Читать книгу: «Летописи Атриума 2: Кардинал и волшебник»

Пролог. Голоса Атриума

«Вопрос восприятия всякого искусства или художества как нечто живого. Что есть идеальный творец искусств в высшем понимании? Ересь в обёртке истины? Истина в обёртке ереси? Всё это в итоге лишь слова людей. Любовь, восприятие, величие, тщеславие и жажда большего определят судьбу театра.

Творец, утративший любовь, в итоге превратится в тирана. Ибо искусство его — не более чем игрушки и куклы, а не объект любви и красоты. Тщеславие и жажда большего приведут к тирании, а она — к грандиозному и печальному финалу: падению театра, восстанию «кукол и игрушек» против своего создателя.

Но если вышло так, что творец исполнен любви к своему маленькому нечто и оно тянется к любимому отцу, и принял он в объятия творение своё, то будет сей театр грандиозен и велик. Творец, что принял своих созданий как нечто большее, чем послушные фигурки».

Глава 1. Перст Владыки

2823 г. от С. П.

Еще до странствия в Селентиум, кардинал был на самом западе Аставира. На великом собрании правления в месте под названием “Перст владыки” Высокая Раггардская башня. Туда ежегодно был обязан явиться каждый власть имущий страны света. Даже несмотря на разногласия, и столкновения.

В глазах достойных людей, месса воспринималась сборищем воров и предателей. Синамбрийцы, и Роншарцы презирали короля, но скрипя зубами являлись туда. Два северных народа разделенных Кансардой, в которую двадцать лет тому назад вошли люди барона Сиаду, а после и мантии Кастельяна, когда гонения на волшебников набирали оборот.

Вершина высокой башни из древне считалась творением Астравента и первых людей. Две с половиной тысячи лет назад так и было, башня служила как звездный маяк, для спасителя и его дочерей. Дабы облака не мешали видеть знаки неба. Апостол желал видеть ясно, послания звёзд, знать будущее. Дабы ничто не угрожало Аставирскому народу, его покою и процветанию.

А ныне, правители обожествляли самих себя на её вершине. Пытаясь оторваться от людей, считая простой люд стадом коров и не более. А на самой вершине был король Клеон, провозгласивший себя императором, при попустительстве совета двенадцати.

Совет из двенадцати старейшин, поклонялся Кодексу Белого Огня, а король Клеон был их избранным, очистителем страны от любых неугодных. Роковая тайна узурпации трона, которую Харгардены и пытались раскрыть.

Хоть и прошло 38 лет с момента коронации Клеона, но на нём не прибавилось морщин, что очень тревожило северян. Там присутствовали и небольшие лорды, бароны и прочие власть имущие. А также трое кардиналов расколотой инквизиции. Тиори из Синтельгарда, Кастельян из Феополиса и Аурелий из Роншара.

Лорды за трапезой обсуждали все подряд.

Царден: Вы же родом из Феополиса? Господин Каппа? Мы на севере не призираем бастардов, если вас это смущает.

Каппа: Неужели? Dicitur esse salvator...

Царден: Эм..

Каппа: Нет? Ты не из числа детей Астравента, ты не северянин. Как и большинство из этих паршивых овец. Отвали и дай пожрать спокойно, хоть не зря съездил в эту башню.

Аурелий и без того озлобленный на правление, был унижен Клеоном в тот день, при всех. Кто-то уронил кубок узурпатора, и вежливо попросил уладить это не слуг башни, а его. Аурелий скрепя зубами сделал как сказал король, поднял и принес владыке. Скрепя сердцем и душой, на него смотрели десятки мерзких глаз, улыбок и даже шуток.

Клеон: Что толку, от пустого кубка... Наполни же его...

Аурелий подчинился, Синамбрийцы молчаливо смотрели на скопище еретиков, со всем презрением.

Кансардский лорд Царден тоже смеялся над Аурелием, а рядом сидящий Каппа лишь холодно повернул голову, посмотрел на Цардена, укрепившись в своих убеждениях.

Клеон: Хорошо. Традиции древних это важно... Преклонись. Вознеси дар.

Аурелий преклонил колено, вознес кубок, в руки узурпатору.

Клеон: Перст владыки. Старые боги оставили нас, и мы должны позаботиться о мире. Милосердно ко всем. Все это делали в древности, и все это делают ныне. Даже Кастельян поклонился, которого ты презираешь. Это древняя традиция, всё как ты любишь.

Аурелий был полон гнева, но его лицо было равнодушным, он ясно понимал, что узурпатор мнит себя не просто императором а новым Астравентом "Спасителем". В тот момент, кардинал и решил отправиться в Селентийское паломничество, к горам Нильтаард, к первому храму Ифриша, за знаком.

Когда правление расходилось, то Каппа молчаливо положил кардиналу руку на плечо, кивнул и отправился обратно домой. Но при выходе из перста, Аурелия ждал кардинал Феополиса.

Кастельян: Невинный мальчик, который отступил тогда, и ушел со святой земли.. Не поддержав владыку. Милостью короля и совета, тебе простили всё. Не стоит ли быть благодарнее?

Кардинал севера молчал и хотел продолжить путь, но Кастельян продолжил балладу.

Кастельян: Но как оказалось, всё это было тогда не важно.. В городе, по мимо колдунов, было нечто.. О да, мы были лишь пылью... Ты пропустил главное, кардинал. Небожителя пустоты. Если бы ты был там, то и тебя бы благословило... Я видел его гнев, силу и красоту, ужас и промысел, прочувствовал своей плотью, его великолепие, дар наказания! Самое чистое правосудие из всех. Насилие. Боги любят насилие. Неужели не ясно?

