Читать книгу: «Чёрный восход»

© Леа Рейн, текст, 2023

© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2023

1
Гробницы

Жрецы обычно приходят раз в неделю. Судя по зарубкам, которые я выцарапываю ржавым наконечником копья на неровной поверхности скалы, сегодня они снова меня навестят. Если я не сбилась со счета, конечно. Здесь это проще простого: кроме бесконечных пещерных гротов, сталактитов и сталагмитов, тут ничего больше нет – ни единой бреши, ни единой пробоины, через которую можно наблюдать за внешним миром. Сквозь небольшие трещины высоко над головой пробиваются лучи света, и лишь это помогает отсчитывать дни. Ясное дело, что способ неточный, но, по крайней мере, я хоть немного представляю, сколько тут пробыла.

А пробыла я тут уже больше года.

За это время я исследовала едва ли не всю сеть пещерных тоннелей. Я пыталась отыскать какой‐нибудь лаз, чтобы вытащить свое костлявое от вечного недоедания тело на свободу, но тщетно. Многие ходы приводили меня к запечатанным гробницам, в которых мог оказаться выход наружу, но двери не открывались без специальных приспособлений. Спасения не было. А если и было, то мне не повезло его найти.

Очутившись здесь впервые, я была уверена, что это просто ошибка.

Как же так, я – дочь Великого хана, наследница трона, не последний человек в ханстве! Как меня могут похоронить заживо среди ужасных гробниц?

– Не знаю, что вы там придумали, но с рук это вам не сойдет! – угрожала я жрецам каждый раз, когда они приходили. – Когда меня найдут, всех вас с позором казнят!

Жрецы ничего не отвечали. Они оставляли мне еду и кое‐какие вещи, вроде куска мыла и тряпок, которые условно назывались одеждой, а после делали подношения пещерным духам и уходили. Я смотрела, как они закрывают гигантские каменные двери, обитые металлом, и ждала, что вот-вот сюда ворвется орава вооруженных стражников из дворца, чтобы отвезти меня домой.

Прошло много времени, прежде чем я поняла, что никто за мной не придет.

Сначала я долго лила слезы, утопая в боли, обиде и жалости к себе.

Это несправедливо, нечестно, кто‐то должен вернуть меня во дворец, – думала я.

Потом слезы иссякли, и меня всё сильнее начала окутывать злоба и лютая ненависть. Я перестала угрожать жрецам, взывать к их совести или напоминать о своем высоком положении. Это было бесполезно – они не разговаривали со мной, будто я была предметом интерьера.

Мысли о великой несправедливости сменились мыслями о побеге. Спасателей я уже не ждала – очевидно, никто и не стремился вызволять меня из пещер. Лишь один человек мог мне помочь, и этим человеком была я сама.

– Не жди, выбирайся отсюда, – сказала я себе однажды.

И твердо настроилась сбежать, полагаясь лишь на свои силы.

Поскольку двери открывались только с приходом жрецов, шансов у меня было немного, но я всё равно пыталась выбраться на свободу и каждый раз получала по шее. Зато так я узнала, что жрецы приходят не одни – снаружи остаются караулить два вооруженных стражника. Они каждый раз прибегали жрецам на выручку, избивали меня до потери сознания и забрасывали подальше в пещеры.

Ссадины и синяки постепенно заживали, а озлобленность и ненависть возрастали всё сильнее. Но ненавидела я не жрецов и даже не этих стражников. Они просто исполняли приказ. Во всех моих страданиях был виноват Жанбула́т, мой родной дядя.

Думаю, он с самого детства завидовал моему отцу, который родился наследником трона. Отец был добрым и мудрым человеком, его правление стало для Алта́н-Газа́ра лучшим временем за всю историю нашего ханства: он не развязал ни одной войны и поддерживал мир с соседними государствами, что привело к взаимному культурному обмену и выгодной торговле. В Алтан-Газаре появились невиданные доселе вещи и удивительные люди. Всё было прекрасно, все были счастливы. Все, кроме Жанбулата. Одни духи ведают, чем именно он был недоволен. Вероятно – всем. Но особенно тем, что родился младшим.

Судьба младших куда скучнее судьбы старших, и Жанбулат не мог с этим смириться. Он всеми способами пытался заполучить заветный трон. Нередко он заводил с моим отцом странные разговоры о том, что станет с Алтан-Газаром в случае скоропостижной смерти правителя.

– Я не собираюсь скоропостижно умирать, – холодно отвечал ему отец.

– Ты обязан продумать любую мелочь, – не унимался дядя. – Сейчас‐то всё хорошо, но замысел духов никому не известен. Если тебя не станет, кто будет править ханством? Неужели твоя девчонка?

– Мою девчонку зовут Шама́й. И, по замыслу духов, именно она унаследует трон после меня.

Дядя не стеснялся обсуждать это на людях, поэтому я прекрасно знала, как он ко мне относится. По его мнению, я не годилась в Великие ханы. Он требовал от отца издать указ о наследовании трона, по которому титул хана перешел бы к нему, а затем к его сыну Туга́ну. Однако отец не внимал его неубедительным доводам и намеревался передать трон мне.

Надо заметить, родители не сразу смирились с тем, что я стану наследницей. Изначально мне готовилась совершенно иная участь. Они договорились с правящей семьей соседнего ханства Кумла́ра, что в будущем я выйду замуж за одного из их сыновей. Родители были молоды и полны сил и надеялись произвести на свет сына, но годы шли, а духи так и не подарили им других детей. Я была уже достаточно взрослой, когда они поняли, что мне предназначена судьба правительницы. До сих пор не было ни одной женщины-хана, и родители долго не могли этого принять.

Длительная задержка сказалась на моей подготовке. Меня слишком поздно стали обучать важным для правителя дисциплинам: истории, политике, военному делу, боевым искусствам. Прежде моя голова была забита одними нарядами и живописью, поэтому сменить интересы оказалось непросто, но я очень старалась. К любому делу я всегда подходила с большой ответственностью. Это радовало отца и одновременно злило дядю. Он постоянно ворчал и жаловался, но этим его противоборство и ограничилось. По крайней мере, так мы считали.

Выяснилось, что дядя не просто сварливый пустозвон, а коварный и хитрый узурпатор. Пока все сосредоточились на моем обучении, Жанбулат подготовил заговор, чтобы свергнуть моего отца, обставив всё как несчастный случай. Одним ужасным вечером после чаепития отца нашли мертвым в спальне. Все решили, что он умер от сердечной болезни. Даже я поначалу так считала, но теперь‐то уже не сомневаюсь, что в его пиалу подмешали яд.

Вместе с отцом заговорщики отправили в мир духов и мою маму. Пронзенная мечом, взятым со стены, она лежала на ковре подле смертного ложа отца, а рядом нашлась предсмертная записка, в которой говорилось, что жизнь без супруга ей не мила. Выглядело так, будто она покончила с собой. Я поверила в это, даже не допуская мысли, что могло случиться что‐то иное.

Мне сразу показали их трупы. Эльчи́н, советник отца, в тот же вечер выдернул меня из кровати и отвел в их спальню. Эта жуткая картина прочно отпечаталась в моей памяти и до сих пор преследует в кошмарах. Самый страшный, самый болезненный, самый безысходный момент в моей жизни. Я потеряла всех, кого любила. Мой идеальный мир рухнул, словно песочный замок. Всё стало бессмысленно.

Но я еще не знала, что это далеко не конец.

Эльчин заботливо проводил меня обратно в спальню. Не помню, как мы шли, помню только, что всю дорогу я сотрясалась от рыданий. Обитатели дворца видели, в каком я ужасном состоянии, – как и планировал мой дядя.

Вернувшись в комнату, я попросила Эльчина ненадолго остаться. В нем я видела друга, старшего брата, члена семьи и нуждалась в его поддержке. Он ответил, что и не собирался бросать меня в одиночестве, и голос его при этом был таким мягким и утешительным, что я ощутила себя в безопасности.

Напрасно.

Не успела я опомниться, как он вытащил меня на балкон и толкнул к перилам. Я намертво вцепилась в одну из поддерживающих крышу деревянных колонн, чтобы не вылететь наружу. Моя комната была на третьем этаже, а под балконом находилась изогнутая черепичная крыша, скатившись с которой, я бы рухнула на каменные скульптуры в саду. Учитывая, что первый этаж дворца с его многочисленными залами был очень высоким, падение могло стать смертельным. Я висела вниз головой, отпихивая ногами Эльчина, и осознавала ужасную правду: во дворце назрел заговор, моих родителей убили и вот-вот убьют меня. Я даже поняла, почему сперва мне дали поглядеть на их трупы: чтобы все считали, будто я не выдержала горя и покончила с собой, как мать, – дескать, ничего удивительного, ведь у нас общая кровь.

Эльчин попытался сбросить меня, но я лягнула его в живот и забралась обратно. Однако это мало мне помогло, потому что в следующий миг он напал на меня с кинжалом. Я старалась вспомнить приемы с тренировок, но быстро проиграла – безоружная, загнанная в угол, я ничего не могла сделать.

Прижав лезвие к моему горлу, он опять потащил меня к перилам.

– Тебе не нужно этого делать, – прохрипела я, борясь за свою жизнь если не кулаками, то разговорами.

Я не понимала его предательства. Ясно, что главный заговорщик здесь дядя и остальные лишь исполняют его приказы, но почему Эльчин его слушается, зачем это делает?

– Иначе он убьет меня, – бросил Эльчин.

– Он никто. У него нет права здесь распоряжаться. Отпусти меня, и мы с ним разберемся.

– Ты ничего не понимаешь.

– Эльчин, – взмолилась я со слезами на глазах, – мы всегда были к тебе добры. Отец уважал тебя. За что ты убил моих родителей?!

– Нет, их я не убивал, но должен убить тебя.

– Ты ничего не должен Жанбулату! Теперь я Великий хан! Пощади меня, и мы от него избавимся!

И Эльчин меня пощадил. Поручение убить меня явно не приносило ему удовольствия, и он в конце концов отказался от мысли сбросить меня с балкона. Я было обрадовалась, но его пощада оказалась сомнительной. Чтобы не привлекать внимания, он сковал меня по рукам и ногам и вывез из города в Северные пещеры, где нашли пристанище усопшие правители и аристократы Алтан-Газара. Это было умнó: тут никого не хоронят уже лет двадцать, ведь подходящие гроты закончились, а значит, кроме жрецов, которые заботятся о пещерных духах, обо мне никто не узнает.

– Мы можем всё исправить и наказать Жанбулата! – кричала я, пока Эльчин вез меня в деревянной клетке для приговоренных к смертной казни. – Еще не поздно повернуть назад, Эльчин!

– Если тебя увидят живой, то убьют нас обоих, – отвечал он, а потом только повторял, что я чего‐то там не понимаю.

Но я всё понимала. Совет двенадцати князей поддержал моего дядю. Я никому не нужна, и никто не желает видеть меня на троне. Они предпочли алчного Жанбулата, а не избранного духами хана. И если поначалу я надеялась, что во дворце остались верные мне люди, то после долгих месяцев, проведенных среди гробниц, уже не сомневалась, что от меня отвернулись все.

Полный дворец предателей. Целый год, сидя в этих пещерах, я представляла, как их всех убью.

Наверное, только жажда мести помогла мне здесь выжить. Я ничего так не хотела, как выбраться на свободу, занять законный трон и казнить всех заговорщиков, а потому раз за разом пыталась сбежать. Чего я не перепробовала, чтобы прорваться через двери: шла напролом и с отвлекающими маневрами, хитрила и обещала золотые горы, – но лишь получала новые порции побоев от стражников.

Вскоре мне надоело быть чучелом для битья, и я стала приводить себя в форму. До боли в мышцах держала стойку, бегала по ходам и каменным лестницам, подтягивалась на уступах, приседала – словом, тренировала тело. Конечно, я занималась куда меньше, чем с учителем Тýя, но и условия жизни тут были совершенно иные.

Про боевые искусства я тоже не забыла. На алтаре для подношений духам я подобрала тонкий бамбуковый прутик и отрабатывала приемы, размахивая им, словно мечом. Это шло мне на пользу, хотя иногда возникали сомнения насчет того, как сражаться, когда из оружия под рукой только ржавый наконечник копья.

– Сначала придумай, как их перебить, – заметила Юёр. – Иначе ты не сможешь отсюда сбежать.

Моей собеседницей поначалу была я сама, а после – Юёр, низенькая старушка в сером платье и с распущенными седыми волосами, концы которых подметали землю.

Юёр сказала, что она мой внутренний голос, которому мозг придал видимый образ. Видимый одной мне, разумеется. Похоже, я так долго была одна, что потеряла рассудок. Зато мудрая старушка, рожденная в тумане моего одиночества, помогала решать насущные вопросы и уберегала от страшных глупостей. Например, однажды она не позволила мне вспороть собственное горло всё тем же наконечником копья.

– Надо придумать, как избавиться от жрецов, – вернула меня к разговору Юёр.

– Убийство жрецов – большой грех, – возразила я ей.

– Вряд ли этих жрецов можно считать добросовестными служителями духов. Они держат в плену законного Великого хана. Думаю, что духи желают освободить тебя.

– Даже если так, как мне справиться с пятью людьми?

– Ты ведь прошла обучение.

– Я не прошла и половины того, что должен знать и уметь воин. Мое обучение началось слишком поздно.

– Лучше поздно, чем никогда, – подбодрила меня Юёр. – Разобраться с хлюпиками-жрецами будет проще простого.

– С хлюпиками-жрецами я, может, и справлюсь, но как же стражи?

– Вставай, глупая девчонка! – воскликнула Юёр, и я впервые увидела ее такой злой. – Кто тут Великий хан, я, по-твоему? Если думаешь, что кто‐то явится в эти пещеры и спасет твою задницу, то сильно ошибаешься. Для них ты уже год как мертва. Жанбулат правит ханством, разрушая наследие твоего отца, и довольно хихикает, думая, что ему всё сошло с рук. Ты не можешь этого так оставить! Отец уж точно не стал бы гордиться такой наследницей.

– Да, ты права, нельзя сдаваться. Пусть меня лучше убьют, зато я погибну в бою!

– Вот то‐то же, – проворчала старуха. – Хотя, конечно, лучше тебе не умирать, а иначе и бежать незачем.

– Это просто выражение такое, – отмахнулась я. – Надо придумать план.

– У тебя уже были на этот счет кое‐какие идеи.

– Огненное масло, факелы и камни? Почему бы и впрямь не попробовать.

Так я составила новый план побега и несколько недель готовилась к его воплощению.

Бежать я собиралась сегодня, потому и боялась перепутать дни. Еще раз пересчитав зарубки и тщательно припомнив, как отмечала последние, я решила, что ошибки быть не должно, и отправилась в свое укрытие.

Оно располагалось на уступе под самым сводом пещеры. Забираться туда было непросто – я подтягивалась на камнях, карабкаясь, точно паук, и всё чаще проклинала жрецов из-за того, что они приносят так мало еды. За день я успела подняться сюда несколько раз, чтобы сложить необходимые предметы, и жутко вымоталась, чего не случилось бы, если бы я ела вдоволь. Когда я подтянулась на последнем камне и перекатилась на ровную поверхность, то облегченно выдохнула, а потом проверила, что принесла: зажженная свеча, четыре небольших факела и сбитые со сводов пещер сталактиты. Всё на месте, остается только ждать.

Итак, в чём же именно заключался мой план? Прежде всего, в смертельных ловушках. Они не были грандиозными и хитроумными, но из подручных материалов ничего более впечатляющего я сделать и не могла.

Первая ловушка была у алтаря, да простят меня духи пещер. Жрецы не жалели огненного масла для освещения коридоров, поэтому я пару недель сливала его в отдельную чашу, а теперь щедро залила им площадку перед алтарем, чтобы сбросить туда горящие факелы.

Если повезет, то загвоздка со жрецами после этого исчезнет.

Если нет – у меня готова ловушка из камней.

