Читать книгу: «Королева Вечности»

Name: Королева Вечности
Author: Л. Дж. Эндрюс
ISBN: 978-5-04-245904-7

Л. Дж. Эндрюс

Шрифт:

Серия «Young Adult. Королевство вечных морей. Тёмное фэнтези Л. Дж. Эндрюс»

Перевод с английского К. Юркаловой

LJ Andrews

The Ever Queen

Публикуется по договоренности с автором и его литературными агентами, Donald Maass Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)

Оформление обложки Letter Elfa

Внутреннее оформление пинч

Краткий обзор первой книги «Король Вечности»

Дорогие читатели, с возвращением в Вечные моря. Сюжет второй книги продолжается с того места, на котором мы остановились в «Короле Вечности», но прежде чем мы начнем, стоит напомнить несколько важных деталей из предыдущей части.

Вален Ферус, король фейри Ночного народа, повелитель земли, убил отца Эрика, Торвальда, двадцать лет назад. Погибший Король Вечности совершил нападение на одного из членов семьи Валена, после того как выяснилось, что Эрик подвергся жестокому издевательству во время похищения земными фейри, в результате чего одна его нога была искалечена, а сам мальчик получил множественные шрамы. Король Ночного народа убил Короля Вечности за совершённое им нападение.

Спустя десять лет после смерти Торвальда земные и морские фейри столкнулись в Великой войне, в ходе которой земные фейри одержали победу.

Ливия Ферус, дочь повелителя земли, тайком от своего народа пробиралась к тюремной камере юного короля Королевства Вечности и читала ему сказки о Певчей птичке и Змее, сумевших, несмотря на все различия, подружиться. В конечном счете мальчик Эрик был изгнан в Королевство Вечности, а между мирами поставили непреодолимые барьеры, называемые Бездной.

Проходит еще десять лет, и Ливия, прикоснувшись к поставленным заслонам, невольно освобождает Короля Вечности. Эрик и его команда нападают на форт земных фейри и похищают Ливию, чтобы воспользоваться ею в качестве рычага давления на Валена Феруса, поскольку тот, по мнению Эрика, обладает утраченной силой мертвого короля Торвальда.

Магия хаоса, текущего в жилах Ливии, способна исцелять почву, и вскоре она начинает возрождать земли Королевства Вечности, охваченные болезнью под названием Тьма. После Эрик с помощью леди Нарзы, своей бабушки и владычицы морских ведьм, обнаруживает, что в крови Ливии действительно заключена сила, которая когда-то принадлежала его покойному отцу, но не все так просто, как он предполагал.

Выясняется, что Ливия, разбив мощный талисман в одну из ночей, когда она приходила читать Эрику сказку после окончания войны, высвободила магию, связавшую сердечными узами принцессу земных фейри и юного Короля Вечности.

Занимаясь исцелением Королевства Вечности, Ливия находит свое место среди морских фейри. Она заводит дружбу с Селин Тайдкаллер, одинокой девушкой, плавающей на Вечном корабле, и Сьюэллом, служившим на корабле поваром.

Гэвин Дробитель Костей (или Гэвин Искатель, если о нем говорит Эрик) является лордом Дома Костей и одним из самых доверенных людей Эрика, помимо Селин, Ларссона Хранителя Костей и его кузена Тэйта. Гэвин и Эрик намереваются вновь запечатать Бездну, чтобы люди Ливии не умирали в тщетных попытках вернуть ее.

Тем временем чем дольше Эрик и Ливия общаются, тем сильнее они влюбляются друг в друга. Однако некоторые открыто презирают Короля Вечности. Наемные убийцы покушаются на жизнь Эрика и пытаются похитить Ливию, а после вознамерились даже убить, но благодаря своим крепким сердечным узам Эрик и Ливия выживают после нападения.

Вскоре во время попытки Гэвина закрыть Бездну кузену Ливии Алексию удается зацепиться за костяного лорда, прежде чем тот успевает воспользоваться своей способностью превращаться в воду, и Алек оказывается на пороге смерти, поскольку бушующие течения Бездны едва не разрывают его.

Используя свою исцеляющую песню, Эрик спасает Алексия, и Ливия узнаёт, что Король Вечности уже не в первый раз помогает ее семье. Во время войны Эрик также вылечил Тора (близкого друга ее дяди Сола), чтобы отплатить Стигу, воину земных фейри, защитившему его, когда он, будучи еще маленьким ребенком, попал в плен.

Постепенно вражда превращается в стремление к достижению мира между земными и морскими фейри. Ливия показывает и объясняет кузену свое новое место в Королевстве Вечности, надеясь, что Алексий поддержит Эрика, когда они попытаются склонить ее отца принять короля Королевства Вечности.

Желая доказать, что Ливия принадлежит ему и Королевству Вечности, Эрик коронует девушку, провозглашая ее перед своим народом первой Королевой Вечности, которая равна королю.

Вместе они собираются вернуться к народу Ливии как король и королева и составляют планы по воссоединению земных фейри и морских королевств в качестве союзников. Прежде чем они успевают отплыть, Ларссон предает их всех, объявляет себя сводным братом Эрика и намеревается отобрать кровавую корону. Ливия, попав на борт корабля в плен к Ларссону, узнаёт еще одного знакомого, ставшего предателем.

В отчаянной попытке найти ее Эрик приказывает Гэвину начинать искать девушку в Вечных морях, а сам отправляется в рискованное плавание через Бездну и возвращается в страну своих врагов. Тэйт, Алексий и Эрик попадают в засаду, устроенную Джонасом, принцем земных фейри. Книга заканчивается эпизодом, где Джонас сообщает Эрику, что тот будет доставлен к Валену Ферусу, от руки которого встретит свой конец.

Пролог
В тот день

Его судьба была уже давно предрешена.

Впрочем, мальчик и сам прекрасно понимал, что именно так сложится его история, поскольку для проигравших в войне не существовало иного исхода.

За спиной мальчика ласковая вода омывала каменистый берег, а путь к родному дому преграждали выстроившиеся грозные воины. В грязные штаны, скрывавшие разбитые в кровь коленки, глубоко въелся влажный песок, но долетевший холодный морской бриз принес долгожданное облегчение, позволившее мальчику вдохнуть полной грудью.

Закончились бессонные ночи, проведенные в тесной камере из каменных стен, навевавших дикий ужас. Сейчас ему предстояло встретиться лицом к лицу со своей участью.

Поблизости от него находился второй мальчик, ожидавший такого же приговора. Мальчик, которого юному королю надлежало бы ненавидеть, однако тот не в силах был всецело презирать другого молодого морского фейри. Очередная ошибка, пополнившая бесконечный список неудач, которых впредь следует избегать ради отца, мечтавшего о достойном наследнике.

Теперь единственное, что напоминало о родном доме, – это находившийся рядом побитый и грязный второй мальчик.

Прочие люди их королевства уже давно сбежали на своих аляповатых кораблях, построенных из костей и мягкого дерева, с черными и синими парусами. Осознав, что битва проиграна, они растворились в бушующих приливах.

Юный король испытывал неподдельный страх, наблюдая за стоявшими на берегу свирепыми воинами, боялся их прикрепленных к поясам клинков и следов крови под ногтями. Однако исходящая от него некая сила заставляла этих же воинов сторониться мальчика-короля, и каждый ловил на себе его озлобленный взгляд, словно тот в любое мгновение мог наброситься на них. Мальчик страшился их, равно как и земные фейри опасались его.

Слушая, как короли и королевы вражеских королевств выносят приговор второму морскому фейри, молодой король крепко сжимал побитыми пальцами свой новый небольшой амулет. Девочка ненароком придала ему те достоинства, которых он был явно лишен. Серебро – это еще громко сказано, а маленькая ласточка, с большой вероятностью, была отлита из мягкого олова.

И все же с того самого момента, как его маленькая Певчая птичка улетела сквозь высокую траву, юный король невольно цеплялся за ее прощальный подарок. Жгучая ненависть клокотала в крови подобно яду, но… он никак не мог отбросить навязчивые мысли о маленькой птичке, рассказывавшей ему чудесные сказки темной ночью.

Всего один взгляд. Еще один последний взгляд. Хотелось украсть у девочки хотя бы еще один, прежде чем он навсегда окажется заточенным в собственном королевстве. Но стоило мальчику поднять глаза, как перед ним предстал враг, измученный войной, но по-прежнему смертельно опасный и облаченный во все черное.

Темные глаза короля фейри, способного согнуть камень, завладевали им, будто ночь поглотила заходящее за горизонт солнце. Возможно, вместо изгнания повелитель земли без раздумий окрасит песок ядовитой кровью.

– Не тебе бросать мне вызов, мальчик, – спокойно произнес вражеский король.

Вызов. Вот и вся цель прибытия морского короля в земные королевства. Он, как последний глупец, посрамил свое королевство. Краткий миг сострадания, одна исцеляющая песня, подаренная умирающему врагу, и все приложенные старания ради отца вернуть утраченную много лет назад власть пошли насмарку.

– Видимо, моя удача была занята более важными делами, – вот и все, что ответил молодой король.

Всепоглощающий страх сковал душу, но он не собирался демонстрировать его. Слабость не имела ничего общего с Королями Вечности, поэтому мальчик гордо вскинул подбородок, ожидая удара той же страшной, смертоносной секиры, что разрубила сердце его отца.

Когда повелитель земли опустился на одно колено, оказавшись с ним нос к носу, по спине мальчика пробежала неприятная крупная дрожь.

Зачем победившему королю снисходить до положения побежденного?

Повелитель земли способен запросто свернуть мальчику шею, однако следующие слова прозвучали мягким, почти добродушным голосом:

– Ты можешь остаться здесь. Мы будем рады видеть тебя среди наших людей, и ты сможешь по-прежнему возглавлять свой народ, если захочешь. Здесь есть короли и королевы, готовые направить тебя.

Остаться? Отец его Певчей птички, враг, которого он пришел убить, просил его… остаться?

Стремительнее звезды, падающей в ночном небе, мальчик бросил взгляд через плечо вражеского короля. Она стояла рядом со своей бледной как иней матерью. На девочке было надето красивое зеленое платье, а золотая цепочка обвивала изящные темные локоны. Этот наряд разительно отличался от простых ночных платьев, спрятанных под огромными меховыми накидками, в которые она облачалась, когда тайком пробиралась к его камере.

Сапфировые глаза перехватили его мимолетный взгляд, и мальчик глубоко в груди испытал незнакомое чувство, никогда еще не ощущавшееся до этой встречи.

Остаться. Верно, он мог бы остаться и продолжить слушать ее рассказы, пока… другие короли управляли бы им. Новый Харальд или Торвальд собственноручно создали бы из него удобного короля – вот что скрывалось в столь заманчивом предложении.

Изогнув губы в жестокой усмешке, мальчик обратился к врагу:

– Я знаю, что означает наставление королей, повелитель земли, – огрызнулся он.

– Я не твой дядя, мальчик. И не твой отец.

Боги, неужели он умеет читать мысли? Мальчик затаил дыхание, не зная, что ответить, пока его заклятый враг, который вот-вот должен был перерезать ему горло, снова заговорил, понизив голос.

Слова прозвучали еще мягче, еще добрее, словно повелитель земли узнал секрет, уловил его необъяснимую связь с маленькой птичкой, державшейся рядом с матерью. Казалось, повелитель земли совсем не против дружбы между Змеем и Певчей птичкой.

– Оставайся, Эрик Бладсингер, – промолвил он. – Здесь есть те, которым от этого станет только лучше.

И вновь мальчик не удержался и бросил мимолетный взгляд на девочку. Лучше. А стало бы ей лучше, останься он в ее мире? Вряд ли, однако сердце разрывалось на куски, моля остаться здесь. Больше всего на свете ему хотелось вычеркнуть из памяти нескрываемое презрение отца, отказаться от поглотившей его волю ненависти и никогда не расставаться с маленькой птичкой и ее историями.

Однако ненависть – весьма переменчивое чувство. Необъяснимая потребность и желание могли быть сведены на нет внезапно возникшим отвращением и страхом.

И мальчик избрал свой конец, решив не оставаться там, где певчие птицы заливисто распевают свои песни, а поклялся пролить кровь на месте, где сейчас враг предлагает мир. Мальчик позаботился о том, чтобы у повелителя земли не оставалось другого выбора, кроме как запереть его.

Пока жестокие приливы обрушивались на голову юного Короля Вечности, пока бурные потоки заглатывали его, возвращая после затяжной войны домой, он не переставал думать о ней.

Разум не покидала мысль, что однажды он найдет способ закончить начатую сказку на земле своих врагов и избавит ее от вражеского короля, ведь, как тот уже понял, она не была его.

Она всегда будет принадлежать только Королю Вечности.

Глава 1
Змей

Ради Ливии.

Пока тело вновь принимало на себя очередные увесистые пинки и нескончаемые удары от воинов земных фейри, ее имя неустанно звучало в моей голове.

Я обязан выжить ради нее и вернуться на Вечный корабль, чтобы спасти свою королеву. Единственное, что требовалось сделать, – это продержаться достаточно долго, чтобы дать Алексию возможность объясниться.

Джонас, принц одного из королевств земных фейри, злобно ухмылялся, наблюдая за работой своих людей, запихивающих мне в рот грязный кусок кожи. Я невольно сглотнул, почувствовав затхлый вкус, словно его засунули в насквозь пропитанные потом штаны, а после запекли под палящим солнцем.

Джонас крепко схватил меня за руки и заставил подняться. В это же мгновение в раненом боку разожглось пламя, яростно пожиравшее изнутри кости.

– Пошлите сигнал береговой страже, – приказал Джонас. – В приливах их может быть еще больше.

Еще немного. Продержаться еще немного.

Двое воинов направились к ловушке, в которую угодили Алек и Тэйт. Уже совсем скоро они осознают совершенную ими ошибку. Если потребуется, я предстану перед повелителем земли на коленях, и мы, вернувшись в Королевство Вечности, разыщем мою королеву.

Я не сопротивлялся, когда Джонас скомандовал двум воинам связать мне запястья, не отбивался, даже когда они потащили меня вперед, туда, где вереница земных скакунов покорно ожидала своих наездников. Жеребцы имели весьма причудливый вид: тупые зубы, закругленные копыта и размашистые хвосты, напоминавшие волосы фейри. Мне уже доводилось сталкиваться с ними, но, в отличие от хортхейнов, эти звери едва ли были способны плавать в воде.

– Хенрик, – Джонас бросил взгляд на воина, – если подумать, пусть попавшиеся морские фейри еще немного погниют, а я пока сосредоточусь на короле.

Воин вскинул подбородок и остановился в десяти шагах от вырытой в холме ямы. Дерьмо. Они собираются оставить Алексия здесь.

Оттуда доносились приглушенные крики Алека и Тэйта, но слова звучали совершенно невнятно. Это могли быть какие-то заклинания, проклятия в адрес выпавшей нам судьбы, однако их голоса напоминали не более чем возгласы людей, орущих вдалеке за закрытой дверью. Люди Алека и не подозревали, что заманили в плен собственного принца. Принца, в чьем присутствии и поддержке я так отчаянно нуждался.

Безумная паника захлестнула грудь, изо рта сквозь прогорклый кляп вырвались сдавленные хрипы и стенания. Джонас, выдавив из себя ядовитую усмешку, вскочил на скакуна и, резко дернув за связывавшую мои запястья веревку, заставил меня споткнуться на месте.

Джонас склонился надо мной и, сузив глаза, произнес:

– Не отставай, Кровавый певец.

Этот путь предвещал мою скорую погибель.

Принц снова натянул веревку, и я захромал вперед, ощущая, как тяжесть удушающей неудачи давит на мой позвоночник с каждым грузным шагом.

А если я так и не успею добраться до Ливии, что станет с ней? Отыщет ли ее Гэвин? Возможно, он сумеет вернуть ее домой и освободить Королевство Вечности от проклятия. Она могла бы… возвратиться в разрушенный мною мир.

Я поднял лицо к незнакомому звездному небу, выискивая глазами Ночной огонь, но созвездие находилось за моей спиной, паря над морем.

В душе все еще теплилась надежда, что после смерти… После смерти Боги позволят мне жить на обоих небесах, как Ночному огню. Тогда я всегда смогу видеть ее.

Воины продолжали идти твердым строем. Временами я спотыкался, но принц земли не сбавлял темпа, а лишь приказывал подниматься и шевелиться быстрее. К тому времени, как мы достигли зловещих ворот главной крепости, соленый пот заливал лоб, а в ноге жгучая боль уже давно сменилась острыми, парализующими шипами, словно в каждую пору вонзались иглы для шитья.

С одной из сторожевых башен воин затрубил в изогнутый горн. Процессия ненадолго остановилась у ворот, давая мне время перевести дыхание через комок пропитанной потом кожи.

Загрохотали железные цепи, натянулся и застонал толстый канат, и тяжелая подъемная решетка сорвалась со своего места, пропуская воинов.

Пока мы заходили внутрь, множество любопытных глаз неотрывно наблюдали за каждым движением. Стоило людям узнать меня, как взволнованный ропот, подобно тени, последовал за мной.

Внезапно мы замерли перед широким арочным проемом, ведущим в главный зал.

Джонас перебросил ногу через меховую накидку, покрывавшую спину коня, и спустился на мощеную дорогу. Затем он наклонился к стражнику у двери.

– Где король Вален?

– В башне, милорд.

– Приведи его. Живо.

Охранник, казалось, поразился резкому тону принца, и догадаться об этом не составило труда: похоже, тот нечасто выражался подобным образом. Безусловно, большинство земных фейри стали вести себя иначе после похищения их любимой принцессы.

Еще совсем недавно окна украшали праздничные ленты и шторы, столы для маскарада ломились от булочек, пропитанных медом, и сладких конфет. Теперь же приторный запах сменился резким элем, лежащими там и тут мечами и свитками с плохо нарисованными картами того, что, как я догадался, было их версией Королевства Вечности.

Как же сильно они заблуждались. Их бестолковые предположения никогда не позволят им разыскать Ливию, тем более пройти через Бездну Морей на своих тонких кораблях, больше похожих на морских змей, чем на мощные суда.

Моя смерть здесь неминуемо повлечет за собой и ее погибель.

Мне известно, как Ларссон умеет безжалостно расправляться с людьми. Я достаточно насмотрелся, отчего и дал ему это чертово имя – Хранитель костей.

Как только Джонас потянул за веревку, вся возбужденная болтовня разом стихла.

– У нас в руках Кровавый певец!

В зале послышалось несколько изумленных вздохов, и все клинки были немедленно убраны со столов. Грубым толчком Джонас повалил меня на колени, заставляя кусок кожи выпасть изо рта. Злорадный и безудержный смех поднялся над стропилами.

Два обшарпанных и покрытых грязью сапога встали перед моим взором.

– Подними его, Стиг, – прокричал кто-то сзади.

Мужчина опустился на колени, и я медленно вскинул глаза, встречаясь со взглядом воина.

На его челюсти до сих пор виднелись боевые шрамы, проступавшие из-под заплетенной в косу бороды. Один из них, полученный еще во время нашего заточения в той камере много лет назад, рассекал его бровь.

Если кто и станет слушать, так только этот воин.

– Я не причинил ей вреда, – задыхаясь, выпалил я. – Я не причинил вреда ни одному из них. Ты должен выслушать…

– А я предупреждал тебя, – с ноткой грусти в голосе ответил Стиг. – Теперь я не смогу защитить тебя, Король Вечности.

– Послушай меня, – прорычал я. – Твой принц попался в ловушку на холме, Стиг.

При упоминании своего имени он недоверчиво нахмурил брови. Поднявшись, Стиг рывком поставил меня на ноги, и, не отпуская моей руки, развернул меня лицом к залу, а затем махнул двум стражникам, стоявшим у узкого дверного проема.

После того как мужчины покинули зал, в моей душе вновь затеплилась надежда.

В двух шагах от нас стоял Джонас, продолжавший скалиться в злобной ухмылке, однако к нему присоединился другой, лицо которого полностью повторяло внешность Джонаса. Брат-близнец, о котором как-то обмолвилась Ливия.

Их черные глаза, похожие на густые чернила, наполнились темной магией.

Окружившие принцев воины сжимали рукоятки клинков до побелевших от напряжения костяшек пальцев. Все присутствующие мужчины и женщины пристально всматривались в меня, будто надеясь, что их испепеляющий взгляд сдерет плоть с моих костей. Неподалеку от Джонаса показалась девушка, находившаяся рядом с Ливией в ту ночь, когда я забрал ее.

Она непрерывно постукивала кинжалом по своей изящной ладони, а на лбу, подбородке и горле проступали чернильные руны. Пожалуй, именно эта девушка выглядела самой свирепой из собравшихся здесь.

Внезапно находившиеся по бокам от меня двери с грохотом ударились о стены, сорвав два щита с крюков, и зал умолк, как отхлынувшая волна от берега.

В дверном проеме возвышался повелитель земли, держа в руках секиру, поднимая и опуская плечи в такт тяжелым, яростным вздохам. В глазах, некогда испытывавших неподдельное сострадание к проигравшему войну мальчишке, теперь полыхала лютая ненависть.

Останься, Эрик Бладсингер.

Сейчас ворвавшийся фейри не стремился достичь мира, а, напротив, отчаянно жаждал пролить вражескую кровь.

В черных глазах плескалась неприкрытая ненависть и кровожадность. Нечесаные и растрепавшиеся темные волосы ниспадали на лоб. Во время войны он выглядел могущественным и достойным королем, но теперь казался скорее диким зверем.

Не успел я ничего толком осознать, как Вален Ферус, убийца моего отца, крутанул в руках один из своих боевых топоров из черной стали. Длинные ноги фейри из Ночного народа перенесли его через весь зал менее чем за десять шагов.

Стиг оставил меня в тот же миг, как я врезался спиной в каменную стену. От удара из легких вышел весь воздух, а потом и вовсе не смог вернуться, поскольку Вален, воспользовавшись рукоятью оружия, сдавил горло.

– Где она? – проревел король мне в лицо.

В голове пронеслось его сказанное давным-давно слово «Останься».

Теперь повелитель земли лично позаботится о моем вечном пребывании здесь, и мои кости усеют эту землю, покуда не превратятся в пыль.

Глава 2
Певчая птичка

В воздухе витал незнакомый, но такой нежный и насыщенный специями аромат, в котором проскальзывали нотки кардамона и различных фруктов. Вдохнув полной грудью чистый морской воздух и ощутив легкий бриз, дующий со стороны королевского города, я почувствовала себя немного лучше.

Однако стоило мне перевернуться на пушистую поверхность, как из горла вырвался непроизвольный стон. Под спиной явно чувствовалось что-то мягкое, будто стелющийся мох, но в груди расцвела нестерпимая боль, словно кто-то взял ржавый шип и вонзил в тело, пригвоздив его намертво к месту.

Я с трудом разлепила один глаз, поскольку на ресницах образовалась соленая корочка то ли от пролитых слез, то ли от моря, уже и не вспомнить. Вернее, я вообще мало что могла вспомнить в течение нескольких вдохов, пока…

Ларссон.

В этот же миг распахнулся второй глаз, отдав пару высохших ресниц в жертву нижнему веку. Я резко поднялась, внутренне ожидая, что вот-вот на меня набросят железные цепи или застегнут ошейник на шее.

Но ни того, ни другого не последовало. Со всех сторон располагались распахнутые настежь арочные стрельчатые окна, позволявшие утреннему ветерку проникать в… комнату.

