Герман Геринг. Он предложил Финляндии участвовать в войне против Советского Союза. Посулил выгодные территориальные приобретения: «Финляндия может взять и Петербург, который все-таки, как и Москву, лучше уничтожить…»

В Хельсинки польстились на чужое. Главнокомандующий финскими вооруженными силами маршал Карл Густав Маннергейм подписал приказ: «Призываю на священную войну с врагом нашей нации… Мы с мощными военными силами Германии как братья по оружию с решительностью отправляемся в крестовый поход против врага, чтобы обеспечить Финляндии надежное будущее».

В 3:30 утра 21 июля Адольф Гитлер вылетел в штаб группы армий «Север». Он выслушал доклад командующего генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба и потребовал поскорее покончить с Ленинградом. Гитлер пребывал в уверенности, что падение города приведет к полному краху большевизма… В 10:30 фюрер уже вернулся в свою Ставку «Вольфшанце» в Восточной Пруссии.

В Новгород, Нарву и Кингисепп немецкие войска с боями ворвались 16 августа. Подошли к Гатчине. Город Кингисепп наши войска отбили. И вновь оставили… 20 августа немцы вышли к Октябрьской железной дороге.

Фактически Ленинград был отрезан от страны. 6 сентября немецкие самолеты впервые бомбили Ленинград. 9 сентября начался штурм города.

Финские войска наступали в Карелии, высадились на острове Ханко. И помогли вермахту замкнуть кольцо окружения вокруг Ленинграда. «Когда вермахт захватил станцию Мга – восточнее Ленинграда, – писала финская газета «Ууси Суоми», – а финские войска достигли реки Свирь, судьба города была решена».

Гитлер намеревался сравнять Ленинград с землей, а потом отдать ее финнам. Финское наступление еще и грозило лишить Советский Союз поставок по ленд-лизу военной техники, стратегически важных материалов и продовольствия. Льды перекрыли вход в архангельский порт. Суда союзников с грузами, необходимыми для Красной армии, принимал только незамерзающий мурманский порт.

Главной задачей Карельского фронта было остановить финнов и обеспечить бесперебойные поставки по ленд-лизу.

Хорошо подготовленные к боям в суровых условиях финны были опасным противником. И немцы-то никогда не считались слабыми солдатами, но «гораздо хуже драться с финнами», – сказал на совещании в штабе Карельского фронта командующий генерал-лейтенант Валериан Александрович Фролов.

Тридцатого августа немецкие войска перерезали железнодорожную линию, которая соединяла город со страной. Началась блокада Ленинграда. И немецкая артиллерия получила возможность обстреливать весь город.

Ворошилов то и дело выскакивал из штаба и мчался на передовую, чтобы посмотреть, как идут боевые действия. Его бесстрашие восхищало. Маршал наблюдал за боем, не обращая внимания на прицельный огонь немецкой артиллерии и минометов. Начальник охраны, отвечавший за безопасность главкома и члена Политбюро ЦК, тщетно пытался увести его в укрытие.

Ворошилов раздраженно говорил:

– Если ты боишься, то можешь прятаться. Я не держу тебя.

Подчиненные маршала оправдывались: в их распоряжении недостаточно обученные бойцы.

Ворошилов отвечал:

– А мы в Гражданскую хорошо были обучены? И ничего – били разную белую сволочь.

Встреча в Царицыне

Климент Ефремович Ворошилов был главой Военного ведомства почти 15 лет. Вся страна привыкла к тому, что во главе Красной армии стоит прославленный герой Гражданской войны, создатель непобедимых советских вооруженных сил, лучший друг великого Сталина, воспетый в песнях «первый красный офицер» Клим Ворошилов.

Все, что происходило в Красной армии, было связано с его именем.

Были «ворошиловские стрелки» – этим почетным званием и нагрудным значком награждали тех, кто выполнял установленные нормативы в стрельбе из винтовки. Говорили о «ворошиловском залпе», называя общий вес снарядов, которые могли одновременно выпустить все артиллерийские орудия Красной армии. Даже существовали «ворошиловские завтраки» – установленное по его приказу дополнительное питание для особо почитаемых тогда военных летчиков: кофе с молоком, булочка и шоколад, которыми в полдень угощали пилотов.

На любых торжественных собраниях Климента Ефремовича выбирали в президиум. Ему казалось, что его все любят. И он действительно был одним из самых популярных людей в стране. Он умел располагать к себе.

Не только красноармейцы, но и пионеры и комсомольцы адресовали ему свои рапорты и, маршируя, пели песню из фильма «Трактористы». Его снял известный кинорежиссер Иван Александрович Пырьев, будущий народный артист СССР и лауреат шести Сталинских премий. Пырьев побывал на озере Хасан, где в 1938 году шли бои между Красной армией и японскими войсками, и вдохновился этим героическим сюжетом. Музыку написали известные композиторы Дмитрий Яковлевич и Даниил Яковлевич Покрасс, стихи – поэта и военного корреспондента Бориса Савельевича Ласкина:

Гремя огнем, сверкая блеском стали
Пойдут машины в яростный поход,
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин
И Первый маршал в бой нас поведет!

Климент Ефремович Ворошилов родился 4 февраля 1881 года в селе Верхнее Бахмутского уезда Екатеринославской губернии. Его отец, сторож на железной дороге, нигде подолгу не удерживался, уходил с работы, поэтому семья нередко голодала. Будущий нарком обороны с сестрой не раз просили подаяния. Клименту Ефремовичу пришлось работать с ранних лет, он пас скот, помогал в рудничных мастерских.

Мать хотела, чтобы Клим обучился грамоте, мог читать Псалтырь и Часослов, пел в церковном хоре. Но он выбрал себе судьбу революционера. Темпераментный, умеющий ладить с людьми, Ворошилов стал заметной фигурой среди подпольщиков.

После революции, в январе 1918 года, Ворошилов возглавил Чрезвычайную комиссию по охране Петрограда. Она разместилась в здании на углу Гороховой улицы и Адмиралтейского проспекта. После Ворошилова здесь обосновался Феликс Эдмундович Дзержинский, возглавивший Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем.

В столице Ворошилов не задержался. Его командировали на Украину. В марте 1918 года он организовал партизанский отряд. Климент Ефремович намеревался сражаться со сторонниками Центральной рады. Но кайзеровская Германия поддержала Киев и ввела на территорию Украины свои войска и учредила Украинскую державу во главе с гетманом Павлом Петровичем Скоропадским.

Отряды Ворошилова вынуждены были отступить и вышли к Царицыну, куда приехал чрезвычайный уполномоченный ВЦИК по заготовке и вывозу хлеба с Северного Кавказа в промышленные районы Иосиф Виссарионович Сталин.

Ворошилов и другие красные командиры, выдвинувшиеся после революции, не хотели подчиняться бывшим офицерам царской армии, потому что полюбили партизанскую вольность. Они требовали сохранить в армии выборность командиров, предоставить всю полноту власти комиссарам, чтобы они сами руководили боевыми операциями. И они нашли понимание у Сталина, который тоже не доверял бывшим офицерам. Сталин поддержал Ворошилова. И Климент Ефремович на многие десятилетия стал его ближайшим и преданнейшим помощником. Многие годы они были на «ты», называли друг друга по имени. В Царицыне жили рядом – Ворошилов с женой и сыном и Сталин со своей второй женой, Надеждой Сергеевной Аллилуевой.

Сталин покровительствовал людям, которые были рядом с ним в Царицыне. Ворошилов занимал пост наркома обороны дольше кого бы то ни было в советской истории. На этом посту его сменил бывший пулеметчик маршал Семен Константинович Тимошенко, тоже царицынский кадр.

Еще два царицынских спутника вождя – маршал Григорий Иванович Кулик и генерал-полковник Ефим Анатольевич Щаденко – стали накануне Великой Отечественной заместителями наркома обороны. Один отвечал за вооружения, другой ведал кадрами.

Первая конная и роль конницы

В историю отечественных вооруженных сил Климент Ефремович Ворошилов вошел еще и как один из создателей знаменитой Первой конной армии.

После революции офицеры-кавалеристы почти все оказались на стороне Белой армии. Кавалерийские формирования белых – кубанская конница генерала Андрея Григорьевича Шкуро, которого после Второй мировой повесят за сотрудничество с нацистами, донца генерала Константина Константиновича Мамантова, конница генерала Сергея Георгиевича Улагая, конная группа генерала барона Петра Николаевича Врангеля – прорывали линии фронта и губительным смерчем прокатывались по тылам Красной армии.

Большевикам пришлось создавать собственную кавалерию. 17 ноября 1919 года Реввоенсовет Республики одобрил предложение создать Конную армию. 5 декабря в штаб Первой конной прибыл Сталин, который взял армию под свое покровительство. Встречали его командующий армией Семен Михайлович Буденный и член Военного совета армии Ворошилов. Встретились люди, от которых многие годы будет зависеть судьба армии и страны. Они и шли по жизни сплоченной группой, сметая соперников и поддерживая друг друга.

Красные конники оказались на вес золота, потому что Гражданская война в России развивалась по другим законам, чем Первая мировая.

В мировой войне только первые месяцы и последние, когда большое наступление 1918 года сломало немецкую армию, были временем масштабного передвижения войск и стратегических операций. Основные военные годы прошли в изматывающей позиционной борьбе без впечатляющих успехов. Войска засели в траншеях, и выбить их было очень трудно.

В Первую мировую кавалерия не могла прорвать ряды колючей проволоки, и ее безжалостно расстреливали из автоматического оружия. Колючую проволоку придумали для того, чтобы огораживать загоны для скота. А в Первую мировую проволока превратилась в эффективное орудие уничтожения. Люди и лошади, повисшие на проволоке, умирали долго и мучительно.

Маршал Константин Константинович Рокоссовский писал, что уже в Первую мировую конница потеряла прежнее значение. Но Гражданская война воскресила ее. Гражданская война была совсем иной, не окопной: не было сплошной линии фронта, и конница благодаря своей мобильности сыграла особую роль.

Поэтому после войны знаменитые кавалеристы уверенно говорили, что недавно появившиеся танки будут сражаться между собой, но коня не заменят, потому что танки не способны делать то, что может лошадь. Генералы рассуждали о танках как об экспериментальном оружии, еще недостаточно испытанном, которое нуждается в топливе, запасных частях, обслуживании и которое, возможно, будет легко уничтожаться новым противотанковым оружием. И разве танк способен заменить коня при проведении разведывательной операции или скрытом рейде в тыл противника?

Развитие боевой техники в ХХ веке часто сводило на нет все предсказания. И очередная революция в военном деле ставила генералов в трудное положение. Одни искренне верили, что новая система оружия изменит ход войны. Другие, напротив, считали, что новое оружие ничего не стоит.

Выходцы из Первой конной армии четверть века руководили обороной страны: маршал Ворошилов был наркомом обороны с 1925 по 1940 год, маршал Тимошенко – в 1940—1941-м, маршал Андрей Антонович Гречко – с 1967 по 1976 год. В общей сложности из Первой конной вышли 8 маршалов Советского Союза, 9 маршалов родов войск и генералов армии.

Военный министр

После Гражданской войны Ворошилов хотел снять военную форму. 2 ноября 1921 года он по-дружески обратился к Сталину:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Я тебе уже говорил о моем намерении переменить свое “амплуа”, а сейчас это решил твердо. Работа в Военном ведомстве мне уже опостылела, да и не в ней теперь центр тяжести. Полагаю, что буду полезней на гражданском поприще. От тебя ожидаю одобрения и дружеской поддержки перед ЦК о моем откомандировании.

Хочется поработать в Донбассе, куда и прошу ЦК меня направить. Работу возьму какую угодно и надеюсь снова встряхнуться, а то я здесь начал хиреть (духовно). Нужно и меня пожалеть.

Крепко обнимаю.

Твой Ворошилов».

Но Сталин не захотел расставаться с одним из своих главных союзников в армии. В 1923 году Ворошилов вновь поставил вопрос об освобождении его от военной работы. На заседании Политбюро постановили: «В просьбе тов. Ворошилова отказать».

Сталин перевел Ворошилова в Москву руководить столичным военным округом. В январе 1925 года сделал заместителем наркома по военным и морским делам. Возможно, Климент Ефремович долго бы оставался замом у талантливого военачальника Фрунзе, но Михаил Васильевич скоропостижно скончался после неудачной операции.

Уже 6 ноября 1925 года Ворошилова утвердили наркомом по военным и морским делам и председателем Реввоенсовета СССР. На ХIV съезде партии он стал членом Политбюро ЦК и вошел в узкий круг вождей, которые принимали все ключевые решения.

Через 3,5 года, 15 июля 1929 года, Политбюро, выслушав доклад Ворошилова, приняло Постановление «О состоянии обороны в СССР». Главная цель: Красная армия должна «по численности – не уступать нашим вероятным противникам на главнейшем театре войны, по технике – быть сильнее противника по двум или трем решающим видам вооружения, а именно – по воздушному флоту, артиллерии и танкам».

Ставилась задача создать в течение двух лет опытные образцы артиллерии, крупнокалиберных пулеметов, всех современных типов танков и бронемашин и добиться их внедрения в армию. Появилась должность начальника вооружений Красной армии. Первым новое управление возглавил Иероним Петрович Уборевич, один из самых талантливых советских военачальников. Через два года его сменила еще более известная фигура – будущий маршал Михаил Николаевич Тухачевский.

Контуры грядущей войны были предметом споров и дискуссий. Смелое воображение некоторых теоретиков в тридцатые годы рисовало им картины поля боя, где решающую роль играет супероружие. Но реальные возможности боевых машин тех лет были настолько ограничены, что разговоры о господстве танков и авиации на поле боя воспринимались как фантазерство.

Главным энтузиастом танкостроения стал Владимир Кириакович Триандофилов, заместитель начальника Штаба Красной армии. Он прошел Первую мировую, в Гражданскую командовал полком и бригадой, получил орден Красного Знамени. Он убежденно говорил о том, что будущая война будет носить совершенно иной характер и ее исход в значительной степени определит широкое использование боевой техники.

