Читать книгу: «Я изменила(сь)»

Пролог

Семь лет назад

Виола

– Я женюсь, – произносит Рома.

Сердце делает такой сильный удар, что на мгновение становится трудно дышать.

Неужели дождалась?

Я столько раз представляла этот разговор. Представляла, как Рома достанет кольцо, немного смутится, потому что он никогда не умел говорить о чувствах, а потом скажет, что хочет провести со мной всю жизнь.

Не улыбаясь, Рома просто сидит и выглядит так, словно собирается подписать очередной договор.

– Не на тебе, Виола, – заключает он.

Сначала мне кажется, что я ослышалась и Рома сказал совсем другие слова. Но в следующее мгновение все вокруг разом теряет значение.

Часто моргая, продолжаю смотреть на него, но больше не слышу музыку, доносящуюся из колонок маленькой кофейни, и не замечаю людей за соседними столиками. Перед глазами только спокойное лицо Ромы.

– Ч-что?.. – запинаюсь, выдавливая из себя лишь одно слово.

– Я женюсь не на тебе, – повторяет он.

Наверное, это какая-то нелепая шутка, проверка, или… Да что угодно, только не правда.

– Очень смешно.

Нервно улыбаюсь, но Рома остается серьезным. В этот момент внутри меня что-то начинает медленно рушиться.

– Ром… – выдыхаю, ощущая, как в горле растет ком.

– Это окончательное решение.

Эта фраза делит мою жизнь на две части.

– Я не понимаю, – шепчу.

Глаза жжет от подступающих слез, но я изо всех сил пытаюсь их сдерживать.

– Понимаешь.

Нет, не понимаю.

Вчера вечером мы гуляли по набережной. Он держал меня за руку, целовал в висок и говорил, что через неделю уедет в командировку всего на пару дней. От него пахло незнакомым женским парфюмом. Я решила, что аромат остался после переговоров или случайной встречи в офисе и даже посмеялась над собственной ревностью. А сегодня…

– Кто она?

Опустив взгляд на чашку, Рома постукивает по ней двумя пальцами.

– Дочь владельца компании.

Несколько секунд я смотрю на него, потом тихо смеюсь, видимо, от шока.

– То есть… Ты сейчас серьезно?

Он кивает.

– Мне предложили хорошую должность. Через несколько лет компания перейдет ей. Это шанс, который бывает один раз в жизни. Мне, как ни как, уже тридцать один год.

– А я? – задаю вопрос, в надежде, что это хоть что-то еще изменит.

Переведя взгляд на окно, Рома молчит настолько долго, что мне уже хочется закричать.

– А ты останешься человеком, которого я… – осекается он, закрывает глаза и проводит ладонью по лицу, – …которого я любил.

Любил.

Прошедшее время.

В самом центре груди появляется зияющая дыра. Пальцы начинают дрожать. Ком в горле царапает кожу изнутри, а в голове слышится какой-то противный писк.

– Тогда почему?

Он смотрит прямо мне в глаза, словно уже сотню раз прокрутил этот разговор у себя в голове.

– Потому что любви недостаточно, – дергает плечом.

Эти четыре слова причиняют боль сильнее, чем если бы он сказал, что никогда меня не любил. Потому что получается, что любовь была, но она проиграла деньгам, карьере и красивой жизни. Значит, у нее тоже есть цена. Просто моя оказалась слишком маленькой.

Медленно качаю головой, отказываясь верить в происходящее.

– Семь месяцев, Ром. Семь месяцев ты говорил, что любишь меня, строил планы и…

– Виола.

– Нет. Не перебивай.

Я должна договорить, потому что, если сейчас не скажу, потом уже никогда не смогу. Ладонь непроизвольно ложится на живот. Я столько раз представляла этот разговор. Только в моих мечтах Рома смеялся, не веря своему счастью, а потом крепко обнимал меня, повторяя, что у нас обязательно все получится. Тяжело сглотнув, шумно вдыхаю.

– Я беременна, – выпаливаю быстро.

Рома замирает, моргает один раз, второй, и смотрит на меня так, словно не понимает, что я только что сказала. Он опускает взгляд на мой живот и снова поднимает его к моему лицу. Его губы приоткрываются, но он ничего и не говорит.

– Ты уверена? – наконец, спрашивает он.

– Да, – киваю несколько раз.

Откинувшись на спинку стула, он закрывает глаза и какое-то время сидит неподвижно. В эти пару минут я успеваю придумать сотню вариантов: сейчас он скажет, что отменит свадьбу, что все исправит, что мы справимся…

– Это все усложняет, – голос Ромы прерывает мои мысли и надежда мгновенно умирает.

– Что?

Он говорит о беременности как о помехе, которая возникла в самый неподходящий момент. Как о проблеме, которую можно решить и забыть.

Широко открыв глаза, смотрю на него так, будто вижу впервые. Он говорит так, будто речь идет не о нашем ребенке, а о неожиданной помехе, возникшей в самый неподходящий момент. О проблеме, которую можно решить так же легко, как отменить встречу или перенести подписание договора.

Сделав глубокий вдох, Рома проводит рукой по волосам, зачесывая их назад.

– Послушай меня внимательно. Тебе только 19, вся жизнь впереди. Не стоит ломать ее из-за… – он не договаривает и даже не произносит слово «ребенок».

– Из-за чего?

– Из-за ситуации.

Под ребрами разгорается пожар, опаляя внутренности. Приложив руку к груди, потираю, пытаясь унять болезненные ощущения.

– Это не ситуация, – произношу тихо. – Это наш ребенок.

Он сжимает челюсть и на его скулах начинают играть желваки.

– Сейчас ребенок никому из нас не нужен. Я помогу. Оплачу лучших врачей, все расходы возьму на себя, ты ни о чем не будешь думать. Просто… Реши этот вопрос.

«Реши этот вопрос.»

Вот так просто, будто речь идет не о нас, а о неправильно заполненном документе. Какое-то время Рома смотрит вниз, будто подбирает слова.

Мне хочется верить, что сейчас он передумает и скажет: «Прости. Я не это хотел сказать.»

Вместо этого он лезет во внутренний карман пиджака, достает плотный белый конверт и кладет его на стол между нами.

– Здесь достаточно.

Я даже не смотрю на него. кажется, что если опущу взгляд, то меня вырвет. Меньше часа назад я представляла, как мы будем выбирать кроватку, спорить из-за имени и смеяться над тем, на кого окажется похож наш малыш.

А теперь между нами лежит конверт. И, оказывается, именно в него Рома оценил и нашу любовь, и наше будущее, и жизнь, которая только начала расти внутри меня.

Наверное, именно так и выглядит момент, когда перестаешь узнавать человека, которого любишь. Не после слов «я ухожу» или после признания в предательстве, а после конверта, который оказывается важнее твоего будущего.

– Возьми.

Молча продолжаю смотреть мимо него. Странно, я думала, самое страшное – это услышать, что он больше меня не любит. Но я ошиблась.

Самым страшным оказалось понять, что человек, с которым я мечтала создать семью, пытается решить судьбу нашего ребенка толщиной конверта, словно деньги действительно способны заменить любовь или ими можно оплатить чужую боль.

– Виола, возьми. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Он поднимается из-за стола и несколько секунд стоит рядом, будто ждет, что я остановлю его, скажу что-нибудь или заплачу. Но внутри меня становится так пусто, что я слышу только собственное дыхание.

Наверное, именно в этот момент я перестаю узнавать человека, которого люблю.

Глава 1

Максим

Будильник звонит ровно в семь. Нащупав телефон на прикроватной тумбе, выключаю его раньше, чем противная мелодия успевает окончательно разбудить Виолу.

Повернувшись на бок, смотрю, как она зарылась носом в подушку, натянула одеяло почти до самых глаз и тихо сопит, совершенно не подозревая, что новый день уже начался. Короткие черные волосы растрепались и несколько прядей упали ей на лицо.

Мне нравится смотреть на нее именно такой: без макияжа и строгой одежды. Иногда я ловлю себя на мысли, что больше всего люблю именно эти несколько утренних минут, когда весь мир еще молчит, а мы принадлежим только друг другу.

Не удержавшись, осторожно убираю с ее щеки темную прядь волос и шепчу:

– Вставай, соня.

В ответ получаю только невнятное «м-м-м…»

– Уже утро.

– Не-е-ет, – тянет она.

– Да.

– Неправда.

Не открывая глаз, Виола нащупывает край одеяла и натягивает его еще выше, будто это способно отменить наступление утра.

– Разбудишь через… пять минут.

– Не хочется.

– Почему? – удивляется она, приоткрыв один глаз.

– Потому что ты сейчас очень красивая.

– Подлиза, – сонно улыбается она.

– Работает?

– Немножко, – проговаривает она, снова проваливаясь в сон.

Аккуратно выбравшись из постели, направляюсь на кухню. Включаю чайник и, пока он шумит, открываю окно. В квартиру сразу врывается прохладный утренний воздух, пахнущий недавно прошедшим дождем.

Заглядываю в холодильник, вытаскиваю продукты и начинаю жарить омлет с сыром. Потом успеваю сделать пару бутербродов и поставить на стол две кружки. За четыре года совместной жизни я уже настолько привык к этим утренним ритуалам, что почти не задумываюсь о них. Руки сами знают, где лежат специи, какой нож Виола считает самым удобным и в какой кружке кофе почему-то всегда кажется вкуснее.

– Максим, – раздается сонный голос Виолы за спиной.

Обернувшись, вижу, как она стоит в дверях кухни в моей серой футболке, которая доходит ей почти до середины бедра. Она сонно щурится, скрестив руки на груди, а волосы торчат в разные стороны так, словно она всю ночь дралась с подушкой.

– Ты опять встал без меня.

– Потому что кто-то собирался поспать еще пять минут.

– Я бы сама приготовила.

– Конечно, – улыбаюсь.

– Правда.

– Верю.

Она морщит нос, подходит ближе и неожиданно обнимает меня со спины, положив подбородок между лопаток.

