Читать книгу: «Семья специального назначения»

Я ждал этого пять лет

Дембель встретил меня громким смехом, сигаретным дымом и шипением джин-тонка на лестничной клетке родной хрущёвки. Вот она гражданка! Дождался! Друзья детства и вся жизнь спереди!

Меня распирало от весны, встречи с родными, дома. Своего места. Где тебя ждут, хлопают по плечу, смеются, вспоминают старые истории. Любят и говорят:

– Отдыхай, солдатик, ты заслужил.

И ты вяло, немного снисходительно отвечаешь:

– Офицер, между прочим. Ничё ты не понимаешь.

Данила и Стас ждали. Подливали. По плечу хлопали. Хохотали на весь подъезд.

– Гуляем, дембель! – Данила сиял, и его новая кожанка скрипела, как парадный ремень. – Отрываемся по полной! Для тебя всё что хочешь: лучшие бары, клубы, девочек самых сочных найдём!

– Только не врывайся сразу, – Стас усмехнулся. От него пахло деньгами и уверенностью, которой у меня сейчас было ноль. – Тут всё поменялось, братан. Пока ты там учился, да в армейку ходил, жизнь чуть подравнялась. Расслабься пока, осмотрись.

Я кивнул, затягиваясь. Радовался? Не то слово! Где-то под рёбрами сидела тягучая зависть. Друзья стали другими. Успели освоиться в жизни. Пристроиться.

А я остался пацаном с третьего этажа, только в армейских ботинках. Их успех был жирным пятном на моём дембельском счастье. Но я и не думал унывать.

– Да ему сейчас тёлку и неделю из кровати не вылезать. Остальное потом! Кого вызвать? Лерчика или Кристину? Лерчик веселее и без тормозов. Крис шикарная, – вклинился Данил.

– Никого не надо. С девушкой я сам разберусь, – пробурчал я. Просто чтобы что-то сказать. Чтобы не чувствовать себя приложением к их устроенной жизни.

Они засмеялись, снова хлопая меня по плечам и чокаясь джин-тоником. Мы не сдерживали веселья. Но стук входной двери я услышал чётко.

Потом шаги. Медленные, тихие.

Я обернулся. И всё.

Весь этот хвалёный отрыв по полной, с клубами и сочными девчонками смело моментально одним взглядом. За секунду.

Она поднималась по лестнице, прямо держа спину и не сгибаясь под тяжестью двух огромных пакетов. Высокая. Тонкая, как прутик. Лицо – бледное пятно в полумраке. Волосы тёмной волной по плечам

Соседка. Настя? Ей, блин, когда я уезжал двенадцать, что ли, было. Вечно испуганная тень. Прошмыгнёт мимо с крысиными косичками, и всё. А сейчас выросла.

Она ступала тихо. Старалась стать незаметной и не привлекать внимание. Хотела проскользнуть мимо, но качнулась под тяжестью пакета в шаге от меня и едва не упала.

Я бросил окурок, даже не думая. Просто тело среагировало раньше мозга. Сделал шаг. Протянул руку.

– Дай сюда.

Потянул пакет. Он был чудовищно тяжёлым. Что она там тащила, кирпичи? Она вздрогнула, подняла глаза. Зелёные, огромные. Не детские. В них – не испуг даже. Боль.

– О-о-о! – Данилин возглас прозвучал как выстрел. – Антоха, да ты быстрый! С места в карьер!

– Брось, Малинин! – Стас заржал, и этот звук стеганул по нервам. – Эту брось. Ты что, не узнал? Это ж Настька. Сиротина. С пятого. К ним весь квартал похмеляться ходит и не только за этим. Там всегда дверь нараспашку! Клейма негде ставить!

Воздух перестал поступать в лёгкие. К горлу подкатил ком. Я видел, как Настя замерла. Не заплакала, не убежала. Поставила второй пакет на пол. Медленно, словно готовясь к прыжку, повернула голову.

Глянула на Стаса.

Её взгляд.

Я не знал, что такие бывают у девчонок. Видел такие у солдат, загнанных в угол. Безжалостные. Готовые на всё.

– А ты заходил? Проверял? – её голос был тихим, хрипловатым. И от этого – в тысячу раз страшнее.

Стас, здоровенный бык, попятился. Качнулся, словно от удара. Запнулся:

– Я… Да я так… Все говорят!

Во мне что-то треснуло. Не щёлкнуло, а сорвалось с цепи. Мои слова вырвались резко, как команда.

– И не заходи. Она твоя? – Ткнул пальцем в Данилу. – Или твоя? Нет. Значит, и рты закрыть. Понятно?

Тишина. На меня смотрели как на психа. Я сам на себя так смотрел. Но было уже всё равно.