Триандофилов предложил сформировать в Московском и Белорусском военном округах первые мотомеханизированные бригады. Он считал, что важнейшая задача Красной армии – отрабатывать взаимодействие пехоты, артиллерии, танков и авиации. Доказывал, что победу в будущей войне принесет мощный удар танковым кулаком при поддержке артиллерии и штурмовой авиации.

Когда Триандофилов убеждено говорил о будущей войне как о «войне моторов», он выступал против могущественных кавалеристов, занимавших ведущие позиции в армии. Его высокая должность позволяла ему успешно отстаивать свои взгляды. Увы, Триандофилов погиб 12 июля 1931 года в авиационной катастрофе и был похоронен у Кремлевской стены. Но импульс к развитию танкостроения уже был дан.

В 1934 году, 20 июля, Наркомат по военным и морским делам переименовали в Наркомат обороны СССР. В сентябре 1935 года Штаб РККА стал Генеральным штабом. В том же году в Красной армии появились офицерские звания, что еще недавно казалось неприемлемым. Большевики после революции декларировали равенство всех военнослужащих, демонстративно отменили звания и знаки различия. Но в повседневной армейской жизни нужно отличать рядового бойца от командира. 16 января 1919 года Реввоенсовет ввел «знаки различия командного состава РККА по занимаемым должностям». На рукаве гимнастерки и шинели появились геометрические фигуры – треугольники для младшего командного состава, квадраты для старшего и ромбы для высшего комсостава. Квадраты в армейском обиходе стали именовать «кубарями», ромбы – «шпалами». В 1922 году ввели нарукавные клапаны, на которые нашивались знаки различия, а в 1924-м – петлицы. Кадровая армия нуждалась в строгой и понятной воинской иерархии. 23 сентября 1935 года «Правда» опубликовала постановление ЦК и Совета народных комиссаров СССР «О введении персональных военных званий начальствующего состава РККА».

В Красной армии появились лейтенанты, старшие лейтенанты, капитаны, майоры, полковники и маршалы Советского Союза. Первыми это звание получили командующий Особой Дальневосточной армией Василий Константинович Блюхер, инспектор кавалерии РККА Семен Михайлович Буденный, нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов, начальник Генерального штаба Александр Ильич Егоров, заместитель наркома обороны Михаил Николаевич Тухачевский. Появились новые знаки отличия – на петлицах и на рукавах. Маршалы носили на петлицах и на рукавах большие звезды. Высший командный состав – «ромбы», старший офицерский состав (от капитана до полковника) – «шпалы», младший – «кубики», младшие командиры (сержанты и старшины) – треугольники. Все эти геометрические фигуры сохранялись до 6 января 1943 года, когда Сталин восстановил погоны.

Вот только вернуться к генеральским званиям тогда не решились. Генералы устойчиво ассоциировались с царской и Белой армиями. Старшие офицеры получили звания, напоминающие занимаемую должность: комбриг, комдив, комкор, командарм 2-го ранга, командарм 1-го ранга… Все это рождало путаницу.

В апреле 1940 года проходило заседание главного военного совета, обсуждались итоги войны с Финляндией. Когда выступал комбриг Степан Ильич Оборин, начальник артиллерии 19-го корпуса, Сталин неожиданно спросил его:

– Надо ли восстановить звание генерала?

Комбриг охотно поддержал эту идею:

– Для поддержания авторитета нашей Красной армии и великой страны считаю, что нужно ввести генеральское звание. Чем мы хуже других?

Новые звания ввели Указом Президиума Верховного совета СССР от 7 мая 1940 года. Сохранялись специальные звания только у высшего политического состава. Политработники получили обычные для армии и флота звания лишь в 1942 году. Бригадные, дивизионные, корпусные и армейские комиссары стали генералами.

Впрочем, вожделенные генеральские погоны достались не всем. Например, заместитель начальника Политуправления Южного фронта бригадный комиссар Леонид Ильич Брежнев, будущий глава нашей страны, при аттестации 15 декабря 1942 года стал всего лишь полковником. Погоны генерал-майора он получил только 2 ноября 1944 года.

«Нас к победе ведет Ворошилов»

Ворошилов вел себя уверенно и непринужденно.

Стоя на трибуне партийного съезда, шутил с залом:

– Я позволю себе, товарищи, назвать вам некоторые цифры, из которых вы мало что поймете (в зале взрыв смеха), но лучше сказать вам хоть что-нибудь, чем ничего.

Он приводил цифры быстрого роста военной промышленности. Зал, как положено, горячо аплодировал.

Ворошилов продолжал шутить:

– Я прошу президиум засчитать мне время, идущее на хлопки: тут будут все время хлопать, а мне сказали, что я имею только полтора часа.

Зал восторженно смеялся.

Ворошилова повсюду встречали с почетом. На съездах, митингах и собраниях, особенно в вооруженных силах, звучали призывы:

– Да здравствует наш славный вождь, первый командир и красноармеец – товарищ Ворошилов!

И зал взрывался аплодисментами, как тогда писали, «переходящими в овацию».

Климент Ефремович не был человеком хитрым и коварным. Скорее, ему было свойственно некоторое простодушие. И его восхищение вождем было искренним. Он от души восторгался умением Сталина руководить страной.

Климент Ефремович охотно принимал на себя и обязанности, связанные с руководством учреждениями культуры и искусства. Ворошилов был председателем комиссии, которая руководила академическими театрами. Клименту Ефремовичу Политбюро поручало просмотреть тот или иной спектакль и решить его судьбу. Он сыграл положительную роль в судьбе Михаила Афанасьевича Булгакова. Уговорил Политбюро разрешить Московскому Художественному театру оставить в репертуаре его пьесу «Дни Турбиных». А вот другая пьеса Булгакова – «Бег» – ему не понравилась, и зрители ее не увидели.

Ворошилову нравился ансамбль Красной армии под управлением Александра Васильевича Александрова. Он приказал искать повсюду талантливых певцов и музыкантов и присылать их в Москву, чтобы пополнить ансамбль. Александров часто приезжал к Ворошилову на дачу в Хлебниково. Они вместе пели.

Климент Ефремович приехал в театр Всеволода Эмильевича Мейерхольда на просмотр пьесы одного из самых известных советских драматургов Всеволода Витальевича Вишневского «Последний решительный». И даже председательствовал на обсуждении пьесы.

Популярный в довоенные годы кинофильм «Если завтра война» описывал победоносную войну над Германией, когда на помощь Красной армии приходил немецкий пролетариат. И красноармейцы гнали врага, уничтожая его на чужой территории малой кровью, могучим ударом. И звучала песня, написанная братьями Покрасс на стихи Василия Ивановича Лебедева-Кумача:

В целом мире нигде нету силы такой,
Чтобы нашу страну сокрушила, —
С нами Сталин родной, и железной рукой
Нас к победе ведет Ворошилов!

В годы массовых репрессий наркому обороны клали на стол уголовные дела, которые, как потом будет установлено, были выдуманы от первого до последнего слова. Они произвели впечатление на Ворошилова и помогли ему убедить себя в том, что те, кто служил под его началом, кого он продвигал, повышал в звании, представлял к наградам, на самом деле замаскированные враги. Историки отмечали, что поначалу Ворошилов не давал согласия на арест тех, кого знал. Но ему приносили показания командиров, которые во всем признавались, и маршал давал санкцию на арест.

Нарком внутренних дел СССР генеральный комиссар государственной безопасности Николай Иванович Ежов регулярно отправлял Ворошилову списки военных, которых хотели арестовать.

На списках Ворошилов писал:

«Тов. Ежову. Берите всех подлецов».

Аресты командного состава армии привели к печальным последствиям.

Финская война

ТАСС сообщил, что 26 ноября 1939 года в 15:45 финская артиллерия обстреляла советскую пограничную заставу на Карельском перешейке у деревни Майнила, четыре красноармейца убиты, девять ранены… Началась война с Финляндией, которая продолжалась 105 дней. Глубина и надежность финской обороны оказались неожиданностью. Пришлось вести тяжелые, кровопролитные бои. В ночь с 12 на 13 марта 1940 года в Москве был подписан мирный договор с Финляндией. А в конце марта на внеочередном Пленуме ЦК нарком Ворошилов отчитывался за Финскую войну. Постановили обсудить итоги войны с участием широкого круга военных. В апреле в ЦК прошло совещание начальствующего состава армии, посвященное итогам войны. Желающих выступить оказалось предостаточно, и многие высказывались очень откровенно – наболело.

Герой Советского Союза командарм 2-го ранга Григорий Михайлович Штерн, который командовал 8-й армией, действовавшей в Северной Карелии, перечислял промахи в планировании операции:

– Тыл обеспечен не был. Организация дивизий не соответствовала театру военных действий. Войска не были приспособлены и не обучены для действий в лесу, в глубоком снегу, плохо одеты.

Командование Ленинградского округа делало ставку на массированное применение танков, артиллерии и авиации. Но неблагоприятные погодные условия ограничили возможности боевой техники. Мешали незамерзающие болота, леса, снег, отсутствие дорог.

Начальник Генштаба маршал Борис Михайлович Шапошников поднял и другую тему, которая заинтересовала Сталина:

– Наши военные писатели считают, что все, что было в старой царской армии, – нуль. Это не верно. В старой царской армии были хорошие традиции, были первоклассные. Командный состав был образованным, и понимал дело, и, вообще говоря, вел дело неплохо. Надо, чтобы люди учились и воспринимали то хорошее, что было в старой армии. Если мы учимся у всяких наполеонов и мольтке, почему нельзя учиться у Кутузова?

На совещании приняли решение отказаться от устаревших образцов военной техники и начать производство современных. Подготовили постановление «О мероприятиях по боевой подготовке, организации и устройству войск Красной Армии на основе опыта войны в Финляндии и боевого опыта последних лет».

После Финской кампании Сталин сменил и наркома обороны, и начальника Генерального штаба. Сталин не хотел обижать Шапошникова, сказал ему вполне доброжелательно:

– Всем понятно, что нарком и начальник Генштаба трудятся сообща и вместе руководят вооруженными силами. Нас не поймут, если мы при перемещениях ограничимся одним народным комиссаром. Мир должен знать, что уроки конфликта с Финляндией полностью учтены. Это важно для того, чтобы произвести на наших врагов должное впечатление…

Вождь не расстался и со своим старым соратником: назначил Климента Ефремовича заместителем главы правительства.

А в первые дни Великой Отечественной Ворошилов вошел в Государственный комитет обороны СССР, который руководил и вооруженными силами, и экономикой, и вообще всей жизнью страны. Он был главнокомандующим войсками Северо-Западного направления и Ленинградского фронта. В качестве представителя Ставки Верховного главнокомандования занимался формированием новых дивизий и помогал Ленинградскому и Волховскому фронтам прорвать блокаду Ленинграда.

Сталин понимал, как использовать знаменитое в стране имя, и поставил Климента Ефремовича руководить партизанским движением. Постановлением ГКО СССР от 30 мая 1942 года был создан Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного главнокомандования. Климент Ефремович воодушевился. Он получил заметный и самостоятельный пост, вновь был на виду. Да и партизанское дело считал близким для себя – все же он начинал Гражданскую в роли командира партизанского отряда.

А еще 7 ноября 1941 года маршал Ворошилов принимал парад в Куйбышеве, куда эвакуировали основные наркоматы и иностранные посольства. И на встречу с американским президентом Франклином Рузвельтом и британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем в ноябре 1943 года в Тегеране Сталин взял с собой маршала Ворошилова – для представительности.

Ему же доверил руководить комиссией, которая работала с композиторами и поэтами, писавшими новый вариант гимна Советского Союза.

Глава государства

В 1945–1947 годах Ворошилов был председателем Союзной контрольной комиссии в Венгрии, которая участвовала во Второй мировой войне на стороне нацистской Германии. После капитуляции всей жизнью страны руководила Союзная контрольная комиссия.

Вернувшись в Москву, Климент Ефремович полностью сосредоточился на работе в Совете министров СССР. Свою жизнь он украшал общением с деятелями искусств, которые оказывали Клименту Ефремовичу всяческие знаки внимания, поскольку он отвечал в правительстве за культуру. К нему на дачу приезжали столпы официального искусства – народный художник СССР скульптор Сергей Дмитриевич Меркуров, будущий президент Академии художеств Александр Михайлович Герасимов, писатель Леонид Сергеевич Соболев.

Климент Ефремович по характеру был человеком неунывающим, но переживал охлаждение к нему вождя. Жена Ворошилова в дневнике ностальгически вспоминала те времена, «когда приходилось запросто бывать на даче под Москвой у тов. Сталина».

Второго марта 1953 года жена Ворошилова записала:

«Сегодня рано утром Клименту Ефремовичу сообщили по телефону, что Иосиф Виссарионович внезапно заболел.

Климент Ефремович в тяжелых моментах преображался. Он становился еще более подтянутым, волевым. Таким я его не один раз наблюдала во время особенно острых ситуаций в годы гражданской войны, в критических периодах борьбы нашей партии с врагами партии и народа и в жуткие годы Великой Отечественной войны. Таким я его увидела в сегодняшнее утро. Он почти ничего мне не сказал. Но по тому, что он в такой ранний час так неожиданно и быстро собрался, точно идет в решительный бой, я поняла, что надвигается несчастье.

В большом страхе сквозь слезы я спросила:

– Что случилось?

Климент Ефремович меня обнял и, торопясь, сказал:

– Успокойся, я тебе позвоню.

И тут же уехал».

После смерти Сталина Ворошилова избрали председателем Президиума Верховного совета СССР – формальным главой государства. Маршал, живая легенда, понадобился новому коллективному руководству страны для солидности. Для большинства советских людей Ворошилов оставался героем войны. Он по-прежнему был очень популярен. Его новая должность этому только способствовала.