Все камни, что нашлись на этом уступе, я уложила с краю, чтобы было удобно сбрасывать. Еще один валун я собиралась столкнуть на деревянную подпорку, которая поддерживала свод. Многие пещерные ходы были рукотворными. При строительстве гробниц рабочие долбили скалу, расширяя пространство, и укрепляли стены и своды деревянными брусками. От времени дерево подгнило, но на всякий случай я повредила столбы наконечником копья, чтобы они наверняка сломались.

Я разрушу эти пещеры вместе с гробницами. Прошу, духи предков, не проклинайте меня за это.

Пока я ждала, сидя на корточках, у меня затекли ноги, но это того стоило – жрецы наконец почтили меня своим визитом. Тяжелые двустворчатые двери со скрипом открылись, и вслед за волной солнечного света вошли три фигуры в длинных коричневых халатах и плащах с капюшонами. С высоты я не видела их лиц, но знала, что это те же жрецы, что и всегда. Мне незачем было выходить им навстречу (вот еще!), а они никогда меня не проверяли, потому что им было плевать, что со мной происходит. Они оставляли мешок с едой и вещами – этим их обязанности и ограничивались. Наверное, они считали, что еды должно хватать на неделю, но я съедала всё за несколько ужинов. Фрукты и овощи, которые жрецы клали на алтарь в качестве подношения духам, я потом тоже съедала.

А ведь я законная правительница Алтан-Газара!

Оставив мешок на плоском камне, жрецы направились к алтарю, с которым возились обычно не меньше часа. Как только они собрались перед статуей большой ящерицы, я пошла в атаку. Взяв зажженную свечу, я подожгла три факела и по очереди сбросила их вниз, целясь в разные места, чтобы огонь сразу охватил всю площадку.

Всё произошло быстрее, чем я ожидала. Масло вспыхнуло в мгновение ока, пламя пожрало алтарь, а после и фигуры ничего не успевших понять жрецов. На всякий случай последний факел я запустила в одного из них, и его хлопковый халат загорелся не хуже масла.

Сгорая заживо, жрецы верещали. Поначалу они, конечно, пытались сбить огонь, срывая горящую одежду, но затушить волосы и бороды не могли. Я не испытывала ни жалости, ни вины, предвкушая свободу. Хорошо, что я находилась наверху, – охваченные пламенем жрецы разбежались по всему святилищу, и я могла попасть под раздачу.

– Двое из пяти уже готовы, – поддержала меня Юёр. – Смотри-ка, стражники пожаловали.

Стражники с обнаженными мечами ворвались в пещеру, и оставшийся в живых жрец с объятой пламенем головой бросился прямо на них. Они закололи его, даже не моргнув глазом.

Пока они отвлеклись на огненное представление, я усердно толкала ногами валун, который должен был сломать деревянную подпорку. Это оказалось очень трудно, поэтому я уперлась спиной в стену. Наконец камень сдвинулся с места и покатился к краю, набирая скорость. Когда он рухнул на подпорку, старое дерево с треском надломилось и своды задрожали. Я быстро переползла на другой конец уступа, чтобы не получить камнем по голове. Здесь рушиться было нечему, но там, где рабочие расширяли пещеру, камни посыпались дождем.

Стражники бросились в разные стороны и, к моему несчастью, уцелели, отделавшись лишь царапинами. Я уже собралась забросать их камнями, как вдруг заметила, что между дверными створками образовался завал. Понадобится много времени, чтобы его разгрести, а значит, путь на свободу открыт.

Неужели так просто?..

– Просто?! – рявкнула Юёр. – Разве весь этот год тебе было просто? Уходи!

Старуха права. Мне никогда не было просто. Надо бежать, пока есть такая возможность. В драке я вряд ли выживу, а сбежать смогу.

Спрыгнув с уступа на груду камней, я поползла к выходу.

– Это девчонка! – закричал стражник.

– Держи ее! – закричал второй.

– Я – Великий хан! – бросила я в ответ.

В следующий миг мою руку чуть выше локтя что‐то оцарапало. От боли перед глазами вспыхнули искры, но я не остановилась и выпрыгнула – а точнее, вывалилась – наружу.

Яркий свет мгновенно меня ослепил. Привыкнув к нему, я смогла разглядеть бело-зеленые горные вершины, замершие на горизонте подобно гигантским волнам. Я уже видела их, когда меня сюда привезли и когда запинывали при побегах. Сейчас я впервые смотрела на горы, будучи свободной.

– Ты еще не свободна, – напомнила Юёр. – Если сейчас же не уйдешь, они затолкают тебя обратно.

Но я не могла сдвинуться с места. От свежего воздуха и захватывающего вида у меня закружилась голова – казалось, если я сделаю шаг, то шлепнусь в траву. А может, виной тому было жжение в руке. Наверное, стражники запустили в меня метательным ножом, которые очень популярны в нашей части света.

Сгорая заживо, жрецы верещали. Поначалу они, конечно, пытались сбить огонь, срывая горящую одежду, но затушить волосы и бороды не могли. Я не испытывала ни жалости, ни вины, предвкушая свободу.

Вот гады. Раньше они не использовали против меня оружие.

– Да уходи же ты, – в панике подгоняла Юёр, едва не подпрыгивая.

Вход в гробницы располагался невысоко, поэтому здесь не было снега. Вниз вела лестница, выбитая прямо в скале. Она спиралью вилась по склонам, и мне подумалось, что спуститься по ней будет непросто. Ко всему прочему, тут не наблюдалось никаких укрытий, а значит, стражникам не составит труда закидать меня метательными ножами или стрелами.

Надо искать другой путь.

Неподалеку находился крутой утес, у подножия которого плескались темно-синие воды залива. В голове сразу появился план. Если я спрыгну в воду, то мгновенно окажусь внизу.

– Они идут, – сообщила Юёр.

Я оглянулась. Из щели между дверей выползли стражники. По их лицам я поняла, что они скорее убьют меня, чем позволят сбежать.

Пожелай мне не разбиться, – мысленно обратилась я к Юёр.

– Главное, оттолкнись ногами, – посоветовала она.

Я подобралась к краю утеса. Падать страшно, но точно не смертельно. Настраиваться на прыжок не было времени, поэтому я просто сиганула вниз.

Хоть бы не расшибить голову!

Я и пикнуть не успела, как холодная вода вышибла из меня дух. Раненую руку вновь пронзила жгучая боль. Не обращая на это внимания и не выныривая на поверхность, я поплыла вперед. Позади что‐то врезалось в воду, и я поняла, что это летят стрелы. Что и требовалось доказать: как далеко я ушла бы по лестнице, прежде чем меня нашпиговали бы стрелами?

Плыви, плыви, плыви.

Я повторяла это слово как мантру, будто оно волшебным образом могло придать сил.

Эльчин, лучше бы ты убил меня сразу, потому что теперь я убью тебя. И остальных предателей тоже. Вы еще не знаете, с кем связались. Этот день станет черным для вас всех.

Берег был уже близко, ноги нащупали острые камни, и теперь я брела, разгребая воду руками.

Интересно, где Юёр? Увижу ли я ее еще когда‐нибудь? Вымышленная старуха стала для меня правой рукой. Она всегда давала дельные советы и настраивала на нужный лад.

Я вылезла из воды и упала на песок. Чуть отдышавшись, я решила осмотреть рану. Под разодранной тканью появилась неглубокая царапина, из которой медленно сочилась кровь. Ерунда. Однажды стражники переломали мне пару ребер, вот где было больно.

Я перекатилась на спину и подставила лицо солнечным лучам. Песок оказался таким теплым и мягким, таким простым и свободным, что мне не хотелось с него вставать. Песчинки мгновенно облепили мокрую одежду, и я стала похожа на вылепленную из песка скульптуру. Зато впервые за долгое время мне стало хорошо.

Я свободна. Жива и свободна. Осознать случившееся удавалось с трудом.

– Рано радуешься, – скрипуче оборвала Юёр. – Будешь прохлаждаться, они тебя догонят, так что поднимай задницу и уноси ноги.

– Юёр, – протянула я и растянула губы в улыбке. Старуха стояла рядом, уперев руки в бока. – Я думала, что больше тебя не увижу.

– Куда я от тебя денусь, девчонка. Я надолго застряла рядом с тобой.

Я тяжело поднялась. Ноги дрожали, мышцы ныли, но Юёр права – надо идти. Охранники наверняка уже спускаются, чтобы поймать меня и добить.

Мы с Юёр двинулись к лесу. Зеленый, благоухающий, он шелестел листвой и наполнял воздух свежими ароматами. Я и забыла, сколько запахов существует в природе и насколько вокруг бывает красиво.

– Чего не скажешь о тебе, – подметила Юёр. – Тебе бы помыться да облачиться в новые одежды, а то с таким видом только детишек распугивать.

– Я целый год провела в пещерах. Имею право быть страшной.

– Здесь рядом находится деревня Тосго́н, вы проезжали мимо, когда тебя сюда везли. Может, там получится раздобыть еду и одежду и привести себя в порядок. Только нужно действовать быстро, потому что когда стражники спустятся, то первым делом будут искать в деревне. Лучше поехать верхом. У подножия горы они наверняка оставили своих лошадей, так что давай украдем одну из них.

– Точно, – согласилась я. – Что бы я без тебя делала?

Или без себя?

Мое второе «я» очень сообразительно.

Я побежала туда, где начиналась лестница. Получалось, что я шла навстречу своим преследователям. Но вообще Юёр права: жрецы и стражники вряд ли пришли сюда пешком, а я на своих двоих да еще в старых рваных башмаках точно не уйду. Нужно украсть лошадь. Это последний пункт моего плана.

У подножия скалы стояли ворота в виде двух столбов, перекрытых изогнутой, точно лодочка, крышей. К ним привязали пять лошадей. Подкравшись, я отвязала одну из них и отвела в сторону. Внезапно у меня родилась еще одна идея. Если все лошади разбегутся, то стражники догонят меня нескоро.

– Молодец, девчонка, – подбодрила меня Юёр.

Я освободила и разогнала остальных лошадей. Вот так, стражники, попробуйте меня догнать.

Запрыгнув в седло, я едва не свалилась с другой стороны. Кажется, я совсем забыла навыки верховой езды. Сидеть на лошади было очень неудобно, хотя раньше я с этим отлично справлялась. Руки и ноги стали вялыми, а спина – сутулой. Тренировки помогли мне не закостенеть, но их всё равно было недостаточно.

Да, теперь я не принцесса, а какая‐то жалкая ее тень.

– Идем отсюда скорее, лошадка, – проговорила я, взяв поводья, и пустила лошадь рысцой.

Сзади в седельных сумках что‐то позвякивало. Я обрадовалась багажу, ведь там наверняка найдутся полезные вещи.

Юёр, разумеется, исчезла. Она всегда исчезала в неудобных ситуациях и появлялась тогда, когда мой мозг считал это уместным.

От скал, где располагались Северные горы, вела неширокая тропа, поэтому мы с лошадью знали, в какую сторону двигаться. Вскоре мы выехали на широкую дорогу, проложенную через лес. Я решила следовать по ней. Дорогу в Тосгон я не помнила, да и лес кругом казался одинаковым, но других путей я здесь не видела.

Ехали мы так долго, что одежда и волосы успели высохнуть и снова вымокнуть, но уже от пота. Становилось всё жарче и жарче, солнце пекло как сумасшедшее. Кажется, стоял самый разгар лета. Эльчин похитил меня осенью, а значит, я провела среди гробниц меньше времени, чем думала.

Я порылась в седельных сумках и выудила хорошенький бурдюк. Отвинтив крышку, я понюхала содержимое, опасаясь, что там окажется выпивка, но мне повезло, внутри бултыхалась простая вода. Я сделала несколько глотков и будто бы заново родилась. Бедной лошади тоже не мешало бы попить, но поблизости не встретилось ни одного водоема, поэтому помочь я ей ничем не могла.

– Потерпи немного, подруга, нам бы только найти деревню.

Я смутно помнила, что деревня Тосгон находилась недалеко от леса. По дороге к гробницам мы и правда ее проезжали, а значит, она вот-вот должна показаться.

Когда день постепенно начал переходить в вечер, лес наконец закончился и нам открылся серый частокол, окружавший поселение.

Мы добрались.

Я с облегчением выдохнула. Я пока не знала, что делать дальше и как вершить месть, но надеялась скоро в этом разобраться. Возможно, в деревне мне кто‐то поможет, ведь я – Великий хан… ну, или должна им быть. В любом случае я всё еще принцесса Шамай, и меня знают и любят.

– Ага, разбежалась, – раздался в голове голос Юёр. – Эльчин позаботился о том, чтобы все считали, будто ты умерла. Никто не поверит, что ты почившая год назад принцесса.

– Я всё объясню, меня узнают. Мое изображение отпечатали на бумажных деньгах.

– Ты там изображена при полном параде, это во‐первых. Во-вторых, тебе было пятнадцать, а сейчас, кажется, уже девятнадцать, да и выглядишь ты совсем иначе.

В пятнадцать лет наступило мое совершеннолетие, а потому меня официально признали наследницей трона. В честь этого родители поручили лучшему придворному художнику нарисовать мой портрет, с которого потом сделали клише для печати бумажных денег. Такой способ наши мастера скопировали у соседей-баифанцев – их император повсюду печатал свои изображения, чтобы потешить самолюбие. В Алтан-Газаре на купюрах разного номинала изобразили всю правящую семью: отца, мать, а потом и меня. С того времени я наверняка сильно изменилась, да и черно-белое изображение могло исказить мои черты, так что слова Юёр не были лишены смысла.

– Тогда мне нужно придумать, как доказать, что я принцесса, – сказала я. – Люди любят меня. Как только они узнают, что я жива, то поймут, каков мой дядя на самом деле.

– Не будь наивной. Люди уже забыли про тебя. А если кто‐то и поверит, что ты принцесса, слухи быстро долетят до твоего дяди, и тебя убьют уже по-настоящему. Разве для этого мы сбежали из проклятых пещер? Если не хочешь просто так умереть, лучше затаись и придумай дельный план. Когда сделаешь это, тогда уж и удивляй всех своим появлением. Но сейчас никто не должен знать, что принцесса Шамай жива.

Я остановила лошадь.

Юёр была, как всегда, права. На радостях мне хотелось раструбить правду всему миру, но если я хочу и дальше оставаться живой, чтобы отомстить, пусть дядя продолжает считать меня мертвой. Раскрывать свою личность пока нельзя.

Я спрыгнула в траву и отряхнулась от песка. Серые лохмотья выглядели так себе. Кожа стала грубой и некрасивой. Волосы, которые я небрежно перевязала полоской ткани, спутались и поблекли. Хоть я часто ходила мыться к пещерному озеру, расположенному глубоко в горе, обеспечить должный уход без масел и хорошего гребня я не могла. Теперь я походила на бродяжку или отшельницу, которые редко привлекают внимание, поэтому мне даже не понадобилось придумывать маскировку. Меня и так никто не узнает.

Ворота деревни были открыты. Местечко выглядело спокойным и мирным, поэтому я решила зайти и осмотреться, ведя за собой лошадь. Пока я шла к главной площади с рынком, забитым овощами и фруктами, жители не переставали на меня подозрительно поглядывать. Я не смотрела на них, в этот момент мои мысли занимали только прилавки, что ломились от разнообразной еды.

Какие же там лежали красивые спелые ягоды… и грибочки… и овощи… и еще вяленая речная рыба…

Я порылась в седельной сумке, чтобы посмотреть, не завалялся ли там совершенно случайно мешочек с монетами или что‐нибудь ценное, что можно обменять на еду. Бурдюк, покрывало, моток веревки, походные тарелки, ложка и серебряная цепочка – собственно, всё. Это мне и самой пригодится. Очевидно, деньги хозяин лошади носил при себе. Но кушать хочется, а значит, придется что‐то отдать.

Я подошла к хозяину лавки, где продавали вяленую рыбу, и показала цепочку.

– Не желаете поменяться? – предложила я. – Серебряная.

– Краденая, что ли? – с ходу спросил он.

– Н-нет. Просто деньги кончились. Пожалуйста, хозяин, возьмите за рыбу?

Лавочник забрал цепочку, повертел так и этак и в итоге махнул рукой.

– Ладно. Бери, мальчик, рыбину, какая понравится.

Я чуть не подпрыгнула от этой фразы, но рыбину взяла – причем самую большую – и поспешно ушла от лавочки.

