Читать книгу: «Летописи Атриума 5: Селентиум»

Глава 1. Золотая корова

Беглого Сиаду, в Аставире так и не нашли в год, восстановления после войны. Однако нашли позже... Богатейший человек западной республики. Алаи выследил его, изучая имена прибывших в Селентиум за следующий год, среди богатых и состоятельных, при помощи связей общества Великого Рассвета и следовательно... Асгаротского сената. Сиаду нашелся под другим именем, за Ниильринской стеной, в провинции Абранах, на самом севере страны торговли, славящейся кулинарными изделиями, он жил как скромный флорист, не выделяясь среди знати, до поры. Но со временем распутства и вседозволенности, он начал вести себя как раньше, не отказывая себе в удовольствиях, и со временем это привлекло излишнее внимание, а потом и слухи. Которые достигли ушей Асгарота, следом уже Харгарденов в Каэр-Нир, и уже потом, ушей бессмертного соглядатая.

Барон в очередной раз пришел в заведение госпожи Меладонны, где изобретали торты, пирожные. Место похожее на таверну, но со вкусом и не дешёвыми ценами, потому посетителей там было немного. Сиаду часто туда ходил, купил одно из таких произведений, и мирно сидел, вкушая... Но в тот же день туда зашел высокий незнакомец, хозяйка заведения молчаливо вышла прочь. Незнакомец подошёл к барону и сел напротив, а Сиаду вел себя как неприкосновенный.

Сиаду: Заблудился здоровяк? Сегодня это заведение моё. Сам уйдешь или позвать помощников?

Алаи: Как грубо… Неужели Аставирцы и здесь гадят в прекрасное?

В тот момент, госпожа Меладонна принесла накрытое блюдо для незнакомца.

Сиаду: Вы обманули меня? Кто этот человек?

Меладонна: Господин... Он сказал, что у вас встреча с ним. Извините, но я вас оставлю...

Алаи: Все нормально, нормально... Расслабьтесь высокочтимый. Ваши помощники ушли. Но вы не волнуйтесь... Я много слышал о вас... Мечтал сесть вот как сегодня, два деловых человека... Аш за легендарной стеной решил спрятаться… Может я цветов у вас куплю м?!

Хозяйка сняла стальной купол с блюда, и там предстала белая пирамида, зиккурат из крема и теста. У барона ком повис в горле, и потек пот с виска от нахлынувшей тревоги.

Алаи: Говорят люди ни меняются, а вот времена да. Когда-то давно я размахивал клинком на радость, и даже мог вырвать сердце кому-нибудь, вознести хвалу небу… По всем традициям Ацтельских жрецов. Но вам повезло, мне такое уже давно не интересно…

Сиаду: Что это… Такое?

Алаи: Хах. А на что похоже?

Высокий незнакомец снял капюшон, обнажив свое лицо, и экзуритовое око, ухмыльнувшись. Достал эбонитовый кинжал Ватари, и начал отрезать кусочек торта, насадил его на кончик.

Алаи: Открывай рот... По хорошему...

Сиаду: Прошу вас... Не надо...

Алаи: Тсс... Это Награда... Не тревожь госпожу, а то язык отрежу... Без него вкушать такую прелесть, наверняка лишь половина удовольствия. Да и пачкать это чудесное место, мне совсем не хочется. Госпожа Меладонна вроде бы славная хозяйка. Грубоватая, но если с ней по хорошему, то весьма учтивая, даже к таким как я... Да? Я умею обращаться с людьми по хорошему... Я тебе докажу... Открывай. Давай...

Алаи с улыбкой протянул нож к лицу Сиаду, и засунул тому в рот кусочек торта. Барон сделал что велено, и трясясь от страха стал жевать. Алаи был счастлив и доволен, глядя на барона, за которого назначена колоссальная сумма Аставирских монет. Бессмертный нарезал и себе кусочек, а жертвенный кинжал положил рядом. Сиаду понял по реликвии кто перед ним, ибо однажды на аукционе он хотел выкупить кинжал, но ставка Патрона помешала, Грэй выкупил кинжал сам, а Сиаду остался с носом. Высокий и однорукий незнакомец, тоже там был, но барон тогда не предал этому значения.

Алаи: Вкусно?

Барон кивнул молчаливо, проглотив. Алаи ухмыльнулся, поправив свои багровые длинные волосы, словно Ронин с запада.

Алаи: Кстати об отрезанных языках... Я тут вспоминал недавние события... Тех двоих громил которых ты... Купил для охраны узурпатора. Сильные были малые. О да... Ты хотел заслужить милость Клеона, чтобы он перестал совать нос в твои делишки с Кастельяном... Не отвечай, ты не умеешь говорить правду. Но по твоему лицу, все ясно...

Сиаду: Чего ты хочешь? Я не убийца.

Алаи: Ты спал с Гайяр, женой магистрата Рулы, а когда его повесили, то она ждала когда ты заберешь её из страны… Но что-то я её здесь не вижу…

Сиаду: Ты демон! Тебе какое дело до того с кем я спал?!

Алаи: Ясно, ты даже любить нормально никого не умеешь… А знаешь где она? Живет в нищете и изгнании, после того как всё твое имущество было изъято… Её хотели повесить, когда допрашивали о тебе… Я приложил некоторые усилия, чтобы не допустить этого… Я питаю слабость к сильным женщинам…

Чтобы избавиться от назойливого магистрата, Сиаду придумал план, на западе преследовали тех, кто изучает истории о древних язычниках и идолах, нужна была вещь. На черном рынке Сиаду купил книгу. “Краеугольные Архитекторы”. О теориях ремесла, и строительства пирамид, зиккуратов и статуй.

Люди его подбросили книгу, а после натравили на магистрата инквизицию, несмотря на дружбу кардинала с магистратом, деньги Сиаду заставили того, проверить его дом. И тогда выяснилось что Рула, изучает ремесло древних язычников.

Сиаду уверил что язычник лишь магистрат, а его жена Гайяр не при чем, его деньги и там сыграли роль. После чего сам и стал магистратом, а после и бароном, когда обрел связи и наживу повсюду где только мог. Алаи вытащил и положил тот трактат на стол.

Алаи: Пирилье Ингариен, 2531г От С.П. Ох как же он был одержим нами, его работы почти все сожгли, когда Клеона короновали, оставалось лишь несколько его работ. Бесценные летописи, о моих временах… Браво Барон. Я бы вам похлопал, будь у меня вторая рука, а может и нет… Это и восхитительно, и отвратительно одновременно… Ради того, чтобы убить магистрата… “Краеугольные Архитекторы” Немного вычурное название, но он очень старался, описывая наши труды… Плевать мне на того магистрата… Я видел его, такой же как ты… Важно другое… Ради власти и влияния, ты использовал историю о нас… Ты использовал меня, ибо я живой, реликтовый Талл… Хах. Но это еще ни всё… О нет…

Алаи ухмыльнулся с нотой искреннего огорчения.

Алаи: Смотри, я объясню хронологию и ты, всё поймешь… Это не сложно… Наследие Пирилье… Одно событие, которое многие забыли, но ни все… То было ещё до первого восстания Харгарденов... В Синтельгарде было целое хранилище подобных произведений, на улице Сент'Элиан... Лавка Шрапеля… Когда-то она была в Феополисе в 21м веке, очень очень давно… Да, её передавали из поколения в поколения, еще со времен Люмьяна l, но в 25 веке она переехала на запад. А ныне, тридцать лет назад, она волшебным и необъяснимым образом загорелось, вскоре после церемонии коронации Клеона… А знаешь кто владел этим наследием? Наш старый общий знакомый… Ты знаешь о ком я говорю... Хах... Думаешь я мстительное чудовище?

Соглядатай приблизился к лицу Сиаду и шепнул.

Алаи: Патрон...

Сиаду: Я не при чем! Не при чём!