Вскоре, 28 марта 1953 года, появился ставший знаменитым указ «Об амнистии». На свободу вышли больше 1 миллиона заключенных, и были прекращены следственные дела на 400 тысяч человек. Амнистию (теперь ее именуют бериевской) в тот момент называли ворошиловской, потому что под указом стояла подпись председателя Президиума Верховного совета Климента Ефремовича Ворошилова.

Заключенные, которым зачитывали указ об амнистии, радостно кричали:

– Ура Ворошилову!

Он 7 лет оставался главой государства. 7 мая 1960 года Ворошилова (ему исполнилось 79 лет!) освободили от обязанностей председателя Президиума Верховного совета по состоянию здоровья. 1-й секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев, как говорилось в газетном сообщении, «тепло и сердечно поблагодарил Климента Ефремовича Ворошилова как верного сына коммунистической партии, от имени ЦК КПСС внес предложение присвоить товарищу Ворошилову звание Героя Социалистического Труда». Его пост занял еще молодой Леонид Ильич Брежнев.

В 1961 году заболела жена Ворошилова, которую он любил всю жизнь. Печальный диагноз не оставлял надежды. Екатерину Давидовну оперировал известный хирург Борис Васильевич Петровский, заведующий кафедрой госпитальной хирургии 1-го Московского медицинского института и будущий министр здравоохранения, но смог лишь облегчить ее страдания.

Ворошилов умолял врачей еще раз ее оперировать:

– Она все выдержит!

Через день приходил к ней с букетом цветов. Похоронив жену, маршал по существу остался один. Он скончался 2 декабря 1969 года. Немного не дожил до 89 лет. Маршала со всеми почестями похоронили на Красной площади.

Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников

Борис Михайлович Шапошников, бывший царский офицер, который трижды – в 20, 30 и 40-е годы – руководил Генеральным штабом Красной армии, был чуть ли не единственным человеком, на которого Сталин никогда не повышал голос. Рядом с Шапошниковым вождь ощущал себя комфортно. Ему нравилось видеть рядом с собой рафинированного военного интеллигента.

Главный маршал артиллерии Николай Николаевич Воронов присутствовал на одном из докладов начальника Генштаба. Шапошников отметил, что с двух фронтов так и не поступили сведения.

– Вы наказали людей, которые не желают нас информировать о том, что творится у них на фронтах? – сердито спросил Сталин.

Шапошников ответил, что обоим начальникам штабов он объявил выговор.

Сталин хмуро улыбнулся:

– У нас выговор объявляют в каждой ячейке. Для военного человека это не наказание.

Шапошников с достоинством напомнил вождю старую военную традицию:

– Если начальник Генерального штаба объявляет выговор начальнику штаба фронта, тот должен немедленно подать рапорт с просьбой освободить его от занимаемой должности.

Мозг армии

Борис Михайлович Шапошников был выдающимся генштабистом, одним из создателей вооруженных сил страны, и он сыграл важную роль в Великой Отечественной.

Будущий начальник Генерального штаба родился в 1882 году в Златоусте, на Урале. Он окончил Московское военное училище, в 1907 году поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. Первую мировую он встретил в составе 14-й кавалерийской дивизии на Юго-Западном фронте, воевал против Австро-Венгерской империи, союзницы Германии.

Многие не могли тогда понять, почему вообще вспыхнула эта война? Шапошников видел, что ее затеяли в Берлине. В начале ХХ века кайзеровская Германия испытывала страх перед «русским паровым катком». Немецкие генералы предпочитали – раз уж война рано или поздно все равно разразится – нанести удар побыстрее, пока Россия не укрепилась. Но тщательно разработанные в Берлине планы рухнули в первые же месяцы.

В августе 1914 года русские войска перешли границу и начали наступление на Восточную Пруссию. Это заставило немецкое командование изменить все свои планы и бросить против русских войск дополнительные силы.

Одновременно развернулась битва за Галицию. Капитан Шапошников был контужен при взрыве артиллерийского снаряда, но не покинул поле боя. Юго-Западный фронт, в которую входила дивизия Шапошникова, под командованием генерала от артиллерии Николая Иудовича Иванова сломил сопротивление австрийцев, которые, понеся большие потери, отступили, очистив Восточную Галицию. Фактически австро-венгерская армия была обескровлена и начала терять обороноспособность. Немцам пришлось ослабить нажим на Францию и перебросить войска с Западного на Восточный фронт, чтобы поддержать терпевшего неудачи австрийского союзника…

В Красную армию Шапошников вступил весной 1918 года. Он написал письмо: «Как бывший полковник Генерального штаба я живо интересуюсь вопросом о создании новой армии и как специалист желал бы принести посильную помощь в этом серьезном деле».

И Шапошникова зачислили в Оперативное управление Высшего военного совета, который занимался созданием новой революционной армии.

Член Политбюро ЦК, председатель Реввоенсовета Республики и нарком по военным и морским делам Лев Давидович Троцкий осознал, что без офицеров воевать невозможно.

Поначалу Гражданская война носила в основном партизанский характер. Сражались между собой отдельные отряды. Но в 1918 году в дело вступили регулярные армии, образовались фронты военных действий. Воевать надо было профессионально. Офицеры нужны были не только белым, но и большевикам, которые поначалу отвергали «золотопогонников». 23 ноября 1918 года появился приказ Реввоенсовета о призыве на военную службу бывших офицеров и генералов. Тогда в Красную армию добровольно вступили или были призваны 22 тысячи офицеров царской армии. За малым исключением они преданно служили советской власти.

До революции армейское и флотское офицерство не очень интересовалось политикой. В дни Февральской революции многие поддержали свержение царя, считая, что это неизбежно и нельзя идти против народа. Это привело их в Красную армию, где служило даже больше выпускников Николаевской академии Генерального штаба, чем в Белом движении.

Поступить в академию было очень сложно, ее выпускники получали прекрасное образование, считались элитой российской армии и быстро занимали высшие командные посты. По мнению военных историков, офицеры-генштабисты внесли заметный вклад в победу Красной армии.

Положение офицеров на Гражданской войне было трудным и опасным – причем по обе стороны фронта. Командующий Белой армией генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин с ненавистью относился к офицерам, которые оказались на службе Красной армии. В ноябре 1918 года он издал приказ: «Всех, кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской армии – суровый и беспощадный». Попавших в плен к белым бывших офицеров действительно отдавали под суд военного трибунала, а некоторых даже расстреляли.

По подсчетам историков, в Красной армии в Гражданскую войну служило почти 50 тысяч бывших офицеров. Из 20 командующих фронтами 17 были кадровыми офицерами, все начальники штабов – бывшие офицеры. Из 100 командующих армиями – 82 в прошлом офицеры.

Шапошников быстро поднимался по служебной лестнице. 15 августа 1919 года бывший полковник царской армии был назначен начальником Разведывательного отдела, а через два месяца – начальником Оперативного управления Полевого штаба Реввоенсовета Республики, то есть высшего органа управления Вооруженными силами Советской России.

Полевой штаб Реввоенсовета руководил всеми боевыми операциями Красной армии. Отныне будущий маршал Шапошников играл ключевую роль в разработке стратегических планов командования. И ему предстояло сражаться против своего однокашника по Академии Генерального штаба барона Петра Николаевича Врангеля.

Генерал Врангель был прекрасным кавалеристом, решительным и умеющим брать на себя ответственность. Высокого роста с зычным голосом, он нравился солдатам. Участвовал в войне с Японией и в Первой мировой, которую закончил командиром корпуса. В марте 1920 года генерал-лейтенант Врангель – вместо Деникина – принял на себя обязанности главнокомандующего Вооруженными силами Юга России.

В 1920 году под властью белых оставался лишь полуостров Крым. И в апреле Врангель успешно отразил очередной штурм крымских перешейков частями Красной армии. Это подняло боевой дух белых.

Шапошников реально оценивал ситуацию на фронте, и военная разведка точно информировала командование Красной армии: «Врангель резко отличается от своих предшественников и выделяется из окружающей среды. Человек, безусловно, умный и опасный, великолепно учитывающий обстановку, события и настроения масс».

Считалось, что построенные под руководством французских и английских инженеров укрепления превратили Перекоп в неприступную крепость и при штурме Красная армия понесет огромные потери. Земляной вал высотой от шести до десяти метров, перед ним ров глубиной восемь – десять метров, проволочные заграждения в четыре ряда…

Крымская газета «Вечернее слово» самоуверенно писала: «Красные в ближайшие дни попытаются штурмовать перекопские позиции. Пусть себе лезут и разбивают головы о перекопские твердыни. Перекопа им не видать».

Но о том, что ров можно обойти через Сиваш (Гнилое море) – систему мелких заливов, отделяющих Крым от Большой земли, – белые генералы не подумали, хотя именно так поступали русские войска, когда еще в ХVIII веке воевали с Турцией.

Под руководством Шапошникова были разработаны планы по разгрому войск Врангеля и освобождения Крыма.

Мой дедушка, Владимир Михайлович Млечин, – ему в 1920-м было 19 лет – был среди тех, кто брал Крым под руководством командующего Южным фронтом Михаила Васильевича Фрунзе. Он вспоминал, как в ночь на 8 ноября части 15-й стрелковой дивизии 6-й армии обошли перекопский вал. Они вырвали колья проволочных заграждений, и в прорыв ворвались части 52-й дивизии. К концу дня красноармейцы заняли Литовский полуостров и зашли в тыл к белым. Сражение было выиграно. Кто участвовал в этой атаке, не забыл ее до конца жизни. Бойцы бросались в стылую и вязкую грязь Гнилого моря. Белые и предположить не могли, что Красная армия преодолеет это ледяное болото…

В 1921 году Шапошников был награжден орденом Красного Знамени.

Между двумя войнами

Взявший Крым Михаил Васильевич Фрунзе решением правительства 11 марта 1924 года был утвержден заместителем председателя Реввоенсовета СССР и заместителем наркома по военным и морским делам. 1 апреля по совместительству его назначили еще и начальником, и комиссаром штаба Рабоче-крестьянской Красной армии. Помощниками Фрунзе в штабе сделали двух выдающихся военачальников – будущих маршалов Михаила Николаевича Тухачевского и Бориса Михайловича Шапошникова.

Шапошников счастливо сочетал в себе таланты военного теоретика и военного практика. Между двумя войнами он умело командовал войсками Приволжского, Ленинградского и Московского военных округов. Бывший полковник царской армии, он был тогда, пожалуй, самым образованным штабистом в Красной армии. В 1928-м он стал начальником Штаба Красной армии, который тогда еще не назывался Генштабом.

Строевым командирам, выросшим в Гражданскую войну, было свойственно несколько пренебрежительное отношение к штабистам. Борис Михайлович доказывал, что именно Штаб Красной армии должен в мирное время руководить боевой подготовкой войск и ведать мобилизационной работой. Шапошникову пришлось объяснять наркому обороны Клименту Ефремовичу Ворошилову и его помощникам очевидное: «Мнение начальника штаба должно по тому или иному вопросу выслушиваться обязательно»,

Сам Шапошников был уверен: «Штабная работа должна помогать командиру организовывать бой; штаб – первейший орган, с помощью которого командир проводит в жизнь свои решения… В современных условиях без четко сколоченного штаба нельзя думать о хорошем управлении войсками».

Шапошников понимал, как относятся к бывшим офицерам, и всеми силами старался доказать свою лояльность. На ХVI съезде партии летом 1930 года будущий маршал, как юный пионер, вышел на трибуну, чтобы прочитать приветствие от «беспартийных командиров Рабоче-крестьянской Красной армии, с первых дней участвовавших в борьбе и строительстве Красной армии»:

– В момент борьбы партии и рабочего класса за переустройство отсталой страны в страну социалистическую – базу мировой революции, мы, боевые старые кадры РККА, дружно и твердо поддерживаем генеральную линию партии!..

Потом Шапошников стал начальником Военной академии, он всегда успешно сочетал воинскую службу с изучением истории. Он писал: «Академия привила мне любовь к военной истории, научила извлекать из нее выводы на будущее. К истории я вообще всегда тяготел – она была ярким светильником на моем пути. Необходимо было и дальше продолжать изучать этот кладезь мудрости».

Первой вышла его книга «Конница» – об использовании кавалерии в мировую войну и в Гражданскую. Затем появился труд о советско-польской войне 1920 года – «На Висле». И наконец, он завершил трехтомный труд о Генеральном штабе – «Мозг армии», который перевели и на иностранные языки.

Главная газета страны «Правда» так оценила его труд: в нем «сказались все черты Бориса Михайловича как крупнейшего военного специалиста: пытливый ум, чрезвычайная тщательность в обработке и определении формулировок, четкость перспектив, глубина обобщений».

Бывшего царского офицера Шапошникова во время Большого террора Сталин арестовать не разрешил. Борис Михайлович вождю был очень нужен. В мае 1937 года он вновь стал начальником теперь уже Генерального штаба Красной армии.

Накануне Великой Отечественной

Когда в ноябре 1939 года началась Советско-финская война, в штабе Ленинградского военного округа исходили из того, что финны не окажут серьезного сопротивления, а финские рабочие вообще будут приветствовать наступление Красной армии. Установили продолжительность операции – 10–15 дней.

Но начальник Генерального штаба маршал Шапошников, который сам прежде командовал Ленинградским округом, предложил отложить начало военных действий на несколько месяцев, чтобы подготовиться получше и перебросить к границе дополнительные соединения и тяжелое оружие.

Сталин удивился:

– Вы требуете столь значительных сил и средств для разрешения дела с такой страной, как Финляндия? Нет необходимости в таком количестве.

Начальник Генштаба оказался прав. Война была трудной и тяжелой. После окончания Финской кампании Шапошников призвал осмыслить ее уроки. Выяснилось, что в вооруженных силах нет точных данных не только о противнике, но о количестве собственных бойцов и командиров. Армии и дивизии не могли сообщить, сколько у них в строю, сколько убито и ранено, сколько попало в плен…

Начальник Генштаба Шапошников отметил поразительное равнодушие некоторых командиров к судьбам своих солдат:

– Я был во время империалистической войны командиром полка. Бывало в окопах сидишь и сам считаешь: вчера в роте было девяносто человек, сегодня восемьдесят девять. Куда ушел? Или убили, или ранили. Командира роты тянешь к ответственности. А у нас считают – пришлют пополнение, и все будет в порядке.

