Читать книгу: «Исчезнуть навсегда»

Глава 1

Я бегу по полю. Вокруг все такое яркое. Ослепительно зелёная трава. Огненно-красные цветы. И палящее солнце. Оно обжигает мою нежную кожу, но мне нравится жар его прикосновений. Волшебное чувство беззаботной радости и свободы наполняет меня. Кажется, ещё мгновение, и за моей спиной вырастут крылья, и тогда я смогу взлететь.

Я подбегаю к ручью. Его журчание похоже на приятную музыку. Вокруг ни души. В этом сказочном мире я одна. И здесь я принцесса. И моё отражение в воде ещё одно подтверждение.

Я так прекрасна в новом белом платье. Мои длинные светлые волосы развеваются. Когда я улыбаюсь, на моих щеках появляются потрясающие ямочки. Так все говорят. Все мамины подруги и папины друзья, все соседи и знакомые называют меня самой красивой девочкой в мире. И сегодня у меня день рождения. Сегодня мне семь лет, и теперь я становлюсь совсем взрослой. Осенью я пойду в школу вместе с лучшей подругой Полиной, мы сядем за одну парту и будем вместе смеяться над мальчишками. Будущее кажется совершенно безоблачным. Совсем скоро я побегу домой, там соберутся гости, и мне будут дарить подарки. А ещё будет торт. Огромный торт с розовыми цветами и воздушным белым кремом. Я знаю, как он выглядит, потому что утром случайно увидела его на столе. Но я ничего не сказала маме, ведь она хочет сделать мне сюрприз.

Чудесный день. Я знаю, мне уже пора. Я задерживаюсь на мгновение, чтобы ещё раз взглянуть на свое отражение и улыбнуться ему. Оно все так же широко улыбается мне в ответ. Надо спешить, мама просила не задерживаться, ведь нужно встречать гостей.

Я бегу по полю. Ноги сами несут меня. Или меня кто-то ведёт? Что происходит? Я не понимаю, что происходит и где я нахожусь. Наверное, я побежала не той тропой. Нужно остановиться и найти дорогу.

Я смотрю на небо, которое только что было ярко-голубым. Теперь оно затянуто тучами. Черными тучами. Всего несколько мгновений, и не остаётся даже клочка голубого неба.

Нужно скорее возвращаться домой. Мне нужно спешить. Иначе мама расстроится и гостям придётся меня ждать.

Я бегу и вдруг понимаю, что не знаю, где мой дом. Мне становится страшно. Я хочу кричать, но горло будто сдавила невидимая рука. Она давит всё сильнее, и я не могу дышать.

Я бегу всё быстрее. Наконец вижу знакомою дорогу. Там, за поворотом, стоит дом. Серый, с синими ставнями на окнах, двухэтажный дом. Вокруг него железный сетчатый забор. Я видела все это тысячи раз, но сегодня как будто вижу впервые. Я знаю, что в этом живёт семья. Мама, папа и маленькая девочка.

Это мой дом. Я пытаюсь к нему приблизиться. Я уже вижу, что мама стоит на крыльце и машет мне рукой. Но она будто отдаляется от меня. Всё дальше и дальше. Воздух вокруг становится плотным, как туман. Я закрываю глаза и слышу чей-то голос. Он зовёт меня по имени.

– Соня… Соня…

Я пытаюсь вспомнить, что произошло.

– Соня, Соня…

Я пытаюсь вспомнить, чей это голос. Он мне так знаком. Так знаком.

– Соня, просыпайся скорее. У нас такое произошло.

Я открываю глаза.

Солнечный свет врывается сквозь задвинутые шторы. Какая-то мысль бьётся в голове, она не даёт мне покоя. Я помню, что мне снова снилось детство, мой день рождения. Этот сон я видела не в первый раз. Даже не знаю, когда это произошло впервые. Помню, в детстве я даже ходила на это поле и искала это место. Надеялась вспомнить, надеялась понять, почему этот сон преследует меня.

– Соня, вставай скорее! У нас тут такое! – Голос брата порезал утреннюю тишину комнаты. Такое! У него все было такое! Такое невероятное! Такое офигительное! Такое могло означать что угодно. Может, мама приготовила его любимые блинчики, а может, он упал с велосипеда и в кровь разодрал себе колени, а может…

– Соня, быстрей, а то ничего узнаешь. Уже весь город в курсе. Только ты спишь и ничего не знаешь. – Он влетел в комнату, не постучав, и завалился на кровать прямо в джинсах и ветровке.

– Ну что там, Джек?

Женька, а именно так звали вышеназванного Джека, которым он стал после просмотра фильмов про известного пирата и возомнив себя не кем иным, как капитаном Джеком Воробьем. Ни на какие имена он теперь не отзывался: ни Женя, ни Евгений, только Джек, желательно капитан Джек Воробей. Нам всем пришлось смириться с его новым именем, впрочем, это был не первый раз, когда он выбирал себе прозвище. Он был и Бэтменом, и Человеком-Пауком. Он всегда был легендарным, всемирно известным героем, спасающим мир. Потом он быстро забывал об этом, и все возвращалось на круги своя. Пока не приходило время для нового кумира.

– Что там случилось? О чем знает весь мир, но не знаю я?

Женька весь подобрался и выдал:

– На поле нашли труп!

Я молча пытаюсь осознать услышанное.

– Представляешь, там девушку нашли мёртвую. Совершенно. Говорят, у нас маньяк объявился. Настоящий маньяк, это невероятно. Не в кино, а у нас, в городе. Сонь, а как ты думаешь, его поймают?

Я не успевала за Женькиными мыслями. В голове никак не укладывалось, что прямо сейчас там, на поле, действительно лежит мертвая молодая девушка, чью жизнь оборвала чья-то злая рука. А вдруг это кто-то из знакомых?

– А кто это, ты знаешь? – прервала я поток слов брата.

– Не знаю, никто ничего мне не говорит.

– Дети, спускайтесь завтракать.

Мамино предложение после утренней новости звучало несколько неожиданно. Я понимала, что брат не шутит, он просто не умел так шутить. Да и его волнение давало понять, что в нашем городе действительно произошло нечто ужасное.

Пара минут на то, чтобы умыться и собрать волосы, как была в пижаме, так и спускаюсь вниз на кухню.

Мамин тревожный взгляд говорит больше слов. Я сразу понимаю никаких шуток и быть не может. А ещё, что мама точно знает, кто это, но боится даже начинать говорить.

– Я испекла ваши любимые блинчики! Садитесь скорей за стол. – Мамин голос звучит непривычно громко.

– Мама, кто это?

– Сонечка, ты о чем?

– Не переводи тему, Женя мне все рассказал. Кто это, мама? Ты ведь знаешь.

Мама отвернулась к плите. Я чувствовала, что она не может решиться.

– Мама, кто это? – повторяю я свой вопрос. – Говори, не молчи, пожалуйста! – мой голос сорвался на крик.

Мама резко обернулась:

– Это Ася.

Мне стало дурно.

Глава 2

Неужели в нашем городке снова произошло нечто ужасное? Но ведь уже несколько лет о маньяке не было ни слова. Кто-то считал, что его поймали, но не сообщили, кто-то – что он умер, другие – что он просто перебрался в другие края и оставил наш город в покое. Неужели он вернулся?

Когда же это произошло в первый раз? Я даже не помню, я была совсем маленькой, и взрослые не посвящали меня в подробности. Но я помню, как тревожно стало в городе. Я больше не могла гулять одна, меня даже не пускали на поле. Я слышала лишь обрывки разговоров, что пропала девушка. Она была молода и красива, её искали все – полиция, друзья, родственники, многие жители присоединились к поискам. Но ничего не помогло. Я знала, что её так и не нашли, а её родители уехали отсюда, после нескольких лет поисков. Но она как в воду канула. Обыскали весь ближайший лес, на озеро приезжали водолазы. Никаких следов, никаких зацепок. Как будто её никогда и не было.

Я помню объявления, с каждого столба, с каждой двери на мир смотрели её глаза. Она была темноволосой и красивой. Такой яркой и такой молодой. Даже тогда, в детстве, я понимала, что это неправильно, что исчезают такие девушки, и почему-то уже тогда знала, что они исчезают навсегда. Не будет счастливого возвращения, как в кино. Они не откроют уже дверь своего дома и не скажут маме: «Привет, я вернулась». Нет, с ними происходило что-то плохое. Я чувствовала это. Однажды я сказала об этом маме, и она просила объяснить, почему мне так кажется. Но я не знала. Не знала, как объяснить, что у меня внутри все сжимается, когда я вспоминаю глаза той девушки на фото. Такие тёмные и такие… счастливые.

Это произошло снова год спустя. Я помню тот день, потому что у Полины, моей лучшей подруги, был день рожденья, ей исполнилось восемь, и родители устроили ей волшебный праздник. Были воздушные шары, волшебные феи и клоуны. Много клоунов. Они показывали забавные фокусы, но мне было не смешно. Их лица не казались мне добрыми, их красные нарисованные улыбки были совсем не весёлыми. Я старалась не встречаться с ними взглядом и смотрела только на их руки, которые творили невероятные вещи. Вот из пустой шляпы появился кролик, а вот вместо кролика появилась роза, а потом и она исчезла в лёгкой дымке. Праздник кончился, и мы вернулись домой.

А на следующее утро раздался телефонный звонок. Подошёл папа. Я видела, как на его лице появилась тревога. Я поняла – он вернулся. Тот, кто так легко, как сказочный волшебник, заставляет исчезать красивых и молодых девушек, одни взмах волшебной палочки – и их красивые глаза больше не улыбаются, ещё один взмах – и в них поселяется страх, третий раз взмахнул – и они закрыты навсегда.

Люди только пришли в себя, когда это случилось снова. Исчезла ещё одна девушка. Её тоже так никогда и не нашли.

Потом была Алина. Она работала в цветочном магазине по соседству и жила неподалёку от нашего дома. Я часто видела её. Мне, десятилетней девчонке, нравилось, какой она была. Алина носила короткие юбки и открытые топы, её тёмные волосы всегда были распущены. Она была красива и знала об этом. Не знаю, боялась ли Алина маньяка, но потом и она пропала. Канула в небытие, как и другие девушки. Как и других, её долго искали. Но, как и в прошлые разы, не осталось никаких следов. Как будто её никогда и не было.

Весь наш небольшой городишко жил в страхе, что кошмар снова начнётся. Родители не пускали гулять детей, подростков забирали со школы взрослые. И хотя исчезли девушки чуть старше двадцати, никто не был в безопасности. Каждое утро все посыпались с мыслью: только бы не было плохих новостей. Я помню мамин вечно тревожный взгляд, когда она провожала меня в школу. Прошло восемь лет. Близился мой выпускной, я взрослела и приближалась к тому опасному возрасту, который был отмечен неизвестным, чьё незримое присутствие отравляло жизнь целому городу. Мало кто верил, что убийца чужой, но никто не хотел признать, что это кто-то из своих. Казалось странным, что маньяк выбрал именно наш город и постоянно возвращался сюда на протяжении стольких лет. Но ещё страшнее было подумать, что это кто-то из тех, кто живёт рядом, может, даже кто-то очень знакомый. Может, мы встречаем его каждый день и не знаем, что внутри него живёт страшный зверь, жаждущий крови своей новой жертвы. Может, он каждый день смотрит на нас из своего окна и, как хищник, выбирает свою жертву, тонко подмечая каждый её шаг, жест, поворот головы и взмах ресниц. Может, он даже сейчас где-то очень близко. Прямо за твоей спиной.

Эти мысли заставляли меня постоянно оглядываться, когда я спешила в школьный класс или торопилась на автобусную остановку.

Гром грянул в день моего выпускного, который совпал с юбилеем школы. Этот праздник все ждали с большим нетерпением. Школьницы выбирали лучшие наряды и искали кавалеров для сопровождения, учителя готовили речи, родители закупались носовыми платками. Университеты уже были выбраны, экзамены сданы, оставался один шаг до взрослой жизни. И до возможности уехать из этого города и от этого липкого страха, который до сих пор проступал в моменты, когда я оставалась на улице в одиночестве.

В тот год к нам пришла преподавать новая учительница начальных классов. Она вела уроки у моего брата, девушка только окончила университет и приехала к нам из областного центра. Весь год, когда я видела её в школе, то отмечала, что она необычайно красива. Волосы тёмные до талии, глаза почти чёрные, и фигура такая, что все наши девчонки сразу сели на диету, а мальчишки при взгляде на неё терялись и не могли и двух слов связать.