Аурелий: Пошёл ты...

Кастельян: Когда-то инквизиция была единым кулаком и словом, почему бы вновь не стать единым братством? Как и было при Нэреле? Основателя первого ордена. Единого.

Аурелий: Ты... Не Нэрель! А Клеон, не Астравент... И не король!

Кастельян: Нет, в чем-то я согласен с тобой... Когда-то кардинал был всего один... Единый король-кардинал всего западного Аставира. Так? А уже потом, Сиридий расчленил инквизицию на три ветви... И вот, спустя полторы тысячи лет, мы здесь... Что до Тиори, он хорошо позаботился о восстановлении Синтельгарда... А что ты сделал для страны?

Аурелий: До Сиридия, Тонариан сжег священный текст. Чтобы построить город, в котором ты...

Кастельян: Именно! Да! Феополис. Столица правосудия, мой дом.. Если семья снова будет вместе, небу это понравиться. Зачем упорствовать? Это же безумие...

Аурелий: Безумие, это место... Осквернённая башня и сборище предателей. Клеон виновен, Сиаду виновен, и 12 еретиков тоже. Ересь белого огня, которой вы поклонились. Все это подлежит сожжению. У тебя есть только один шанс спастись...

Кастельян: Ты позоришь память древних, покорись же, стать одним из нас. Перст владыки, святилище не только для Клеона, но и для нас.

Аурелий: У нас разные взгляды на то, что позорит древних...

Кастельян: Разумеется. Отважный кардинал, защитник слабых. А ещё... колдунов напавших на святую землю...

Аурелий: Да что ты знаешь о слабых? Ты не жил в грязи! Не выживал как бездомная собака! Затолкать бы тебя в дерьмо!!! А я бы смиренно ждал на берегу, чтобы пнуть обратно. Если вздумаешь вылезти...

Кастельян: Хах... Я с дерьмом работаю всю жизнь... И особенно много было его тогда. При Синтельгарде, когда явился демон, сотканный из огня, света и тьмы! Это было больно, но велико! Такое не забыть, я принял благословение кары, со всем смирением...

Аурелий: Всё это место... Источник гниения и разложения... Рассадник нечисти... Поджечь бы эту башню... С большим удовольствием... Вместе с тобой... Поганым узурпатором... Вездесущим топтуном Сиаду, с которым ты был в сговоре. Двенадцатью еретиками, развращающих светлые умы... Аставир бы восхвалял такой акт избавления... Я знаю кодекс белого огня… И это по-вашему же кодексу... Вы демоны, некроманты и вредители… А значит подлежите сожжению. Мучители простых людей.

Кастельян: Вот теперь ты похож на достойного, нарядов инквизиции... Мне недавно пришло озарение, и я в тот момент думал о нас с тобой... Еретики, праведники... Спустя годы, ты ещё мыслишь как ребенок.. Брось... Боги любят насилие. Посмотри на мир, он пропитан насилием. Мы убиваем себе подобных ежедневно. А всё почему? Потому что небожители дали нам насилие... Чтобы их же, этим и прославляли. Неужели не ясно? Если бы я сейчас был связан, в какой-нибудь глуши, чтобы ты сделал? Наверное отрезал бы мне голову и сделал себе трофей? Хах.

Аурелий: Да возможно. Но в одном я уверен. За Рутто, однажды тебя приволокут к зданию трибунала, ты ответишь за многое...

Кастельян: Твои угрозы очень забавны... А знаешь почему так случилось? С твоим другом волшебником? Потому что мои люди, лучшие охотники чем твои! После того как его сожгли, мне приснился сон... На моё поместье рухнуло дерево, оно пробило крышу. Я наблюдал за его ветвями, они тянулись ко мне, словно длань неба.

Аурелий:...

Кастельян: А знаешь что… Ты уже почти стал копией меня… Давай вместе подожжём это место!? М? Вы же ненавидите Клеона! Конечно, его власть держится на повиновении и страхе... А мы с тобой обуздали страх... Наше общее войско смогло бы наказать весь западный Аставир.. Сжечь всех грешников и демонов! Огромный костер во славу неба! Ты мне нравишься, у тебя всегда был потенциал судьи...

Аурелий: Клеон унизил страну. Ты не поддержал народный гнев тогда... Ты заодно с узурпатором... Ты не сын Астравента, ты еретик осквернитель.

Кастельян: Я не захватывал Кансарду, если ты об этом... Это сделали люди барона Сиаду. А потом любезно пригласили туда моих людей. Для поддержания порядка, разумеется. Кто виноват, что ты в немилости барона? М?

Аурелий: Значит ты не сильно расстроишься, узнав, что его пешки в Кансарде внезапно исчезли... Да? Разуметься мы пытаемся оказать поддержку в расследовании, но никаких зацепок нет... Может на очереди и твои люди? Ох уж этот север, опасное место... Поддержка... Отличное слово... Ты согласен?

Кастельян: Ты, защитник изменников. Сопляк, поиграть со мной решил?

Аурелий: Ну надо же... Ты думать научился?

В тот момент Кастельян напал на Аурелия с кулаками, они сцепились. Двух кардиналов ненавистников растащили ближайшая стража. Кастельян сплюнул кровью, но улыбался.

Кастельян: Правосудие в лице двух вершителей! Осуждающих друг друга! Это ли не доказательство святости!

Аурелий: Не о чем больше говорить. Прощайте, кардинал из Феополиса...