Борис Михайлович заговорил и о необходимости полноценных военных дискуссий:

– Правильно товарищи говорили, что военная мысль не работает, нет журналов. У нас не бывает встреч, где люди могли бы совершенно свободно, не боясь, что их обвинят, выступить со своей точкой зрения, высказать свои мысли, чтобы военная мысль заработала, а также, чтобы выводы игр стали достоянием широких масс. Выводы военных игр у нас были, но они оставались в узком кругу, а те командиры, которые участвовали в играх, ничего не знают…

Выяснилось, что отсутствует система взаимодействия зенитной артиллерии с истребительной авиацией. Не отлажена схема обмена информацией между штабами: одни части ничего не знают о действиях соседей. Поэтому маршал Шапошников и считал необходимым учить командиров и штабистов управлять крупными соединениями, отрабатывать взаимодействие различных родов войск, проводить масштабные учения, как это происходило в 1935–1936 годах. Однако же новый нарком обороны маршал Семен Константинович Тимошенко с Шапошниковым не согласился. Выступая в Ленинградском военном округе, нарком заметил:

– Очень многие почтенные и важные люди и в этом году отвлекали народного комиссара мыслью, что нам надо и теперь выходить в поле с большим количеством войск. Но мы правильно взяли упор на роту, батальон и полк, чтобы создать именно эти единицы боевыми.

Пятнадцатого августа 1940 года нарком Тимошенко подписал приказ: «Начальник Генерального штаба Красной Армии Маршал Советского Союза Шапошников Борис Михайлович, согласно его просьбе, ввиду слабого здоровья освобождается от занимаемой должности и назначается заместителем Народного комиссара обороны Союза ССР».

Теперь маршал Шапошников руководил Главным военно-инженерным управлением и Управлением строительства укрепленных районов. Но смена начальника Генштаба накануне нападения нацистской Германии была ошибкой. Шапошников, уже воевавший с немцами, конечно же, должен был оставаться на своей должности.

Он разгадал замысел немцев

Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер 5 декабря 1940 года доложил Гитлеру план операции: главные силы (группы армий – «Центр» и «Север») наступают севернее Припятских болот, а более слабая группа армий «Юг» вторгается на Украину.

Отдать должное Шапошникову: он разгадал замысел немцев! Еще 24 марта 1938 года он подписал докладную записку наркому обороны, в которой довольно точно оценил направление главного удара вермахта. Шапошников отметил, что для развертывания севернее Полесья немцам потребуется меньше времени. Поэтому, по его мнению, основную группировку советских войск следует вовремя перенацелить на направление главного удара немцев.

Герой Советского Союза маршал Сергей Семенович Бирюзов, который в 1960-е годы сам станет начальником Генштаба, писал, что накануне Великой Отечественной Шапошников предлагал к государственной границе выдвигать только части прикрытия, которые бы обеспечили развертывание главных сил: «Однако с этим разумным мнением опытного военачальника не посчитались, и многие соединения были выдвинуты почти к самой границе. Причем иногда в непосредственной близости от границы оказывались соединения, находившиеся в стадии формирования и неукомплектованные личным составом… Это обстоятельство в какой-то мере повлияло на развитие событий после вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз. Привело к тому, что войска наших западных приграничных округов не смогли выполнить полностью возлагавшуюся на них задачу».

Сталин исходил из того, что рано или поздно интересы двух держав – Советского Союза и Германии – неминуемо столкнутся. Но это произойдет через 3–4 года. Пока что Гитлер войну на два фронта не осилит. Немецкая экономика длительной войны не выдержит. В любом случае немцы сначала должны разделаться с Англией. В принципе Сталин рассуждал правильно. Да только Гитлер и не планировал затяжную войну! Он намеревался нанести мощный молниеносный удар, разгромить Советский Союз за несколько месяцев и решить все проблемы. В силу своей военной безграмотности фюрер и в самом деле верил в победу. И весь мир полагал, что Германия готова к такой войне, что вермахт обладает полным превосходством в силах, что накоплены огромные запасы оружия, горючего и сырья. Но это была фикция. Для Германии вступление в войну с Советским Союзом была невероятной авантюрой.

Но Гитлеру поначалу невероятно везло! Он вновь и вновь добивался успеха! И неизменно получал то, что хотел. Летом 1940 года одним ударом вермахт вывел из игры Францию, Бельгию и Нидерланды. Британия была вытеснена с континента. Разгром англо-французских войск воспринимался как личная победа Гитлера.

Фюрер рискнул и выиграл. Вот тогда и возник миф о превосходстве вермахта. И этот миф захватил самих немцев. Немецкие генералы поверили, что способны одолеть и Советский Союз за несколько месяцев.

Маршал Шапошников, который владел иностранными языками, читал мировую прессу – не только военную – сознавал и другое: Гитлер ненавидел и презирал Россию, русских, славян. И был уверен, что вермахт легко одолеет Красную армию.

Гитлер превратил германское государство в машину ограбления, а немцев – в бездумную орду получателей награбленного. Этот аспект часто упускают из виду. Но это недостающее звено многое объясняет. Почти все немцы, включая тех, кто не был нацистом, получали свою долю от разбойничьих походов вермахта и от преступлений СС. Не поэтому ли сопротивление нацизму внутри Германии было столь слабым?

Политика уничтожения нуждалась в пропагандистском обеспечении – вот другие народы и изображались низшей расой. Немцев это устраивало, ведь они жили на деньги, которые забрали у других. Да еще получалось, что справедливо забрали! Такова была технология нацистской власти.

Адольф Гитлер сделал политическую карьеру, утверждая, что только одна группа людей на земле является созидателями – это арийская раса, высокие, сильные белокурые люди с голубыми глазами. Только немцы могут взвалить на себя бремя ответственности за развитие человечества.

Оккупированная Европа снабжала Германию продовольствием. Готовность заморить голодом целые страны ради того, чтобы немцы получали все, что им нужно, не встречала возражений в Германии.

– Естественная сфера обитания немецкого народа, – говорил имперский министр продовольствия и сельского хозяйства Вальтер Дарре, – это территории к востоку от рейха – до Урала, к югу до Кавказа, Каспийского моря, Черного моря. Мы должны освоить это пространство, следуя тому природному закону, что более полноценный народ имеет право захватывать землю, принадлежащую неполноценному народу.

Вопросы морали к этой ситуации неприменимы. Немецкий народ имеет право считать своими огромные территории на востоке и выселить оттуда тех, кто там сейчас живет. На земле действует только один закон: слабый уступает место сильному…

Пропагандистское прикрытие войны с Россией обеспечивал имперский министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс. Его аппарат делал упор на расовой неполноценности славян. Русских именовал грязными монголоидными ублюдками. Солдат вермахта призывали смотреть на русских как на вредных микробов, подлежащих уничтожению.

В апреле 1942 года в Берлине по указанию Геббельса была устроена выставка «Советский рай», которая должна была показать жизнь людей в России как примитивную и убогую, продемонстрировать расовую неполноценность славян. Философ Федор Августович Степун, который покинул Россию после революции и два десятилетия преподавал в Дрездене, писал в разгар войны: «На стенах, заборах и столбах всех германских городов и даже деревень на любознательных немцев назойливо смотрят тенденциозно выбранные и тенденциозно сфотографированные русские лица с соответствующими надписями: “Вот они, большевистские мародеры, поджигатели и убийцы”».

Немцам так долго внушали: вы – лучшие, что они в это поверили. Ощутив свое превосходство и исключительность, превратили идеологические утопии в практическую политику. Ради расширения жизненного пространства устроили мировую войну. Во имя торжества расовой идеологии приступили к уничтожению других народов.

Геббельса особенно раздражало упорное сопротивление красноармейцев. «Крысы, – злобно говорил он, – больше приспособлены для борьбы, чем домашние животные. Они живут в таких ужасных условиях, что им необходимо уметь драться, чтобы выжить». Один из генерал-фельдмаршалов жаловался Гитлеру: «Русские сражаются, как звери, до последнего дыхания».

В самые трудные месяцы

В подписанной Гитлером секретной Директиве № 21 о плане войны против Советского Союза (План «Барбаросса») говорилось: «Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в западной части России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено».

Летом 1941-го командование вермахта делало ставку на танки. Немецкие генералы старались рассечь линию фронта танковыми клиньями на максимальную глубину и зайти советским войскам в тыл.

Вермахт находился в расцвете своей мощи. И в первые недели войны танковые колонны рвались вперед – на восток. Немецкие генералы прикидывали, сколько им осталось до Москвы и когда именно Советский Союз капитулирует.

4 июля Адольф Гитлер самоуверенно сказал своим генералам:

– Я уже давно пытаюсь поставить себя в положение противника. Практически он уже проиграл войну. Очень хорошо, что нам в самом начале удалось уничтожить русские бронетанковые дивизии и авиацию. Русские не смогут восполнить эти потери…

Гитлер ошибся.

В те месяцы Красная армия отступала с боями, важнейшие экономические районы оказались оккупированы врагом, но война вовсе не была проиграна.

Обширная территория, экономический потенциал и людские ресурсы Советского Союза были несопоставимы с немецкими. Население СССР в два с половиной раза превышало население Германии. Эвакуация промышленности на Восток, где заводы в кратчайшие сроки возобновили военное производство – плюс помощь, полученная от Соединенных Штатов по ленд-лизу, – позволили снабжать Красную армию всем необходимым. А вот Германия длительной войны выдержать не могла. Немногие сознавали, что летом 1941-го вермахт мобилизовал всех, кого было можно призвать…

В ночь на 30 июля 1941 года маршал Шапошников был вновь назначен начальником Генерального штаба.

«Во главе штабного аппарата, – вспоминал его воспитанник маршал Александр Михайлович Василевский, – встал тот, кто в те месяцы мог, пожалуй, лучше, чем кто-либо, обеспечить бесперебойное и организованное его функционирование».

Главное, что сделал в эти труднейшие месяцы Шапошников: сохранил управление войсками, взаимодействие частей и соединений, cогласованность боевых операций по всей линии советско-германского фронта.

Он планировал не только жесткие и упорные оборонительные действия, но и постоянные контрудары. Следил за тем, чтобы части Действующей армии получали необходимое пополнение, боевую технику, боеприпасы, снаряжение…

И Шапошников понимал: войска надо учить даже в такой сложной ситуации.

Он говорил главкому Юго-Западного направления маршалу Семену Михайловичу Буденному:

– В отношении новых формирований моя точка зрения такова, что нам в первую очередь надо стараться восстанавливать уже обстрелянные и закаленные в боях соединения. Опыт показал, что новые формирования, не будучи достаточно сколоченными, не выдерживают первых ударов.

Сталин поначалу использовал генеральный штаб как источник информации и инстанцию, через которую его приказы передавались войскам. Но Шапошников постепенно убедил вождя в значимости Генштаба.

Маршал Василевский вспоминал: «Личный авторитет Шапошникова, безусловно, благотворно сказывался на процессе превращения Генерального штаба в надежный рабочий орган Ставки Верховного Главнокомандования. По мере того, как разворачивались события, Сталин все больше стал придерживаться правила – принимать всякое ответственное решение по военному вопросу лишь после предварительного доклада начальника Генштаба».

Генштаб под руководством Шапошникова подготовил план контрнаступления под Москвой в декабре 1941 года. Планы вермахта были окончательно сорваны, и это предопределило грядущую Победу.

И даже в те месяцы 1941-го Борис Михайлович неизменно сохранял необходимое военному человеку хладнокровие, и другие офицеры следовали его примеру.

Генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко, начальник оперативного управления Генштаба, вспоминал: «Борис Михайлович был обаятельным человеком и к таким, как я, молодым тогда полковникам, относился с истинно отеческой теплотой. Если что получалось у нас не так, он не бранился, даже не повышал голоса, а лишь спрашивал с укоризной: “Что же это вы, голубчик?”… От такого вопроса мы готовы были провалиться сквозь землю, ошибки свои запоминали надолго и уже никогда не повторяли их.

Основная тяжесть руководства Генштабом лежала на плечах Бориса Михайловича Шапошникова. Несмотря на тяжелую болезнь, он успевал выполнять всю необходимую работу в Генштабе и к тому же немалую роль играл в Ставке.

Сердце сжималось всякий раз, когда мы видели своего начальника: он непривычно ссутулился, покашливал, но никогда не жаловался. А его умение сохранять выдержку, обходительность просто поражало».

Шапошников трудился в Генштабе до мая 1942 года, когда по состоянию здоровья сам попросился в отставку. Его утвердили начальником Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова, а Генштаб в июне возглавил Василевский.

Шапошников охотно погрузился в подготовку тех, кому предстояло в скором времени возглавить войска. Столь же важным он считал осмысление боевого опыта. При его участии был подготовлен трехтомный труд о битве под Москвой.

Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников умер 26 марта 1945 года. Совсем немного не дожил до Победы, для приближения которой он сделал так много. Его похоронили у Кремлевской стены. Сталин распорядился в его честь произвести салют в 24 залпа из 124 орудий.

Генерал армии Иван Ефимович Петров

Война с Францией и Англией отрезала нацистскую Германию от поставок из-за рубежа. Третий рейх оказался в экономической изоляции. А немецкая экономика сильно зависела от импорта.

Нападение на Советский Союз, помимо всего прочего, представлялось вождям Третьего рейха весьма выгодным делом. Они намеревались захватить продовольствие и природные ископаемые, необходимые для бесперебойной работы военно-промышленного комплекса. Зерно – чтобы кормить солдат вермахта. И, конечно же, кавказскую нефть – это топливо для авиации и бронетехники. Овладев ресурсами Советского Союза, Адольф Гитлер мог продолжать войну и завоевывать весь мир.

Вот почему группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта должна была максимально быстро захватить Одессу и Севастополь.