Я смотрела на неё, на её красоту, на её тонкие пальцы и боялась поймать её взгляд. Моё сердце сжималось, мне хотелось её предостеречь, предупредить. Но от чего? Что я могла ей сказать? Что где-то внутри нашего города таится зверь и она может стать его следующей жертвой? Она знала историю про маньяка, но, как и большинство, считала, что он исчез навсегда. Но в глубине души я чувствовала – это ещё не конец. И её красота – это приманка. Чувствовала, что хищник уже заметил свою жертву. Но это могли быть и мои домыслы, годы постоянного страха, не только моего, но и маминого, наложили свой отпечаток. Мне могло мерещиться то, чего нет и никогда не будет.

Выпускной начался с официальной части. Все говорили, поздравляли, вручали аттестаты и говорили напутственные речи. Наконец начались танцы. Это был волшебный вечер, меня сопровождал Денис, один из самых потрясающих парней в школе. Он не только был красив, талантлив, умен и состоял в школьной сборной по баскетболу, но был ещё и очень интересным парнем с отличным чувством юмора. Одним словом, я была влюблена в него по уши. И никакие маньяки не волновали меня в этот вечер, абсолютное счастье и небольшая доза алкоголя туманили мой мозг, заставляя забыть всё и всех. Рядом в танце кружилась Полина со своим парнем и нашим одноклассником Мишелем. По паспорту тот был Михаилом, но любил называться на французский манер, ему казалось, это придаёт изысканности. Впрочем, казалось так только ему, внешне он, скорее, напоминал своего тезку из лесу: высокий широкоплечий здоровяк с лицом терминатора. Его боялись даже парни постарше, но мало кто знал, что на самом деле он добрый и приятный малый, который терпеть не может драки и насилие.

Помню, как Полина что-то прокричала мне. Сквозь музыку я разобрала лишь «пойдём прогуляемся».

Мы вчетвером вышли из школы. Я знала, куда мы идём, было нетрудно догадаться. Наше поле. Оно было местной достопримечательностью, и я не могла понять, что я чувствую к этому месту. Иногда мне нравилось бывать там. Вдыхать аромат цветов, смотреть на ручей и ощущать свободу. Но такие моменты бывали редко. Гораздо чаще я испытывала там страх. В вечер выпускного мы решили пойти туда, потому что совсем скоро нам предстояло разъехаться по разным городам и наши прогулки станут тёплым воспоминанием. А поле – лишь обрывком нашего детства, в котором было все: ссоры и примирения, любовь и надежды.

– Ты будешь думать обо мне? – Дэн спрашивал серьёзно.

– Нет, конечно, только в поезд сяду и сразу сотру тебя из памяти, – я отвечала шутя и лукаво смотрела на парня. Но увидев, что он расстроен, передумала смеяться.

– Извини, конечно, я буду думать о тебе. И писать буду, и звонить, мы можем видеться на каникулах. – Он вздохнул и обречённо согласился. Хотя бы так. Телефонный звонок мобильного прорезал тишину.

– Это не мой, – я почему-то вздрогнула.

– И не мой, – Денис оглянулся на ребят.

– И не наш, – откликнулись Полина с Мишелем.

– А чей тогда? – мой голос прозвучал испуганно. Звук доносится откуда-то слева, там был ручей. Мы осторожно двинулись на звук. Раз. Волшебник взмахнул палочкой. И глаза распахнулись. Телефон все звонил и звонил, но никто не брал трубку. С каждой секундой моё сердце стучало все быстрее. Случилась беда. Я уже знала, что случилась беда. Наконец мы увидели брошенный на траве телефон. Яркими буквами на нем светилось: «Мама». Два – он взмахнул второй раз, и прекрасные тёмные глаза наполнились страхом и слезами. Полина схватила трубку и ответила.

– Здравствуйте, нет, это не она. Мы нашли её телефон. Да, мы скажем ей, как только увидим. – Она отключилась и посмотрела на нас:

– Это мама Вероники, Женькиной учительницы.

Третий взмах, и глаза закрылись навсегда.

Глава 3

Мы спешили в школу, чтобы найти Веронику. В груди кололо, в висках стучало, и я знала, что мы её не найдём. И никто никогда не найдёт. Её уже нет. Она уже не перезвонит своей маме и не успокоит её. Она не скажет, что все в порядке. Палач нашёл свою жертву. И не отпустит её никогда.

Вероники не оказалось ни в зале, ни в саду. Мы сообщили о находке родителям, учителям. Я искала маму, мне хотелось прижаться к ней и все рассказать. О том, что я не знала, но чувствовала, чего не видела, но знала. Я нашла отца, он сказал, что отвёз маму домой, у неё разболелась голова, а сам остался, чтобы помочь следить за порядком.

– Что случилось? Что случилось? – повторил он несколько раз, прежде чем я поняла, что он что-то говорит мне.

– Вероника пропала, мы нашли её телефон.

– Вероника? Учительница Жени? – Я видела, что он напуган, как и остальные.

Праздник резко оборвался.

Кто-то скорее увозил своих детей, другие организовали поисковый отряд. Директор школы вызвал полицию, они прибыли в кратчайшие сроки. Нас попросили покинуть школу. Я уехала с отцом и Денисом, возле дома его встретили родители, мы даже толком не попрощались, я пробормотала что-то вроде «я позвоню». Он согласно кивнул. И мы уехали домой. Дома папа переоделся и снова уехал в школу, чтобы присоединиться к поискам.

Мама была в спальне. Она безмятежно спала в то время, как весь город снова охватил ужас. Маньяк вернулся.

Мне не хотелось её будить, но она уже открыла глаза. Я не успела ничего сказать, как она спросила:

– Кто на этот раз?

– Вероника, мама, это Вероника. – Я не понимала, что говорю очень громко. Почти кричу.

– Что случилось?

– Мы нашли её телефон на берегу, – уже спокойнее сказала я. – Ей звонила мама, искала её. Но её нигде нет. Понимаешь, мама, она тоже пропала. Это он, это маньяк.

– Может, она отправилась к другу? – Мама и сама не верила в то, что говорит. Её голос звучал глухо и отстранённо. Как и я, она все понимала. Наш самый страшный кошмар вернулся. Он где-то здесь. И он снова будет искать свою жертву.

Веронику так и не нашли. Она исчезла, так же как исчезли другие девушки. Полиция обыскала все школу, поле, особенно искали в ручье и возле ручья. Но ничего. Как будто никогда и не было красивой девушки Вероники. Я видела её маму, когда приходила в школу, она плакала, на лице застыла печаль. Я видела её боль. Но никто и ничем не мог ей помочь, её дочь исчезла. Как и другие, будет верить, что она найдётся, как и другие, будет ждать, что она однажды вернется. Потом придёт осознание. Сможет ли она принять правду, не знаю, но ничего другого ей не остаётся. Ещё одно дело отправили на полку, полиция вновь оказалась бессильна. Через месяц я уехала из города. Поступила в университет как можно дальше. Я скучала по родным, но не хотела возвращаться. Я совсем не приезжала, объясняя это тем, что мне слишком далеко и долго добираться. Город пребывал в молчании. Кошмар вновь забывался. Пять лет тишины. Маньяк исчез, как будто его и не было.

Годы в университете были странными. С одной стороны, мне было тоскливо так далеко от родных, с другой – меня почти перестали мучить кошмары, а это давало надежду, что всё плохое наконец-то осталось в прошлом. Но вопросы мучали меня, не давая расслабиться, не давая быть счастливой. Я не могла с головой окунуться в свою жизнь, не могла отпустить прошлое. Прошлое было моим настоящим и моим будущим.

Я плакала и не могла остановить поток воспоминаний. Неужели это началось снова? Неужели зверь вернулся? И неужели его жертвой стала маленькая беззащитная Ася? Раньше это были пусть и молодые, но все же взрослые девушки. Я думала, он ищет именно таких. Для развлечения, а не только для убийства. И раньше он тщательно их прятал, а сейчас оставил прямо на поле. Может, его кто-то спугнул? И он не успел тщательно замести следы?

О чем я думаю? Там, на некогда любимом мною поле, лежит девочка, чьи глаза больше не увидят солнечного света, он закрыл их закрыл навсегда.

В глазах помутнело. Ася? Нет, не может быть. Она же ещё совсем маленькая. И я видела её совсем недавно. Она только несколько дней назад была у нас вместе с Полиной. Разве Ася может теперь лежать на поле мертвая? Её глаза совсем недавно были широко распахнуты и смотрели на мир с такой детской непосредственностью. Ася, а по документам Анастасия, младшая сестра моей лучшей подруги Полины, ей совсем недавно исполнилось шестнадцать, но она была ещё сущим ребёнком. Она только недавно официально бросила играть в куклы, впрочем, все они по-прежнему занимали почётное место в её уютной розовой комнате. Розовые стены, розовые шторы, она даже потолок просила розовый, но уступила в обмен на розовое платье. В её маленьком мире жили мишки-зайчики, её верные друзья детства. Она редко обижалась и часто смеялась, её все любили. Почему любили? Любят! Остановила я саму себя. Любят, потому что с ней не могло произойти ничего плохого.

Я снова плакала, уже, наверное, в сотый раз за эти несколько дней, с тех пор как нашли девочку. Она не исчезла, но её больше нет. Не знаю, было бы легче её родным, если бы она просто пропала, как другие, или лучше правда жестокая, но ясная, в которой нет никаких «а может», «а если», «а вдруг». Нет, она не вернётся, нет, не скажет «привет», и нет, она не откроет глаза. Свои светлые голубые глаза.

В комнату постучали. Я вытерла слезы.

– Войдите.

– Привет.

Денис стоял на пороге, такой незнакомый и в то же время такой близкий. Я знала, что он приехал. Вернулся ещё вчера из далёкого приморского городка, где обучался премудростям мореходного дела. Я также знала, что он приехал ненадолго навестить родителей и к осени снова туда уедет, там его ждали хорошая работа и дело, которое он любит.

– Как ты? – его голос стал другим, более взрослым, более мужественным.

– Никак. Не могу поверить, что её больше нет. Понимаешь, не могу. Это сильнее меня. Кто он такой, чтобы вот так забирать чужие жизни? Кто? Скажи мне, кто? – Непрошеные слёзы вновь потекли по щекам.

– Ну что ты, что ты, перестань, – он сел рядом. – Я знаю, это страшно, но знай, я рядом, я с тобой.

Он смотрел на меня, я видела его глаза, серые, добрые, родные. Я чувствовала его дыхание. Его губы были так близко. Он поцеловал меня, и я поняла, как же я скучала. Скучала по его рукам, губам, его нежному взгляду. Мы не виделись долгих пять лет, сначала он звонил каждый день, но у меня всегда не было времени. Я так стремилась вырваться из нашего города, что безжалостно рубила все, что меня с ним связывало. И Денис был одним из первых, кого я вычеркнула из своей новой жизни. Возможно, напрасно, но иначе я не могла. Страх, который преследовал меня всю мою жизнь, заставлял меня действовать неразумно, он разрушал все, что я строила, все, о чем я мечтала. И теперь этот страх – снова часть моей жизни. Как и Дэн.

Мы говорили весь вечер, мама звала ужинать, но нам было не до этого. Мы говорили обо всем, о его жизни, о моей, о нас, о родителях и учёбе. Только об Асе мы не говорили. Он боялся вновь увидеть мои слезы, а я хотела бы хоть на мгновение об этом забыть.

Он ушёл, а я ещё долго не могла уснуть. Я думала о том, что пять лет прошли как будто их и не было. Пять лет вдали от дома, вдали от человека, которого я когда-то так сильно любила, и вдали от своих страхов. Теперь же все так, как и должно быть, – я в родном доме, рядом Денис, и многолетний ночной кошмар вернулся.

Утро выдалось хмурым и дождливым. Другим оно и не могло быть: сегодня нам предстояло попрощаться с солнечной Асей. Я стою рядом с родителями. Мама, вся в чёрном, крепко сжимает мою руку и прижимается к отцу. Он выглядит серьёзным и сосредоточенным. Я догадываюсь, какие мысли его одолевают. Сегодня на месте этой девочки могла быть его дочь.

Все стояли и смотрели, как в последний свой путь отправляется девочка, чья жизнь ещё даже не началась, которая так любила свои игрушки и не разучилась верить в чудеса. Но чудес не бывает!

Я скользила взглядом по лицам тех, кто пришёл проститься. По лицам тех, кто мог оказаться зверем в человеческом обличье. Чьё лицо могло оказаться маской, под которой скрывается нутро настоящего хищника. Лицо маньяка, который возможно уже сегодня начал выбирать свою новую жертву. Сколько дней, недель или лет он будет готовиться к нападению? Сколько ещё будет длиться тишина, и когда он нанесёт свой новый удар?