Алаи: Конечно. Разумеется! Хах. Пока западный Аставир горел, пока воины изнывали от жажды и голода, недели двигаюсь через горы, а после скрестили мечи с красными мантиями, тебе удалось улизнуть… Признаюсь я был впечатлён, вот ей богам не вру… Я даже и не надеялся на такую удачу… Как же ловко ты успел сбежать из страны… Как угорь, или крыса через тонкую щель… Ты уже был здесь, в тепле и безопасности! Кушал тортики, жареное мясо, оленину, жирных кур... Запивал молоком, вином или и тем и другим сразу… Наверняка местные красивые женщины тебя ублажали, за деньги... По одной брал? Или по нескольку сразу? Госпожа Меладонна как я вижу, несговорчива, с тобой… Похоже деньги её не очень размягчают… Да?

Сиаду: Чего ты хочешь? Реликвии? Людей? Золота? Я заплачу…

Алаи положил рядом с книгой, кинжал Ватари.

Алаи: Хм, золото… Будь я рожденным во влиятельной и богатой семье... Думаю я бы не отказался... Реликвии, вот они… А люди, я не каннибал и работорговец… У меня есть друзья…

Сиаду: Что тебе нужно?

Алаи молчаливо положив себе в рот еще кучек торта, положил нож Ватари, и открыл книгу писца Пирильи, задумчиво листав, наблюдая за блоками, изображениями его народа в древних нарядах, что и заставило его улыбнуться искренне.

Алаи: Купи мне времена, когда мой народ процветал... Верни их в эту реальность. Я хочу домой... В свою империю, к тем кого я... потерял... Моя мать Ариль, великое правление... Дориани, Ишикаи, Ватари, Унгмак, Циберус, Тагнамак и другие великие... Нет? Тогда купи всех тех павших Харгарденов, которых преследовали как дичь. Во многом из-за тебя... Пусть твое золото вернет их к жизни. Не можешь этого сделать?

Сиаду: Рехнулся? Я не бог и не некромант...

Алаи: Конечно... И в этом тебе повезло. Ацтели во все времена низвергали злых богов... Будь ты богом в смертном обличии, мы бы говорили по-другому, и я бы заставил тебя сделать это... Наверняка ты воображаешь себя богом богатства, состоящим полностью из золота... А этот торт, ничего... Да?

Барон молчал, а Алаи отрезал себе еще один кусочек. Барон лишь наблюдал, побледнев.

Алаи: Мне не нужна награда за твою голову... Убивать тебя мне не принесет удовольствия...

Сиаду: Я не хотел, чтобы так вышло! Все пошло наперекосяк, из-за их упорства!

Алаи: Ты хотел прогнать их в Энгай, это не оправдание гражданской войне... Нет.

Сиаду: Я еще жив, никто кроме тебя за мной не приходил. Ты хочешь отпустить меня?

Алаи: Пока-что... Беги, спасайся, убегай, или сиди на месте... Плевать. Живи, и трясись от страха. Но я всегда буду знать где ты, куда идешь, и что делаешь... Молись чтобы Аурелий не узнал о тебе... Может я ему скажу, а может и нет... Если мне это будет выгодно. Ты мешок с золотом, ты сам сделал себя таковым... Ты мой. Сиаду из Раггарда…

У Сиаду повис ком в горле, от приходящих осознаний.

Алаи: Отдаю тебе должное... Более жадного человека, я никогда не видел... Ты вел дела и с Кастельяном и с Клеоном, с Харгарденами, с Ниильринцами и Асгаротцами как я погляжу... Ты обманул многих, и многие умерли из-за этого... Но главное, ты вел дела со мной... А я бессмертен... Ха-ха-ха, забавно получилось да? Шахматная фигурка которая намертво вросла в доску... И сбросить эбенового коня, с доски, жующего торт... Ума и силенок пока ни у кого не хватило. Тот громила был хорош, но недостаточно.

И тут Сиаду начал вспоминать, и понимать кто перед ним, и то, что однажды они заключили сделку, против Клеона.

Сиаду: Ты... Я не видел тогда твое лицо, но это был ты... Тот договор после аукциона...

Алаи: Теперь вспомнил да? Ты обещал сдать узурпатора, настоящего... Ты обманул меня...

Сиаду: Ты не понимаешь! Все было сложно... Клеон был в ярости после того, как Синтельгард полыхнул! Ты и сам знаешь на что он был способен. Я думал это он и был, все так думали...

Алаи лишь ухмылялся, пока смотрел и слушал оправдания Сиаду. Бессмертный находил это забавным, но вскоре его терпение начало иссякать. Алаи воткнул нож в стол.

Алаи: Ну всё... Всё... Довольно!!! Чушь! Оправдание за оправданием! Всё ты знал, ты использовал всех и каждого у кого были деньги, влияние и доброе имя! Ты доил как коров всех подряд! И злодеев и благодетелей... Знаешь, что смешно... Я еще помню, как наш народ был богат. Мы выжили вопреки жестокости судьбы, наш народ и сейчас богат, и я доволен... Я тебя уверяю, ты был бы нищим на фоне Анпартской казны...

Барону было почти нечего сказать, лишь ожидать действий того, кто живёт с момента процветания древней империи. Отчаяние и смех накатили на него.

Сиаду: Когда же ты сдохнешь уже наконец? Ничто тебя не проймет да?

Алаи: Хах! А вот это хороший вопрос! Я себе его задавал сотни раз, такие как ты всегда были причиной жить.

Сиаду: Я может и злодей, но не твой злодей.

Алаи: О чём это ты? Мы всё и злодеи, и благодетели… Да?

Сиаду: Еще одно дружеское соглашение?

Алаи: О нет. Видишь ли, я тоже кое-что умею, из магии… Не огонь или ветер, а те самые… Так называемые языческие ритуалы, которые вы так презирали… Я могу извлекать знания из умов смертных, но, к сожалению, они ломаются, они хрупки… Судьба хуже смерти, стать слабоумным или психом… Сила хаоса порой, болезненна… А в твоей голове есть много ценного… Так что… Ты мой ресурс, и теперь будешь делать, то, что велю. Что я велю… Ты моя корова, очень жирная и мясистая. Не будешь приносить молока, когда велено, сам понимаешь… Попробуешь далеко убежать, сам понимаешь… Вздумаешь сделать хоть что-то из того, что мне не понравиться, ну ты понял… Награда...

Барон погрустнел, и понял, что лишь подчинившись, выиграет себе жизнь.

Сиаду: Ладно…

Алаи: Что, что? Ты так обращался к прошлому хозяину?

Сиаду: Да, господин.

Алаи: Так-то лучше. Ты быстро учишься, я еще научу тебя благодетели. Славный день, старого знакомого встретил, в этой чудесной стране, в дали от назойливых глаз и лишних ушей… Вообще тебе повезло… Считай меня своим спасителем. Ибо инквизиция триархии тебя бы уже повесила… Приятного аппетита, Барон Сиаду из Раггарда... Мы ещё увидимся... А может и нет... Эх… Золотая корова.

Сиаду: Древний псих…

Алаи: Хаха!!! Может новый идол в честь тебя возвести!? Здесь! Весь Аставир желает тебе смерти, Харгардены, и Грэй в особенности, инквизиция, новый король, чародеи, триархия, простолюдины запада тоже с радостью воткнут в тебя вилы… Так что, с твоим лицом делать идол, будет плохой идеей… Золотая корова… ХА!!! Да… Если будешь хорошо себя вести… Сегодня всё, за мой счет.

Алаи встал и ушел, оставив барона наедине с собой, а пока уходил, то восторженно шептал себе под нос.

Алаи: Золотая корова… Это же прекрасно… Гениально…

Меладонна ему понравилась, ещё когда хотела выставить его за дверь. Алаи очень ценил женщин с шипами и характером, как в древности, так и ныне. Он заплатил ей за помощь и молчание больше, более того, древним Ацтельским золотом, которое было многократно ценнее современных Энигмариев.

Её мнение поменялось, сначала он показался разбойником и проходимцем, а после признала его опасным, но привлекательным человеком. Госпожа Меладонна подслушивала их встречу. При неторопливом уходе, он её заметил, но не злился, нашел это прекрасным, подошел и ухмыльнулся, приложив указательный палец к губам, в знак тишины. Хозяйка глядя на него снизу вверх, улыбнувшись кивнула. Он с нежностью на неё смотрел, и её страх, был разбавлен смущением.

Меладонна: Да, господин. Простите за, неудобства. Я признала вас Апальмирским проходимцем… Это было неучтиво.