Друзья растерянно кивнули. И я кивнул в ответ, словно принимая их капитуляцию.

– Веди, давай, – бросил Насте.

Подхватил второй пакет и пропустил девушку вперёд. Она прошмыгнула, кутаясь в старенький застиранный пуховик. Смотрела на меня испуганно. А я на неё не смотрел. Делал вид, что не больно-то и надо.

Довёл до деревянной, поцарапанной двери на пятом. Той самой, откуда тянуло тоской и безысходностью. Настя никак не могла попасть дрожащим ключом в замок. Справилась.

Дверь приоткрыла только чуть-чуть. Внутрь не пригласила. Забрала пакеты, кивнула.

– Спасибо, – не поднимая глаз, прошептала она.

– Не за что, – буркнул я, придерживая дверь.

Она шагнула за порог. Дверь начала закрываться, но я подставил ногу. Я даже не подумал. Не знаю зачем!

Инстинкт сработал.

И у неё тоже. Она замерла. Обернулась. Подняла на меня глаза, полные зарождающегося страха.

Я наклонился. И сказал. Шёпотом. Но так, чтобы запомнила.

– Ты моя. Ясно?

Разжал пальцы.

Но перед тем как захлопнуть дверь, она качнула головой.

– Ты не понимаешь. Они…

– Просто запомни. Остальное я улажу, – ответил твёрдо, как испуганному новобранцу.

Настя поджала губы и скрылась за дверью. Спряталась.

От меня не спрячешься!

Пока спускался на третий, принял решение. Данила и Стас молчали. Веселье кончилось. Дембель, которого я так ждал, закончился, не успев начаться.

– Пацаны, я это, не поеду с вами сегодня, – сказал я, и голос прозвучал как чужой.

– Серьёзно? Из-за этой… – начал Стас.

– Давай не на эту тему? – перебил я, не давая договорить.

Взгляд у меня, наверное, был ещё тот. Стас сдался, махнул рукой.

Мы ещё немного покурили на площадке и попрощались.

Я зашёл в квартиру, прижался лбом к холодной двери. Сердце колотилось, как после марш-броска. В ушах стоял её хриплый шёпот: А ты проверял?

И этот её взгляд.

Я пять лет мечтал о возвращении. Пока жил в общаге универа ещё не так тянуло домой. А в армейке – хоть вой. Видел день, когда вернусь домой.

Дождался!

Думал об отрыве, а вошла она. Получите и распишитесь!

Же-е-е-есть! Жизнь!

***

Друзья, свершилось! Я продолжила цикл про спецназовцев!

Книги про Никиту Берестнева "Любовь специального назначения" и "Специальное назначение любви" вы можете прочитать на портале. Там у Антона важная миссия, с которой он прекрасно справляется.

А сегодня мы начинаем с того момента, когда деревья были большими сам Малинин (Беркут) был молодой и только вернулся из армии)))

Ну… Начали!

Безнадёга

Ручки пакетов врезались в пальцы. Перехватиться было невозможно, да и смысл? В другой руке ровно столько же. Кисломолочка, хлеб, растительное масло, дешёвые крупы. То, что нельзя продать, но на чём можно жить.

Каждый шаг был с расчётом: пройти тише, не встретить никого, особенно – их. Вечером они могли быть уже пьяными, а мать в таком состоянии либо плакала, либо искала, на ком сорваться.

Но проблемы начались гораздо раньше. В подъезде. Смех, громкие голоса, запах сигарет и алкоголя. Опасность! На лестничной клетке между вторым и третьим курили парни, про которых все говорили, что они «устроились».

Данила и Стас. Они учились старше и всегда смотрели на меня, как на протухшее яйцо, в которое наступили не глядя. А ещё они крутились с Рылиным. Были в его свите, хотя к нам и не заходили.

Я вжала голову в плечи. Только бы проскочить. Только бы не заметили. Ступала мягко, тихо, раскачивала пакеты так, чтобы они меня тянули вперёд. Помогали весом. Но удержать не смогла.

Пакет хрустнул. Парень, стоящий спиной, обернулся.

Крепкий, высокий, другой.

Не из их компании. Того же возраста. Высокий, с коротко стриженными волосами, в тёплом свитере без куртки. Сосед? Знакомое лицо. Антон? Не может быть! Он уехал, когда мне было лет 10! Неужели вернулся? Зачем?

Я его почти не помнила. С такой разницей в возрасте Антон мне казался взрослым дядькой. Смутно помню, что проходил мимо. Буркнет «привет», и снова убегает то на учёбу, то на тренировку.

А сейчас шагнул в мою сторону, и я внутренне завопила «ну, зачем?».

– Дай сюда, – сказал он.

Не предложил. Почти приказал. Взял пакет так легко, будто там были перья.