Отсюда виднелось множество башен с уходящими в небеса остроконечными крышами.

Где, черт возьми, я оказалась?

Плотные зеленые и золотые портьеры свисали вокруг четырех массивных резных столбов кровати, плетеный ковер с розовыми, оранжевыми и голубыми оттенками морского заката устилал грубые доски пола, а у противоположной стены находился туалетный столик каштанового цвета со множеством серебряных щеток, расчесок и масел для придания коже приятного запаха.

Кто-то облачил меня в тонкую нижнюю одежду, чистую и сделанную из шелка ручной работы. Спутанные в косе волосы были перекинуты через плечо, и, похоже, я не одну ночь провела с такой прической, и сейчас их следовало бы расчесать. На бедре сохранились лишь слабые синяки от удара о палубу шлюпа Ларссона.

Сколько уже времени прошло с тех пор, как он забрал меня?

И какую игру вел этот мерзавец?

Предполагалось, что вокруг будут сырые камеры, моча и помои под ногами, а возможно, и пробуждение в Ином мире, а не роскошные покои, напоминавшие мои комнаты в Багровом форте.

На какое-то мгновение мои ноги задержались над половицами, словно чешуйчатое зубастое существо могло внезапно вылезти из-под кровати и цапнуть, но потом я позволила им опуститься, разминая и погружая пальцы в ворс ковра. Фрагменты моего похищения из королевского города начали складываться в единое целое.

Ларссон хитростью выманил меня из покоев короля, и… о Боги, Тэйт!

Ходящий за сердцами, истекавший кровью на каменных ступенях возле доков. В голове возникла настолько реалистичная и жестокая картина происходившего, что соленый вкус его крови проступил на языке.

Я сжала руки в кулаки и прижала их к пульсирующим вискам. Этот вечно хмурый засранец Тэйт. Всегда казалось, что он испытывал нескрываемое презрение ко мне, однако он догадался, что случилось непоправимое, и отправился за мной, чтобы спасти.

Прижавшись к коленям, я зажала рот ладонью. Но почему это был именно Ларссон?

– Братья. – Соскользнувшее с губ слово оглушительно прозвучало в пустой комнате. Сердце учащенно забилось, а в сознании четко и ядовито послышался голос Ларссона, назвавшего Эрика своим братом.

Молва об очередном отпрыске Торвальда ничуть не беспокоила Эрика: он не сомневался, что если бы ребенок Торвальда действительно родился, то бастард уже давно бы оспорил его титул короля. Тем не менее я чувствовала эту странную горечь, желание вернуть утраченное право первородства, погребенное под разлагающейся почвой.

О Боги, нас всех одурачили, как наивных детей.

От мысли, что Эрик, обнаружив Ларссона, снимет плоть с его костей, независимо от того, является ли он братом или нет, в уголках губ заиграла незнакомая ухмылка, а в душе вспыхнула надежда. И в этот раз, почувствовав, как всколыхнулась темная сторона моего сердца, я не оттолкнула ее.

Большими пальцами я провела по бровям, успокаивая ноющую головную боль, и продолжала перебирать в памяти факты, противоречившие правде, и события, остававшиеся все еще неясными. Ларссон считал себя истинным королем, и не он один.

Опустив руки на колени, я крепко стиснула зубы, медленно осознавая, что и другие охотно поддерживали Ларссона в его предательстве, и чем больше тумана рассеивалось в разуме, тем четче вырисовывалось одно конкретное лицо.

Раздался звук щелчка задвижки, заставивший меня обратить внимание на арочную дверь в другом конце комнаты. На раме красовались вырезанные созвездия, которые рассыпались, стоило двери открыться. Я метнулась к противоположному краю кровати, отчаянно пытаясь найти лезвие, осколок дерева, хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься.

В приглушенном свете я предполагала увидеть Ларссона, но неожиданно столкнулась с ослепительным взглядом девушки, лица которой не узнала. Волосы цвета серебристых сумерек ниспадали по изящной и тонкой спине, а остроконечные уши пронизаны филигранными золотыми цепочками. Однако голубые святящиеся глаза, яркие, как вспыхнувшая звезда, поражали наповал.

Ее полные, темно накрашенные губы дрогнули.

– Ты очнулась. Я взяла на себя смелость самой принести несколько целебных трав, потому что не доверила твое выздоровление морской ведьме.

– Ты служишь Фион, – процедила я сквозь зубы, все еще подыскивая что-нибудь острое, что могло бы разорвать кожу этой девицы.

Фарфоровые черты лица встретили меня на борту лодки Ларссона в день похищения. Морская ведьма тоже принимала участие в заговоре. Но с какой целью и как долго, мне было неведомо. Как только Эрик расправится с Ларссоном, темные глубины моего сердца будут с нетерпением жаждать ее пролитой крови.

– Я никому не служу. – Поступь вошедшей напоминала плавный танец. Ее руки и черты лица отличались утонченностью, но тело казалось достаточно крепким, чтобы поднять клинок и убить нескольких здоровых мужчин. – Если честно, я считаю морскую ведьму довольно скучной. Возможно, даже слегка одиозной.

Моя бровь вопросительно выгнулась дугой.

– Кто ты?

Девушка неспешно подплыла к одному из окон и раздвинула тонкие переливающиеся шторы, обнажив взору едва забрезживший закат. Она вдохнула, наполнив легкие воздухом, затем с причудливым звуком выдохнула и снова повернулась ко мне лицом.

– Можно сказать, мы попали практически в одинаковое положение.

Она приблизилась, но я сделала шаг в сторону.

– Ларссон забрал тебя?

– О нет. Не совсем. – Ее пальцы были унизаны серебряными кольцами, ловящими при каждом взмахе кистей свет, исходящий от свечей. – Это мой дом. Правда, некоторые гости меня не особенно заботят. – Она выглядела на удивление невозмутимой, но в голубых глазах мелькнула неподдельная досада.

– Где я?

– Во дворце Наттхавэна.

– Это ничего не объясняет.

– Не думаю, что имеет смысл все объяснять. – Она переплела пальцы и подошла ближе, остановившись в центре комнаты. – Моя задача – убедиться, что тебе не причинят вреда. Мне не приходится выбирать, но я не потерплю лишних издевательств.

Я сердито усмехнулась.

– Ты говоришь так, будто я обязана испытывать к тебе благодарность, но зря надеешься. Ларссон Хранитель костей намеревается причинить вред Королю Вечности, мужчине, которого я люблю, и украсть принадлежащую только ему корону. Если ты поддерживаешь такого изверга, то ты вовсе не друг мне.

– А если он перворожденный наследник, то разве это считается воровством? Ведь она принадлежит ему по праву.

– Эрик Бладсингер с радостью принял бы брата, – ответила я надтреснутым голосом. – Если ты и Ларссон считаете, что в произошедшем была какая-то необходимость, то вы совершенно не знаете своего короля.

Девушка насмешливо хмыкнула.

– Морской король – не мой король.

– Отлично. Я непременно занесу тебя в список предателей.

Белоснежные зубы сверкнули в приоткрывшихся губах, а появившаяся на лице улыбка выглядела совсем беззлобной, будто я ляпнула что-то забавное.

– Нет, он не мой король. Я не морская фейри.

Произнесенные слова заставили меня внимательнее рассмотреть ее черты. Она, вне всяких сомнений, была похожа на фейри, но у нее не оказалось ни заостренных зубов, ни огрубевшей от моря кожи.

– Я из рода королевских земных фейри. Не важно, на чьей ты стороне, но, помогая Хранителю костей, ты уже считаешься предателем.

– Только если я не фейри. – Она вновь огляделась вокруг, осматривая комнату. – Я уже говорила тебе, что этот дворец – мой дом. И для меня большая честь познакомиться с другой принцессой.

– Королевой, – выплюнула я. – Я королева. – На какое-то мгновение я замерла, сжав кулаки, но затем медленно выдохнула горький воздух из легких. – Если ты не фейри, тогда…

– Вы бы назвали нас эльфами, – перебила она. – Но если быть точнее, я из клана Доккальфара, теневых эльфов.

Я недоверчиво моргнула, не веря своим ушам. Эльфийка?

Доккальфар. Эльфы. Сколько вечеров моя мать, отец, бабушка и дедушка зачитывали сказки об избранном Богами народе?

О предках фейри.

– Бесконечные войны и распри между другими землями тысячи лет назад заставили эльфийские кланы поселиться в отдаленных уголках и вести мирную жизнь. – Девушка приветливо улыбнулась и присела на край кровати. – Но мы всегда обитали здесь. По сравнению с твоим народом мы ближе к морским фейри, поскольку тоже проживаем на островах в темных морях. Впрочем, твой народ еще очень молод. Поэтому вы так мало знаете об эльфийских преданиях.

Я пристроилась на другой стороне кровати, скрестив лодыжки, и повернулась к ней лицом. Бешеный пульс никак не унимался. В голове крутилось множество вопросов: была ли она опасна, может ли она наброситься? Я облизала сухие, как обжигающий песок, губы и осторожно произнесла:

– Если ты эльфийская принцесса, то почему связалась с Ларссоном Хранителем костей?

На вид девушка была не старше меня, но в ее глазах читалась непосильное бремя, словно жизнь не всегда проявляла к ней благосклонность.

– Твои раны зажили? – Эльфийка, подобрав платье, перелезла через матрац и устроилась рядом со мной, осматривая несколько лиловых ушибов на моей шее.

Я резко отстранилась.

– Я в порядке. Но ты уклоняешься от ответа на вопрос.

Маска притворного равнодушия на ее чертах треснула. Тяжело вздохнув, она уставилась на свои руки, вращая одно из колец на среднем пальце.

– Поверишь ли ты моим словам, если я скажу, что мне не доставляет удовольствия мысль о твоих страданиях?

– Учитывая, что я заперта здесь против своей воли, а ты не предпринимаешь никаких попыток освободить меня, то нет. Я бы не стала.

Мой правдивый ответ задел чувства девушки, добавив в сияющие голубые глаза серебристый оттенок.

– Мне не оставили выбора, кроме как присоединиться к тем, кто восстал против вас.

– Ты здесь пленница?

– Я не лишена свободы, но существуют весомые причины, не позволяющие мне помешать восстанию против твоего короля или твоего королевства. – Слетевшие с ее губ слова вонзились в грудь подобно острым шипам. – Все было задумано и тщательно спланировано давным-давно, и все приготовления к осуществлению плана были закончены. Но… – Она нервно сглотнула. – Я позабочусь о том, чтобы тебе не причинили вреда. Просто им нужно, чтобы ты пока держалась подальше от морского короля.

– Я никогда не откажусь от борьбы за возвращение к нему.

Ее лицо заметно поникло.

– Пойдем со мной, фейри. Я хочу познакомить тебя с Наттхавэном. Возможно, мне удастся объяснить тебе кое-что подробнее.

Девушка направилась к двери, но, еще не дотронувшись до щеколды, внезапно произнесла:

– Возможно, мы найдем способ помочь друг другу.

– Я не доверяю тебе. – Избегать суровой правды было бессмысленно. Она запросто могла заманить меня в ловушку, отправить на смерть к Ларссону, жаждущему свежей крови.

– Знаю. – Девушка распахнула дверь и жестом пригласила меня следовать за ней. – Но ты спланируешь свой побег, со мной или без меня. И чтобы у тебя был хоть какой-то ничтожный шанс, нужно понять, где ты находишься и что тебе противостоит.

– Ты… ты помогаешь мне сбежать?

– Нисколько. – Она лукаво усмехнулась через плечо. – Я лишь предоставляю сведения, фейри. А как ты ими распорядишься, зависит только от тебя.

Глава 3
Змей

Теперь, столкнувшись с повелителем земли лицом к лицу, можно было отчетливо различить мелькавшие в его глазах вспышки жгучей ненависти. В голове промелькнула мысль, что Ливия уже рассказывала, как в давние времена ее отец поддался проклятию жажды крови. Тогда она уверяла, что он сумел избавиться от него, но сейчас, глядя на него, в ее слова я верил с трудом.

Вален намеревался задушить меня, прежде чем я успею издать хоть звук.

Очень мудрый поступок с его стороны, ведь он прекрасно знал, на что способна моя кровь, и, безусловно, мог лично лицезреть, как свет исчезает из моих проклятых глаз. Подобный расклад показался ему беспроигрышным.

Вален навалился на приставленную к горлу рукоятку секиры, из-за чего мои губы сильнее скривились от нестерпимой боли.

– После всего случившегося, мальчишка, похищение моей дочери стало твоей величайшей ошибкой. Если узнаю, что ты причинил вред моему сыну и племяннику, я лично отправлю тебя в Иной мир только в виде мелких обломков костей!

Я попытался тряхнуть головой, но от бешеного напора в уголках глаз замелькали черные пятна, похожие на клочья ночного тумана. Каким-то чудом мне удалось поднять руку и схватить его за запястье, отчаянно пытаясь отпихнуть разъяренного короля. В ответ Вален подступил ближе; все его тело содрогалось от безудержной ярости, от неподдельных страданий и страха за жизнь любимой и единственной дочери.

– Нет, – безнадежно прохрипел я. Сказанного было недостаточно, но собраться с духом, чтобы вымолвить хоть что-то еще, мне так и не удалось.

– Вален, он не может умереть сейчас. – Изящная женская ладонь сомкнулась вокруг напряженной мужской руки. Черт возьми, это же мать Ливии. Она медленно потянула мужа за запястье, но бледные, словно колотый лед, глаза свирепо взирали на меня. – Еще рано.

– Нет причин откладывать на потом.

Королева решительно встала возле меня и своего короля.

– Мы не найдем ее, если он умрет сейчас.

Последовал один удар сердца, за ним второй, а после повелитель земли ослабил хватку. Его тело заметно напряглось, став крепким и твердым, будто каждый шаг, отдаляющий его от меня, вызывал горячую агонию в конечностях.

И когда наконец рукоять его боевого топора опустилась, мое тело подкосилось и с грохотом обмякло. Я рухнул на колени, задыхаясь от привкуса выступившей горячей крови на языке, едкая желчь заклокотала в горле – и, Боги, меня сейчас стошнит на его проклятые сапоги.

Быстро вдохнув через нос, я проглотил прогорклую смесь крови и кислоты, а затем тыльной стороной ладони провел по рту, после чего осталась красная полоска. Большинство земных фейри издали испуганный вздох и быстро попятились.

Даже король и королева синхронно отступили, предоставив мне больше пространства.

Каждый находящийся здесь трепетал от страха перед моей кровью. Я устало моргнул и вытер руку о штаны, а после, откинувшись на пятки, почувствовал, как ногу внезапно прожгло так, словно все кости превратились в жидкий огонь. Однако подняться – все равно что предстать перед ними в качестве недруга, ищущего мести.

Но ради Ливии я буду оставаться на коленях в зале своих врагов столько, сколько потребуется. Можно было не сомневаться, что отец, где бы он ни находился в Ином мире, уже пылает от мучительного стыда.

В таком случае пусть Торвальд поцелует меня в задницу.

– Я не причинил им вреда, – вырвавшиеся слова прозвучали с глухим хрипом, что сделало их едва различимыми из-за затрудненного дыхания.

Повелитель земли склонил голову на одну сторону, и на его лице застыло безумное выражение. Он опустился на колено и изогнутым лезвием секиры поддел мой подбородок.

– Верни их мне, Кровавый певец, и я быстро разделаюсь с тобой. В противном случае за каждое мгновение промедления я добавлю день к твоим мучениям. Думаешь, твоя кровь испугает меня? – Он наклонился ближе и заговорил низким голосом: – Ты уже заставил меня встретиться лицом к лицу с моим самым затаенным страхом. Ничто, что есть в тебе, не испугает меня сильнее.

Затем король отбросил топор, порезав мою кожу, и, оставаясь верным своему слову, не вздрогнул при виде капающей на доски пола крови. Но единственным намеком на легкую тревогу была вытянутая рука, заслонившая королеву от ее намерения подступить ко мне слишком близко.

– Я не причинил ей вреда, – похоже, мне удавалось вымолвить только эти слова.

– Так верни ее, Король Вечности, – произнесла королева, чье лицо оставалось все таким же жестким и прекрасным, как полированный мрамор.

Оглянувшись через плечо матери Ливии, я поймал мрачный взгляд широкоплечего фейри с похожей на повелителя земли смуглой кожей и такими же волосами цвета глубокой ночи.

Никогда мне не стереть из памяти лицо отца Алексия – того самого, что угрожал мне, находясь рядом с телом своего лучшего друга, не до конца веря, что я согласился исцелить его умирающего соратника.

И теперь в глазах отца Алека читалась противоречивая ненависть: я спас его друга и в то же время лишил единственного сына.

– Даже не смей искать поддержки у моего брата. Он больше не заступится за тебя. – Вален снова склонился, кипя от гнева. – Забрав наших детей, ты лишился всех привилегий, заработанных во время войны.

– Я пришел не сражаться, король. Я…

– Значит, пришел за выкупом. Тогда здесь его ты тоже не получишь, – в ответ огрызнулся он. – Ты отдашь мне мою дочь, а взамен я заберу твою треклятую башку.

В подтверждение своих намерений Вален грубо толкнул меня в грудь, повалив на спину, и навис надо мной, прижав одно колено к сердцу.

А в следующее мгновение по залу пронеслись оглушительные, гневные и резкие крики.

Под весом короля из глотки вырывался лающий кашель, и я мог узреть наяву, как рациональные мысли покидают его разум, уступая место темному дикому безумию, подначивавшему вскрыть мои зажившие раны и вырвать каждую кость из тела, пока от меня не останется лишь плоть и ядовитая кровь.

– Дядя Вален, остановись!

Вален, все еще вдавливая меня в пол и держа поднятую секиру над моим черепом, замер. Открыв глаза, я не смел сделать вдох, опасаясь, что любое небрежное движение вновь пробудит в короле жажду крови.

– Не убивай его!

Хвала Богам, они вернули Алексия.

Принц спешно протиснулся сквозь толпу; за его спиной показался небольшой отряд воинов, двое из которых крепко держали Тэйта.

При виде перепачканного грязью лица кузена в груди расцвело непривычное облегчение. Тэйт вопросительно наклонил голову, словно безмолвно интересуясь, какой именно вред мне был нанесен за время его отсутствия.

Я все еще оставался в живых, и в данный момент это было лучшее, на что мы могли рассчитывать.

– Алек! – Увидев живого и спасенного сына, отец принца тоже начал продираться через столпотворение.

Мне, оказавшемуся пригвожденным к своему месту, удалось еще разглядеть Джонаса и его брата. Принц, несколько мгновений назад излучавший нескрываемую свирепость и злобу, теперь опустил подбородок, спрятав лицо, и прикрыл веки, судя по всему, испытав долгожданное успокоение.

Видимо, он не желал, чтобы его чувства заметил кто-то посторонний.

Я приподнял голову, наблюдая, как длинные руки Алека крепко обнимают отца, похлопывая его по спине.

– Ты жив, – сказал его отец, отстраняя и осторожно прижимая руки к лицу сына.

– Да, я в полном порядке. – Принц выдавил из себя слабую улыбку. – А где Тор?

– На Севере, охраняет границы вместе с дедушкой и бабушкой. Там… с тех пор как ты пропал, во всех королевствах царит настоящий кошмар.

Алек нахмурил брови, и все мои внутренности связались в тугой узел. Теперь становилось ясно, почему форт, вопреки моим ожиданиям, охранялся не так тщательно. Воины и короли, похоже, разошлись в разные концы. Но почему? Что здесь произошло?

Алексий обошел отца и приблизился ко мне, беспомощно распластавшемуся на полу. Лицо принца было измазано грязью, пóтом, а волосы прилипли к заросшей щетиной челюсти. Он бросил на меня короткий взгляд, а затем окинул всех присутствующих в зале внимательным взглядом.

– Неужели Рэйф настолько отчаялся, что окончательно лишился рассудка? – Яростный и грубый голос Алека нарушил хранившее всеми гнетущее молчание. Быстрым шагом он приблизился к Джонасу. Стоявший принц растерянно моргал, пока Алек не обхватил его затылок и не притянул его лоб к своему. – Используй свою голову по назначению, друг мой.

– Я считал, что ты уже погиб, – задыхаясь, прошептал Джонас.

Алексий ободряюще похлопал Джонаса по шее, затем сцепил руки с его братом и обнял стоявшую между ними девушку. Она прижалась к Алексию, не говоря ни слова, но ее стройные плечи сотрясались от безмолвных слез.

Их неподдельные страдания давили на душу словно груда камней, сложенных друг на друга. Затаенная горечь, беспощадная месть и погруженность в собственный темный разум безжалостно вычеркнули из моей жизни друзей, семью. Им приходилось лишь предаваться самым мрачным фантазиям, пока их сплоченные воины не начнут действовать в рамках выстроенной стратегии.

Алек повернулся к своему дяде.

– Спроси себя, зачем Кровавому певцу приплывать к нашим берегам без полноценной команды после содеянного? Не убивай его, дядя. Это станет худшей ошибкой, какую ты можешь совершить сейчас.

Вален поднялся, широко распахнув глаза, словно он все еще находился в оцепенении.

– Я видел, как тебя утащили под воду. Как ты выжил в Бездне?

– Благодаря ему. – Он жестом указал в мою сторону. Алек, прочистив горло, снова повысил голос: – Бездна разорвала бы меня на куски, и я бы не выжил, если бы Эрик Бладсингер не спас меня. Точно так же, как он когда-то спас Тора.

– Алексий. – Отец Алека неожиданно схватил сына за руку. – Ты все знаешь?

– Я всегда знал, – спокойно ответил Алек, а затем снова обратился к собравшимся: – Будьте уже наконец-то воинами, достойными восхищенья, и используйте свои чертовы мозги. Он здесь не ради жажды мести и не заслужил кровопролития. Увидев Королевство Вечности, я быстро осознал, что, несмотря на пережитую нами в ту ночь боль, морской фейри пришел не просто так.

– Думаешь, мне есть дело до его причин? Где она? – Вален Ферус терял терпение с каждым ударом сердца.

Алексий уронил подбородок.

– Ливия была… она была в полном порядке. Я видел ее и говорил с ней. Но на Королевство Вечности напали, и… враги забрали ее.

Я едва успел подняться на ноги, как Вален Ферус вновь с пронзительным криком набросился на меня.

– Ты потерял мою дочь?

Если прежде он колебался, стоит ли убивать меня, то теперь, похоже, был полон решимости претворить обещания в жизнь.

– Никто из нас не ожидал подобного предательства, – произнес Алексий. – Одна из его перепачканных грязью рук прижалась к груди Валена. – Ливию предал наш общий друг.

В зале повисла гробовая тишина, пока Вален не нарушил ее, издав глубокий истошный вопль гнева. Он быстро взмахнул боевым топором, и лезвие вонзилось в деревянные рейки противоположной стены.

– Пусть он сгинет с глаз моих!

Король неистовствовал, однако королева, словно отлитая изо льда, приблизилась ко мне с замораживающим кровь в жилах молчанием, впиваясь в меня непоколебимым взглядом. Пожалуй, она внушала куда больше страха, чем выкрикивающий ругань король. Не удивлюсь, если мать Ливии научилась убивать так, что жертва даже не догадывалась о полученных ранениях.

– Уведите Короля Вечности, пока мы выслушаем сказки нашего принца. – Наклонившись ближе, королева произнесла строгим голосом: – И только тогда мы решим его судьбу.

Дальнейшие действия разворачивались слишком быстро.