В первых рядах – директор школы. Может, он? Ему лет пятьдесят, он низкорослый, полный, и у него лысина на полголовы. А ещё жена той же комплекции, трое взрослых детей и множество внуков. Он по-отечески относится к каждому ученику, знает всех по именам и трепетно заботится, чтобы детям в школе было хорошо. Мог ли он затянуть ремень на шее своей ученицы так туго, что ей стало нечем дышать? Так туго, что её сердце перестало биться, а глаза закрылись?

Или, может, это был местный начальник полиции. Его брови нахмурены, а уголки рта отпущены. Он практически ровесник директора, но физически куда более привлекателен. В прошлом военный, его стальным мышцам мог позавидовать даже опытный спортсмен, ему бы даже не потребовалось делать усилие, чтобы затянуть ремень на шее девочки. Могла ли быть эта сила сокрушительной и несущей смерть?

Ребята из класса Аси – слишком юные, чтобы быть многолетними серийным убийцами. Когда произошло первое, многих из них даже на свете не было. Мои одноклассники тоже не слишком подходили. Впервые маньяк объявился, когда мне было лет семь, ребятам соответственно тоже, вряд ли тогда они были на это способны.

Нет, убийце явно около сорока или больше, вряд ли первое убийство он совершил раньше двадцати, учитывая, что первые жертвы были даже старше. И он точно из своих. Он хорошо знал своих жертв. Он тщательно выбирал момент, готовился к преступлениям, возможно даже следил за девушками. Интересно, полиция проверяла их последние контакты? С кем виделись эти девушки? Где бывали? Кто последним их видел?

С кем и где проводила время Ася? Кто ей звонил? Как она оказалась на поле? Надо будет расспросить обо всем Полину, надеюсь, она найдёт в себе силы ответить и рассказать мне все, что знает.

Вероника была на нашем выпускном вечере. Именно там она встретила того, кто вскоре стал её палачом. За что он наказывал своих жертв? А главное, где он их спрятал?

Мои размышления прервал громкий крик. Мама Аси и Полины не могла сдержать слёз. Муж держит её под руки, пытаясь удержать. Ее горе было таким сильным, таким глубоким, что смотреть на это было невыносимо.

Её боль на мгновение стала общей болью. Я видела, как из глаз большинства людей потекли слёзы. Я сама поняла, что плачу, только когда горячие капли коснулись холодных щёк. Невозможно! Это невозможно. Я не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Хочется закрыть глаза, а открыв их понять, что всё это был только сон. Но так не бывает.

Всё закончилось. Ко мне подходит Полина, и я обнимаю её, я не знаю, что сказать. Не знаю, чем ей помочь. И пока мы стоим вот так, обнявшись, я вдруг понимаю, что этот кошмар не кончится, пока чудовище на свободе. Кто-то должен его найти. И если мои сны так сильно с ним связаны, может, это под силу только мне. Может, моё предназначение в том, чтобы избавить наш город от зла? Я снова смотрю по сторонам. Кто бы ты ни был и где бы ты ни прятался, я тебя найду. Я тебя обязательно найду, чего бы мне это ни стоило.

Глава 4

Я решила начать с поля. Ведь там нашли Асю. И именно там мы нашли телефон Вероники. Было в этом месте что-то неподдающееся объяснению, что-то скрытое от людских глаз. Меня с детства тянуло на это поле как магнитом. Может, и убийца чувствовал то же самое.

Поле простиралось до самого горизонта. С одной его стороны был ручей, с другой – небольшой лесок, от городка оно тянулось куда-то далеко, где проходила дорога. Чтобы обойти его, мне понадобится не один день, но меня это не пугало. Я уверена, что найду то, что влечёт сюда зверя. Возможно, где-то здесь его логово.

Эта мысль возникла ещё в то время, когда исчезла Вероника. Он тащил её по полю, когда она обронила телефон. Здесь высокая трава, вечером было темно, и из городка ничего не видно. Он мог не бояться, что его увидят, а на телефон просто не обратил внимания. Он нёс её по тропе вдоль ручья. Впрочем, может она шла с ним сама. Я двинулись по тропе, внимательно смотрела по сторонам, под ноги и на ручей, выискивая, за что зацепиться взглядом, я пыталась стать хищником и искала себе логово.

Я чувствую на себе чей-то взгляд и вспоминаю, что нет, я не хищник, я жертва. Он ищет меня. Он уже за спиной. Я чувствую, как холодеют мои руки. Я хочу кричать, но не могу. Хочу бежать, но ноги отказываются меня слушать. Страх. Вот что чувствует жертва. Всепоглощающий страх. Я не могу сопротивляться.

– Соня, подожди.

Галлюцинации? Или кто-то позвал меня по имени.

– Соня! Это мы. Обернись!

Я медленно поворачиваюсь. Меня догоняют Дэн, Полина и Мишель. Я чувствую, как к моим ногам возвращается жизнь, как теплеют пальцы, а горло больше не сжимает ледяная рука. Это не он. Это мои друзья. Зверь ещё не знает, что я ищу его логово. Он далеко, пьёт чай, сидя у себя дома возле камина, или читает сегодняшнюю газету, или принимает душ, а может, выбирает новую жертву. Но сегодня это не я.

– Что ты здесь делаешь? – Дэн смотрит хмуро и настороженно. – Гуляешь одна, когда снова объявился маньяк?

– Я не гуляю. – Отвечаю коротко, не хочу объяснять, что я здесь делаю на самом деле. Они не поймут или сочтут сумасшедшей, мне и самой-то кажется, что я сошла с ума. Самой искать маньяка, которого годами ищет полиция? Под силу ли мне это? Не знаю.

– А что же ты тогда здесь делаешь? – Полина злится, я вижу, она переживает за меня. Её глаза полны отчаяния, но она прячет его за маской злости. Её сестру убили, а подруга не понимает опасности.

– Я думаю.

– О чем тут можно думать? Я видел, как ты испугалась нас. Неужели нельзя подумать в своей комнате? – Мишель тоже сердится.

– И тебе привет! Я не так представляла нашу первую встречу спустя столько лет. Как минимум ты должен был броситься в мои объятия и со слезами на глазах рассказать, как ты любил меня все эти годы. – Мою шутку не оценили, я и не ждала этого, просто хотела успокоиться и убедиться, что мой голос не дрожит.

– Здравствуй, Софья, – Мишель серьёзен как никогда. – Я смотрю, ты совсем не поумнела за эти годы. Почему ты одна здесь в такое время?

– Я думаю, – повторила я, тоже начиная сердиться. Зачем вести все эти разговоры? Им пора домой, а мне пора продолжить поиски.

– А вы что здесь делаете?

– Тебя ищем, твоя мама сказала, что ты ушла в библиотеку. – Полина смотрит на ручей. – Но я знала, что ты здесь. Потому что в библиотеку ты отродясь не ходила, я даже не уверена, что ты знаешь, где она находится.

– Знаю, – буркнула я, злясь на свою предсказуемость. – Мне пора.

– Ты куда? – Денис непонимающе посмотрел на меня.

– В библиотеку. – И двинулась дальше вдоль ручья.

– Она в другой стороне. – Денис все ещё не понимает, что происходит.

– Там нет нужной мне книги. – Я решаю закончить бесполезный разговор. Признаться в своих намерениях – значит признать свою умственную несостоятельность. Но и поворачивать я не намерена – поле слишком длинное, чтобы терять даже один день. Хищник не дремлет. И я его найду. Надеюсь, раньше, чем он меня.

– Мы с тобой.

– Куда?

– В библиотеку!

– Соня, честно расскажи, куда ты собралась. Обещаю, что помогу тебе, чтобы ты не задумала. – Дэн серьёзен. Полина с Мишелем тоже.

– Ты думаешь, он прячет их на поле? – Я удивлённо смотрю на подругу.

– Мне тоже так кажется. И он просто не успел спрятать Асю, что-то помешало ему, и она осталась лежать здесь.

– Они тоже где-то здесь. Может быть, даже совсем рядом. Он хорошо их спрятал, но я их найду. – Мой голос звучит резко, но я не хочу никого не обидеть. Просто мои чувства переполняют меня. Я настроена решительно и не хочу слушать разумные доводы, просто не хочу.

– Знаешь, я пойду с тобой. Мы все пойдём с тобой. Правда? – Дэн и Мишель кивают.

– С чего ты решила начать? – Я объяснила, что я думаю о том дне, когда исчезла Вероника.

– Ну что ж, давайте искать. Ищем все, что кажется необычным, непривычным или просто не таким, как должно быть. Возможно, он где-то их закопал, или где-то в лесу есть пещера. Это было так давно, у него было полно времени, чтобы все почистить и убрать следы. Но, может, он что-то не заметил и оставил нам зацепку.

Мы бродили по полю целый день и ничего не обнаружили. Ничего. Абсолютно ничего. Пытались даже копать, но стало ясно, что это безнадежно: поле слишком велико. Если бы этим делом заинтересовалась полиция, с их силами, может, что-то и удалось бы найти. Если бы они перекопали все поле. Но полиция не собиралась открывать старые дела. Они искали нового убийцу, жертва была другого возраста, типажа, и он её не спрятал, а задушил и бросил у всех на виду. А по мнению следствия, маньяки не любят менять свои привычки. Но я знала: это он. Зверь, имя которому Смерть.

Глава 5

Я бегу по полю. Ярко светит солнце. Лёгкий ветерок развевает мои непослушные волосы. Вместе со мной бежит Клаус. Мой белый лохматый пёс. Я слышу его громкое дыхание и вижу, что он выдохся. Ему жарко, и он хочет пить. Уже совсем рядом ручей. Я бегу к нему, чтобы ещё раз полюбоваться своим отражением, а Клаус напился воды.

Мы бываем здесь каждое утро. Я знаю, что сегодня нам нужно спешить. Ведь это особенный день. День моего рождения. Скоро придут гости. Будет большой праздник и много подарков.

– Нам пора возвращаться, – обращаюсь я к Клаусу. Он смотрит на меня просящими глазами. «Ну давай ещё немного побегаем, это ведь так замечательно!» – всё это я читаю в его взгляде.

– Хорошо, хорошо. Давай по тропинке до леса и назад. Но потом обязательно домой, – соглашаюсь я с ним. – А то они без меня откроют подарки. И мама расстроится, что нас долго нет.

Мы бежим, и Клаус незаметно вырывается вперёд. Он всё дальше и дальше. Я зову его и прошу вернуться, но он, чем-то увлечённый, бежит всё дальше и дальше. Я стараюсь бежать быстрее, чтобы не потерять его из виду. На мгновение он исчезает, но вот я снова вижу его.

– Клаус, миленький, нам пора домой! – Он не обращает на меня внимания. Я слышу, что он рычит и вдруг начинает громко лаять. Это так неожиданно. Клаус очень добрый пёс, и мне нечасто приходилось слышать его лай. Но сейчас он зол, и я не понимаю, почему. Всё вокруг вдруг становится каким-то странным. Я понимаю, что стало темно. Но на небе нет ни единой тучи. Я чувствую страх. Пот холодными каплями скользит по спине, а сердце колотится так сильно, будто сейчас выпрыгнет из груди.

– Клаус, бежим домой! Пожалуйста.

Он смотрит на меня, и мне кажется, он всё понял.

Мы бежим домой. Я слышу его хриплое дыхание.

– Клаус, догоняй! – кричу я, не оглядываясь. Он бежит за мной.

Я вижу наш дом. Мама стоит на крыльце и машет мне рукой.

– Мама, мама, мы успели?

– Успели, успели. — Мама как-то странно смотрит на меня. – А где Клаус, Соня?

Где Клаус? Где Клаус?

Лишь одна мысль билась в голове. Это был ещё один кошмар.

Но в этот раз я вспомнила кое-что важное.

– Мама, а где Клаус?

– Что, какой Клаус? – разбуженная посреди ночи мама никак не может сообразить, о чем я говорю, и почему это волнует меня в пять часов утра.

– Клаус, мой белый пёс. Помнишь его?

Мама уже отошла от сна.

– Клауса? Конечно, помню. Он жил у нас, когда ты была маленькой, а потом пропал.

– А когда он пропал?

– Я точно не помню. Просто не пришёл однажды домой.

– А мы его искали?

– Конечно, искали. По всей округе. Даже объявления расклеивали, но так и не нашли.

– Так ты не помнишь, когда это случилось?

– Нет, тебе было лет шесть, кажется.