Надо же, мальчик.

– А ведь и правда, – задумалась Юёр, – ты можешь притвориться парнем. Тогда вообще никаких вопросов не будет.

– Я поразмыслю об этом, – пробурчала я себе под нос.

Подведя лошадь к корыту с водой, стоявшему у стены постоялого двора, я попросила работника напоить животное, а сама села за уличный столик и стала грызть рыбу.

Мальчик.

Я не могла понять, обидно мне или нет, но забыть так просто не получалось.

Рыбу я проглотила быстро, а потом просто сидела за столом и глядела в одну точку, пытаясь понять, что делать дальше. Нужно снять комнату, чтобы переночевать и привести себя в порядок. Узнать новости о том, что происходит в мире, и понять, безопасно ли вообще сейчас ехать в столицу. А если не в столицу – то куда?

– Вы ранены? – раздался голос рядом со мной.

Я вынырнула из размышлений и подняла взгляд. К столу подошел молодой мужчина в простом дэгэ́ле. Черные, как обсидиан, волосы волнами спадали на его плечи. Большие голубые глаза, почти что западные, хорошо сочетались с кожей холодного оттенка, но выглядели необычно на восточном лице. Я не могла причислить его ни к алтан-газарцам, ни к кумларцам. Откуда он и что здесь забыл?

– Кровь на рукаве, – пояснил незнакомец, кивнув на мою раненую руку.

– Поцарапался о ветку дерева, – ответила я, решив прикидываться парнем.

– Это как? – не поверил он, смерив меня подозрительным взглядом.

– Ездить не умею.

– Что бы ни произошло, стоит сходить к шаману и обработать рану.

Я глянула на него исподлобья, показывая, что не настроена на беседу:

– Спасибо, учту.

Он покивал с таким выражением лица, будто хотел как следует меня запомнить. А может, мне просто показалось. Все‐таки предательство Эльчина меня изменило, и я уже не видела добрых друзей в окружающих людях. Особенно в тех, которые вмешиваются не в свои дела.

Как бы там ни было, я тоже взяла этого мужчину на заметку.

Он отошел и стал прогуливаться по лавкам. Я наблюдала за ним, надеясь, что он не вернется. От меня не укрылось, что этот незнакомец тоже за мной наблюдает. Мне стало не по себе, и я решила сегодня же покинуть деревню.

Зачем он следит за простым бродягой? Вдруг работает на Жанбулата? Если так, то дела мои очень плохи. Я захотела немедленно уйти, но только так, чтобы это не походило на бегство.

Спокойно выйдя из-за стола, я подошла к лошади и так же спокойно повела ее через площадь в сторону ворот. При этом по спине у меня ручьями стекал холодный пот.

Тут в воротах появились два всадника с разъяренными лицами.

Я в ужасе отшатнулась назад, не зная, куда спрятаться.

Но было поздно.

Они узнали меня так же быстро, как я узнала их. Стражники из пещер, очевидно, недолго ловили разбежавшихся лошадей и сразу примчались сюда, чтобы меня добить.

Не такая уж я оказалась и умная.

– Держи девчонку! – закричал один, вытаскивая меч из ножен.

Теперь дела у меня не просто плохи.

Я почти не жилец.

2
Тосгон

Лошадь испугалась воцарившейся суматохи, дернулась вбок и снесла выставленные там корзины. Я тоже прыгнула в сторону, но запнулась о вывалившиеся овощи, потеряла равновесие и полетела лицом вниз. Как оказалось, это меня спасло, потому что в эту секунду надо мной просвистел меч, который отхватил часть волос.

Я едва успела выставить ладони, чтобы смягчить падение. Раненую руку окатила боль, и я, не выдержав, всё же рухнула на землю, крепко приложившись подбородком. Овощи подо мной раздавились, и одежда насквозь пропиталась их соком. Я перекатилась на спину, скользя по шкуркам, и чуть не напоролась на меч второго стражника. Он уже собрался пронзить меня, как вдруг ему что‐то насквозь пробило шею, и он вылетел из седла с такой силой, что его тело разнесло деревянный прилавок.

С трудом поднявшись, я поняла, что за меня вступился тот незнакомец в черном дэгэле, от которого я хотела сбежать.

Первый стражник уже спрыгнул с лошади и выхватил оружие. Мой неожиданный защитник без промедления вступил с ним в бой. У стражника был меч, у незнакомца – только пара кинжалов, которые он вытащил откуда‐то из-за спины. Кто‐то мог бы решить, что кинжалы не ровня мечу, но я знала, что всё зависит не от оружия, а от человека. В руках мастера даже палочка для еды может оказаться смертоносной. А мой защитник оказался настоящим мастером. Стражник не успел сделать и пары ударов, как незнакомец, перемещаясь с невероятной скоростью, вогнал в его тело оба кинжала: один в шею, другой в поясницу.

В деревне стояла гробовая тишина. Мужчина рывком вытащил кинжалы из тела стражника. Когда труп рухнул на землю, звук показался мне оглушительным и тошнотворным. Незнакомец наклонился и сорвал с шеи поверженного врага какую‐то бирку. Вид у него при этом был такой, что не возникало сомнений – это не второй, не третий и даже не десятый убитый им человек.

Мне определенно надо убираться отсюда.

Не успела я дернуться, как дорогу преградили еще двое мужчин. Они не пытались схватить меня, просто встали рядом с серьезными лицами, ясно давая понять, что не позволят мне сбежать.

– Разбойники, – сообщил мой защитник, показывая бирку деревенским жителям, которые несмело выходили из укрытий. – Работорговцы, которые продают девушек в пустыню.

– Проклятые работорговцы! – закричал кто‐то.

– Истребить их всех! – подхватил другой.

– Сколько можно похищать наших дочерей?!

– Спасибо добрым героям, что заступаются за простых людей! В последнее время героев нечасто встретишь!

Жители ликовали и едва ли не рукоплескали, но на мужчину это не произвело никакого впечатления. Предельная серьезность ни на секунду не покидала его лица. Он спрятал бирку и стремительно направился ко мне.

– Значит, вы девушка. Ранены? – спросил он, кивнув на мою одежду.

Я опустила взгляд и увидела, что с ног до головы покрыта пятнами, но не кровавыми. А если кровь и была, то точно не моя.

– Помидоры, – сдавленно произнесла я.

Даже знать не хотелось, какое зрелище я собой представляла. Меня больше интересовало, что тут происходит и давно ли в Алтан-Газаре посреди бела дня бесчинствуют разбойники.

– Но лучше сходить к шаману, – настаивал незнакомец. – Из-за этих людей вам пришлось притворяться парнем?

– Какое вам дело? Кто вы такой?

И вовсе я не притворялась парнем, просто слишком худая и одета в мешковатую одежду.

– Меня зовут Дэми́р. Скажем так, я практикую боевые искусства, и мне не всё равно, что происходит в мире. А разбойники из пустыни чересчур осмелели с тех пор, как Алтан-Газар напал на Кумлар.

– То есть как напал?! – не поверила я.

Мужчина посмотрел на меня с подозрением.

– Война идет больше года, и Кумлар почти пал. – Он сложил руки на груди. – Девушка, как долго вы пробыли в плену у разбойников?

Война идет больше года. Алтан-Газар напал на Кумлар.

Быть такого не может.

– Ничего удивительного, – сообщила Юёр. – Сперва твой дядя захватил трон, а теперь решил захватить другие страны. Он не остановится, пока перед ним не падет весь мир. Ты должна помешать ему и вернуть всё на свои места.

Но как мы могли пойти войной на Кумлар? Это бесчестно, подло и грязно. Всё равно что вонзить нож в спину своему лучшему другу и брату.

Когда‐то давно оба наших государства образовались из одного племени, а их основателями стали родные братья – Чулуу́н и Мэргэ́н. Они были сыновьями правившего тогда вождя Алтáна. Следующим вождем мог стать только один из братьев, и оба это понимали, поэтому с детства стремились показать себя с лучшей стороны как перед отцом, так и перед всем племенем.

Крупный Чулуун обладал богатырской силой: он мог голыми руками поймать на охоте зверя или свернуть головы врагам из соседних племен. А худощавый Мэргэн был очень ловким и метким: ему ничего не стоило подстрелить цель из лука на большом расстоянии. Оба зарекомендовали себя превосходными добытчиками и защитниками и высоко почитались в племени.

Алтан так и не решил, кого из них назначить своим преемником, поэтому, когда настал его час отправиться в мир духов, выбирать пришлось людям.

На собрании старейшин мнения разделились: одни ратовали за то, чтобы вождем стал Чулуун, другие встали на сторону Мэргэна. Племя рассорилось и разделилось на два лагеря, которые ни за что не желали друг другу уступать.

На уступки не шли и братья. Уважая традиции, они условились решить спор в поединке на мечах: победивший станет новым вождем, проигравший покорно примет свою участь.

Бой между ними вышел напряженным и волнительным. За тем, как вершится история, с замиранием сердца следили все соплеменники. Ловкий Мэргэн наносил удары быстро и неожиданно, но крупный Чулуун лишь отмахивался от брата, как от назойливой мухи. Когда Мэргэн, обессилев, стал двигаться медленнее, Чулуун улучил момент и сбил его с ног. Этим и была поставлена точка в их споре.

Униженный Мэргэн решил покинуть земли предков и отшельником странствовать по свету. Однако соплеменники, которые видели в нём своего вождя, устремились за ним. Вместе они двинулись на юго-запад и основали палаточный городок Кале́. Кочевники из пустыни неоднократно нападали на них, требуя освободить эту часть «кумлара», как они называли пески. Но люди Мэргэна, укрепляя Кале, смогли дать отпор. В конце концов городок превратился в крепость, и пустынные жители отошли далеко на юг. Племя Мэргэна стало осваивать плодородные долины к северу от города, создавая на своем пути новые поселения. Через несколько десятков лет племя занимало территорию, которая ограничивалась Северными горами на севере, Рваным озером на западе и пустыней на юге, а сам Мэргэн стал именоваться Великим ханом Кумлара.

Оставшийся на древней племенной территории Чулуун не отставал от брата. Он построил город Ордо́н и обозначил границы своих земель, простирающихся до Северных гор на севере, Черной реки на востоке и Южных гор на юге. Свою страну он назвал Алтан-Газаром, «золотой землей», – в честь бывшего вождя Алтана и благодаря золотым месторождениям, найденным в Южных горах. С соседями Чулууну повезло больше: на юго-востоке раскинулась древняя империя Баифа́н, которая давно обозначила свою территорию. Чулуун занял оставшиеся свободные земли, заранее обговорив это с императором.

Когда пришло время провести границу между Кумларом и Алтан-Газаром, братья встретились вновь. Они слышали об успехах друг друга и поняли, что прошлый поединок ничего не значил и что каждый из них достоин звания вождя. Они признали друг друга Великими ханами двух молодых государств и обсудили общую границу.

Вот уже более ста лет Алтан-Газар и Кумлар являются союзниками. Враги знают, что если пойти войной на одно из ханств, то на помощь обиженному придет побратим. Наши правители никогда не забывали, что у нас общие предки, и всегда относились друг к другу с должным почтением и уважением.

Если дядя пошел войной на Кумлар, то он выставил нас предателями и опозорил перед всем миром.

Хотя чего удивляться – Жанбулат убил кровного брата. Что ему стоило напасть на Великого хана Кумлара?

– Война… всего через год после гибели хана Асла́на, – потрясенно проговорила я.

– Через два, – поправил меня Дэмир. – Два года – более чем достаточно, чтобы развязать разрушительную войну.

– Как два года? – удивилась я.

– Думаю, девушка, вам стоит сходить к шаману.

Видимо, с головой у меня непорядок.

Неужели я просидела среди гробниц не меньше, а, наоборот, куда больше, чем полагала?!

– Кажется, мы где‐то сбились со счета, – сказала я Юёр.

– Вот с этим я тебе ничем помочь не могу, – ответила она. – Время для меня идет по-другому.

– Конечно, ты ведь выдуманная.

– Приберитесь тут, – приказал Дэмир тем двоим, что по-прежнему стояли рядом со мной.

Кивнув, они направились к лежащим телам.

Теперь дорога была свободна, и я дернулась, чтобы сбежать, но Дэмир успел схватить меня за локоть.

– Куда собрались, я же хочу вам помочь.

– Верно, – поддержала его Юёр, будто он мог ее слышать. – Намылилась она. Здесь хотя бы нормальные люди, а за оградой бродят разбойники, которые продадут тебя в пустыню. Только сбежала из заточения и снова попадешь в плен. Ты этого хочешь? Пока безопаснее остаться тут. А этот паренек может еще пригодиться.

Тоже мне паренек – передразнила я. – Он старше меня.

– Я старуха, для меня все молодые, – ворчливо отозвалась она.

В конце концов я послушалась Юёр. За месяцы заточения я научилась ей доверять. Она стала голосом моей интуиции и никогда не ошибалась.

Мне и раньше казалось, что меня охраняли наемники, – задумалась я. – Только я и подумать не могла, что они наемники из пустыни.

Вообще‐то такое бывало. В пустыне существовали целые семейные кланы наемников. Иногда кто‐нибудь нанимал их для всяких грязных дел. Эльчин, как видно, заплатил парочке, чтобы они меня охраняли. Вероятно, другие стали нанимать их для похищения людей на продажу, не желая пачкать руки. Страшно подумать, как это распространилось с начала войны.

Дэмир повел меня через площадь к жилым домам. Деревня оказалась такой маленькой, что ничего не стоило обойти ее за считаные минуты.

Раньше мне не доводилось бывать в подобных селениях. Мой город, Ордон, столица Алтан-Газара, – один из крупнейших городов на континенте. Один только ханский дворец занимает бо́льшую территорию, чем вся эта деревушка. И теперь мне показалось, что в нем слишком много лишних помещений.

Мы остановились напротив деревянного домишки, крыльцо которого украшали пучки трав и амулеты с птичьими перьями. Однозначно жилище шамана. Мне сразу стало здесь спокойнее. Жрец – просто служитель духов. А шаман – посредник между духами и людьми, лекарь и духовный наставник. Общение с ним мне точно не помешает.

Дэмир бодро постучал в дверь.

– Как вас зовут? – неожиданно поинтересовался он.

Я не могла назвать свое настоящее имя.

– Зовите меня Ка́ра, – объявила я.

Удивительно, как быстро я придумала новое имя, оно будто само возникло на языке. И очень мне подходило. Раз уж я возвращаюсь с местью, чтобы устроить предателям черный день, пусть и имя будет соответствующим. Кара, означающая «черный», подходит больше, чем Шамай, переводящаяся как «свет свечи».

Хотя если учитывать, что сегодня я сожгла трех человек, то мое настоящее имя тоже звучит довольно зловеще.

Дверь отворилась, и на пороге показался старик. Его смуглое лицо украшала дугообразная черная борода, уже посеребренная сединой. В длинные волосы были вплетены ленты и перья. Мочки ушей оттягивались гигантскими металлическими серьгами. Одежду из хлопка и кожи украшали различные амулеты, среди которых выделялся талисман в виде лося. Значит, деревня находилась под покровительством этого духа.

В селениях, которые располагались среди лесов, обычно поклонялись духам лесных зверей. В столице, построенной в степи, почитали степного верблюда и орла. Впрочем, мы одинаково уважали всех духов, ведь каждый из них покровительствовал разным аспектам жизни. Например, мамонт-рыба менял русла рек, создавал новые водоемы и осушал старые. Если его уважить, то он спасал от засухи, а если нет – вода могла исчезнуть. Арзу́ри, дух леса, иногда помогала заблудившимся путникам найти нужную тропу, а порой, наоборот, запутывала тропы еще сильнее. Горная ящерица заботилась о пещерах и уберегала их от обвалов, именно этому духу приносили подношения мои тюремщики-жрецы. В общем, духов существовало великое множество. Мы их не боялись и знали, что они не тронут, если не тронешь их, а если уважишь, то можешь рассчитывать на их помощь.

– Добрый вечер, – поприветствовал шамана Дэмир. – Прошу, осмотрите девушку, она была в плену у разбойников и, как видно, ранена.