После нападения на Советский Союз, 20 августа 1941 г. да, секретарь фюрера Криста Шредер писала подруге из Ставки фюрера «Вольфсшанце»: «Украина и Крым такие плодородные, что мы сможем получить абсолютно все, что нам нужно, а остальное (чай, кофе, какао и так далее) можно ввести из Южной Америки».

Именно в этот день, 20 августа, генерал Иван Ефимович Петров принял командование 25-й Чапаевской стрелковой дивизией, которой предстояло защищать Одессу.

Город у моря

Поэт и прозаик Константин Михайлович Симонов вспоминал:

«Встреченного мною впервые под Одессой Ивана Ефимовича Петрова я знал потом на протяжении многих лет.

Петров был по характеру человеком решительным, а в критические минуты умел быть жестоким. Он любил умных и дисциплинированных и не любил вытаращенных от рвения и давал тем и другим чувствовать это. Он был способен вспылить, разговаривая не только с подчиненными, но и с начальством.

О его личном мужестве не уставали повторять все, кто с ним служил, особенно в Одессе, в Севастополе и на Кавказе, там, где для проявления этого мужества было особенно много поводов. Храбрость его была какая-то мешковатая, неторопливая, такая, какую особенно ценил Толстой. Такой сорт храбрости обычно создается долгой и постоянной привычкой к опасностям, именно так оно и было с Петровым…»

Иван Ефимович собирался стать учителем. Но в январе 1917 года его призвали в царскую армию. Окончил Алексеевское военное училище. С 1918-го в Красной армии. Воевал в составе чапаевской дивизии, в 1920-м участвовал в войне с Польшей. В Средней Азии сражался против басмачей. Командовал кавалерийской бригадой, горно-стрелковой дивизией. В 1933 году его назначили начальником Объединенной Среднеазиатской Краснознаменной военной школы (с 1937 года – Ташкентское Краснознаменное военное училище имени В. И. Ленина)…

Вместе с немецкими войсками на Одессу наступали и румынские.

Накануне Второй мировой Румыния присоединилась к нацистской Германии в надежде на территориальные приобретения. После нападения на Советский Союз Адольф Гитлер потребовал отправить на Восточный фронт румынские войска.

Начальник Генерального штаба сухопутных сил вермахта генерал-полковник Франц Гальдер 20 августа записал в дневнике: «Одесса продолжает вызывать беспокойство. К северо-западной окраине города подошла только одна румынская дивизия… Пока еще вызывает сомнение вопрос, доросло ли румынское командование и его войска до выполнения такой задачи. Румыны считают, что только в сентябре им удастся занять Одессу. Это слишком поздно. Без Одессы мы не можем вести операции по захвату Крыма. А захват Крымского полуострова имеет первостепенное значение для обеспечения подвоза нефти из Румынии».

Берлин, не стесняясь, выражал недовольство Бухаресту. Глава Румынии маршал Ион Антонеску злился и распекал своих подчиненных: «Разве не стыдно, что армия, в четыре-пять раз превосходящая армию противника в численном отношении, в количестве частей и вооружения, дезорганизована и разбита советскими подразделениями?»

В сентябре он снял с должности командующего 4-й армией генерала Николае Чуперкэ. Его место занял генерал Иосиф Якобич, занимавший пост военного министра. Наступление немецких и румынских войск возобновилось.

Но генерал Петров и другие военачальники успешно защищали город. 22 сентября нанесли сильный контрудар, причем в румынском тылу высадили десант. Вражеские войска отступили. Это изменило ситуацию на поле боя.

Начальник Оперативного управления Генерального штаба Красной армии генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко вспоминал: «Почти на два с половиной месяца приковала к себе противника героическая Одесса. Ставка придавала ей особое значение и приказала: “Одесский район оборонять… до последнего бойца”. Защитники города – войска и население – стояли насмерть. Ни бомбардировки с воздуха, ни бешеные атаки с суши не могли сломить сопротивление Приморской армии, моряков Черноморского флота и жителей города. Одесса стала городом-героем».

Генерал-полковник Франц Гальдер записал в дневнике:

«Генерал Хауффе (начальник миссии сухопутных войск в Румынии) докладывает об обстановке на одесском участке фронта: Антонеску принял решение просить немецкой помощи, так как румыны не смогут взять Одессу одни.

Антонеску требует: а) войска и б) помощи авиацией.

Но немецкие войска смогут оказать помощь только через три недели».

Мужество защитников Одессы было примером для всей сражающейся страны. Однако на севере Крымского полуострова немецкие войска прорвали оборону на Перекопском перешейке. Возникла угроза для Севастополя, имевшего стратегическое значение.

Ставка 30 сентября приказала: «Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского Оборонительного района на Крымский полуостров».

Задача: все силы сосредоточить на обороне Севастополя. Но уходить не хотелось!.. Когда началась Великая Отечественная, в войска поехали фронтовые бригады, в которые входили лучшие артисты и музыканты. И джаз-оркестр Леонида Осиповича Утесова с новой программой отправился на фронт. На фронте, как нигде, ценили искренность. Особенно Утесова любили за песню «Ты – одессит, Мишка». Это знаменитая песня поэта Владимира Абрамовича Дыховичного и композитора Модеста Ефимовича Табачникова, которую невероятно трогательно исполнял Леонид Утесов:

Изрытые лиманы, поникшие каштаны
И тихий, скорбный шепот приспущенных знамен.
В глубокой тишине – без труб, без барабанов —
Одессу оставляет последний батальон.

Хотелось лечь, прикрыть бы телом
Родные камни мостовой.
Впервые плакать захотел он,
Но комиссар обнял его рукой.

Ты одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе, ни беда!
Ведь ты моряк, Мишка, – моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда.

Спокойные лиманы, зеленые каштаны
Еще услышат шелест развернутых знамен,
Когда войдет обратно походкою чеканной
В красавицу Одессу усталый батальон.

Продлившаяся 73 дня оборона Одессы стала одним из ярких примеров стойкости и героизма советских войск. Стойкая оборона города сыграла свою роль. Немецкие войска, предназначенные для генерального наступления на Москву, понесли значительные потери. Затормозилось продвижение вермахта, что позволило командованию Красной армии выиграть время для подготовки обороны на новых рубежах.

Генерал Петров, который принял командование Приморской армией, эвакуировал ее из Одессы в Крым. Бои шли ожесточенные. Севастополь немцы штурмовали боевыми группами при поддержке саперов, артиллерии и под прикрытием авиации. Части Красной армии были измотаны, заканчивались боеприпасы. 250 огненных дней и ночей продолжалась героическая оборона Севастополя. В июле 1942 года части Красной армии оставили город. Но генерал Петров вернется, чтобы освободить Крым!

Малая Земля

Десант на Малую Землю под Новороссийском во времена Леонида Ильича Брежнева превратили в едва ли не главное событие Великой Отечественной войны. В результате к Малой Земле стали относиться с некоторой иронией. А ведь это была тяжелейщая битва, участники которой достойны восхищения. Более того, Малая Земля – часть сражения, определившего исход войны.

Война требовала доступа к жизненно важным ресурсам – прежде всего к нефти. Летом 1942 года Адольф Гитлер распорядился начать наступление вермахта на юге. Для начала он собирался захватить Кавказ и получить бакинскую нефть. А захватив Советский Союз, Гитлер намеревался продолжить наступление на Ближний Восток и Северную Индию с баз в Северной Африке, Турции и на Кавказе.

Турция приобретала стратегическое значение как ворота на Ближний Восток. По Новороссийско-Сухумскому шоссе командование вермахта предполагало добраться до турецкой границы. Так что боевые действия на юге приобрели стратегическое значение.

Ключевую роль в тех боях сыграл Герой Советского Союза генерал армии Иван Ефимович Петров, талантливый полководец с очень трудной судьбой.

Маршал Андрей Антонович Гречко, который после войны станет министром обороны, справедливо заметил: «Генерал Петров – талантливый военачальник, но скромный человек».

В ночь на 28 декабря 1942 года новый начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал пехоты Курт Цейцлер доложил Гитлеру: «Если теперь не отдать приказ об отступлении с Кавказа, то вскоре нам придется пережить второй Сталинград».

Но Адольф Гитлер еще надеялся, что вермахт удержится на Кавказе и захватит грозненскую и бакинскую нефть, а затем доберется и до ближневосточной. Все его планы рухнули, когда в январе 1943 года Красная армия начала Северо-Кавказскую операцию. Задача: разгромить немецкую группировку и освободить временно оккупированный Северный Кавказ.

В первых числах февраля 1943 года Черноморскому флоту и Азовской военной флотилии поручили провести отвлекающую операцию в тылу немецких войск. Флотилией командовал тогда еще контр-адмирал Сергей Георгиевич Горшков, который станет дважды Героем Советского Союза, заместителем министра обороны и главнокомандующим Военно-морским флотом страны. Черноморским флотом командовал вице-адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский.

В районе Мысхако на западном берегу Цемесской бухты (юго-западнее Новороссийска) в ночь на 4 февраля 1943 года высадили десантный отряд под командованием майора Цезаря Львовича Куникова, который до войны редактировал заводскую многотиражку. Он всегда хотел стать моряком и в 1928 году поступил в Высшее военно-морское училище имени М. В. Фрунзе в Ленинграде. Но заболел и был отчислен из училища. В войну он добровольцем ушел на фронт, командовал дивизионом сторожевых катеров Азовской военной флотилии, 305-м отдельным батальоном морской пехоты в составе Черноморской группы войск.

Двести шестьдесят морских пехотинцев – все это были добровольцы! – высаживались прямо в ледяную воду. Потери были большие. Но бойцы зубами вцепились в захваченный плацдарм на берегу Цемесской бухты южнее Станички и закрепились. Тем временем главную операцию отложили, а десант продолжал упорно удерживать плацдарм, который окрестили Малой Землей и который приобрел важное значение. Но все немецкие силы обрушились на десантников.

Генерал Петров приказал: «Используя захваченный плацдарм, полковнику Гордееву свой десантный отряд последовательно сосредоточить в районе Станичка… В последующем по мере наращивания сил десанта штурмовыми группами очищать город Новороссийск».

На Малую Землю перебросили две стрелковые бригады, бригаду морской пехоты, полк десантников, истребительно-противотанковый полк. 12 февраля Цезарь Куников был ранен в бою и через два дня умер. Посмертно он отмечен званием Героя Советского Союза. Командование вермахта констатировало: «Под Новороссийском в начале февраля 1943 года наши войска потерпели неудачу: противник пересек Цемесскую бухту и сумел закрепиться на западном берегу бухты южнее города. Несмотря на все усилия, немецким войскам так и не удалось сбросить противника назад в море; более того, русские смогли продвинуться к горе Мысхако».

Командовал 18-й армией генерал Константин Николаевич Леселидзе, артиллерист по военной специальности. Для него война началась в июне сорок первого под Брестом. Полковник Леселидзе был начальником артиллерии 50-й армии, участвовал в боях под Москвой. В битве за Кавказ командовал корпусом. В марте 1943 года получил под командование армию, которая занимала крайний левый фланг фронта.

Генерал-майор Давид Иосифович Ортенберг, ответственный редактор «Красной звезды», приехав на Северо-Кавказский фронт, отправился на командный пункт 18-й армии. Член Военного совета армии генерал-лейтенант Семен Ефимович Колонин отвел редактора главной военной газеты к командующему армией генерал-полковнику Леселидзе. «Я увидел худощавого невысокого роста генерала с выразительным лицом и блестящими умными глазами кавказца, приветливого и улыбчивого», – вспоминал Ортенберг. Леселидзе рассказал о ситуации на плацдарме. Ортенберг захотел увидеть все своими глазами. Плацдарм – голый мыс площадью 30 квадратных километров. До войны здесь выращивали виноград, из которого делали шампанское «Абрау-Дюрсо». Весь плацдарм просматривался противником, который занимал господствующие высоты. Поэтому войска упорно зарывались в землю. Немецкая авиация утюжила плацдарм. Снабжение было крайне тяжелым делом. Кормили бойцов два раза в день – под утро и поздно ночью, когда немецкая авиация не летала. Пополнение, патроны и снаряды, продовольствие и даже белье (на Мысхако стирать и развешивать белье было невозможно) десанту доставляли рыбацкие сейнеры и мотоботы из Геленджика. Переправлялись ночью, когда немцы ничего не видели и потому не стреляли.

Перед рассветом командующий армией и редактор «Красной звезды» спустились к берегу, чтобы плыть назад. Но поднялось волнение, сторожевой корабль не мог пристать к берегу. Ждали сейнер, который должен был забрать раненых – человек пятнадцать. Начался обстрел – падает одна мина, другая…

Вдруг раздался голос:

– Товарищи, защитим нашего командующего!..

Высокий сержант с забинтованной рукой, подвешенной на косынке, бросился к Леселидзе и встал к нему спиной, лицом к рвущимся немецким минам.

Раненые бойцы подбежали, вспоминал Ортенберг, и окружили их плотной стеной:

«Не знаю даже, как передать то, что я почувствовал и пережил тогда. Что же это такое? Раненые люди. Преданность родине и самоотверженность они уже доказали пролитой на поле брани кровью… Какие же нужны слова, чтобы оценить самопожертвование этих людей, кинувшихся в минуту опасности к своему командующему прикрыть его своей грудью?

Такие же мысли пронзили и генерала Леселидзе. Об этом он мне потом сказал. А в тот момент командарм скомандовал резко и твердо, словно рубанул:

– Кто разрешил?! Рассредоточиться!.. Лечь…

Мы и сами легли рядом с ними, взволнованные, потрясенные…»

Леонид Ильич Брежнев дважды побывал на Малой Земле. Один раз сопровождал группу московских партийных работников, в другой – приехал вручать партийные билеты и награды. Но и эти поездки были опасными. Немецкие и итальянские торпедные катера действовали у побережья, срывая снабжение частей 18-й армии.