Когда Аурелий вернулся в Роншар то сразу направился в собор Астравента, исповедаться перед Епископом Биокой, и попросить знак. Его Святейшество указал кардиналу путь, непростой, но очень важный для будущего всей страны. В глухих Селентийских горах Нильтаард, находиться древний храм-кузня. Епископ сказал, что там правда и откроется, или же по дороге туда.

Глава 2. Рождение Аставирской Триархии

В Кансарде правил Лорд Царден, с момента падения Харгарденов. Ставленник Кастельяна, ожидал поддержки из Феополиса, при назревающем бунте Роншара. И спустя неделю после пира на персте, к западным вратам прибыло три тысячи мечей. Царден не поверил своим глазам, он рассчитывал хотя бы на тысячу красных мантий.

Царден: Наконец-то... Лорд Харвен. Роншарские собаки готовят восстание. О вас позаботятся, а после двинемся на восток. Нужно подавить мятеж, пока не поздно.

- Слыхали парни? Большая щедрость и милость. О нас будут заботиться.

Царден: Ох, лорд Каппа, мы вас не ждали. Я вас не признал. Вы же прямиком из Феополиса? А где Харвен из Измеэра?

Каппа: Знаешь, когда-то давно. 20 лет назад, у меня был старший сын, Вако. Мой первенец, гордость Синамбрии.

Царден: Две сотни Синамбрийцев поддержали бунт колдунов, их участь была печальна. Но милостью владыки вас простили...

Каппа: Да... Я поверил, что две тысячи волшебников выжгут нечисть из нашей страны... И с тех пор, я жалел не только о сыне... Но и двух сотнях, что отправил на смерть... Я жалел... Что не поднял всё свое войско.

Царден: Вы не от Кастельяна... Где лорд Харвен!?

Из ножен Каппы вылетел клинок, рассек горло Цардена, тот в судорогах пал, захлебываясь. Расслабленный гарнизон на стенах это увидел. Каппа улыбаясь провозгласил.

Каппа: Наградим героев Феополиса за службу стране... ОСВОБОДИТЬ КАНСАРДУ! В БОЙ!!!

Хранители последнего пристанища Астравента "Спасителя". Три тысячи мечей, хранителей усыпальницы. "Молчаливое войско".

Наблюдавший гарнизон нахлынуло леденящее осознание убийства господина, и целое войско мстительных Синамбрийцев у открытых ворот, уже бегущих в город. Ближайшая стража хотела закрыть врата, но уже было поздно. Синамбрийцы ворвались в Кансарду. Убили всех кто поднял оружие, и прежде всего носителей знаков белого огня, Феопольской инквизиции.

Каппа давно жаждал избавиться от захватчиков Кансарды. Последней каплей терпения стало публичное унижение Аурелия. Выходка господ на персту, стала плевком на весь северный Аставир. Приспешники Клеона нашли в том забавную шутку, лорд Каппа не очень умел шутить...

Кансарда в ту ночь была очищена от врагов страны, мечом и топором. Многие мечи Феополиса даже не проснулись, их убили во сне. А на утро, северное небо окрасилось в алый. Синамбрийцы отдали старый долг короне. Мирный и коренной люд севера не тронули, Каппа очень щепетильно относился к народу и без того пострадавшему от инквизиции.

Синамбрийцы признали королём Аурелия Пэйна, хотели даже назвать его "Терпеливый", что Синамбрийскому правителю показалось возмутительным. Каппа назначил Амонда временным наместником Кансарды, а после отправил послание в Роншар.

Каппа: Терпимый? Вы что рехнулись? Любой бард посмеющий спеть об этом... Сдохнет...

- Ясно, господин.

- Милорд, в городе около тысячи бастардов, за двадцать лет город помрачнел... Что прикажете? Убить их всех? Иначе новые Кастельяны вырастут и убьют нас во сне.

Каппа: Нет. Аурелий этого не поймет, женщин брали силой, расспросите всех, что видели и слышали. Не трогайте их. Девочек оставьте, и всех детей до шести лет у кого остались матери. Но всех сыновей от 6 и больше соберите.

- А что потом?

Каппа: Пять сотен заберем в бастион. Со временем они пополнят молчаливое войско. А остальных в Роншар, инквизиторию пригодятся новые воспитанники, мейстеры, стюарды и так далее.

- Феопольские изуверы не были бы к нам столь же великодушны...

Каппа: Таковы традиции первых... А традиции важны! Кто мы без нашей истории?! Мы научим их, словами мейстеров, сказанных в правильном порядке и повествовании. Ясно?

- Да, милорд. А Кансарда? Кто будет здесь править?

Каппа: Амонд из Сордвейста станет наместником.. Но в будущем.. Если Харгардены еще живы, а я слышал, что так и есть, может их знамена возвысятся вновь.

- Да, милорд.

Трое Аставирских народов севера вновь объединились. Синамбрийцев восхваляли за долгожданное избавление, но Каппа понимал, что это было только начало. Власть Аурелия на севере укрепилась, но в стране назревала новая гражданская война, и не в пользу севера. Все понимали, что Клеон этого так не оставит.

2823 г. от С. П.

Глава 3. Слово императора

Архитектор Хелеан сидел в своей резиденции с синими штандартами. Обдумывал недавний случай из провинции Такао.

Заморские торговцы пытались продать морепродукты, которые чуть не отравили жителей. Губернатор был в ярости: велел записывать такие случаи, названия судов, имена капитанов, принадлежность. Хелеан предполагал, что это промысел слуг узурпатора и его окружения, а может, просто случайность, и злого умысла те не имели. Страна монолитов была в ожидании слова императора.