Алаи: Никаких неудобств... Госпожа, всё было идеально. Только, кажется, я испортил ваше имущество. Царапина на… Том дорогом столе, я заплачу.

Меладонна: Ну что вы. Не стоит, барахло, да и только. Эм. Приходите ещё.

Алаи: Приду, прекрасная госпожа. У вас торты не хуже, чем у самого Гурмэ. Хорошая работа.

Меладонна: Вы очень добры.

Алаи: Да. Мне нравится. И вы тоже.

Меладонна: Приходи послезавтра, я приготовлю специальный ужин.

В нескольких шагах от заведения Меладонны, ему преградил путь бывший телохранитель Сиаду. Дабрион. Не ниже самого Алаи, Сиаду всегда выбирал наемников покрупнее.

Алаи: Так, так. Мир тесен…

Дабрион: Я видел тебя, тогда... Ты, наверное... Джин?

Алаи: Бу...

Дабрион: Не знаю кто ты, но прочь с дороги.

Алаи: Э нет. Я так не думаю.

Дабрион: Он еще там? Или ты убил его?

Алаи: Продавец цветов? О да. Кушает тортик. Не стоит его отвлекать. От этого очень быстро набираешь вес, но... Чтож поделаешь...

Дабрион: Отдай мне его.

Алаи: Ты его не получишь...

Дабрион: Теперь ты его телохранитель?

Алаи: Нет, но он мой... Ему телохранители не нужны, и... Мне, как ты уже убедился, тоже... Барон Сиаду моя собственность, теперь.

Дабрион: Он должен мне пять сотен, и еще тысячу за кошмар, через который мне пришлось пройти, чтобы выбраться из западной республики живым. Такое в нашем контракте на указывалось!

Алаи: Хм, ты из Андмара, ты наемник... Ты что, был в Раггарде, когда всё полыхнуло?

Дабрион: О да, ещё как был.

Алаи: Чтож... Давай так, я найму тебя для дел в Кансарде, или если хочешь работать здесь, то в Апальмире или Каэр-Нир, Асгароте. М? Сколько он платил тебе?

Дабрион: Чтож… Ты не похож на того кто занимается золотом, ты выбиваешь дурь из людей, как и я… Но твои слова звучат убедительно… Ладно… Значит… Я договариваюсь сейчас с тобой, а не с ним. Предлагай.

Алаи: Я заплачу. И уладим эту маленькую проблему. Да? Ты видел наши возможности, дирижабли, связи, и даже найти такого как Сиаду оказалось возможно… Нужно было лишь немного подождать… А ждать такие как мы хорошо умеют… Нашему великому обществу не помешают умелые и находчивые. Работа найдётся, не такая грязная как обычно бывает, но думаю тебе понравится, и общество будет куда приятнее.

Дабрион: Идёт. Но... Зачем он тебе? Для ритуалов что ли?

Алаи: Ха-ха-ха-ха! Я может и похож на чудовище, но я не садист, и не извращенец если ты об этом.

Дабрион: Да, времена меняются, и некоторые люди всё-таки тоже…

Алаи: Некоторые, но ни все.

Дабрион: Видел Аставирские контракты? За него назначили кучу денег.

Алаи: Знаю. И поэтому буду очень признателен, если этот секрет останется, между нами. Инквизиция его наверняка повесит, да и Энгайцы тоже… Большая сумма, но… Я знаю что он стоит гораздо больше… Поверь… Он золотая корова, понимаешь? Зачем убивать такое чудо?

Бывший телохранитель поймал мешочек с сотней Апари. И еще двадцать с верху, за избавление от лишних вопросов.

Дабрион: Монеты Ацтелей... Хм, ладно... Выглядит серьёзно.

Алаи: Ну вот и славно. Да? Наслаждайся благами этого края и забудь об ужасах. Если хочешь поработать ещё, деньги кончаться или захочешь размяться, то ступай в Апальмир. Поищи Старого плута, а когда за тобой придут, скажешь. "Око соглядатая видит".

Дабрион: Приятно иметь с вами дело.

Алаи: И помалкивай об этом человеке… Его нет. Ясно?

Дабрион: Да, милорд.

Глава 2. История Узурпации

О происхождении Клеона стало известно лишь, когда старая власть была повержена. Почти вся. Мейстера Рари нашли, хоть изначально его и не признали при сдачи Измеэра во власть триархии. Рари сдался сам, спустя полтора года, сны о собственных деяниях, кошмары его преследовали. Последний из двенадцати старейшин явился в новую столицу, вошел в здание трибунала и сдался в руки инквизиции.

А на допросе рассказал об многом, и начал всё по порядку. Об Измеэрской шлюхе по имени Наэра, родившая бастарда, от пропавшего короля. Совет желал объявить посланника небес, сразу после того будет выяснено о смерти владыки. Рари порой сбивался, но кардинал Тиори записывал каждое слово.

Рари и Тагоро. Два брата, и оба состояли в наперстном совете. Представители древнего дома Ингариен, мейстеров и целителей, такого же великого, как и дом магов Харгарденов, известный по тем временам как дом Белого Древа. Оба изучали теорию призыва души, но не в мертвые останки, а в новорожденных. Это привело их к безумнейшей идее, помочь самому Астравенту вернуться в мир живых. Когда Клеон родился, то его мать Наэра вскоре исчезла. Клеон был бастардом, из дома удовольствий, владыки Патриция, которые кувыркались в царских покоях Синтельгарда, во время отсутствия королевы.

Они изучали времена трёх циклов, об их верованиях, ритуалах, как те действовали и каких результатов добивались. Но они искали и более глубоких древностей, искали сказания про первое Харай и Дюкайский архипелаг, эликсир бессмертия, но главное, они изучали темнейшие некро-заклятия из 16 века, Империи Чёрного Дракона на Селентийской земле, изобретения Дорамона Лимэя, и даже ездили на Асгаротские руины, в поисках видений и затерянной комнаты "Симулякрум", открывающую по легендам, бреши в планы теней.

Объединив Дюкайские знания, древне-Асгаротские, и Ацтельские они надеялись вернуть спасителя. По их замыслу, и обретенным знаниям, не хватало лишь одного элемента, главного. Иророномикона, и та которая исполнит песнь белой звезды, когда остальные три ритуала придут в действие над беременной женщиной. Рари и Тагоро однажды встретились с королевой, в тайне ото всех, как от домов чародеев, так и от остального наперстного совета. Они стали намекать Аэлит про этот план, ибо король Патриций был бесплоден. Обещали, помочь преодолеть барьер, не пропускающий в мир спасителя, что королева в результате понесет в своем чреве не абы кого, а самого Астравента, в современный мир.

Но Аэлит едва осмыслив их слова, прервала рассказ, сказала что сдаст их инквизиции, за еще хоть одно слово о подобном кощунстве. Разумеется, Рари и Тагоро действовали в тайне ото всех, от остальных десяти старейшин, от своего дома Ингариен, от Харгарденов, инквизиции запада, и Феополиса тоже, да и всех остальных... Лишь с Асгаротскими контрабандистами они в тайне сотрудничали, дабы держать все свои достижения в западном Селентиуме, недалеко от современного Асгарота. У них там был тайная обитель где их слуги изучали новое, в близи от окраин древних руин, куда ходить было запрещено, развалины были под охраной самого Асгаротского сената.

Им удалось договориться чтобы их пропускали в запретную территорию, в исключительно научном интересе, для повышения познаний природы зла. Восьмиконечные звёзды Астравента были у каждого наперстного старейшины как символ высшей власти. Этим они и пользовались, от имени председателя Шицеля и королевы регента. В целях защиты страны от темных сил и повышения познаний Аставирской инквизиции, противостоять темным замыслам. И их труды не были напрасными, на тех руинах им не удалось найти Симулякрум, но зато они нашли нечто иное... Один из осколков Эларселя. Вещь ни менее могущественная чем Иророномикон или же комната теней. "Осколок проницательности". Крохотный реликт так и напрашивается быть инкрустированным в кольцо или ожерелье.

Пока двое безумцев изучали древние культуры, традиции, магию и ритуалы, то даже как то раз прибыли в Энгайскую империю, при тогдашнем императоре Илитие III, но тот великий правитель был подозрителен к иноземным волшебникам, и тем двоим отказал в их стремлениях, а имперские советники лишь поддержали его решение. Они хотели раскрыть тайну Мебиуса.