Когда мы только начали встречаться, Виола ужасно стеснялась проявлять чувства. Даже взять меня за руку первой было для нее маленьким подвигом. Сейчас же она совершенно спокойно подходит, обнимает, прижимается щекой к моей спине, будто всегда так делала. И каждый раз мне становится тепло от мысли, что рядом со мной она наконец перестала бояться быть собой.

– Пахнет вкусно.

– Это ты про завтрак или про кофе?

– Про тебя.

– Очень оригинальный способ выпросить лишний кусок сыра, – хмыкаю.

– Сработало?

– Еще как.

Я не вижу ее лица, но чувствую спиной, как она улыбается.

Наверное, я и люблю наши привычных прикосновений, дурацких шуток, запаха кофе по утрам и ощущения, что дома тебя кто-то ждет.

Когда омлет оказывается на тарелках, Виола первым делом тянется к моей кружке.

– Эй, – протестую.

– Что? – невинно хлопает она глазами.

– Это мой кофе.

Она делает большой глоток и довольно прикрывает глаза.

– Теперь уже нет.

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, а потом одновременно начинаем смеяться.

– Ты невозможная.

– Зато любимая.

– Даже спорить не буду, – поднимаю руки.

Пока завтракаем, рассказываю, что коллега снова зовет всех после работы в бар, а Виола закатывает глаза и говорит, что он, кажется, искренне переживает за мою «несложившуюся холостяцкую жизнь».

– Может, сходишь? – смеется она.

– Без тебя?

– Ну да.

– Даже не мечтай.

Улыбнувшись, она качает головой.

– Иногда мне кажется, что ты слишком домашний.

– Это плохо?

Прищурившись, Виола ненадолго задумывается.

– Нет. Просто непривычно.

Я понимаю, о чем она говорит. В нашем возрасте многие до сих пор живут пятницей, вечеринками и случайными знакомствами. Мне же почему-то никогда этого не хотелось. Наверное, потому что однажды я встретил человека, рядом с которым домой хочется возвращаться быстрее, чем куда-либо еще.

Виола первой заканчивает завтрак и убегает собираться. Минут через десять появляется уже совсем другой человек. Белая блузка, темно-синяя юбка до колен, аккуратный макияж и уложенные волосы.

Только сонные голубые глаза все еще выдают, что вставать сегодня ей совсем не хотелось.

– Как я выгляжу? – спрашивает она, оглядывая себя.

Я демонстративно делаю серьезное лицо и обхожу ее кругом.

– Ну…

Она начинает нервничать.

– Что «ну»?

Подхожу ближе, поправляю воротник блузки, расправляю складку на рукаве и только потом целую ее в лоб.

– Самая красивая.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что каждый раз заставляешь меня в это поверить, – чуть заметно улыбнувшись, отвечает она.

Переодевшись, хватаю ключи с тумбы, и мы вместе выходим из квартиры.

– Подвезти? – уточняю, нажав кнопку лифта.

– Не нужно. Мне на метро быстрее.

– Тогда вечером заберу.

– Посмотрим.

– Это что значит? – выгибаю бровь.

– Это значит, что, если задержусь, не хочу, чтобы ты ждал, – поясняет она, заходя в лифт.

Я смотрю на нее несколько секунд и улыбаюсь.

– Подожду.

– Максим…

– Подожду.

Она вздыхает понимая, что спорить бесполезно.

– Ладно.

Мы выходим из подъезда, я целую ее на прощание, а она поправляет мои непослушные волосы.

– Хорошего дня.

– И тебе, – машет Виола рукой и уходит в сторону метро.

Я провожаю ее взглядом до самого угла дома, и знаю, что она обязательно обернется. За несколько метров до поворота Виола оглядывается, замечает, что я все еще стою на месте, смеется и машет мне еще раз. Только после этого она скрывается из виду.

С глупой улыбкой на лице сажусь в машину.

Именно в такие моменты мне кажется, что счастье – это не что-то огромное и недостижимое. Оно не измеряется дорогими машинами, высокой должностью или количеством денег на счете. Оно живет в теплой кухне, наполненной запахом свежего кофе, в украденном глотке из моей кружки и в футболке на два размера больше.

Глава 2

Виола

Направляясь к метро, не могу стереть с лица улыбку.

Когда мы только познакомились, меня смущало и казалось странным, что мужчина может быть настолько открытым в своих чувствах. Без игр, загадок и вечных «подожди», «потом», «не сейчас».

Он просто любит и никогда этого не скрывает.

Спустившись в подземку, захожу в вагон и сажусь на одно из свободных мест. Вытащив телефон, вижу новое уведомление.

Максим: «Не забудь пообедать.»

Фыркнув, печатаю ответ.

Виола: «Ты мне не папа.»

Телефон тут же вибрирует.

Максим: «Нет. Но кто-то же должен за тобой следить.»

Виола: «Я взрослая.»

Максим: «Не заметил.»

Невольно улыбаюсь.

Виола: «Иди работай.»

В начале наших отношений меня часто пугала открытость Максима. Я считала, что однажды он обязательно устанет писать первым, интересоваться, поела ли я, или ждать после работы. Но проходят годы, а он остается таким же. И, возможно, именно это я люблю в нем больше всего.

Убрав телефон в сумку, проезжаю еще пару станций и выхожу на улицу.

Наш офис занимает третий этаж современного бизнес-центра. Поднимаюсь по лестнице, здороваюсь с охранником и едва успеваю сесть за стол, как рядом возникает Катя.

Она работает со мной уже второй год и знает абсолютно все обо всех. Иногда я всерьез думаю, что Катя могла бы работать не менеджером, а начальником отдела внутренней разведки.

– Ты слышала?

– Доброе утро, – усмехаюсь, включая компьютер.

– Это тоже. Так слышала?

– Нет.

– Тогда слушай.

Оглядевшись по сторонам, словно собирается сообщить государственную тайну, Катя наклоняется ближе ко мне.

– К нам нового исполнительного директора присылают.

– Хорошо, – толи спрашиваю, толи утверждаю растерянно.

Катя моргает, а затем хмурится.

– И все?

– А что еще я должна сказать?

– Хотя бы удивиться.

– Зачем?

– Виола, ну ты невозможная.

Я смеюсь.

– Катя, исполнительный директор – не премия в двойном размере. Радоваться заранее точно не стоит.

Цокнув языком, она театрально закатывает глаза.

– С тобой невозможно обсуждать сплетни.

– Потому что это сплетни.

– Пока да. Но Инна Сергеевна сказала, что уже завтра его представят коллективу.

– Значит, завтра и познакомимся.

Если честно, новое руководство никогда не вызывало у меня особого интереса. За пять лет работы здесь директора менялись уже дважды, и каждый приходил с громкими обещаниями изменить компанию к лучшему. Через несколько месяцев все неизменно возвращалось на круги своя.

Поэтому, куда сильнее меня волнует, успею ли выполнить все задачи на сегодня.

– Ты вообще никогда не переживаешь? – обреченно вздыхает Катя.

– Из-за нового начальства?

– Ну да.

– Нет.

– Почему?

– Если человек нормальный – сработаемся. Если нет – переживать заранее бессмысленно, – пожимаю плечами.

Она смотрит на меня так, будто я сказала величайшую глупость в своей жизни.

– Вот поэтому ты никогда не станешь руководителем.

– Прекрасно. Я и не хочу.

Катя тяжело вздыхает, явно не разделяя моего спокойствия, разворачивается и возвращается к своему столу. Уже через несколько секунд по кабинету снова раздается быстрое постукивание клавиш – лучший способ отвлечься от переживаний, которые она сама себе успела придумать.

Почти два часа проходят незаметно. Я сверяю цифры в отчетах, отвечаю на письма клиентов, созваниваюсь с бухгалтерией и несколько раз исправляю чужие ошибки.

Работы оказывается столько, что к обеду я вспоминаю о существовании телефона только потому, что он начинает вибрировать.

Максим: «Пообедала?»

Я улыбаюсь.

Виола: «Еще нет.»

Ответ приходит почти мгновенно.

Максим: «Я же просил.»

Виола: «Работа.»

Максим: «Пять минут.»

Виола: «Десять.»

Максим: «Виола.»

Виола: «Хорошо.»

Положив телефон на стол, краем глаза замечаю Катю, выглядывающую из перегородки.

– Максим?

– Он самый.

– Он когда-нибудь перестанет над тобой трястись?

– Не знаю, – дергаю плечом, хмыкнув.

– И тебя это не раздражает?

Вытянув губы в трубочку, на мгновение задумываюсь. Еще несколько лет назад, наверное, раздражало бы. Сейчас…

– Нет.

– Честно? – удивляется она.

– Честно, – подтверждаю. – Мне нравится.

– Везу-у-учая ты, – поджимает Катя губы.

Улыбнувшись, ничего не отвечаю. Наверное, она права.

Порой я думаю, что слишком привыкла к тому, как Максим обо мне заботится. Он никогда не забывает пожелать доброго утра. Почти каждый день пишет, чтобы я не пропустила обед. А вечером обязательно ждет после работы, даже если я прошу этого не делать.

Я настолько привыкла, что иногда перестаю замечать эти маленькие проявления любви. И только чужое удивление напоминает мне, что далеко не всем так везет.

***

К вечеру офис пустеет. Кто-то только собирается домой, кто-то уже ушел, а кто-то обсуждает планы на выходные.

Катя снова появляется возле меня.

– Кстати, – скрестив руки на груди, она опирается бедром и край стола.

– М? – откликаюсь, убирая документы.

– Не опаздывай завтра.

– Почему? – задаю вопрос, нахмурившись.

– Новый директор приедет с самого утра. Начальство всех собирает.

Обреченно вздохнув, кривлю губы.

– Только не говори, что опять придется слушать часовую речь о корпоративных ценностях.

– Скорее всего.

– Тогда кофе понадобится в двойном размере.

– А вот это уже похоже на тебя, – смеется Катя.