Пленные, что были взяты на северных берегах, оказались полезны — языки, что шепчут новости. Другие были готовы умереть за узурпатора из Синтельгарда. Но в основном пленники состояли из знамён Андмарского лорда Мартуо. Совет Двенадцати промыл мозги андмарским правителям, сделав их своими пешками, даже более агрессивными, чем Аставирская инквизиция. Гравиций лично велел вздёрнуть их на площади — на радость народу, потерявшему родных в минувших двух битвах.

Империя утвердила особую процедуру в условиях войны — после двух нападений на Ут'умбар и попытку высадиться на северном побережье. «Монолитный суд». Испытание для пленных врагов, которые отреклись от ненависти и захотели жить: пересечь равнину и коснуться Мегалита Мебиуса, а затем вернуться назад. Испытание почти смертельное, учитывая лору и фауну равнины, неблизкий путь, шёпот монолита, который люди воспринимали по-разному. Пленные Аставирцы, что пересекли океан и напали на северное побережье, прошли испытание и стали частью Вечной Империи.

Император поведал советнику ближайшую историю запада. Единых империй там давно не было. Кланы Арандура независимы, но иные мечники не прочь податься в наёмники или сразиться в большой битве.

«Сакай» — титул лидера клана, вроде лорда или барона, отмеченный ещё и званием великого мастера клинка. Власть сакая мерят землёй: подчини он себе хотя бы пять значимых арандурских кланов — и станет императором. Весь вопрос лишь в том, сохранит ли такой сакай честь в глазах народа или зальёт страну кровью.

Юджиро и его предки никогда не стремились к завоеваниям: земли сами просили поддержки у Тайной вершины, и владения её ширились будто сами собой. Кодекс Аямэ описывает правила поведения для мастеров меча, и правила эти священны в Арандуре так же, как Пять Наречий Добродетели — для Аставирцев, которые их ещё помнят. Главное в них: хранить честь, не запятнать имя семьи и не проливать кровь ради денег.

Многие кланы позабыли об этом в межклановых усобицах — как Амоэ, сакай Золотых клинков, или Коу'Тэн, уничтоженный почти тридцать лет назад. Об этом на Арандуре давно помалкивают. Но истинным противником Тайной вершины уже много веков выступает клан Серебряного полумесяца. Ныне его сакай, Маки, плетёт интриги против Юджиро.

В молодости Юджиро сложил заповедь: «Наёмник и вор не заработает на процветание — лишь на собственную могилу».

Мастер Тайной вершины наследует титул Тар', как и его ученики. Этой традиции больше тысячи лет. Тайная вершина уцелела и спустя эпоху — сильна и непоколебима. Юджиро не любит иноземцев, особенно тех, что много обещают: он знает, что большая часть обещаний невыполнима. Чем щедрее клятвы, тем явнее ложь.

Потому император был уверен: узурпатора, самое большее, выслушают — и не более.

Геонор: Если узурпатор наймёт арандурские мечи, нам будет не до смеха. Аставирские войска не меньше наших, а если ещё и арандурцы там будут. Ты же понимаешь.

Ателион: Лишь северные кланы, возможно, согласились бы. Но у Клеона дурная репутация повсюду. Обычно в его интересах действует барон Сиаду, если нужно купить, или Кастельян с его инквизицией — чтобы запугать. Совет Двенадцати старейшин из Раггарда, они тревожат меня больше.

Геонор: Почему? Это же просто скопище фанатиков той старой ереси. Как там её? Кодекс Белого Огня?

Ателион: Да, но они влияют на политику не меньше, чем Клеон и остальные его слуги. Сборище фанатиков, они ответственны за развращение умов Андмара. Именно по их вине в той небольшой стране тоже начались гонения. Я верю, что какое-нибудь видение Доры или Хелеана подскажет, что делать.

Геонор: Веришь, что он тот самый? Апостол чего-то там?

Ателион: Ясности нет. Но Харгарден, раскрывший тайну Мебиуса. И даже слышащий его голоса. И даже видения из будущего. Он предвидел нападение на Ут'умбар.

Геонор: Поганый Раггардец искал многих волшебников своей страны, даже хотел купить их.

Ателион: Не за тем, чтобы поиграть с ними в шахматы…

Геонор: Псих с короной.

Ателион: Верно. Особенно выискивал Харгарденов и Азатумов. Понимаешь? Дора убеждена в этом. Сейчас все знаки указывают на него. Хелеан ценнее всех богатств, тебя и меня вместе взятых. За ним надо присматривать.

Геонор: Ладно, но я бы подумал об ещё одной попытке убить узурпатора. Пока есть шанс. Или собирать войско в поход, скажи же. Чего мы ждём?

Ателион: Пока не знаю, но ветра шепчут, что ещё рано. Пока нет.

Геонор: Гравиций наверняка не прочь поразмахивать клинком. Он ведь тоже арандурец. Якимото его былое имя? Верно? Его же приволокли ко двору вместе с вами, при Илитии III. Вас император воспитывал как регента, а Якимото стал самым безрассудным капитаном городской стражи на юге. Маршал Гравиций, вернее… Я ещё помню старые времена, о да… Наша троица умела начудить. Кто бы мог подумать, что император не отдаст трон Альбусу, а тебе… Арандурец унаследовал целую империю.

Ателион: Маршал делает всё во имя нашей страны, её защиты. Это больная тема, давай не будем об этом.

А тем временем Хелеан был на другом конце империи, в Ут'умбаре. Сидел тихо и мирно в своей резиденции, закинув ноги на стол и потягивая вино. Вычитывал дневник Мебиуса, который дополняли его сыны. Описывали то, что Мебиус не счёл важным.