Стражники-фейри, подхватив меня под руки, а затем окружив Тэйта, потащили нас к боковой двери.

– Нет. – И впервые с момента прибытия я оказал сопротивление, а в голове зародилось паническое безумие. – На это нет времени! Я должен провести тебя через Бездну. Не теряй времени понапрасну на ненависть ко мне. Она поплатится за это!

Король и королева не обращали внимание на мои отчаянные вопли, словно я превратился в не более чем призрака в комнате.

Жестокая и жгучая паника все ближе подкатывала к горлу. Долго ли земные фейри продержат меня в темнице, пока Ливия подвергается бесчеловечным пыткам, избиениям или еще чему-нибудь похуже в угоду Ларссону, жаждущему власти?

Охранники поволокли меня в сторону коридора.

Алексий лихорадочно обращался к дяде, к отцу, к тете, к каждому присутствующему. Они что-то забормотали, чего мне не удалось расслышать, и он отчаянно простонал, тряся головой.

Бессчетное количество мыслей, одна страшнее другой, завладели сознанием. К тому моменту, как меня втолкнули в дверной проем, соленый пот заливал лоб, а нога жутко ныла от непрекращающихся толчков.

– Боги, не делайте этого. – Мне все-таки посчастливилось выскользнуть из рук одного из стражников и ухватиться за дверной косяк. – Король, пожалуйста. – Мой голос надломился, и я едва соображал, что именно произношу. – Ей нужно, чтобы я нашел ее, ей… ей необходимо, чтобы я напомнил, как нужно дышать.

На какое-то мгновение показалось, что Вален дернулся от услышанного, а мать Ливии слегка выглянула из-за его плеча и ее бледные глаза заволокло отчаяньем.

Последним, что я увидел, стали непролитые слезы королевы, прежде чем дверь захлопнулась перед моим носом и нас вышвырнули из большого зала.

Глава 4
Певчая птичка

В сопровождении двух стражников, облаченных в синие туники и серебряные браслеты, девушка неспешно повела меня по узкому коридору. Возвышающиеся к потолку стропила были задрапированы атласными знаменами с вышитыми диковинными созвездиями, переливающимися под лучами солнца.

Мои ноги, готовые вот-вот сорваться с места, едва касались сотканных ковров, поскольку я везде высматривала зловещую ухмылку на лице Ларссона, казавшуюся мне не так давно столь дружелюбной.

– Мы прогуляемся без сопровождения, Дорсан, – обратилась девушка к стражнику, стоявшему справа от нее. Он выглядел очень юным, но таким непреклонным, словно скала.

Последовал едва заметный кивок, и второй стражник отошел от дверного проема, давая нам возможность выйти на лесную тропинку, ведущую через заросли деревьев и кустарников.

Множество молодых и разросшихся ветвей переплелись, как узловатые пальцы, создав зеленый навес, закрывавший бескрайнее небо. Вдоль тропинки тянулись глянцевые черные папоротники, словно в бархатных листьях плескалась полночь, а по склонам и в оврагах петляли извилистые деревянные дорожки.

Каждая пешеходная дорожка была проложена на сваях, терявшихся среди морской глади без течения. На поверхности застоявшихся приливов собирались зеленые цветы, покрытые пеной, отчего темная вода больше напоминала заросший травой луг.

– Пойдешь по этой тропе, – девушка жестом указала вперед, – и наткнешься на болота. Хоть они и прекрасны, но весьма опасны, если не придерживаться правильного пути. Впрочем, солнцекрылы довольно дружелюбны, поэтому, сочтя тебя достаточно привлекательной, с готовностью помогут осветить безопасный путь.

– Солнцекрылы?

Девушка щелкнула пальцами перед своим лицом.

– Крохотные насекомые, мерцающие золотым сиянием. Довольно прелестные существа, но весьма подозрительные.

Легкий ветерок подхватывал молочные шелковые цветы, развевая приторный аромат, погребенный под морской водой. Лазурные приливы без остановки сверкали подобно неистовому пламени под лучами заходящего солнца.

– Вероятно, ты уже планируешь сбежать, – прошептала она, – но пока ты спала, твои враги наложили довольно мощное заклинание, сковывающее тебя с ними. Поэтому если они задержатся на берегу, то и ты, хочешь того или нет, тоже. Уверяю, попытаешься уйти, и Иной мир откликнется на твой призыв.

– Как раз именно так и сказал бы похититель. – Я направилась по другой тропинке, намереваясь во что бы то ни стало пробраться сквозь деревья.

Но внезапно женская рука обвилась вокруг моего запястья.

– Не дергайся. Я доведу тебя.

Наверняка произнесенные слова таили в себе какую-то издевательскую шутку, смертельный подвох, но девушка, не высказав никаких возражений, легко пробралась сквозь деревья и направилась к берегу.

Оглянувшись через плечо, проверяя, не идет ли кто-то за нами, и глубоко вздохнув, я отправилась следом.

К тому времени, как деревья поредели и только колючие листья незнакомых кустарников досаждали моим лодыжкам, моя странная провожатая неожиданно вытянула руку.

– Подожди. Здесь глубоко скрыта ловушка. – Подхватив упавшую в листву корявую ветку, она перебросила ее к границе леса.

Стоило палке приземлиться, как песок и галька мгновенно поглотили ее, оставив на поверхности лишь один острый конец. Земля вокруг затвердела, крепко удерживая сук на месте.

Девушка сокрушенно вздохнула.

– Заклинание на силки. Не смертельно, но ничуть не сомневаюсь, что морская ведьма испытывает к тебе стойкую неприязнь и с удовольствием оставит тебя гнить на солнце, пока кто-нибудь не обнаружит.

Безмолвное отчаяние сковало грудь.

– Но я справлюсь, – серьезно заявила девушка. – Это же не кровавое заклинание.

– Ты добровольно собираешься попасть в ловушку?

– Верно. – В уголках ее рта дернулась едва заметная усмешка. – Мне известны приемы, позволяющие забирать различные материи по своему усмотрению. Наложенные заклинания, вся окружающая нас магия – это материя, которая не видна невооруженным глазом. А если хочешь убедиться в правдивости моих слов, то я приму ее на себя и мы сможем пройти дальше.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Честно? – Разгладив стройными руками складки платья, девушка продолжила мысль: – Мне уже порядком надоели все эти поставленные чары на моем острове. Куда бы мы ни пошли, везде нас подстерегают силки или шипы, впивающиеся в нашу плоть и пытающиеся остановить. И… – Очередная томительная пауза. – В моем сердце поселилась необъяснимая тревога. И меня не устраивают небылицы, рассказываемые мне о причинах твоего пребывания здесь.

Пожалуй, я была слишком несведущей в искусстве ведения войны, в смертельных сражениях и заклятых врагах. В моей защищенной, наполненной безграничной любовью жизни практически не случалось ситуаций, заставлявших меня по-настоящему столкнуться с обманом со стороны знакомых мне людей. Не исключено, что во всех ее якобы добрых помыслах скрывалась наглая ложь, заманивающая меня в ловушку. И все же в ее чертах проступала какая-то внутренняя теплота и мягкость. Некая сила, теплящаяся в жилах, магия хаоса или инстинкт, призывала сохранять спокойствие рядом с ней.

– Тогда докажи свои слова, – ответила я. – Отведи нас на берег.

– Будь начеку. Мы уже находимся достаточно близко, чтобы попасть под удар. – Она раздвинула мешавшие на пути кусты.

И в следующее мгновение холодный, похожий на изморозь бриз сковал тело. Влажные капли струились по коже, а непрекращающийся ветер швырял меня то в одну, то в другую сторону, пока я не упала лицом вниз на лесную подстилку.

Я прокашлялась и приподнялась, всматриваясь в даль, но на первый взгляд ничего не изменилось: до моря оставались все те же пятьдесят шагов, а лес даже не шелохнулся.

– Она исчезла. – Позади меня возвышалась девушка со сцепленными руками, волосы цвета звездного света развевались вокруг ее лица, а на ладонях клубился туман. Вздернув подбородок, она указала на отброшенную ею недавно ветку.

Черт возьми, если раньше палка покоилась в затвердевшей земле, то теперь после освобождения была покрыта мягким песком, словно выброшена намеренно.

Не задерживаясь, мы вышли из-под зарослей деревьев по направлению к берегу.

– Ты разрушила заклинание? – Вопрос прозвучал шепотом и скорее в большей степени для собственного успокоения, но девушка быстро кивнула.

– Теперь можно спокойно подойти к берегу. – В подтверждение своих слов она направилась к кромке воды. – Ну, докажи мне, что я не права. Не бойся, подходи ближе.

Разум подсказывал, что поставленная ловушка исчезла, и у меня не было причин не доверять ей, поскольку никто не позволил бы пленнице сбежать. Однако сопротивляться дальше оказалось выше моих сил: в этом мире не существовало таких вещей, которыми бы я не рискнула ради возвращения к Эрику Бладсингеру. Не раздумывая, я устремилась к морю, и как только вода коснулась колен, по всему телу прошелся острый разряд боли.

Я громко вскрикнула и упала обратно в объятия ленивых волн.

Ласковые руки подхватили меня под мышки, помогая подняться из моря.

– Как я уже упоминала, первое, что с тобой сделали, едва ты вошла на территорию Наттхавэна, – удостоверились, что ты останешься в его пределах.

– Так избавься от чар, как до этого. Пожалуйста.

Ее изящные черты исказила черная тень невыносимого бремени.

– Кровавые заклинания – это совершенно иная материя. Их снятие неизменно несет за собой чувство боли, гнева, жестокости и всевозможной порочности. Подобное мне не подвластно. А это… – Она вновь обратилась грустными глазами к синему морю. – Я не осмеливаюсь прикоснуться к нему.

Стряхнув с себя ее руки и усевшись на мелководье, я подтянула колени к груди и истошно закричала, выплескивая накопившуюся боль, безудержную ярость и беспросветное отчаяние, отпуская невысказанные эмоции к проплывавшим розовым облакам. Задыхаясь от злости, я набросилась на ни в чем не повинную девушку.

– Зачем ты это делаешь? Отпусти меня, и я клянусь, что Королевство Вечности станет твоим верным союзником. Мы поможем тебе.

Не обращая внимания на окружавшую нас воду, эльфийка расположилась рядом, прижимая колени и мокрое платье к груди, выглядя вполне дружелюбно для сложившейся ситуации.

Она неотрывно вглядывалась в кровавый отблеск на горизонте: багровые сумерки вместе с первыми звездами окрасили небо, стирая последние крохи этого тяжелого дня.

– На самом деле Наттхавэн – мирный остров. Некоторые называют его исчезающим островом.

– Почему?

– Он может раствориться в тумане, – произнеся эти слова, девушка невольно улыбнулась, а в уголках ее глаз заиграли нотки нескрываемой гордости. – Дар Богов, как мне кажется. В случае угрозы мы сумеем увести весь наш клан в безопасное место. Или, полагаю, если мы… будем вынуждены переселиться… – Она замешкалась, и улыбка померкла, словно брошенная последняя фраза была горькой на вкус. – Наттхавэн переместится в другое место.

– Сама земля обладает магией?

– А разве не все земли такие? – Она вопрошающе взглянула на меня. – Мне сказали, что твои способности влияют на почву. Ты совершала подвиги в своих королевствах и за морем. Я верю, что магия живет во всех землях.

Мои губы дернулись в злобном предвкушении.

– Возможно, я уничтожу магию острова своим хаосом, если это позволит мне выбраться отсюда.

– Полагаю, Наттхавэн будет весьма оскорблен подобным поведением гостьи. Лучше призвать на помощь великодушие аффинности, связывающей все земли, а не губить магию попусту. Ведь она такая непостоянная в разных королевствах, не так ли? Стоит ее однажды оскорбить, и она, кажется, сама покарает за совершённый грех. В доказательство вспомни обрушившееся на твое Королевство Вечности бедствие.

– Откуда ты знаешь? – Однако я быстро покачала головой, понимая, что ее ответ не имел большого значения. – На самом деле это было проклятие морской ведьмы, потерявшей контроль.

– О, верно. В определенном смысле, – произнесла она почти возмущенными нотками в голосе, – ведьма и Ларссон не оказались готовы к последствиям своих темных заклинаний. И, как я уже отмечала, кровавые заклинания и темная магия создают разные виды материи или остатки. То разрушение, что ты наблюдала, – это мрачный остаток того, что было сделано, чтобы привести нас к нынешнему моменту.

– А что было сделано?

Девушка, бросив на меня раздраженный взгляд, произнесла:

– Я же говорила тебе, фейри. Это нападение, совершенное не из-за мимолетной прихоти. Все было спланировано и рассчитано много лет назад, поскольку никто не способен низвергнуть Королевство Вечности за один день. Очевидно, потребовались темные заклинания.

Как только мой хаос обращался к тому, что вызвало распространившуюся Тьму, ощущавшуюся настолько мощно и болезненно, на ум приходило только мученическая смерть и бесконечная агония. Я всегда чувствовала, что нечто сокрытое в почве обращается ко мне всякий раз, стоит хаосу проникнуть глубже. Логично, что зловещая магия могла оставить после себя остатки, приносящие боль.

– Говоришь, будто речь идет о сущем пустяке, но я вижу омерзение в твоих глазах.

На мгновение она замешкалась с ответом.

– Я имею право не соглашаться с определенными действиями других, но мне не пристало беспокоиться о твоих проблемах, учитывая, что у меня есть свой собственный народ, нуждающийся во мне.

Ее слова взволновали меня, заставив встряхнуть головой. Мне никак не удавалось постичь всю доброту недавно совершённого поступка и в то же время ее решительный отказ помогать дальше. Будь она здесь пленницей, наверняка нашла бы себе самого лучшего союзника.

– Итак, что мне известно о твоем острове: он небольшой и может скрыться в тумане. – Я оглянулась через плечо, рассматривая темные шпили каменного дворца, возвышавшиеся среди высоких деревьев. – Вы умеете снимать заклинания с помощью своей магии?

– Аффинности, – поправила девушка. – Я могу взаимодействовать c любой материей: камнем, деревом и даже плотью, если хорошенько сконцентрируюсь.

– Но не с кровавыми заклинаниями.

Ее челюсть заметно напряглась.

– Всем будет лучше, если я воздержусь от всего, что связано с темными сторонами сердца: жадностью, болью, ненавистью и подобными вещами. Кровавые заклинания накладываются через мрачные желания, смерть, алчные стремления, в конце концов.

Ее манера изъясняться так прямолинейно, словно все сказанное звучало чертовски очевидно, вызывала у меня неподдельное умиление.

– Ну вот, теперь все действительно встало на свои места, – саркастически ответила я.

– Я далеко не лучший учитель по части объяснения аффинности, ведь мне приходится общаться исключительно со своим народом. – Она поджала губы, скрывая легкую ухмылку. – Считай, что моя магия похожа на призыв. Как и я, теневые эльфы могут воспользоваться своими дарами в большинстве случаев.

– Что ты имеешь в виду, говоря в большинстве случаев?

Ее глаза внезапно стали похожи на стекло, покрывшееся каплями воды.

– Скажу лишь одно, фейри. Боги сочли нужным наделить меня дарами, возможно, больше похожими на проклятия, которые никогда не должны быть задействованы.

От захватившего меня любопытства волоски встали дыбом на руках, и я уже собиралась продолжить начатый разговор, но она вернулась к своему легкомысленному, нарочитому тону, заглушив мой всколыхнувшийся интерес:

– Некоторые эльфы не омрачают то, что забирают, как я. Одни способны собирать свет, и это отчетливо проявляется на их ладонях во время применения дара. А некоторые эльфы могут высекать свечение в комнате и проходить сквозь него в другие помещения. Это очень сложно и ужасно утомительно.

– Как-то странно для теневых эльфов использовать свет.

– А я и не утверждала, что только мой народ может использовать свет. Существуют разные кланы. – Ее плечи слегка напряглись. – Светлые эльфы, или Льосальфар, владеют светом и огнем. Но скоро ты сама все увидишь воочию.

– Почему мне кажется, что ты постоянно намекаешь на что-то, но при этом никогда не говоришь прямо?

– Действительно, почему?

Черт возьми, как же раздражали ее туманные объяснения. Я пристально посмотрела на сидящую рядом девушку: довольно миловидная, легкая ухмылка придавала лицу озорное выражение, но через мгновение до меня дошло. Ведь я была прикована к этому месту, а что, если ее постигла та же участь? Очевидно, ей не под силу рассказать мне хоть что-то существенное.

Тем не менее если в ее словах таилась истинность, то вот она, незнакомка, неуловимо пытающаяся помочь, а значит, нужно разобраться в ее размытых фразах и принять помощь.

От этой мысли в груди затеплилась искра новой надежды, и я нарушила наше недолгое молчание:

– У меня есть хьярта – сердечная связь с королем. Наложенное заклинание здесь заслоняет даже ее?

– Как бы мы ни сопротивлялись, но магия, скрывающая нас, достаточно сильная, чтобы держать всех присутствующих на этом острове взаперти от целого мира, – произнесла она почти мечтательно, словно просто зачитывая слова с клочка пергамента.

– Должен существовать способ разрушить ее.

Девушка покачала головой.

– Только не кровавое заклинание. На Наттхавэн сейчас могут ступить лишь те, кто отмечен. И единственная, кто наносит подобную метку, – морская ведьма.

– Значит, все-таки можно сбежать.

– Отмечена лишь одна душа, способная свободно покидать пределы острова. И нет, это не Ларссон, хотя он может пройти сквозь заслон, но ему не уйти. Не сейчас. Ты связана с ведьмой, фейри. Однако случись так, что тебя, скажем, вынудят покинуть остров, это поможет разрушить наложенные чары. Вот только эта задумка, несомненно, принесет за собой мучительную боль, и, конечно, она чрезвычайно опасная.

Я готова пойти на смертельный риск, лишь бы выбраться из этого проклятого места.

– В конце концов, смерть создателя заклинания неизбежно влечет за собой уничтожение его магии.

– Значит, убьем Фион? С удовольствием.

– Ты так и не уяснила мои слова. Нельзя убить тех, кто противостоит тебе. – Выражение лица эльфийки внезапно приобрело мрачный, почти испуганный вид. Она на мгновение оглянулась через плечо, а затем, понизив голос, продолжила: – Темные заклинания превратили их в твоих заклятых врагов, а вкусив однажды запретное, они развращаются настолько, что уже любые заклинания перестают быть запретными.

– Не понимаю…

– Тебе не удастся покончить с ними, – прошептала она. – Хранитель костей находится под крылом морской ведьмы, и пока действует наложенное заклинание, он не может скончаться. А сама она защитила себя так крепко, что без клинка из белого железа с ней не расправиться.

– Что это?

Очередной брошенный мимолетный взгляд на деревья.

– Клинок, созданный эльфами, не умертвляющий с первого удара и не пускающий кровь. Но он заставляет гнить сердце, высасывая магию, пока кровь не перестанет течь в жилах. Весьма мучительная смерть.

– Эльфийский клинок! – громко воскликнула я, даже не задумываясь, что посторонний мог услышать мой удивленный возглас. – Если у тебя есть эти клинки, почему, черт возьми, ты ими не воспользуешься?

– Действительно, почему? – Девушка сжала губы, превратив их в тонкую бескровную линию.

Боги, она была бессильна претворить подобный план в действие, поскольку нечто не позволяло ей противостоять либо ей угрожали. Что она сказала раньше? В первую очередь ее волновало благополучие ее народа. А что, если Ларссон причинил вред близкому ей человеку?

– Как они захватили остров?

– Никто его не захватывал. Хранитель костей известен среди эльфийских кланов, поэтому я не придала особого значения, увидев его в составе отряда странников.

– Что значит – известен?

– Он наполовину эльф, – уточнила она, слегка растерявшись, словно пораженная моим незнанием.

Проклятье.

– Выходит, он обманул тебя. Явился как друг, а после предал.

– Не скажу, что он кого-то предал, – пробормотала она, касаясь пальцами приливов. – В тот день он был немногословен. И мне пришлась не по душе морская ведьма и присоединившийся к ним морской фейри.

Я же не ослышалась, услышав из ее уст «к ним»? Неужели здесь присутствуют и другие морские фейри? Раньше Ларссон уже посылал наемных убийц, рассчитывая расправиться с Эриком, но мне и в голову не приходило, что за его спиной гораздо больше сторонников, чем предполагалось.

– А кроме Ларссона и Фион здесь есть кто-то еще?

– Есть, – за нашими спинами раздался недовольный голос.

Стоявший на краю леса мужчина с волосами цвета заката с презрительной ухмылкой наблюдал за нами двумя.

– Скадиния. – Издевательская усмешка превратилась в звериный оскал. – Что все это значит?

Эльфийка быстро встала и отошла от воды.

– Арион. Наш уговор возложил на меня обязанность заботиться о ее благополучии.

– Ты должна сохранить ей жизнь, а не прогуливаться по берегу.

– Фейри пребывала в смятении. Я решила сориентировать ее, рассказав о Наттхавэне. Ничего больше.

– Тогда почему ты так плохо отзывалась о моем кузене, кридхе?

Мне не известно значение выбранного им слова, но оно заставило Скадинию наморщить нос.

– Я откровенно высказалась о Хранителе костей. А если считаешь мое мнение таким нелестным, то, возможно, ему стоит еще раз задуматься о совершённых им действиях.

Арион оказался широкоплечим мужчиной с остроконечными ушами, увенчанными золотыми колпачками, густые брови придавали выразительные очертания внешности, но именно глаза внушали необъяснимую тревогу. За мягкостью, излучаемой теплым цветом лица и волос, скрывались холодные и отстраненные темно-карие глаза, будто однажды в них затерялась надежда, приговоренная умереть.

Вне всяких сомнений, она боялась именно этого мужчину. На протяжении всего диалога упоминание о Фион или Ларссоне едва ли меняли манеру речи Скадинии, но стоило коснуться чего-то существенного, как в словах проскальзывали сердитые нотки. Арион привел Ларссона на ее остров, и именно он загнал девушку в ловушку.

Еще один эльф.

Черт побери. Если все сказанное – правда и Ларссон наполовину принадлежал к эльфийскому народу, то его связи имели не последнее значение.

– Пора, – приказал он тоном, не терпящим возражений. – Приведи ее в зал. И, Скадиния, сделай это тихо.

Неожиданно я подавилась собственным изумлением, увидев, как от непринужденного взмаха Ариона на фоне угасающих клочьев заката пробилась золотая трещина, словно разделяя небосклон, и он прошел сквозь нее, покинув берег.

Глубоко дыши. Сосредоточься.

– Идем, – прошептала девушка, беря меня за руку. – Я рассказала тебе о Наттхавэне все, что могла.

– Скадиния…

– Скади, – ответила она, понизив голос. – Лишь один называет меня полным именем, и он не принц Арион.

Принц? Очередной гребаный королевский наследник.

– Скади, – промолвила я. – Очевидно, что-то сковывает тебя, но мы можем…

– Ты не в состоянии помочь мне, – ядовито возразила она. – Ты не способна постичь эльфийский путь. Выслушай меня, фейри. Мне больше нечем тебя выручить; пока Арион придерживается заключенных соглашений, он голос Наттхавэна.

Столько мыслей так и осталось невысказанными, что захотелось встряхнуть ее и силой вырвать их из глотки, но в следующее мгновение нас встретили двое охранников, оставшихся ранее у дверей.