Выключив компьютер, беру сумку и направляюсь на выход. Максим уже ждет меня на парковке. Несмотря на то, что я каждый раз говорю ему не приезжать, если задерживаюсь, он все равно заезжает за мной.

Иногда мне кажется, он заботится обо мне гораздо больше, чем я сама.

От одной мысли, что через несколько минут я увижу его, внутри становится тепло. Рабочий день со всеми отчетами, звонками и бесконечными таблицами остается где-то позади, потому что впереди самое обычное счастье – сесть рядом с Максимом, рассказать, как прошел день, и вместе поехать домой.

Глава 3

Роман

Проснувшись, сажусь на кровати и какое-то время сижу, уставившись в одну точку. Новая должность и новый коллектив. Город, в отличие от них, мне прекрасно знаком. По большому счету – ничего необычного.

Последние годы я работал в другом городе, но за десять лет столько раз менял кабинеты, что очередной перевод давно перестал воспринимать как событие. Меняются адреса офисов и лица сотрудников. Только работа остается прежней. Наверное, поэтому я давно перестал привязываться к местам. Потому что любой кабинет рано или поздно приходится покидать.

Выхожу из спальни и слышу, как из кухни доносится негромкий звон посуды. Значит, Софья уже проснулась.

Быстро приняв душ, надеваю темно-синий костюм и, застегивая запонки, прохожу на кухню. Софья стоит у кофемашины. Светлые волосы убраны в аккуратный пучок, строгая бежевая блузка, темные брюки. Кажется, за все семь лет нашего брака я ни разу не видел ее растрепанной или растерянной.

– Доброе утро, – повернув голову, произносит она.

– Доброе.

– Без сахара, – уточняет она, ставя передо мной кружку.

– Спасибо, – киваю.

Сделав первый глоток, подмечаю, что кофе именно такой, каким я привык его пить.

За семь лет совместной жизни невозможно не запомнить подобные мелочи. Впрочем, я тоже знаю, какой чай предпочитает Софья, какие духи покупает чаще остальных и почему никогда не ест сладкое по утрам.

Привычка заботиться друг о друге не всегда означает любовь. Когда мы только поженились, меня удивляло, насколько легко Софья приняла правила этой игры. Она никогда не пыталась меня изменить, не спрашивала, счастлив ли я рядом с ней, и не заводила разговоров о чувствах. Иногда мне кажется, что Софья понимает меня лучше, чем я сам. А иногда, что ей просто все равно.

Мы завтракаем почти молча. Тишина между нами давно перестала быть неловкой. Никто не пытается заполнить ее пустыми разговорами, потому что в этом нет необходимости.

– Сегодня знакомство с коллективом? – первой нарушает молчание Софья.

– Да.

– Постарайся произвести хорошее впечатление.

– Обычно этим занимаются сотрудники, – криво усмехаюсь.

– Не все, – чуть заметно улыбается она.

– Как родители? – задаю вопрос, поставив кружку на стол.

– Папа уже улетел, – говорит Софья. – Просил напомнить тебе про документы.

– Неужели он решил, что я забуду? – выгибаю бровь.

– Думаю, он просто привык все держать под контролем. А я сегодня встречаюсь с мамой за обедом. Она давно хотела выбрать платье к благотворительному вечеру.

Разговор заканчивается сам собой, как это обычно и бывает.

За все эти годы Софья ни разу не попыталась стать идеальной женой. Она никогда не задавала лишних вопросов, не устраивала сцен ревности и не требовала внимания, которого я все равно не смог бы ей дать. Иногда мне кажется, что благодаря этому наш брак просуществовал так долго.

Допив кофе, поднимаюсь из-за стола. Софья подходит ко мне и поправляет воротник пиджака.

– Удачного дня.

– И тебе.

Через минуту дверь квартиры закрывается за моей спиной. Спустившись на подземную парковку, нажимаю кнопку на брелоке. Машина коротко мигает фарами, отзываясь на сигнал. Сажусь за руль, кладу портфель на пассажирское сиденье и запускаю двигатель. Навигатор показывает двадцать две минуты, если повезет с пробками.

Не повезло…

На одном из перекрестков движение почти останавливается. Машинально барабаню пальцами по рулю, наблюдая, как поток автомобилей медленно ползет вперед.

В соседней машине молодая девушка смеется над чем-то, что говорит сидящий рядом парень. Он осторожно убирает выбившуюся прядь волос ей за ухо, а она закатывает глаза, продолжая улыбаться.

Светофор успевает переключиться на зеленый, прежде чем я отвожу взгляд. Когда-то мне казалось, что жизнь может быть такой простой. Теперь я знаю: самые сложные решения обычно начинаются с желания сделать жизнь проще.

Пробка остается позади, и уже через несколько минут поток машин становится свободнее. Навигатор сообщает, что до места назначения остается меньше минуты. Свернув с основной дороги, заезжаю на территорию бизнес-центра и осматриваю парковку.

Несмотря на раннее утро, большинство мест уже занято. Несколько свободных нахожу только со второй попытки. Глянув на часы, замечаю, что до начала рабочего дня еще тридцать минут. Глушу двигатель и, откинувшись на спинку, даю себе немного времени.

За годы работы это стало привычкой. Если приезжаю раньше, никогда не спешу выходить из машины. Несколько минут тишины помогают оставить все лишнее и настроиться на новый день.

Провожу взглядом по парковке. Кто-то торопится ко входу, на ходу допивая кофе, кто-то разговаривает по телефону, кто-то, как и я, сидит в машине, явно не желая расставаться с утренним спокойствием.

Глава 4

Виола

– Ты опять задумалась.

Поворачиваю голову и смотрю на Максима. Он бросает на меня быстрый взгляд и тут же возвращает внимание на дорогу. Утренние пробки уже успели собрать длинную вереницу машин, поэтому быстрее пешеходов мы сейчас точно не передвигаемся.

– Просто не выспалась.

– Врешь.

– Почему сразу вру?

– Потому что ты уже пять минут смотришь в одну точку и даже кофе не пьешь.

Опускаю взгляд на термокружку.

– Наблюдательный, – фыркаю.

Максим замечает такие мелочи, на которые другой человек никогда бы не обратил внимания. Порой я ловлю себя на мысли, что от него вообще невозможно ничего скрыть. И самое удивительное – рядом с ним этого совсем не хочется.

– Приходится.

– Все нормально, правда.

– Кстати, может, все-таки съездим летом на море?

Я тихо смеюсь.

– Ты опять?

– Конечно.

Из-за Максима я и перестала бояться строить планы. Он никогда не обещает невозможного, а просто однажды берет и делает так, чтобы мечты постепенно становились реальностью.

– Ты уже третий месяц предлагаешь.

– Потому что ты уже третий месяц отвечаешь: «Посмотрим».

– Потому что сначала нужно посмотреть билеты.

– Посмотрел.

– Отели.

– Посмотрел.

– Макс…

– Что?

– Ты специально?

– Конечно.

Засмеявшись, верчу головой. Несколько секунд молчу, наблюдая, как за окном медленно проплывают дома. Если честно, мне тоже хочется в отпуск. Просыпаться без будильника, не думать о бесконечных отчетах и звонках клиентам. Просто отключиться от всего хотя бы на неделю.

– Хорошо. Только обещай, что не заставишь меня вставать в шесть утра даже на отдыхе.

Максим довольно улыбается.

– Обещаю. – Сегодня опять задержишься?

– Не знаю. Надеюсь, нет.

– Тогда вечером ничего не готовим.

– Почему? – выгибаю бровь.

– Потому что ты вчера была без сил.

– Нормальной я была.

– Только уснула прямо на диване.

– И что ты предлагаешь?

– Закажем что-нибудь.

– Опять пиццу?

– Нет.

Нахмурившись, он на мгновение задумывается.

– Сегодня у нас итальянская кухня.

– Договорились.

Мне нравится, что рядом с Максимом не нужно быть сильной, все контролировать или доказывать, что я со всем справлюсь сама. Он никогда не воспринимает мою самостоятельность как повод перестать заботиться обо мне. Наоборот, кажется, чем чаще я говорю: «Я сама», тем сильнее ему хочется помочь.

Возможно, это когда-то и подкупило меня. Хотя… Нет, не подкупило. Скорее, постепенно научило доверять. После всего, что осталось в прошлом, я долго не верила, что рядом с мужчиной можно просто жить, а не ждать очередного удара. Максим ничего не обещал. Он просто каждый день был рядом.

Через несколько минут машина сворачивает на парковку возле бизнес-центра.

– Приехали.

Я расстегиваю ремень безопасности.

– Спасибо, что подвез, – целую его в щеку.

– Каждый день говоришь одно и то же.

– Потому что каждый день благодарна.

Он всегда смущается, когда я говорю что-то подобное. Делает вид, что ничего особенного не происходит, хотя я давно заметила, что он все равно едва заметно улыбается.

– Если задержишься, позвони.

– Хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я уже собираюсь открыть дверь, когда Максим вдруг негромко произносит:

– Виол.

– М? – оборачиваюсь.

– Хорошего дня.

На лице тут же появляется широкая улыбка.

– И тебе.

Выйдя из машины, закрываю дверь. Максим машет мне рукой, а я отвечаю тем же. Еще несколько секунд стою на месте, пока его машина медленно выезжает с парковки и скрывается за поворотом.

Иногда кажется, что я до сих пор не привыкла к тому, что меня кто-то ждет, что кто-то обязательно спросит, пообедала ли я, а вечером встретят вопросом: «Как прошел день?». Наверное, поэтому рядом с Максимом я и чувствую себя дома.

Поправив ремешок сумки на плече, направляюсь к центральному входу. Охранник придерживает дверь девушке с тяжелой коробкой документов.

Поднимаясь по ступеням, замечаю мужчину, стоящего неподалеку от входа. Я уже собираюсь пройти мимо, когда он вдруг поворачивает голову.

Я замираю.

Нет.

Этого не может быть.