Глава 4. Дневник Мебиуса

Экзарх Харгарден, 2161 г.

«Люмьян II был опечален утратой нашей семьи. Ещё когда выяснилось, после очередной длительной пропажи отца, что он вообще не на Аставире, а за морем… Посол от императора Изария V стал добрым знаком, не только насчёт него, но и насчёт нас. Оказалось, что отец переплыл океан пустоты, чтобы отыскать древнюю Энгайскую страну. А теперь отец призывает нас к себе. Король опечален, но не смеет нас задерживать. Мы Аставирцы, мы Харгардены, но что важнее — мы сыны Мебиуса. Отец не был ручной собачкой короны, и все это знали. Мы должны ехать на Энгай».

Экзарх Харгарден, 2162 г.

«Задуманное по определению невозможно без того реликта, во всяком случае. Откуда оно взялось, отец помалкивает, но камни, которые он делает, не трескаются и даже не стираются. Не представляю, сколько времени уйдёт — тут целая толпа строителей, тысячи, целый город воздвигнут ради этого. Мы архитекторы этого мегалита, но большинство не доживёт до конца строительства, мы не увидим завершения. Энгайский колдун сказал, что на это уйдёт восемьдесят лет… Восемьдесят лет… Седьмое пекло. Надеюсь, отец знает, что делает. Единственная причина, по которой строительство началось, — отец воодушевил всех. Если такое предложил бы другой колдун, ему бы предложили проветрить разум. Я сам не раз сомневался в его здравомыслии, да и брат тоже».

Ивриил Харгарден, 2170 г.

«Отец весь последний год только об этом и думал, иное его не волнует. Мама тревожится за его рассудок. Раньше он проявлял заботу как о ней, так и ещё о многих, а теперь думает лишь об этом монолите, будто от этого зависит судьба мира».

Экзарх Харгарден, 2173 г.

«Продолжат ли наши дети этот монумент? Отец доживёт, наверное, учитывая его необычное происхождение. Мы не покрыты знаками аколитов. Хрустальный лес был щедр лишь с отцом, и только».

Ивриил Харгарден, 2175 г.

«Слуги императора верят, что построенный символ сблизит Аставир и Энгай в будущем. Отец, похоже, сказал им, что это важно, мол, пророчество ему открылось. С ума сойти… Знамение, а знамение сказало, что важнее трудов Изария I нет ничего. Первый император этой страны? Такойже великий как Астравент на Аставире? Говорят 8 королевств было рождено после Седьмого пекла. Здесь. Но они сражались, и вечно делили землю между собой, пока однажды, род Изария не положил этому конец в великой битве, кровопролитной, из которой родилась единая империя. Сохранить её целостность был величайший труд целой династии. От Изария I “Объединителя” до Изария V“Мыслителя”. Он, ныне и слушает каждое слово отца, даже обожествляет его, судя по всему. ».

Таири Харгарден, 2175 г.

«О своих видениях он почти не говорит, ссылаясь, что понять весь смысл не дано, но главное он уяснил. У меня ощущение, что он промыл мозги императору и сделал его своей пешкой. Даже не знаю. Стараюсь о таком не думать, но я верю ему — он никогда не поступал скверно. Мне не хватает его, прежнего. Всё дело в этой маске, которую он нашёл еще юнцом, когда мы очень друг друга любили. Он всё чаще её надевает, он… Отдаляется. Он не становиться злее или, грубее… Наоборот, он… Это даже не выразить, но мне не хватает его, того который однажды спас меня, у Хрустального леса.».

Идея возникла у великого колдуна-архитектора не только из-за Маски Анам-Кара, но и когда он был погружён в древнюю историю различных культур. История об Империи Чёрного Дракона, которую он вычитал ещё на Аставире, — переписанные свитки, купленные им на западе.

С XVI–XVII века на западном Селентиуме существовала империя, которая стремительно расцвела и увяла в течение века. Империя, стремившаяся покорить весь торговый материк, начиная с Асгарота на самом западе. Там вовсю процветала чёрная магия и необычные изобретения, а некромантия стояла на первом месте — она была основой военной силы. Дораймон и его колдуны изобретали темнейшие заклятия того времени. Воинственный настрой чёрного императора и его наместника двигал научный и магический прогресс вперёд.

Спустя десятилетия Империя Чёрного Дракона разрослась до большей части западных Селентийских земель. Путь на восток преграждало только одно — Ниильринский предел, стена между двумя горными хребтами Нильтаард, по ту сторону стены возвышался город Тагард, Суэлия и еще несколько королевств севера. Лишь стена преграждала Дораймону и Туруи дальнейшее завоевание.

Некроманты вели армии нежити, огромные костяные статуи тащили колоссальные тараны к основанию. Предел не просто устоял, но сдерживал мощь нежити на протяжении десятилетия силой чёрной магии.

Какую цель преследовал Туруи, задавался вопросом Мебиус. Ответ крылся где-то в происхождении того древнего колдуна, не менее могущественного, чем сам Мебиус. Ответ крылся где-то в падении цивилизации Ацтель, переселившихся из архиппелага Дюкай на восточный Аставир. Времен бессмертной императрицы Каири. Секрет крылся где-то в более ранней эпохе.

Идти в обход, войной на окружающие королевства, означало потратить ещё десятилетия, новую войну с неизвестными исходами и затратами. Дораймон на время смирился: укрепляли власть и пытались изобрести ключ к стене.

1681г. Селентиум. Король Ниильринского предела Тадорн почитался как герой страны на востоке — за отражение тёмных сил. Король предела не забыл ни попыток вторжения, ни разорения земель союзников. Тадорн не боялся нежити и чёрной магии, его приближённые начали придумывать план войны с разрастающейся скверной Асгарота. Заключить сделку с Нильхеймскими землями на самом севере мира. Купили армию наёмников, пиратов и колдунов с севера.