Плечи Скади заметно поникли, но следующие слова она постаралась сказать ободряющим голосом:

– Я буду поддерживать тебя. Он жаждет крови, фейри, а не твоей жизни.

Она перехватила мою руку, как это сделали бы Мира или Селин, и легонько подтолкнула меня к змеевидной дорожке на неизбежную встречу с Ларссоном Хранителем костей.

Глава 5
Певчая птичка

Попадавшиеся на нашем пути коридоры были отделаны великолепными резными балками и стропилами; на стенах красовались гобелены, воспроизводившие мистические и захватывающие мотивы: скалы на фоне глубокой ночи, блестящие пурпурные цветы при лунном свете или полуночное море, разбивающееся о берег.

Всю дорогу Скади старалась держать подбородок приподнятым, походка напоминала легкий танец на паркете, а величественное поведение портила слегка подрагивающая челюсть, в которой сквозило растущее беспокойство.

Открывшаяся передо мной комната оказалась широкой и двухъярусной, что придавало ей причудливый вид. Первая половина была выше, а к нижней вели ступеньки, где стоял длинный деревянный стол. Часть стен выложена из камня, будто эта территория дворца была встроена в темные скалы под открытым небом.

Чарующий аромат древесного дыма и золы, заполнивший пространство, исходил от сложенного из речного камня камина. Одни стены были сделаны из природного камня, другие утеплены глиной и мягкой древесиной, поросшей мокрым от дождя мхом.

Вдоль стола из черного дерева тянулись скатерти с изображениями голубых вершин, покрытых инеем, и переплетенных рун, прочитать которые мне не удалось. На серебряных тарелках громоздились блюда из копченой рыбы и терпкого желе, а в простом канделябре, стоявшем посередине, мерцали восковые черные свечи.

Сидевший в дальнем конце стола мужчина с голубым трикорном на голове сосредоточенно зачерпывал в рот пюре из кореньев и мясистые кусочки рыбы.

Увиденное мною зрелище заставило сердце болеть за Эрика. Его во что бы то ни стало нужно предупредить, ведь кто, как не он, должен знать о предателях.

– Лорд Хеш.

Хеш, глава Дома Клинков, проглотил еще один кусок, посмотрев на меня как на пустое место. Этот ублюдок, крепкого телосложения воин с невероятно квадратной челюстью, напоминал скорее людоеда, чем фейри.

– Земная фейри.

– Полагаю, я тебе известна как королева.

Хеш громко и зловеще расхохотался.

– Думаю, мы оба понимаем, что этот титул всегда был обречен на недолговечность, земная фейри.

Я крепко стиснула зубы, стараясь не делать коротких, сбивчивых вдохов. Находившийся здесь предатель не испытывал ни страха, ни дрожи перед неминуемым возмездием Эрика. Что, черт возьми, это значило? Неужели все Королевство Вечности выступало против моего Змея?

Откуда-то из оцепеневшего сердца на поверхность вырвался всепоглощающий ужас.

Панический страх завладевает твоими мыслями, и я не стану советовать тебе не поддаваться ему, но позволь мне напомнить, кто ты есть. Ведь ты грозный враг.

Своими словами и поступками Эрик доказал, что безгранично доверяет мне. Возможно, здесь мне и суждено умереть, и если такова моя судьба, я буду до конца защищать Короля Вечности, отстаивать его и бороться за жизнь, которую мы мечтали прожить вместе.

Столь прекрасная мечта, заслуживающая борьбы, пусть даже до последнего вздоха.

Внезапно распахнулись задние двери и вошел Ларссон, чей вид заставил желудок скрутиться тугим узлом. Некогда друг, воин, смеявшийся вместе с нами, помогавший спасти меня от морского певца, теперь превратился в жестокого и ничтожного изменника. Его когда-то красивая ухмылка расплылась по заросшему щетиной подбородку, а темные волосы растрепались по лицу.

– Приветствую, миледи. – Сев в кресло с высокой спинкой, Ларссон занял место во главе стола. – Очень рад, что вы проснулись, хотя и огорчен, что мне не сообщили раньше.

Его вопрошающий взгляд метнулся к Скади, но та в ответ лишь небрежно пожала плечами.

– Тебе все настолько безразлично? – Ларссон выразительно прищелкнул языком. – Мы же почти родня.

– Еще нет, – только и промолвила Скади.

Вдруг эти же двери врезались в стены со страшным грохотом. Зашли еще стражники, вооруженные мечами и окружавшие эльфийского принца, все это время не отпускавшего руки Фион.

Морская ведьма, облаченная в черное платье из атласа и кружев, отличалась ужасающей красотой: бледные волосы струились и переплетались на затылке, а плавная походка напоминала легкий прилив.

– Как приятно видеть земную фейри на своем месте, – проговорила морская ведьма, принимая руку Ларссона и бросая на меня уничижительный взгляд. – По нашей милости.

– Как умно, Фион. – Я до боли сжала кулаки. – Покончил с тоской по коровлевской постели и теперь у тебя появилось время поупражняться в остроумии?

– Ну что вы, миледи, – обратился Ларссон, как только Фион уселась за стол. – Вы попрекаете Фион, хотя и сами одного поля ягоды с ней.

– Я королева.

– Вы лишь иллюзия, – беспечно возразил Ларссон. – Бредовая иллюзия, созданная моим никчемным младшим братом ради потехи самолюбия и веры, что он кому-то нужен таким, какой он есть на самом деле.

Поразительно, как Ларссон пренебрежительно отмахнулся от моей связи с Королем Вечности, словно той и вовсе не существовало. Он, неделями проводивший время со мной и Эриком, прекрасно осведомлен о нашей безграничной преданности.

Взмахнув рукой, он жестом пригласил сесть в кресло.

– Присаживайтесь. Нам предстоит многое обсудить. Вижу, вы уже познакомились с принцессой этого острова, но встречали ли вы ее суженого? Принц Арион, мой кузен.

Ларссон скорчил самодовольную ухмылку, полагая, что услышанная новость произведет эффект взорвавшегося снаряда. Однако произнесенные слова совсем не впечатлили, а лишь озадачили меня.

– Ты помолвлена?

Плечи принцессы резко дернулись, как от хлыста, но она быстро отвернулась, устремив взгляд в пол. Больше мне не получить от нее помощи, по крайней мере не в окружении этих ублюдков. Скади считала, что именно знание этого места подскажет верный путь к свободе, и я приняла эту мысль как данность. Теперь чем больше информации мне удастся вытянуть из Ларссона Хранителя костей, тем мудрее я смогу воспользоваться ей против него.

– Ты ведь эльф, – процедила я сквозь зубы.

Взяв с тарелки в центре стола мокрый зеленый плод, Ларссон откусил от него.

– Да, наполовину.

– Эрик… – Проглотив щемящую боль от произнесенного его имени, я продолжила: – Эрик не знал?

– Никто, кроме Фион, не был в курсе. – Ларссон тщательно вытер пальцы о льняную ткань. – Я сын павшего Короля Вечности и благородной эльфийки из клана Льосальфара, светлых…

– Я уже имею представление о кланах. Скади объяснила мне, – резко перебила я. – Какой мощный тыл прикрывает твою спину, не так ли? – Затаенный гнев, уже ставший давно привычным, полыхал в моем нутре, пытаясь вырваться на свободу. – И все же у тебя нет морского голоса.

Ларссон неожиданно шлепнул рукой по краю стола, а вслед раздался взрыв оглушительного хохота. Арион, выпятив губы, опрокинул в себя кубок со сладковатым напитком. Истерический смех, гоготание и противное фырканье исходили от Хеша. Сейчас лорд клинков больше смахивал на морского борова, чем на воинственного фейри.

– Я обладаю голосом, миледи. Просто забыл его продемонстрировать. – Ларссон рассеянно прошелся пальцами по лбу. – Должно быть, вылетело из головы. И если бы Фион не заслоняла его, не сомневаюсь, что Ходящий за сердцами почувствовал бы все мои желания и узнал правду.

В груди болезненно защемило от одного упоминания о Тэйте.

– Он тоже был твоим кузеном.

– Верно. – Язвительная ухмылка на лице Ларссона моментально исчезла. – Я никогда ничего не имел против него, Боги свидетели. Но он так чертовски предан Кровавому певцу, что его смерть даже к лучшему. Ему так и не удалось догадаться о моем голосе. Забавно, что оба сына Торвальда несут в себе дар крови. Может, Хранитель костей – это и принятый титул, но мой дар кроется отнюдь не в костях.

– Тебя так и распирает от гордости, а сам ни в чем не признаёшься, – раздраженно ответила я.

– Эльфийская кровь – штука очень любопытная, – спокойно продолжил Ларссон. – Мой кузен черпает силу из света, а его будущая невеста – из темноты. Я же, будучи и морским фейри, и эльфом, получаю от крови.

– Что именно? – Я презрительно поморщилась, заметив, как дрожит мой подбородок.

– Способности. Голос. Магию. – Ларссон вскинул брови, словно произнесенное обязано привести меня в неописуемый восторг.

– Ты воруешь магию из крови.

– Да. И чем больше крови я поглощаю, тем дольше способен похищать чужие умения. Кажется, это лучше всего работает на морских фейри. – Он надменно приподнял цепочку с костями, висевшую на шее. – Смерть – наилучший способ получить больше крови. А со временем я начал собирать кости. Так, на память.

Боги, он просто обезумел.

– Странно, что твои эльфийские сородичи доверяют тебе, когда ты можешь выпить их магию.

– Союзы веками подписывались кровью. – Ларссон нахмурился. – Однако я ни за что не причиню вреда ни Ариону, ни его двору. Или его суженой. Мы же родственники.

– А твой брат?

Мерзавец отвел взгляд, испытывая то ли озадаченность, то ли притворный стыд.

– Он лишь досадная случайность на пути к моей короне. Приберегите свой гнев для Торвальда, миледи. Отец единственный, кто виноват в случившемся. – Безусловно, сам Ларссон никогда не видел себя в роли злодея. – Вернуть себе право первородства – моя цель. Я уже рассказывал вам об этом на корабле.

– Ты никогда не получишь корону и не сможешь захватить Королевство Вечности. Эрик не допустит этого.

Корона отличалась от всех виденных мною ранее: она настолько жестокая, как и само Королевство Вечности, что, попавшись кому-то, не принадлежащему к роду прямых наследников, будет неистово гореть и гнить на голове жертвы.

Лицо Ларссона заметно ожесточилось.

– У Бладсингера воистину не останется выбора. Мне предстоит решить всего лишь одну проблему, чтобы рассеять поставленные против меня защитные чары, и тогда я завладею кровавой короной без вреда для здоровья.

– Против тебя?

– Прощальный подарок от любящего отца. – Выплюнутые слова заставили челюсть Ларссона ходить ходуном. – Видите ли, он предпочел иметь хилого наследника, вроде Кровавого певца, и позаботился о том, чтобы я никогда не смог вернуться в Королевство Вечности.

Фион презрительно фыркнула.

– Вот глупец.

– Да, так и есть, – одобрил Ларссон. – Мы уже несколько раз прорывались сквозь наложенные заслоны Торвальда. Если бы я знал, что придется так долго ждать открытия этой проклятой Бездны, то мог бы прикончить Бладсингера давным-давно, и тогда корона естественным образом перешла бы ко мне. Это избавило бы от необходимости терпеть эти бесконечные безжалостные истерики и маниакальную одержимость земными фейри на протяжении многих лет.

Нужно было поскорее убираться с этого проклятого острова и найти во что бы то ни стало Эрика. Прижав ладонь к сердцу, я постаралась вернуть потерянное тепло и желанный покой. Змей, пожалуйста, услышь меня.

Но мне ответила лишь причиняющая невыносимую боль звенящая пустота.

– Значит, тебе тоже нужна была открытая Бездна?

– Мне необходимо было заполучить вас не меньше, чем Кровавому певцу. – В глазах Ларссона полыхнули порочные искорки пламени.

– Иронично, не правда ли? – Щеки Ариона раскраснелись от выпитого эля и царящего вокруг веселья. Он нетерпеливо наполнил свой кубок из кувшина и сделал долгий глоток.

Я перевела испепеляющий взгляд на Ларссона.

– Какую роль во всем этом играют эльфы?

Арион, казалось, был абсолютно доволен сотрудничеством с Ларссоном, но Скади не желала участвовать в их злодейских планах.

– Мы с Арионом росли вместе. Моя мать приходилась племянницей его отцу, королю светлых кланов. Поначалу он уставал от моих бесконечных речей о праве на первородство.

– Бесконечных? – Арион лениво вытер рот рукавом. – Ты выглядел как одержимый.

– Поскольку стражи не пропускали первенца Торвальда, мое заветное желание, скорее всего, никогда не исполнилось бы, – продолжил невозмутимо Ларссон. – Пока Торвальд не умер. Полагаю, однажды я просто обязан поблагодарить за такой бесценный подарок вашего отца.

Услышанное заставило меня невольно приоткрыть губы.

– И что это дало?

– Барьеры, удерживающие первенца Короля Вечности от вторжения в морские королевства, ослабли, и я начал искать способы снять остальные. – Ларссон рассеянно взмахнул рукой в сторону. – Вам не обязательно узнавать все подробности, миледи, но я нашел свой путь. И стоило мне оказаться дома, как мой кузен, думаю, обнаружил во мне много достоинств и наконец развернул свою деятельность с целью стать великим королем.

Внезапно Скади быстро вдохнула и устало прикрыла глаза.

– Что ты сделал? – Я перевела вопрошающий взгляд на эльфийского принца. – Убил своего отца?

– Мой отец жив и здоров, фейри.

– Арион претендует на место короля над всеми эльфийскими кланами, – вклинился в разговор Ларссон. – Хотя стать эльфийским королем довольно обременительно.

– Что ж, нам предстоит доказать, что мы обладаем всеми лидерскими качествами, позволяющими вести за собой народ. – Арион хитро подмигнул, снова погрузившись в свой кубок.

Ларссон как ни в чем не бывало продолжил объяснения:

– Победа в бою обязательна для всех эльфийских наследников.

– Получается, он помогает тебе завоевать Королевство Вечности, а взамен получает место короля своих кланов.

– Существует нечто гораздо большее в его воцарении над обоими кланами. – Ларссон перевел торжествующий взгляд на Скади. – И оно неизбежно.

– Скади, – немедленно обратилась я к девушке. – Тебя действительно принуждают к этому браку?

Она вскинула свои изможденные глаза.

– Ты не понимаешь наших путей, фейри.

– Все верно. – Арион внезапно поднялся из-за стола. – Скадиния станет моей супругой. Решение уже было принято много лет назад.

– Никаких соглашений и настоящих переговоров в ближайшее время не предвидится, – пробормотала Скади, но, судя по мрачному виду девушки, я сомневалась в ее желании вообще участвовать в разговоре.

– Когда сама судьба прокладывает путь, кридхе, глупо было бы пренебречь предоставленным шансом. – Арион окинул меня ледяным взглядом. – В родственных узах заключена уникальная сила, и после того, как она станет по-настоящему моей, ей не придется больше ни в чем нуждаться. Ее нерушимая супружеская верность королю – залог всех наших достигнутых договоренностей. Поэтому прекращай свои тщетные попытки внушить ей обратное.

Хеш тоже вышел из-за стола, вытирая рот льняной салфеткой.

– Мне пора возвращаться. Солнце уже зашло.

– Помни, что ни единая душа не должна заметить тебя, – произнес Ларссон, понизив голос.

– Мне хорошо известно, как управлять кораблем, не привлекая внимания дворца.

– Да, однако ты так и не выяснил, куда отправился Кровавый певец.

Эрик не находился во дворце? Несомненно, он пустился на мои поиски, но теперь Хеш намерен преследовать его по пятам. Змей, умоляю тебя, ответь.

И снова лишь тягостное молчание.

– Мои люди отыщут его, – упрямо заявил Хеш.

– Как в прошлый раз? – Ларссон многозначительно уставился на лорда клинков. – Помнишь? Ты вооружил своих людей, а земная фейри расправилась с ними с помощью корней?

О Боги. Я судорожно сглотнула, осознавая, что именно Хеш был связан с убийцами, напавшими в ту ночь на дворец.

– Обычное недоразумение, которое больше не повторится, – парировал Хеш и вышел из зала под сопровождение тяжелых шагов, эхом прокатившихся по коридору.

Скади упоминала, что только отмеченные способны прорвать защиту Фион, и Хеш, похоже, относился к их числу, но никакого намека на руну или талисман на нем не было.

– Хеш был весьма недоволен вашим внезапным актом жестокости, миледи. – Ларссон хитро подмигнул, откусывая кусочек рыбы с тарелки.

– В таком случае моя жизнь прожита не зря, – весомо возразила я.

Ларссон, продемонстрировав звериный оскал, ответил:

– Должен признаться, не ожидал, что в тот день Ходящий за сердцами согласится помочь в исцелении моего брата. Тогда я даже подсыпал несколько сонных трав в вино Мэрдока, сделав того бесполезным для короля.

Произнесенная фраза вынудила сердце вновь разбиться вдребезги. Ларссон в тот самый день нападения казался настолько взволнованным, таким измученным переживаниями… Боги, теперь все вставало на свои места: он лишь беспокоился о возможном провале своего плана.

Тем временем Ларссон неожиданно хлопнул в ладоши, прервав поток мыслей в голове.

– Именно из-за этих сердечных уз я и доставил вас сюда, миледи. Собственно, по этой причине и требовалось открыть Бездну. Боги, как удивительно было осознавать, что мне понадобится принцесса земных фейри.

– Не столь поразительно, как то, насколько трусливым мерзавцем оказался ты.

– Скоро вы осознаете, как серьезно заблуждаетесь.

С языка сорвалась ядовитая усмешка

– С нетерпением жду того момента, когда ты осознаешь, какого монстра выпустил на свободу. Эрик изничтожит тебя, и, Боги, надеюсь, твои адские мучения продлятся как можно дольше.

– А я с нетерпением ожидаю того момента, когда с ваших глаз сойдет пелена, заставляющая вас так очаровываться Кровавым певцом. – Стремительными движениями Ларссон поднялся из-за стола, обхватил рукой мою косу и потянул вниз, заставив упасть на колени.

Отличавшаяся в разговоре мягкостью и прямолинейностью Скади пронзительно закричала:

– Что ты вытворяешь? Ты же говорил, что она нужна только для того, чтобы держать ее на расстоянии, и обещал не причинять ей вреда.

Эльфийские стражники по одному лишь щелчку пальцев окружили принцессу, удерживая ее на месте, но она продолжала рыдать, умоляя остановиться.

– Ты заберешь их, Скадиния, – приказал Арион. – Их отсутствие не убьет ее, так что прекращай пустую возню.

Глаза Скади расширились от предстоящего ужаса.

– Нет. Не буду. Я не буду использовать силу для причинения боли. Знаешь, что произойдет?

Он грубо схватил девушку за подбородок.

– Перед тобой наши враги, и они обладают магией, дарующей им преимущество над нами. Так мы выиграем эту битву, так двое рожденных от эльфийской крови займут законные королевские престолы, и все сделанное послужит на благо твоего рода. Ты же понимаешь, что существует боль, используемая во имя высшей цели.

Хныкающая Скади решительно покачала головой.

Фион быстро направилась ко мне.

– Вскрой ей сердце.

Ларссон не колеблясь провел маленьким ножом по вырезу ночной рубашки, обнажая мои груди и верхушки сосков.

– Неудивительно, что мой брат держал вас при себе, миледи. Какая прелесть.

Фион обиженно хмыкнула и поспешила добавить в свою чашу какие-то едкие травы. Тот же нож вонзился в ложбинку груди, отчего из моего горла вырвался истошный вопль. Я попыталась отстраниться, чтобы лезвие не сдвинулось и не вонзилось прямо в сердце.

– Арион, не допускай подобного на наших землях! Не приводи сюда ненависть! – обливаясь слезами, орала Скади.

– Сделай это сейчас, или я силой захвачу этот проклятый остров, Скадиния.

– И разрушишь узы доверия и родства, – яростно прорычала она. – Возглавив клан теней раньше положенного времени, ты обрекаешь себя стать самым никчемным королем.

Арион, еще сильнее сжав подбородок несчастной девушки, произнес низким голосом:

– Я приложу все усилия, дабы защитить свое право первородства. Понимаешь?

– Ты не можешь причинить вред…

– В случае моей победы не важно, будет ли он жить или умрет! – истеричные нотки проскользнули в голосе Ариона. – Я кровью заслужил положение властителя обоих кланов, и я получу тебя.

– И думаешь, я соглашусь?

В ответ Арион лишь презрительно усмехнулся.

– Тебе не придется выбирать, я стану твоим королем. Но откажешься помочь мне и моим сородичам в этой войне, и я не скоро забуду твое сопротивление будущему королю.

У принца в руках был некто, с помощью кого он без зазрения совести манипулировал Скади. Теперь как никогда ясно, что эта девушка оказалась пленницей в своем собственном королевстве.

– Промедли еще, женщина, – нарушил спор Ларссон, – и ты станешь нашей предательницей. Найди узы и забери их.

Фион провела нежным пальцем по моей щеке.

– Пришло время вырвать сердечную связь из твоего тела.

Только не это. В этом месте меня не подстерегала жестокая смерть; они охотились за моими узами.

– Я всем сердцем презираю тебя, – гневно произнесла Скади, но вокруг ее плеч и пальцев уже наматывались клубы атласного тумана, а голубые глаза сверкали подобно серебряным сполохам на ночном море.

Жестокие руки отбросили меня в сторону, заставляя голую грудь с капающей из раны кровью нависнуть над глиняной ступкой.

Панический страх сковал дыхательные пути. Я Ливия… Я Ливия Ферус…

Суровый и всепоглощающий холод колючими иглами впился в кожу вокруг раны.

– Давно бы так, – одобрил Арион.

Сквозь пелену слез я смогла разглядеть его рыжие волосы, когда он склонился над плачущей взахлеб Скади. По плиточному полу, словно призраки поверженных змей, стелился черный туман, стремительно окутывая холодом руки, запястья, а затем вонзаясь глубоко в сердце.

Фион добавила в чашу с кровью густую, похожую на смолу субстанцию, нараспев произнеся странное заклинание, заманивая туман смешаться в ступке с кровью.

– Выкради их, эльфийка, – громко приказала морская ведьма. – И тогда я позабочусь о том, чтобы больше в Доме Королей не возникало новых связей.

Боги, хотелось верить, что Эрик знал, насколько сильна была моя любовь к нему. Он стал центром моего существования за столь короткое время, и оставалось надеяться, что мужчина всей моей жизни не утратит себя, когда все подойдет к концу.

Все больше крови сочилось из раны; еще больше тумана тянуло и дергало за жилы, словно холодные пальцы разминали судорожно бьющееся сердце.

Я извивалась и вырывалась, пока Ларссон, потеряв терпение, не выругался в очередной раз и не схватил меня за волосы у самых корней, удерживая на месте.

– Тише, миледи, боль скоро утихнет, – промурлыкал он. – Сомневаюсь, что после случившегося вы вообще будете испытывать беспокойство за Кровавого певца. Возможно, вы даже пожелаете, чтобы я лично покончил с ним за содеянное с вами.

Бесконечные нити тумана всё глубже впивались в грудь. Из разных концов комнаты доносились жалобные причитания, всхлипывания и бормотание извинений, смешавшиеся с затаенным страхом. Скади не желала ничего подобного, однако тени продолжали пробираться сквозь кости и плоть, неся за собой острые черные иглы.