Новороссийская операция, которую совместно проводили войска вновь образованного Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота, началась 10 сентября 1943 года. Фронтом командовал генерал-полковник Иван Ефимович Петров, десантную операцию проводил новый командующий Черноморским флотом вице-адмирал Лев Анатольевич Владимирский. Сначала боевые корабли и авиация обрушились на немецкие укрепления на берегу Цемесской бухты. Затем высадился десант. 16 сентября Новороссийск был освобожден. Победителей щедро наградили. Брежнев получил орден Отечественной войны 1-й степени. 1 мая 1944-го его, как и многих других командиров и политработников армии, отметили еще и медалью «За оборону Кавказа». Черноморская группа войск Петрова освободила Майкоп и Краснодар.

Командующий Северо-Кавказским фронтом генерал Петров 9 октября 1943 года подписал приказ, который подводил итог операции: «Последний этап битвы за Кавказ, начавшийся осенью прошлого года на Тереке, под Новороссийском, Туапсе, на перевалах Главного Кавказского хребта, окончен. Ворота на Кавказ наглухо закрылись для врагов нашей Родины».

А наступление продолжалось. Красной армии предстояло освободить Крым и Севастополь.

Константин Симонов писал:

«Петров был человеком во многих отношениях незаурядным. Огромный военный опыт и профессиональные знания сочетались у него с большой общей культурой, широчайшей начитанностью и преданной любовью к искусству, прежде всего к живописи.

И пожалуй, к сказанному стоит добавить, что в заботах по розыску и сохранению Дрезденской галереи весьма существенная роль принадлежала Петрову, ставшему в конце войны начальником штаба Первого Украинского фронта. Он сам не особенно распространялся на эту тему, тем более хочется упомянуть об этом».

Петров командовал 2-м Украинским фронтом, затем 4-м. После войны возглавил Туркестанский военный округ. Он был начальником Главного управления боевой и физической подготовки министерства обороны, первым заместителем главнокомандующего Сухопутными войсками.

Ему было о чем рассказать, и Симонов просил его заняться воспоминаниями, но Герой Советского Союза генерал армии Иван Ефимович Петров ушел из жизни в 61 год.

Генерал армии Павел Иванович Батов

В ноябре 1941 года в дни тяжелых боев за Таманский полуостров 51-я армия, оборонявшая Крым, вошла в состав Закавказского фронта.

Начальник штаба фронта Федор Иванович Толбухин, будущий маршал Советского Союза, увидев командующего армией генерала Павла Ивановича Батова, удивился:

– Павел Иванович, как же так? Тебя похоронили. Я сам объявил о твоей смерти на совещании в гарнизонном Доме Красной армии.

– И семье сообщили? – встревоженно спросил генерал Батов.

– Вот это нет.

– Ну, тогда можно жить, – сказал Батов.

Кто же поспешил его похоронить?

«В один из моментов напряженного боя на Ишуньских позициях, – вспоминал генерал, – на мой командный пункт явился прокурор армии по своим делам. Массированный налет. Взрывной волной нас сбило с ног. Прокурор погиб, а я отделался контузией. Направленец Генерального штаба, присутствовавший при этом, перепутал и сообщил о моей гибели».

Дважды Герой Советского Союза и генерал армии Павел Иванович Батов прожил долгую и счастливую жизнь, хотя прошел через несколько кровопролитных войн.

Война в Испании

Генерал Батов вспоминал, как на его командный пункт приехали самые знаменитые в войну писатели – Илья Григорьевич Эренбург и Константин Михайлович Симонов. Они публиковались в главной армейской газете «Красная звезда».

И Эренбург говорит Симонову:

– Знаешь, есть «фриц», которого я люблю.

Симонов сильно удивился:

– Родственник?

Эренбург:

– Больше чем родственник. Вот он – рядом с тобой.

И показал на генерала Батова:

– В Испании его звали Пабло Фрицем.

В Испанскую войну, которая началась летом 1936 года, когда военные во главе с генералом Франсиско Франко подняли мятеж, Москва помогала правительству Испании оружием и боевой техникой.

Советские офицеры служили в республиканской армии советниками. Будущий генерал армии Батов – под псевдонимом Пабло Фриц – был военным советником в 12-й интернациональной бригаде. На стороне республики сражались европейцы и американцы левых и либеральных убеждений. Иностранных добровольцев зачисляли в интернациональные бригады. Через эти интербригады прошли видные деятели компартий, будущие руководители социалистических стран. 12-я бригада, в которой воевал Павел Батов, – это три батальона: итальянский, французский и немецкий. Командовал бригадой венгерский писатель и пламенный революционер Бела Франкль. Он вошел в историю под псевдонимом Мате Залка. А в Испании его звали – генерал Лукач. В июне 1937 года он погиб при артиллерийском обстреле. А Павел Батов был ранен. Потом он служил советником на Теруэльском фронте. Он помог республиканской армии взять в январе 1938 года город Тэруэль и разгромить засевшие там войска мятежников. Это была громкая победа, укрепившая престиж республиканского правительства.

Будущий генерал-полковник и Герой Советского Союза Григорий Михайлович Штерн, тогда главный военный советник при республиканском правительстве Испании, докладывал членам Политбюро ЦК о деятельности советских советников. Прозвучала и фамилия Батова. Сталин отреагировал:

– Вы жалуетесь мне, что нет военных кадров. Вот вам кадры!

«Мне – вспоминал Павел Иванович Батов, – ничего не было известно о том, как неожиданно повернулась судьба, поскольку я в это время лежал в госпитале в Барселоне после ранения. Но вот приехал в Москву. Вызвали в Кремль. Председатель Президиума Верховного совета СССР Михаил Иванович Калинин вручал ордена».

Михаил Иванович вызывал награжденных:

– Орденами Ленина и Красного Знамени награждается комбриг Батов…

Батова в тот момент потрясло не обилие наград, в голове бился один вопрос: «Почему комбриг? Я же комполка». Он еще не знал, что ему присвоено высокое звание…

Павел Иванович Батов родился в деревне в Ярославской губернии, окончил двухклассную сельскую школу. В 1915-м его призвали в царскую армию. В Первую мировую воевал на Северном фронте, награжден двумя Георгиевскими крестами. Когда началась Гражданская война, вступил в Красную армию. Командование оценило молодого командира, и он рос в должности. До Испании Батов командовал полком в Московской Пролетарской дивизии, а после Испании принял под командование уже стрелковый корпус. Участвовал в Финской войне, брал хорошо укрепленную линию Маннергейма.

На совещании после Финской войны Павел Иванович Батов, командир 3-го стрелкового корпуса, говорил о том, что нужно учиться вести рукопашный бой в траншее. Но бойцу даже нечем драться. С длинной винтовкой в траншее не развернешься.

Батов предложил:

– Каждому бойцу нужен нож. Следует видоизменить и укоротить существующий штык и дать его в форме кинжала, чтобы висел на поясе. Это будет удобнее для рукопашной схватки.

Сталин с ним согласился:

– Штык нужно сделать короче и острее.

На совещании говорили о боевой подготовке. Командиры просили хотя бы раз в год устраивать на полигонах стрельбы, чтобы солдаты привыкали к артиллерии, видели, как рвутся снаряды, и знали, как надо вести себя в бою.

Говорили и о том, что Красной армии необходимы хорошо подготовленные младшие командиры, которые учат бойцов военному делу. Командиры старшего поколения с нескрываемой ностальгией вспоминали фельдфебелей царской армии, муштровавших солдат. Вернуть фельдфебелей не решились, но 2 ноября 1940 года были введены звания для рядового и младшего командного состава – ефрейтор, младший сержант, сержант и старший сержант.

Сражение за Крым

Перед началом Великой Отечественной Павла Батова вызвали в Москву к новому наркому обороны маршалу Семену Константиновичу Тимошенко. Маршал сказал, что Батов назначен командующим сухопутными войсками Крыма и одновременно командиром 9-го корпуса.

А через несколько дней на рассвете Батова разбудил начальник штаба со словами:

– Получены данные. Только что противник бомбил наши города.

На Киев, Одессу, Севастополь нацелилась немецкая группа войск «Юг», которой командовал генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт. Он участвовал в разгроме Польши в 1939-м, Франции в 1940-м и был уверен, что так же легко справится с Россией.

Но натолкнулся на жесточайшее сопротивление. Советский Союз не рухнул, Красная армия отступала, но сражалась. Потом фон Рундштедт признается: «Вскоре после нападения на Советский Союз я понял – все, что писали о России, было неправильным».

Подчиненные ему войска участвовали в массовых преступлениях на временно оккупированной советской территории. Ему подчинялся командующий 6-й армией Вальтер фон Рейхенау, нацист до мозга костей, который даже среди генералов вермахта отличался особой жестокостью. Он подписал преступный приказ, в котором говорилось: «Основная цель кампании против еврейско-большевистской системы – искоренение азиатского влияния в европейской культурной сфере… Наш солдат обязан понять необходимость жестокого, но справедливого возмездия в отношении еврейской низшей расы». Рундштедту приказ Рейхенау понравился. Он разослал его всем старшим командирам группы армий «Юг», дописав от себя: «Я полностью согласен».

В августе 1941 года стало ясно, что вермахт приближается к Крыму. 14 августа Ставка приняла решение сформировать для защиты Крыма 51-ю отдельную армию. Командовать армией прислали генерал-полковника Федора Исидоровича Кузнецова. Его заместителем назначили генерала Павла Ивановича Батова. В состав армии включили две стрелковые и три кавалерийские дивизии. Еще четыре дивизии Ставка приказала сформировать на месте.

Начальник Генерального штаба Красной армии маршал Борис Михайлович Шапошников предупредил Батова:

– Вы понимаете, голубчик мой, что успех немецкого десанта в Крыму до крайности обострил бы положение не только на Южном фронте. Из Крыма один шаг на Тамань и к кавказской нефти. Принимайте все меры противодесантной защиты как на берегу, так и внутри Крыма.

В Москве опасались морского десанта. Несмотря на то что немцы были уже на пороге Крыма, Ставка по-прежнему требовала надежно прикрывать именно береговую линию. А Батов полагал, что немецкие войска попытаются ворваться в Крым через Перекопский перешеек, который соединяет полуостров с материком. Поехал посмотреть, что там. Увидел окопы, оставшиеся еще со времен Гражданской войны. Тогда от наступающих красных войск Крым оборонял 3-й корпус генерал-лейтенанта Якова Александровича Слащева, заметной фигуры в Белой армии.

Батов вспоминал: «Генерал Слащев был военным комендантом Крыма у Врангеля, и именно он создавал тогда оборону на Перекопе. Командование молодой Красной Армии перехитрило врага, обойдя его укрепления по водам Гнилого моря. Воспоминания об этом славном деле не умрут. Особенно они живы у тех, кому выпала честь принимать в нем личное участие. Бывают странные повороты судьбы. Генерал Слащев стал нашим учителем».

Генерал Слащев в ноябре 1921 года неожиданно вернулся в Москву – вместе с группой белых офицеров, которые приняли советскую власть. Он преподавал тактику в школе подготовки командного состава Красной армии «Выстрел». «Преподавал Слащев блестяще, на лекциях народу полно, и напряжение в аудитории порой было, как в бою, – вспоминал Батов. – Многие командиры-слушатели сами сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму а бывший белогвардейский генерал, не жалея язвительности, разбирал недочеты в действиях наших революционных войск. Скрипели зубами от гнева, но учились…»

Теперь генералу Батову предстояло защищать Крым от немцев.

Главком Юго-Западного направления маршал Семен Михайлович Буденный не выполнил задачу Ставки сорвать переправу немцев через Днепр. 31 августа части вермахта перешли на другой берег в районе Каховки. Немецкие войска подошли к Крыму.

Генерал Батов вспоминал эти дни:

«Два часа тридцать минут артиллерийской подготовки и затем – атака. Навсегда сохранилась в памяти эта картина первой встречи с врагом. В 7.30 показались немецкие танки, за ними густые цепи пехоты, над ними целые стаи истребителей прикрытия. Противник атаковал по всему фронту.

На второй день боев на Перекопских позициях с рассветом начались авиационные налеты противника и уже не прекращались весь день. Немецкие летчики бомбили с пикирования, стараясь уничтожить наши дзоты и доты. Под ударами с воздуха – все позиции орудий и минометов. Куда ни взглянешь, везде стоит непроницаемая стена пыли от взрывов.

Заслуга наших частей на перекопских позициях в том, что в самых неблагоприятных условиях они навязали немцам жестокий истребительный бой, заставили фашистское командование втянуть в этот бой три новые дивизии помимо двух, начавших вторжение в Крым, нанесли им существенные потери».

И все-таки соотношение сил было тогда в пользу немцев. После тяжелых боев части вермахта преодолели Перекоп и ворвались на территорию полуострова. 7 октября 1941 года Сталин получил тревожную телеграмму из Симферополя от членов Военного совета 51-й армии: «Обстановка на Крымском участке фронта требует более решительного руководства армией. Командующий армией Кузнецов не обеспечивает этого. Для пользы дела просим Вас сменить командующего».

Сталин ответил: «Мы не можем на основании трех строчек телеграммы, без приведения каких-либо мотивов, снимать командующего. Сообщите, в чем дело, изложите ваши мотивы, сообщите вашу кандидатуру».

Через 4 дня, 11 октября, Сталину пришла более подробная телеграмма: «Кузнецов не может и не способен организовать войска армии, Черноморский флот и население на разгром вражеских войск и удержание Крыма. Действия Кузнецова могут привести к поражению наших войск и падению Крыма. Чтобы спасти наши войска от разгрома и сохранить Крым Советским, просим немедленно Кузнецова снять».

Кого члены Военного совета армии предложили на его место? Генерал-лейтенанта Павла Ивановича Батова.

К обращению членов Военного совета Сталин не мог остаться равнодушным. Без их подписи приказы были недействительны. Они имели право в случае несогласия обратиться к Верховному главнокомандующему и знали, что их как минимум внимательно выслушают. 22 октября приказом Ставки в Крыму создавалось единое командование. Командующим войсками Крыма назначался заместитель наркома военно-морского флота вице-адмирал Гордей Иванович Левченко. Прежде он командовал Черноморским флотом. Генерал Батов стал его заместителем.