Глядя на знакомые черты лица, не в силах сделать вдох. Пальцы сами собой сжимаются на ремешке сумки. Где-то под ребрами становится холодно, словно кто-то резко распахнул окно посреди зимы. В ушах шумит так сильно, что я перестаю слышать голоса людей вокруг.

Все это время я убеждала себя, что однажды эта история останется в прошлом, я перестану вспоминать, сравнивать и задаваться вопросом, что было бы, поступи он тогда иначе.

Несколько бесконечно долгих секунд никто из нас не двигается. Мы просто смотрим друг на друга, и я вдруг понимаю, что некоторые люди могут исчезнуть из твоей жизни. Но это совсем не значит, что однажды ты окажешься готов встретить их снова.

Глава 5

Роман

Часто моргая, замираю, не веря собственным глазам. Несколько секунд смотрю на знакомое лицо, пытаясь убедить себя, что ошибся.

Черные короткие волосы, голубые глаза. Только взгляд совсем другой – взрослый и холодный.

Виола.

Она тоже узнает меня. Ее пальцы сильнее сжимают ремешок сумки, но больше ничего не происходит. Ни удивленного вдоха, ни слез, ни вопросов, даже злости нет.

Будто человек, которого я однажды предал, давно перестал для нее существовать.

– Привет, – первым нарушаю тишину.

– Привет, – отвечает она сухо через некоторое время.

Я задерживаю взгляд на ее лице. Она изменилась, повзрослела. Исчезла та девчонка, которая когда-то смеялась над каждой моей шуткой и смотрела на меня так, словно я весь ее мир. Передо мной стоит совсем другая женщина.

– Не ожидал тебя увидеть, – говорю раньше, чем успеваю подумать.

– Я тоже, – поводит Виола плечом.

– Ты…

Сам не понимаю, что хочу спросить.

Как живешь?

Счастлива?

Простила?

Вопросов оказывается очень много и ни один не кажется уместным.

– Извини, я тороплюсь.

Поджав губы, коротко киваю. Она проходит мимо. Я оборачиваюсь ей вслед, но Виола даже не оглядывается.

Пусто. Я был уверен, что при случайной встрече она накричит на меня или хотя бы посмотрит с ненавистью. К ее безразличию я оказался не готов.

Еще несколько секунд продолжаю смотреть туда, где только что исчезла Виола. Вокруг продолжается жизнь, а мне почему-то кажется, что шум города доносится откуда-то издалека.

Проведя ладонью по лицу, медленно выдыхаю и заставляю себя сдвинуться с места. Работа никуда не делась. Миновав большие стеклянные двери, оказываюсь в просторном холле. За стойкой ресепшена сидит молодая девушка.

– Доброе утро, – здороваюсь.

– Здравствуйте, – отвечает она, подняв голову.

– Роман Демидов. Я новый исполнительный директор.

– Одну секунду, – она быстро набирает внутренний номер, приложив трубку к уху. – Наталья Степановна? Доброе утро. Роман Константинович уже приехал.

Несколько секунд девушка слушает ответ, а потом улыбается.

– Сейчас за вами спустятся.

Ждать приходится недолго. Из лифта выходит женщина лет сорока пяти.

– Доброе утро. Роман Константинович?

– Да.

– Очень рада познакомиться. Наталья Степановна, начальник отдела кадров.

Мы пожимаем друг другу руки.

– Пойдемте, покажу кабинет. До общего собрания еще есть время.

Пока мы идем по коридору, Наталья Степановна коротко рассказывает о филиале: сколько здесь сотрудников, какие отделы работают в здании, над какими проектами сейчас трудится команда. Я внимательно слушаю, иногда задаю вопросы и машинально отмечаю про себя детали, которые могут пригодиться уже в ближайшие дни.

По пути нам несколько раз встречаются сотрудники. Кто-то приветливо здоровается с Натальей Степановной, кто-то лишь бросает в мою сторону короткий заинтересованный взгляд, явно пытаясь понять, кто я такой. Новость о моем приезде, похоже, уже успела разлететься по офису.

Мы сворачиваем в конец коридора, и Наталья Степановна останавливается возле двери с новой табличкой.

– Прошу, – она открывает дверь, пропуская меня вперед.

Кабинет оказывается просторнее, чем я ожидал – панорамное окно, большой рабочий стол и шкаф с документами.

Красивые кабинеты никогда не производили на меня впечатления. Через пару недель перестаешь замечать и вид из окна, и дорогую мебель. Единственное, что действительно имеет значение – это люди, с которыми предстоит работать. Именно они определяют, каким окажется новое место.

– Если что-то понадобится, обращайтесь.

– Спасибо.

Дверь закрывается, и я остаюсь один. Сняв пиджак, вешаю его на спинку кресла и включаю ноутбук.

На почте уже несколько писем, план совещаний, отчеты, финансовые показатели и список руководителей подразделений. Открыв файл, медленно пробегаю глазами по фамилиям. Запоминать их сейчас бессмысленно, потому что через несколько недель станет ясно, кто действительно приносит компании результат, а кто лишь создает видимость бурной деятельности.

Каждый новый коллектив похож на шахматную партию – сначала кажется, что все фигуры одинаковые. Потом начинаешь понимать, кому можно доверять, кто привык перекладывать ответственность на других, а кто способен принимать решения.

Закрываю документ и в этот момент в дверь осторожно стучат.

– Войдите.

На пороге появляется Наталья Степановна.

– Через пять минут можно начинать знакомство с коллективом.

Я смотрю на часы.

– Тогда не будем заставлять людей ждать.

Поправив галстук, беру папку с документами и выхожу из кабинета. Через месяц большинство сотрудников станут для меня привычными, а некоторые так и останутся строчками в штатном расписании.

– Все готовы, – говорит Наталья Степановна, открывая дверь переговорной.

Кивнув, делаю шаг внутрь. Несколько десятков человек одновременно поворачиваются в мою сторону.

– Доброе утро, коллеги. Меня зовут Роман Константинович Демидов. С сегодняшнего дня я занимаю должность исполнительного директора филиала. Надеюсь, мы быстро найдем общий язык и…

Запинаюсь, потому что во втором ряду, ближе к окну, сидит Виола. Она открывает блокнот, снимает колпачок с ручки и даже не смотрит на меня. как на обычного новый руководитель.

Глава 6

Виола

– Виол, ты меня вообще слышишь? – громко спрашивает Катя.

Вздрогнув, поднимаю голову. Совещание закончилось всего несколько минут назад. Коллеги уже разошлись по своим местам, а я сижу, не понимая, как оказалась за своим столом.

– Что? – тихо переспрашиваю.

Катя смотрит на меня с таким выражением лица, будто уже минут пять пытается добиться ответа.

– Я говорю, как тебе новый исполнительный директор?

Внутри что-то болезненно сжимается еще сильнее. Опустив взгляд на клавиатуру, нажимаю кнопку.

– Нормальный.

– Нормальный? – возмущенно повторяет Катя. – Виола, ты серьезно? Он же…

Она начинает перечислять что-то с таким воодушевлением, словно речь идет не о новом руководителе, а о кинозвезде. Но я почти не слушаю.

Экран загорается, появляется окно ввода, и я ввожу пароль. Ошибка. Нахмурившись, набираю пароль еще раз. Снова ошибка. Какое-то время просто смотрю на экран, не понимая, что происходит, а потом замечаю, что руки едва заметно дрожат.

Глубоко вдохнув, ввожу пароль медленнее. На экране наконец появляется рабочий стол.

– …и вообще, мне кажется, он очень приятный человек, – продолжает Катя.

«Приятный.»

Если бы она только знала…

Почта загружается мучительно долго. Или мне так кажется.

Перед глазами все еще стоит образ Романа. Семь лет я убеждала себя, что однажды воспоминания поблекнут, а его лицо сотрется из памяти. Какая же я была наивная.

– Интересно, женат он или нет, – задумчиво произносит Катя. – Блин, я даже не посмотрела, есть ли у него кольцо. Представляешь?

– Катя, – резко поворачиваю голову.

– Что? – моргает она несколько раз.

– Пожалуйста.

Видимо, в моем голосе звучит что-то такое, отчего улыбка мгновенно исчезает с ее лица.

– Прости… – осторожно произносит она. – Я что-то не то сказала?

Закусив щеку изнутри, провожу ладонью по лицу. Она ни в чем не виновата. Да и вообще не понимает, что происходит.

– Извини, – выдыхаю устало. – Голова болит.

Катя сразу меняется в лице.

– Может, таблетку?

– Не нужно.

– Точно?

Киваю.

Она еще несколько секунд нерешительно стоит рядом, потом все-таки возвращается за свой стол. Вокруг по-прежнему стучат клавиши, звонят телефоны и гудит принтер, но привычный офисный. Самое обычное рабочее утро. Кроме одного. Мой новый исполнительный директор – человек, которого я семь лет старалась забыть.

Телефон коротко вибрирует. Переведя взгляд, вижу уведомление о сообщении от Максима. Может, пожелал, чтобы день прошел спокойно. Или напоминает, чтобы я не забыла пообедать.

Рука уже тянется к экрану, но вдруг останавливается. Продолжаю смотреть на уведомление и первый раз за все время наших отношений мне не хочется открывать его сообщение.

Не потому, что не хочу разговаривать с Максимом, а наоборот. Хочу услышать его голос, чтобы он сейчас оказался рядом, обнял и сказал, что все будет хорошо.

Но тогда мне придется рассказать ему правду.

А я пока сама не понимаю, что произошло.

Потом отвечу ему. Напишу, что было много работы, совещание затянулось или не слышала уведомление. Придумаю что-нибудь.

От этой мысли становится противно.

Я никогда не врала Максиму. И сейчас не собираюсь. Просто… Мне нужно немного времени. Всего несколько часов. И я обязательно расскажу ему о случайной встрече. Случайной.

Тихо усмехаюсь. Откинувшись на спинку кресла, прикрываю глаза.

Случайной она казалась всего полчаса назад. До того момента, пока Роман не вошел в переговорную и не представился новым исполнительным директором.