Я разразилась оглушающим криком, будучи уже не в силах сдерживать эту нечеловеческую боль. Невидимые когти рвали сердце, все больше убеждая, что прямо сейчас предстоит умереть от потери крови. Ларссон перевернул мое терзающееся болью тело на спину, обхватив за бедра, чтобы не дать мне вырваться.

Оголенная грудь, залитая собственной кровью, – еще ничто не заставляло чувствовать себя настолько загнанной в ловушку, настолько задохнувшейся от собственного нечленораздельного крика.

От чаши со смолой и кровью поднимался странный дым, пока от него не осталась лишь горстка пепла, а после, как по щелчку пальцев, боль отступила.

На лице выступили бисеринки пота; дыхание стало тяжелым и резким.

– Узы пропали. – Фион внимательно рассматривала пепел, совершенно равнодушная к происходящему. – Их больше нельзя создать вновь.

Отголоски бесконечной печали донеслись до сознания, как только кожа под локтем покраснела и воспалилась, и… на этом месте больше не было никакой связующей руны. Знак Дома Королей безвозвратно исчез. Они похитили мои узы, возникшие столько лет назад из-за преданной любви к угрюмому мальчику, сидевшему в тюремной камере.

Какие бы чувства к Эрику ни жили в моем сердце, теперь каждое из них оказалось беспощадно уничтожено.

Глава 6
Змей

– Поднимайся, Бладсингер. – Когда я, выходя из большого зала, споткнулся и повалился спиной на пол, воин Рэйфа носком сапога пихнул меня в бедро.

По венам стремительно пронесся полыхающий огонь. Крепко сжимая кулаки, я издал громогласный рев боли, исходивший не от искалеченной ноги, ноющих шрамов или нескончаемых пинков и ударов, получаемых от земных фейри. Из глотки вырвался истошный крик вдребезги разбитого сердца.

Лишь в день смерти любимой матери мне пришлось испытать похожие чувства. В момент, когда жизненный свет потух в ее глазах, моей мальчишеской душе, разорванной в клочья, показалось, что ей больше не суждено стать единым целом.

Однако сейчас стало еще хуже.

Удушающая мука обвилась вокруг стонущего сердца, проникая внутрь костей вплоть до истерзанной души. Безусловно, ее народ возненавидел меня и потребовал немедленной расправы, но я считал, Боги, надеялся, что, услышав Алека и увидев мою безоговорочную капитуляцию, они незамедлительно отправятся в путь.

Вина за все случившееся полностью лежит на моих плечах. Я сам отверг любые предложения о мире, всю жизнь грозился вернуться и уничтожить их и вот претворил сказанное в реальность, выкрав их любимое сердце и спрятав его под толщей воды. Они не смогли объединиться со мной даже в самый важный момент, поскольку образовавшаяся между нами пропасть была бездонной.

Я подвел ее, но впредь такого не повторится, ни на мгновение.

– Не расслышал, подъем.

Стоило охраннику схватить меня за тунику, как я резко принял сидячее положение и кулаком зажал ему горло, перекрывая доступ воздуха.

– Эрик! – предупреждающе воскликнул Тэйт. Державшие его стражники приблизились ко мне.

Но они опоздают.

Находящийся в моей власти воин вцепился в руку, пытаясь оторвать ее от горла. Глаза моментально расширились, а лицо раскраснелось, однако я ни на миг не ослабил захват.

Перехватив небольшой разделочный нож, висевший у него на бедре, я рассек плоть над запястьем, и от вида стекающей по коже на камни крови воин издал хрюкающий звук. Несколько капель попали прямо на его обмундирование.

Оскалив клыки, я поднялся на ноги и скрутил стоящего передо мной стражника точно так же, как поступил с Ливией в ту далекую ночь ее похищения. Его товарищи остановились в пяти шагах от меня, заметив, что окровавленный кончик ножа направлен в лицо моего нового пленника, и покорно вытянули руки в знак напряженного согласия.

– Кровавый певец, – отозвался ближайший к нам воин. – Что ты задумал? Здесь повсюду воины, ты окружен.

– Мой план? – Поглотившая темнота вытеснила из моего тона любой намек на уступчивость, на компромисс. – Мой план – как можно скорее отправиться в море. От моей крови все вы умрете мучительной смертью в считаные мгновения. Освободите меня и моего кузена, и мы уйдем. Не оставив ни в чем не повинных жертв.

– Ты атаковал наш форт, Бладсингер, и забрал наследницу королевской семьи. Прекрасно знаешь, что никто не позволит тебе уйти.

– Это она забрала меня. – Мой оглушительный голос разбивался о настенные подсвечники и двери, а каждый последующий вдох заставлял все быстрее терять рассудок. Плевать, что я все глубже погружался в пучины преисподней и с каждым мгновением душа становилась чернее ночи, поскольку уже ничто не имело значение. – Я принадлежу ей. И не собираюсь сидеть тихо в камере и ждать. Сперва сдохну, а потом буду искать ее в Ином мире.

– Опусти клинок. – Внезапно вышел Стиг, уставившись на меня с серьезным выражением лица. – Не вздумай предпринимать здесь опрометчивые шаги, Эрик. Только не снова.

– Я сделаю все что угодно, если это возвратит ее.

Перевернув нож так, чтобы лезвие было направлено на меня, я несколькими ловкими движениями захватил острие и принялся сжимать его до тех пор, пока сквозь пальцы не хлынули струйки ядовитой крови.

Взятый в плен стражник тяжело сглотнул, почувствовав, как по груди побежала новая порция крови.

– Сохраняй спокойствие, Фрей, – обратился Стиг к воину, находившемуся в моих руках.

Однако ничьи слова больше не достигали моих ушей. Стремительным рывком я вскинул нож, взяв его за рукоять, и приставил лезвие к горлу охранника, позволяя крови из порезанных пальцев упасть на его кожу. Он испуганно вздрогнул, пытаясь отстраниться от источника яда, но я лишь крепче обхватил его за плечи, не позволяя вырваться.

Тем временем Тэйт с трудом отбивался от сдерживающего его стражника. Один сапог больно врезался в колено воина, отчего мужчина издал гневный крик, но все-таки сумел удержать кузена в своей цепкой хватке, пока на помощь ему не подоспел второй стражник.

– Уходи, – огрызнулся Тэйт, оскалив зубы. – Оставь меня, Эрик, и отправляйся к воде.

Проклятье. Меньше всего на свете хотелось после всего, что он сделал, оставлять Тэйта на расправу земным фейри, но… придется рискнуть без всяких раздумий. Раз уж выбор пал на корабль, отправлявшийся на поиски Ливии, то Тэйту ничего не остается, как отсиживать свою задницу в плену, дожидаясь нашего триумфального возвращения с моей королевой рядом, черт возьми.

Если народ Ливии целыми днями будет ломать голову над решением, как проскочить через Бездну, не желая отложить в сторону мои грехи и свою лютую ненависть ради ее скорейшего спасения, то у меня больше не остается выбора, как идти в одиночку.

Уже достаточно времени было упущено в тщетной попытке объединить усилия.

Окровавленный стражник, служивший мне щитом, все время, пока я тащил нас к одному из окон, пыхтел и надрывно кашлял.

Голова шла кругом от осознания неосуществимости долгожданного побега, но необходимость добраться до моря перекрывала все разумные доводы.

– Эрик, отсюда нет выхода, – настаивал Стиг. – Хватит бежать. Мы тебе поможем.

– Да вы и не собираетесь! – отчаянно выкрикнул я.

Мой громоподобный голос заставил ведущие в большой зал двери распахнуться, и в дверном проеме показался король Ночного народа с присоединившимися к нему несколькими малознакомыми лицами, которые, как показалось, могли мне встречаться в детстве на поле боя.

– Если ты прольешь еще хоть каплю нашей крови, я расправлюсь с тобой прямо сейчас, – угрожающе предупредил Вален, не разжимая зубов.

– Прикончи меня, – прорычал я в ответ. Дойдя до окна, я оттолкнул дрожавшего от страха охранника. – Я лично предложу тебе перерезать мне горло, если так и не найду ее. – Взмахнув рукояткой окровавленного ножа, я разбил стекло за спиной. – Неужели не понимаешь? Мне плевать на свою жизнь, если ее в ней нет.

Неожиданно подо мной дрогнул пол и выложенная каменная плитка заходила ходуном, превратившись в бушующее море. Не удержавшись, я споткнулся и уперся в стену.

– Нет! Черт побери! – В выбитом окне показался вырвавшийся из земли мощный, поросший корнями валун, преградивший мне путь к безрассудному бегству.

Тем временем Вален неотрывно следил за мной с того места, где склонился к полу, раскинув руки по каменным плиткам.

– Меня не остановить кучкой почвы, повелитель земли.

Раскрыв ладони, я призвал воду из плоти стражников, как когда-то заставил захлебнуться собственной жидкостью напавших в саду убийц. Моя песнь, дар Богов, звучала безмолвно. Когда-то отец планировал воспользоваться умением своего наследника взывать к крови и воде, сокрытых внутри плоти, как оружием против врагов короля.

Однако здесь, в земных королевствах, по сравнению с родиной зов ощущался слабее, но довольно скоро находившиеся в коридоре воины судорожно закашлялись. Несколько мужчин схватились за горло, а из уголков их ртов потекли струйки воды.

С диким изумлением Вален наблюдал за спотыкающимися людьми, падающими на колени и захлебывающимися от внезапно появившейся в их глотках жидкости.

Несколько сдавленных вдохов и пару мгновений хватило, чтобы найти другое окно, перемахнуть через осколки стекла в оконной раме, помолиться, надеясь не сломать ногу во второй раз от столкновения, а затем умудриться уклониться от летящих стрел и копий земных фейри и достичь моря.

Хромым.

Безоружным, за исключением обычного ножа.

В каждом пункте моего бестолкового плана зияли огромные пробоины, однако мысли метались в панической необходимости хоть как-то действовать, и я переступил через все, понадеявшись на помощь Богов.

И вот на полпути по новому коридору в груди внезапно заклокотал неистовый жар.

– Проклятье!

Приглушенно застонав, я согнулся пополам.

– Эрик! – где-то раздавался безудержный крик Тэйта.

Окружающие звуки едва ли достигали моих ушей. Мучительная агония пронизывала вплоть до костей, словно кто-то проломил грудную клетку, вытащил ребра, а затем заполнил пустоту расплавленным металлом. Я не мог сделать даже достаточно глубокий вдох, к тому же мое зрение в бешеном танце затуманивали темные пятна. Колени врезались в каменный пол, не выдержав разрастающейся боли.

Откуда-то из дымки сильные руки схватили меня за плечи.

– Из его груди хлещет кровь!

– Воин, – произнес я надтреснутым голосом.

– Эрик. – Расплывшийся и такой далекий Стиг уставился на меня сверху вниз. – Что произошло?

Удушающий кашель перекрыл доступ к воздуху, а на языке ощущалась горячая кровь. Казалось, некая неведомая сила раздирала тело на части. На грудную клетку легла ладонь, отчаянно пытавшаяся удержать колотящееся в бешеном ритме сердце на месте.

– Ты ранил его?

Проклятье, услышанный голос, похоже, принадлежал самому повелителю земли, но сейчас это было не так важно. Какая-то гниющая зараза превращала ребра в крошку. Стоило отдернуть чужую руку, как кончики пальцев окрасились свежей кровью.

Охваченный неподдельным ужасом, я наблюдал, как через шнуровку моей туники начала пробиваться рваная рана, быстро прорезавшая плоть. На фоне расплывающегося багрового цвета мелькнуло золотистое пятно, подобное вспышке солнечного света.

– Не прикасайся к нему, – сквозь зыбкий туман донесся взволнованный голос Тэйта. Вероятно, земные фейри настолько потеряли самообладание от происходящего, что невольно отпустили его, и вскоре возле меня замаячило лицо кузена. – Что ты с ним сделал?

– Ничего. – Стиг склонился надо мной. – Почему идет кровь?

– Дотронься до нее – и немедленно отправишься в Иной мир, – в ответ огрызнулся Тэйт, а затем начал осматривать стекающие по груди струйки крови. – Эрик, эта кровь какая-то странная. Похоже на проклятие или заклинание.

Заклинание. Внутри меня что-то пропало, образовав бездонную пустоту. Правда, подобно клинку, вонзившемуся в сердце, беспощадно поразила сознание. О Боги, только не это.

Наши узы, притяжение, малейший намек на утешение от воспоминаний, что где-то там, далеко за морями и небесами, все еще существует ее красота… все испарилось.

– Она исчезла. – Гудящая от мыслей голова опустилась на пол, и я бездумно уставился на стропила. – Ливия… наша сердечная связь. Ее больше нет.

Глава 7
Певчая птичка

Мои пролитые горькие слезы смешались с выпущенной кровью. После случившегося я схватилась за остатки лифа, отчаянно пытаясь прикрыть нагое тело. Плечи продолжали сотрясаться в беззвучных рыданиях, а по венам заструилась неумолимая боль, жгучая агония, которую прежде мне не доводилось испытывать.

Настал трагический конец, сокрушительное поражение, а за ней неминуемая смерть.

– Скадиния! Прекрати! – откуда-то послышался вопль Ариона. Заскрипели по полу деревянные ножки его кресла, а из кожаных ножен вырвалась угрожающая сталь.

Хоть глаза заволокло солеными слезами, а разум затуманен сокрушительной болью, однако мне все же удалось разглядеть очертания Скади. Унизанные кольцами пальцы разомкнулись, давая сгусткам тени окутать ладони и руки. Скорее не тень, а нечто большее, напоминавшее морские брызги в безлунную ночь.

– Прекратить? Ты сам отдал приказ дотянуться до боли, – неистово выпалила она. – Может, ты не желаешь, чтобы я вообще что-то чувствовала?

– Ошибаешься, – решительно возразил Арион. – Неужели он настолько надежно оградил тебя, что ты даже не понимаешь, что ни одни боевые сражения не обходятся без боли? Наблюдая, как враги корчатся в агонии, невозможно оставаться бессердечным. Мы бьемся за лучшее будущее всех эльфов. Почему до тебя это никак не дойдет?

Арион поднял руки и принял позу, аналогичную позе Скади, принуждая фитили свечей трепетать сильнее. Пламя то покорно склонялось к принцу, то изгибалось в сторону, превращая ладони Ариона в бушующий огонь.

– Нам нужна скрытая в ее жилах сила, женщина, – прорычал Ларссон, теряя терпение. – Когда на моей голове будет покоиться корона морей, твоему миру больше ничто не будет угрожать. Эльфийский народ очень скоро обретет власть над всеми королевствами. Так почему же ты сопротивляешься?

Глаза Скади полыхали синей обжигающей яростью, а взгляд, захлестнутый ненавистью, прожигал Ларссона. Вырвавшиеся фразы, наполненные праведным гневом, были обращены к стоящему рядом эльфу:

– Мне хорошо известно, что станет со мной, как только мы вступим с ним в родство. Считаешь, я настолько глупа, что не догадываюсь о твоих планах сделать меня своим собственным клинком? Ты вынудишь меня погрязнуть в мучительных смертях.

В сознании метались беспорядочные мысли, не давая сосредоточиться на происходящем, но одно мне удалось понять – что-то спрятавшееся в тумане овладело разумом Скади, превращая ее в злобную и кровожадную девушку.

– Что за чушь ты несешь? – произнес Арион, но его губы скривились в недовольной усмешке, словно услышанное скорее расстроило, чем обеспокоило. – Ты станешь моей женой, Скадиния, и наши родственные узы будут источником взаимовыгодной помощи.

– В тебе нет желания помогать мне, Арион.

Его неотрывный взгляд, готовый испепелить на месте, ожесточился.

– Продолжишь предавать наш народ, и у меня не останется выбора, кроме как держать тебя в забытьи.

Жесткая ухмылка Скади сквозила пугающей до дрожи пустотой.

– В таком случае мы согласны. Я лучше останусь бессердечной, чем буду испытывать нескончаемое отвращение, каждый раз называя тебя своим супругом.

Скади без предупреждения взмахнула руками, направляя туман навстречу бушующему огню Ариона, но тот успел отклониться.

– Ты нарушаешь наше соглашение, – угрожающе бросил Арион.

– Нет, ты разорвал его этой бесчеловечной пыткой. Пыткой невинной, Арион. Не таков путь к твоему праву первородства.

– Да что тебе известно о первородстве? – прокричал Арион, нанося очередной удар.

Внезапно на руке Скади лопнула обожженная кожа, заставив девушку, все еще опутанную темными клубами дыма и тумана, вскрикнуть от жгучей боли и упасть на спину. Стоило ей приподняться и грозно вскинуть подбородок, как в девичьих глазах мелькнуло что-то гнилое, напоминающее неукротимую ненависть и жажду крови, взгляд, не принадлежащий ее нежным чертам.

– Скади, – прошипел Арион, впервые за весь разговор сократив ее имя. – Пожалуйста, не надо. Лучше выйди из темноты, ты слишком долго предавалась своей бурной истерике.

– А мне послышалось, что ты только заявил, что хочешь оставить меня в постоянном забытьи. Разве не об этом ты мечтаешь? Получить услужливую, ко всему безразличную жену?

Поверх ее головы пронеслась не просто лента тумана, а всплеск, облако, некое создание, раскинувшееся, подобно темным крыльям, по всей комнате. Арион прикрыл лицо щитом; Ларссон вместе с Фион нырнули под стол, а немногочисленные эльфийские стражники столпились у стены.

Однако какая бы сила ни витала в тумане, окутав меня, она не внушала дикого страха, а лишь принесла за собой простые холодные объятия, проникающие в самое нутро. После темная тень невиданного существа исчезла так же быстро, как и появилась, выплеснувшись в дверной проем, окна и щели половиц.

Как только все закончилось, я подняла голову, затаив дыхание.

На первый взгляд казалось, что вокруг ничего не поменялось, только в воздухе витал слабый намек на морскую воду. Однако Скади стала абсолютно неподвижной и бесчувственной, а жизненный свет в ее глазах погас.

По приказу Ариона эльфийские стражники схватили ее под руки. Когда Скади уводили прочь, на приятные черты девушки легла маска глубокого безразличия, и она ни разу не оглянулась через плечо, словно происходящее больше не заботило ее.

– Каковы последствия этой выходки? – Ларссон с грохотом ударил по столу, отчего зазвенели кубки.

Арион смахнул выступивший пот со лба.

– Не знаю. Но от нее больше не будет неприятностей.

– Пусть так и будет, – прошипел Ларссон.

– Не думай, что я намерен потерпеть неудачу, кузен, – проворчал в ответ Арион.

Хмыкнув, Ларссон скомандовал последнему оставшемуся стражнику вернуть меня в покои. Я безропотно подчинилась, оцепенев от ноющей в груди боли.

И, как Скади, даже не обернулась.

Оставшись в полном одиночестве, я прижалась лбом к прохладному оконному стеклу, наблюдая за давно поднявшейся луной на ночном небосклоне. К моменту моего возвращения в покои на кровати уже лежала новая сменная одежда, и я быстро переоделась, отчаянно пытаясь скрыть горькую правду случившегося.

Холодная ладонь коснулась места под сердцем, где чувствовалось постоянное жжение, не утихающее до сих пор. Слова Ларссона звучали так, словно тот ожидал, что в скором времени затаенная обида на Эрика заполнит образовавшуюся пустоту.

Но вместо нее осталась лишь удушающая тоска.

Поначалу я была убеждена, что неизвестная мне сила разнесет в клочья все, что осталось от израненного сердца, позволив уйти в зал Богов к предкам. Но вскоре родилась новая боль из-за едва знакомой мне девушки Скади, в чьем туманном одеянии скрывался некий план, ради осуществления которого ей пришлось рискнуть.

Меня не покидала мысль, что все происходило для моего же блага.

Однако ее задумка навлекла на девушку непоправимую беду, превратив некогда живое лицо в каменную маску. Моя душа разрывалась от причиненной ей боли. Независимо от того, что натворили туманы, теперь Скади действительно превратилась в пленницу.

Стало холоднее, и в воздухе повис тяжелый дурманящий аромат, напоминавший о приближении первых заморозков. На фоне легкой дымки за окном кружились крылатые насекомые, перелетая с одного ночного цветка на другой, побуждая золотые блики вспыхивать на переливчатых крылышках в такт каждому движению. На ум пришли слова Скади о солнцекрылах. Я внимательно следила за полетами одного, второго, наблюдая, как они бьются о стекло, словно призывая меня довериться им.

Все, что осталось, – это неясные и косвенные речи Скади, однако внутри не прекращала гореть надежда, что магия, заключенная в земле Наттхавэна, укроет меня, только бы вырваться из этих злополучных стен.

Яркие звезды отражались в открытом и таком бесконечном Вечном море.

Родной дом.

Из груди без предупреждения вырвались влажные рыдания, и я, зажав рот рукой, заглушая бередившие душу звуки, сползла по стене, подтянув колени к груди.

Внезапно дверь тихо распахнулась.

– Все в порядке, миледи? – На пороге появился Ларссон, чьи темные волосы свободно разметались по лицу. – Мои люди услышали крики и решили, что кто-то напал на вас.

– Единственный, кто напал на меня, – так это ты. – Я, медленно поднимаясь на ноги, прижалась спиной к подоконнику.

– Безусловно, вы понимаете, что произошедшее не касается лично вас. – Прислонив меня к стене, Ларссон провел кончиком пальца по щеке и издевательски рассмеялся, увидев, как я отворачиваю лицо.

Желудок скрутило от тошнотворного отвращения.

– Тебе не добраться до Эрика.

Ларссон недовольно нахмурился.

– Все еще испытываете к нему привязанность?

– Больше чем привязанность, подонок. – Я плюнула ему в лицо.

И тут же Ларссон поднял руку, готовый нанести удар, но остановился, едва я вздрогнула. Он тяжело вздохнул, и ядовитая ухмылка расплылась по лицу. Наклонив мой подбородок большим пальцем, мерзавец произнес:

– Знаете, ваша кровь предназначена не только для одной конкретной цели. Я думал, что торговля приливным лотосом станет нашим ответом, позволяющим исцелить следы Тьмы.

– Следы использования темной магии.

– Наступают времена, кода против темных заклинаний приходится использовать другие темные заклинания. Неужели вы полагаете, что само собой разумеется прятать королевство от его истинного короля? Торвальд наложил грязные чары, не позволяя войти. Мне не оставили выбора.

Боги, каким же чудовищем он оказался на самом деле, одним из тех жалких ничтожеств, кто никогда не возьмет на себя бремя собственной темноты. В действиях и словах Эрика тоже сквозила жесткость, порой чрезмерная озлобленность, однако Бладсингер не позволял себе перекладывать свою безжалостность на других, всю жизнь неся ее как знамя.

– Дом Скурков какое-то время приносил пользу, привозя через пиратские пути множество ящиков с цветами для опытов, но однажды Люсьеном овладела жадность.

По рукам пробежали неприятные мурашки, а волоски встали дыбом.

– И ты подстроил все, чтобы Эрик убил его?

Ларссон довольно хихикнул.

– Ловкий способ связать концы с концами, не находите? Фион расправилась с остальными братьями, прихватив с собой дорогую бутылку вина с морскими цветами. А эти болваны даже не потрудились прикинуть, чем грозит бутылка без маркировки, прежде чем поставить ее на следующий домашний пир.

Зная, сколько душевных страданий это гнусное порождение Люсьен Скурк причинил ни в чем не повинным людям Шонделла, я испытывала удовольствие от наблюдения за его мучительными пытками от рук Эрика.