Высокие, несокрушимые стены, а также белая гора Тенокткль, которую Ацтельцы воздвигли неподалеку от Роншара, а после войны с Первым Орденом, одна из высочайших рукотворных гор, исчезла… Это и натолкнуло Мебиуса на идею ещё одного символа. Как считал сам Экзарх Харгарден после тех свитков с историей, Мебиус много размышлял о символах и их создателях. Он разгорелся идеей, когда в его руках появился реликт «Сердце Тьмы» неизвестного происхождения. Если раньше он только размышлял и мечтал о чём-то таком, то с этой штукой начал вести себя так, словно получил инструмент сотворения.

Уже состарившийся Экзарх Харгарден размышлял, глядя на шпиль. В момент писания символ уже почти возвысился, почти пронзил остриём облака. Оставалось несколько месяцев до завершения.

Последняя запись детей Мебиуса. 2240 г. от С. П.

«Что он сделает с равниной через сто лет или тысячу? Оно явно осушает равнину, но очень медленно. Надеюсь, мы не создали монолит пустоты, потому что он именно так и выглядит. Пока что, во всяком случае, берёт в пределах допустимого, но взамен даёт нечто иное. Монолит обладает каким-то особым мерилом. Это куда больше, чем символ. Я начал ощущать немыслимую гармонию, оно обладает подобием разума. Я сомневался, тысячи сомневались, но это чудо. Преступлений в стране становится в разы меньше, народ стал уважительнее и почтительнее. Отец — гений. Да славится дом Харгарден».

Хелеан был погружён в истории древности, но его гармония прервалась. В помещение вошёл его пропавший друг, волшебник Акарил, и незнакомая девушка. Архитектор Ут'умбара удивился внезапному сюрпризу: Акарила не было почти год, и наконец он вернулся.

Хелеан: Да ну, ты шутишь.

Акарил: Смотрю, стены всё же возвысились, поздравляю.

Хелеан: Да… а ты, смотрю, не один. Что за прекрасная гостья?

Акарил: Пойдём, пройдёмся, и заодно обсудим дела.

Девушка Рэн поведала о полуострове Торуа. Жители полуострова тоже считали себя Селентийцами, но их перестали признавать на большой земле. Во многом из-за историй, событий, связанных с некромантами и чернокнижниками, а ныне — очередная напасть. Полуостров стоял на ушах с прошлого года. Колдун Акарил был там в попытках понять, что происходит, но оказался бессилен — во всяком случае, без пророка империи.

Народ Торуа не славился выдающейся наукой, великими магами или архитектурными чудесами. Несколько состоятельных людей максимум торговали с полуостровом, но не более того.

Рэн была родом из города Ириат. Акарил рассказал о туманах, в которых словно вообще ничего нет — ни враждебных тварей, ни людей, ни животных, только голоса. Он надеялся разворошить чудовище внутри аномальной туманности. Его пламя летело в туманность, но голоса не прекращались, но никаких проявлений чудовищ не было. А попавшие туда люди не возвращались.

Лучшее, что Акарил из Тайного огня придумал, — взять с собой Рэн и приехать в Ут'умбар, попросить Хелеана отправиться на Торуа вместе с ними.

Интерес Хелеана разгорелся: вертя в руках перо, дрожа от улыбки, что набирала силу, он вдумываясь в загадку, согласился. Капитан тусельгардского корабля как раз был в порту и собирался отплывать в Селентиум. Предстояло пересечение океана пустоты, а после — и сумрачный океан.

Датракс: Там столько всего интересного. Некоторые торговцы скупятся, ну а куда же без этого. Некоторые блага можно приобрести только там.

Рэн: Часто ваше судно ходит в Селентиум?

Датракс: Пару раз в год. Бывает, и шарлатаны попадаются, особенно в Ниильрине и Туине — любят поторговаться или обмануть. Но вести дела в целом можно, если знать, кто есть кто.

Рэн: Они бросили нас. Как дело касается дичи из наших угодий, от них нет отбоя. А когда просим поддержки, помочь избавиться от злых чар, они сразу разбегаются, как от чумы.

Хелеан: Кстати об этом. Капитан. Как насчёт полуострова?

Датракс: О нет. Там я долго находиться не хочу. Как-то раз мы шли мимо этих берегов. Неподалёку стоял туман на тихих водах, густой как молоко, и не видно ничего, только голоса какие-то оттуда. Я и моя команда думали только о том, чтобы быстрее миновать это наваждение.

Рэн: Вы не понимаете. Наш дом в опасности, а на большой земле от нас отмахнулись. Мы просили помощи, но им плевать на нас. Словно мы колония дикарей, какая-то… Я могу понять ниильринцев, туинцев, да даже суэлийцев, но Асгарот… Народ с большой земли торговли не желает помогать, а заплатить мы попросту не можем себе позволить. Торуа — это маленькая и беззащитная страна.

Датракс: А что нам делать, если этот белый ужас возникнет прямо по курсу? Корабль не получится развернуть сию же секунду.

Рэн: Не будьте медлительным, капитан. Прыгайте за борт. Мы не знаем, что там. Люди и животные туда входят, но не выходят.

Датракс заговорил о тусельгардских скорпионах из пустыни Дар'Даррот. Их яд и хитин имеют разное назначение. Можно приготовить лекарство от паралича или специальный яд, который убьёт лишь через неделю, без признаков ухудшения. А в сыром виде, как если бы скорпион пырнул жвалом сам, сосуды человека лопнут за пару минут — наступит неизбежная и мучительная смерть.