Илитий: Тайны белого древа... Не принадлежат нам, ни кому либо еще... Кроме дома белого древа... Вы Харгардены?

Тагоро: Нет господин...

Император пожал плечами, их приняли со всеми удобствами после приезда но этом было все. Однако там же они познакомились с человеком по имени Марк, он очень интересовался их теорией бессмертия, и пожелал сотрудничать. Двое Ингариенов предложили обсудить это в будущем, через пару лет, тот согласился. Они схватили несколько местных, перед отплытием и провели пару неудачных опытов, выяснив что их ритуалы действительно были паршивыми.

А вернувшись в Раггард, они без озарения совести и чувств вины, с облегчением выдохнули, когда осознали, что еретическая и черная магия им больше не нужна, фрагмент души бога хаоса им обоим шептал, что вернуть жизнь мужскому семени легче лёгкого.

Свои многолетние труды они не забросили, все достижения описанные к книгах, они отдали Харгарденам на хранение, и изучение, если тем будет интересно, в обмен на молчание, ибо Ингариены начнут задавать много вопросов. Патрон на тот момент был молод, и сотрудничал с их домом.

Далее они отправились в Синтельгард, за помощью одного ювелира-волшебника, необходимо было инкрустировать осколок в ожерелье. Дар для короля, позже был вручен Патрицию lll, и вскоре король поправился, даже слишком... Дитя понесла не только Аэлит, но еще несколько женщин, включая ту которая позже произведет на свет Клеона. Королем овладела похоть, и жажда размножения. Харгардены думали, что схватили ложного короля, но это был настоящий. Позже, когда король пропал, то одним из первых его наследников явился в мир бастард из Измеэра, которым управлял магистрат Рула.

Оба праздновали триумф, думая что обманули природу, даже не понимая что они натворили... Поведение Патриция менялось в течении года, казалось бы Аэлит была счастлива, как и король, пока тот не начал вести себя все более вызывающе, и даже начал брать женщин из домов удовольствий. Двое старейшин посеяли бурю, и не понимали, чем все это кончится, когда выясниться спустя год, после странных и жестоких королевских решений, что король... Пропал...

Вскоре инквизиция вызвала наперстных владык в Синтельгард, в королевский замок на обыск в их же присутствии. Рари вовремя успел взять ожерелье с хрустальной чаши, и выбросить в камин с залой... Как оказалось до своего исчезновения, король оставил реликвию в замке. Кардинал Рэйвен из Феополиса прибыл лично на запад, по просьбе председателя и королевы, на поиски повелителя. Владыка Феополиса, наместник правосудия, он давно недолюбливал старшего, но подозревал обоих. Когда замок тщательно осматривали, то инквизиция следила за всеми, ибо было очевидно что это скорее всего измена.

Боясь разоблачения в те мгновения, Рари сорвался и обвинил Харгарденов в этом, там же присутствовал и архимаг белого древа. Тот подошел к обвинителю. Еще молодой Акасир Харгарден едва заняв место наставника.

Акасир: Смелое обвинение... О да. Наверное нужно подтвердить их уликами? Что скажете Кардинал?

В тот момент, туда приволокли ювелира, который сделал ожерелье, тот указал на наперстных братьев, их схватили и отвели на допрос по очереди. Рэйвен был убежден что Рари не виноват, ибо его слава благодетеля, до той поры была не зыблема.

Рэйвен: Нуже. Я знаю, что ты непричастен, даже Шицель отрицает твою связь с Асгаротскими реликвиями... Чего не скажешь о твоем брате недоумке, который любит изучать всякую пакость... Давай же парень... Сдай своего брата. Покончим с этим уже сейчас, пока он не потащил тебя, на дно... Или даже, не удумал очередное злодеяние… Если я вас отпущу… Что если он захочет, попустим схватить мою дочь, и увечить её… Знаешь что я с тобой сделаю? Рассказывай, что случилось с королем… По хорошему… Где ожерелье, которое вы заказали в чародейской ювелирной… Главное, где владыка? Если он еще жив… В твоих интересах если Патриций найдётся…

Рари: Нас подставили, это все Харгардены... Мы не причем.

Рэйвен: Я похож на слабоумного? Ингариены и Харгардены, и правление Аставира одна семья... И вы, тоже, если вы невиновны то скрывать нечего… С чего бы им и вам похищать короля, которого вы веками... Слышишь!!! Веками защищали!!! Но твой брат, бросил тень на наследие, а вот причастен ли ты, я выяснб… А может весь совет что-то замышляет? Когда-то там начался мятеж с использованием некромантии, при Люмьяне I. Ныне Харгарденов там нет... Зато Ингариены, есть... Были... Целых два... Или один? Выбирай... Рари Ингариен…

Рари: Я же сказал, что не знаю этого… Патрон... Это его люди похитили владыку. Я сдам того кто знает, где владыка. Народ шептался все чаще, о том, что владыка ненастоящий. Мы тоже так думали...

Рэйвен: Этот смутьян, этот… Торговец контрабандой… А Харгардены тут причем?

Ему удалось запутать следствие, убедив что кто-то сотворил магию, породившую похожего на Патриция человека. Но в скором времени, Тагоро раскололся и сдал им место где спрятаны их работы, в тайном хранилище Грэя, который на тот момент управлял подпольным черным рынком. О том что Грэй был связан с белым древом, на тот момент не было известно, но инквизиция с тех пор усиливала гонения на всех подозрительных личностей, и волшебников, когда обнаружилась целая куча книг без подписей и названий, но содержащих кучу различных знаний, смело называвшихся черными и богохульными.

Тагоро всё равно приговорили к сожжению на костре, кардинал списал всю вину на него. А Рари был отпущен под ответственность председателя, и надзором инквизиции. Попечительство о наследнике бастарде, перешло в руки совета.

Рари выжил, но был морально подавлен, держал язык за зубами несколько лет, он был полезен ранее своими предсказаниями. А после, разум его долгие годы не мог оправиться после того, как увидел своего пылающего брата.

Когда Клеон повзрослел и занял трон, то нашел то самое ожерелье, в замке. За десятилетие своего правления его отношение к народу омрачилось еще сильнее, и не только к нему. К совету, к магам, и даже к Аэлит и её сыну, хоть тот и усвоил что их трогать запрещено. Однако он овладел магией хаоса, и в тайне порой наказывал тех кто ему был неугоден, превращая в копий себя, отправляя двойников сомнительные мероприятия.

Иногда в наперстном совете бывали проблески мудрости, пусть и сомнительной. Например составить трактат о близости и любви. Ибо старейшине Псартэ пришла мысль, что инструкций к механизмам противодействия агрессии, итак, слишком много в мире, например к использованию арбалетов Гидеона, или созданию клинка из двимеритового сплава, а указаний к жизни слишком мало. Псартэ предлагал составить трактат том что нужно делать, и как действовать, чтобы новые слуги Астравента явились в мир.

В совете возник спор.

Один сказал, что это будет инструкция к греху.

Второй заявил, что это преувеличение, что только так дети и рождаются.

Третий и вовсе показался умнейшим на тот момент. Сказал что если прямиком из перста выйдет такой догмат, то насильники повылезают изо всех щелей и закоулков, воспримут это как благословение.

Четвертый выказал опасение что престолонаследие будет поставлено под угрозу, все дозволенное распутство в различных связях, приведет осквернению целомудрия, и испортит родословные знатных родов. Престолонаследие во всех Аставирских республиках может быть подорвано и в мир выйдет слишком много бастардов с правом на престол или даже сам совет.

Пятый подтвердил, не упустив шанса уколоть в больное. Брать пример с северян и презренного Роншара, это дурная идея, и нужно оставить это на прихоть судьбы. Иророномикон сам выберет будущего правителя, а избрание Клеона это лишь вынужденная мера, дабы к власти не смог пробраться Роншарский выскочка, которого Харгардены так хотели усадить на западный трон.

Королева регент тогда была уже на поздней стадии беременности, но она присутствовала среди всех тех мудрецов, ждала чтобы заседание закончилось, побыстрее. А в какой-то момент перестала их слышать, смотря куда то в пустоту размышляя о сложенном манифесте.