Однако мысль, что целый зал Дома Скурков пал жертвой капризов Ларссона, вынудила пальцы задрожать.

– Ты мерзавец.

– Считайте меня тоже пострадавшим в этой игре, – ответил он с изрядной долей иронии. – Впервые увидев на вашей коже клеймо Дома Королей, я понял, что именно ваша кровь способна очистить землю от Тьмы и окончательно разрушить защиту кровавой короны.

– Не понимаю.

– Вам и не нужно. Сиюминутная связь с Кровавым певцом оказалась именно тем, что я искал на протяжении многих лет, вот что вы обязаны знать. – Внезапно, положив ладонь на стену, ублюдок прижался ко мне всем телом. – Признаюсь, теперь, когда все закончилось, мне нравится, что вы остались в полном одиночестве.

– Не смей прикасаться ко мне. – Я попыталась отстраниться, но в ответ он лишь злорадно рассмеялся и прижался ближе, вынуждая меня скользить о твердые мускулы на его груди.

– Король волен касаться всего, что пожелает, миледи.

– Ты, должно быть, так гордишься собой, – съязвила я. – Вечно зависишь от темных заклинаний и подлых уловок, пытаясь захватить трон, когда он уже был отдан еще крохотному Эрику. И кто здесь жалок?

Последовал один шаг назад, а вслед за ним ладонь Ларссона прошлась по моей щеке, пронзив острой болью висок и горло. Однако вместо предательских слез из глотки вырвалось насмешливое фырканье, превратившееся в издевательский смех.

– Ты слабак, – произнесла я, стараясь придать голосу твердость. – Создал Тьму и сам же утратил способность контролировать ее… и вдруг тебе понадобилась помощь Эрика Бладсингера, чтобы найти средство уничтожить твою же затею, потому что родной отец… никогда не желал видеть тебя в своем королевстве.

– Закрой рот. – Ларссон, теряя самообладание, крепко сжал кулаки.

– Корона Королевства Вечности никогда не принадлежала тебе, и ты это прекрасно знаешь, – продолжила я практически шипящим голосом. – После всего случившегося Эрик сошлет твое тело и ничтожную душонку в преисподнюю, а потом притащит обратно, и все ради того, чтобы вернуть с еще меньшим количеством конечностей, чем раньше.

Последовал очередной мощный удар, демонстрирующий правдивость моих слов. Лишь слабак поднимет руку на смелую женщину, разбившую его речь в пух и прах, и ублюдок оказался одним из них.

На протяжении нескольких вдохов он не сводил с меня испытующего взгляда, в его темных глазах горела всепоглощающая ненависть, словно язычки пламени, освещавшие кромешную ночь. И тут же губы изогнулись в омерзительной ухмылке, из-за которой все тело покрылось острыми колючками.

– Кровавый певец из-за тебя сойдет с ума, – угрожающе произнес Ларссон. – Он настоящий собственник, верно?

Одним властным толчком ублюдок снова прижал меня спиной к стене, выбив весь воздух из легких, и зажал мне рот рукой.

Животная паника сковала горячую кровь в жилах подобно льду.

– Бладсингер считает тебя своей идеальной собственностью, принадлежащей только ему. – Ларссон провел губами по краю моей челюсти. – И говорил об этом не раз. Любопытно, притупится ли его желание сражаться за тебя, если я заберу его маленькую земную фейри себе?

Нет, Боги, не допустите этого.

Своей ногой Ларссон раздвинул мои бедра. Я, почувствовав болезненный укус на шее, вскрикнула под ладонью, и вслед за этим властный язык приник к капельке выступившей крови из ранки, а свободная рука собрала юбку в охапку.

Только не это. Он прямо сейчас собирался изнасиловать меня, оставить видимую метку, клеймо для Эрика.

Грубая рука Ларссона соскользнула со рта и залезла под юбку.

– Думаю, я высеку свое имя прямо здесь, миледи. – Его пальцы коснулись моих ног, настойчиво пытаясь подняться выше.

Глубоко дыши. Сосредоточься.

Темнота Эрика превратилась в мой свет, принадлежащий лишь мне одной. Раз его сердце досталось мне, то и его неотъемлемая порочность тоже.

Поскольку тело оказалось скованным, а руки и ноги зажаты под весом Ларссона, все, что оставалось в качестве оружия, – это зубы. Я с такой силой вцепилась в его ухо, что резкий привкус крови мгновенно разлился по языку.

Ларссон, закричав от внезапной боли, убрал руки с внутренней стороны моего бедра, давая платью упасть. В ответ он обрушил на меня жестокие удары по ребрам, лицу, груди и черепу, но я, лишь застонав и поморщившись, закрыла глаза и укусила еще сильнее.

В яростном порыве Ларссон отпрянул назад, схватившись рукой за голову. По губам стекала кровь, и нечто мясистое и твердое заплясало на моем языке. Боги. О боги. Я, разомкнув губы, выплюнула изо рта комок чего-то искореженного и окровавленного, заставив внутренности всколыхнуться и приготовиться исторгнуть зловонную рвоту.

Кусочек… кусочек его уха. Мне только что удалось откусить часть его чертова уха.

– Ах ты тварь! – свирепо прорычал Ларссон, и следом в лицо мне врезался его кулак.

Я рухнула на пол, а в глазах потемнело. Увесистые пинки и ощутимые удары градом сыпались на мое тело, причиняя бесконечную боль. На этот раз он точно собирался отправить меня в Иной мир.

Как же сильно я люблю тебя, Змей. Прошу, уничтожь его ради меня.

Ларссон со всей дури лягнул сапогом по ребрам, повалив меня лицом вниз на ледяной камень пола. Следующий пинок пришелся в живот, отчего меня стошнило, а после мучения прекратились.

Плотная пелена тумана заволокла разум, и больше всего на свете хотелось погрузиться в дарующее тенями забвение. Изнуряющий кашель разрывал глотку, но онемевшее от боли тело перестало чувствовать невыносимую агонию. В перерыве между приступами доносились невнятные звуки голосов, словно погребенные под бурным потоком.

В голове бешено пульсировало, однако чем дольше меня оставляли в покое, тем отчетливее доносились слова.

– Хватит ее избивать. – Сквозь замутненное жестокостью сознание прорвался резкий голос Фион. – Хеш прислал сообщение о Кровавом певце.

Тяжелые шаги Ларссона удалялись от меня, и его временное бездействие придало достаточно мужества, чтобы разлепить глаза. Хотя мир затянуло мутной пеленой, я смогла разглядеть темные пунцовые губы Фион.

– Боги, о чем ты только думал? – Фион осторожно прикоснулась к разорванному уху Ларссона.

– Пытался образумить шлюшку, – не моргнув глазом солгал он. – Она набросилась. Попроси кого-нибудь из эльфов узнать, есть ли здесь кандалы и почему, черт возьми, она по-прежнему на стороне Эрика Бладсингера!

– Требуется время, чтобы вырванные узы полностью угасли.

С грохотом захлопнулась дверь, и их голоса оборвались. Перекатившись на спину, я сильнее ощутила лихорадочную пульсацию в черепе и нескончаемую боль в теле. Не знаю, как долго мне пришлось пролежать в неподвижном состоянии, но все это время из пристроенной к спальне узкой уборной на голову лилась одинокая ленточка туманной ночи.

Прищурившись, я засомневалась, правильно ли трактую происходящее, но это напоминало туман Скади.

А потом он рассеялся.

Из груди вырвался очередной тяжелый вздох, но вслед за ним раздался неожиданный громкий стук, вынудивший меня принять сидячее положение. Бурно запротестовали избитые кости, но все же я заставила себя бросить взгляд через плечо на умывальную комнату.

– Черт побери, что это… дерьмо. Что это? – Раздались отборная брань и проклятия.

С неимоверным трудом поднявшись на колени, я хотела встать, но не успела, поскольку дверь скрипнула и из уборной выглянуло знакомое лицо.

С подбородка все еще стекала вода, а темные глаза расширились, стоило ему заметить меня. Дверь с лязгом распахнулась и в комнату шагнул Гэвин Искатель, все еще обретавший свою мощную и крепкую форму после изменения в воде.

Дыхание сбилось, и мысли разом покинули голову.

На заросшем щетиной лице Гэвина расплылась довольная ухмылка.

– Понятия не имею, как я здесь очутился, но, черт возьми, как же я рад вас видеть, моя королева.

Глава 8
Змей

Пронзительная боль утихла, оставив после себя тяжелую, непреодолимую и чертовски тягостную печаль. С тех пор как началась безжалостная война, с тех самых ночей, когда моя Певчая птичка приходила читать мне свои сказки, я наполнился ее светом, неземной красотой и великодушным сердцем.

Жгучая ненависть и необузданный гнев настолько поглотили разум, что я даже не замечал этого.

Казалось, что сейчас тело превратилось в пустую оболочку.

Ее отсутствие разом отсекло половину души.

Склонив голову, я уставился на свою обнаженную грудь: кровотечение прекратилось, но кожа осталась разорванной и воспаленной.

Стоило проболтаться о сердечных узах и упомянуть имя Ливии, как земной фейри впал в неистовство. Хоть я и был в полудреме, но сам повелитель земли потребовал увести меня, и Стиг вместе с воинами, стоявшими рядом, подчинился приказу.

Он рявкнул, распорядившись опасаться моей крови, но поселить меня в какой-нибудь запирающейся комнате, где-нибудь в форте.

Шагавший следом Тэйт торопливо объяснял на ходу все, что ему было известно о сердечных узах, пока стражники вновь не схватили его и в очередной раз не разлучили нас.

От мысли, что сердечная связь должна была быть нерушимой, образовался липкий и тяжелый ком в горле. Предполагалось, что она будет несокрушимой, но кто-то нашел способ разрушить ее, заставив навсегда исчезнуть, а взамен оставить лишь отголоски давних воспоминаний.

В голове царила полная неразбериха. Ноющая боль во время пути в какой-то момент лишила меня сознания, но я быстро пришел в себя, все еще оставаясь начеку.

Отчасти тянуло вновь погрузиться в сладкое небытие.

Меня окружала не та реальность, в которой хотелось бы прожить оставшуюся жизнь.

Осознание, что по-прежнему находящаяся в плену и подвергающаяся неизвестно каким пыткам Ливия, а мерзавец, поспособствовавший этому, остается на свободе, оставалось самым мощным призывом к немедленному пробуждению, к продолжению борьбы, к скорейшему возвращению ее домой.

Она должна освободиться и вернуться целой и невредимой.

Никогда прежде мне не доводилось испытывать подобных мучений, заставлявших колени подкашиваться. На протяжении долгих и томительных мгновений я едва мог ходить, едва мог дышать и почти молил Иные моря унести меня прочь.

Взглянув в запотевшее зеркало, висевшее на стене умывальника, я увидел себя: сальные кудрявые волосы, прилипшие ко лбу, щеки покрылись грязью, а на руках и груди проступили синяки, полученные от принца и воинов.

Я бессильно уткнулся лбом в прохладное стекло.

Моя Певчая птичка.

От мыслей о ней невыносимо защемило сердце, словно оставшиеся хладные узы жаждали вновь обрести свою половинку.

Плотно зажмурив глаза, я почувствовал незнакомое и весьма непрошеное жжение в глубине век.

О Боги, даже самые жестокие муки и бессердечные слова не вынудили бы меня пролить ни одной смехотворной слезинки в залах своих врагов. Как давно я не плакал? Оплакивал ли я свою мать или отца?

Чувство безнадежности снедало до костей, и горький плач казался едва ли не единственным верным шагом, однако это ничего не решило бы. Разбитому и сокрушенному человеку никогда не удастся вернуть ее.

Тыльной стороной ладони я стер грязь, шмыгнул носом и распрямился перед зеркалом.

– Произошедшее ничего не значит, – обратился я к пустоте, представляя, что Ливия слышит каждое произнесенное слово. – Узы или нет, но ты моя и, Боги, я твой, любовь моя.

– Неужели?

Замерев, я поднял глаза, вглядываясь в стекло.

– Королева.

В умывальную комнату шагнула мать Ливии, оставшись стоять в холодном лунном свете, проникающем через маленькое окно. Королева Элиза участвовала в войне бок о бок со своим мужем, и никто не посмел бы назвать ее декоративным куском стекла в сверкающем дворце. Смертная женщина, завоевавшая корону среди народа фейри.

И пришла она сюда не одна.

Возле королевы находилась женщина со смуглой кожей и проколами на щеках, которые украшали серебряные шарики. В голове возникло смутное воспоминание, подсказавшее, что ее лицо мне знакомо. Пока меня изгоняли обратно в Королевство Вечности, именно она стояла там, на берегу, рядом с земным фейри, забравшим мою кровь для возведения барьеров, не позволявших пропустить Кровавого певца.

Державшаяся поближе к двери женщина едва заметно ухмыльнулась, поймав мой пристальный взгляд.

Королева Элиза сцепила руки перед своим стройным телом, на одной из них недоставало двух кончиков пальцев, но, если не изменяет мне память, подобные травмы никогда не мешали ей уверено держать клинок.

Королева внимательно изучала рану на моей груди.

– Ничто так долго, помимо чувства жестокости и агрессии, не занимало мои мысли относительно короля Королевства Вечности, но после твоего появления здесь предпринимать что-либо для ее спасения сейчас означает никогда не дождаться возвращения моей девочки.

Бурлящее разочарование охватило все тело, но мне удалось подавить его и подойти ближе.

– Я единственный, кто предпринимает хоть какие-то попытки для возвращения вашей дочери.

Легкая усмешка скользнула по ее губам.

– Знаешь, какое странное чувство я питаю к тебе, Король Вечности. Хочется на одном дыхании вырезать твой поганый язык и скормить тебе его, а на другом… заключить в объятия… за то, что любишь Ливию именно так, как она того заслуживает.

Учащенный пульс неистово бился о череп, неприятно врезаясь в кость. Что за игру она ведет?

Прочистив горло и взяв себя в руки, королева вновь недовольно нахмурила брови.

– Алексий попытался объяснить эти… узы. – И указала жестом на мою окровавленную грудь.

Вторая стоявшая рядом женщина, не сдержавшись, фыркнула от смеха.

– Валену не пришлась по душе идея, что его любимая и единственная дочь будет связана с тобой.

Элиза украдкой улыбнулась, но тщательно пыталась скрыть это, стараясь держаться строго.

– Мой племянник почему-то неустанно защищает тебя. Сначала он рассказал собравшимся в зале о своем исцелении, хотя ты вполне мог позволить ему умереть от полученных травм. Потом поведал о постигнувших твои земли беды. Скажу откровенно, большинство наших людей предпочитают заточить тебя под замок до прибытия остальных королей.

– Остальные короли?

– Не забывай, что именно ты напал на наш мир, Кровавый певец, – огрызнулась Элиза. – Все земные королевства связаны друг с другом, и твои действия касаются каждого из нас. Считаешь, остальным королям и королевам нет дела до Ливии? Уверяю тебя, они любят ее как родную.

– Касе требует от Малин вырвать из твоих воспоминаний, как нужно дышать, – произнесла вторая женщина, не переставая насмешливо ухмыляться.

Разве все происходящее казалось им чертовой шуткой? Неужели никто из них так и не осознавал, что сейчас поставлено на карту?

– Ты посмел не только выкрасть моего ребенка, королевскую дочь, – продолжила Элиза, не обратив внимания на вторую собеседницу, – но и своими выходками посеял всеобщую панику в королевствах. Напомню, война закончилась сравнительно недавно, Эрик Бладсингер, и благодаря тебе на наши головы в один миг обрушились гражданские споры, растущий страх и новые угрозы.

– Вас серьезно волнуют возникшие мятежи и паника? – Повысив голос, я одновременно испытал скрытое раздражение, осознавая, что какая-то часть меня действительно волновалась о судьбе других. Однако в данный момент ничто, кроме жизни Ливии, не должно заботить ни меня, ни остальных.

Шагнув ко мне настолько близко, что можно было вонзить клинок, не дав мне уклониться, Элиза гневно произнесла:

– Для нас не существует проблем, с которыми мы не могли бы справиться мирным путем, но разговор не о нашем народе. Появившиеся с приливами морские фейри вынуждают воинов Рэйфа разделиться, чтобы защищать каждый чертов берег.

– Что?

– Прибытие твоих людей заметили несколько ночей назад. Поэтому нам приходится постоянно оставаться начеку, противостоять собственным беспорядкам и заниматься подготовкой к новой войне. Очередная причина, почему все короли и королевы собираются, чтобы спланировать дальнейшие действия.

– Но я не отдавал подобный приказ.

Элиза запнулась, взглянув растерянно на женщину. Ее спутница слабо усмехнулась и коротко кивнула королеве Ночного народа.

– Он не лжет.

Плевать, откуда она так быстро догадалась, важнее было вырваться из этих гнетущих стен и отправиться в плавание, иначе я больше не ручаюсь за себя и перетравлю их всех до единого. Насколько бы Ливия ни любила свой народ, но они не воспрепятствуют скорейшему возвращению к моей Певчей птичке.

Крепко сжав кулаки, я как можно спокойнее произнес:

– Позвольте мне уйти, и я, как Король Вечности, позабочусь о защите ваших людей от любого предателя со стороны морского народа. Ваши люди получат заверения в том, что мы здесь не для начала новой войны.

– И вновь твои слова приводят меня в замешательство, – только и промолвила Элиза.

– Простите меня, королева, но все мои действия продиктованы не вашими заботами. Я пришел за помощью ради нее.

На протяжении долгой и томительной паузы Элиза пристально изучала меня, обдумывая ответ.

– Скажи мне, зачем это все? Если Бездна разорвала моего племянника, к чему исцелять его? – Воцарилось недолгое молчание. – Почему враг вдруг хочет напомнить моей дочери, как дышать?

Понизив голос, я ответил:

– А как вы сами считаете, королева Элиза?

Хоть ростом она была ниже меня на целую голову, но стоило королеве Ночного народа испытующе взглянуть на меня, как я с неимоверным трудом подавил желание съежиться, словно побитая собака.

– Смотри мне в глаза, Эрик Бладсингер, и отвечай на вопрос, касающийся моей дочери.

Инстинкты кричали, требуя продолжать начатую борьбу и спор, но в уставившихся на меня глазах королевы читалась неукротимая свирепость и жестокость. Она жаждала познать мое сердце, узнать, готов ли я отправиться в самые глубины преисподней настолько, насколько сама она готова ради своей девочки.

– Ваша дочь… – Прочистив горло, я провел языком по пересохшим губам и продолжил: – Ваша дочь стала моим маяком, и я ни единого мгновения не пожалел, что забрал ее, ибо она мой дом. Я люблю ее, королева. Нет ни одной частички моей скверной души, которая предпочла бы другую. Так позвольте мне уйти.

Одинокая слезинка скатилась из уголка глаза королевы.

– Я верю тебе.

– Еще бы, – грубовато отозвалась вторая женщина. – Он не произнес здесь ни слова лжи.

– С какой стати ваши утверждения так важны? – выпалил я, окончательно потеряв терпение.

Губы женщины искривились в зловещей ухмылке.

– Потому что я чувствую вкус лжи, Кровавый певец.

На мгновение легкое чувство изумления лишило меня дара речи, но кипящее негодование быстро привело мысли в порядок.

– В таком случае почему, черт возьми, я все еще здесь? Дайте мне уйти. Я искал ваших воинов, обращался к вам за помощью, а в итоге – ничего. Если единственное, что мы будем делать, – это просиживать штаны и разрабатывать планы, то лучше мне пойти одному. Вам неведомы пути Королевства Вечности, дороги, на которых этот… ублюдок отнял ее у меня. И чем дольше мы медлим, тем больше власти он обретет, тем больше он сможет… забрать у нее.

– Неужели ты полагаешь, что я не осознаю этого? Считаешь, что вокруг тебя собрались одни идиоты? – Спокойная и тихая речь разбилась как взбесившиеся волны о берега, выпустив на волю дремавшего все это время пылающего воина. – Не смей даже допускать мысль, что в течение этих длинных и адских недель мой разум был занят чем угодно, но только не моей дочерью, Эрик Бладсингер. Произошедшее – только твоих рук дело, и вина лежит на твоих плечах. Мы сделаем все невозможное, чтобы вернуть ее, но не смей приходить сюда и требовать готовить корабли и отправляться в море по первому твоему зову. Необходимо обеспечить защиту берегов и разработать дальнейшую стратегию. Ты сам спровоцировал эту вынужденную задержку, забрав ее, посеяв недоверие между нами, а не мы.

– Тогда зачем вы пришли сюда?

Выплеснув накопившийся гнев, Элиза растерянно моргнула, взгляд ее стал стеклянным и влажным от выступивших горьких слез.

– Услышать правду, Король Вечности. Тебе понадобится нечто большее, чем слова Алексия, стойко поддерживающего твою сторону. Джуни, – она жестом указала на вкусителя лжи, – и я выступим за тебя в надежде, что это позволит нам быстрее добраться до Ливии.

Королева намеревалась встать на мою сторону и противостоять собственному мужу? Хоть я и отчаянно ждал, но не рассчитывал, что кто-то, и уж точно не мать Ливии, доверится мне. Спустя столько времени, проведенного без малейшей возможности сбежать, в голове начали зарождаться мысли о том, что никто из них не успокоится, пока моя кровь не пропитает их землю.

Повернувшись, Элиза направилась к выходу, но остановилась в дверном проеме.

– Тебе принесут еду и еще травы для залечивания раны. Как только прибудут остальные, мы пришлем за тобой.

Тяжелый вздох вырвался из груди.

– Королева, не удерживайте меня здесь.

– Мои слова отнюдь не единственный голос, дарующий силу. Тебе предстоит встретиться лицом к лицу с каждым из нас. – Потускневшие глаза Элизы вновь устремились к ране на моей груди. – Алексий назвал это сердечными узами.

Моя ладонь рассеянно погладила разрез.

– Да. Старая магия Королевства Вечности.

– Почему же теперь она исчезла?

Я понятия не имел, как донести мысли правильно.

– Не знаю. Возникло ощущение, что сердце вырывали из тела. После того как… когда их забрали, оно притупилось, но это? – Боги, слова едва складывались во внятные предложения. – Испытанное тогда чувство – это нечто совсем другое.

– И тем не менее ты все еще отчаянно пытаешься ее найти.

Услышанное заставило меня недовольно нахмурить брови.

– Не узы вынудили меня полюбить ее, королева.

Элиза аккуратно заправила прядь золотистых волос за диковинное округлое ухо.

– Знаешь, Кровавый певец, безграничная любовь к моей девочке, вероятно, сохранила тебе жизнь. А пока… У меня остался последний вопрос, и я рассчитываю, что твое почтение к моему материнскому положению позволит ответить честно. Я не родилась фейри, как ты уже, вероятно, заметил. И если приплыву в твое королевство, станет ли мое присутствие там для моего народа помехой или преимуществом?

– Ну, черт. Королева, мне доводилось наблюдать ваше мастерство на поле боя и не забыть тот день, когда вы спасли и…

– Попусту тянешь время, Король Вечности.

Я невольно коснулся затылка, а шрамы под ладонью тревожно запульсировали.

– Понимаете, течения Бездны жестоки даже к фейри. Но смертные тонут, верно?

Подбородок Элизы предательски поник.

– Да. Они тонут.

– Боюсь, что потребуется слишком много времени, чтобы проплыть жестокие барьеры. Не представляю, как вы справитесь, королева.