У меня внутри что-то дрогнуло. Почти порвалось. Я подняла глаза и утонула. Он смотрел на меня не так. Совсем не так. Будто видел не мой потрёпанный пуховик со сломанной молнией и испуг, а что-то за ними. Меня.

Жаром обдало лицо. Стыд сжал внутренности в тугой узел. Даже дышать стало больно.

А потом с размахом по лицу. Словно кованым сапогом.

– Антоха, да ты быстрый! – заголосил Данила.

А Стас, этот бык, засмеялся таким вальяжно-презрительным смехом, от которого подкатила тошнота.

– Брось, Малинин! Эту брось. Ты что, не узнал? Это ж Настька. Сиротина. С пятого. К ним весь квартал похмеляться ходит и не только за этим. Там всегда дверь нараспашку! Клейма негде ставить!

Моя фамилия повисла в воздухе, как облако едкого смрада от горящей покрышки. У меня свело желудок. В другое время я бы прошла мимо, но то, что Стас издевался надо мной перед Антоном, было невыносимым.

Внутри у меня рвануло все предохранители разом. Стало так пронзительно больно, что я поняла, как себя ощущают идущие до конца. Медленно, чтобы хоть немного сбить ярость, поставила второй пакет на пол.

Посмотрела в сытую морду Стаса. Увидела его самодовольную ухмылку. Презрение ко мне. Высокомерие с заносчивостью: смешать, но не взбалтывать.

Он ударил по самому больному. Унизил, как девушку. И хуже всего, что это слышал Антон. Да я готова была сквозь землю провалиться, лишь бы не было этой встречи, слов, позора.

Всё внутри заледенело, превратилось в глыбу ранящих холодных осколков. И я тихо, но так, чтобы слышали все, ответила:

– А ты заходил? Проверял?

Он опешил. Отступил. Замычал что-то про «все говорят». А у меня внутри всё горело, словно растоптали мою душу. Я не могла посмотреть в глаза Антону. Сгорела бы со стыда.

А он ответил. Отбрил так резко, что я не поверила. Тихо. Но от его слов, ровных и тяжёлых, как удары, сжался не только Стас, а, кажется, весь подъезд.

Я не могла вообразить, что кто-то ради меня скажет хоть пару добрых слов, а он заступился. Защитил меня.

Наступила тишина. Они смотрели на него, как на сумасшедшего. Я смотрела на него и знала: это останется со мной навсегда. Этот миг. Этот взгляд. А потом – ничего. Потому что лучше уже не будет.

Приказал:

– Веди, давай.

Дальше всё было как в тумане. Он нёс пакеты, а я механически шла вверх, чувствуя его за спиной. Не помню, как мы поднялись на пятый, но руки дрожали так, что я не могла открыть квартиру.

Мне было стыдно за всё: за одежду, то, как меня называл Стас, старую дверь квартиры. Унижение в присутствии Антона. А ещё был страх, что сейчас кто-то услышит моё копошение и откроет дверь с той стороны.

Пожалуйста! Только не это!

Ключ нырнул в замочную скважину. Оборот, ещё один, и дверь открылась!

Я благодарила Антона за всё разом. И за то, что он не поверил друзьям и заступился. Что донёс эти проклятые пакеты. Просто была счастлива, что это может закончиться малой кровью.

Я шагнула за порог. Шагнула в своё спасительную, уродливое жилище. Поставила пакет и начала закрывать дверь. А он вставил ногу в дверной проём, придержал. Выдохнул, словно выстрелил в упор:

– Ты моя. Ясно?

И у меня перед глазами встали глумящиеся Стас с Данилой, пьяные родители, Рылин. Этого не будет никогда! Антон и близко не подойдёт к моей жизни. А если и заглянет в не на секундочку, умрёт от удушливого смрада.

Он просто не понимал, во что ввязывается!

Мои губы шепнули сами:

– Ты не понимаешь. Они…

– Просто запомни. Остальное я улажу.

Он убрал ногу. Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, словно старалась усилить замок. Сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть. В ушах гудело. «Ты моя. Ясно?»

За дверью раздались шаги, потом споры. Я выглянула из-за шторы на кухне во двор, но и там Антона не увидела. Перед подъездом стояли его друзья. Стас поднял голову к моим окнам, и я едва не упала от ненависти в его взгляде.

Меня штормило. Было ощущение, что в нашу прокуренную вонючую жизнь ворвался свежий ветер. Он распахнул окна настежь и задрал моё платье до самых ушей. А потом назвал меня своей.

Я прижала ладони к лицу. От них пахло его табаком и морозом. Я вдохнула этот запах и на секунду, всего на секунду, позволила себе поверить в сказку. А потом открыла глаза от хриплого:

– Насть! Ты где шлялась? Водки принесла?