Немецкие войска, прорвав укрепления на Перекопе, двигались к Севастополю. На помощь 51-й армии отправили Приморскую армию генерала Ивана Ефимовича Петрова, одаренного военачальника. Но на равнинной местности и генерал Петров, не имевший артиллерии крупного калибра, не смог задержать вражеские танки.

Адмирал Левченко доложил Сталину: «Войска Керченского направления последнее время понесли большие потери, а ведущие бой крайне устали… Сегодня мной принято решение на переправу с Керченского на Таманский полуостров: ценной техники, тяжелой артиллерии, специальных машин, излишнего автотранспорта».

Уже 12 ноября в Крым по приказу Сталина прибыл маршал Григорий Иванович Кулик. Он поручил командовать всеми войсками на территории Крыма генералу Батову. Но было поздно, и он уже не мог переломить ход боевых действий. Началась эвакуация.

Однако части немецкой группы армий «Юг» были истощены и лишились наступательного потенциала. В штаб Рунштедта в Полтаву приехал главнокомандующий сухопутными войсками вермахта генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич. Рундштедт пребывал в дурном настроении. Много пил, чтобы справиться с напряжением. Рундштедт откровенно признался Браухичу, что его армии должны остановиться, зарыться и перезимовать. Но Гитлер гнал вермахт вперед, требовал дойти до Волги и захватить Северный Кавказ. Рундштедт ответил фюреру, настаивая на своем решении: «Если нет доверия к моему руководству, то прошу заменить меня кем-то, кто пользуется доверием верховного командования». Взбешенный Гитлер 1 декабря уволил генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта. Он стал первым крупным немецким военачальником, который потерял свой пост из-за неудач на поле боя. Прежде немцы только наступали…

А еще через несколько дней началось контрнаступление под Москвой. И вслед за Рундштедтом должности лишится и главком сухопутных сил генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич.

Город на Волге

Павел Иванович Батов участвовал в разгроме вермахта под Сталинградом. Сталинградская битва – сложнейшая операция: победы легко не даются! Это плод совместного творчества многих выдающихся военачальников.

Началось с того, что в 1942 году Батов был назначен командующим 4-й танковой армией Донского фронта. Начальник штаба доложил о составе армии.

Батов не выдержал и перебил его:

– Позвольте, а про танки почему не говорите? Сколько в армии танков?

– Армия имеет четыре танка, – ответил начальник штаба.

Надо отдать должное Батову. Генерал пошутил:

– Должно быть, потому наша армия и называется четвертой танковой?

Начальник штаба принял шутку:

– «Четырехтанковая» армия!

Ночью Батов доложил о ситуации командующему фронтом Рокоссовскому. Тот рассмеялся: «На воине всякое бывает». Армию переименовали в 65-ю общевойсковую.

Трудное было время. Но главное другое: 65-я армия под командованием генерала Батова, громя фашистов, прошла от Волги до Одера, и ее победам 27 раз салютовала Москва.

Батова как полководца отличала тщательность подготовки каждой операции, даже если кому-то казалось, что победа достанется легко.

«Не зная противника, невозможно планировать операцию, – писал Батов. – Мы призывали командиров дивизий тщательно изучать противника, сами бывали в частях и подразделениях и поддерживали хорошую связь с соседями. Офицеры соседних армий часто заходили к нам, уточняли обстановку, делились своими впечатлениями, рассказывали о своих перспективных планах.

Штабные офицеры большей частью находятся в тени истории, и часто слава приходит к ним последним, если не обойдет молчаливо стороной. Но в жизни армии они играют далеко не последнюю роль. Долголетний опыт позволяет мне сказать, что воля командарма, глубина его решений и степень влияния на войска тем больше, чем лучше научился он опираться на свой штаб».

Армии Батова не хватало танков. Но командующий армией все рассчитал правильно и точно. В дневнике боевых действий 65-й армии за январь 1943 года записано: «Наверное, ни один род войск не переносил столько тягот боевой жизни, такого физического напряжения сил, с чем пришлось встретиться здесь нашей пехоте. В суровые морозы, в открытых степных пространствах, при невозможности воспользоваться землянками и блиндажами, день и ночь пехота не давала покоя противнику. Она неудержимо рвалась вперед».

Воет метель, вспоминал те дни Павел Иванович Батов. Лютый мороз. 30° ниже нуля. К ночи бывало и все −40°:

«В середине января, мы выгнали фашистские войска в открытую степь, на мороз. Но в декабре и начале января им было легче, чем нам: их оборона имела в глубине и по фронту много населенных пунктов, оврагов и балок. У нас же, куда ни кинешь взор, – бескрайняя степь. Негде укрыться и обогреться.

Но в наших войсках царило в те дни страстное, неудержимое стремление пробиться к берегу Волги. И вот по всему 11-километровому фронту прорыва загрохотала вся наша артиллерия. Такой мощи огня еще не знала военная практика».

Почти час по приказу Батова продолжалась артиллерийская подготовка. Потом вперед пошли танки с десантом. И поднялась пехота.

«Мы не ожидали такого количества пленных, – вспоминал Батов. – Командиры дивизий доносили: “Направляю колонну пленных – шесть человек по фронту, километр в глубину”. Колонны тянулись к железнодорожному виадуку, где велся точный подсчет.

Потом мы пошли на берег. Стояли и смотрели на Волгу. По льду уже тянулись вереницы подвод и пешеходов. Жители города возвращались к родным местам. Великая битва на Волге кончилась. Но она наложила свой отпечаток на все – и на события, и на людей. На огромном фронте – от Ленинграда до Кавказа – развертывалось наступление наших войск».

Жуков даже не поверил

Летом 1944 года 65-я армия в составе 1-го Белорусского фронта принимала участие в операции «Багратион», которая войдет в историю. Победа в этом сражении откроет Красной армии дорогу на Берлин. Операцией руководили лучшие полководцы страны – Георгий Константинович Жуков и Александр Михайлович Василевский. 1-м Белорусским фронтом командовал Рокоссовский.

Генерал Батов искал военное решение, которое позволит максимально эффективно проломить немецкую оборону с минимальными потерями. А что если прорываться через болота, которые считаются непроходимыми? Немцы здесь не ждут удара.

Но как пересечь болота? Надо же переправить не только солдат, и артиллерию, и бронетехнику.

Один из генералов предложил Батову:

– Как идти? В мокроступах – это обувь, предназначенная для сырой погоды. Это своего рода лыжи из лозы. Ноги в трясине не тонут, и шагаешь легко.

Ночью гвардейцы начали освоение одного из участков болота. Разведчики в мокроступах. Каждый боец нес 2–3 соломенных мата для подстилки в самых топких местах. На болотах у немцев не было сплошного фронта обороны. Она строилась по принципу отдельных опорных пунктов, расположенных на сухих, возвышенных участках, имевших между собой лишь огневую связь.

«Данные разведки, – вспоминал генерал Батов, – подтвердили два наших предположения: во-первых, противник исключал возможность нашего наступления на этом направлении, я имел здесь слабую оборону; во-вторых, топи проходимы для людей, а если проложить гати, то и для техники. И соорудили гати особой прочности, то есть настил через трясину, чтобы танки прошли.

Главный удар намечался через болота, где оборона противника слабее. Отсюда вытекала возможность ввести танковый корпус и стрелковые дивизии вторых эшелонов в первый же день боя. В этом и было зерно, суть ускоренного варианта. Как только стрелковые части преодолеют главную полосу немецкой обороны, входит в бой танковый корпус. Танкисты без больших потерь сами прорвут вторую полосу. Противник не имеет за болотами ни крупных резервов, ни мощного огня».

Замысел генерала Батова оказался абсолютно точным! У него все получилось! Его войска мощным ударом прорвали и вторую полосу немецкой обороны. Танкисты рвались вперед. Наступление развивалось значительно быстрее, чем планировали. Немецкое командование увидело, что стоит перед катастрофой.

Маршал Жуков поначалу даже не поверил в успех.

Сказал Батову грозно:

– Приеду смотреть сам.

За три недели с момента начала операции «Багратион» вермахт понес огромные и невосстановимые потери в живой силе и технике.

Спасти союзников!

Союзные войска, американцы и англичане, летом 1944 года высадились в Нормандии. А 16 декабря в Арденнах, на границе Франции и Бельгии, началась кровопролитная битва. Контрнаступление немцев было последней попыткой вермахта вернуть себе инициативу на Западном фронте, рассечь войска союзников и отрезать их от баз снабжения.

Поначалу вермахт действовал успешно. В середине декабря казалось, что войска группы армий «Б» под командованием генерал-фельдмаршала Вальтера Моделя прорвались и союзники терпят поражение. В те месяцы американские войска понесли огромные – для них – потери: только убитыми в Арденнах они потеряли почти 20 тысяч солдат и офицеров. Вместо того чтобы маневрировать, находить более выгодные места для удара, американское командование бросало под губительный немецкий огонь все больше солдат. 6 января 1945 года британский премьер-министр Уинстон Черчилль в отчаянии обратился к Сталину: «На Западе идут очень тяжелые бои. Вы сами знаете по Вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы. Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать… Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января».

Объединенными союзными войсками в Европе командовал генерал Дуайт Эйзенхауэр, который после войны станет президентом Соединенных Штатов.

Сталин ответил Черчиллю 7 января: «Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на Западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам».

И Красная армия пришла на помощь союзникам, чтобы облегчить их положение.

«От Балтики до Карпат Вооруженные Силы нашей страны готовили крупное наступление на гитлеровскую Германию, – вспоминал генерал Батов. – Главной его идеей были две взаимно связанные операции пяти фронтов.

1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам (вместе с правым крылом 4-го Украинского) предстояло разгромить группировку противника на территории Польши и выйти к Одеру непосредственно на берлинском направлении.

Войска 3-го и 2-го Белорусских фронтов должны были отсечь и уничтожить весьма крупную группировку врага в Восточной Пруссии. Наша 65-я армия была передана в состав 2-го Белорусского фронта.

В первые же дни нового года мы получили указание резко сжать период подготовки, хотя прогноз погоды и неблагоприятен. На вопрос о причинах столь неожиданного изменения срока командующий фронтом ответил: «Черчилль запросил помощи…»

Поэтому 1-й Белорусский начал свою знаменитую Висло-Одерскую операцию 14 января, в этот же день перешел в наступление и наш фронт».

Союзники были спасены и были счастливы. Потом Уинстон Черчилль назовет сражение в Арденнском лесу «величайшим сражением» Второй мировой войны.

Британский премьер-министр написал Сталину: «Я весьма благодарен Вам за Ваше волнующее послание… Мы и американцы бросаем в бой все, что можем. Весть, сообщенная Вами мне, сильно ободрит генерала Эйзенхауэра, так как она даст ему уверенность в том, что немцам придется делить свои резервы между нашими двумя пылающими фронтами».

В апреле 1945-го войска генерал-фельдмаршала Вальтера Моделя были окружены. Осознав, что проиграл, он приказал прекратить сопротивление. Взбешенный Адольф Гитлер распорядился его расстрелять. Не дожидаясь, когда за ним придут, Модель покончил с собой.

После войны генерал Батов учился на Высших академических курсах при Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова (так называлась тогда Академия Генштаба), командовал войсками Прикарпатского и Прибалтийского военных округов.

Осенью 1959 года генерал армии Батов отправился в далекую командировку – он был назначен старшим военным советником Народно-освободительной армии Китая. Это назначение должно было произвести впечатление.

На Дальнем Востоке запахло порохом из-за острова Тайвань. В 1949 году китайские коммунисты победили в гражданской войне. Потерпевшее поражение правительство Чан Кайши бежало на Тайвань. Соединенные Штаты взяли на себя прямое обязательство поддерживать Чан Кайши, и это привело Вашингтон к длительному конфликту с Китаем из-за Тайваня.

Государственный секретарь США Джон Фостер Даллес объявил, что Соединенные Штаты готовы применить тактическое ядерное оружие против Китая. На следующий день президент Дуайт Эйзенхауэр подтвердил слова своего госсекретаря. 7 сентября 1958 года правительство СССР предупредило американского президента Дуайта Эйзенхауэра: нападение на КНР будет рассматриваться как нападение на Советский Союз и в случае применения агрессором ядерного оружия он «немедленно получит должный ответ теми же средствами».

Глава Китая Мао Цзэдун тут же написал в Москву: «Я от имени всех товарищей – членов Коммунистической партии Китая – выражаю вам сердечную благодарность… Мы глубоко тронуты вашей безграничной верностью принципам».

Никита Хрущев тайно прилетел в Пекин.

– Я считал нужным, чтобы ваш приезд состоялся втайне, – сказал Мао, – дабы империалисты не могли воспользоваться вашим отсутствием и произвести внезапное нападение.

– Не думаю, чтобы они на это решились, – уверенно ответил Хрущев, – соотношение сил не в их пользу.

После возвращения из Пекина Батов командовал Южной группой войск, сформированной на территории социалистической Венгрии. В 1962 году он стал первым заместителем начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР и одновременно начальником штаба Объединенных Вооруженных сил государств – участников Варшавского договора.

Потом его включили в состав группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. А в 1970 году Батов стал председателем Советского комитета ветеранов войны. Это был заметный и важный пост, потому что руководитель страны Леонид Ильич Брежнев, который прошел Великую Отечественную, уважительно относился к участникам войны. Старался им помочь.

Генерал армии Павел Иванович Батов ушел из жизни 19 апреля 1985 года. Всего несколько недель не дожил до 40-й годовщины Великой Победы, для достижения которой он сделал все, что мог.

Маршал Советского Союза Семен Константинович Тимошенко

За год до начала Великой Отечественной, в мае 1940 г. да, народным комиссаром обороны СССР был назначен один из самых популярных в стране военачальников маршал Семен Константинович Тимошенко, строевой командир, кавалерист, в прошлом отчаянный рубака…

Все знали, что Сталин из всех военачальников особо выделяет Тимошенко. Семен Константинович в Гражданскую войну находился рядом с вождем в Царицыне.