Перед глазами всплывает утро, после того как мы встретились возле входа в бизнес-центр. Я так и не смогла заставить себя сразу подняться в офис. Ноги сами свернули к маленькой кофейне за углом. Бариста что-то спросил, кажется, предложил сироп, а я молча покачала головой. Потом какое-то время стояла у окна, обхватив бумажный стакан обеими ладонями.

Это просто случайность. Мы больше не увидимся. Он работает в другом месте. У каждого из нас своя жизнь.

Именно эти мысли я повторяла снова и снова. Возможно, поэтому мне все-таки удалось успокоиться.

Выбросив пустой стаканчик и поправив волосы, я улыбнулась своему отражению в стекле и только потом пошла в офис.

А через несколько минут услышала:

– Доброе утро, коллеги. Меня зовут Роман Константинович Демидов.

Внутри все оборвалось во второй раз за одно утро. Получается, что это не случайность. Это теперь моя жизнь.

С трудом заставляю себя открыть первую таблицу. Цифры расплываются перед глазами. Я читаю одну строку. Потом вторую. Возвращаюсь к первой. Не понимаю ни слова. Пальцы бессмысленно двигают мышку.

Мысли совсем в другом месте. Память снова подбрасывает воспоминание о встрече с Романом. Почему-то только сейчас до меня доходит, что он тоже не знал, что я здесь работаю. Это было видно по его растерянному лицу.

Получается, что никто из нас не искал этой встречи. Но от этого почему-то не становится легче. Если бы он сделал это специально, я могла бы злиться, ненавидеть и обвинять. Злиться не на кого: никто из нас этой встречи не искал.

Выпрямившись, поднимаю взгляд, где в противоположном конце этажа закрывается дверь кабинета исполнительного директора. Теперь каждый рабочий день будет начинаться с мысли, что где-то совсем рядом находится человек, который семь лет назад разбил мне сердце.

Вот только по-настоящему я боюсь не прошлого, а саму себя.

Глава 7

Максим

Закрыв последний документ, выключаю компьютер и устало потягиваюсь. За окном медленно начинает желтеть вечернее солнце, окрашивая стеклянные фасады соседних зданий в теплый золотистый цвет.

– Савин! – окликает меня Игорь, когда я уже подхожу к лифту.

– М?

– Мы сегодня после работы с ребятами в бар. Поедешь?

– Не получится, – улыбнувшись, верчу головой.

– Опять домой?

– А куда еще?

Театрально вздохнув, он закатывает глаза.

– Когда-нибудь ты все-таки вспомнишь, что тебе двадцать семь.

– Не уверен.

– Пропадаешь ты для общества.

– Зато очень счастлив.

– Все, иди, – фыркает Игорь. – Семейный человек.

– До завтра.

– Пока.

Улыбнувшись, захожу в лифт. Телефон в кармане молчит. Наверное, Виола еще работает или просто занята. Иногда она настолько погружается в работу, что забывает даже посмотреть на экран телефона.

Выйдя из бизнес-центра, направляюсь не к машине, а к небольшим магазинчикам через дорогу. За несколько лет я успел изучить этот район не хуже собственного двора.

Едва переступаю порог, продавщица приветливо улыбается.

– Добрый вечер.

– Добрый.

– Как обычно?

– Да.

Она даже не уточняет. Я настолько часто сюда захожу, что список покупок давно выучили лучше меня самого. Женщина достает с полки баночку зеленых оливок.

– Сегодня свежие привезли.

– Отлично.

Следом появляются упаковка вяленых томатов, кусочек выдержанного сыра и еще теплый хрустящий багет.

– Багет только из печи, – улыбается продавщица.

– Тогда беру.

Расплачиваюсь, складываю покупки в пакет и выхожу на улицу. Уже собираюсь вернуться на парковку, когда взгляд цепляется за соседнюю витрину.

Цветочный.

Ноги сами сворачивают туда. Внутри пахнет зеленью и свежесрезанными цветами.

– Добрый вечер! – улыбается флорист.

– Добрый.

– Белые эустомы? – спрашивает она, изогнув бровь.

– Да, – киваю, улыбнувшись.

Она аккуратно собирает несколько веток, перевязывает их светлой лентой и протягивает мне букет. Выхожу на улицу и невольно смотрю на цветы. Когда-то Виола сказала, что не любит розы, потому что они будто очень стараются понравиться. А потом показала на эустомы, добавив, что они красивые, просто потому что красивые.

Я тогда не придал словам особого значения. Зато запомнил.

Вернувшись на парковку, аккуратно кладу пакет с продуктами и букет на заднее сиденье. Сев за руль, завожу двигатель. До офиса Виолы около двадцати минут. Как раз успеваю к концу рабочего дня, если город не решит устроить очередную пробку. К счастью, сегодня дорога оказывается на удивление свободной.

Добравшись до офиса, паркуюсь неподалеку от выхода и бросаю взгляд на часы. Как раз вовремя. Люди постепенно начинают выходить из здания. Кто-то торопится к метро, кто-то разговаривает по телефону, а кто-то прощается с коллегами прямо на крыльце.

И только через несколько минут замечаю знакомую фигуру. Виола идет медленно, словно мыслями находится совсем не здесь.

Заметив мою машину, улыбается, но почему-то совсем чуть-чуть. Выхожу ей навстречу.

– Привет.

– Привет.

Наклонившись, целую ее в щеку и забираю сумку раньше, чем она успевает что-то сказать.

– Максим…

– Что?

– Я сама могла.

– Знаю.

Открываю перед ней пассажирскую дверь. Покачав головой, она садится в машину. Обойдя автомобиль, устраиваюсь за рулем и только после этого протягиваю ей букет.

– Это тебе.

Голубые глаза становятся чуть теплее.

– Эустомы… – она осторожно проводит ладонью по белым лепесткам и шире улыбается. – Спасибо.

– И это еще не все.

Изогнув бровь, она вопросительно смотрит на меня.

– Купил твои любимые оливки, вяленые томаты и багет.

– Ма-а-акс, – тихо смеется она.

– Что?

– Ты меня балуешь.

– Неправда.

– Правда.

– Просто захотел сделать тебе приятное, – пожимаю плечами.

Она ничего не отвечает. Положив букет на колени, несколько секунд смотрит в окно. Я выезжаю на дорогу. Минуты две в машине почти тихо. На фоне негромко играет радио, а Виола продолжает молчать.

– Как день? – интересуюсь.

– Нормально.

– Устала?

– Немного, – выдыхает она.

Я бросаю на нее быстрый взгляд, но она продолжает смотреть в окно.

– Что-то случилось?

– Нет.

Еще несколько секунд проходит в тишине. Потом Виола неожиданно произносит:

– Кстати… У нас сегодня появился новый исполнительный директор.

– Да?

– Сегодня знакомили коллектив.

– И как?

Приподняв брови, она наклоняет голову набок.

– Пока не знаю.

– Надеюсь, нормальный.

– Я тоже.

В машине снова становится тихо. Странно. Обычно после работы Виола рассказывает обо всем подряд – о смешной переписке с клиентом, о Катиных сплетнях, о бесконечных отчетах. А сегодня из нее будто каждое слово приходится вытаскивать. Наверное, действительно устала.

Остаток дороги проходит почти молча. Из динамиков негромко играет музыка, за окном один за другим проплывают дома и магазины, а я время от времени бросаю на Виолу короткие взгляды.

Она смотрит в окно, задумчиво перебирая пальцами ремешок сумки. Несколько раз мне хочется спросить, все ли в порядке, но я вовремя себя останавливаю. Если захочет – расскажет сама.

Через несколько минут сворачиваю во двор, нахожу свободное место возле подъезда и глушу двигатель. Как только мы переступаем порог квартиры и закрываем дверь, напряжение рабочего дня словно растворяется.

– Иди переодевайся, – говорю, забирая у нее сумку.

– А ты?

– Я пока чай поставлю.

Виола чуть заметно улыбается и уходит в спальню. Включив чайник, достаю кружки, перекладываю багет на деревянную доску, открываю упаковку с сыром и ставлю на стол оливки с томатами.

Включив телевизор, выбираю фильм, который мы начали смотреть пару дней назад. Она как раз говорила, что хочет узнать, чем закончится история.

Через несколько минут Виола возвращается уже в домашней одежде. Она замечает накрытый стол и улыбается.

– Ты уже даже фильм включил?

– Чтобы потом не искать.

Налив ей чай, ставлю чашку на стол.

– Спасибо.

– Садись. Я переоденусь и вернусь.

Ужин проходит спокойно. Мы обсуждаем, что в выходные надо заехать в магазин, что у соседей наконец-то перестал шуметь ремонт и что фильм, похоже, окажется длиннее, чем мы думали.

С облегчением замечаю, что Виола постепенно оживает. Она смеется, поддерживает разговор, рассказывает какую-то мелочь с работы. Но иногда будто исчезает на несколько секунд: смотрит в одну точку, затем будто вспоминает, где находится.

– Чуть не забыл, – ударяю себя по лбу, поднимаюсь из-за стола и иду в прихожую.

Взяв небольшую прямоугольную коробочку, возвращаюсь на кухню.

– Держи. Утром купил.

Она берет коробочку и, бросив на нее короткий взгляд, тихо произносит:

– Спасибо.

– Решишь завтра, когда будешь готова, – молча кивнув, она убирает ее на край стола.

Пока я собираю со стола тарелки, краем глаза замечаю, что Виола сидит неподвижно, задумчиво глядя перед собой.

– Эй.

Вздрогнув, она поворачивает голову в мою сторону.

– М?

– Ты сегодня точно в порядке?

Какое-то время она молчит, а затем улыбается.

– Правда. Просто очень длинный день.

Подхожу ближе и легко касаюсь губами ее макушки.

– Тогда предлагаю перебраться в гостиную.