– Нет мама, мама, все было не так, – я заговорила громче. Проснулся папа и прислушался к нашему разговору. – Мы с Клаусом были на поле, это было в день моего рождения, мне тогда исполнилось семь, мы бегали, а потом я чего-то испугалась и побежала домой. Я думала, он бежит следом, но его не было. Он пропал, пропал, как и эти девушки. Моего бедного Клауса убили. – Я плакала, вспоминая. – А ещё я помню, что незадолго до этого пропала девушка, у нас были гости, и вы шептались об этом. Вы говорили, что она была совсем молодой, и наверное, сбежала с каким-то парнем. Но это ведь не так, мама? Её ведь убили, да?

– Я не знаю, милая. – Мамин голос звучит успокаивающе. – Я не знаю. Возможно, что она стала первой жертвой маньяка, именно так потом считала полиция. Но тогда об этом не думали. Она вела довольно распущенный образ и вполне могла сбежать с первым встречным.

– Ты знала её?

– Близко нет, она работала с твоим папой, была в их фирме секретарём. Да, дорогой?

– Да, все так. Нас всех тогда расспрашивали. Куда она могла уехать, с кем, но никто ничего не знал, – негромко ответил папа. – Я не помню, чтобы она была распущенной. Такая приветливая и открытая девушка. И очень умная. Она закончила какой-то известный вуз. Наши парни по ней с ума сходили.

– И ты? – шутя спросила я. Мама улыбнулась как-то странно.

– Что ты, я даже не смотрел в её сторону. Мне хватало твоей мамы. Она всегда была моей единственной любовью.

Я поняла, что мне пора идти в свою комнату. Всё эти разговоры о любви, конечно, очень романтичны, но, кажется, я здесь лишняя.

– Что ж, пойду, попробую уснуть.

– Иди, милая, и не думай об этом.

Я налила себе чай и вернулась в кровать. О пропавших девушках я действительно не вспоминала. Я думала о своих родителях. До чего же они чудесная пара, и как им повезло встретиться и найти свою половинку. Они вместе уже двадцать лет, но я не помню, чтобы они хоть раз по-настоящему ссорились. Лишь изредка бывают мелкие бытовые недоразумения. То папа забыл прибить полку в ванной, то мама добавила в блюдо грибы, которые папа на дух не переносит.

Я помню, как они сильно поссорились лишь однажды. Мы готовились к Новому году, и родители были на вечеринке у отца на фирме. Мама была в тот вечер необыкновенно красивой. Её светлые локоны волнами струились по спине, на губах алая помада, синее атласное платье в пол – она мне казалась мне в тот вечер феей из моих любимых сказок. Отец был в черном костюме и белой рубашке, как всегда, собранный, подтянутый, настоящий герой. Они уходили в превосходном настроении, мама смеялась своим волшебным смехом. И папа не мог сдержать улыбку. Со мной оставалась мамина подруга Ирина, она жила по соседству и частенько бывала у нас в гостях. Мы с ней много играли, рисовали, в десять она уложила меня спать.

Я проснулась, когда хлопнула дверь. И вдруг услышала мамин голос. Она говорила тихо, но я поняла, что она плачет. Она просила отца подумать обо всём, объясняла, что не знает, как жить дальше. Что отвечал отец, я не слышала, но звук его голоса был мягок. Видимо, он успокаивал маму, через некоторое время наступила тишина. Помню, я еще долго ворочалась в кровати, а рядом сопел Клаус.

А какие они были счастливые, когда родился Женька. Мне было одиннадцать, но я помню день, когда папа привез маму с братом домой, он был так горд! Ещё бы, у него родился сын. Мама выглядела уставшей, но довольной. Она в тот день так много смеялась. Говорила, как любит жизнь и как благодарна за то, что у неё такая прекрасная семья, самый любящий муж на свете и двое прекрасных детей. Она вообще часто смеялась. Её смех звучал как колокольчик, он был нежным и мягким. Мама. Она такая красивая. Иногда мне казалось, что я даже завидую её хрупкой красоте. Я такая обычная, приземленная, она словно фея. Даже в свои сорок с небольшим она сохранила прекрасную фигуру.

Папа совсем иной, у него часто суровый вид, и в нем нет ничего изящного. Но он к этому и не стремится. У него довольно тяжёлый взгляд, чёрные коротко стриженные волосы и грубый голос. Он суров на работе, но дома он наш любимый папочка, которому мы наравне с мамой выплакивали вместе с Женькой свои детские обиды и горести. Он утешал как умел, потом ласково щелкал по носу и велел не распускать нюни. После чего приносил ведёрко вкусного мороженого, и мы все вместе коротали время за просмотром какого-нибудь смешного фильма.

Когда я уехала учиться так далеко, родители расстроились, но не подали виду. Они знали, почему я иду на этот шаг, знали, как на меня давит все, что происходит в городе, и понимали, что я не могу иначе. Иногда мне казалось, что мы уже не сможем быть так близки, как раньше, но теперь я дома и только сейчас понимаю, как не хватало маминого успокаивающе голоса и папиного поддерживающего взгляда. С этими мыслями я наконец погрузилась в сон.

Глава 6

Кто-то оставил шторы открытыми, и по моей кровати вовсю разгулялись солнечные зайчики. Остаток ночи я провела спокойно, но вставать не хотелось. Хотелось нежиться в тёплой постели и мечтать о несбыточном. Раздался звонок в дверь. Мама кому-то объясняет, что Соня сегодня верна своему имени, а потому её придётся подождать. Что ж, оставим мечты на потом. Я, как могла, привела себя в порядок, но, взглянув в зеркало поняла, что титул королевы красоты в ближайшее время мне точно не грозит: лохматая, под глазами круги. Я спустилась. Ну конечно, в кресле у окна сидел Дэн, хорошо ещё, мама не пригласила пройти его в мою комнату. Не уверена, что его любовь ко мне выдержала бы испытание сонной Соней. Зато он, как обычно, был великолепен: голубые джинсы и белая футболка, гладко выбритое лицо и очаровательная улыбка. Таким я его помнила, и таким он был сейчас. На его фоне в своей чёрной майке, на которой симпатичный кот показывал прохожим неприличный жест, спортивных штанах и в старых потрепанных кедах выглядела немного несуразно. Но меня редко заботили подобные мысли, и переодеваться я точно не собиралась.

– Мы уходим, – предупредила я маму.

– Вы далеко? – Я знала, она не контролирует, просто волнуется.

– Погуляем по городу.

– Хорошо, звони, если что.

– Окей!

Как только мы вышли за калитку, я спешно спрашиваю:

– А действительно, куда мы?

– Сначала за Полиной и Мишелем. В потом в библиотеку.

– В ту же, где были вчера, – ухмыляюсь я.

– Нет, в настоящую.

– Зачем нам туда?

– Поищем старые газеты, там должна быть информация о пропавших девушках. Кое-что попробует найти Мишель, он сейчас работает в полиции, может, удастся заглянуть в старые дела.

– Ты думаешь, мы сможем найти что-то, о чем не знает полиция?

– Я не знаю, но нам нужно с чего-то начать.

– Ты уверен? Уверен в том, что хочешь искать? Это может быть опасным.

– Знаю, но ещё опаснее оставлять тебя одну. Тем более Полина тоже не собирается отступать, ей не даёт покоя смерть сестры. Мишель с нами. Вместе мы найдём ответы.

– Спасибо.

– Я только одного не понимаю, зачем это тебе?

– Я не знаю. Я чувствую, что в этой истории кроется нечто страшное. Чувствую, что он не остановится. Я устала бояться. Устала все время оглядываться. Устала ждать телефонного звонка, что это коснулось моих близких. Я хочу покоя. А он придёт только тогда, когда убийцу поймают.

– Я с тобой, я всегда с тобой, ты же знаешь.

– Знаю. Прости меня.

– За что?

– За то, что не звонила, за то, что не отвечала, за то, что все эти годы не нашла в себе силы поговорить, объяснить, что я чувствую. Простишь?

– Уже простил. Каждый справляется со своими страхами как умеет. И ты не исключение.

Полина и Мишель уже ждали нас у библиотеки.

– Готовы окунуться в тот кошмар, что здесь творился? Тогда идём, – Мишель настроен серьёзно.

Мы начинаем искать.

– Вот она. Первая жертва. – Полина показывает небольшую заметку, рядом с которой фотография.

Заметка довольно короткая: «Пропала девушка Мария Калинина, двадцать четыре года, цвет волос тёмный, глаза карие, рост 170, возможно, была одета в чёрные брюки и синий пиджак. Просьба сообщить в полицию любые сведения».

– Ничего, никаких зацепок. Так сухо и коротко, – заметила Полина.

– Стойте, есть! Я нашла нечто важное, она пропала за день до моего дня рождения. Одиннадцатое августа. – Я так и знала, мне кажется, что в этом кроется нечто важное. Но остальные не разделяет моей уверенности.

– Ну и что? Какая разница, когда это произошло? – Мишель скептичен.

– А вы знаете, что тогда же пропал и Клаус, мой белый пёс. Он приснился мне сегодня, и я вспомнила, что он исчез в день моего рождения.

– Приснился? А раньше ты этого не знала? – Полина смотрит на меня с недоумением.

– Не знаю, наверное, забыла. Мама говорит, его искали, но так и не нашли.

– Ты не считаешь, что это как-то странно?

Я задумалась. Мне и самой теперь казалось странным, что я просто забыла про Клауса. Ведь мы с ним были неразлучны в детстве. Потом он исчез, и это произошло в день моего рождения. А я забыла. Неужели детская память так избирательна, и я забыла своего лучшего друга? Но сейчас же я его помню. Я могу представить его глаза, его мокрый нос, его мохнатые лапы. Почему же я не вспоминала его столько лет?

Пока я думаю о своём, все продолжают искать.

– Вот и вторая жертва. Александра Черезова, двадцать шесть лет, – Мишель находит ещё одну статью. – Пятое сентября. Год спустя.

– Действительно странно. – Полина озадачена. – Это мой день рождения.

– Я помню его, помню страшных клоунов и фокус с розой. – Это звучит не совсем понятно, но я говорю, что думаю.

– Если следующая исчезнет в мой день рождения, я не удивлюсь. – Мишель пытается шутить, но никому не смешно.

– Это вряд ли, мне кажется, что свои преступления он совершает летом, и вроде бы я знаю почему. – Догадка осеняет меня внезапно, но я не тороплюсь ею делиться, сначала хочу убедиться в своей правоте. Мишель и Полина читают о пропавшей девушке, Дэн помогает мне искать материалы про других жертв.

– Мирослава Лесина пропала одиннадцатого июля. Она даже младше нас, ей было всего двадцать. – Денис с сожалением смотрит на фотографию девушки. – А потом пропала Алина Веселова. Ей было двадцать пять лет. Это произошло двадцать восьмого июля. Значит, в течение четырёх лет пропали четыре девушки. Раз в год он похищал одну из девушек нашего города.

– Потом восемь лет ничего не происходило. По неизвестным причинам он исчез. И вдруг неожиданно вернулся двадцать пятого июня, в день нашего выпускного, на котором исчезла пятая девушка, Вероника Аглаева. – Я задумалась. Как много мы не замечаем, будучи детьми. Сейчас, пытаясь посмотреть на ситуацию со стороны, я вижу, сколько в этом деле загадок. А ещё в который раз убеждаюсь, что у преступника свой, никому не понятный мотив.

– И снова затих ещё на пять лет. Вам не кажется странным его поведение? Сначала он ежегодно по одному сценарию похищает несколько молодых девушек. Пропадает. Возвращается. Похищает ещё одну. И снова пропадает. – Денис пытается обобщить всё, что мы узнали. – И вот он вернулся снова, но теперь уже, чтобы убить. Асю нашли первого июля.

– Мне кажется, все преступления происходили летом, потому что он прячет тела девушек где-то на поле. – Я озвучиваю всем мысль, которая пришла ко мне, как только мы узнали, когда пропали жертвы. – Зимой земля замерзает, и ему было бы сложно это сделать. Возможно, он готовился заранее, но не спешил, ждал тепла.

– Думаю, ты права. – Дэн задумчив, видно, что мои мысли не оставили его равнодушным.

– Интересно, приходило ли это в голову кому-нибудь в полиции?

– Постараюсь что-нибудь узнать. – Мишель говорит как-то не слишком уверенно.

– Итак, что мы имеем: мы знаем приметы девушек, все они похожи, обязательно молоды и красивы. Они пропадают летом. У них разные профессии. Мария работала секретарём в фирме твоего отца, Александра – фотографом в местной газете, Мирослава проходила практику в художественном училище, Алина работала в цветочном магазине, а Вероника была учителем в нашей школе. – Денис задумчиво смотрит на нас. – Неизвестно, могли ли их жизни вообще где-то пересекаться. У них ничего общего, кроме того, что они все исчезли.

– Ты забыл Асю, – грустно добавляет Полина.

– С ней у них тоже ничего общего, и она не исчезла, она мертва!