– В жилах Ливии достаточно течет крови смертных. Мать моего мужа тоже смертная.

Никогда бы не подумал, что повелитель земли был лишь наполовину фейри.

– Всех ответов на ваши вопросы у меня, к сожалению, нет. Но между мной и Ливией уже образовались узы, еще до ее похищения, – произнес я с некоторой долей сомнения. – Пусть и неосознанно, но все же мы были связаны. Королевство Вечности стало ее частью, и оно никогда не причинило бы ей вреда.

Воцарившееся молчание было угнетающим, но спустя некоторое время Элиза вскинула подбородок и отперла дверь.

– Благодарю. Как раз это я и хотела узнать. Мы скоро пришлем за тобой.

– Королева, прошу вас, не дайте мне остаться здесь.

Вкуситель лжи уже скрылась за дверью, но Элиза замешкалась.

– Я доверяю твоим словам, но не стану рисковать, пока речь идет о возвращении моей дочери, равно как и мой муж. Не стоит забывать, что именно по твоей прихоти мы превратились во врагов.

Я опустил плечи в знак поражения, а королева вышла из комнаты и защелкнула замок.

Стоило остаться в полном одиночестве, как безжалостные тиски отчаяния мертвой хваткой вцепились мне в спину. Подняв стоявший деревянный стул в углу комнаты, я швырнул его в запертую дверь, а затем медленно сполз по стене, оказавшись на холодном полу.

Уткнувшись лицом в ладони, я стал задыхаться от безудержной ярости и чувствовал себя развалившимся вдребезги.

Прости, Певчая птичка, ничего не вышло.

Еще никогда с тех самых пор, как мне, заключенному в тюремной камере мальчишке, которому рассказывали сказки, Ливия Ферус не казалась столь далекой.

Глава 9
Змей

– Кто, черт возьми, я имею в виду… уже близко.

Внезапно раздавшиеся слова побудили меня резко вскинуть голову, отчего в черепе неприятно запульсировало. Мне неведомо, сколько я просидел, прижавшись к двери, но мрачное одиночество нарушил послышавшийся за окном мягкий юношеский голосок.

Сквозь бархатную ночь пробивался тусклый рассвет, однако густые облака, идущие с моря, всё еще заволакивали небосвод, не пропуская первые лучи солнца. Донеслись какие-то щелчки и скрежет, но я ровным счетом ничего не видел до тех пор, пока стекло, напоследок застонав в знак протеста, поневоле не распахнулось.

Я резко вскочил на ноги, стиснув зубы от раскаленной добела боли, пронзившей кости.

На фоне туманного рассвета в комнату заглянула чья-то голова, укрытая капюшоном.

Маленькое тело небрежно перекатилось через подоконник, не раз выругавшись, а затем поспешно извинившись – видимо, испугавшись, что я могу обидеться, наконец-то опустило ноги на пол. В следующее мгновение скрывавший лицо капюшон был откинут и на меня с другого конца комнаты уставился младший брат Ливии.

Какого дьявола?

– К твоему сведению, я уже поправился. – Он вытащил небольшой разделочный нож из сапога и гордо продемонстрировал мне. – Так что советую ничего не предпринимать.

– Принц. – Я вытянул руки, показывая, что не опасен. – Твоя мать в курсе, куда ты пошел?

Орудуя ножом с издевательскими звуками боя, мальчишка сохранял хмурое выражение лица и слегка покачал головой.

– А сам-то как думаешь? Я одет так, будто собираюсь надрать тебе задницу, а маж с радостью разрешила мне это сделать.

– Вот как? – произнес я, сдерживая усмешку в голосе. Раз брат Ливии вздумал напасть, пусть так и будет. Однако он необдуманно открыл окно, предоставив мне долгожданную возможность сбежать. Когда-то я уже сразил назойливого мальчишку, и моей Певчей птичке придется простить мою нежеланную жестокость вновь.

Подавив вспышку гнева, молодой принц засунул нож за пояс и недовольно нахмурился.

– Все считают, что только ты сможешь привести нас к Лив.

– О? А что ты думаешь? – Медленными шагами я приблизился к открытому окну.

Мальчишка лишь пожал плечами и рассеянно постучал ногой по половице.

– Маж, кажется, действительно так считает. Она спорила с дажем о тебе. Никто не догадался, что я подслушивал, только дядя Сол сказал, что все ведут себя беспокойно, ожидая приезда остальных королей и королев. Сказал, что все сейчас такие раскаленные.

Я предположил, что он имел в виду «раздраженные», но не стал его поправлять, поскольку ни сил, ни времени, ни желания уже не осталось. И все же нечто в интонации мальчика, будь то едва заметная дрожь или твердое решение узнать новую истину, заставило меня остановиться.

– Зачем ты пришел, принц? Явился убить меня или что-то другое заставило тебя сюда прийти?

Перед тем как ответить, мальчик выдержал паузу, собираясь с мыслями.

– Мне грозят большие неприятности, но Алек уверен, что ты должен немедленно уйти. Думаю, мои маж и даж тоже так считают, но существуют правила и прочее… то есть законы, поскольку все короли и королевы правят одинаково. Им нужно разработать план до того, как короли и королевы разъедутся, чтобы нехорошие люди не попытались захватить троны.

– Звучит как затруднительное положение, но это не объясняет, почему ты здесь.

Он сердито закатил глаза и, казалось, на мгновение позабыл, что должен презирать меня.

– Джонас рассказывал, что ты готов был разреветься, когда услышал, что тебе не позволили отправиться за Ливи, а после вышвырнули из большого зала. Это правда?

– Чушь, я похож на плаксу?

Мальчик насмешливо фыркнул.

– Остальные думают именно так. Моя маж сказала, что ты привязался к Ливи, и каждый раз, стоит ей это упомянуть, как даж клянется, что вырвет твои кишки. Маж постоянно напоминает ему, что они тоже когда-то были врагами.

Пока принц отвлекся на расшатанный железный гвоздь в половицах, я сделал еще одно едва уловимое движение к окну.

– Мне неизвестна их история знакомства. Значит, они недолюбливали друг друга?

Заметив, как принц пусть и медленно, но растягивает губы в довольной улыбке, я замер на месте как пораженный громом. Он заговорил, понизив голос, словно собирался поделиться величайшей тайной:

– Мои маж и даж родом из домов, которые в прошлом были злейшими врагами. По идее, им надо было ненавидеть друг друга. Но маж спасла дажу задницу, в смысле жизнь, и они дали друг другу клятву. Правда, это было еще во времена Ночного народа и смертельных войн.

На моих губах невольно промелькнула ухмылка. Теперь больше не оставалось сомнений, от кого Ливии достался ее пылкий дух.

Мальчик, растеряв всю напускную браваду, позволил вырвавшемуся из глотки голосу надорваться. Он прижал кулаки к глазам, чувствуя явную неловкость из-за подступивших слез, плечи подрагивали, а губы превратились в тонкую нитку.

– Не хочу, чтобы кто-то еще уходил, но я боюсь, что больше никогда не увижу сестру, и… зачем ты похитил ее, Кровавый певец? Что она тебе плохого сделала?

Каждое произнесенное слово ударило в грудь словно острозаточенный нож.

– Я забрал ее, потому что думал, что так смогу угодить своей семье. Но серьезно ошибся.

Молодой принц, высморкавшись в рукав туники, поднял голову и взглянул на меня двумя мокрыми ониксами.

– Я все время думаю, что если бы я… если бы я был сильнее, то смог бы защитить ее и…

– В случившемся никогда не было твоей вины, – искренне ответил я. Теперь, когда до манящего свободой окна оставалось всего три шага, в голове не было никаких идей, позволяющих прыгнуть без причинения мальчику очередного вреда. Разумеется, мне совершенно не хотелось так поступать, но другого выхода я не видел. – Единственная причина, по которой я одержал верх над тобой в ту ночь, – это просто потому, что я выше.

Он возмущенно фыркнул.

– Это не единственная причина.

– Я же видел, как ты обращался с топором. Твоей сестре очень повезло, что у нее есть такой брат, как ты. Уж поверь мне, поскольку я был почти уверен, что мой брат пытался меня убить.

Юный принц сложил руки, вскинув одну бровь.

– А почему ты крадешься к окну так, будто я не замечу этого?

Неожиданная смена разговора вынудила меня резко остановиться, отчего болезненно защемило искалеченную ногу. Боги свидетели, ничего другого больше не оставалось.

– Послушай, принц…

– Меня зовут Рорик. Боги, Ливи тебе не говорила или что?

– Рорик. – Приблизившись к мальчику, я продолжил: – Клянусь, мне не хотелось бы делать это снова, но сейчас нужно во что бы то ни стало добраться до моря, до твоей сестры. Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь меня простить, но…

– Как ты думаешь, какого черта я сюда забрался? – Молодой принц, сделав шаг в сторону, изогнул брови так, словно только что стал свидетелем моего приступа безумия. – Я часть плана.

План? Рорик махнул рукой в направлении окна, будто объяснив этим жестом все свои очевидные мысли, и в тот же миг, как по приказу, влетело странное воркующее существо, похожее на голубя, обитавшее в земных королевствах.

– Проклятые, – проворчал Рорик, ударив тыльной стороной ладони по лбу. – Так и знал, что проболтаюсь. Алек просил меня не заговаривать с тобой, но мне важно было понять, почему ты забрал ее и все такое.

– Принц…

– Ро-рик. Рооооорик, Кровавый певец.

– Рорик, о чем ты говоришь?

Принц, демонстративно закатив глаза, недовольно простонал.

– Алек и остальные знают, что ты не будешь ждать прибытия королей и королев. Ари и Сага доберутся сюда не раньше завтрашнего восхода солнца, а Касе и Мал задержатся еще дольше. Думаю, Калиста и Силас появятся в течение следующего дня, но это только одна пара. – Мальчик вновь нетерпеливо махнул рукой в сторону окна. – Так что сматывайся. Я и так тут по уши в дерьме, а из-за тебя, наверное, целый год не получу медовых пряников. За тобой огромный должок.

Плюхнувшись на кровать, мальчик принялся считать все несчастья, подкинутые ему судьбой-злодейкой: большая на затылке шишка, украденная сестра, заставившая его после похищения плакать перед своими юными товарищами, а теперь, очевидно, под угрозой оказались еще и сладости.

Происходящее выбивало из колеи. Меня ожидала какая-то хитрая уловка или беспощадная проверка? Ни Элиза, ни повелитель земли никогда бы не стали рисковать своим единственным сыном, оставляя того наедине со мной.

Медленно наклонившись вперед, я осторожно выглянул в распахнутое окно, замечая, как густой туман окутывал мощеные дорожки внизу. Неужели поблизости ни стражники, ни воины не несли караул?

– Иди, чего медлишь. – Рорик нетерпеливо вскинул руки. – Мира способна удерживать иллюзию совсем недолго.

Внезапно из мрака внизу раздалось чье-то раздраженное шипение, но понемногу туман рассеялся, обнажая три фигуры, облаченные во все черное, а их головы были скрыты капюшонами, как у Рорика.

– Эрик. – Алексий быстро отбросил капюшон. – Спускайся уже сюда, чертов идиот. Времени у нас в обрез.

Боги. Принц собирался вызволять меня из собственного форта.

Широко раскрыв глаза, я оглянулся на брата Ливии.

– Не вздумай обмануть нас, Кровавый певец, – прошептал он.

Какие подходящие слова стоило ему сказать на прощанье? Мальчик не имел никаких веских причин доверять мне и явно полагался лишь на мнение своего кузена.

Быстро кивнув в ответ молодому принцу, я перекинул ноги через подоконник. В беспросветном тумане Алексий больше напоминал жуткое привидение, но его военная подготовка была выше всяких похвал: бесшумные шаги не выдавали присутствия постороннего, а незаметно приставленная к карнизу крыши лестница говорила о хорошо продуманном плане.

Соскочив с последних деревянных ступенек, я неудачно приземлился, а после споткнулся, заметив в поле зрениях других людей.

Глаза принца Джонаса были густо подведены сурьмой, и казалось, что кто-то обмакнул пальцы в черную краску и провел ими по его лицу.

– Все еще не оправился после нашего знакомства, Бладсингер?

– Что происходит? – грубым голосом обратился я к Алексию.

– Ужасная идея, – только и бросил он, заглядывая за огибающую стену башни.

Джонас, наклонившись ближе, расплылся в хитрой ухмылке.

– Мы тоже хотим вернуть Лив. Алек, объяснив все обстоятельства, смог склонить нас на твою сторону, так что будь благодарен. Только знай, я помогу тебе сбежать, рискну стать предателем и прочим дерьмом, но не стану извиняться за набитые синяки под ребрами. Ты, засранец, заслужил это.

– Может, пойдем уже? – раздался усталый и изможденный женский голос.

На огромном валуне сидела та самая девушка, смотревшая на меня в большом зале с таким видом, будто лучше бы меня выпотрошили живьем, и изящными пальцами поглаживала виски.

Ее темно-каштановые волосы с несколькими осветленными солнцем рыжими прядками были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо. Яркие глаза при взгляде на меня недобро прищурились.

– В тот вечер я пообещала Ливи, что если танцевавший с ней в маске мужчина причинит ей боль, то я отрежу ему его достоинство. Надеюсь, ты понимаешь, что я всегда выполняю свои обещания, Кровавый певец.

– Следи за языком, Мира, – отозвался Джонас, нежно обнимая девушку за плечи. – Похоже, наш Алек уверен, что эта часть Бладсингера у Лив теперь самая любимая.

– Перед тобой, Король Вечности, великие наследники королевств земных фейри, – проговорил Алек, подчеркнуто закатив глаза.

Внезапно чьи-то шаги застучали по булыжникам, отчего я инстинктивно отступил в тень, увидев приближающуюся к нам фигуру, чья голова также скрывалась под капюшоном.

– Сандер, – прошипел Джонас. – Все готово?

Новоприбывший откинул капюшон, открыв во многом схожие с лицом Джонаса черты, те же зеленые глаза, подведенные черной сурьмой, уставились на принца. Засунув за пояс книгу в кожаном переплете, он ответил:

– Они будут спать до самого рассвета. Знаешь, Эш точно прибьет нас за то, что мы его опоили.

– Меня не волнует Эш, – сказал Джонас. – Но вот Това? Она наверняка затаит обиду.

Имена этих людей мне были незнакомы, и их судьбы нисколько не тревожили мое сердце.

Принц Сандер встал напротив меня.

– Джуни заявила, что он рассказал правду, верно?

– Да, – отозвался Джонас, сложив руки на груди и плотно сомкнув губы. Вся поза кричала, что подобным раскладом событий он явно недоволен.

– Будь благодарен, что вкусительница лжи проявила любопытство и выслушала тебя, Кровавый певец, – заметил Сандер. – Мы только что подмешали сонные эликсиры в эль тех, кто фактически воспитал нас с колыбелей. И теперь возвращение Лив зависит только от тебя. Совета не избежать, и ты не станешь его дожидаться, но уверяю, если попытаешься обмануть или улизнуть, то встретишься лицом к лицу с нашими родителями и их беспощадным гневом. Это лишь вопрос времени.

– Полагаю, мои страдания доставили бы вам невероятное удовольствие.

– Здесь ты прав, – отметил Джонас. – Но Сандер, на твое счастье, нашел сведения об этих сердечных узах. Похоже, подобная любовь действительно неистова, как и то, что ты на самом деле беспокоишься о Лив, раз вызвал такой переполох. А потом, по словам Алека…

– Вам следовало поверить сразу, – перебил его Алексий.

– Слушай, я все ждал, когда Вален разорвет этого ублюдка на части, – ответил Джонас. – Из-за тебя я лишился единственной радости за последние недели, так что прекращай свои стенания.

– Я смогу еще несколько мгновений удерживать иллюзию, чтобы сбить Рэйфов с толку, – жалобно простонала Мира. – Вы, чертовы глупцы, хотите остаться здесь и беззаботно болтать, или мы уходим?

И впервые до моего сознания дошло, что плотного тумана на самом деле не существовало, поскольку на языке не ощущался соленый привкус моря. Пальцы принцессы нервно дрожали, стараясь удерживать иллюзию, а на лбу выступили бисеринки пота.

– Все помнят план? – осведомился Джонас.

Три королевских наследника синхронно кивнули, а после Алексий ударил тыльной стороной ладони по моей груди.

– Держись в тени, Эрик.

Они вновь натянули на головы капюшоны и, обогнув башню, выскользнули на площадь, примыкавшую к задней части форта, где конюшни с тростниковыми крышами, стогами соломы и сушеным овсом выстроились аккуратными рядами. На площади находились оружейные склады для хранения секир, мечей и щитов, а ящики с земляными кореньями и сладкими грушами, приготовленные для утренней толпы, были укрыты льняными тканями.

В свете факелов на каменных стенах колыхались тени широкоплечих людей, вооруженных копьями и клинками.

– Рэйф, – негромко прошипел Алек.

Мы спрятались между загоном для коз и стойлом с их странными созданиями, напоминавшими своими копытами и длинными размашистыми хвостами более громоздких хортхейнов.

Почувствовав, как натянулись мышцы внизу бедра, словно вслед за ними вот-вот затрещат кости, я крепко сжал кулак и прикусил внутреннюю сторону щеки, стараясь не издать ни звука вырывавшейся наружу боли, а после и вовсе затаил дыхание, заметив, как два воина Рэйфа неспешно прошли мимо, патрулируя территорию.

– Пошевеливайтесь! – Затащивший нас на открытое пространство Джонас помчался к квадратному сооружению с дерновой крышей и узкими окнами, располагавшимися только по верхнему краю.

Я продолжал следовать за Алексием, не задумываясь о том, что впереди могут поджидать смертельные ловушки, и не пытаясь понять, почему эти королевские наследники разом обернулись против своего народа, своих королей и королев ради содействия заклятому врагу. Лишь одно мне было известно: Алексий дорожит Ливией, как и остальные сговорившиеся.

Они, рискнув всем, пришли сюда не столько ради меня, сколько ради нее.

Джонас устремил кулак на угол постройки.

– Кто на страже, Мир?

– Эдда.

Сняв плащ, Джонас протянул его брату, а после поправил вырез темной туники и двумя руками взъерошил волнистые каштановые волосы.

– Идеально.

Не успели мы толком спросить, что он задумал, как Джонас вышел из-под укрытия, неуклюже переваливаясь, будто перебрал крепкого эля.

– Эдда? – голос звучал невнятно и будоражил голову странным желанием. – Боги, как так получается, что в своих кожаных одеяниях ты выглядишь еще привлекательнее, чем без них?

Ответ девушки прозвучал довольно тихо, но в нем сквозила издевательская усмешка, и план стал очевиден.

Я сокрушенно покачал головой.

– Наверняка это не сработает.

Алексий хитро усмехнулся.

– Ты просто не знаешь Джонаса.

Казалось, тягостное ожидание длилось целую вечность. Боги, можно было бы отравить стражницу и поскорее отправиться в море.

Неожиданно тяжелая рука опустилась на стену.

– Путь свободен, но ступайте тише, – прошептал Сандер и вышел из тени, направляясь к двери постройки.

Я последовал за ним, низко пригнувшись к земле.

За углом показался Джонас, прижимавший, черт возьми, охранницу к противоположной стене. Он обхватил ее, заставив повернуться к нему спиной, и запустил пальцы в длинные золотистые волосы. Принц провел ладонью и ртом по ее коже, и голова женщины откинулась к мужскому плечу, разрывая ночную тишину сладострастными вздохами.

Я бы посмеялся над тем, как принц ловко отвлек внимание стражницы, но отчаянное желание поскорее покинуть эти земли и найти свою Певчую птичку гнало только вперед.

Я оказался внутри нового строения, где в воздухе витал запах плесени и сырой земли. До моих ушей донесся знакомый сухой голос.

– Эрик?

Кровь моментально застыла в жилах.

– Тэйт.

Кузен, закованный в цепи, привязанный, как скотина, к столбу в лачуге, служившей, судя по всему, складом, недоуменно поднял голову. Принц Сандер уже опустился перед ним на колени.

– Что происходит? – оскалив зубы, спросил Тэйт.

– Мы идем к морю, Ходящий за сердцами, – ответил Алексий.

Искусные пальцы принца Сандера принялись за дело, что шокировало меня до глубины души. В отличие от своего брата, отличавшегося властностью и жестокостью, Сандер казался тихоней, погруженным в собственные мысли. А ведь те, у кого было предостаточно времени для размышлений, зачастую оказывались самыми коварными людьми.

Он вставил отмычку из китовой кости в замок на кандалах Тэйта, и не прошло и трех вдохов, как раздался долгожданный щелчок. Торопливо сбросив ненавистные оковы, Тэйт поднялся и, споткнувшись о неровный выступ в полу, врезался в принцессу Миру.

Девушка отпихнула его.

– Следи за руками, морской фейри.

Тэйт испустил негромкое шипение, прежде чем подойти ко мне.

– Ты ранен?

– Нет.

– Узы?

От их упоминания моя челюсть крепко сжалась.

– Потеряны. Чувствуется лишь пустота.

Вспышка неукротимого гнева залила пунцовые глаза Тэйта.

– Он поплатится.

– Да. Так и будет.

– Поторопимся, – скомандовал Алексий. – Мира, прикрой нас еще раз.

Принцесса испустила протяжный вздох, прежде чем мы покинули убежище. Густой туман продолжал стелиться вокруг нас. Это оказалось не что иное, как приближающаяся буря, заполнявшая все щели и коридоры форта земляных фейри. Меня распирало любопытство относительно магии этой фейри, но свои вопросы я отложил для Ливии.

Совсем скоро она, находясь в моих объятиях и желательно обнаженной в нашей постели, все объяснит.

Снаружи Джонас, запустив руки в кожаные брюки охранницы, заставил ее задыхаться от удовольствия и выкрикивать его имя. Укрывшись за стенами, мы выжидали, пока его тихий голос не прошелестел на прощанье, а вслед за ним не раздался жуткий до дрожи женский смех.

Через мгновение он присоединился к нам со взъерошенными волосами и размазанной на лице краской.

– Ну что? – Взяв у брата плащ, он бросил взгляд на Тэйта. – А похоже, все прошло успешно.

В это время Мира пристально изучала лицо Тэйта, пока тот не отстранился.

– В чем дело, женщина?

– Прекрати двигаться, – огрызнулась она. – Я сейчас создаю твои черты, потому что в ближайшие мгновения Эдда уйдет проверить, на месте ли пленник, а тебе лучше быть там по крайней мере настолько долго, чтобы дать нам фору.

– Мира мастерски умеет воссоздавать иллюзию людей, – объяснил Алексий. – Но гораздо проще и правдоподобнее, если она запомнит твое лицо.

Очередные препятствия на пути к моей Певчей птичке. Я медленно опустил веки, сдерживая желание сорваться с места, освободиться от этих давящих стен. Довольно скоро принцесса кивнула Алексию.

– Придется потерпеть, пока мы не выйдем.

– Ну отлично, – пробубнил Джонас. – А как же мое мастерство, неужели никто не собирается похвалить меня?

– Нет, – резко отозвался Сандер. – В твоих повседневных выходках не наблюдалось ничего выдающегося.

– И это говорит мой родной брат. – Джонас выразительно прищелкнул языком. – Тогда в следующий раз соблазнителем будешь ты, Сандер. Cможешь усыпить их, рассказав о своем последнем увлекательном чтиве.