Виола молча кивает, и мы вместе выходим из кухни. Включив напольный светильник, снова включаю фильм и сажусь рядом с ней на диван. Она устраивается у меня под боком, положив голову мне на плечо. В этот момент я окончательно успокаиваюсь. Видимо, я действительно зря себя накручиваю. У каждого бывают тяжелые дни. Медленно проведя ладонью по ее волосам, чувствую, как она постепенно расслабляется. Закрыв глаза на несколько секунд, наслаждаюсь временем, когда тебе просто хорошо рядом с человеком, которого ты любишь.

Глава 8

Виола

Резко открыв глаза, просто лежу, глядя в потолок, и пытаюсь понять, почему я больше не могу уснуть. За окном уже светло. В комнате тихо, если не считать спокойного дыхания Максима рядом. Он спит на боку, одной рукой обнимая подушку вместо меня. Видимо, ночью я отодвинулась, а он даже не заметил.

Невольно улыбаюсь. Иногда мне кажется, что я до сих пор не привыкла к тому, что рядом со мной человек, который не исчезает, когда становится сложно и не ищет удобного момента, чтобы уйти.

Осторожно поворачиваюсь и смотрю на Макса. Несколько дней назад я сказала ему про задержку, а он, оказывается, запомнил. Мы уже не первый год мечтаем о ребенке. Никогда не говорим об этом часто, будто боимся спугнуть собственную надежду, но каждый раз, когда цикл вдруг сбивается, оба начинаем верить, что, возможно, именно сейчас.

Сев на кровати, стараясь не разбудить Максима, делаю глубокий вдох, собираясь пройти в ванную. Перед сном я положила тест на край раковины. Меня разделяет от него всего несколько шагов, но почему-то кажется, что расстояние гораздо больше.

Встаю на ноги, бесшумно покидаю спальню и закрываюсь в ванной комнате. Взяв тест в руки, долго смотрю на упаковку.

Мне двадцать шесть лет. У меня есть работа, любимый человек, стабильная жизнь. Я давно не та девочка, которая боялась каждого решения.

Но именно сейчас мне снова девятнадцать.

Маленькая кофейня. Рома сидит напротив и совершенно спокойно говорит, что женится на другой.

Тогда мне казалось, что хуже уже быть не может. Что человек, которого я любила больше жизни, только что разбил меня на тысячи осколков.

Но я ошибалась, потому что потом я сказала ему о ребенке.

До сих пор помню, как отчаянно цеплялась за эту надежду. Казалось, стоит ему узнать, и он передумает. Отменит свадьбу. Заберет свои слова обратно. Скажет, что мы справимся.

Вместо этого он спросил только одно: «Ты уверена?». А потом долго говорил о том, что сейчас не время, что мне всего девятнадцать, что впереди целая жизнь. Затем достал из внутреннего кармана пиджака белый конверт – деньги на аборт.

Этот момент я помню лучше всего. Не слова, не выражение его лица, а конверт, лежащий между нами на столе. Будто в него поместились и наша любовь, и мое будущее, и жизнь ребенка, которого он даже не захотел назвать ребенком.

Тогда я согласилась не потому, что не хотела этого малыша. А потому что любила Рому сильнее, чем саму себя. Я была юной, испуганной и одинокой, чтобы понять, что человек, который действительно любит, никогда не положит между вами конверт вместо поддержки.

Резко вернувшись в настоящее, сжимаю коробочку в руке и закрываю глаза. Нет. Сегодня я не хочу вспоминать прошлое. Я просто хочу знать ответ.

В ванной так тихо, что слышно собственное дыхание.

Я делаю все автоматически, а потом остаются только минуты ожидания. Самые длинные минуты в моей жизни.

Умывшись, смотрю на себя в зеркало, на женщину, которой стала, а не ту девушку, которую можно было убедить, что она ничего не решает.

Я справилась, я смогла. Но почему тогда так страшно?

Когда время подходит, беру тест в руки и медленно поворачиваю к себе.

Одна полоска.

Смотрю на него немигающим взглядом, будто от этого что-то изменится. Но он остается прежним. Одна полоска.

Сев на край ванны, прикрываю глаза и поджимаю губы. Снова не получилось. Под ребрами медленно разрастается знакомая тяжесть.

Я столько раз пыталась убедить себя, что прошлое осталось позади. Что один поступок не может определить всю мою жизнь. А врачи были правы, говоря, что тот аборт вовсе не означает, будто я никогда не стану мамой.

Только страх все равно никуда не исчез. Каждый отрицательный тест будто снова шепчет одно и то же: «Это расплата.». За ту девятнадцатилетнюю девочку, которая сильно любила человека, позволившего решить все за нее.

Горло болезненно сжимается. Я быстро закрываю лицо ладонями, но это не помогает. По щекам одна за другой скатываются горячие слезы.

– Ну почему?.. – едва слышно шепчу, не зная, к кому обращаюсь.

Несколько минут сижу, позволяя себе поплакать, чтобы снова суметь дышать. Затем поднимаюсь, открываю кран и долго умываюсь холодной водой. Пока лицо не перестает гореть, а глаза не становятся почти такими же, как обычно. Макс не должен ничего заметить.

Сделав глубокий вдох, выкидываю тест и выхожу из ванной.

Максим уже проснулся и сидит на кровати, сонно проводя рукой по волосам.

– Ты рано встала.

– Не хотела тебя будить, – дергаю плечом, стараясь спрятать лицо.

Краем глаза замечаю, что он внимательно смотрит на меня.

– Виол…

Ком в горле болезненно давит, не давая произнести ни звука, но Макс все понимает. Встав с кровати, он подходит ко мне, опуская ладони на мои плечи.

– Не получилось?

– Нет, – шепчу, вертя головой.

Прижав к себе, он так крепко обнимает меня, словно хочет забрать часть моей боли себе.

– Эй, – тихо говорит он, поглаживая меня по волосам. – Все нормально.

– Прости, – выдавливаю из себя.

Он чуть отстраняется и хмурит брови.

– За что?

Я пожимаю плечами, потому что не знаю, как объяснить. За то, что разочаровала и что мое тело не такое, как должно быть.

– Просто прости.

– Виола, ты сейчас серьезно?

– Я не знаю.

– Послушай меня, – берет мое лицо в ладони Максим. – Ты не должна извиняться за это. Мы никуда не торопимся. Понятно?

Я киваю, хотя внутри все еще больно, потому что он не знает всей правды, не знает, что когда-то другой человек уже заставил меня почувствовать себя недостаточной и не знает, что я до сих пор иногда боюсь последствий того выбора.

– Я сегодня сама доберусь, – говорю я спустя несколько минут.

Максим пару раз моргает, удивленно смотря на меня.

– Почему?

– Просто хочу немного пройтись.

Отведя взгляд, он несколько секунд молчит. Я уже готова услышать, что он может меня отвезти, что ему не сложно, но он только кивает.

– Хорошо.

Я люблю в нем то, что он не пытается управлять моей жизнью, не решает за меня, а просто находится рядом.

Максим выходит из спальни, а я быстро крашусь, укладываю волосы и переодеваюсь. Проверяю, все ли лежит в сумке, хотя прекрасно знаю, что ничего не забыла. На кухне Максим уже ставит на стол тарелку с горячими тостами.

– Виол, завтрак готов, – зовет он.

– Я сегодня по дороге что-нибудь возьму, – заглядываю в приоткрытую дверь.

– Уверена?

– Да. Просто выйду пораньше.

Некоторое время он смотрит на меня, словно понимает, что дело вовсе не в завтраке, но ничего не спрашивает.

– Только обязательно возьми.

– Обязательно.

Поцеловав его, вешаю сумку на плечо и выхожу из квартиры.

На улице еще не так жарко, как будет через пару часов. Остановившись на тротуаре, поднимаю глаза к нему. Сделав глубокий вдох, медленно выдыхаю и иду к метро.

Миновав турникеты, сажусь в вагон и оглядываю пассажиров. Кто-то пытается урвать еще время на сон, кто-то читает, кто-то смотрит в экран телефона. Обычное утро.

А у меня ощущение, будто весь мир изменился.

Достав из сумки телефон, обнаруживаю, что сообщений от Максима нет. Наверное, он решил дать мне время. И я благодарна ему за это.

Несколько станций проезжаю, глядя в окно на мелькающие огни тоннеля. Мысли снова и снова возвращаются к тесту, но я каждый раз пытаюсь остановить себя. Сейчас не время. Мне нужно просто прожить этот день.

Выйдя из метро, направляюсь к бизнес-центру. До начала рабочего дня еще полчаса, поэтому захожу в небольшую кофейню на углу.

– Доброе утро, – улыбается бариста.

– Доброе. Мне, пожалуйста, кофе и вон те две булочки, – указываю на свежие плюшки.

Получив стаканчик с кофе и небольшой бумажный пакет, выхожу на улицу и несколько минут просто стою у входа в бизнес-центр. Наверное, впервые за долгое время мне хочется прийти куда угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

Сделав глоток кофе, захожу внутрь. Здороваюсь с охранником и направляюсь к лифту. Сегодня мне нужно просто работать. Не думать, не вспоминать и не возвращаться туда, где мне было больно.

Заметив, что двери лифта открыты, прибавляю шаг и быстро забегаю внутрь, пока они не закрылись. Лишь спустя мгновение, подняв глаза, я замираю. Что-то тяжелое падает в желудок, а по спине змеится холодок.

Не понимаю, как я не могла заметить, что в кабине кто-то есть. И этот кто-то – Роман.

А ведь всего несколько часов назад я думала, что самым тяжелым моментом этого дня станет результат теста.

Глава 9

Роман

Замерев, Виола смотрит на меня широко раскрытыми глазами, держа в одной руке бумажный пакет из кофейни, а в другой – стаканчик с кофе. Я понимаю, что она не ожидала увидеть меня здесь так рано.

Наши взгляды встречаются. В голубых глазах вспыхивает что-то похожее на растерянность, но почти сразу исчезает. Повернувшись ко мне спиной, Виола крепче сжимает в руках бумажный пакет.

Между нами всего лишь один небольшой шаг. Семь лет назад она сама сокращала это расстояние, брала меня за руку и прижималась плечом. А сейчас делает все, чтобы не осталось даже случайного взгляда.