Сталин уважительно говорил:

– В Гражданскую войну под Тимошенко было убито семнадцать лошадей.

Новый нарком производил внушительное впечатление.

«Он отличался кавалергардским ростом и телосложением, говорил рокочущим баритоном» – так описывал его один из подчиненных.

В армии к нему относились хорошо.

«Встреча получилась теплой и сердечной, – вспоминал будущий маршал Рокоссовский, как летом 1941-го его, еще генерала, принял нарком. – Не чувствовалось разницы в занимаемом положении. Семен Константинович не проявил никакого напускного величия, а сохранял простоту в обращении и товарищескую доступность. Должен сказать, что он у всех нас, конников, пользовался не только уважением, но и любовью».

Опыт Гражданской войны

Когда маршал Тимошенко стал наркомом, в мае 1940 года, нацистская Германия нанесла удар на западе Европы. Победа далась вермахту на диво легко. Одним ударом вермахт вывел из игры Францию, Бельгию и Нидерланды. Французская армия капитулировала, Британский экспедиционный корпус эвакуировался из Дюнкерка, бросив все вооружение.

Тимошенко прежде всего изменил систему военной подготовки и учебы. Подписал приказ № 120 о боевой подготовке: «Учить войска только тому, что нужно на войне, и только так, как делается на войне».

В приказе наркома отмечалось: опыт Советско-финской войны показал, что подготовка командного состава не отвечает современным требованиям.

«Авторитет комсостава в среднем и младшем звене был невысок. Наиболее слабым звеном оказались командиры рот, взводов, отделений. Старший и высший комсостав слабо организовал взаимодействие, неумело ставил задачи артиллерии, танкам и особенно авиации, плохо использовал штабы для решения этих задач…

Управление войсками характеризовалось поспешностью, отсутствием изучения и анализа обстановки, предвидения последующего развития событий и подготовки к ним».

В Ленинградском округе Тимошенко понравилась 70-я дивизия. Ее командир Михаил Петрович Кирпонос получил звание генерал-лейтенанта. В апреле 1940 года его назначили командиром корпуса, в июне сделали командующим Ленинградским военным округом. А уже через полгода перевели в Киев и произвели в генерал-полковника. Генерал имел только опыт командования дивизией, а в Киевском округе ему подчинялись полсотни крупных соединений. Он не успел освоить округ за то короткое время, что ему было отпущено до войны. Кирпонос погибнет в сентябре 1941-го.

Полтора месяца Тимошенко сам ездил по округам и занимался разбором учений. Но опыт уже начавшейся Второй мировой еще не был осознан. Бойцов и командиров не готовили к тому, что понадобится летом 1941-го. Не учили вести встречные сражения, обороняться, отступать и продолжать бой в окружении.

В апреле 1940 года на совещании с военными Сталин говорил:

– Что помешало нашему командному составу с ходу вести войну в Финляндии по-новому, не по типу Гражданской войны, а по-новому? Помешали, по-моему, культ традиции и опыта гражданской войны. Как у нас расценивают комсостав: а ты участвовал в гражданской войне? Нет, не участвовал. Пошел вон. А тот участвовал? Участвовал. Давай его сюда, у него большой опыт и прочее.

Опыт Гражданской войны очень ценен, традиции Гражданской войны тоже ценны, но они совершенно недостаточны. Культ традиции и опыта гражданской войны, с которыми надо покончить, и помешал нашему командному составу сразу перестроиться на новый лад, на рельсы современной войны…

Однако же новое руководство наркомата обороны – маршал Тимошенко, его заместители маршал Буденный и маршал Кулик – вождь назначил из людей, которые жили опытом Гражданской войны. В ней они побеждали и прославились!

Строевая подготовка в Красной армии шла под песню с заразительным припевом:

Враг, подумай хорошенько,
Прежде чем идти войной,
Наш нарком, товарищ Тимошенко, —
Сталинский народный маршал и герой!

Первая конная против Пилсудского

Семен Константинович Тимошенко родился в 1895 году в крестьянской семье в Орман (ныне – Фурманка) Аккерманского уезда Бессарабской губернии. Недолго поучился в сельской школе. В 12 лет начал самостоятельную жизнь. В декабре 1914 года сдал экстерном за три класса городского училища, и его призвали на военную службу.

В царской армии будущий нарком служил пулеметчиком. Получил три Георгиевских креста. С марта 1918-го – в Красной армии: командир пулеметной команды, взвода, эскадрона в 1-м Черноморском красногвардейском отряде. Потом принял под командование полк, бригаду.

Семен Константинович был лихим конником, это признавали все сослуживцы. В Первой конной армии он командовал кавалерийской дивизией. И прославился во время Польской кампании.

Во время Первой мировой территорию Польши оккупировали немцы и австрийцы. В ноябре 1918 года, когда в Германии вспыхнула революция, поляки разоружили немецкие войска. У пришедшего к власти Юзефа Пилсудского созрел план создания Восточной Федерации, которая объединила бы Польшу, Украину и Литву. Но ни украинцы, ни литовцы этого не желали и план трансформировался в более простую идею Великой Польши, которая присоединит к себе украинские, белорусские и литовские земли. Поход польской армии на восток привел Пилсудского к войне с Советской Россией.

Головной атаман, то есть главнокомандующий армией, недолго просуществовавшей Украинской народной республики Симон Петлюра подчинил свои войска польскому командованию. 6 мая 1920 года польские войска генерала Эдварда Рыдз-Смиглого вошли в Киев.

«Вместо знакомых черных двуглавых орлов, – вспоминал очевидец, – всюду глаз встречал белого одноглавого, беспомощно растопырившего свои лапки, но имевшего вид героя, грозящего кому-то.

– Настоящий поляк, – говорили про этих орлов. – Почвы под ногами никакой, опоры нет, а он хорохорится».

В Варшаве царила эйфория. Но Пилсудский, который произвел себя в маршалы, сильно просчитался – недооценил военный потенциал Советской России. 26 мая Красная армия перешла в контрнаступление, и линия фронта покатилась на запад. Удар был настолько мощным, что польские части бежали, бросая оружие. Первая конная армия, в которой Семен Тимошенко командовал дивизией, наступала.

Известный писатель Исаак Эммануилович Бабель, который служил в газете Первой конной армии «Красный кавалерист», записал в дневнике:

«Начдив Тимошенко в штабе. Колоритная фигура. Колосс, красные полукожаные штаны, красная фуражка, строен, из взводных, был пулеметчиком, артиллерийский прапорщик в прошлом. Легендарные рассказы…» Исаак Бабель отметил «огромное самообладание Тимошенко: жесткий, но не жестокий… Полк проходит перед Ворошиловым и Буденным. Ворошилов: не давать панам пощады, возглас принимается с удовольствием… Ненависть к полякам единодушна. Они грабили, мучили. Поляки сошли с ума».

В этой войне национальные чувства взяли верх над классовыми. Поляки против русских, русские против поляков. В России испытывали патриотический порыв. Особое совещание при главнокомандующем Вооруженными силами республики призвало бывших офицеров русской армии вступить в Красную армию, чтобы защитить Отечество.

Уравнение со многими неизвестными

Семен Тимошенко вышел из Гражданской войны с победным ореолом конармейца, громившего белых генералов. Он стал одним из самых знаменитых военачальников. Никого не оделяли такой громкой славой, как командиров Первой конной армией. Ее боевой путь стал главным сюжетом для писателей, поэтов-песенников и кинематографистов.

Карьера Тимошенко складывалась более чем удачно. Летом 1924 года инспектором кавалерии Красной армии был назначен Семен Михайлович Буденный. Он взял Тимошенко к себе «для особо важных поручений». А в феврале 1925 года Тимошенко принял под командование 3-й кавалерийский корпус.

Будущий маршал Михаил Николаевич Тухачевский, аттестуя Тимошенко, писал в 1925 году: «Один из основных, из лучших командиров конницы. Обладая высокими качествами рубаки, в то же время непрерывно изучает военное дело и вопросы военной техники. Прекрасно понимает роль конницы».

Командующий войсками Белорусского военного округа Иероним Петрович Уборевич писал в служебной характеристике в 1932 году: «Исключительно опытный организатор боевой подготовки конницы. Овладевает успешно вопросами механизации и артиллерии. Много положил трудов, чтобы 3-й кавалерийский корпус занял первое место по подготовке. Весьма дисциплинирован. Достоин выдвижения вне очереди по должности помощника командующего войсками округа или инспектора кавалерии РККА».

На следующий год, в августе 1933 года, Тимошенко был назначен заместителем командующего войсками Белорусского военного округа по кавалерии. Через два года его перевели на ту же должность в Киевский округ.

Середина 1930-х – переломное время для военной теории и боевой техники. Именно тогда формировались новые представления о стратегии и тактике будущей войны. Уборевич, под чьим командованием служил Тимошенко, сознавал масштаб происходящих перемен. Тимошенко видел свою задачу в том, чтобы доказать: в будущей войне конница сыграет еще более важную роль, чем в Гражданской.

В июле 1937 года Семен Константинович принял Северо-Кавказский военный округ. Не успел познакомиться с войсками и разобраться в проблемах, как в октябре его перевели в Харьковский округ.

Репрессии больно ударили по армейским кадрам.

Тимошенко жаловался в Москву на нехватку командного состава: «Работать в одиночку трудно. У меня нет начальника управления пропаганды, члена военного совета, помощника по материальному обеспечению, помощника по авиации, двух командиров корпусов, трех командиров дивизий…»

В феврале 1938 года Тимошенко возглавил самый большой и стратегически важный округ – Киевский. В июле его переименовали в Киевский особый военный округ. Одновременно с Тимошенко в Киев приехал новый партийный руководитель республики Никита Сергеевич Хрущев. Он был сразу включен в состав Военного совета округа.

«Сталин знал Тимошенко лучше, чем я, – вспоминал Хрущев. – Еще по Первой конной армии Буденного. Тимошенко вообще был на виду, особенно после репрессирования командного состава Красной Армии в тридцатые годы. На фоне оставшихся командиров Тимошенко выглядел довольно заметно.

Когда я уезжал из Москвы в Киев первым секретарем ЦК компартии Украины, командующим войсками округа был Тимошенко, и Сталин дал о нем благоприятный отзыв и хорошую характеристику. Правда, характеристика заключалась главным образом в том, что это честный человек, на которого можно положиться».

В феврале 1939 года Тимошенко присвоили звание командарма 1-го ранга. Началась Финская война. В феврале 1940 года он возглавил Северо-Западный фронт с задачей сокрушить финскую оборону и прорвал так называемую линию Маннергейма. В марте получил золотую звезду Героя Советского Союза.

Когда 7 мая 1940 года Президиум Верховного совета СССР принял указ «Об установлении генеральских и адмиральских званий для высшего начальствующего состава Красной Армии и Военно-Морского флота» командармы 1-го ранга должны были стать генералами армии. Но Сталин сделал широкий жест: все три командарма 1-го ранга – Семен Константинович Тимошенко, начальник Генерального штаба Борис Михайлович Шапошников и заместитель наркома обороны Григорий Иванович Кулик получили маршальские звезды. 7 мая этого года вообще был большой день для Тимошенко: Сталин сделал его наркомом обороны – вместо маршала Ворошилова.

Поэт-песенник Василий Иванович Лебечев-Кумач написал сразу два текста о Семене Константиновиче. Песню «Боевая пехотная» (1941) исполнял ансамбль песни и пляски наркомата внутренних дел:

Маршал Тимошенко нас учил отваге.
В грозный бой ведет нас сталинский нарком.
Одолеем мы и горы, и овраги.
На врага обрушимся гранатой и штыком! <…>

Грозен и уверен будет каждый выстрел.
Мы врагу пощады не дадим в бою!
Смертным боем мы идем громить фашистов
За народ, за Сталина, за Родину свою.

Музыку «Песни о наркоме Тимошенко» (1940) написал будущий народный артист СССР и лауреат Сталинских премий Александр Васильевич Александров, художественный руководитель Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пляски СССР:

Вспомнил маршал путь геройский,
Вспомнил он двадцатый год,
Как орел, взглянул на войско
И скомандовал: «Вперед!»

И пошли мы грозной тучей,
Как умеем мы ходить,
Чтобы лавою могучей
Мразь фашистскую разбить!

Мы идем вперед с боями,
И, куда ни погляди —
Тимошенко вместе с нами,
Тимошенко впереди!

При новом наркоме в августе 1940 года появился очень важный указ Президиума Верховного совета СССР «Об укреплении единоначалия в Красной армии и Военно-Морском флоте».

После прихода большевиков к власти ввели институт военных комиссаров, которые должны были представлять в воинских частях советскую власть, контролировать действия военных специалистов и следить за тем, чтобы они не перебегали к врагу. Но многие военкомы не доверяли бывшим офицерам и вмешивались в чисто военные дела.

Прошли годы, уже все командиры Красной армии стали людьми партийными. Они давно ставили вопрос о том, что пора отказаться от института военных комиссаров и ввести единоначалие. Двойное подчинение в воинском механизме невозможно. Тимошенко это сделал: отменили комиссаров, ввели должности заместителей командиров по политической части. Начальник Главного политуправления армейский комиссар 1-го ранга Лев Захарович Мехлис снял военную форму. Сталин сделал своего бывшего помощника заместителем главы правительства и поручил ему возглавить новый Наркомат госконтроля СССР. Уходя в правительство, Мехлис составил записку:

«Война – это уравнение со многими неизвестными. Нашу армию необходимо воспитывать на ее героических традициях и на героическом прошлом русского народа. Армии надо прививать уверенность в свои силы, в свою технику, не скатываясь на путь бахвальства…

Глубоко укоренился вредный предрассудок, что якобы население стран, вступающих в войну с СССР, неизбежно и чуть ли не поголовно восстанет и будет переходить на сторону Красной армии, что рабочие и крестьяне будут нас встречать с цветами. Это ложное убеждение вырастает из незнания действительной обстановки в сопредельных странах».

Бесплатный фрагмент закончился.