Глава 7

Я бегу по полю. Вокруг цветы. Прекрасные белые, синие, красные цветы. У поля нет ни конца, ни края. Нет предела моей свободе. У меня за спиной будто выросли крылья, кажется, ещё немного, и я взлечу. Прямо к небу.

Мгновение, и я больше не чувствую счастья. И свободы. Поле – это моя тюрьма. Тюрьма… И мне уже не увидеть голубого неба. Больше никогда мне не взмахнуть крыльями. Они сломаны. Мне становится так горько, что слёзы застилают мои глаза. Всё вокруг становится зыбким и расплывчатым. Как в тумане, я вижу что-то тёмное, оно приближается ко мне, оно всё ближе и ближе…

Я просыпаюсь в своей постели. Страх не отпускает, он проникает все глубже. Он наполняет моё сознание. Наполняет все моё существо. Я уже не понимаю, где сон, а где реальность, не понимаю, где прошлое, а где настоящее, не понимаю, мои это чувства или чужие.

Я так часто в детстве бывала на этом поле. Оно было моим маленьким миром.

А потом начались кошмары. Сколько мне было? Не помню точно, но знаю, что Клауса уже со мной не было. Что же произошло на поле, чего так испугался Клаус, и почему он исчез? Порой мне казалось, что я знаю ответы на эти вопросы, просто не могу вспомнить. Не могу или не хочу.

На часах семь утра, и пытаться уснуть бессмысленно. Лучше заняться делом.

Я держу перед собой большую газетную статью. После четвёртого исчезновения её написал кто-то из местных журналистов. Никто уже не думал, что девушки просто сбегают из нашего города, все отлично понимали: их похищают, а впоследствии, скорее всего, убивают. Статья была большой, журналист скрупулёзно описывал все, что ему удалось выяснить. А информации он собрал немало. Я сидела над материалом уже несколько часов, тщательно перечитывая каждую строчку, вчитываясь в каждую деталь, ища что-то, что поможет мне понять, в каком направлении двигаться дальше.

Итак, Мария Калинина. Секретарь в известной в нашем городе фирме. Предприятие занималось продажей офисной мебели. Мой отец был одним из владельцев этой фирмы. Много лет назад они организовали ее с другом, по сей день их дело приносило неплохой доход.

Мария устроилась работать в октябре. Она приехала в наш город за год до исчезновения, помочь своей тёте, и решила остаться. Сначала была администратором в салоне красоты, потом кто-то посоветовал обратиться к компаньону моего отца: в офис требовался секретарь, а она имела опыт в этой профессии. Ее легко взяли на это место. Она была милой и отзывчивой девушкой, всегда приходила на помощь, когда это требовалось, в фирме её все любили. Так отзывались о ней коллеги. Надо же, тут есть даже комментарий моего отца. Папа тоже говорил о ней только хорошее: она отличный работник, на неё можно положиться, он сомневается, что она могла не предупредить и бросить работу. Нет, у неё вроде бы никого не было. По крайней мере, до дверей её никто не провожал, вечерами не встречал. Обычно она добиралась на автобусе, несколько раз он подвозил ее до дома. Иногда это делал ещё кто-нибудь из коллег. Нет, они не были близко знакомы, не знает, с кем она общалась в свободное время.

Я вглядывалась в глаза девушки на фото. Что же ты скрываешь? Где же ты была в свой последний день, где зверь нашёл тебя?

Я вернулась к статье. А вот интересное замечание журналиста: он уверен, что моему отцу есть что скрывать, и по заверениям некоторых работников, он не просто несколько раз подвозил девушку домой, он делал это практически ежедневно. И кто-то даже видел их сидящими в машине возле её дома, и было совсем не похоже, что отец торопится уезжать.

Мой папа? Проводил время с какой-то девушкой? Глупости. Сколько себя помню, папа всегда спешил домой, мы с мамой, а потом и с Женькой готовили что-нибудь вкусное к его приходу. А он всегда приносил нам подарки. Мы знали, во сколько папа возвращается, он никогда не опаздывал. Конечно, иногда его задерживали на работе, но этому всегда находилось логичное объяснение. Может, конечно, отец и подвозил ее до дома, но разве что из жалости, ехать вечером в переполненном автобусе – удовольствие не из приятных. Но кто-то же сообщил журналисту подобную информацию. Один из работников – звучит как-то обтекаемо. Наверное, стоит заглянуть на фирму к отцу, вдруг там помнят об этой девушке.

Она было невероятно красива. Идеальные черты лица, миндалевидные глаза. Пухлые губы, роскошные темные волосы. Она могла бы стать моделью, если бы захотела. Но не стала. И уже никогда не станет. И её огромные манящие глаза уже никогда не увидят солнце.

Мысль о её глазах не даёт мне покоя. Стоп, если я хочу разобраться, нужно читать дальше. Информации о Марии было совсем немного, её родители жили в другом городе, тётя, у которой она жила здесь, к моменту написания статьи умерла.

Почему-то она казалась мне такой знакомой. Может, я видела её на работе у папы. Я иногда заходила к нему с мамой, мы не задерживались там надолго, но я вполне могла встретить там его секретаря. Возможно, мне запомнилась её яркая внешность, и поэтому сейчас её фотография не отпускает меня.

Фотографии ещё трёх пропавших к тому времени девушек располагались рядом. И я в который раз отметила невероятное сходство всех жертв. Здесь не хватало только Вероники, но её я помнила отлично. Она бы могла быть всем им сестрой.

Асю сравнивать с ними не имело смысла, она была совсем иной: её волосы были не такие темные, глаза голубые, и она была совсем маленькой девочкой, в сравнении с этими взрослыми, развитыми во всех смыслах девушками.

Александра Черезова работала фотографом в местной газете. Ей было двадцать шесть. Но выглядела она не старше двадцати. Широкая открытая улыбка, казалось, освещала её лицо. Глаза смотрели на жизнь смело и уверенно. Она была молода, привлекательна и готова была свернуть горы. Её карьера только начиналась, а планы были далеко идущими. По словам друзей девушки, работа в местной газете была лишь первым этапом в череде её продолжительных побед. Она хотела славы, денег, хотела уехать за границу и путешествовать, посвящая всю себя любимому делу. Фотография была её страстью, ей не хватало местного колорита, не хватало красок в жизни. Скучные фото к скучным статьям вовсе не являлись пределом её мечтаний. Но у каждого великого мастера была первая ступень к вершине, это было её девизом по жизни, и, к сожалению, первая ступень стала последней. Её большим мечтам не суждено было сбыться. Ведь однажды, в одно солнечное, а может, дождливое утро зверь увидел её прекрасную улыбку и решил, что лучше всего ей будет исчезнуть навсегда.

Никто и никогда не увидел потрясающих снимков этой девушки, которые она сделала в незнакомых странах. Ни один журнал не опубликовал их. Их просто не было. Как и девушки, которая теперь улыбалась мне с фотографии. Мне вдруг стало очень больно за мечты, которым не суждено сбыться, больно за её старания, больно за надежды. Уже ничего не изменить и не исправить. Ничего не вернуть.

Я знала, что плачу. Но ничего не могла с собой поделать. Иногда мне казалось, что искать бессмысленно, а порой я чувствовала, что делаю что-то недозволенное. Нельзя дразнить хищника, нельзя смотреть ему в глаза, он может разозлиться!

Художница Мирослава – самая юная среди пропавших, в то время ей было всего двадцать. Она была ещё студенткой и проходила летнюю практику в местной художественной школе.

Друзья и знакомые отзывались о ней по-разному: одни считали, что она отличная свою в доску девчонка, другие говорили, что она была немного замкнутой и надменной. Правды уже было не узнать. Одно было ясно точно – кроме похожей внешности, всех этих девушек мало что объединяло, разные взгляды, разные судьбы, разные увлечения и не связанные знакомства. Журналист спрашивал подругу Миры, не боялась ли студентка маньяка, но будущая художница в него не верила. И зря. Зверь просто затаился и ждал. Ему не нужно было, чтобы о нем помнили, но и забыть о себе он не давал. Что толкнуло его на преступления? Был ли он насильником, которым двигало сексуальное влечение? Или он был психопатом, чьё больное сознание рождало изощренные фантазии, и он жаждал истязать этих девушек морально и физически.

Глава 8

Звонок мобильного прервал мои размышления.

– Соня, привет! Это Полина. Ты занята?

– Нет, пытаюсь собраться с мыслями и подняться с постели. Есть предложения?

– Да, Мишель получил доступ в архив. Сегодня выходной, мы можем пойти туда вместе, может, удастся узнать что-нибудь новое.

– Я за. Через полчаса буду готова. Дэн в курсе?

– Да, Мишель ему позвонил.

– Тогда встретимся у здания полиции.

– Только подходи к черному и входу и не привлекая внимания. Если нас увидят там, то Мишель может лишиться работы.

– Я буду осторожна. До встречи.

Всё как обычно: на сборы у меня минут пятнадцать, не больше.

Умыться, причесаться. Взгляд в окно: погода хмурится, значит, джинсы, футболка, и не забыть накинуть куртку. На плечо рюкзак, и я готова. В пятнадцать минут уложилась. Может, стоит потратить пять минут на макияж, я останавливаюсь в дверях и бросаю взгляд на зеркало. Да уж, пять минут здесь явно недостаточно, а значит, не стоит и начинать. Надев кроссовки, я выбегаю из дома.

Когда я прихожу, остальные уже на месте.

– Я не опоздала?

– Нет, мы только что приехали. Привет, кстати. – Дэн подходит и целует меня в щеку. Остальные приветственно кивают.

– Идем, пока кто-нибудь не появился. – Мишель нервничает, и не зря, сейчас он рискует своей работой, а мы даже не знаем, найдём ли что-нибудь стоящее в старых документах.

В архиве пахнет пылью и сыростью. Свет включать нельзя, поэтому пользуемся фонариками на телефонах.

– Я нашла её. – Первой повезло Полине.

– Кого? Фотографа?

– Нет, Веронику. Не знаю почему, но взгляд сразу упал на её дело.

– Снимай на телефон все, что есть. Разбираться будем дома. – Мишель спешит, но все говорит верно. Действительно, читать и думать, что с этим делом, проще в спокойной обстановке.

Я нашла дело секретарши из папиной фирмы. С первой страницы на меня смотрят её глаза. Фото сделано незадолго до исчезновения, где-то в парке. Именно этот снимок использовали в полиции, когда искали её. Я не могу оторваться от её взгляда. В её глазах столько жизни, они наполнены радостью. И она правда невероятно красива. Не могу поверить, что этой девушки больше нет.

– Соня, потом на неё посмотришь. Занимайся делом, – торопит Полина.

Я торопливо перелистываю страницы, стараясь сосредоточиться на камере. Ничего нельзя упустить, нам нужна каждая страница.

– Готово. – Дэн и Мишель нашли остальных. – Уходим.

Стойте. Я хочу взглянуть на дело Аси, – останавливает всех Полина.

– Его я тоже уже отснял. – Мишель кладёт руку ей на плечо. – Не переживай, мы про неё не забыли.

– Тогда пора. – Полина выходит первой. Мы за ней. Я уже почти у выхода, когда откуда-то из глубины здания доносится голос охранника: – Эй, кто здесь?

Мишель быстро закрывает дверь.

Мы подходим к автобусной остановке.

– Куда пойдём? Нужно скинуть фотографии и посмотреть, что мы нашли.

– Мне пора. – Мишелю нужно по делам, и мы остаёмся втроём.

Вопрос остаётся открытым, я понимаю нетерпение Полины, ей хочется взглянуть, что у полиции есть по поводу гибели её сестры.

– Давайте ко мне. Родители в отъезде, нам никто не будет мешать. – Дэн решительно направляется к стоянке такси. Мы следуем за ним.

В его комнате почти ничего не изменилось с того времени, как я была здесь в последний раз. Те же фотографии в рамках на столе, мы вдвоём, он с родителями, наш неразлучный квартет. Те же расписанные им вручную стены, лет в шестнадцать они увлёкся граффити и тренировался где только возможно. Когда родители увидели, что он сотворил с комнатой, то были в шоке, но предпочли не вмешиваться. Они всегда поддерживали увлечения сына. В углу стоит забытый синтезатор – ещё одно юношеское увлечение Дэна. Все так знакомо и незнакомо одновременно. Я была здесь ещё до моего отъезда в университет, через пару недель после выпускного. Мы сидели на этой кровати и говорили о будущем. Мне оно виделось неясно, а он мечтал поступить в морскую академию и ходить на корабле в открытое море. В его мечтах я должна была быть верной Ассоль, стоять и ждать его на берегу, пока мой Грей путешествует по морям и океанам. В то время он был излишне романтичен. А дух романтики смешивался в его крови с духом авантюризма.