– Ужасно, – покачал головой старик. – Давно они тут не объявлялись. Прошу, проходите.

Он отодвинулся, пропуская нас в дом.

– Проходите, Кара. – Дэмир подтолкнул меня к порогу. – Я останусь тут и прослежу, чтобы с вами всё было в порядке.

Комната, в которой я очутилась, была тесной и темной, всюду висели шкуры животных, а на полках стояла ритуальная утварь и изделия из дерева. Особенно мне понравилась большая скульптура в виде головы лося, которая была вырезана настолько искусно, что я бы не отказалась поставить ее в своем дворце.

– Давай мы тебя осмотрим, девушка, – мягко сказал шаман. – Где болит?

– Мне порезали ножом руку, – коротко ответила я. – А еще я ударилась подбородком о землю.

Я потрогала подбородок и поморщилась от боли.

– Садись. – Старик указал на тюфяк.

Нерешительно помявшись, я всё же села.

– Не думала же ты, что тебя отведут в дворцовые покои и будут обращаться как с Великим ханом, – подметила Юёр.

Не думала. Но в пещерах обычно представляла, что когда выберусь на свободу, то сразу окажусь дома. Очевидно, всё будет куда сложнее.

Шаман осмотрел мою руку и ножиком для бинтов чиркнул по ткани рубахи. Рукав ненужной тряпкой скатился по предплечью.

– Как долго ты пробыла в плену у разбойников? – спросил он.

– Я точно не помню, у меня что‐то с головой, – сказала я.

Хорошая отговорка, чтобы объяснить мою неосведомленность о том, что происходит в мире.

– Изверги! Похищают наших девушек, морят голодом, превращают в дикарок… Когда это кончится? Боюсь, нам никто не собирается помогать.

Когда‐то я считалась первой красавицей ханства. На меня равнялись девушки из знатных семей, копировали мои наряды, прически и макияж. А теперь я дикарка. Я точно не знала, как сейчас выглядела, потому что отражение в грязной металлической тарелке, служившей мне в гробницах зеркалом, было нечетким, но не сомневалась, что от прежней красоты, о которой слагали стихи и пели песни, не осталось и следа. Но, по правде говоря, моя красота была результатом долгой и упорной работы многих людей: портных и швей, которые создавали платья, служанок, которые заплетали мне волосы и красили лицо, и художников, которые рисовали мои портреты, приукрашивая при этом действительность.

– Да уж, – вздохнула я.

– Тебе повезло, что выбралась. Не многим это удавалось. С начала войны люди будто превратились в злых духов. Всюду промышляют эти мерзавцы, которые похищают драгоценности и юных девушек, чтобы продать таким же мерзавцам в пустыне. Кто знает, сколько еще продлится это безобразие. При хане Аслане такого никогда не бывало. Правление Жанбулата рано или поздно погубит нас всех.

Мне было больно это слышать. Дядя разрушил прекрасный мир, который отец выстраивал всю свою жизнь. И ради чего? Чтобы потешить самолюбие? Каким же нужно быть твердолобым и эгоистичным, чтобы нарочно ввергнуть дружные государства в хаос войны и разбоя!

– Скажи, – шаман внезапно сжал мою ладонь и поглядел на меня так, будто хватался за спасительную соломинку, – тебе не встречалась девушка лет двадцати пяти с длинными коричневыми волосами? Она травница, красивая и добрая, ее зовут Бингю́ль.

– Н-нет, – от такого напора я испуганно вжала голову в плечи.

– Уверена? Бингюль, – повторил он. – Она из Тосгона. Ушла однажды в лес за травами и не вернулась. У нее волосы необычного цвета. Коричневые такие, светленькие, на солнце выгорели…

– Я была там одна.

Шаман отпустил меня и поник.

– Прости, – тяжело сказал он после долгого молчания. – Моя дочь пропала полтора года назад, тогда здесь как раз промышляла одна банда. Мы с женой всё еще надеемся, что Бингюль однажды вернется домой.

Мой дядя – ублюдок. Испортил жизнь не только мне, но и многим нашим подданным. Сколько теперь в стране таких горюющих семей? Думаю, много.

– Мне жаль, что я не могу помочь, – сдавленно проговорила я.

Меня охватило чувство вины. Пусть я ничего об этом не знала, но как принцесса и наследница трона ощущала себя бесполезной.

– Вот что мы сделаем, – перевел тему старик. – Твоя рана не опасна, но лучше ее обработать. Мне нужно приготовить мазь, а ты пока сходи умойся. Моя жена, Нарги́з, тебе поможет и одолжит что‐нибудь из одежды.

– Вы слишком добры ко мне, – удивленно проговорила я.

– Мы всегда рады поделиться с теми, кто в этом нуждается больше всего.

Два года назад я бы посчитала этих людей бедняками, но вряд ли что‐нибудь им отдала бы. Есть над чем задуматься.

– Хорошие люди, им можно верить, – вынесла вердикт Юёр.

Шаман куда‐то ушел. Я с интересом разглядывала его жилище, особенно шкаф, набитый баночками с различными травами. Наверное, он снабжает лекарствами всю деревню и принимает тут больных.

В комнату заглянула миловидная невысокая женщина с туго зачесанными в хвост волосами. Выглядела она лет на десять моложе шамана.

– Я уже поставила воду греться, – сказала она. – Пошли подберем тебе свежую одежду.

– Хорошо.

Я последовала за ней. В соседней комнате была спальня, такая же маленькая и тесная. У стены стояла деревянная кровать с тонким матрасом, напротив находился столик с небольшим количеством украшений, а в углу – бочонок для купания. Вот и вся мебель.

Наргиз подошла к сундуку у изножья кровати и вытащила несколько платьев. Других сундуков в комнате не наблюдалось, и я поняла, что она демонстрирует мне весь свой гардероб. А может, не только свой, но и пропавшей дочери Бингюль.

Раньше у меня были десятки таких сундуков. Я никогда не надевала одно платье чаще трех раз. Ненужные наряды запечатывались и относились в хранилище, где просто лежали и занимали место, в то время как простой народ носил свои три платья на протяжении многих лет.

Стоит задуматься еще и об этом.

– Что тебе больше нравится?

– Я буду рада, если у вас найдется простая рубаха.

– Зачем же тебе рубаха? – всплеснула руками Наргиз. – Бери платье, не стесняйся!

– Просто я не хочу привлекать к себе лишнего внимания.

– Ах, вот оно что, – понимающе протянула она. Наверное, решила, что это связано с похищением. Впрочем, мне и правда не хотелось, чтобы меня похитили, раз так теперь обстоят дела. – Сейчас найдем тебе что‐нибудь попроще.

Наргиз отыскала длинную хлопковую рубаху темно-синего цвета и широкие шаровары.

Вскоре согрелась вода. Женщина вылила ее в бочонок и разбавила холодной водой из ведра. Я залезла внутрь и стала отмываться с мылом. После всех сегодняшних злоключений с меня комьями сходили песок и грязь вперемешку с помидорным соком.

– Бедняжка, волосы совсем испортились, – заметила Наргиз, натирая мне спину.

– Может, их состричь? – предложила я неожиданно для самой себя.

Я всегда гордилась своими длинными и блестящими волосами. Служанки создавали из них прически, украшая драгоценными заколками и живыми цветами. Без уходовых масел они иссушились до такой степени, что походили на солому. А сегодня стражник так рубанул по моему хвосту, что пряди стали разной длины. Ничего уже не исправить, оставалось лишь состричь их.

– Выйдет очень коротко, – сказала Наргиз. – Но так и правда будет лучше. В любом случае волосы снова отрастут.

Наргиз нашла ножницы и принялась за мою черную шевелюру. Я видела, как она складывает клоки в таз рядом со мной, и содрогнулась, потому что это уже мало походило на волосы. Даже мочалка, которой я оттиралась, выглядела лучше того, что я носила всё это время на голове. Я мгновенно перестала жалеть о стрижке.

Когда с этим было покончено, Наргиз наложила на мою руку повязку с мазью, которую успел изготовить шаман. Затем я надела любезно предоставленную одежду и неуверенно спросила:

– А у вас есть… зеркало?

– Да, конечно. – Она понимающе улыбнулась, указала на стол, где лежало овальное зеркало с деревянной ручкой, и тактично направилась к двери. – Выходи, как будешь готова.

Мне не терпелось узнать, как я теперь выгляжу, поэтому я сразу схватилась за зеркало. Из отражения на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Она не была уродлива, но все‐таки уже не та красавица, на которую равнялись все дочки знатных родителей.

Мне было девятнадцать (или уже двадцать?), но я выглядела старше своего возраста. Смуглая оливковая кожа заметно ухудшилась. Раскосые карие глаза потеряли здоровый блеск и отражали только всемирную усталость. Фигура немного скрючилась: в пещерах я не следила за осанкой. Короткие волосы смотрелись непривычно, они едва доставали до плеч, и заплести их было невозможно.

Наверное, отныне я обладательница самых коротких волос во всём ханстве. У нас, как в ханстве Кумлар и империи Баифан, длинные волосы очень ценятся. По традиции, это наследие предков, наша гордость и честь. Состричь их – всё равно что опозориться и потерять свой статус.

С другой стороны, так никто не заподозрит, что я из знатной семьи. Меня будут сторониться, как прокаженной. Никто меня не узнает. Особенно дядя. Я подкрадусь к нему незаметно, и когда он поймет, кто я такая, будет уже поздно.

Когда я вышла из спальни, шаман вручил мне бинты и склянку с мазью, наказав менять повязку на руке каждый день, пока рана не затянется. Про синяк на подбородке он сказал, что это быстро пройдет. А потом мы немного поговорили о памяти.

– С головой у тебя порядок, так бывает после страшных событий, – объяснил старик. – Память играет с нами злые шутки. Она запечатывает плохие воспоминания, поэтому мы их будто теряем. Если хочешь всё вспомнить, я дам тебе мешочек с травами. Заваривай этот сбор и пей два раза в день. Но вот тебе мой совет: если с тобой произошло что‐то ужасное, то, может, и не нужно об этом вспоминать?

Я пожала плечами. Я прекрасно помнила обо всём, что со мной случилось. И не хотела забывать.

– Вот, на твое усмотрение, – сказал он и вручил мне тканевый мешочек.

– Благодарю.

– Ты помнишь, откуда родом? Знаешь, куда идти?

– Разберусь, – ответила я.

На самом деле я понятия не имела, что делать дальше.

– Молодой господин просил передать, что снял тебе комнату на постоялом дворе, но, если что, заходи к нам, не стесняйся.

– Благодарю, – повторила я.

И, попрощавшись, покинула домик шамана.

На улице еще остались следы разрухи, хотя лавочники вовсю собирали рассыпанные овощи и заново сколачивали прилавки. Мертвецов я не увидела, что помогло сохранить мое душевное равновесие.

Неподалеку меня поджидал Дэмир.

– Полагаю, у вас нет денег, чтобы снять комнату и купить еду, – заметил он. – Я обо всём позаботился.

– Почему?

– Раз уж я вам помог, то доведу дело до конца. Из какой вы деревни?

– Из Ордона, – ответила я, внимательно глядя на его реакцию. Мне нужно выяснить, что происходит в ханстве и смогу ли я вообще попасть в столицу. Дэмир тяжело вздохнул, будто услышал что‐то жуткое. – Что не так? Там опасно?

– Везде опасно. – Он задумчиво почесал голову. – Даже не знаю, что с вами делать. Как это всё некстати.

– Не нужно себя обременять, я сама что‐нибудь придумаю.

– И все‐таки я не могу бросить человека в беде, – твердо сказал он. – Держите ключ, он от вашей комнаты. Мне нужно кое-что сделать, а вы оставайтесь тут, раз в этих лесах неспокойно.

Я не стала отказываться от помощи и взяла ключ, к которому крепилась бирка с номером комнаты.

– Почему вы следили за мной? – осмелилась спросить я. – Перед тем как в деревню приехали разбойники, вы не сводили с меня взгляда.

– По правде говоря, я обратил на вас внимание сразу, как вы вошли в деревню. Я и сам тут недавно, поэтому поспрашивал о вас у местных. В этой деревне все знакомы, и мне сказали, что вы не отсюда. Вас приняли за парня, хотя я сразу понял, что вы девушка. Когда я к вам подошел, вы стали вести себя как парень. Это показалось мне странным, поэтому я решил разобраться, что происходит.

– Один лавочник назвал меня мальчиком, поэтому я решила, что так будет безопаснее. Выходит, я все‐таки не похожа на парня?

Дэмир пожал плечами.

– Было трудно понять, но сейчас это вам ни к чему. Здесь вы в безопасности, так что можете устроиться на постоялом дворе. Когда я закончу с делами, то подумаю, как вам помочь вернуться домой.

– Хоть бы сказала ему спасибо, что ли, – напомнила о себе Юёр.

Мне стало совестно. Этот человек спас меня от охранников, нашел крышу над головой, а я его даже не поблагодарила.

Странствующий герой. О них часто рассказывают, слагают легенды, но вживую я раньше не видела таких людей. Да и что я могла видеть? Я нечасто выходила из дворца и мало что знаю о настоящей жизни.

Может, несмотря на хаос, который посеял мой дядя, этот мир еще не потерян.

– Спасибо за помощь. Надеюсь, духи помогут вам в ваших делах!

– Надеюсь, – отозвался Дэмир.

Он проводил меня на постоялый двор и угостил ужином.

Потом я отыскала свою комнату, заперлась изнутри и на всякий случай подперла дверь табуретом. Бежать из деревни мне больше не хотелось. Если я выйду в лес, меня могут похитить разбойники. Безопаснее было остаться здесь. Остаться и подумать, как попасть в столицу и свергнуть Жанбулата.

Два года. Я скорбела два года, но это чувство ничуть не утихло, а, наоборот, только усилилось. И если поначалу моя скорбь была приправлена отчаянием и безысходностью, то сейчас во мне пылал безжалостный гнев.

Я отомщу за вас, мама и папа, – думала я. – Он поплатится за свои преступления. Я сделаю это ради вас и нашего народа, ради всех, кого он опозорил, предал и обрек на страдания.

С такими мыслями я погрузилась в сон.

Когда я открыла глаза, было уже далеко за полдень. Я потянулась и, наверное, впервые за два года ощутила себя по-настоящему отдохнувшей.

Конечно, в гробницах я могла спать сколько угодно, для этого у меня был целый матрас, несколько одеял и подушка, но отдохнувшей себя никогда не ощущала. Каждый новый день заточения становился испытанием. Каменные своды давили, а раздававшиеся порой жуткие звуки пугали. От бесконечного напряжения я не могла расслабиться, засыпала и просыпалась с мыслями о том, что рано или поздно эти кошмарные пещеры сведут меня с ума. Сегодня же я спала безмятежно, потому что знала, что свободна и в какой-никакой безопасности.

Окончательно разлепив глаза, я стала собираться на обед. Дэмир оставил мне немного денег, и я рассчитала их так, чтобы хватило на несколько дней. Когда они кончатся, придется искать работу.

Перед обедом я зашла в уборную. Как же приятно вновь оказаться в цивилизации! В пещерах такой роскоши, как обустроенная уборная, не было. Справлять нужду приходилось в разных закутках и время от времени их менять.

На обед подали бульон из баранины и буу́зы – мешочки из теста с мясной начинкой, приготовленные на пару. Сытная еда придала мне сил, и, вернувшись в комнату, я села придумывать план.

Я одна, а у Жанбулата целая страна и войско. Что я могу сделать? Будь я хоть десять раз принцесса, в одиночку у меня ничего не выйдет.

Пункт первый: найти союзников.

Юёр стала видимой и развалилась рядом со мной на кровати.

– Неплохо бы нанять странствующих героев, – сообщила она.

– Героям нужно платить? – задумчиво спросила я. – А то мне пока нечем.

– Раз они герои, то борются за то, чтобы сделать мир лучше.

– Возвышенные цели – это хорошо, но одной духовностью сыт не будешь. Кто станет их содержать? Не знаю… Пройдемся по остальным пунктам. Номер два: собрать войско.

Вчера Дэмир отдал мне снаряжение убитых стражников. Среди него был простого вида меч, который в смертоносности не уступал самым дорогим клинкам.