"Наверняка Астравент, был воплощением духа самого Акаши, а значит манифест действительно был священен. Это и было главной инструкцией, сожжённой по милости Тонариана... Мальчишки с короной... И вот к чему это привело сейчас... Эти демоны, великий апостол сбросил бы их всех с этой башни, ибо она ему и принадлежала, ему и его святым дочерям, моим предкам... Подумать только... Башня, в которой великие древние говорили с небом, а оно откликалось. Рассказывало о неведомых созвездиях, чудесах неба, объясняло непостижимые вещи... А теперь превратилось в рассадник смертного греха, я не презираю любовь за золото... Но обсуждать это здесь... Апостол Акаши скинул бы их всех с вершины, также как жрецы сбрасывали Емани, со своих зиккуратов. И это было по писаниям Иророномикона. О падении скверны. Из которой прорастёт добродетель."

И тут они прервали её размышления спросив и её мнение касательно, идеи трактата о любви. Аэлит лишь равнодушно ответила, чтоб оставили в покое простых людей, а сами пусть хоть обойдут все бордели Измеэра, которых возвысилось много за минувший век. Тонкий укол в происхождения Клеона, которого те обожествили. После чего встала и ушла. На совете нехватало одного из 12, мейстер Рари куда-то пропал.

Шицель: Наверное опять занимается мерзкими опытами, пора думать о его замене…

Королева молчаливо согласилась, с оговоркой что не только его, но и всех остальных, включая самого председателя. А пока уходила через средние ярусы, то заметила Мейстера и провидца Рари, который выполнял обязанности по надзору за важными постами, такими как три кардинала из всех трех республик. В тот момент него в руках был Кодекс Белого Огня, но он приставал к служанке её величества, Магдалены, Рари прикасался к её талии, предлагая той пройти с ним, чтобы тот помог ей избавиться от греха. Аэлит едва заметив немедля подошла, и тот остановился. Клеону на тот момент было лишь пять лет, и его совет всячески опекал.

Аэлит выполняла роль его мачехи, а взамен ей позволили остаться на персту и продолжать блюсти традиции древних Аставирцев.

Рари: Ваше величество, вы неверно истолковали меня, эм… У меня и в мыслях не было. Но король велел остатки пира раздать в псарню.

Аэлит: Король передумал… Он велит раздать еду в приют Ришарты... Не злите меня...

Рари: Да, как прикажете. Королева регент.

Аэлит: Презренный демон, каждая секунда здесь, отравляет воздух... Исчезни... Или я сама поищу грех внутри тебя... И сделаю это с большим удовольствием…

Он поклонился и ушел, а служанка её величества благодарила госпожу. Власть у Аэлит оставалась лишь до той поры пока Клеона не коронуют, но она тревожилась за своего ребенка, которого могли счесть угрозой, хоть её и уверели что её наследний будет принцем, и его право на трон такое-же по праву рождения, но он младший.

Когда Рари ушел, то у Аэлит начали отходить воды, королева этого не ожидала так скоро, но Люциан в её утробе решил иначе. Она схватилась за живот, велела Магдалене взять Иророномикон и помочь дойти до вершины башни. Ибо это не просто роды, это вопрос о праве её собственного дитя на трон. Добраться туда в условиях схваток, и не вызвать подозрениях, им понадобилось приложить усилие, терпимость и смекалку, особенно королеве.

А на вершине, под небом и в тишине, Аэлит разродилась, Магдалена сообщила что это был мальчик. Так на свет появился Люциан. Аэлит велела ей, открыть Иророномикон, и взглянуть на её ребенка через откровение.

Магдалена: Но госпожа, я не вашей крови, я не могу читать это!

Аэлит: Можешь! Читай... седьмое пекло и великое небо... Давай...

Служанка лишь узрела несущиеся видения гонений, будущего, несвязного, осколки хаоса, заключенные в кусках меча. Древо под Феополисом, и колоссальную пирамиду, похожую на белую гору.

"Королей нет. Есть лишь император неба... Тень и свет... К древним!"

Видения рассыпались, словно осколки перед ней, и она обронила книгу. Из откровения служанки, стало ясно. У Люциана тоже нет прав на трон. Аэлит в тот момент перестала всецело опираться на знамения.

Магдалена: Госпожа, что это безумие значит?

Аэлит: Это же благодать, для нас по крайней мере... Мой сын не станет участвовать в этом фестивале сумасшедших. Все прояснится, со временем...

Тень пала на всех в ту пору, слава и неприкосновенность магов дрогнула. Короля нашли лишь спустя, месяц после тех расследований, Харгардены и показали где он, в тайном подземелье. Его пытали, добиваясь каких-то признаний. Гонения и поиски виновных набирали оборот, а также поиски возможных наследников, и Рари, указал им на Измеэрский дом утех, где обнаружился бастард короля и его мать, совет ничего не знал о том, что королева беременна, и до того, приняли решение взять Клеона под наперстную опеку. Грэй стал первым номером в разыскиваемых за похищение владыки, и возможное убийство, Ингариенов начали трясти чуть ли не каждую неделю, других магов и провидцев, таким образом многие из них бежали с западной республики.

Попечительство о наследнике бастарде, перешло в руки совета. Рари был отпущен под ответственность председателя, и надзором инквизиции, в надежде что тот приведет их к виновным сам, рано или поздно. Тагоро Ингариена вскоре объявили некромантом, и отправили на костёр, вместе со всеми их Асгаротскими работами. Рари был морально подавлен, держал язык за зубами, он был полезен для перста своими предсказаниями. Но разум его был омрачён.

Народ Синтельгарда долгое время был недоволен, и ощущал неладное. Когда Клеону было 14 лет, то при шествии из Раггарда в Синтельгард, страже даже приходилось защищать его. Юный узурпатор не понимал почему его презирают, но он рос холодным и жестоким уже тогда, и в те моменты призрел простолюдин. Аэлит было жалко всех, и себя, и свое дитя, и сына шлюхи, которого решили посадить на трон, и людей которые его презирают хотя еще не издал ни одного указа. Люди на улицах в тот день посыпали его проклятиями, ощущая неладное, слухи разлетались как пчелы, Харгардены и Ингариены постарались чтобы народ узнал правду.

- Бастард!

- Плод греха!

- Отродье!

- Исчадие ада!

- Это не король!

Совет старейшин долгое время делал все, чтобы задобрить запад, чтобы народ принял это. Клеон с юности научился не любить простолюдин, ибо видел как его опекают правители, и как презирают неимущие. Аэлит на персту однажды была, уже в явном положении, когда истинный наследник был очевиден но старейшины, инквизиция и лорды поставили под сомнение благочестивость её собственного наследника. Но всех их объединяло лишь одно, лишь Иророномикон является незыблемой Аставирской реликвией, наследие святого воинства Акаши из забытых времен, настолько забытых, что даже Фарадонская империя на заре бытия, кажутся детьми. И лишь род Аэлит и её предки, были способны её прочесть. Аэлит пыталась ранее доносить истину до правления, но они толковали её слова по своему, чем они и заслужили немилость друг друга.

Когда Клеон повзрослел до 18 лет, то нашел то самое ожерелье, в замке, но уже не в камине, кто-то из слуг положил его обратно в хрустальную чашу, а как давно, неизвестно... За десятилетие своего правления его отношение к народу омрачилось еще сильнее, и не только к нему. К совету, к магам, и даже к Аэлит и её сыну, хоть тот и усвоил что их трогать запрещено. Однако он овладел магией хаоса, и в тайне порой наказывал тех кто ему был неугоден, превращая в копий себя, отправляя своих двойников на скучные, опасные или сомнительные мероприятия. Совет ничего не знал, кроме Рари, который связал их деяния с реальностью, плод короля познавшего силу хаоса, тоже научился управлять этой силой, и это получился, совсем не Астравент…

Тиори слушая признание, о богохульстве в отношении святого спасителя и реликвий, об измене, предательстве, осквернении памяти, кощунстве, ереси и иноземных преступлениях не вытерпел. Кардинал в присутствии схватил эбеновую дубинку и начал избивать его, лежачего.

Тиори: Поганый ублюдок! Ты понимаешь что ты натворил! Сколько народу умерло изза игр с некромантией а!?