Первое необычное встретилось на тракте по пути к Ириату. Каменный валун словно трескался, и тут же трещины зарастали. Хелеан прикоснулся — и валун рассыпался. Густое белое нечто из ниоткуда начало затягивать округ.

Глава 5. Первое проявление

Первое, что появилось из тумана, — пропавший мальчик. Его отца с ним не было, однако вскоре из тумана начало вылезать ещё кое-что. Полсотни извращённых белых мантий, они мерзким голосом толковали о колдовской нечисти. Туман породил инквизиторов под имперским городом, что был на окраинах монолитной равнины.

Сражаться с этими было сложнее, чем тогда: они словно не чувствовали боли, приходилось бить точно в жизненно важные точки или лишать головы с одного удара. Акарил выжигал порождения магией, многие горели и падали по прошествии какого-то времени. Рэн всё это время защищала мальчика.

Когда все были повержены, туман отступил — словно одеяло, сползающее с ложи. Останки тварей стали частью тумана, который обрёл маленькую форму. После сражения на земле остался сверкающий кристальный фрагмент.

Акарил: Значит, твари всё-таки есть. Это ещё что?

Хелеан: Тебе ничего не напомнило всё это?

Акарил: Прямо как тогда на равнине, но что это значит?

Хелеан: Это, мой друг, означает… что всё очень серьёзно. Хорошо, что ты вернулся в Ут'умбар. Я не уйду и сделаю всё, что смогу.

Акарил: Мальчик цел. Это добрый знак, может, и другие жители ещё живы.

Пропавший ребёнок рассказал, что за его отцом гнался большой чёрный медведь в той туманности. Рэн поняла описание чудовища — медведь из восточных лесов. Лет десять тому назад на полуострове была большая охота: огромного медведя-людоеда убили во время гона, и отец парня участвовал в той охоте.

Когда четверо добрались до Ириата, стражники увидели Рэн и немедля открыли ворота. Некоторые, глядя на иноземцев, держались за эфесы клинков. Стража тревожилась, слухи и сплетни были слышны повсюду.

Хелеан: Стража на взводе, госпожа Рэн. Мы не причиним вреда городу.

Рэн: Сейчас все на взводе, нужно идти к лорду-управляющему, всё прояснится. Селентийцы не откликнулись, зато вы, Энгайские волшебники, пришли. Наш маленький народ этого не забудет.

У людей в лицах читалось волнение и опасение. Некоторые жители подходили к волшебникам, глядя на ещё одного пропавшего — помимо Изабеллы вернулся и мальчик из дома охотников. Народ начал обретать надежду, что и их родственники отыщутся. Шептали просьбы, но Хелеан не смел давать ложных обещаний.

Хелеан: Рэн, ты же понимаешь, что обещать чудеса — не значит их выполнить? Мы и понятия не имеем, кто ещё выжил. Мы с Акарилом тут пришельцы и ничего не знаем о вашей земле. Мы не всесильные, я не могу им ничего обещать.

Рэн: Может, хоть кому-то из них удастся помочь. Мальчишка выжил каким-то образом, да и мама тоже.

Когда они дошли до дома Рэн, Хелеан сразу поторопился за ней — к её матери. Он придумал заклятие пробуждения, когда увидел Изабеллу у окна. Лицо у неё было равнодушное. Он собрал силу земли, как будто для «Сердца Тьмы», только для Изабеллы. Вспоминая слова императора, что новый Мебиус теперь он, слово его — это слово Хелеана. Она пробудилась и заплакала при сопряжении с силами земли. Рэн подошла помочь и обнять любимую мать, которая была не в себе. Наблюдавший Акарил успокоил её — сказал дать матери время прийти в себя, подождать немного.

Стали ждать. Прошло полчаса, и Хелеан чувствовал, что первого усилия недостаточно: Изабелла никак не могла успокоиться. Но она произнесла первые слова за долгое время — вопрос «Где человек в маске?». Хелеан надел маску Анам-Кара и повторил изобретённый ритуал пробуждения ещё раз, вдобавок обняв её. Могущество волшебника соприкоснулось с ней вновь. Когда отпустил, она успокоилась и даже улыбнулась. Снова став собой, настоящей.

Изабелла: Я думала, туманный кошмар никогда не закончится. Вы посланник звёзд, спасибо.

Рэн: Мама.

Изабелла: Нужно приготовить ужин… Как давно я готовила? Какой сейчас месяц? У нас есть…

Рэн: Мам, всё хорошо. Уже всё готово.

Как оказалось, в условиях смуты на полуострове нашёлся проблеск приятного. Рэн хорошо готовила, и Хелеан смог в этом убедиться. Акарил уже пробовал её стряпню, а вот Хелеан был весьма удивлён. Жаркое из мяса, овощей и что-то из морской живности. Изабелла рассказывала о том, что видела и чувствовала. В группе охотников они наткнулись на туман. Хотя скорее он наткнулся на них: вся их группа была убита животными и нежитью.