– Судя по всему, в этой деревне многие страдают от политики Жанбулата, вот только мужчин, способных держать оружие, вряд ли наберется даже на маленький отряд, – рассуждала я, рассекая воздух мечом. Давно я не занималась с оружием, но благодаря тренировкам в пещерах выходило не так позорно, как я ожидала.

– Кумлар, – подсказала Юёр.

– А что Кумлар? – переспросила я.

– Жанбулат напал на Кумлар, свергнуть его будет в их интересах.

– Жив ли еще хан Гире́й? Сперва надо выяснить, что происходит в Кумларе, а потом уже думать, можно ли вообще рассчитывать на их помощь.

Так и прошел день. Я ломала голову над тем, что делать дальше, занималась с мечом и понимала, что мне не хватает способностей для ведения политических игр.

Поздним вечером я спустилась на ужин и заняла место в дальнем уголке. Стол огораживали деревянные ширмы, поэтому меня почти не было видно, но Дэмир каким‐то образом отыскал. Он приземлился напротив с таким видом, словно собирался серьезно поговорить.

Юёр весь день подговаривала меня нанять его своим помощником, но я не хотела рубить сплеча. Зачем бы простолюдинке, сбежавшей от работорговцев, пытаться свергнуть Великого хана? Да и платить мне было по-прежнему нечем.

– Добрый вечер. Вы следите за мной? – осведомилась я.

– Где именно вас держали разбойники? – спросил Дэмир без приветствия.

Я опешила, а потом неопределенно ответила:

– В лесу.

– Война идет второй год, а вы выглядели так, будто только‐только об этом услышали. И вовсе не похоже, что вам память отшибло. Вы ведете себя рассудительно и помните, где живете. А разбойники, которые за вами гнались, не принадлежат ни одному из тех кланов, которые занимаются работорговлей. Это клан Пустынной рыси. – Он достал бирку, которую снял вчера с шеи стражника. – Их услугами пользовался один человек, с которым, скажем так, мне довелось пообщаться.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

– Покажите правую руку.

Он потянулся ко мне, но я тут же спрятала руки под стол.

– Не собираюсь я ничего показывать.

Весь этот разговор мне очень не нравился, поэтому я собралась уйти. Дэмир схватил меня за локоть и резко задрал рукав.

На правой руке у меня был шрам, оставшийся после ожога.

В детстве я любила красть из кухни сладости, потому что принцессе не полагалось объедаться подобным. А как известно, что не положено, того и хочется. Однажды я пробралась в кухню за свежими пирожными. На огне в тот момент жарилось мясо. Когда меня застукали, я так испугалась, что заметалась и ударилась рукой о казан. С тех пор на предплечье остался небольшой белый шрам, от которого не помогло избавиться ни одно средство.

Ну и что с того? Шрам и шрам. У кого их не бывает? С чего он этим интересуется?

Дэмир дотронулся до моего шрама.

– Как вы смеете до меня домогаться? Я сейчас закричу.

Я выдернула руку, опустила рукав и повернулась, чтобы уйти.

– Подождите! – Он отчего‐то смутился и заговорил чуть мягче. – Неподалеку отсюда, в Северных горах, расположены гробницы, где захоронены правители и знать Алтан-Газара. Мы были там сегодня, но никого не нашли.

– То есть? Кто‐то украл все саркофаги? – я притворилась дурочкой, хотя упоминание гробниц бросило меня в дрожь.

– Перед тем как мучительно умереть, советник Великого хана Эльчин рассказал, что спрятал там принцессу Шамай, – очень тихо сказал Дэмир. – Вас.

– Очень смешно.

– Жанбулат приказал убить ее, но Эльчин не смог и решил спрятать. Он подкупил жрецов и приставил для охраны наемников из клана Пустынной рыси. – Его голос упал до шепота. – Всё сходится.

– Что сходится?

– Вы принцесса Шамай.

Пора уносить отсюда ноги.

Однако Дэмир не собирался меня отпускать. Он снова поймал мою руку, чтобы я не могла сделать и шага.

Опять он меня трогает.

– Позвольте всё объяснить. – Он запустил руку за воротник дэгэла, выудил из-за пазухи небольшую круглую табличку – пайцзу́ – и показал ее мне.

Такая табличка выдается главами государств или вождями племен, чтобы предоставить кому‐либо особые полномочия. Таблички бывают деревянными или металлическими в зависимости от степени влияния и выдаются военным, чиновникам или знати. На золотой табличке Дэмира изображался символ Кумлара – антилопа с волнистыми рогами, – а также его собственный портрет в профиль. Острый, чуть выпирающий подбородок, нос с горбинкой, тяжелые брови и зачесанные назад волнистые волосы. Однозначно он.

Пайцзы с портретами изготавливались только в Кумларе. Эту идею они позаимствовали у западного царства О́ра-Ма́рис, где чеканили монеты с профилями знаменитых людей. В Алтан-Газаре делали пайцзы с надписями. Хоть мы и были родственными народами и говорили на одном языке, наши страны развивались по-разному. Кумлар чаще обращался к западу, потому что имел давние культурные связи с царством Ора-Марис. Мы же переняли многие особенности у империи Баифан, с которой граничили на востоке.

Еще во дворце я изучала виды кумларских документов. Пайцза, которую показал Дэмир, имела огромную силу и открывала любые двери в Кумларе. Того, кто противился ее держателю, могли подвергнуть наказанию, вплоть до смертной казни.

Значит, Дэмир вовсе не странствующий герой, а приближенный хана Гирея.

Он огляделся по сторонам и почти беззвучно произнес:

– Я здесь по приказу Великого хана, чтобы отыскать вас. У меня есть указ.

Я тоже огляделась. В этом закутке мы были одни.

Дэмир снова нырнул под воротник и вытащил свиток. Затем встал спиной к залу и, пряча свиток от чужих глаз, развернул его передо мной.

Золотая бумага.

Редкая и дорогая, ее изготавливают только для важных государственных документов.

Я пригляделась, чтобы разобрать написанное.

Этот именной указ предписывал генералу Дэмиру отправиться на территорию Алтан-Газара и вывезти пленницу из гробниц в Северных горах. Особо отмечалось, что девушку нужно защитить даже ценой собственной жизни. Имя ее не называлось, статус тоже – чтобы сохранить секретность. В углу стояла красная печать хана Гирея. Ее я уже видела, поэтому сразу узнала. Всё было очень серьезно.

Хан Гирей знал, что я жива, и отправил за мной своего человека.

Если бы я не смогла сбежать, то меня бы всё равно спасли. Значит, духи не оставили меня на произвол судьбы.

– Но… как вы узнали, что я здесь? – Мои ноги подкосились, поэтому я села обратно за стол.

Услышанное так потрясло меня, что я перестала что‐либо отрицать.

Дэмир свернул указ и спрятал его обратно.

– Эльчин, – напомнил Дэмир, – вам ведь знакомо это имя?

Я молча кивнула.

– После того как Алтан-Газар напал на Кумлар, – начал он таким тоном, будто я лично в этом участвовала, – советник Эльчин попал к нам в плен и под пытками выложил сведения о принцессе Шамай. Я вел это дело и должен отвезти вас к хану Гирею. Мы поможем вам вернуть трон, а взамен вы вернете нам земли, которые завоевал Жанбулат. Это выгодный союз.

– Насколько вы близки к хану Гирею? – спросила я. – И откуда вам известно о моем шраме?

– Хан Гирей сказал мне, что вы обожглись, когда воровали пирожные на кухне, – в голосе Дэмира послышался смешок. – Хан Аслан и хан Гирей часто рассказывали друг другу о своих детях, а точнее, об их проделках. Что касается меня, я генерал и сейчас служу лично хану Гирею. Мне обычно поручают разные… непростые задачи. Сейчас это не важно. Идет война, и от нашего ханства осталась половина. Хан Гирей хочет как можно скорее избавиться от Жанбулата.

Юёр, – тревожно позвала я, – сегодня ты тоже говорила про Кумлар. Иногда мне кажется, что ты знаешь больше меня.

Старуха предпочла не отвечать.

– Значит, хан Гирей что‐то задумал, – проговорила я. – Вы предлагаете свою помощь в обмен на ваши земли?

– Верно.

– И вы правда готовы помочь мне?

– Да.

– У вас большое войско? – Я было воодушевилась, но Дэмир не спешил меня радовать.

– Войска как такового у нас больше нет, – ответил он. – Когда пала столица, немногие выжившие бежали в Китапха́н. Наших сил хватит лишь на то, чтобы защитить оставшийся клочок земли. Хан Гирей тоже переехал в Китапхан, а пока жив правитель и его наследники, у людей остается надежда на то, что Кумлар продолжит существовать как государство.

– Тогда как вы собираетесь противостоять Жанбулату?

– Мы соберем новое войско.

– Из Ора-Мариса? – предположила я. Поддержка сильного западного царства могла облегчить дело.

– Ора-Марис не хочет нам помогать. – Дэмир покачал головой. – Мы соберем войско из всех погибших по вине Жанбулата, а это, между прочим, очень много людей.

Кажется, я ослышалась.

– Извините, вы сказали, что соберете войско из погибших? Из мертвецов, что ли?

– Именно так, – как ни в чём не бывало отозвался он. – Мы воскресим их. Наша новая столица Китапхан – культурный центр, по сути, город-библиотека. Там хранятся древние свитки и карты, которые помогут найти путь в Та́у-а́ша.

– Тау-аша не существует, – мрачно ответила я.

А мне уж показалось, что я нашла союзников. Жаль, что они оказались безумцами, верящими в детские сказки.

Тау-аша – выдуманный город, где якобы существует волшебство. В легендах герои отправляются туда, чтобы обрести магические силы или предметы, которые помогут им справиться с любыми врагами и бедами. Город открывается только тем, у кого благородные намерения, а злые и алчные люди погибают, так до него и не добравшись.

Истории о Тау-аша красивые, но это всего лишь истории.

– Существует, – непреклонно ответил Дэмир.

– Ну да, и в библиотеках Китапхана можно запросто обнаружить карты, которые приведут нас в такое сакральное место, – не скрыла я сарказма. – Кажется, вы заигрались в героя.

Дэмир вздохнул.

– Может, я и не настоящий странствующий герой. Да и вообще не герой. Но я делаю всё возможное, чтобы помочь своей стране.

– А теперь решили сделать невозможное?

– Тау-аша существует, – повторил он. – В библиотеке Китапхана есть тайная секция, открытая лишь Великому хану и мне. Там хранятся все материалы и свитки, которые собирали мои родители. Двадцать лет назад мы посещали Тау-аша. Я сильно болел и должен был умереть, но этот город излечил меня и спас мою жизнь. После смерти моих родителей документы по Тау-аша для безопасности перенесли в государственный архив.

Дэмир на самом деле верил в то, о чём говорил. Допустим, он и правда был болен и его родители искали Тау-аша, но я сомневалась, что его излечил именно волшебный город.

– А что хан Гирей думает об этом? – спросила я.

– Он сам это и придумал.

– Ладно, всё ясно.

Правитель Кумлара верит в детскую сказочку. Может, неудивительно, что они проиграли.

– Когда вы сбежали из пещер, как собирались вернуть себе трон? – в лоб спросил Дэмир, и этот вопрос смутил меня и одновременно вывел из себя.

– Ну… – замялась я, боясь признаваться, что не думала об этом. – Тогда важнее было сбежать и постараться при этом выжить.

– Значит, вам повезло. У меня есть кое‐какой план и отряд воинов. Союз с нами будет вам выгоден.

– Он прав. – Юёр снова возникла в моей голове. – Ты должна поехать в Кумлар. Там тебе будет куда безопаснее, чем на родине.

– Но это бред, – возразила я. – Они хотят найти сказочный город!

– Какая разница! Главное, что ты будешь рядом с ханом Гиреем.

В Алтан-Газаре мою семью предали, а оставшихся сторонников наверняка давно казнили. В любом случае здесь мне не к кому обратиться за помощью.

Хан Гирей был близким другом моего отца. И моей последней надеждой. Если Дэмир отвезет меня к нему, я обрету хоть какую‐то опору. Плевать, что они верят в сказки. Главное – попасть в безопасное место.

– Ваш план мне не нравится, – прямо сказала я. – Но, кроме титула принцессы, у меня ничего больше нет. Даже крыши над головой. Так что я поеду в Кумлар, мне нужно встретиться с вашим ханом.

– Договорились. – Дэмир выглядел так, будто с его плеч свалился камень.

Я вдруг подумала, что ему лишь требовалось выполнить приказ. Вместо того чтобы уговаривать, он мог просто схватить меня и отвезти куда надо. Я бы не смогла противостоять человеку с такими способностями, ведь не справилась даже с Эльчином. Но он предпочел решить всё по-человечески. Это и вправду был союз.

Не знаю, почему его поведение меня удивило. Так и должно быть в нормальном мире. Однако в последнее время со мной так ужасно обращались, что было непросто вновь привыкнуть к хорошему отношению.

3
Медвежья пещера

Мы условились отправиться в Кумлар на следующий день.

Дэмир сам позаботился о припасах в дорогу, а мне оставалось только забраться в седло. Я сразу узнала лошадь, которую ко мне подвели, – ту самую, что спасла меня из гробниц. Ее накормили, напоили и собрали в долгий путь. В таких вещах я не особо разбиралась, но мне всё равно стало совестно оттого, что я про нее забыла.

– У тех стражников было еще две лошади, – вспомнила я.

– Я их продал, – ответил Дэмир, – чтобы обеспечить вам проживание на постоялом дворе.

Я почувствовала укол вины. Дэмир снова всё решил и со всем разобрался. За меня всегда делали грязную работу, но пора перестать воспринимать это как должное.

До Китапхана было несколько дней пути. Сегодня нам предстояло пересечь границу с Кумларом и заночевать на сторожевой заставе.

Отряд в полном составе я увидела лишь перед самым выездом из Тосгона: четверо мужчин в простой одежде. Выглядели они как обычные путники, и никто не узнал бы в них воинов. Дэмир объяснил, что они будут защищать нас во время пути, а значит, до Китапхана мы доберемся без приключений. Двое выехали вперед, еще двое держались на небольшом расстоянии позади, чтобы обезопасить со всех сторон. Мужчины были лет на пятнадцать старше Дэмира и держались с ним напряженно. Как видно, находиться под командованием такого молодого генерала им совсем не нравилось.

Отсюда всплыл закономерный вопрос, и я поспешила его задать:

– А вы не слишком молоды для такого высокого звания? Сколько вам лет?

– Возможно, – протянул Дэмир. – Мне двадцать два. Я продвинулся благодаря победам над племенами пустынных кочевников, которые терзают наши границы с юга. Точнее – терзали, когда у нас еще был юг. – В его голосе звучала злость и обида на Алтан-Газар. – Но, признаться, мое происхождение тоже сыграло свою роль. Я прихожусь двоюродным племянником хану Гирею.

– Что? – удивилась я. – Так вы из правящей династии Кумлара?

– Вроде того.

– И имеете право на трон, – добавила я.

– Исключено. Передо мной два человека.

– Всего два?

– Сыновья хана Гирея.

– Ну да, о них я знаю, Улу́г и Менгу́. А еще у хана Гирея есть дочь Сую́н.

– Суюн вышла замуж за Ира́клия, принца Ора-Мариса, и родила сына Але́ксиоса.

– Интересные новости, – глухо отозвалась я.

Меня ждала бы такая же судьба, не окажись я единственным ребенком в семье. Родители хотели, чтобы моим супругом стал один из принцев Кумлара, от чего я была не в восторге. Я видела этих ребят однажды, будучи восьмилетней девочкой, и запомнила только то, что Улуг слишком взрослый, а Менгу глупый и неотесанный. Детское впечатление было столь неизгладимым, что я умоляла духов любым способом избавить меня от замужества. Видимо, они меня услышали, раз в итоге я стала наследницей трона и могла самостоятельно решать, кто будет править со мной ханством.

– Странно, что я про вас ничего не слышала, – заметила я.

– Ничего удивительного, – холодно бросил Дэмир, даже не глянув в мою сторону.