Мы поспешили к внешним воротам. Пренебрегая ноющей болью в костях, я старательно припадал к земле, стоило членам королевских семей пригнуться, и бежал из последних сил, стоило им вскочить на ноги, пока мы не достигли того самого обрыва, с которого я упал вместе с Ливией. Боги, как же давно это было.

– Я предупреждал королеву Элизу, что Бездна, вероятнее всего, погубит ее. – Я указал в сторону принцев-близнецов. – Как смертные, вы оба должны держаться подальше.

Глаза Джонаса заволокло непроглядной темнотой, словно ночь поглотила зеленый цвет, не оставив ничего взамен.

– Мне послышалось, или только что Бладсингер посмел назвать меня смертным? Разве он не заметил наши глаза? – Недоуменный принц развернулся к брату за ответом. – Неужели не получилось?

– Ты не фейри. – Их уши имели такую же закругленную форму, как и у королевы Ночного народа.

– И из-за того, что наши уши не совпадают с твоими, ты вдруг сделал вывод, что мы смертные. – Джонас махнул рукой поверх своих огромных глаз. – Похоже, что в моей крови не течет ни капли магии, Король Вечности?

– Их называют Альверами, – вклинился в разговор Алексий. – Близкие родственники фейри, и они весьма чувствительны к замечаниям касательно формы их ушей, если ты еще этого не заметил.

Я отмахнулся от них, не в силах продолжать спор.

– Ладно. Ступайте за мной, но ваши жизни только в ваших руках. У меня нет времени охранять земные королевские шеи в Королевстве Вечности.

– Мы прекрасно знаем, что нас ждет, чертов идиот. – Мира, скрестив руки на груди, сердито нахмурилась. – Алек поведал нам многое, и мы не забыли о силе морского народа, когда они напали, вернее, когда ты напал на нас.

Оскалив зубы, я осторожно выглянул за выступ, а в это время со стороны форта уже доносились тревожные звуки горна.

– Время вышло, – объявил Алексий. – Нас обнаружили. Уходим сейчас или все окажемся в подземельях.

– Следуйте за мной, – только и сказал я, а после рухнул с уступа вперед спиной, даже не успев перевести дух. Закрыв глаза и широко раскинув руки, я мысленно воззвал к морю, и оно откликнулось, оборвав прохладным приливом падение, а из зловещих течений с морского дна уже вздымались багровые паруса, готовые доставить нас домой.

Глава 10
Змей

Едва мы оказались под палубой, а вода схлынула, опустив нас на доски пола, я, прихрамывая, направился к штурвалу. Алексий и остальные держались рядом, не отставая ни на шаг.

– У этого чудовища имеются даже несколько ярусов, – сказал Джонас, ни к кому конкретно не обращаясь. – И он гораздо длиннее, чем я предполагал, тогда почему наши корабли не смогли преодолеть Бездну?

– Джо, – перебил его Сандер, смеясь. – Обрати внимание, как отличается это судно от наших драккаров. Многочисленные паруса и ярусы.

– Палубы, – уточнил Алексий. – Я узнал, что они называют их палубами.

Джонас, остановившись у люка и коснувшись рукой поручня, казалось, и вовсе не слушал.

– Это… кость?

– Да, – проворчал я. – И держитесь поближе, пока мы не определим ваши места.

– Что он имеет в виду под местами? – шепотом спросила Мира у Алексия.

– Каждый на борту корабля занимает свой определенный пост.

– Ты уже стал настоящим морским фейри, Кровавый заклинатель, – весело отозвался Тэйт, подойдя ближе и слегка подталкивая Алека под руку, но не удостаивая своим вниманием сузившиеся глаза и явно недовольный взгляд принцессы.

– Король на борту! – Стоило ступить на главную палубу, как радостный возглас членов экипажа поприветствовал меня.

Команда Вечного корабля засуетилась, опустив подбородки, пока я, прихрамывая, пробирался к штурвалу.

Однако пронзительный, полный горечи голос заставил всех остановиться.

– Ходящий за сердцами. Кровавый заклинатель. Вы треклятые ублюдки.

Селин Тайдкаллер, загораживая ведущие к штурвалу ступеньки, встала между нами в виде разъяренной преграды.

Глаза пылали от неудержимого гнева и потаенного страха.

– Ни сигнала, ни надежды для тех, кого вы оставили. И что прикажешь думать о своем короле, пока мы ждем хоть какой-то от него весточки здесь? А теперь вы являетесь с такими довольными рожами, будто все должны немедленно возликовать от радости?

Селин бодро спустилась по ступенькам. Серебряные пряди под голубой косынкой, скрывавшей ее волосы от посторонних глаз, играли на свету, стоило ей перекинуть их через плечи, а пальцы безостановочно крутили гвоздик в единственном ухе. Подобное повторяющееся движение подсказывало, что девушка собиралась выцарапать кому-нибудь глаза.

Прошмыгнув мимо меня и не бросив ни единого взгляда в мою сторону, словно я стал призраком на борту собственного корабля, она сильно ударила Алексия в плечо и попыталась влепить пощечину Тэйту, но тот уклонился от грозящей расправой ладони.

– Черт возьми, Тайдкаллер, возьми себя в руки, – прошипел Тэйт. – Ты думала, мы там развлекаемся? Они заковали меня в кандалы.

– Очень скоро тебе предстоит испытать что-то похуже, чем кандалы. А ты, Кровавый заклинатель! – Селин полезла в карман туники и бросила Алеку серебряную монету. – Я считала, что ты предашь нас.

– Значит, ты думаешь обо мне настолько плохо, и это после всего пережитого нами в Королевстве Вечности?

– Да! Я была о тебе невысокого мнения. – Пылающие глаза Селин перевели взгляд в поисках новой жертвы и остановились на мне. Поджав губы и сморщив нос, она наконец поборола свою вырывавшуюся свирепость и произнесла: – Рада видеть тебя живым, король Эрик.

Я вскинул подбородок в знак приветствия.

– Тайдкаллер. Ты уже закончила свою гневную тираду?

– Ты… ты ранен?

– Нет.

– Ложь на языке, маленький угорь. – Сьюэлл обошел стоявшего возле мачты Штормбрингера и закрыл пространство между нами, осматривая новые царапины и порезы на моих губах и бровях. – Укус волка?

– Несколько незначительных укусов, – ответил я ему и протянул руку в сторону новых королевских гостей на борту. – Но думаю, мы смогли заключить некое подобие перемирия.

Из глотки Сьюэлла послышался едва уловимый стон.

– Еще больше хитрых лисиц.

– Земные фейри? – Селин прикусила нижнюю губу.

– Королевские земные фейри, – поправил я и отвернулся.

– Ты доверяешь им, Алек? – прошептала Мира, хватаясь за руку принца.

– Клянусь своей жизнью, Мир.

Что за странное зрелище: грозные моряки Вечного корабля, сторонившиеся как заразы королевских земных фейри. Быстро отбросив эти мысли, я ухватился за обретенный нами слабый мир, поскольку Ливии он еще понадобится.

– Приготовьтесь к погружению, – громко скомандовал я. – Подхватить ветер.

Без малейших колебаний корабль пришел в движение: по палубе пронеслись короткие команды, ввысь взметнулись внушительные паруса, все снасти были отвязаны, а двери с грохотом захлопнулись.

Селин, остудив пылающее негодование, позволила нам собраться у штурвала. Я обхватил рукоятку одной ладонью, вбирая в себя мощный гул, исходивший от связи с кораблем.

– Держитесь крепче, – обратился я к королевским наследникам. – Предстоящее путешествие вам не понравится.

Взмах другой руки заставил порыв ветра наполнить паруса, расправляя их подобно громадным, пропитанным кровью тучам.

Морские волны лизали корпус судна, словно каждое течение представляло собой катушку, тянущую нас на дно. Я долго упивался, вдыхая соленый морской воздух и запах родного дома, а после повернулся лицом к главной палубе.

– Поднять знамя! – прокричал я.

Мои люди засуетились, негромко ворча и дергая за такелаж, пока знамя с изображением скрещенных клинков позади змеиного черепа не взвилось и не затрепетало под усиливающимся ветром.

– Приготовиться к плаванию, парни! – крикнул сгорбленный фейри с дырками в ушах от слишком частых схваток с острыми зубами. Экипаж с одобрительным ревом и свистом занял свои места на палубе.

Я ухватился за штурвал, отчего от носа до кормы прокатилась сильнейшая дрожь, подобно морской волне. Мы идем, Певчая птичка.

Вздымающиеся волны и клубящаяся пена с оглушительным грохотом стремительно втягивали нос судна под воду, и с каждым приближением приливов на палубе раздавались призрачные голоса членов экипажа.

Человек ли он? Нет…

Мы батрачим, гнием

И не спим до тех пор, пока он не пройдет.

Могила моряка…

…вот чего так жаждет

команда нашего короля!

Стоило клыкам морского змея на бушприте¹ прорезать поверхность, как пенистая вода вскинулась, обрушиваясь мощными волнами на недавно стоявшую спокойно морскую гладь. В темное дерево палубы пробивался бледный солнечный свет, и корабль на несколько протяжных вздохов устремлялся в небо. Спустя еще один удар сердца киль² снова опустился на поверхность моря, неистово раскачиваясь, пока вновь не выровнялся.

Сделав глубокий вдох через нос, я ощутил запах родного дома, Королевства Вечности.

Исполинские волны бешено швыряли корабль из стороны в сторону, паруса трепал пронизывающий ветер, а экипаж внизу выкрикивал команды, закрепляя снастями ящики и бочки.

Позади штурвала доносились глубокие гортанные звуки, словно кто-то выплескивал свои внутренности в прилив, где их могли сожрать серебряные рыбки с острыми челюстями.

Тэйт закончил облизывать край курительной бумаги.

– Совсем неплохо для первого раза, ты отлично справился, принц.

В ответ Сандера снова стошнило, и Джонас, хоть и сам был бледнее мела, несколько раз успокаивающе похлопал брата по спине.

Однако королевские близнецы оказались не единственными земными фейри, кого обескуражило прохождение через Бездну.

На главной палубе Сьюэлл продолжал рявкать на Алексия и Миру, повторяя раз за разом «выбрасывайте все в прилив», а Селин раздраженно переводила:

– Блеванете на палубу, и будете, болваны, сами ее оттирать.

Я плыл под покровом воды столько, сколько могли выдержать королевские земные фейри, и вот наконец мы приблизились к желанной цели; сквозь дымку на горизонте мои глаза различили возвышающиеся скалы с бесконечными водопадами Дома Костей.

– Тайдкаллер, отправь послание лорду костей. Скажите ему, что король требует встречи.

Селин широко распахнула глаза, но, опустив подбородок, принялась выполнять распоряжение. Мне неизвестно, находился ли Гэвин в своих землях или же по-прежнему плутал в Королевстве Вечности, разыскивая Ливию, но он оставался единственным, кто был в курсе нашего затруднительного положения.

Сейчас я как никогда прежде нуждался хотя бы в приблизительном направлении или плане, в смутной надежде на чудо.

Команда Вечного корабля знала, что кто-то, похитив королеву, вероломно предал нас, но ни единая душа не догадывалась о настоящей роли Гэвина. В их понимании речь шла о частной встрече лорда дома с королем, где их ожидали льющийся в кабаках эль, новые женщины и передышка перед предстоящим отплытием.

Прикрыв веки, я попробовал усмирить измученный разум, отчаянно пытался докричаться до нее, желая услышать столь родной и успокаивающий голос, но в ответ лишь отозвалась гнетущая тишина.

– Мы… мы снова погружаемся под воду? – слегка задыхаясь, спросил Сандер.

– Нет. Сейчас мы направляемся туда. – И я указал в сторону скал. – А пока набирайтесь сил. Вы все едва держитесь на ногах.

Сандер бросил на меня грозный взгляд, но стоило Тэйту слегка толкнуть принца в плечо и протянуть ему кусок галеты, как в уголках его рта заиграло нечто схожее с добродушной ухмылкой.

– Съешь. Тебе сразу полегчает.

Взяв сухарь, Сандер разломил его на две части.

– Тебе-то откуда знать, морской фейри?

Тэйт неопределенно пожал плечами.

– Так мне однажды сказала наша королева.

Лишь одно упоминание о Ливии отдавалось жгучей болью в груди, и чем дольше мы находились в разлуке, тем отчетливее само ее имя превращалось в острое лезвие, вонзающееся все глубже и глубже.

– Бладсингер, у меня к тебе накопилась пара вопросов. – С этими словами Джонас приблизился к штурвалу. – Почему, хотелось бы узнать, я не вымок до нитки, хотя еще несколько мгновений назад бушующее море вгрызалось в мой мозг?

– Если мы будем постоянно мокрыми, это выйдет нам боком, – ответил я. – В каждый кусочек дерева, в каждую нить паруса и в каждую кость на этом корабле вплетены заклинания, позволяющие всплывать и погружаться вновь и вновь.

С легким недоумением Джонас осмотрел свою влажную тунику.

– Сандер, безусловно, подтвердит, что это очень увлекательно, и, вероятно, захочет почитать об этом подробнее, но я не доставлю тебе такого удовольствия. Оно только слегка вызывает любопытство.

Этот воин жестоко избил меня и, несомненно, с превеликим наслаждением расправился бы со мной, однако в это мгновение я понял, почему Ливии так нравилось его общество.

Его поведение было вполне терпимым.

– Она действительно стала твоей королевой? – спросил Джонас, понизив голос. С его лица сошла беспечность, сменившись гримасой беспокойства. – Ты дал клятвы? Осмелюсь предупредить, что все королевы моей родины будут весьма возмущены, узнав об этом. И особенно моя мать, не имеющая дочерей, которым можно было бы помочь подготовиться к церемонии принятия обетов.

Крепче вцепившись в рукоятки, я произнес:

– В Королевстве Вечности короли не произносят клятв, во всяком случае, раньше не давали. Ливия получила титул королевы по моему слову, но она для меня нечто большее.

– Что именно, Бладсингер? Мне важно понять ход твоих мыслей. Как так вышло, что сначала ты пришел на нашу землю, напал на нас, забрал ее, а потом вернулся, неся за собой тот же гнев и ту же злобу, но только теперь все вращается исключительно вокруг Ливии.

– Ты еще помнишь войну, принц? И ее последствия?

– Подобное не сотрешь из памяти, как ни старайся. Я запомнил тебя. – Затем он кивнул в сторону Тэйта. – И даже помню твоего кузена. Двое мальчишек, так похожих на меня, оказались всем, что уцелело от великой армии морских фейри.

– Мне тоже никогда не забыть случившегося, – проговорил я грубым голосом. – И никогда не избавиться от воспоминаний, как земная фейри, дочь убийцы моего отца, каждую ночь приходила в мою камеру и всячески старалась подружиться со мной.

– О чем ты говоришь?

Я насмешливо фыркнул.

– Неужели считаешь, что наше знакомство произошло на вашем маленьком фестивале? Полагаешь, мне случайно приглянулась дочь повелителя земли? – Потянувшись к своей тунике, я зажал между пальцами серебряный амулет в виде ласточки. – Подумайте хорошенько, принц.

Глаза Джонаса внезапно потемнели.

– Я уже видел ее. Мы сделали тотемы после завершения битвы, а Ливи купила этот амулет и смастерила… – Его недоверчивый взгляд устремился прямо на меня. – Но ей снились кошмары о твоем возвращении. Я решил, что она боится тебя.

– Не исключено, что так оно и было. В ту самую ночь, когда она подарила мне ее, я поклялся, что обязательно вернусь. В то время я надеялся поквитаться за все с повелителем земли, но теперь многое изменилось.

– Ни в одном нашем разговоре она не упоминала, что ее тревоги связаны только с твоим чертовым знакомством.

– Теперь ты все знаешь. – Выдержав паузу на несколько вдохов, я продолжил: – Она владела моим сердцем не каких-то пару недель, а годами, оно приковано к ней еще со времен войны. Вот что я имею в виду, заявляя, что Ливия нечто больше, чем просто моя королева. Она занимает все мои мысли, ей принадлежит каждый мой вздох, принц.

Откинув голову и сжав челюсти, Джонас всматривался в прозрачную голубизну неба. Мне трудно было считать его мысли по выражению лица: взбешен ли он или просто ошарашен подробностями. Однако через мгновение он, кивнув самому себе, видимо смирившись с услышанным, прочистил горло и произнес:

– Итак, что это за место, куда мы направляемся, и как оно поможет нам найти Лив?

Произнесенные слова поставили меня в тупик, поскольку казалось, что придется сражаться за свои узы с еще бóльшим неистовством, но вместо этого я вопрошающе вскинул брови.

– И все?

– А чего еще ты ожидаешь от меня услышать? – Джонас дернул головой. – Ливи мне как сестра, и все, о чем я когда-либо мечтал для нее, – это мужчина, готовый сражаться за нее и любить до последнего вздоха. Разумеется, я не ожидал, что это будешь именно ты, но что теперь поделаешь. Надеюсь, мне удастся прикончить некоторых из этих предавших тебя выродков. Я могу вбить в их головы кошмары и заставить мозги сгнить.

– Что? – внезапно послышался голос Селин. – Что ты только что сказал?

Джонас одарил ее ослепительно белоснежной улыбкой.

– Все верно, красотка. Кошмары бывают весьма едкими.

– Тайдкаллер, – сказал я. – Познакомься поближе с земными фейри…

– Не фейри, – возразил Джонас, еще шире улыбаясь Селин. – Альвер. Гораздо лучше, чем обычные фейри.

Занимательно было наблюдать за сладкоречивым принцем, пытающимся завоевать расположение Селин Тайдкаллер, девушки, выросшей среди самых свирепых мужчин, девушки, чьи первые попытки осознать свою женственность в сочетании с жестокостью исходили от Ливии.

Она не принадлежала к тем, кто распознал бы тщетные усилия принца соблазнить ее.

– Принц Джонас, – продолжил я, жестом указывая на каждого из наших королевских гостей, – его брат Сандер, а принцесса Мира находится вместе с Кровавым заклинателем.

– Скажи мне свое имя. – Джонас, встретившись с Селин взглядом, удостоил ее плутовской ухмылкой. – Мне бы хотелось узнать, как называть тебя, на случай если вдруг останемся вдвоем.

– Разумеется, – ответила она. – Обожаю, когда мужчины выкрикивают мое имя, пока я их потрошу.

Раздался громкий смех Сандера, и тот толкнул брата в плечо.

– Эрик, я не получила весточку от Гэвина, – в голосе Селин чувствовалось бремя невысказанных слов. – Но ворота господского дома открыты для нас.

Вероятно, Гэвин не имел возможности ответить и отдал распоряжение приветствовать Вечный корабль, не сказав нам. Я послал Селин с приказом отпустить якорь и готовиться к выходу на берег.

Пытаясь вклиниться в работу команды, Мира и Сандер живо расспрашивали об управлении многочисленными канатами, парусами и обязанностях, обеспечивающих безопасность столь большого корабля. Принцесса уже чувствовала себя непринужденно в компании Сьюэлла и Скаллитера, подробно объясняя, как длинные корабли земных фейри ходят по рекам и управляются многочисленными веслами на море или в пресной воде.

Дом Костей неизменно омывался плотным туманом от бесконечных серебряных водопадов, заливавших скалы и хребты, что окружали главную долину. По сравнению с Домом Туманов здесь гораздо меньше лесов, болот и деревьев, однако по-прежнему встречались топи и многочисленные ручьи.

Земли Гэвина отличались ровной песчаной почвой, не слишком пригодной для выращивания зерновых культур, растущих в изобилии в Доме Клинков и Доме Приливов, но его жители были искусны в добыче минералов, камней и самоцветов, служащих для изготовления наших монет. На равнинных лугах произрастали стебли маслянистой травы, из которой прессовали пергамент и тонкую бумагу. Кожу для изготовления шляп, поясов и сапог получали из гигантских стад косса – рогатых существ, весьма похожих на откормленных свиней земных фейри.

Дом Костей славился внушающими неимоверный страх жестокими голосами, но люди в этом месте проявляли бесконечное трудолюбие, щедро поощряемое их лордом. Гэвин, будучи сам довольно деятельным и любознательным фейри, вдохновлял своим примером подданных на самосовершенствование и собственные рассуждения. Несмотря на свою молодость, он обладал настоящими задатками лидера, способного вести за собой.

Сьюэлл держал голову опущенной, низко надвинув край кожаной шляпы на лоб. Сколько времени минуло с тех пор, как он свободно переступал порог собственного дома? Как только корабль пришвартовывался к берегам королевской столицы, Сьюэлл старался быстрее укрыться в кишащем людьми городе, где его тайно навещал Гэвин.

– Ты в порядке, Тайдкаллер? – взволнованно прошептал я.

– Да, мой король. – Произнося эти слова, Селин не сводила напряженного взгляда с высоких двускатных крыш главного дома, скрытого за деревянными воротами.

Вряд ли кто-то сможет опознать в ней пропавшую дочь лорда, лишившегося власти, поскольку она была еще так мала, когда казнили ее мать, но сейчас эта проблема заботила меня в последнюю очередь. Конечно, я стремился обеспечить ее безопасность, и в Королевстве Вечности найдутся болваны, считавшие Сьюэлла предателем только потому, что Торвальд назвал его таковым, но как же меня достало преклоняться перед подобными беспочвенными убеждениями.

Впервые короновав королеву вместе с королем, мы низвергли старые устои общества, и, возможно, настала пора поступить аналогичным образом с самым преданным изменником на этом корабле.

Владения Гэвина располагались недалеко от берега, и деревянные ворота, ведущие во дворы, уже распахнулись, приглашая долгожданных путников. Особняк был выстроен из гладкого жемчужного камня, а крыши из выложенных ракушек переливались всеми цветами. Высокие окна впускали внутрь слишком много солнечного света, а вокруг дома красовались бьющие фонтаны и пестрые камни, собранные со всех концов Королевства Вечности.

Увидев приближающийся Вечный корабль и его капитана, слуги вне особняка опустились на одно колено, склонив подбородки. Вслед за нами по широким каменным ступеням потянулись перешептывания: кто-то отметил, что некоторые из нашей толпы не очень-то напоминают морских фейри.

Едва мы вышли на площадку, как две массивные двери из черного дерева, застонав под собственной тяжестью, распахнулись. В этот момент я протянул руку, останавливая тех, кто стоял позади. Из тусклого зала поместья Гэвина вышел фейри, облаченный в изысканный синий плащ и темные брюки.

Мои глаза расширились, увидев того, кому здесь не место.

– А ты какого черта явился сюда?

Мужчина поклонился в знак приветствия, и белесые волосы заслонили резкие черты лица. Многих страшили его глаза, но я всегда находил их довольно любопытными: настолько резкий и глубокий серый оттенок напоминал разразившийся над морем шторм, что казалось, будто сам цвет вихрем кружится вокруг зрачков.

– Добро пожаловать, король Эрик.

– Где лорд Гэвин, Маэлстром? – Здесь творилось что-то неладное.

Маэлстром выпрямился и шагнул вперед.

– Отсутствует, мой король.

Дом Туманов захватил Дом Костей.

1.Бушприт – горизонтальный или наклонный брус, выступающий вперед с носа судна (служит для вынесения вперед носовых парусов).

2.Киль – нижняя горизонтальная балка (или балки), проходящая посередине днища судна (корабля) от носовой до кормовой его оконечности и служащая для обеспечения прочности корпуса судна (корабля) и обеспечения устойчивости.

Бесплатный фрагмент закончился.