Мои желания были куда более прозаичны. Я хотела уехать как можно дальше из этого города. Любой университет, любая специальность, главное, чтобы это было достаточно далеко, чтобы избавиться от бесконечного кошмара. Я верила, что если буду жить далеко от этого города, то перестану бояться. Перестану видеть страшные сны. Они навсегда оставят меня. Денис не входил в мои планы. Он был частью этого города, этого мира, который я хотела оставить в прошлом. И сначала мне это удалось. В первые месяцы жизни в другой обстановке кошмары не тревожили меня. Я чувствовала себя счастливой. Мне казалось, так будет всегда. Но радость длилась недолго. Потом страшные сны вернулись. Они приходили редко, но делали мою жизнь невыносимой. Каждый раз, вырываясь утром из липкой паутины страха, я плакала от безысходности. Мой отъезд из города не решил моих проблем, а других вариантов, как избавиться от кошмаров, у меня не было.

Я продолжила обучение, пытаясь смириться с тем, что ночь – не самое моё любимое время суток. Я старалась меньше спать, много занималась учёбой. А потом студенческая жизнь закончилась, я получила красный диплом, и нужно было думать, как жить дальше. Мне очень хотелось вернуться домой, но я боялась, что там всё станет намного хуже. Боялась, что кошмары будут являться не пару раз в месяц, а постоянно мучить меня. И тогда я приняла решение вернуться домой на лето и уже после этого выбирать своё будущее. Теперь мне кажется, что лучше бы я не приезжала. Возможно, всё было бы иначе. А может, и нет.

Мы разобрались с фотографиями, потом вместе с Денисом проводили Полину и наконец оказались возле моего дома.

– Мне пора. Родители, наверное, уже волнуются.

– Они же знают, что ты со мной.

– Да, и это придаёт им уверенности, что со мной не произойдёт ничего плохого.

– Так и есть, я никому не дам тебя в обиду.

– Наверное, этих девушек некому было защитить. Неужели, такие красивые, они могли быть одинокими? – я незаметно для себя возвращаюсь к этой теме.

– Я не знаю. Возможно, красота – не гарантия личного счастья. И от одиночества никто не застрахован.

Я задумчиво смотрю на него.

– Может, ты прав, а может, у них был кто-то близкий. Человек, который потом оказался чудовищем. Они доверяли ему, а он воспользовался этим, чтобы заставить их исчезнуть.

– Меня пугают твои мысли.

– Меня они тоже пугают. Я пойду.

– Завтра увидимся?

– Конечно!

Он целует меня, но я по-прежнему думаю о пропавших девушках, поэтому романтичного прощания не получается.

Дом встречает меня тишиной. Мама с папой негромко беседуют в своей комнате.

Я захожу пожелать спокойной ночи и иду к себе. Спать… Всё, чего я хочу, – спокойно спать.

Глава 9

Ночь, на удивление, прошла спокойно. А утром я все-таки решила сходить на фирму отца, вдруг удастся выяснить что-нибудь стоящее. Мне не хотелось привлекать внимание своими расспросами, поэтому следовало придумать хороший повод, чтобы их начать. Впрочем, учитывая недавнее происшествие с Асей, весь город был сейчас в довольно подвешенном состоянии. Я думаю, несложно будет провести параллель между сегодняшними событиями и тем, что произошло больше пятнадцати лет назад. Нужно решить, с кем поговорить об этом, женщины из бухгалтерии слишком молчаливы и заняты, папин секретарь разговорчива, но работает не так давно. Кто же сможет мне помочь? Точно! Теперь у меня примете был отличный рассказчик.

– Любовь Фёдоровна, здравствуйте! Как ваши дела? Как здоровье? – Начинать я решила издалека, чтобы не напугать пожилую женщину.

Любовь Фёдоровна, а в обычной жизни баба Люба, работает в папиной фирме с незапамятных времен, сначала простой уборщицей, а теперь заведующей всей хозяйственной частью. Баба Люба знает о предприятии всё. Она помнит всех бывших сотрудников, знает их по именам, где они сейчас живут и чем занимаются. Это беспроигрышный вариант, если я хочу выведать как можно больше сведений. Единственная проблема, зная бабу Любу, – информации будет так много, что в ней можно запутаться и забыть, зачем вообще пришёл, придётся все время контролировать и себя, и рассказчицу. Меня она помнит ещё маленькой девочкой, так что, думаю, поболтать по душам не откажется, ну а вкусный тортик точно не будет лишним для важного разговора.

Коридоры встретили меня тишиной.

– Знаешь, Соня, я, конечно, расскажу всё, что знаю, но ты должна понять одно – в жизни случается всякое, и не все то, что мы видим, на самом деле то, чем кажется.

– Вы так сложно говорите.

– А жизнь вообще непростая штука. И нельзя делить все на чёрное и белое. Каждый человек может допустить промах, иногда нужно принять это и простить. Не нужно рубить сгоряча. Никогда. Нужно думать холодной головой, а не горячим сердцем. Я не хочу говорить тебе то, что знаю, но, боюсь, ты не успокоишься, пока не узнаешь. Не знаю, почему именно сейчас тебе нужны эти ответы, но, думаю, пришла пора.

– Всё так запутано?

– Нет, все проще, чем кажется. Но от этого правда выглядит ещё хуже. Эта девушка Маша пришла к нам в фирму зимой. Она только вошла, а я уже почувствовала, что ей здесь не место, что принесёт она ещё немало бед. Но моё мнение в вопросах приёма на работу не учитывалось. А она была чудо как хороша, сейчас многие девчонки, перекроенные на один лад, губы огромные, как лепешки, грудь такая, что из всех платьев вываливается, макияжа полтонны. А она была одарена особой природной красотой. Волосы тёмные, густые, до талии, было видно, что за ними тщательно ухаживают и бережёт натуральный цвет. Глаза почти чёрные, в пол-лица. Они горели огнём, огнём жизни и непоколебимой уверенности в себе и своём будущем. Мария любила яркую помаду, но её губы и без неё были алыми и пухлыми. А фигура у неё была такая, что ни один мужчина не мог спокойно отвести взгляд. Одним словом, чудо как хороша. При этом довольно скромна и к работе относилась с должным уважением.

– Ты так о ней говоришь, будто сама восхищается ею, – не удержалась я от замечания.

– О нет, что ты. После того, что произошло, я посмотрела неё совсем другими глазами. Я больше не видела её чудной красоты, лишь желание получить то, что хочется любой ценой.

– И чего же она хотела?

Ни чего, а кого, Сонечка. Хотела она твоего отца.

– Но она его не получила, правда?

Я уже знала ответ на свой вопрос, но все ещё надеялась на отрицательный ответ. Женщина молчала. Я ответила сама:

– Получила, конечно же, получила. И мама об этом узнала. Я даже знаю, когда. На новогоднем празднике в фирме.

– Всё правильно. Я не сразу поняла, что она обхаживает твоего отца. Она была так приветлива, так любезна. Стала такой незаменимой. Он не устоял, как всякий самец не устоял бы перед заманчивой самкой.

– Это не оправдание! – Я почувствовала обиду. Мой папа предатель. Он предал нас с мамой. Предал нашу семью. Ради красивых глаз и упругой задницы. А она! Какая же она дрянь! Была дрянью, поправила я себя и остановилась в своих мыслях. Её больше нет. Странно злиться на мёртвого человека.

– Что было дальше?

– Когда твоя мама узнала, твой отец бросил её. Каюсь, я неоднократно следила за ними, хотела убедиться в его честности. Но он был уверен в своём решении. Он выбрал семью. А она через какое-то время нашла новую жертву.

– И кого же?

– Игоря, он теперь большой начальник, а тогда только начинал. У него была хорошая должность, неплохая зарплата, внешне красавец. Всё, как любила Маша. Но они недолго были вместе. Через пару месяцев отношений она пропала. Игорь ходил сам не свой, организовал поиски, бегал, суетился, но не нашёл никаких следов. Пошли слухи, что она сбежала с кем-то ещё более выгодным. Он ходил весь какой-то потерянный, стал агрессивным. Но потом вроде успокоился. Завёл роман с девчонкой из местной газеты и про красавицу Машу окончательно забыл.

– А что за девчонка из газеты, не знаешь? – В голове мелькнула догадка, и следовало её проверить.

– Она вроде работала там репортёром или фотографом. Не знаю, я не интересовалась. Я её даже не видела.

– А когда они расстались?

– Говорю же, не знаю ничего об этом. Ясно, что они расстались, раз Игорь до сих пор один. Почему тебя это волнует? Надеюсь, ты равнодушна к нашему полицейскому начальству. Он слишком стар для тебя.

– Баба Люба! Что за мысли? Конечно, равнодушна. Просто женское любопытство. Скажи, ты уверена, что у отца действительно был роман с этой Машей?

– Понимаю, тебе не хочется в это верить. Но, может, тебе стоит поговорить с мамой? Хотя, может, и не стоит бередить старые раны. Но, судя по всему, она застала их в самой недвусмысленной ситуации, которая не оставляла сомнений в их отношениях. Честно признаюсь, однажды я тоже была свидетельницей их пылкой страсти.

– Почему ты ничего не сказала маме?

– Я не знала, как об этом сказать. У вас была такая идеальная семья, я не могла все разрушить.

– Это не ты. Это он все разрушил. – Злость на отца вернулась.

– Ты только ничего им не говори. Сейчас уже ничего не изменить и не исправить. Если твоя мама смогла простить, то и ты сможешь. Обязательно сможешь.

Я ушла в растрепанных чувствах. С одной стороны, моё негодование требовало выхода. Я хотела сказать, что я о нем думаю. О нем и о его любовнице. А с другой, может, действительно не стоит копаться в старом грязном белье. Родители все выяснили и живут дальше в мире и радости, могу ли я нарушать их идиллию? Скорее всего, нет. Наверное, мне, как и маме, стоит смириться с тем, что произошло. В конце концов, это было так давно. Даже у преступлений есть срок давности. А у измен тем более. Но смотреть на отца прежними восторженными глазами я уже не смогу. Он не заслуживает гордости, не заслуживает носить свое звание любимого папочки. Он предатель. И уже ничто этого не изменит. Никогда.

Но сейчас у меня есть дела поважнее. Мне не даёт покоя репортёрша из газеты. Баба Люба не знала эту девушку, а я догадываюсь, кем она может быть.

Александра Черезова, вторая жертва, работала фотографом в газете. Могла ли она быть той самой девушкой, которую связывали отношения с Игорем? И если это она, то о чем нам это говорит? Может, лишь о том, что у Игоря вкус на девушек, как у убийцы. Или убийца выбирал популярных у мужчин девушек. Но может быть и другой ответ. И он самый страшный. Самый невероятный. Но очень правдоподобный. Игорь и есть маньяк, которого никто не может найти. Хищник, который тащит жертв в свое логово. И оставляет их там навсегда.

Может ли это быть правдой? Или я просто сошла с ума в своих подозрениях, в домыслах, в поисках виновного. Сошла с ума в желании узнать правду. Сошла с ума от того, что происходит. Сошла с ума от страха, что приходит ночью, приходит в моих снах и не отпускает. Неужели я надеюсь, что, узнав правду, мои кошмары прекратятся и жизнь станет иной? А если ничего не изменится, если правда лишь сделает мои сны ещё более страшными? Или превратит в кошмар реальность.

Глава 10

Нужно зайти в редакцию. Надо больше узнать об этой девушке. Александра работала в газете фотографом, была девушкой местного начальника полиции и, по словам мамы, имела очень ревнивого бывшего парня. Может, там удастся узнать что-нибудь ещё.

– День добрый, вам кого? Здравствуйте, скажите, Иван Сомов на месте?

Ванька когда-то был моим одноклассником, а сейчас числился молодым и перспективным журналистом. Молодым он, может, и был, а вот насчёт перспективности общественность погорячилась: профессию свою товарищ мой любил не слишком, и все, о чем мечтал, – это прийти домой пораньше и засесть за какой-нибудь сериальчик. Проблемы современного общества волновали его мало, городские новости совершенно не заботили, но больше мне обратиться в редакции не к кому.

Иван оказался на месте. Я не удивилась: бегать по местам событий он не любил, всю информацию он искал в Интернете или по телефону. Зато в поисках нужных сведений в Сети этому парню не было равных, так что даже если он ничего не знает о пропавшей сотруднице газеты, то через несколько минут он выудит все, что можно, из компьютера.

– Ванька, привет!

– Сонька, здравствуй, какими судьбами? Неужели ко мне или на работу сюда устраиваться пришла? Вакантно место уборщицы, или могу освободить своё.