Он с силой сжал поводья, и мне показалось, что мои слова его задели, хотя я не подразумевала ничего плохого.

– Просто мне рассказывали только о сыновьях хана Гирея, – сказала я.

– Не сомневаюсь, – всё так же мрачно ответил он.

– Да что я такого сказала?

Дэмир устало прикрыл глаза и тяжело выдохнул.

– Просто… я не только двоюродный племянник хана Гирея, но и его приемный сын.

Я замерла, широко распахнув глаза. Дэмир не переставал меня удивлять. Я думала, что хорошо осведомлена о правящих династиях соседних государств, но оказалось, это вовсе не так.

– Они всегда делали вид, что меня не существует, – продолжил он, и в этих словах послышалась горечь, копившаяся долгие годы. – Моих родителей не стало, когда мне было пять лет. Хан Гирей взял меня на попечение, и я рос во дворце вместе с Улугом, Менгу и Суюн. Мы всё делали вместе, но ко мне всегда относились иначе. Словно я сын прислуги, с которым принцы и принцесса вместе играют, при этом ни на миг не забывая, что я им не ровня и никогда ровней не стану. Но я не сын прислуги. В моих жилах тоже течет кровь нашего предка – хана Мэргэна, только об этом никто не помнит. Я не претендую на трон, я лишь хочу, чтобы собственная семья не относилась ко мне как к чужаку. Что бы я ни делал… Меня даже не вписали в семейное древо.

Дэмир как‐то тревожно замолк. Я думала, он собирается с мыслями, чтобы продолжить рассказ, но он больше не проронил ни слова, видно, посчитав, что и без того многое выложил.

Я изучала политику и знала всё о правителях и наследниках государств нашего континента.

На троне Ора-Мариса сидела царица Елена. Ее наследником был принц Ираклий, за которого вышла замуж принцесса Суюн из Кумлара.

В Баифане правил император Цзиньлу́н. Духи даровали ему двоих близнецов: Вэйду́на и Мэй. Разумеется, на трон претендует Вэйдун как первый и единственный сын императора. Мэй, скорее всего, настигнет судьба разменной монеты, как и любую царскую дочь или любого младшего принца.

В Кумларе главой государства был хан Гирей, а наследником – Улуг, его старший сын. Суюн уже отправили в Ора-Марис, а Менгу, самый младший, вероятно, еще оставался во дворце. Но я не сомневалась, что рано или поздно он тоже заключит выгодный политический брак с иностранной принцессой – с той же Мэй, например. Почему нет, раз со мной уже не выйдет.

Все главы государств, их семьи и окружение были на виду, а сведения о них можно было найти в книгах. Даже странно, что я ничего не слышала о приемном сыне хана Гирея, который рос вместе с моими предполагаемыми женихами. Не похоже, чтобы Дэмир врал насчет родства с ханом. Значит, его скрывали нарочно.

– Вы внебрачный сын? – напрямую спросила я. – Ваши родители не поженились официально?

Обычно этого стыдились. Причем не только семьи, но и сами внебрачные дети.

– Нет. Просто дальний родственник, свалившийся на голову хану Гирею. – Он явно не хотел продолжать этот разговор и, видимо, жалел о том, что вообще его начал, а потому поспешно сменил тему. – Могу я попросить вас поделиться тем, что с вами случилось на самом деле? Об этом ходит много слухов, но всю правду можете рассказать только вы.

Я задумалась, оглядывая редкий лес и поросшие мхом булыжники. История длинная, но и ехать предстояло еще долго, учитывая, что при жаре не стоило гнать лошадей.

– А что за слухи обо мне ходят? – полюбопытствовала я для начала.

– Что после смерти родителей вы сбежали из дворца и покончили с собой. Говорили, что тело принцессы обнаружили спустя несколько дней в реке неподалеку от столицы.

– О духи, – выдохнула я, ощутив, как от этой новости внутри свернулся тугой узел.

Эльчин и впрямь обо всём позаботился. Я жива за счет жизни другой девушки, которую похоронили вместо меня. Сидя в гробницах, я догадывалась, что он сделает нечто подобное, но узнать об этом наверняка было всё равно тяжело.

Заговорщики ответят за каждую смерть.

Жаль, что Эльчину я уже не могу отомстить, раз с ним разобрался Дэмир. Надеюсь, этот предатель увидит из мира духов, что я сотворю с другими.

– Мы были в ужасе, когда узнали об этом, – продолжил Дэмир. – В Кумларе объявили траур по вашим родителям, а потом и по вам. Жанбулат объявил об этом во всеуслышание: все поверили, что вы утонули. Только допросив Эльчина, мы узнали, что вы еще живы. Что же на самом деле произошло в тот вечер во дворце?

– Что ж, я вам всё расскажу. – Я сделала вид, что поддалась на его уговоры, хотя мне самой хотелось, чтобы кто‐нибудь узнал правду. Да и его откровенность заслуживала того же в ответ.

Я рассказала о заговоре в совете князей, о моих выводах насчет гибели родителей, о том, как Эльчин вывез меня, скованную по рукам и ногам, в гробницы, и о том, как я сидела там в одиночестве, навещаемая только жрецами, которым не было до меня никакого дела. Я опустила лишь подробности о неудачных побегах, когда лежала избитая на матрасе, страдая от ужасной боли.

– Та ночь изменила всю мою жизнь. С вечера я думала лишь об уроках и тренировках и даже не догадывалась, что никаких уроков больше никогда не будет.

– Не представляю, что вам пришлось пережить, – сочувственно отозвался Дэмир. – Но надеюсь, что вас хоть немного утешит мысль, что я убивал Эльчина долго и мучительно и не остановлюсь, пока такая же участь не постигнет Жанбулата.

– Дядей я займусь сама.

– Как скажете.

– Что Жанбулат сделал лично вам? – спросила я.

– Захватил нашу страну, перебил наш народ, лишил нас дома. Всё это личное.

– А как вы с отрядом проникли в Алтан-Газар?

– Мы выстроили вокруг оставшейся территории Кумлара стену и поставили сторожевую заставу на севере. Впрочем, сами увидите. В этой части Алтан-Газара мало войск, хотя на днях нам повстречался отряд воинов. К счастью, нам удалось от них скрыться, но всё равно нужно быть начеку. Сейчас основные силы Жанбулата направлены на удержание нашего юга и продвижение к границам Ора-Мариса. Для меня это тоже личное, потому что моя мать София была младшей сестрой царицы Елены.

– Так вы еще из правящей династии Ора-Мариса?! – удивилась я.

В его биографии было столько шокирующих фактов, что я начинала подозревать, будто он их выдумывает. Почему я о нём раньше не слышала? Почему его прятали? Может, потому что он наполовину ора-марисиец, о чём отчетливо говорит его внешность?

– Правящие династии Ора-Мариса и Кумлара тесно переплетены. Теперь и Суюн замужем за сыном Елены. Мы с ними давно одна большая семья. А Жанбулат разрушает всё, что строилось годами. Думаю, он хочет подчинить себе весь континент. И у него может это получиться, потому что он завербовал многих наемников из пустыни, которым выплачивает горы золота.

– Ох, духи, это всё так неправильно. Мой отец бы… – Я осеклась от боли, вспыхнувшей в груди. – Он мог бы еще долго править. Так быть не должно.

– Прошлое изменить нельзя, зато будущее целиком в наших руках. Мы всё исправим.

– Ну да, с войском оживших мертвецов, – вернулась я к своей привычной язвительной манере, чтобы не выдавать истинных чувств.

– Всё еще мне не верите? – спросил Дэмир, усмехнувшись так, будто знал некую тайну.

– А вы думали, стоит мне выспаться, как я сразу поверю в сказочный город?

– Быть может, я смогу вас переубедить, когда мы приедем в библиотеку.

– Очень сомневаюсь.

Он опять усмехнулся и устремил взгляд на дорогу.

Я с подозрением оглядела его с ног до головы, уверенная, что он чего‐то не договаривает.

– А по-моему, он шикарный мужчина, – подала голос Юёр.

Я осмотрелась, проверяя, не услышал ли кто. Но, конечно же, ее голос раздавался только в моей голове, поэтому никто ничего слышать не мог.

– А по-моему, он что‐то скрывает, – ответила я.

– Пусть скрывает, но это не отменяет того, что он шикарный мужчина.

Странно слышать это от несуществующей старухи, но я уже давно не в ладах с собственной головой.

Дэмир заговорил снова:

– Я уверен, что теперь, когда вы с нами, всё получится. Вы последняя надежда наших стран.

– Кто еще знает о том, что я жива?

– Из тех, кто не умер, всего двое: я и хан Гирей.

– А ваши люди не в курсе? – Я кивнула на ехавших впереди воинов.

– Нет. Они знают, что вы важны, но не знают, кто вы. Но будьте уверены, они всё равно во что бы то ни стало защитят вас, – заверил Дэмир.

– Звучит так, словно я какой‐то спаситель мира, но ясно, что я лишь пешка в политической игре. Хан Гирей сделает хороший ход, вернув меня на игровую доску. Но я вовсе не последняя надежда и так далее.

Мои рассуждения его нисколько не смутили.

– Не стану отрицать, всё так и есть. Вас выставят жертвой тирана, и когда все узнают, как Жанбулат поступил с настоящей наследницей, он быстро потеряет свою популярность у знати Алтан-Газара, и войско мертвых воинов сможет его разгромить. Мы уничтожим Жанбулата и его наследника Тугана раз и навсегда.

– И Тугана тоже? – переспросила я.

– После осады Кале, которой он руководил, я только об этом и мечтаю.

С двоюродным братом я не общалась. Он жил в поместье у подножия Южных гор и редко приезжал во дворец. Я не знала, что он из себя представляет, но догадывалась – с таким отцом, как Жанбулат, он просто не мог вырасти достойным человеком.

Ближе к вечеру солнце перестало жарить, и вечерняя прохлада запуталась между ветвей. Лес становился тем гуще, чем ближе мы подъезжали к границе Кумлара. По дороге мы сделали несколько привалов, и последний вышел таким долгим, что мы рисковали не добраться до заставы к ночи.

– Мы уже близко, – сказал Дэмир.

Он оказался прав. Вскоре лес поредел, а за ним выросла засека из кольев и поваленных деревьев: та самая стена, о которой говорил Дэмир. Между Алтан-Газаром и Кумларом никогда не отстраивали ничего подобного. Это выглядело жутко и страшно, словно реальное подтверждение того, что отныне наши государства непримиримо разделены.

Засека шла до самых Северных гор, упираясь в скалы, и по всей ее линии на определенном расстоянии друг от друга стояли небольшие деревянные башни. Мы направились к самой первой из них, расположенной у подножия горы.

– Давно здесь эта стена? – удивленно спросила я.

– С тех пор как мы отступили в Китапхан, – отозвался Дэмир.

К башне мы подъезжали очень медленно, и, как оказалось, не зря, потому что в нас целились сидевшие наверху лучники. Дэмир оглядел их тяжелым, но спокойным взглядом, словно он ничуть не обеспокоился, а всего лишь оскорбился от такого приветствия.

– Пропустить их! – раздался чей‐то крик.

Воины опустили луки, а ворота, расположенные в основании башни, с шумом распахнулись.

Мы проехали на территорию Кумлара. За стеной из поваленных деревьев располагалась вытоптанная площадка с несколькими постройками, где жили стражи границы. Дэмир остановил коня, явно чего‐то дожидаясь. Я решила держаться рядом, потому что за два года мир изменился настолько, что мне, алтан-газарке, стало тревожно находиться среди ненавидящих нас кумларцев.

Вскоре нас встретил невысокий воин в шлеме и с тоненькими усиками, свисающими ниже подбородка. Дэмир развернул коня в его сторону, и я поняла, что мы остановились для разговора с ним.

– Вы выполнили свою миссию, генерал? – осведомился воин.

– Да. Больше через эти ворота нам проходить не потребуется. Усильте патрули и не спускайте глаз с горизонта. Убивать всех, кто приблизится к границе ближе чем на сто метров.

– Вас понял.

У меня перехватило дыхание.

– Что значит всех? Всех военных? – спросила я.

– Абсолютно всех, – ответил Дэмир, двинув коня дальше.

Я не стала отставать.

– Но… как же мирные жители?

– Мирные жители не суются к границе. По крайней мере, здесь. А если суются, то они уже не мирные. Шпионы нам здесь не нужны. Мы защищаем оставшийся клочок государства как можем, – монотонно проговорил Дэмир, а потом перевел разговор: – Сегодня остановимся здесь.

Я не стала возвращаться к прежней теме, потому что на войне так и бывает. Более того, если бы речь шла о защите моей страны от агрессивного соседа, то я сделала бы точно так же. Да и после последней фразы Дэмира я могла думать только о скором отдыхе.

Сил уже никаких не было. Я только и мечтала, чтобы наконец лечь и не шевелиться. Мне еще не приходилось проводить целый день в седле, и с непривычки это оказалось очень тяжело. Да и больно: внутренние стороны бедер горели точно огнем. Ко всему прочему, рана на руке ныла и потела под бинтами. В прежние времена я бы закапризничала, чтобы все поняли, как мне плохо. Но не сейчас. Я больше не принцесса, и, если честно, бывало и хуже.

Мы остановились в скромном доме, где жили пограничные стражи. Когда я легла, то мгновенно провалилась в сон и не просыпалась до самого утра.

Казалось, дорога длилась вечность и вытягивала все соки. Каждый день повторял предыдущий. Однообразие скрашивали только разговоры с Дэмиром.

– Как вам Кумлар? – интересовался он поначалу.

– То есть?

– Нравится наша страна?

– Пока существенных отличий не вижу. – Я пожала плечами. – Лес везде одинаковый.

А вообще, я немного слукавила. Здесь лес был куда реже, ведь сотни деревьев выкорчевали или срубили – очевидно, для строительства засеки.

– Тогда наши города должны вас удивить. Многие строились по образцу городов Ора-Мариса.

Подобные разговоры происходили крайне редко, а потому становились для меня ценны. Большую часть времени Дэмир просто молчал, и я поняла, что по натуре он неразговорчив.

Так прошло четыре дня. Обычно мы останавливались на придорожных постоялых дворах, но к вечеру пятого дня добрались до места под названием Медвежья пещера, и нам предстояло разбить лагерь в лесу.

– Что за Медвежья пещера, интересно? – спросила я у Дэмира.

– Место, где живут медведи, – объяснил он.

– Там правда есть медведи?

Крупных лесных зверей мне еще не доводилось видеть, но я не сомневалась, что медведи смертельно опасны.

– Не волнуйтесь, нет там никого, – поспешил он меня успокоить. – Когда‐то давно, может, они там и жили, но сейчас это место служит лагерем для уставших путников.

А еще это очередная пещера…

Мы подъехали к подножию скалы, в которой чернела овальная дыра – логово медведей. Рядом находилась огороженная валунами площадка с кострищем посередине и бревнами, чтобы на них сидеть. Чуть дальше возвышалась большая каменная статуя медведя. У его гигантских лап лежали цветы и фрукты: это означало, что место находится под покровительством духа.

Когда мы спустились с лошадей, воины стали разводить костер, а я решила задобрить местного духа, чтобы никто из лесных зверей не сожрал нас ночью. Я выбросила испортившиеся подношения, набрала свежих ягод и полевых цветов и положила их в каменную чашу у основания статуи.

– Вы будете спать в пещере или на улице? – спросил Дэмир, когда я вернулась к лагерю.

– На улице. – Я поежилась, глядя на пещеру.

– Понимаю, – кивнул он.

– Генерал. – К Дэмиру подошел один из воинов, мужчина лет сорока с короткой бородой и широким плоским лицом. – Костер готов. Прикажете позаботиться о лошадях?

– Отлично, Тока́й. Напоите и накормите лошадей, а после возвращайтесь ужинать.

Токай кивнул и, позвав с собой одного из товарищей, повел лошадей к реке.

– А что прикажете делать мне, генерал? – спросила я.

– Постелите себе спальный мешок, – он указал на груду одеял из верблюжьей шерсти, которая была сложена у бревна.