Кардинал догадывался о том, что совет был виновен в гражданской войне, но этот рассказ... Его оттащили от старейшины Рари, как только услышали шум в допросной, тот проклинал его как демона, исторгнутого из забвения. Инквизиторы в белом оттащили его, прочь и позвали арбитра Ирикию. Но когда тот пришел, то кардинал сказал что будет говорить лишь с Аурелием насчет этого человека. Рассказ последнего старейшины, это сущщий кошмар и лишь крепкие умы смогут это принять.

Аурелий I явился и забрал опечаленного кардинала... Глядя на то, что он сделал, на ссадины его рук, которые тот оставил себе в результате побоев, и искорёженное от ненависти лицо, велел стюарду принести бутыль крепкого вина. Тиори, сразу залпом осушил кубок, и молча сидел, глядя в пустоту... Достал пергамент с пересказом Рари Ингариена, и равнодушно бросил на стол... Аурелий внимательно читал... А когда осознал, то Тиори посмотрел королю в глаза... Тот тоже начал кипеть.

Тиори: Его слова, они уничтожат мир... Что мы будем делать?

Аурелий: А я что... Не думаю об этом дубина?!!!

Король налил кардиналу еще кубок, и себе заодно, думая о том что это Андмарское вино, и с Андмаром отношения стали как никогда дружескими и доверительными.

Тиори: Мы не можем его судить...

Аурелий: Нет? А что тогда? Повесить без суда?

Тиори: Что угодно... Его рассказ правда... Вы понимаете что это значит? Сколько добрых людей повязано в этом? Тех кто помогал ныне в освобождении... Вы поняли что они сделали? Они даже в Энгай ездили... Они и там при прошлом императоре, осквернили добродетель... Они ставили опыты... На ком? На беременных женщинах?

У Аурелия повис ком в горле, осознавая детали между строк.

Тиори: Они мерзкие демоны, Рэйвен был отцом Кастельяна, но он точно знал, кто есть кто... Второго инквизиция сожгла, как демона и они были правы... Но этот ублюдок, лгал на всех подряд... Чтобы выжить…

Аурелий: Элин... Что...

Тиори: Да, кардинал... Теперь ясно? Ваша любимая Элин, и её сестра Идрииль, их отец Халакс... Семья Ингариен тоже подверглась гонениям, на своей родине... Эти ублюдки, спровоцировали этот ужас, они подставили под удар весь святой промысел... Выжившие Ингариенам повезло меньше чем Харгарденам, их выжило всего несколько человек, и то чудом… Эти ублюдки подставили как свой собственный род так и весь Аставир, даже иноземные страны…

Аурелий: Элин живёт в далеке, они на Андмаре и не имеют к этому никакого отношения, как и Харгардены. Вся эта война против магов, которые веками защищали законность трона, была из-за этих двух демонов! Ингариены не должны о нём узнать, иначе они потребуют его живьем, и тогда он развяжет язык. Там черных магов сейчас много, на Андмаре но они нам не враги, они поклоняются и чтят наших общих древних.

Тиори: Я об этом и тревожусь, господин… Если он заговорит… Как дух или как живой, то слухи накроют мир как моровое поветрие… Будь оно неладно.

Аурелий: Мда… Грэй наложит на себя руки, если узнает что никакого двойника Патриция не было, если узнает... Что его люди по ошибке убили настоящего короля...

Тиори: Верно. Этот человек, не человек... Он должен исчезнуть... Словно его и небыло, его слова не должны достигнуть ничьих ушей.

Аурелий: Родрик и Яберн слышали его пересказ?

Тиори: Нет, они были не в допросной... Они слышали лишь как я бил... Демона...

Аурелий: Хорошо, да... Так и сделаем... Мы отдадим его тем, кто над нами. Двум древним ангелам, жизни и смерти... Пусть они решают, что с ним делать... Они спасли нас уже не раз, спасут и теперь.

Тиори: Серьезно? Тем самым?

Аурелий: Я согласен с тобой. Он не человек, уже давно... Наш смертный суд некомпетентен, в таких делах... Мы лишь разрушим хрупкий мир...

Тиори: Господин, что мне делать?

Аурелий: Отведи его на золотые поля, неподалеку от священного древа... Путь великие древние его осудят, в дали от нас...

Вскоре Рари Ингариена вывели за пределы Феополиса, с мешком на голове и завязанным ртом. Навстречу инквизиции вышли две девы, в черном и белых одеяниях жриц, капюшонах, и знаках вечнаречия на руках. На шеях обеих дев свисало по два символа. Два медальона на тонком лазурном Харай корне. Золотая пирамида, и восьмиконечная звезда, вместе.

"Емани. Это он. Бесспорно."

"Невыносимая ноша, которую молодые

корни не могут вынести."

Тиори: Прошу вас, от лица страны, и возможно всего многострадального мира. Пусть этот человек исчезнет. Во имя мира, между всеми нами.

Белые мантии Феополиса сняли мешок с головы Рари, и вынули кляп из его рта. Тиори все же спросил у того, главное.

Тиори: Один вопрос... Да, только один, перед лицом старых богов и новых. Ты был пророком, не таким значимым, но всё же пророком... Перст следовал твоим указаниям, когда-то... Ты подставил оба дома магов… Знал что страна полыхнет? Зачем?

Рари: Догмат Белого огня, я искал в нём ответы, и он ничего не говорил о том, что делать если у короля не может быть наследников... Что делать, если грозит война за престолонаследие, мы хотели избежать это того... Да, мы пошли очень скверным путём... Но мы ведали что делаем, и чем это может закончиться... Для нас с братом, прежде всего... Я не смог предвидеть, что он первым угодит на костер. А я, проживу так долго... И разумеется, я не смог предвидеть какой катастрофой это обернётся... Видения прекратились, едва мы решились вернуть королю его силу...

Кардинал молчаливо кивнул, желая покончить с этим побыстрее и забыть всё. Белые мантии отдали грешника двум древним. Аставирские хранительницы забрали и неторопливо увели его в неизвестность. А инквизиция завороженно смотрела им вслед. Белая дева, темная, а между ними грешник, ожидающий неведомого суда. Тиори велел остальным поторопиться к возвращению в Феополис.

- Хорошо скинуть красные мантии. При Кастельяне мы неделями порой не вылезали с трактов, дорог, лесов...

- Ага. А еще обед безбрачия.

- Хвала Аурелию, он сразу же отменил эти сраные традиции. Времена Первого ордена, сейчас... Это же дикость...

- Кастельян считал иначе...

- Плевать на него, его приказами еще год пару лет назад был сыт по горло...

- Кардинал да вы, настоящий посол к бессмертным древним. Браво.

- А эти девы, очень даже симпатичные...

- Вы видели это? На них оба знака веры, и своей и нашей. Значит они не отвергают нас, слухи о мире чистая правда...

- Раз многое больше ни ересь, думаю можно и полистать что-нибудь об Ацтелях... Да?

Тиори: Не расслабляйтесь, изменники еще ни все найдены. Измеэрскй магистрат, так и не был найден, вместе с нашим золотом в опустошенной, казне. Это и ваше золото... Не забывайте.

- Сиаду? За ним пол мира охотиться. Ставлю два золотых что его голова уже на пике какого-нибудь наёмника. Пустая трата времени.

- Две живые древние, серьезно? Я думал это лишь слухи... Они, прекрасные... Дюкайка и Ацтелька, да... Может в Роншаре жену поискать?

- Дюкайцы и Ацтели это одно и тоже! Только в разных поколениях… Нивежда!

- Ну так они обе были рождены в мифическом архипелага бессмертных. Верно? Значит они обе Ацтельские древние… А ещё слышал, в Селентиуме есть тайный Ацтельский город… Зиккурат или что-то подобное.

- Хм, как быстро вы выучили то, что считалось ересью. Ты смотри-ка… Подготовились к новой эпохе. Приспособленцы! Хах!

- С твоей рожей, только в Измеэре жену искать.

- Заведения магистрата заброшены.

- Не, не… Шлюх мне не надо… Хм, ну значит в Роншар... Красноволосые, словно поцелованные огнем девы. Очень красиво. Да Кардинал?