В лифте становится тихо.

Раньше рядом с ней никогда не было этой пустоты. Даже когда мы молчали, я все равно чувствовал ее рядом. Она могла просто сидеть, читать книгу или смотреть в окно, а мне казалось, что этого достаточно.

А сейчас я чувствую себя чужим человеком.

– Доброе утро, Виола, – первым нарушаю молчание.

– Доброе утро, Роман Константинович. – здоровается она, чуть повернув голову.

Ее обращение по имени-отчеству колет прямо в середину груди. Так она могла бы сказать любому руководителю или человеку, которого видит впервые.

Но не мне.

Я почти забываю, что она больше не видит во мне человека, которого когда-то любила.

Теперь я для нее просто Роман Константинович Демидов. Новый исполнительный директор.

– Ты рано приехала, – выдаю, просто чтобы сказать хоть что-то.

– Нужно успеть закончить презентацию для клиента до начала рабочего дня, – поясняет она, на этот раз даже не повернувшись.

И снова тишина, словно Виола построила вокруг себя стену.

Лифт останавливается.

– Хорошего дня, Роман Константинович, – произносит она и выходит первой.

Замешкавшись, выхожу следом, но она быстрым шагом уходит к рабочему месту.

Честно говоря, я был готов к злости, к упрекам или к тому, что Виола скажет мне все, что думает. Но я никак не ожидал, что она будет вести себя так, словно перед ней просто новый руководитель.

Когда-то она смотрела на меня глазами, полными любви. Помню, как легко она доверяла мне, как реагировала на каждое мое прикосновение.

А сейчас отвечает короткими фразами и даже не хочет задерживать на мне взгляд. Будто все, что было, осталось где-то в другой жизни.

Холодность Виолы вызывает во мне раздражение, ведь я привык быть для нее важным. Чувствовать, что мое присутствие для нее что-то значит.

Прохожу к своему кабинету и замечаю, что за стойкой секретаря никого нет. Раздражение вспыхивает мгновенно, но уже через секунду я смотрю на часы и понимаю, что до начала рабочего дня еще минут двадцать. Секретарь не опоздала, это я решил приехать сегодня раньше.

Резко выдыхаю, осознавая, что раздражение все равно никуда не исчезает. Захожу в кабинет и резко захлопываю дверь. Сняв пиджак, кидаю его на спинку кресла. Включаю ноутбук, устраиваюсь за столом и на пару часов отключаюсь от внешнего мира, просматривая документы с показателями филиала, динамикой продаж, отчетами отделов и планами на ближайшие месяцы.

В какой-то момент перед глазами снова появляется Виола с ее спокойным равнодушием. Сжимаю челюсть и заставляю себя вернуться к документам, но тлеющий уголек равнодушия вспыхивает вновь.

Я думал, что наша встреча после стольких лет хоть что-то изменит. Что в ее взгляде появится хоть какая-то эмоция, что она не сможет так легко сделать вид, будто перед ней обычный человек. Но как вчера, так и сегодня Виола смотрит на меня только как на нового руководителя. Меня раздражает спокойствие, с которым она вычеркнула меня из своей жизни. Я всегда был уверен, что есть люди, которые не забывают таких, как я. И она казалась именно такой.

Нахмурившись, мотаю головой, чтобы избавиться от лишних мыслей. Нужно собраться. У меня есть работа, ответственность и люди, которые ждут от меня результата.

Я не должен позволять Виоле выбить меня из колеи.

Хотя, если быть честным, я уже позволил.

***

Ближе к обеду в дверь стучат.

– Войдите.

На пороге появляется Наталья Степановна.

– Роман Константинович, хотела передать вам информацию по отделам. Первое время вам будет проще ориентироваться, если знать сильные стороны сотрудников.

– Хорошо. Проходите.

Сев напротив, она открывает папку.

– Начнем с отдела менеджеров.

Несколько минут мы обсуждаем сотрудников – фамилии, опыт, результаты. Я делаю пометки, иногда задаю вопросы.

– В отделе есть несколько очень сильных специалистов, – говорит Наталья Степановна. – Но отдельно я бы выделила Виолу Савину.

Замираю над блокнотом и медленно поднимаю взгляд на Наталью Степановну.

– С-савину? – переспрашиваю удивленно.

Растерянно поморгав, она кивает.

– Да. Очень надежный сотрудник. Клиенты ее любят. Сложные ситуации часто закрывает сама. Если появляется проблема, она пытается решить ее.

Поджав губы, ничего не отвечаю.

Виола Савина. Звучит непривычно, потому что я почему-то все эти годы представлял, будто ее жизнь остановилась там же, где и моя. Что она осталась той девочкой, которая смотрела на меня так, словно я был для нее всем.

А она жила дальше, работала, строила карьеру, создала себе имя.

– Она давно работает здесь? – спрашиваю наконец.

– Почти четыре года.

– Понятно.

Наталья Степановна перелистывает страницу.

– Кстати, если вам понадобится помощь с отделом, можете обратиться к ней. Она хорошо знает процессы.

– Она замужем? – задаю вопрос раньше, чем успеваю подумать.

– Да.

Несколько секунд просто смотрю на Наталью Степановну.

Замужем.

Почему-то я ни разу не допускал этой мысли. Нет, конечно, за семь лет она могла выйти замуж, это логично. Но все это время я представлял ее совсем иначе – одной. И только сейчас понимаю, что никогда не задавался вопросом, хочет ли она вообще помнить меня.

– Хорошо, – выговариваю сипло.

Наталья Степановна еще несколько минут рассказывает о сотрудниках, но я уже почти не слышу ее. В голове крутится только одна мысль.

У Виолы есть муж.

Человек, который был рядом все эти годы и видел ее такой, какой я больше никогда не увижу.

Когда за Натальей Степановной закрывается дверь, я еще некоторое время неподвижно сижу за столом, глядя в блокнот. В голове, как на повторе звучит только одно: Виола Савина.

Мотнув головой, смотрю на часы. До обеденного перерыва осталось всего несколько минут. Захлопнув ноутбук, поднимаюсь из-за стола и выхожу в коридор.

У лифта уже собираются сотрудники. Еще немного и придется ждать несколько кабин подряд. Быстрее будет спуститься по лестнице. Развернувшись, прохожу весь опенспейс, толкаю тяжелую дверь и начинаю спускаться вниз.

На площадке между этажами неожиданно замечаю знакомую фигуру…

Виола стоит ко мне спиной, наклонив голову.

Сначала мне кажется, что она просто смотрит что-то в телефоне. Но потом замечаю, как она быстро проводит рукой по лицу стирая следы слез. Значит, ее броня может дать трещину.

– Виола?

Она резко оборачивается, но выражение ее лица ничего не выдает.

– Роман Константинович.

Опять это. Даже в такой момент она воспринимает меня только как начальника.

– Все нормально?

– Да, – поводит она плечом.

– Ты плакала.

– Это не имеет значения, – фыркает Виола.

Я знаю этот тон. Она закрывается. Так же, как раньше. Только раньше я знал, как пробиться через эту стену. А сейчас не уверен, что имею право даже пытаться.

– Виола…

Она вертит головой, подняв ладонь.

– Правда. Все нормально, – врет она, когда глаза говорят обратное.

В этот момент я забываю про то, что мы чужие. Я просто вижу человека, которому больно и делаю то, что сделал бы когда-то. Подхожу ближе и обнимаю ее. На секунду Виола замирает. Чувствую, как напрягается ее тело, как будто она сама не понимает, что делать. И мне кажется, что время снова повернулось назад, потому что она обнимает меня в ответ.

Глава 10

Виола

Несколько секунд стою, прижавшись щекой к чужой груди, и слушаю ровное биение сердца. Руки осторожно обнимают меня за плечи, не сжимая слишком сильно и не пытаясь удержать. Будто человек рядом понимает, что сейчас достаточно одного неосторожного движения, чтобы я окончательно рассыпалась.

Внутри появляется непонятное ощущение. Не хорошо и не спокойно, но хотя бы не так больно, как минуту назад. Слезы больше не обжигают щеки, дыхание постепенно выравнивается, а ком в горле становится чуть меньше.

Мне так долго приходится делать вид, что я справляюсь. Улыбаться Максу утром, хотя внутри все рушится из-за одной полоски на тесте. Спокойно войти в лифт и поздороваться с Романом так, словно передо мной всего лишь новый руководитель. Сидеть за столом, работать, отвечать на звонки клиентов и проверять цифры, пока мысли снова и снова возвращаются к прошлому.

Осознание приходит так резко, будто автомобиль врезается в стену на огромной скорости. На какое-то время я перестаю дышать.

Это же Роман…

Тот самый мужчина, который семь лет назад сидел напротив меня в кофейне и спокойно объяснял, почему его карьера важнее нашей любви. Тот, кто не обнял меня, когда я сказала о беременности, не спросил, страшно ли мне и что я чувствую. Кто просто положил конверт и велел решить вопрос.

Резко уперевшись ладонями ему в грудь, отступаю назад. Роман сразу разжимает руки. На его лице появляется что-то похожее на растерянность, но сейчас мне нет до этого никакого дела.

Мне становится мерзко. Как я вообще могла позволить ему прикоснуться ко мне? Почему не отстранилась сразу? Почему несколько секунд стояла в его руках и чувствовала облегчение? Что со мной происходит?

– Не надо, – выговариваю я.

Роман смотрит на меня молча. Его взгляд скользит по моему лицу и задерживается на покрасневших глазах. Я уже жду вопросов или очередного «Все нормально?».

Но он всего лишь тихо произносит:

– Прости.

Растерявшись, замираю. Семь лет назад я отдала бы все, чтобы услышать его. Тогда мне казалось, что достаточно одного «прости», и боль станет меньше. Что, если Роман признает свою ошибку, я смогу понять, почему он так поступил, и перестану чувствовать себя человеком, которого можно выбросить из жизни ради выгодного брака.

