Дневник. Том 1

Мне кажется, что Россией правит чудовищный бред сумасшедшего.Меня поражает, с какой лёгкостью теперь все говорят о насилии.Нет ни масля, ни яиц, ни мяса… В магазинах ничего нет.У нашего поколения нет ни прошлого, ни будущего, одно тяжелое настоящее.люди, ехавшие в трамвае, были ещё страшнее мертвецов … люди мёрли, как мухи на ходуЖизнь унизительная до последней степени.Я думала, надеялась, что худшие времена прошли, а они, оказывается, опять наступили.Коммунизм с нами делает то же самое: мы все время равняемся по низшемуЖуткое ощущении щупальцев спрута, от которых не уйти.Сейчас люди не верят своей собственной тени – а вдруг как она служит в ГПУ.Дети всё время хотят есть. Это мучительно.Какой ужас: целому народу жить под подозрением во вредительстве и контрреволюции и под страхом смертной казни.В торжество коммунизма я не верю абсолютно, как не поверила бы в необходимость кастрации целого народа. Если бы целый народ можно было кастрировать, то по его вымирании на его место пришли бы другие…Наша церковь, трусливая и пассивная, народом не занималась, а теперь видны плоды. Наши мужики никогда не слыхали ни одного культурного слова.У меня не дневник, а слезница.

Выйдя на Дворцовую площадь с Миллионной, я остановилась. Шёл снег. Покрытая снегом чёрная шестерня на штабе неслась вверх. Колонна, штаб, Адмиралтейство, Зимний дворец казались грандиозными и вместе с тем призрачными, сказочными. А внизу по сугробам сновали маленькие, согнутые, сгорбленные, в платках и валенках тёмные фигурки с саночками, гробами, мертвецами, домашним скарбом, такие чуждые этой призрачной, царственной декорации.

Бесконечно мне жаль людей - такие они одинокие, несчастные, как слепые котята торкаются бедной своей беззащитной головой, страдают до исступления, и только что начинают прозревать, как их физическая машина уже отказывается служить и наступает конец. И несмотря на все свои страдания, на мучительное одиночество - в этот короткий миг, данный для жизни, - как старается бедный человек проявить, выявить своё божественное, свой дух, свою миссию, дать всё, что может, из данного таланта вернуть десять. Бедные Тургенев, Лев Толстой, Наполеон, Пётр, - я думаю, что Петру не раз хотелось размозжить голову о камни от ужасного одиночества. И чем выше человек, тем более одинок. Не жаль лишь тех, кто, замкнувшись в свой маленький мирок, благоденствует. Не помышляя ни о чём.

"Тургеневу немножко легче жилось, чем нам, на его глазах друзей пачками не расстреливали".

И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать... но я бы хотела истлевать в Риме, в моей Святой земле. Там и земля должна быть культурна, каждый атом дышит прахом стольких бессчётных поколений культуры.