Тиори: Да, пожалуй... Но сначала в питейную, а ещё лучше взять бочку Андмарского красного, да покрепче... Забыть обо всём, надолго.

- С вином! А если ещё и в объятиях красивых женщин... То наверное ужасы улетучатся ещё быстрее? А!? Хах...

- Раз те бессмертные царицы нас защищают... Можно наконец залечь куда-нибудь? Кардинал? Хотя бы на неделю...

Тиори: Я оповещу об этом короля, он не будет против... Инквизиция Феополиса! Отдыхать... Три дня...Да.

- Слава Кардиналу!

Глава 3. Акарил Харгарден

До Акарила дошли вести последних месяцев, освобождение Аставира — праздник для всех. Маг огня не собирался откладывать дела, он покинул полуостров. Выяснить судьбу Энигмариума было его давнишней мечтой, ещё со времён присоединения к сообществу Тайного Огня. Рассказы Архимага Эраста на последнем собрании дали ему подсказку. Отправившись в Селентиум, задача едва ли оценивалась как лёгкая или тяжёлая — зацепиться за что-то, связанное с легендарной крепостью, которая исчезла. В одной особой лавке могли знать что-то про крепость.

Дорога вела мага в Апальмир. Путь предстоял нелёгкий и не быстрый. Он жалел, что не отправился на север по морю. В Туинском пригороде он заметил небольшую общину, внимающую глашатаю, — несколько десятков человек слушали речь. Акарил слез с коня и подошёл, как только понял, что речь идёт о возвращении некой владычицы. Секта, прославляющая возвращение древней.

— Она возвращается, духи шепчут, что она снова плоть и кровь, не бойтесь ничего, эпоха страха закончилась! Аставирские гонения на волшебников сгинули, как страшный сон, новая эра началась. Раз Энгайская империя совершила невозможное, значит, пришло и наше время восстать против господ. Милостью Императора Ателиона наша древняя госпожа восстала вновь. Славься Вечная Империя, что пробудила наследие. Славься… Алая Императрица.

Акарил в целом понимал, о чём идёт речь. С ним заговорил один из рядом стоящих — как он сразу выяснил, это был не простой человек, а министр Туина, выглядящий как простолюдин.

— Министр? Приятно познакомиться. Что вы здесь… — начал Акарил.

— Ты уже не первый, кто спрашивает. Мне нравится юг, у меня тут сестра живёт, — ответил собеседник.

— О чём это он толкует? Война на Аставире и Андмаре окончена, узурпатор и его собаки мертвы.

— Их это не особо волнует. Гораздо сильнее взбудоражило другое. Древняя колдунья Каири. Кошмар господ и тиранов, с лицом невинности. Говорят, она восстала из мёртвых… Это всё наверняка бред и слухи.

— Кто-то на этом решил заработать. Сувениры, антиквариат тех времён и всё такое.

— Белая пирамида, достигшая неба. Жертвоприношения, реки крови и куча костей в основании того сооружения, брр… Аж мурашки по коже.

— Она уже бродит по земле нашей, ищет своих детей, ищет нас, дабы обнять своих детей, возродить империю, которую у неё жестоко отобрали. Короли говорят о «традиционной жадности», но что они скажут, когда увидят её?! Небожительницу во плоти! Она щедра со всеми! Лучший мир уже на горизонте, славься Алая Императрица, — гремел глашатай.

— Нет! Вы убьёте всех нас, хотите залить землю багровыми реками? Она не пощадит никого из вас, всех, кого сочтёт недостойными, станут материалом для сооружений, ваши дети станут вместо глины и извести — вы этого хотите? Ответьте мне! Ведьма, заключившая договор с силами хаоса, не ведает сострадания, — возразил кто-то из толпы.

Человек, начавший протестовать, подвергся нападкам остальных, а глашатай только молчаливо наблюдал. Акарил сотворил огненную вспышку, дабы народ остановился.

— Чародей, — прошептал кто-то.

— Этот язык позорит всё, что Каири сделала ради наших предков.

— Вы совсем обезумили? Легионеров императора и обманутых аставирцев погибло столько, сколько за год не оплакать. Умереть ради веры или убить ради веры… У вас есть дети, ваши семьи. Здесь! Сейчас! Важнее этого нет ничего, подумайте об этом — вы все. Возможно, Селентиум — единственная страна в мире, которая не развязывала войн веры. Поиграть в восстание против господ хочется? Какую цену вы готовы заплатить за грёзы? М? Император и новый аставирский король бились плечом к плечу, и они заплатили за победу столько, что им придётся думать об этом до конца жизни. Ясно?

— Но… уважаемый волшебник… Мы здесь потому, что у нас нет дома. У всех этих людей ничего нет, у нас отобрали благо.

— Я знаю, что такое быть нищим. Знаю, поверьте мне. Я тоже из Аставира, я там родился, и меня хотели убить ещё ребёнком. Но если есть решение обойтись без войны…

— Есть одно место, большой приют для странников, скрытый город в глухих лесах.

— Мы туда и собирались.

— В словах мага есть доля правды, мы идём через лес… Можете пойти с нами, высокочтимые.

Две недели семь сотен паломников шли к южным окраинам обширного леса, называемого Пустошью империи. Акарил сомневался, стоит ли оно того, — его путь намечался в другое направление, но то сборище он воспринял как знак. А в глубинах леса таилось настоящее произведение искусства — целый город, скрытый от внешнего мира. У Акарила и министра чуть не отпала челюсть при виде древней пирамиды в центре леса, ещё и обитаемой.

Глава 4. Эбеновый легион.

Когда министр узрел эбеновое войско, скрытое на нижних и средних ярусах Аргзаля, стало очевидно: лидеры не шутили о серьёзности возрождения. Потомки древних узнали о том, что императрица жива. Они провозглашали третью империю Ацтелей.

— Эти земли обманули наших великих предков, вы же чувствуете в своих жилах наследие? Селентиум солгал великой царице. Я видел сон, её земли были прекрасны. И теперь она восстала из горнила божественной битвы в своей небывалой красоте — это божественный знак. Она вернулась! Славься Алая Императрица, твой народ жив и восстал вместе с тобой! Услышь своих детей, — вещал Нирголь.

— Министр. Это похоже на безумие. Армия фанатиков с легионом чёрных статуй в загашнике — будет много жертв. Я могу понять историю гонений, а после и на потомков Дораймона, но это? В этой стране сейчас мир, в сравнении с тем, что происходило между Аставиром и Энгайом за последнее десятилетие, — тихо сказал Акарил.

— Верно, сейчас мы не можем ничего сделать, сам понимаешь. Они скорее нас повесят. Они её даже ещё не видели, только по слухам и со слов вот таких пророков, — ответил Хаширама.

— Слухи так взбудоражили умы? Почему? Эта страна всегда была тихим торговым краем.

— Если кракен спит в глубинах и о нём забыли, это не означает, что его нет. Ты читал о том, как Ацтельцы желали купить флот у Селентийцев того времени? Это ветхие сказания, мало кто вчитывался в такое, я и сам думал, что это лишь сказки.

— Намеревался сесть за изучение, когда вернусь в имперский город. Эти истории были переписаны только после войны, совсем недавно. Красный король и его свора пытались сжечь всё, что считали ересью, подобные истории в том числе.

— Ниильринцы и Суэлийцы обманули Ацтелей из Аставирской страны, взяли сокровища, а кораблей владычица не увидела. Селентиум, страна золота, обманула страну света… Это поспособствовало наступлению на их границу и преждевременной битве у белой пирамиды. Манускрипты, написанные мейстерами при Императоре Туруи, — это запрещённые тексты, я держал их на свой страх и риск как реликвии. Меня могли казнить как заговорщика, если бы нашли их.

— Получается, вы на стороне этого общества?

— Я ни на чьей стороне. Единственно верная сторона — это простой народ, который не хочет никаких войн. Спокойная жизнь, как и прежде, — вот что меня заботит.

— Боюсь, все эти люди с вами не согласятся. Посмотрите на них — бедняки, у них ничего нет. Они хотят, чтобы им вернули их дома и счастливую жизнь. Ваше министерство, полагаю, не знает об этом месте?

— Нет, пока что во всяком случае.