Но он ничего не сказал. А сейчас произносит это слово так просто, словно семи лет вообще не было.

Я даже не знаю, за что именно он просит прощения. За объятия? За слезы, которые заметил? Или за все, что произошло когда-то?

Наверное, нужно спросить, потребовать объяснений, сказать ему, что одного слова недостаточно и что он не имеет права появляться в моей жизни и делать вид, будто между нами осталось хоть что-то.

Но я боюсь услышать ответ. Боюсь, что он уточнит: «За то, что обнял». Кажется, что я снова придумала больше, чем было на самом деле.

Поджав губы, отвожу взгляд и делаю шаг в сторону лестницы.

– Виола, – зовет он.

Не оборачиваясь, быстро спускаюсь вниз, почти не чувствуя ступеней под ногами. Думаю, что стоит задержаться хотя бы на секунду, и я либо расплачусь снова, либо вернусь и задам вопрос, ответ на который мне совсем не нужен.

Тяжелая дверь закрывается за спиной. Я оказываюсь в холле, прохожу мимо охраны и выхожу на улицу.

По дороге проезжают машины, возле входа разговаривают сотрудники, кто-то торопится в кафе через дорогу. Обычный обеденный перерыв. Никто не знает, что несколько минут назад мой прошлый мир столкнулся с настоящим и я не смогла сразу оттолкнуть человека, который когда-то разрушил меня.

Сделав глубокий вдох, медленно выдыхаю, но легче не становится. Телефон вибрирует, а на экране высвечивается уведомление. Глядя на сообщение от Максима, не решаюсь ответить. Наверное, это очередное напоминание, чтобы я обязательно пообедала.

Несколько минут назад именно из-за его голоса я расплакалась. Перед тем как выйти из офиса, я собрала документы, выключила монитор и взяла сумку. Хотела дойти до кафе, купить что-нибудь легкое и хоть ненадолго перестать думать. Мне позвонил Макс.

– Привет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал обычно.

– Привет. Ты занята?

– Уже собираюсь на обед.

– Значит, я вовремя.

– А что случилось?

Он шумно выдохнул и ненадолго замолчал.

– Ничего. Просто хотел услышать тебя, – произнес тихо.

В груди болезненно сжалось. Он всегда чувствует, когда мне плохо. Даже если я ничего не говорю, не жалуюсь и делаю вид, что все в порядке.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально, – выдавила, стараясь, чтобы голос прозвучал бодро.

– Виол.

От его интонации мне сразу стало понятно, что он не поверил. Я отошла подальше от коллег, толкнула дверь лестницы и остановилась между этажами.

– Просто думаю об утре, – призналась я.

– Об отрицательном тесте?

– Да.

Несколько секунд в трубке снова повисла тишина.

– Это ничего не меняет, – сказал Максим.

– Для тебя, может быть.

– Для нас.

Закрыв глаза, я прислонилась спиной к стене.

– Макс, мы уже давно пытаемся.

– Я знаю.

– А если у нас не получится?

Мне не хотелось задавать этот вопрос. Я боялась услышать даже секундную паузу, за которой могла скрываться усталость, разочарование или сомнение.

Но Максим ответил сразу:

– Тогда будем разбираться.

– И, если… – осеклась.

Я просто не смогла сказать вслух: «Если причина во мне». Но он и без этого понял.

– Виола, послушай меня внимательно, – голос Максима стал тверже. – Отрицательный тест ничего не доказывает. И даже если нам придется ждать дольше, чем мы думали, это не конец света.

– Для тебя легко говорить.

– Нелегко, – выдохнул он. – Мне тоже больно. Я тоже надеялся увидеть две полоски. Но я не собираюсь делать вид, будто ты в чем-то виновата.

– Я не хочу тебя разочаровать, – прошептала еле слышно и до боли закусила губу.

– Ты меня не разочаровываешь.

– Но…

– Никаких «но». Ты моя жена. Я люблю тебя не за возможность родить мне ребенка. Поняла?

После этих слов внутри что-то сломалось, потому что Макс снова оказался рядом. Поддержал, не попытался обвинить, не отвернулся и даже не позволил мне обвинить саму себя. А я стояла на лестнице в нескольких метрах от кабинета Романа, понимая, что до сих пор не рассказала Максу всей правды о прошлых отношениях.

– Виол? – позвал Максим.

– Я здесь.

– Все хорошо?

– Д-да, – запнулась, поджав губы.

Даже тогда я соврала. Он попросил меня пообедать, пообещал заехать вечером и сказал, что дома мы обо всем поговорим. Я быстро попрощалась, потому что голос начал дрожать, а после звонка не смогла сдержать слезы.

А потом появился Роман, словно прошлое специально дождалось, когда я стану особенно слабой.

Я возвращаюсь в офис только через минут тридцать. Прохожу к своему столу, не поднимая головы, и надеюсь, что никто не решит завести со мной разговор.

– Ты где была? – спрашивает Катя.

Не повезло…

– В кофейне, – повожу плечом.

– И что купила?

Опустив взгляд на пустые руки, свожу брови у переносицы.

– Ничего. Очередь большая.

Еще одна ложь. Катя удивленно округляет глаза, но ничего не говорит.

Сев за стол, включаю монитор и открываю презентацию. Буквы расплываются перед глазами. Несколько раз перечитываю один и тот же абзац, но не понимаю смысла.

В голове звучит только одно слово.

«Прости».

Неужели он действительно говорил о прошлом?

Нет. Нельзя снова делать то же самое – додумывать за него, искать скрытый смысл и пытаться увидеть чувства там, где их нет. Я уже один раз поверила, что Роман любит меня настолько, что однажды выберет.

И чем все закончилось?

Белым конвертом на столе.

Медленно выдохнув, заставляю себя вернуться к работе.

До конца дня Роман больше не появляется. Я несколько раз замечаю закрытую дверь его кабинета и каждый раз испытываю облегчение. Мне не хочется видеть его. Не хочется снова встречаться взглядом и вспоминать ощущение его рук на своих плечах.

Но где-то глубоко внутри живет другой вопрос: почему он попросил прощения только сейчас?

К вечеру офис постепенно пустеет. Катя собирается одной из первых, потому что обещала встретиться с подругой. Она несколько раз зовет меня с собой, но я отказываюсь, ссылаясь на презентацию.

На самом деле все давно закончено. Я просто не хочу спускаться вниз вместе со всеми и случайно столкнуться с Романом возле лифта или на парковке.

Когда вокруг становится почти тихо, беру телефон и открываю переписку с Максимом. Последнее сообщение пришло час назад.

Максим: «Во сколько тебя забрать?»

Несколько секунд смотрю на экран, а затем начинаю печатать.

Виола: «Не приезжай сегодня. Я сама доеду.»

Максим: «Ты задержишься?»

Виола: «Немного.»

Максим: «Все хорошо?»

Пальцы замирают над клавиатурой.

Нужно написать правду хотя бы сейчас. Рассказать, что я плакала на лестнице, что Роман увидел и обнял меня, что я не оттолкнула его сразу, что он попросил прощения и я до сих пор думаю об этом.

Но тогда придется рассказать все остальное: про наши отношения, про беременность, про аборт, про то, что новый исполнительный директор – человек, из-за которого я когда-то чуть не сломалась окончательно.

Закусив щеку изнутри, понимаю, что я не готова.

Виола: «Да. Просто устала.»

Еще одна ложь.

Максим: «Хорошо. Будь осторожна.»

Убрав телефон в сумку, выключаю компьютер и покидаю офисное здание. Солнце уже опускается ниже, окрашивая дома теплым золотистым светом. Воздух после душного офиса кажется прохладным. Я медленно иду к метро, не торопясь домой.

В вагоне почти нет свободных мест. Я встаю возле двери, держась за поручень, и смотрю на свое отражение в темном стекле.

Внешне ничего не изменилось. Та же аккуратная блузка и юбка, те же короткие черные волосы, привычный макияж. Только глаза усталые. Дорога до дома проходит словно в тумане.

Когда я открываю дверь квартиры, из кухни пахнет чем-то вкусным. Макс появляется в коридоре в домашней футболке и спортивных штанах, волосы немного растрепаны.

– Привет.

– Привет, – отвечаю я, снимая туфли.

Приблизившись, он, забирает сумку и целует меня в висок. Это обычное прикосновение, которое он повторяет почти каждый вечер. Но сегодня я почему-то вздрагиваю.

– Ты чего? – замечает Максим мое движение.

– Ничего.

Он внимательно смотрит на меня, а я отвожу взгляд первой.

– Я ужин приготовил, – говорит он спустя несколько секунд. – Решил, что после такого дня тебе точно не захочется стоять у плиты.

– Спасибо.

– Виол, – сглотнув, поднимаю глаза. – Что-то еще случилось?

– Нет. Ничего не случилось.

– Ты весь вечер сама не своя.

– Просто работы много.

Максим хмурится.

– Точно?

– Да, – киваю несколько раз. – Новый директор, отчеты, презентация. Все сразу навалилось.

Часть правды делает ложь почти убедительной.

– Хорошо. Переодевайся, а то ужин остынет.

Пройдя в спальню, закрываю дверь. Прислонившись к ней спиной, прикрываю глаза. На кухне Максим переставляет тарелки, открывает шкаф и что-то напевает себе под нос.

Самый близкий человек, а я снова ему соврала. Уже не в первый раз за последние несколько дней. Еще неделю назад мне казалось невозможным скрывать от него что-то настолько важное. А теперь ложь срывается с губ почти сама собой. словно это не предательство его доверия, а попытка пытаюсь выиграть немного времени.

Только времени на что? Чтобы разобраться в себе? Понять, почему объятия Романа на несколько секунд принесли облегчение? Или чтобы решить, что именно означало его тихое «прости»?

Открыв глаза, смотрю в одну точку. Больше всего меня пугает не возвращение Романа, не его объятия и даже не то, что я до сих пор помню тепло его рук.

Меня пугает другое. Я снова соврала Максиму. И, кажется, начинаю к этому привыкать.