Да уж, юмористом парень слыл ещё в школе. Сам от своих шуток всегда был в восторге, а мнение остальных его волновало мало. Даже если в итоге он смеялся в одиночестве.

– К тебе, к тебе. С местом работы я ещё не определилась, но вашей редакции в этом списке нет.

– И что тебя ко мне привело?

– Мне нужна информация, и только ты можешь мне помочь. – Ванька любил чувствовать свою незаменимость, поэтому несколько лестных слов не помешают.

– Рассказывай, чем смогу, помогу.

– Дело это давнее и непростое.

– Неужели речь о пропавших девушках?

– Как ты угадал?

– Я все-таки живу в этом городе, как и ты с рождения, и в курсе, что происходит. Что именно тебя интересует?

– Не что, а кто. Александра Черезова, девушка, которая работала в этой газете.

– Почему именно она?

– Меня интересуют все. Но лучше действовать по порядку. Она здесь работала, пусть и очень давно, но, может, кто-то что-то помнит о ней.

– Не уверен. Она работала слишком недолго, а из старожилов здесь редактор и его заместитель – начальник нашего отдела, остальные появились не так давно. К редактору не подступиться, он слишком деловой и вечно занят. Могу познакомить с Петром Васильевичем, наш непосредственный начальник. Поболтать он всегда горазд, на память не жалуется, красивых девушек, как ты, любит.

– Он сегодня на месте?

– Да куда же он денется. Вот только проблема одна, на теме этой с похищениями девушек он просто помешан.

– Почему ты так думаешь?

– Он каждую деталь помнит и тщательно изучает. В газете об этом лишь короткие информации, а у него в бумагах целое расследование.

– Откуда знаешь?

– Случайно видел. Да он свой интерес особо и не скрывает. Вот только не знаю, станет ли он с тобой об этом говорить.

– Я попробую.

– А как объяснишь свой интерес?

– Не знаю, что-нибудь придумаю.

– Тогда идём, а я пока в Интернете покопаюсь, может, нарою что интересное.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Мы идём по коридору, я обдумываю легенду и смотрю по сторонам. Здесь так мрачно. Я бы совсем не хотела здесь работать. Саша была такой яркой внешне, неужели ей здесь действительно нравилось или просто не было выбора?

– Пётр Васильевич, день добрый, вот красавицу к вам знакомиться привёл.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с мужчиной, сидящим за столом. Он сразу мне не понравился. Слишком злые глаза, слишком настойчивый взгляд, он таил в себе нечто опасное. Внезапно мне стало страшно. Дыхание перехватило, как будто горло сжали тиски. Он похож. Похож на хищника. Хищника, который только что выбрал новую жертву.

Кажется, нужно перестать себя накручивать. Я уже подозреваю незнакомого человека. Вижу его в первый раз и уже записала в преступники, если так пойдёт дальше, то мне придётся обратиться к психиатру. Постепенно страх отступил. И теперь я смотрела на него другими глазами. Седовласый, лет шестидесяти, глазки маленькие, но пронырливые, уголки губ отпущены, небольшая борода. Внешность не слишком приятная, но ничего особенного.

– Здравствуйте, здравствуйте юная леди. Что привело такую красавицу в мою скромную обитель?

– Здравствуйте. Меня зовут Соня, и я хочу попробовать себя в журналистском расследовании. Я выбрала тему и надеюсь, что вы сможете мне с ней помочь.

– Это известное событие?

– Да, в нашем городе самое известное. И оно не одно.

– Я догадываюсь, о чем вы. – Он кинул недовольный взгляд на Ваню, и тот поспешил испариться. – Речь идёт о пропавших девушках?

– В данный момент меня интересуют жизнь и тайны Александры Черезовой, но я буду рада любой информации.

Я говорю торопливо, волнуюсь и с трудом выдерживаю его взгляд. Вижу, что он мне не верит. Да я и сама понимаю, что мои объяснения звучат жалко и неправдоподобно. Может, это сработало бы, если бы он был другим. Но он наверняка хороший журналист и, судя по всему, неплохой психолог. Он как будто смотрит прямо в мою голову, читая каждую мысль, которая там мелькает.

– У меня есть сомнения в ваших словах, мне кажется, вы мне лжете. – Я опускаю глаза. – Но я попробую вам помочь. – Я не верю своим ушам и вновь смотрю ему в глаза. – Не знаю, что вас привело ко мне, но я расскажу вам то, что знаю. Мне почему-то кажется, что у вас есть свои причины, чтобы интересоваться этой темой, и они куда глубже, чем вы пытаетесь это представить. Не так ли? Не отвечаете? Значит, есть. Что ж, не буду настаивать. Попытаюсь вам помочь.

Я все так же молча на него смотрю. Я не знаю, что кроется за его показным добродушием. Первое впечатление было слишком сильным, и я не могу отделаться от чувства, что внутри него что-то кроется. Или кто-то. Кто-то опасный.

– Вы меня боитесь? – Он улыбается.

– Нет. – Я слежу, чтобы мой голос не дрожал.

– Снова обманываете. Не бойтесь. Я не причиню вам вреда. Я знаю немного и очень хочу знать больше.

– Почему?

– Что почему?

– Почему вы хотите знать больше?

– Я журналист, и моё сознание так устроено. Мне всегда хочется знать все, но в этой истории мне приходится довольствоваться лишь догадками.

– У вас есть подозреваемые?

– Их было множество. И у меня, и у полиции. Но подозрения – это не ответы. Никто не пойман. И знаете…

– Что?

– Мне кажется, мы никогда не узнаем правды. А тот, кто узнает, уже никому не сможет ничего рассказать.

– Почему вы так считаете?

– Такова цена истины, деточка. Ты ещё слишком молода, чтобы это понять. Я повидал достаточно, чтобы с уверенностью сказать: правда иногда может быть слишком неприятной, слишком опасной, она может даже навсегда заставить замолчать её обладателя.

– Вы пытаетесь напугать меня?

– Нет, лишь предупредить. Ты лезешь в историю, которая началась очень давно, но так и не получила финала. Все её участники исчезли, кроме главного. Он до сих пор прячется где-то в темноте. Мы ничего не знаем о нем, но он все знает о нас. Думаю, мы оба прекрасно понимаем, что пропавших девушек не ждёт счастливое возвращение. И. я думаю, они узнали правду, прежде чем исчезнуть навсегда. Они узнали, кому помешали их красивые лица, их яркие улыбки и их жизнь. Но им уже на это наплевать.

– Вы что-то знаете? Вы так уверены, что все девушки мертвы?

– А ты думаешь, кто-то из них избежал этой участи?

– Мария вполне могла сбежать.

– Куда? Зачем? Забыть про родных? Оставить мать?

– Она ведь жила здесь с тётей?

– Здесь да. Но в городе, откуда она приехала, жили её родители. Они искали её. Очень долго и безуспешно. Она не сняла деньги со счета, не забрала документы, не попрощалась. Просто не пришла домой. Та же история и с Сашей.

– Вы её помните?

– Конечно, помню. Я не настолько стар. Она была такой эмоциональной, такой светлой, у неё были грандиозные планы на жизнь. Но однажды она тоже не вернулась домой.

– У неё было много мужчин, и некоторые были очень ревнивы.

– Ты права. Мужчины были. Один даже избил её. Знаешь, он вполне мог и убить. Но он не стал бы прятать тело, не стал бы заморачиваться. Я однажды видел его, здоровый парень, в нем бурлила жестокость. Я был уверен, что он причастен, тогда я тоже не считал, что появился маньяк. Но его алиби… Оно оказалось непоколебимым.

– Он же мог его устроить сам.

– Не мог. В тот момент он был в отделении полиции. Его задержали за драку в баре. Они держали его пятнадцать суток. Когда его выпустили, Саша уже исчезла. Её не было уже несколько дней. Так что он не мог этого сделать.

– Вы подозревали кого-то ещё?

– Подозревать не моя профессия. Но мысли были.

– Например, что вы скажете об Игоре? Они ведь встречались, вы же знали об этом?

– Знал, конечно. И был рад, что с ней такой мужчина, он мог её защищать. Благодаря ему её бывший отстал от неё, он был не таким уж и смелым, получил пару раз отпор и исчез.

– Но они расстались?

– Я могу лишь догадываться, что произошло.

– И что же?

– Ей понравился другой мужчина.

– И вы знали, кто это?

– Не был уверен, но однажды услышал её разговор с подругой. Она восхищалась этим мужчиной, хотела быть к нему поближе, но он был неприступен. Саша сокрушалась, что на него не действуют ее чары. А все потому, что он был женат.

– И кем же был этот неизвестный? – К сожалению, я догадывалась, каким будет ответ. Пётр Васильевич пристально посмотрел на меня.

– Я сразу понял, что ты умная девочка. Да, этим мужчиной был твой отец.

Я знала, что он скажет, но все равно его слова ударили по лицу, будто пощечина.

Глава 11

Мой отец! Снова мой отец! Неужели он предавал маму не единожды. Неужели первый раз его ничему не научил?

– Не думай о нем плохо, у них ничего не было. В отличие от истории с Марией. – Снова его пристальный взгляд.

– Да, я уже знаю про его роман с секретаршей. Это, как оказалось, вовсе не тайна в нашем городе.

– Твой отец оказался не таким прекрасным человеком как ты думала? Наверное, нелегко разочаровываться в любимом парочке? Он был твоим героем, я прав? – Я чувствую в голосе издевку, но отвечаю честно:

– Вы правы, был. И знаете, я рада, что не узнала эту правду раньше. Это разбило бы моё детское сердце, а сейчас я просто разочаровалась в нем. Но почему вы думаете, что с Александрой у них ничего не было?

– Потому что я видел её каждый день, и она вовсе не выглядела счастливой влюблённой женщиной. Иногда я слышал её разговоры с подругой, она не могла его добиться, и это злило её. А потом она успокоилась. Я думал, она добилась своего, но потом узнал, что у неё новый интерес. Взрослый и состоятельный мужчина, все, как ей нравилось. И ситуация, в которой я узнал о нем, была очень говорящей.

Он ухмыльнулся.

– И кто же это был?

Старик выдержал театральную паузу.

– Наш редактор.

– Разве ваш редактор не был тогда женат?

– О, он даже собирался разводиться ради Саши, так был увлечён. Но не пришлось.

– Она его бросила?

– Нет. Она просто исчезла. А Дмитрий решил остаться с женой. Больше попыток уйти от жены он не предпринимал. Знаешь, его подкосило исчезновение Саши, я никогда не видел его таким, как тогда.

– Он искал её?

– Искал вместе со всеми. Но поиски не дали никаких результатов. Его новая жизнь закончилась, так и не начавшись. Как и красивой девушки Саши.

– Может, появился кто-то ещё?

– Нет, она нашла то, что искала. Они мечтали уехать, он бы увёз её туда, куда он хотела. Она смогла бы исполнить свои мечты.

– Но кто-то решил иначе? Кто-то решил, что ей лучше исчезнуть навсегда.

Я больше не боялась его и не отводила взгляд.

– А другие девушки? Вы интересовались их жизнью?

– Меня волнует все, что связано с этим делом. Мой профессиональный нюх говорит, что все это дело рук одного человека. Ты согласна?

– Многие уверены, что не все исчезновения связаны.

– Я знаю. Но мне интересно твоё мнение.

– Да, я считаю, что преступник – один человек. И все его жертвы как-то связаны.

– Ты тоже заметила их определённое сходство? – Он снова ухмыльнулся.

Я снова не стала обращать на это внимания. Видимо, такова его манера общаться. Он ко всему относится довольно скептически, но при этом он очень умен и умеет видеть дальше, чем остальные. И если я хочу от него что-то узнать, мне придётся смириться с его тоном и издевками.

– Да, заметила. Вы ведь тоже не упустили этот момент. Они слишком похожи, чтобы это было случайностью. Все, кроме одной.

– Ты говоришь об Асе? Ты права, она слишком юна и внешне совершенно другая. И она не исчезла. Она задушена и брошена на поле.

– Вы думаете, это не он?

– Почему же? Просто я думаю, что-то пошло не так. А что касается внешности и возраста, то его пристрастия могли с годами измениться.

– Она не была изнасилована, если вы об этом.

– Во-первых, он мог не успеть, а во-вторых, пристрастия бывают разные. Мы до сих пор не знаем, кто он, и не знаем его мотив. Их может связывать нечто совершенно иное.

– Например, прошлое?

– Я думал об этом и тщательно проверил их биографию. У меня нет повода думать, что когда-то они все пересекались.

– У них, возможно, были общие мужчины.

– Эта версия больше похожа на правду. Мы уже знаем несколько таких совпадений. Например, твой отец. – Снова ухмылка.