Взяв одно из них, я обнаружила, что одеяла сшиты между собой на манер кармана. Позже Дэмир объяснил, что такие спальные мешки, сохраняющие тепло, изобрели кочевники, чтобы не замерзнуть насмерть в продуваемых всеми ветрами степях или суровых пустынях.

Пока у костра разогревали ужин, я приготовила себе спальное место рядом с поросшим мхом камнем, а после занялась раненой рукой. Я обрабатывала ее каждый день, как и говорил шаман. Порез давно подсох, но всё же туда могла попасть грязь, поэтому я щедро намазала мазь и крепко перевязала плечо новым бинтом. Шаман их не пожалел, так что хватило бы не только на одну царапину.

– Идите на ужин, – раздался голос рядом со мной.

Я вздрогнула, заправляя концы бинтов, и подняла взгляд. Надо мной, словно мрачная тень, возвышался Дэмир. Опустив рукав рубашки, я поднялась и направилась к костру.

Мне протянули миску с безвкусной кашей и кусок вяленого мяса, что для меня, оголодавшей после долгой дороги, оказалось верхом кулинарного искусства. Я вычистила миску до блеска и так размякла, что поспешила вернуться к спальному мешку и зарыться в него. Дневная жара сменилась ночной прохладой, что расслабило еще больше. Однако, несмотря на жуткую усталость, уснула я не сразу. Какое‐то время я наблюдала за лагерем и дожидалась, когда остальные тоже лягут. Воины быстро уснули, а Дэмир просто сидел, привалившись спиной к бревну, словно сон был ему сегодня не нужен. Я пыталась хоть ненадолго закрыть глаза, но ничего не получалось.

Дэмир не замечал, что мне не спится, поэтому я решила за ним последить. Он носил черную одежду, поэтому в ночной темноте его было почти не видно. Только лицо подсвечивалось слабым отблеском костра. Тут он провел рукой по волосам, убрав их с лица. Жест показался мне вымученным. Дэмир точно хотел отдыхать, но не мог, поэтому ерзал на месте, лишь бы не сидеть как статуя.

И почему он не спит?

– Скорее всего, охраняет твой сон, – предположила Юёр. – Я уже говорила, что он шикарный мужчина?

– О духи, что за бред ты несешь?! – вопросила я, не заметив, что сказала это вслух.

Дэмир удивленно повернулся в мою сторону и тихо проговорил:

– Никто ничего не говорил.

Мое лицо запылало от стыда.

– Это… мне приснилась какая‐то сварливая старуха. Просто ночной кошмар, – оправдалась я.

– Постарайтесь уснуть, завтра предстоит нелегкий день.

– Вы тоже ложитесь.

– Моя стража до полуночи, – устало отозвался он. – Потом будет дежурить Токай.

– А я?

– А вы спите. Охранять вас – это наша задача.

Я улеглась поудобнее. Сон пришел не сразу и оказался каким‐то поверхностным. Я часто просыпалась, балансируя на грани сна и яви, и не понимала, где нахожусь. Сначала мне мерещились пещеры, потом кровать на постоялом дворе Тосгона, потом привиделась моя спальня во дворце. Сон и реальность перемешались настолько, что, очнувшись в очередной раз, я с трудом поняла, что происходит в лагере.

– Шамай, мне это не нравится, – встревоженно пробормотала Юёр.

Небо светлело, костер почти потух. Дэмир спал, но его люди уже были на ногах. Я решила, что мне тоже пора просыпаться, и чуть приподнялась на локте. Тут я увидела, как Токай с обнаженным мечом в руках подбирается к Дэмиру. Сон сняло как рукой.

Это было очередное предательство.

Очередной заговор.

В голове будто что‐то взорвалось. Я не думала – не было времени, – просто схватила свой меч, который лежал под рукой, и выпрыгнула из спального мешка, на ходу вытаскивая лезвие из ножен. Токай, уже занесший оружие над спящим Дэмиром, не успел ничего понять, как я насквозь проткнула его в спину. Удар вышел так себе. Мне повезло, что я застала Токая врасплох, иначе ничего бы не получилось.

Шум, с которым всё это произошло, и брызнувшая кровь не могли не разбудить Дэмира. Он вскочил будто ошпаренный и буквально за секунду понял, что происходит. Другие воины схватились за свое оружие, но Дэмир выбросил вперед руки, запустив парные кинжалы.

Как он успел их так быстро вытащить? Он что, спал с ними в руках?

Клинки распороли двум воинам горло. Из-за спины Дэмир вытащил небольшой метательный нож и запустил оставшемуся воину в плечо. Я подумала, что он промахнулся и нужно ему помочь, но никак не могла вытащить оружие из тела Токая. Хоть я и тренировалась, но мне еще никогда не приходилось пронзать людей мечами. Оказалось, они входят в тела, точно в масло, а на обратном пути застревают среди ребер и костей позвоночника. Или это я была бестолковая. Мне бы не помешало найти мастера боевых искусств, чтобы закончить обучение.

Когда Дэмир сшиб с ног раненого воина и придавил его коленом к земле, стало ясно, что он вовсе не промахнулся. Он специально оставил его в живых, чтобы допросить.

– Это что, мятеж?! – едва ли не прорычал Дэмир, вдавливая воина в землю.

Я наконец вытянула меч и на всякий случай наставила его окровавленное лезвие на предателя, что, впрочем, было лишним, ведь Дэмир и сам отлично справлялся.

Растрепанные черные волосы скрыли одну половину его лица, а вторая освещалась светом костра, из-за чего он выглядел точно злой дух. Жуткую картину дополняли разбрызганные по лицу капли крови и безжалостный взгляд.

В этот момент я поняла, что ни за что не хотела бы видеть этого человека среди своих врагов.

– Кто отдал приказ от меня избавиться? – рявкнул Дэмир страшным голосом.

– Ты всё равно меня убьешь, – прохрипел воин в ответ.

– От тебя зависит, как скоро это случится. На кого вы работаете?

– Я ничего не скажу.

Дэмир схватился за рукоять ножа, который торчал в плече воина, и резко провернул оружие вокруг своей оси. Раздавшийся хруст напомнил звук, с каким разделывают птицу.

– Лучше тебе ответить.

– Можешь хоть отрезать от меня по кусочку, но я ничего не скажу, и тебе это известно, генерал, – прохрипел тот, вкладывая в каждое слово, в каждый звук презрение и ненависть.

Чем Дэмир это заслужил?

– Тебя подкупил Жанбулат?

Воин сквозь боль рассмеялся.

– Как же ты глуп.

– Ты знаешь, кто эта девушка? – Дэмир качнул головой в мою сторону.

Я так и стояла, сжимая в руках скользкую от пота рукоять меча, и пребывала в полнейшем ошеломлении.

– Судя по всему, она очень ценна, хотя и не понятно почему.

Мне следовало оскорбиться, но я в эту минуту испытывала ужас и растерянность, которые отодвигали на второй план все остальные эмоции.

Дэмир выдрал нож из плеча воина и приставил лезвие к его горлу.

– Кому вы собирались ее доставить?

– Тебе никогда не прыгнуть выше своей головы, какую бы работу ты ни выполнял. Ты лишь цепной пес хана Гирея, и тебе не стать чем‐то большим.

– Ну давай, выскажи всё, что обо мне думаешь, это твоя последняя возможность.

Воин, похоже, сам это понимал, поэтому продолжил выплевывать ядовитые слова:

– Тебя никто не любит. Ты наглый и эгоистичный. И все уже давно знают, как на самом деле ты выигрываешь сражения. Ты прячешься в укрытиях, пока простые парни бьются на поле боя. Иначе не объяснить, почему только ты один всегда остаешься в живых.

– Хочешь знать, как мне удается выживать? Сегодня ты это узнаешь.

– Ты должен был умереть при Элсе, как и все остальные, а тебя возвели в генералы. Но однажды справедливость восторжествует, если не благодаря мне, так благодаря кому‐то другому.

– Так это месть? Ты мстишь мне за своего сына? Я тут ни при чём, он погиб в битве с пустынными кочевниками.

– Почему не умер ты?

– Так звезды сошлись. – Дэмир пожал плечами, будто речь шла о пустяке. – А теперь говори. Кто вас нанял? Кто заплатил? Так или иначе, это измена.

– Единственный изменник здесь ты, генерал.

– Очень и очень жаль. Эта девушка – Великий хан Алтан-Газара. У нас появился шанс остановить войну, но ты этого уже не увидишь, потому что сам подписал себе смертный приговор.

Дэмир занес нож над воином и вонзил в шею. Когда Дэмир его вытащил, кровь хлынула рекой. Воин стал захлебываться, жизнь покидала его быстро, но мучительно. Я была уверена, что именно такой смерти для него Дэмир и добивался.

– Он мог что‐то рассказать! – возмутилась я, когда оцепенение прошло.

– Нет, не мог, – бросил Дэмир, даже не глядя на меня. – Он бы говорил всё что угодно, кроме того, что действительно важно. Они никогда не говорят. Их этому учат с самого детства. А еще их учат тому, что любого предателя ждет казнь, поэтому мы сэкономили время.

– Казнь могла быть и помилосердней.

– Сказала девушка, которая заживо сожгла троих человек, – заметила Юёр.

Но Дэмир был прав. Воины выступили не просто против своего генерала, они выступили против самого хана Гирея, главы государства, который передал Дэмиру право распоряжаться. А раз они выступили против хана, то выступили против своей страны. Это была настоящая измена, и если бы воины остались живы, их казнили бы по возвращении в столицу.

Дэмир выдернул кинжалы из тел других воинов и стал чистить клинки о землю.

– Вы знали сына этого человека? – спросила я.

– Да, он был хорошим воином и сражался за родину.

– Неужели всё это затеяно из-за мести? Или они хотели забрать меня и кому‐то передать?

– Я не знаю.

– Но если из-за мести, значит, то, что он говорил, правда?

Дэмир бросил на меня злой взгляд.

– Еще один вопрос… – прошипел он, но я его резко оборвала:

– И что? Убьете меня? Тогда прощай надежда на спасение Кумлара. Не смейте разговаривать со мной в таком тоне. Я Великий хан Алтан-Газара, а не девка с рынка, не забывайте об этом.

Он глубоко вдохнул, будто пытаясь подавить рвущиеся наружу возражения.

– Хорошо, – процедил он наконец. – Мы все на взводе. Поговорим об этом завтра, а сейчас спать.

– То есть вот так просто ляжем спать?

– Именно.

Дэмир спрятал кинжалы и забрался в спальный мешок.

– Вряд ли я усну, – пробурчала я.

– Тогда отвернитесь.

Рядом возникла Юёр. Старушка совсем не была напугана и даже пыталась воззвать к моему здравому смыслу.

– Что ты корчишь из себя? – возмутилась она. – Ложись спать, ничего уже не сделаешь. Радуйся, что вообще осталась жива.

– Вы словно сговорились.

– Кто? – устало отозвался Дэмир.

– Я, конечно, прожила последние два года на кладбище, но все‐таки не привыкла спать рядом с трупами.

– А я был похоронен в братской могиле, так что и не к такому можно привыкнуть.

– Что?

– Спите.

Не говоря больше ни слова, Дэмир улегся поудобней и натянул край спального мешка на голову, словно это обыденное дело, когда подчиненные пытаются с тобой расправиться, но ты убиваешь их сам и ложишься спать. Я не была на войне. Возможно, она меняет людей так, что они не ужасаются убийствам и смерти. Хотя что говорить, я сама прикончила троих жрецов и теперь нисколько об этом не жалела. Как и о Токае, который занес меч над спящим человеком. Жестокость порождает жестокость. Если бы жрецы и охранники не держали меня в плену, если бы эти воины не пытались зарезать Дэмира, то не было бы целых девяти жестоких убийств.

– А вообще, могли бы сказать мне спасибо, – нарушила я воцарившуюся тишину. – Я все‐таки спасла вашу шкуру.

Я не ожидала, что он ответит, но он сказал:

– Спасибо.

Юёр, вновь невидимая, не осталась в стороне:

– Если бы не я, ты бы вообще не проснулась.

4
Китапхан

Я открыла глаза, когда солнце уже выползло из-за горизонта и разогнало предрассветные сумерки. Казалось, ночью мне приснился жуткий кошмар, но, выбравшись из спального мешка, я поняла, что всё случилось на самом деле.

– Ох, лучше бы я не просыпалась, – промямлила я, потягиваясь.

– Кто сегодня не проснется, так это они, – сухо отозвался Дэмир, кивнув на мертвых воинов.

Он сидел на бревне поодаль от места стычки и жевал кусок вяленого мяса. Лоб у него был слегка мокрым, кровавые разводы на лице исчезли – а значит, он успел умыться в реке.

– Завтракать будете? – спросил Дэмир.

– Буду.

Я села рядом с ним, спиной к лагерю, чтобы любоваться природой, а не кровавым зрелищем, потому что в лучах утреннего солнца трупы выглядели намного ужасней. Странно, что в такой ситуации мне всё равно хотелось спать и есть.

– И что нам теперь делать? – спросила я.

– Ехать дальше. Придется поторопиться, чтобы добраться до Китапхана сегодня.

– Я думала, что до него еще несколько дней.

– Если постараемся, прибудем туда уже сегодня вечером. По дороге сделаем только одну остановку в городке Нарат, где пообедаем и накормим лошадей, а дальше будем ехать практически без привалов.

– А если не успеем?

– У нас нет выбора. Надо успеть. Неизвестно, кто хочет вас перехватить, но в одном я уверен: в Китапхане вы будете в безопасности.

Дэмир бросил на меня измученный взгляд. Под красными, воспаленными глазами у него залегли огромные мешки.

– Вы сами‐то вообще спали? – поинтересовалась я, потому что его усталый вид мне совсем не понравился.

– Ни секунды. Зато вы, принцесса-вряд-ли-я-сегодня-усну, вырубились так, словно не случилось ничего примечательного.

– Я-то?! – возмущенно переспросила я. – Это для вас не случилось ничего примечательного, раз вы, генерал-можно-привыкнуть-и-не-к-такому, просто взяли и легли спать.

– Я лег, только чтобы вы легли, а то мне совсем не хотелось тащить вас уставшую за собой.

– Значит, вы меня обманули?

– Ради вашего же блага. – Он явно не видел в этом ничего зазорного. – К тому же кто‐то должен был следить, чтобы нас не сожрали дикие звери.

– Ну хорошо, ясно. А ко мне какие претензии? Вы сами не разрешили мне дежурить.

Дэмир потер пальцами переносицу и заметно занервничал.

– Извините, – пробормотал он. – У меня в голове полный бардак. Не понимаю, кто мог организовать это предательство.

Я смягчилась.

– Давайте поговорим об этом, если хотите.

– Не сейчас. Лучше собирайтесь поскорее, а поболтать мы сможем и в дороге.

Я догрызла свой кусок мяса и отправилась к реке, где хорошенько отмыла лицо и руки: оказалось, я тоже была немного забрызгана кровью. Когда я вернулась в лагерь, Дэмир уже свернул наши спальные мешки и навьючивал лошадей.

– Если вы готовы, то можем выдвигаться, – сказал он.

– Я готова.

– Мне будет спокойнее, если вы возьмете еще вот это. – Дэмир протянул мне ножны с внушительного вида кинжалом.

– Вы отдаете мне свое оружие?

– Оно не мое. Мертвецам оружие уже не понадобится, а вот вам не хватает снаряжения. Хотя я надеюсь, что опасность обойдет вас стороной. Во всяком случае, тот, кто за всем этим стоит, явно хочет заполучить вас живой.

Я закрепила ножны с кинжалом на своем поясе. Когда‐то Ту́я, мой учитель по боевым искусствам, показывал, как пользоваться любыми видами оружия, в том числе и кинжалами. Занятия с ним походили на веселую игру: мы бились на деревянных тренировочных мечах, метали ножи в мишень и стреляли из лука по соломенным чучелам. Хотя не всё получалось у меня с первого раза, учитель Туя никогда не кричал. Его уроков я всегда ждала с нетерпением, но и подумать не могла, что когда‐нибудь эти навыки пригодятся, чтобы убивать людей. Родители говорили, что боевые искусства нужны для общего развития или на случай, если рядом не окажется стражи. Сейчас я радовалась их предусмотрительности, ведь в итоге кое-чему научилась, а могла не уметь ничего.