— У этой страны никогда не было веры, не было бога-спасителя. Единственной их добродетелью были сверкающие монеты в кошельках. Каири расставит всё на свои места — вера в высшее благо бессмертия, богатство души, а не золота. Она — дитя, сошедшее к нашим предкам из Вечного Сада, из лона Вечной Матери, дитя, которое низвергло тиранов и изуверов на Аставирской земле. И как Селентиум отплатил ей тогда? Ложью, заточением во тьме и оковами! Позор!

— Красиво глаголет, мне даже нравится, но они многого не знают. Каири не была её родной дочерью — Вечная Матерь спасла маленькую девочку на побережье Дюкайского побережья. Поселение Суа-Харай было разорено иноземцами, Кастинель на тот момент уже давно возвысилась над смертью и жизнью, её гнев покарал всех сошедших на тот священный берег, и только одна маленькая девочка выжила. Она была приёмной, Кастинель любила её и заботилась как о своей собственной. Неудивительно, учитывая обстоятельства, при которых она переродилась: её младшая первеница была принесена в жертву ещё при правлении Верховного Жреца Такая и культа Багула. Каири заменила ей частично утрату собственного ребёнка.

— Ох, будто вы свидетельствовали при этом, вы с такой уверенностью об этом рассказываете? Откуда вам это знать?

— Мне? Ниоткуда, но у меня есть друг, нет… больше чем друг, он всё видел своими глазами. Я верю ему на слово.

— Ни о том ли самом вы говорите? Имперский волшебник в белой маске, о котором народ шепчет? Он был подле Ателиона и его легионов в походе?

— Он самый. Думаю, он уже стал легендой этого столетия, а может и эпохи. Я хочу отправиться на Аставир когда-нибудь. Увидеть новое Харай — говорят, оно проросло выше облаков и теперь оно часть столицы. Молодой лес, который окружает город и символизирует свет, стали почти единым целым. Новая небесная роща. Видеть бы лицо Патриция, когда оно возвышалось к небу. Судя по пересказам, колдовства такого масштаба не было со времён Седьмого пекла. Даже слава Пылающего Собора блекнет перед этим. Наверное, именно это и пробудило Тенокткль. Кто бы мог подумать, что Кастинель перед смертью и забвением пленит любимое дитя, объятое гневом, внутри собственного храма. Хотел бы я увидеть эти видения сам, министр. Каири смогла сразить Вечную Матерь, пока та ещё была плотью и кровью… Почему она обратилась против мачехи? Хелеан считает, что гнев бессмертной дочери вызвало нежелание делить славу — она желала единолично повторить то, что сделала Кастинель. Помощь не вписывалась в её планы, Каири не желала быть ребёнком на пике своей силы, даже в её глазах. Двимеритовый небожитель был очень силён, он бы убил Каири, если бы не вмешательство Дюкайской владычицы.

— Кажется, нам пора уходить, на нас косо смотрят некоторые из толпы.

— Уходим, тихо и без спешки.

Министру и волшебнику не удалось покинуть Аргзаль по-тихому: едва они подошли к выходу из зала, им преградили путь несколько человек. Один из них сказал, что старейшина желает говорить с гостями. Министр побледнел от страха, но Акарил уверил, что, возможно, это окажется полезным — или станет их последним днём в жизни… как повезёт.

Когда их отвели на несколько ярусов ниже, в небольшом помещении у костра сидел беловолосый мужчина, явно западного происхождения, как и министр. Ему нашёптывал что-то один из подчинённых, а сам он только одобрительно кивал.

— Ну и кто вы? Наёмные убийцы или воры? Ладно, в такие игры я не люблю играть, в сплетни тоже. Народ услышал ваши слова — очень увлекательно. Служащий из Вечной Империи — это благой знак, ваша страна освободила нашего бога от оков. Я чувствую в тебе мощь огня — ты ещё и чародей, замечательно. А вот насчёт министра я не уверен, — заговорил Тухору.

— Мы без злого умысла, я не противник возрождения вашей веры, — ответил Хаширама.

— Неужели… Вы видели эбеновый легион. Что вы думаете о его создателях? О предназначении этого искусства?

— При правлении Дораймона разная магия процветала, в том числе и такая, скульптурная. Ацтели пытались постичь эбеновое ремесло, но, судя по всему, такого достигли лишь при Дораймоне, спустя век или полтора.

— Неплохо, очень неплохо, министр.

Старейшина продемонстрировал приспособление из эбена под названием «Клешня скорпиона» — строительную реликвию, уцелевшую до настоящего времени. Такие приспособления использовались магами для постройки Тенокткля и многих других Анпартских сооружений на восточном Аставире.

— Инструмент строительства, если не ошибаюсь, зодчие и волшебники использовали такие.

— Символ труда и магии, да, совершенно верно. Туруи и Дораймон построили Аргзаль, используя что-то похожее. Вы многое знаете об Ацтелях, но и мы кое-что знаем. Из самых древних истоков, известных нам сейчас: когда дюкайцы переселялись в Аставир, владыки света поначалу о них не знали. И это было благом для всех. Но позже их назвали не просто язычниками… Короли назвали переселение из далёкого моря не просто неудобным фактом. Аставирским кризисом. Катастрофой, иноземным вторжением и всё в том же духе.

— Старейшина, поведайте больше об этом месте.

— А как же торговля? Взаимовыгодные отношения? Вы узнали много — вы просветите нас взамен?

— Знания за знания?

— Довольно честная сделка, или вы приняли нас за кровожадных дикарей? Может, я похож на торгаша, жаждущего ваш кошелёк? Вы до сих пор живы — по-моему, очевидно, что никто вас убивать не собирается, и грабить тоже. Имперский волшебник, расскажите о Каири, где она сейчас, если это правда?

Акарил: Я не присутствовал при этом, но… Она не стала монстром, по слухам.

Хаширама: Что вы собираетесь делать?

Тухору: Ах. Министр, я почти забыл о вас. Имперский чародей проявил щедрость, такт и уважение. А в чём будет ваша польза?

— Этот город меня заботит так же, как вся страна, я вам не враг.

— Будет двигаться эбеновый легион или нет, зависит лишь от того, проявят ли Туинцы благоразумие, они хотят отыскать тех кто ждет её величество. Тоесть нас, Аргзальцев… А если точнее, Ацтельцев в третьей эпохе. Никто не хочет войн, и я тоже. Могу вас заверить, министр: войско из чёрного дерева не покинет Аргзаль, если нас оставят в покое.

Глава 5. Явление в Аргзаль

Тем временем в помещение вошёл посыльный, и лицо Тухору наполнилось страхом.

— Как далеко он? У нас есть ещё хотя бы час?

— Господин, вы не поняли, он уже здесь, он спускается.

— Вы двое… Если дороги головы, держите язык за зубами, пока не спросят, ибо и мне хотелось бы ещё послужить стране.

В помещение торопливо вошёл пожилой человек с белыми глазами, явно ослепший и уже давно. Температура в помещении стала прохладнее, словно призраки начали шептать. Министр и волшебник сглотнули при виде странного и загадочного старика.

— Тухору… Тухору, ты здесь, я чувствую.

— Господин. Мы не ждали вас так скоро.

— Я видел её. У меня был сон сегодня: она освободилась. Я должен увидеть её ещё хотя бы раз, Тухору. Ох… Кажется, у тебя собрание. Колдун, опалённый огнём звёзд… Очень хорошо… Сядь.

Позади Акарила появились двое фантомов, руки которых упали на плечи магу, — и он опустился в кресло позади себя. Сразу же фантомы явились позади старика и придвинули ему кресло. Старик-колдун, к тому же и некромант, молча опустил голову и прикрыл глаза, словно погрузившись в печаль или воспоминания, периодически кашляя. На его шее висело ожерелье с багровым камнем — Акарил вспомнил описания Хелеана и то, насколько важно было похожее ожерелье для возвращения светлой памяти освободившейся императрице. На пальце у него был перстень со знаком чёрной челюсти. Внезапно он сделал резкое движение головой и принюхался к Акарилу, словно зверь вынюхивает… или вампир.

— Я уже слишком стар для политики, да и для магии тоже, силы покидают меня. Тухору… Ты вырвал им языки? Уже не чую как раньше.

— Нет, господин, они гости Аргзаля, я нахожу их полезными. Наш разговор только начинался.