– Или местный начальник полиции. – Я позволила себе ухмыльнуться в ответ.

– А ты быстро схватываешь. – Он рассмеялся и стал похож на добродушного старичка.

– Но все это лишь наши домыслы. Или у вас есть ещё интересные сведения?

– У меня всегда есть что-то интересное, но не факт, что тебе понравятся мои догадки.

– В этом снова замешан мой отец?

– Так точно, дорогая. С Вероникой он точно был знаком. И довольно близко.

– На что вы намекаете? Конечно, они были знакомы. Она была учительницей моего брата.

– Они часто встречались на родительских собраниях.

– Не так уж и часто, Жениной учёбой больше занималась мама.

– Ты уверена?

На мгновение я замешкалась, а перед глазами уже мелькали картинки.

Я как будто слышала голос отца. «Дорогая, если ты плохо себя чувствуешь, тогда я сам схожу на собрание. Звонила Вероника, ей нужно поговорить о Жене. Ты занята, ничего страшного, я сам с ней встречусь». Потом мама болела, а папа практически через день заходил в школу: то Женя получил двойку, то плохо вёл себя на уроке, то подрался на перемене. Помню, мы с Полиной тогда шутили, что папа соскучился по школе и поэтому зачастил в неё. Но, может, причина была совсем в другом?

– Вижу, мои слова заставили тебя задуматься. – Голос журналиста прервал мои воспоминания.

– Нет, нет. Я уверена, у отца ничего с ней не было. Он не мог так поступить с мамой. Для неё это был очень тяжёлый период. У неё были большие проблемы со здоровьем, она долго лечилась. Он так её поддерживал и во всем помогал. Он не мог предать её в этом момент, понимаете, не мог, – мой голос сорвался.

– Будь по-твоему, девочка. Я ни на чем не настаиваю. Но знаешь, эти злые языки…

– Что? Что вам наговорили эти злые языки? Эти гнусные сплетники!

– Ничего особенного. Просто их видели в машине, говорят, они сидели слишком близко, так близко, что их губы могли соприкасаться. Но я понимаю, легче думать, что людям просто показалось.

– Вы намекаете, что они целовались?

– Я ни на что не намекаю. Просто напоминаю, что правда не всегда приятна. И нужно быть твёрдо уверенным, что ты хочешь её знать. А если есть сомнения, то лучше остановиться. И забыть об этом. Ты готова? Готова сказать себе: «Стоп, хватит. Я больше не хочу ничего знать»? Или ты продолжить искать правду, какой бы она ни была? И перестанешь закрывать глаза, когда тебе что-то не нравится?

– Я не остановлюсь.

– Скажи честно, зачем тебе это?

– У меня есть свои причины.

– И они настолько важные, что это действительно того стоит?

– Я всего лишь хочу, чтобы преступника поймали. Мне станет легче, когда весь этот кошмар закончится.

– Это дело полиции – искать и ловить преступников. Причем тут ты?

– Знаете, есть вещи, которые невозможно объяснить. Я чувствую, что для меня это важно. Это поможет мне. Тем более последняя жертва – сестра моей лучшей подруги. А если завтра это будет Полина? А может быть, я? Надоело оглядываться, надоело бояться. Я устала слышать от родителей их вечное «только недолго, возвращайся скорей». И я не могу их осуждать. Они боятся, и этот страх сильнее их, сильнее всех нас. Я хочу, чтобы этому страху пришёл конец.

– Я занимаюсь этим делом много лет и до сих пор не знаю разгадки. Почему ты решила, что ты сможешь то, чего никто не смог?

– Я просто хочу попытаться во всем разобраться.

– У тебя уже есть идеи? – Мне послышался в его голосе явный интерес. Но у меня нет уверенности, что ему можно доверять. Здесь никому нельзя доверять. Всё вокруг – лишь иллюзия, и любое лицо может оказаться лишь маской, скрывающей истинное лицо зверя.

– Мне кажется, он живёт в нашем городе. – Я решилась поделиться с этим человеком некоторыми своими размышлениями. В конце концов, что я уже теряю? Если он преступник, то мой интерес ему известен. Но я чувствую, что это не он. Я больше не испытываю рядом с ним страх. И он внушает мне доверие.

Он смотрит на меня задумчиво.

– Объясни, почему ты так считаешь.

– Мне кажется, он долго выбирает своих жертв, долго готовится, прежде чем убить их. Он хорошо их знает, знает их привычки. А они не боятся его. Они садятся к нему в машину или идут с ним в тихое место. Значит, тоже знают его.

– Может, он сразу убивает их?

– Но зачем тогда прячет? Нет, здесь что-то другое. Мы упускаем нечто важное, когда думаем о нем. Какую-то деталь, которая помогла бы нам понять, кто это и что им движет.

– Удивительно, но я с тобой согласен. То, что это кто-то из местных, я понял уже давно. Слишком чисто он работает, чтобы это было случайностью. И эта игра в прятки, я уверен, не просто так. Все прекрасно понимают, что девушки мертвы, но тела зачем-то исчезают.

– У меня есть мысль, где они. Но она нет никаких доказательств.

– Ты думаешь, они на поле, ведь так? – Эта его ухмылка.

– Вы тоже так считаете?

– После того как исчезла Саша, я был в этом уверен. Она так любила гулять на этом поле. Вечером. Одна. Мне всегда казалось, что это до добра не доведёт, я даже предупреждал её. Но она не слушала. Не верила в истории про маньяков. Она была так молода и наивна. Ей казалось, что с ней ничего не может случиться. Это свойственно всем молодым людям. Только с возрастом понимаешь, что беда не знает о твоей уверенности, она может прийти к каждому. А зло безусловно. И никогда не знаешь, когда оно коснётся тебя. Поэтому не стоит его провоцировать.

– Вы думаете, он встретил её там? Убил и спрятал?

– Я думаю, он знал, что она там бывает. И она стала лёгкой добычей. Но почти уверен, что не случайной. Ему нужна была именно она. Именно эти девушки.

– Телефон Вероники в тот вечер, когда она пропала, мы тоже нашли на поле.

– Я слышал эту историю. И это только подтверждает наши догадки.

– А Асю он просто не успел спрятать?

– Да, я думаю, что-то или кто-то помешал ему. Может быть, кто-то оказался рядом, или ему нужно было спешить.

– Вы искали на поле?

– И не раз, я порой до сих пор там брожу. Но безуспешно. Это поле хранит в себе много тайн. И оно не собирается никому их открывать.

– Может, мы не там смотрим?

– Или не так. Ясно одно – поле нам не помощник, а скорее, враг. Но если он прячет их там, то он прекрасно знает эти места. Гораздо лучше нас.

– Он давно здесь живёт?

– Точно, так давно, что успел все и всех изучить.

– А что было раньше на поле, вы знаете?

– По моим сведениям, там всегда было поле. Но раньше это был не заброшенный участок земли, а огромные территории, принадлежащие одному фермерскому хозяйству. Там сеяли рожь и пшеницу, кукурузу, но потом хозяйство развалилось и место оказалось заброшенным. Постепенно оно зарастало травой и неизвестными цветами. В лесу неподалёку стоял огромный фермерский дом, он давно сгорел, а остальное разобрали. Теперь там ничего нет. Я был там, не осталось даже воспоминаний.

– Этот дом был далеко от поля?

– Не слишком, минут пять лёгким шагом, может, чуть больше.

– Я хочу посмотреть это место.

– Я объясню, как туда добраться, но это тебе ничего не даст.

– Я хочу его посмотреть.

– Твоё право. – Он рисует схему, а я продолжаю спрашивать:

– А ручей всегда был таким, как сейчас?

– Если судить по старым картам, то раньше он больше напоминал реку. Был более широким и полноводным, но со временем обмельчал и стал таким, как сейчас, – пару метров в ширину и глубиной не выше пояса. Ещё есть вопросы?

– Множество. Но вряд ли вы сможете на них ответить.

– Я знаю много, но не знаю главного.

– А я не знаю ничего.

– Ты ошибаешься, ты знаешь гораздо больше, чем тебе кажется. Не зря же ты заинтересовалась этим делом.

– Вы же ничего обо мне не знаете.

– Ты так думаешь?

– Но зачем вам сведения обо мне?

– Не о тебе лично, скажем так я заочно познакомился с твоей семьёй, особенно с твоим отцом, после того как пропала моя коллега. Это показалось мне любопытным, что он встречался с первой жертвой и был знаком с Сашей. Небольшая, но все-таки связь между ними.

– Как и с половиной города.

– Может, и так. Но твой отец был мне интересен. И знаешь, меня удивила одна деталь.

– Какая?

– Вроде у тебя в детстве был большой пёс?

– Да, его звали Клаус. Но он давно пропал.

– А ты помнишь, когда он пропал?

– Не знаю точно, мне было лет шесть вроде.

– Он пропал тем же летом, что и девушка, которая работала у твоего отца. Можно сказать, они пропали практически одновременно. Знаешь, старушки-соседки обладают потрясающей памятью. Когда после исчезновения Саши я разговаривал с ними о твоём отце, я завёл эту тему как бы невзначай, о том, какая у него фирма, какой он хороший человек, и знаешь, они поведали мне всю его подноготную. О том, как он любит свою жену и дочь, какой он заботливый, какой замечательный хозяин. Лишь пёс у него был такая зараза, вечно по чужим огородам бегал, но потом пропал неожиданно. Почему-то мне врезались в память эти слова. Сам не знаю почему, но я спросил, когда же он исчез. Как заметила одна из старушек, ещё вчера он топтал мои грядки, а сегодня раз, и нет его. Ещё она сообщила, что пропал этот негодник как раз в девчушкин день рождения.

– Девчушкин – это в мой, правильно?

– Именно так. А знаешь, что ещё произошло за день до этого?

– Знаю, пропала первая девушка. К чему вы клоните? Что между этими событиями есть связь? И мой пёс – тоже жертва преступника? Это даже не смешно.

– Я и не говорил, что это смешно, просто это показалось мне тогда странным. Но я так и не смог даже себе объяснить, что меня тревожит в этом событии. Лишь потом я понял. Что, если твой пёс знал преступника? И был с ним в момент убийства, и чтобы он никого не привёл в это место, он убил и его?

– И все это, конечно же, сделал мой отец?

– Не буду настаивать, но и полностью отрицать эту версию я бы не стал. Ты же почему-то пришла сегодня.

– Я пришла, потому что устала бояться! – Я не заметила, как повысила голос. – А вовсе не потому что считаю своего отца маньяком, похищающим молодых красоток.

– Все боятся. И все устали. Но не все пытаются вычислить убийцу.

– Я в этом не одинока. Что же заставляет вас действовать? Почему вас интересует эта тема? Может, вы и есть убийца, а пытаетесь переложить вину на другого и используете для этого меня. Ваш интерес куда более странный, чем мой. Я просто не хочу стать следующей жертвой. Но вам вряд ли это грозит.

– Ты права. Я не боюсь… – Я вижу, он хочет что-то сказать, его взгляд вдруг стал каким-то потерянным. – Нет, это не твоё дело. Ты узнала все, что хотела? Можешь быть свободна. Спасибо за продуктивную беседу. Когда ты наконец раскроешь глаза и перестанешь бояться правды, можешь снова зайти ко мне. Впрочем, это лишнее. Ты трусиха и хочешь знать лишь то, что тебя устраивает. Но так не бывает.

– Но… – Я не хочу вот так уходить, мне кажется, наш разговор ещё не закончен.

– Я сказал – уходи. Я не хочу вести бессмысленные беседы.

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

– Ты на мой тоже. Откровенность за откровенность.

– До свиданья, всего хорошего. – Я хлопаю дверью, рассказывать ему о моих снах, о моих чувствах и воспоминаниях у меня нет никакого желания. Это слишком личное. И это его не касается.

Я иду к выходу, когда как будто сквозь туман врывается голос.

– Соня, подожди.

Неужели этот журналюга решил меня догнать?

– Соня, стой. – Ванька догоняет возле поста охраны. – Ты что, забыла про меня? Я ей тут информацию ищу, а она на меня ноль внимания.

– Ой, Вань, извини, просто что-то задумалась.

– Это тебя наш Пётр Васильевич так уболтал? Он умеет. А я жду, жду, думал, ты уже ушла, решил спуститься, спросить, а тут ты.

Ванька говорит быстро, я с трудом его понимаю, моя голова забита совсем другим, мысли об отце не дают покоя.

– Сонь, ау, ты где?

– Тут я, тут, рассказывай, что накопал, или ничего не нашёл?

– Я и не нашёл? Так не бывает. Может, зайдём в кафе, пообедаем, там и поговорим.

Идём.