Мы забрались на лошадей и поскакали по лесной тропе. Местность не позволяла ехать быстро, и я, воспользовавшись моментом, решила вернуться к важному разговору.

– Так что за история с тем воином, который пытался вас этой ночью убить? – начала я.

– Похоже, вы от меня не отстанете.

– Мы остались наедине. Вполне логично, что я хочу узнать о вас чуть больше.

– То, в чём он меня обвинил, грязная ложь, – ответил Дэмир. – Во время битвы я оставался там, где должно, а не прятался по углам, подставляя своих людей. Нет, я бы лучше сам умер, чем так поступил. Просто мне не повезло в том, что я очень удачлив.

– Как это? – не поняла я.

– Когда я еще не был генералом, мне с отрядом воинов поручили защищать южные границы. Однажды на город Элс напали пустынные кочевники. Мы стали отбиваться, но их оказалось слишком много, и они вырезали всех наших – то есть, как вы поняли, всех, кроме меня. Я был сильно ранен и лежал без сознания, но они посчитали, что я мертв. Тела вывезли из города и сложили в огромную братскую могилу, вырытую в песке. Когда я открыл глаза и понял, где нахожусь, то осознал, что мы проиграли. В одиночку я ничего не мог сделать, поэтому, выбравшись из ямы, украл верблюда и отправился к столице. Элс недолго находился в руках кочевников. Вскоре я вернулся туда с войском. Мы отвоевали Элс и захватили часть пустыни. Именно тогда меня, двадцатилетнего, произвели в генералы. Некоторые не могут мне этого простить. Думают, я струсил и спрятался, раз не умер вместе с остальными. У Бая́ра, которого мне вчера пришлось убить, был сын Арва́й. Он бился отважно, как и остальные парни, но погиб от рук врага. Я тоже должен был лежать в той братской могиле, но выжил только благодаря чуду и невероятному везению. Как оказалось, мое везение стало и моим же невезением.

– Вы разве не рады, что остались живы?

Дэмир так мрачно усмехнулся, будто прямо сейчас предпочел бы перерезать себе горло.

– Было бы чему радоваться.

– Но если бы вы там погибли, то не смогли бы вернуть этот город.

– Только в этом я нахожу утешение, но оно всё равно не перекрывает вину за то, что я обрек на смерть стольких воинов, будучи их командиром. И раз уж меня постигла там неудача, за эту ошибку должен был поплатиться я, но я единственный, кто за нее не поплатился.

– Думаю, за эту ошибку вы расплачиваетесь каждый день своей жизни, пока вините во всём себя одного. Но не забывайте о том, что вы спасли гораздо больше людей, чем потеряли. Не понимаю, почему вас за это ненавидят.

– Потому что подобное происходит с завидной регулярностью, – ответил Дэмир.

– Вы часто выживаете один из всех?

– Как минимум раза четыре такое происходило. Не считая того, что случилось сегодня.

– Ну да, вам очень повезло, что я проснулась.

– Именно.

– Но как можно ненавидеть человека за его везение?

Он неопределенно повел плечами.

– Может, дело было всё же во мне? – спросила я.

– Скорее, в нас обоих. Кто‐то хочет избавиться от меня и одновременно заполучить вас.

– Но никто же не знает, что я жива?

– Никто, кроме меня и хана Гирея. Конечно, Эльчин мог кому‐то проболтаться, но теперь мы этого не узнаем, ведь он мертв. Ночью я немного поразмыслил и пришел к выводу, что вряд ли это организовал Жанбулат. Если бы Эльчин всё рассказал ему, то не попал бы к нам в плен. Жанбулат прикончил бы его собственными руками.

– А можно ли верить хану Гирею? – задумалась я.

– Разумеется! – воскликнул Дэмир, и я вздрогнула от его возмущенного тона. – Хан Гирей мечтает о мире и возвращении своих территорий. Сами посудите, вы ему очень нужны.

– А вы нужны?

– Ч-что? – Он был не то растерян, не то сбит с толку.

– Просто вы не задумывались о том, что… ну… – Я не знала, как это сказать, чтобы он не придушил меня. – Мой опыт говорит, что даже самые близкие люди могут нанести удар в спину, вдруг хан Гирей…

– Не смейте так говорить про хана Гирея, – перебил он. – Вы ничего не знаете. Он бы никогда так не поступил, и дело даже не в том, что я его приемный сын.

– А в чём?

– Будем надеяться, что вам никогда не доведется об этом узнать.

– Отлично, теперь я заинтригована.

Дэмир промолчал.

– Что вы мне не договариваете? – решила надавить я. – Это касается библиотеки и вашего плана с оживлением мертвецов? Вы обладаете какими‐то сведениями или… навыками?

– Пока не время об этом говорить.

– Но вы сами заговорили.

– Я просто хотел сказать, что хан Гирей не стал бы никого нанимать, чтобы меня убить и похитить вас. А сейчас нам стоит ускориться. Следуйте за мной и не отставайте. – Дэмир, видимо, не желал продолжать эту тему.

Лес как раз кончился, и Дэмир пустил коня по степи так быстро, будто ему вслед летели стрелы. Отставать я вовсе не собиралась, поэтому устремилась следом.

Сейчас‐то ты можешь убежать от этого вопроса, но рано или поздно наступит такой момент, когда ты уже не отвертишься.

– Выдумывать диалоги – это твое особенное дарование, – заметила Юёр.

– Сказала вымышленная старуха, – не осталась я в долгу.

Пока лошади шли легкой рысью, мозоли на бедрах меня не беспокоили. Однако стоило нам набрать скорость, как боль вспыхнула с новой силой, и я едва не выпала из седла. Как люди вообще столько ездят верхом? Раньше я путешествовала только в богатых и удобных каретах, за исключением того дня, когда меня везли к гробницам в повозке для приговоренных к смертной казни. По правде говоря, даже в ней было куда удобнее, чем в седле, пусть и страшнее.

К счастью, путь до городка Нара́та я вытерпела, а там экзекуция приостановилась. В городские ворота лошади вошли шагом. Нарат был чем‐то похож на наши города: высокий забор окружал многочисленные деревянные домики, а на рынке и по улицам сновал разношерстный народ. На главной площади города красовалась исполинская сосна.

– Здесь почитают дух сосны, – сказал Дэмир, когда мы остановились на площади и слезли с лошадей. – Говорят, что первопроходцы, шедшие закладывать новый город, попали под сильный град и это большое дерево укрыло их от летящих с неба льдин. Когда ненастье закончилось, вокруг сосны́ решили возвести город и почитать ее как свою спасительницу.

Я перевела взгляд с высокого ствола на раскидистые ветви, качающиеся в вышине, и у меня по коже побежали мурашки. Да, это однозначно самая большая сосна, которую я видела в своей жизни. Сколько ей лет? Выглядела она очень древней. Наверное, эта сосна уже вовсю росла, когда еще не было ни Кумлара, ни Алтан-Газара.

– А может, всё это выдумка, которая не стоит нашего времени. Идемте лучше есть, – резко заключил Дэмир.

Он вытащил пайцзу и надел на шею, чтобы ни у кого не возникало сомнений в том, что он важная личность. Взяв лошадей под уздцы, Дэмир куда‐то направился, а я постаралась держаться рядом. Местные жители провожали меня косыми взглядами, и я сразу поняла, что это из-за волос, поэтому пригладила их и заправила за уши.

– Не переживайте, – вдруг сказал Дэмир, видимо, заметив мое смятение. – Это только волосы. К тому же вам идет.

Я засчитала ему эту попытку приободрить меня, хотя и с некоторым недоверием.

– Вон там конюшня. – Он указал на пристройку у таверны. – Сейчас отведу лошадей, и мы поедим.

Пока он пристраивал животных, я всё стояла и приминала волосы, будто это могло их удлинить. Люди глазели на меня всё больше и больше, отчего я почувствовала себя местной дурочкой.

– Надеюсь, что здесь у нас никаких неприятностей не будет, – заметил вернувшийся Дэмир.

– Ну, раз вы так сказали, то теперь они точно будут.

В таверне мы заказали бульон из баранины, лапшу с мясом и овощами и жареные пироги. Такой сытный обед точно придаст сил до самого вечера. Прихлебывая бульон, я по-прежнему ощущала любопытные взгляды. Всех так заинтересовали мои волосы или они узнали во мне алтан-газарку? А может, дело в Дэмире и его высоком звании, о котором окружающих извещала пайцза?

– Что они уставились? – тихо спросила я.

– Мы довольно необычная пара.

Пара?

Надеюсь, он имел в виду то, что нас двое, а не то, что мы похожи на супругов.

Мне хотелось как‐то остроумно ответить, но я ничего не придумала. К тому же от многочисленных взглядов было не по себе, поэтому я вжала голову в плечи и продолжила есть.

– Отчего вы волнуетесь? – спросил Дэмир, вскинув брови. – Думаете, на нас кто‐то может напасть? Пусть только попробуют сделать шаг в сторону военного при исполнении. – Он постучал пальцем по пайцзе.

Я и забыла, что человек с такой табличкой практически неприкосновенен.

– Просто вспомните, кто я по национальности, и сразу поймете, почему я так волнуюсь, – шепотом ответила я.

– Если вы не протрубите об этом на весь город, то никто и не догадается. К тому же я выделяюсь куда больше, чем вы.

Вообще‐то он был прав. Хоть я и была принцессой враждебной страны, но из-за общих предков вполне походила на свою. Чего не скажешь о Дэмире, которому смешанная кровь подарила весьма экзотичную внешность.

– И все‐таки на нас кто‐то охотится, – заметила я.

– С этим не поспоришь, – согласился он.

Наконец мы расправились с обедом, забрали сытых лошадей и поспешили дальше, чтобы не испытывать судьбу и к вечеру добраться до Китапхана.

Поначалу ехали медленно, чтобы не растрясло, затем погнали лошадей во весь опор. Моя экзекуция продолжилась, но я готова была это терпеть, лишь бы добраться до Китапхана сегодня. Еще одного дня пути я бы не пережила.

– Прошу, скажите, что уже близко! – прокричала я, когда степи укрылись сумерками.

– Уже близко, – отозвался Дэмир.

– А теперь скажите как есть, – снова попросила я.

– Я знаю эти места как свои пять пальцев. Верьте мне, мы уже рядом.

– Какое счастье!

Мы спустились с холма, и вскоре в долине показался Китапхан. Когда я увидела город издалека, то у меня от восторга перехватило дыхание. Он был не просто огромен, он был грандиозен и величественен. Большой ров с водой защищал кольцо крепостных стен из бежевого камня. Внутри этого кольца было еще несколько колец поменьше, и город походил на гигантский древесный спил.

С четырех сторон света к Китапхану тянулись четыре дороги – мы подъезжали к воротам с востока. Мост через ров оказался опущен, поэтому мы остановились только у самого въезда в город. Там нас встретили стражники, а из смотровых башен выглянули лучники.

– Кто такие и зачем едете в Китапхан? – вопросил один стражник.

Я удивленно посмотрела на Дэмира. Тот сперва растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Вы тут новенький? – вопросил он командирским тоном. – Оно и видно. Я генерал Дэмир, исполняю приказ хана Гирея. Девушка со мной.

– Покажите пайцзу, – ничуть не впечатлился стражник.

Дэмир хмыкнул, вытащил пайцзу, которую снял во время дороги, и набросил обратно на шею.

– Надеюсь, это сойдет.

– Приношу извинения, генерал, – сказал стражник, склонившись в поклоне. – Проезжайте.

Мне не верилось, что я наконец‐то попаду в Китапхан. Я много слышала об этом городе: о его красивых постройках, библиотеках, дворцах, ухоженных садах и первом в Кумларе университете. Узнав о его открытии, отец решил, что нам тоже нужно высшее учебное заведение, поэтому незамедлительно распорядился возвести первый в Алтан-Газаре университет. Когда‐то я должна была поступить на один из его факультетов, но теперь уже не известно, представится ли мне такая возможность. Как бы там ни было, мне всё равно было любопытно взглянуть на здание, которым вдохновился отец.

Китапханский университет был создан по образцам университетов Ора-Мариса. Безусловно, их здания были куда величественнее, и дисциплин там изучали больше, но все‐таки Ора-Марис был древним и могущественным царством, а Кумлар и Алтан-Газар – молодыми преуспевающими государствами, достигшими за сто лет неплохих результатов. Другие страны шли к этому тысячелетиями. Нам тоже есть чем гордиться.

Когда ворота распахнулись, мое воодушевление поутихло. Нас встретила дорога, огороженная такими же высокими стенами, из-за которых самого города не было видно.

– Добро пожаловать в новую столицу Кумлара, – сказал Дэмир.

– Да, отсюда открывается отличный вид на город, – съязвила я. – Проведете мне экскурсию?

– Всего в городе четыре кольцевых стены, – начал объяснять он. – Сейчас мы проехали первую и вторую, между которыми ничего нет. Вторая стена нужна, чтобы в случае падения внешней у города оставалась защита. За ней находятся трущобы. Третье кольцо отделяет эти трущобы от самого большого района, где живут люди среднего класса. Четвертое кольцо образует круг, в котором расположены дворцы знатных горожан, а также парки, библиотеки, храмы и университет. Центром этого круга является наш летний дворец, куда мы сейчас и едем.

– Как попадают в эти круги? – спросила я.

– Через центральный круг можно попасть в средний, а из среднего в трущобы. Больше никак. Если захватчики и смогут проникнуть через первое кольцо, то не смогут попасть ни в одну из частей города. Эта дорога упирается в центральный круг, а там стоит еще один укрепленный пост с огромным количеством стражи, который преодолеть намного сложнее, чем внешний.

– Мне рассказывали об укреплениях Китапхана, и теперь я наконец‐то увидела их своими глазами.

– К сожалению, Кале была не так защищена. В те времена, когда она строилась, еще не были придуманы подобные крепости, поэтому столица не выдержала и пала, как только враг вломился в ворота.

– Ордон по устройству похож на Кале, – заметила я.

– Если пала Кале, может пасть и Ордон. – Дэмир озвучил ровно то, о чём я подумала. – Мы это сделаем.

За разговорами мы преодолели заключенную в стены дорогу и оказались напротив очередных ворот.

Дэмир выжидающе посмотрел на стражников, и те без единого слова распахнули массивные створки. Очевидно, тут новеньких не было и все прекрасно знали, кто он такой.

Мы проехали сквозь арку, и моим глазам открылась невероятная красота. Сады с диковинными деревьями, названия которых я не знала, цветы разнообразных форм и оттенков, площади со скамьями для отдыха, многочисленные статуи животных и беседки с изогнутыми крышами, углы которых приподнимались кверху, как носки моджа́ри.

Знакомые крыши.

И у нас такие были. Мы заимствовали этот стиль у Баифана. Похоже, кумларцы тоже.

За садами стояли аккуратные дома знати или чиновников. Выстроенные из бежевого или серого камня, они смотрелись бы скучно, если бы не большие черепичные крыши зеленого или желтого цветов. К некоторым домам пристроили веранды с деревянными колоннами, расписанными орнаментами.

Мы ехали всё прямо и прямо. Похоже, дорога пронзала город насквозь и вела прямиком к ханскому дворцу.

– А мы увидим университет или библиотеку? – поинтересовалась я, вертя головой и пытаясь еще что‐то разглядеть, но здания и тенистые сады уже растворялись в сумерках.

– Не сегодня, – ответил Дэмир.

Летний дворец хана Гирея располагался в самом центре города, как и рассказывал Дэмир. Он был выстроен в форме квадрата, в центре которого находился дворик с фонтанами. В здании было всего два этажа, но со стороны парадного входа имелась деревянная надстройка с желтой крышей. Белокаменные стены украшались золотыми и зелеными барельефами в виде сов и дубовых листьев – символов мудрости и духовного богатства. Это было неудивительно, учитывая, что город считался культурным центром Кумлара.

– Сюда мы и перебрались из нашего дворца в столице, – сказал Дэмир. – Раньше мы оставались здесь только на лето, потому что летом в Китапхане намного прохладнее, чем в Кале.