А после, Изабелла словно блуждала там и дальше, будто туман и не покидал её. Изабелла добралась до Ириата, желая позвать на помощь и найти свою дочь, но никаких жителей в городе не было. Она почти поверила, что Ириат разорён монстрами из тумана, а её дочь стала его частью, и лишь она одна выжила, чтобы смотреть. Туман следовал за ней всюду — или даже был её центром. Он был всюду: в её доме, комнате и за окном, на стенах, где обычно стража и капитан. Всё повсюду кишело чудовищами, которые её не замечали. Извращённые животные, инквизиторы, охотники, нежить, чародеи и прочее. Она устала бродить по округу и смотреть на это, вернулась в дом и села у окна. Иногда монстры забредали и в дом, но потом разворачивались и уходили. Так продолжалось около нескольких недель, время воспринималось как что-то несущественное. Изабелла не хотела есть и пить, она чувствовала, что это лишь наваждение, из которого не выбраться. А однажды узрела гигантскую тёмную фигуру на туманной площади. Чудовище в десятки раз больше любого иного — тёмный лорд, шагающий куда-то. Выход ей смог дать только Хелеан.

Акарил: Ну предположим. Куда подевались пропавшие, если это были иллюзии?

Хелеан: Мы сражались с видениями. Да?

Акарил: Нет… Я так не думаю… Не будь мы с тобой имперскими чародеями! Суть в этом осколке.

Хелеан: Да, так и есть. Это ключ, или его кусочек. А к чему? Не знаю, пока что. Наверное, есть ещё осколки. Другие.

Было пересказано про камень, который трескался сам по себе, и предположения о страхах, что рождаются в туманностях. Чем больше в такую туманность попадёт людей, тем больше будет и подобных демонов. Такой вывод сделали волшебники.

В Ириате была гильдия охотников — туда они и отправились. В древней и уважаемой гильдии интересовались про них. На полуострове прошли слухи о двух попытках Аставирского вторжения в земли Энгайской империи — в оба раза армада белых мантий получила по лицу. Ответных мер Ателион пока не предпринял, но ближайшее будущее отношений двух огромных стран очевидно.

Аставирцев многие не любят за их тон. Полуостровом правил лорд Ирагоа из Кариата, города, что расположен севернее, — Кариат являлся столицей Торуа. Правитель полуострова в течение пары дней спешно прибыл в сопровождении гвардии — встретиться с теми, кто сумел развеять туманность и отыскать пропавшего ребёнка, одного из многих пропавших жителей. В здании гильдии получилось небольшое собрание.

Ирагоа: Два имперских волшебника здесь… Даже не знаю, кому возносить хвалу за это — вашему императору или звёздам?

Хелеан: Милорд, будет лучше, если никто не узнает о нас.

Ирагоа: Император не знает о том, что вы здесь?

Акарил: Конечно не знает. Хелеан не просто волшебник, но ещё и архитектор Ут'умбара. Господин, нас тут нет и не было. Общество Тайного огня тоже не знает о том, где я. Помочь вашей земле — это только наше общее решение.

Хелеан: Надеюсь, вы поймёте наше положение, господин. Я советник в какой-то степени. Сейчас времена тяжёлые не только у вас, но и у империи тоже. Надвигается война.

Ирагоа: И я не забуду этого, наш народ не забудет вашей помощи. Треклятые Аставирцы… Понимаю, господин Хелеан.

Акарил: Вообще-то, мы сами Аставирцы по происхождению… Если что.

Ирагоа: Понимаю, простите мой тон. Но вы не похожи на вшивых инквизиторов Феополиса. Примите благодарность.

Хелеан: Опустим глупые формальности, милорд. Дело ещё не сделано, насколько мы можем судить. Что творилось тут ранее? Мы должны понять происхождение такой магии. Это явно нечто большее, чем заклятие. Селентийцы не желают принимать вас в торговый союз, многие из них… Колитесь, что там в анналах полуострова притаилось. Не бойтесь. Вы правы, мы не инквизиторы, докучать простому люду никто не будет.

Ирагоа: Чёрная магия, или некроманты… Снова.

Хелеан: Я знаю чародеев с Туманных островов, я видел некромантов своими глазами. Ваши туманы совсем не похожи на то, чем они занимаются. Нет, тут что-то иное.

Акарил: Эм… Милорд. Почему вы сказали — снова?

Ирагоа: История моего деда. Ранее на полуострове промышляло несколько чернокнижников. Пропадали люди, их похищали те колдуны для каких-то ритуалов. Калибрий был настоящим инквизитором, охотником за нечистью. Он был похож на тех, кого сейчас обожествляют на Аставире, только, в отличие от них, он боролся против настоящих порождений зла. Калибрий сразил множество таких порождений на своём веку, но не смог защитить сына — тот сгинул чуть позже в одной из туманностей. Его внук остался без отца ещё с малых лет. Когда Калибрий начал ощущать, что пята времени уже прижимает его к земле, он стал учить внука всему, что умеет, касательно серебра и топора. Со временем я занял место в правлении. А в недавнем времени кое-что прояснилось. Дед наложил запрет на упоминания, но я всё равно выяснил пару месяцев назад, когда рассказов о туманах и без вести пропавших стали исчисляться сотнями. Во времена моего деда те пропавшие были найдены на засохшем дереве — их повесили на вершине прозрачного холма. Колдуны сотворили какой-то изуверский ритуал, двое безумцев. Но и они были мертвы. Что-то убило их. С того момента начали появляться туманности, с каждым десятилетием всё чаще и чаще. То место стало запретными землями, проклятыми. Калибрий был в отчаянии — он и его люди взяли след, но опоздали…

Акарил: Вы ходили туда?

Ирагоа: Мои люди там были, и жители тоже туда шли — в надежде не увидеть ни одного висельника.

Хелеан: И?

Ирагоа: Дерево было пустым, хвала небу. Думаю, это не связано с теми колдунами, но, может, вы узнаете больше. Спасибо вам, господин Хелеан, и господин Акарил.

Немногим позже Хелеан сам наведался снова в здание гильдии. Один из охотников рассказал нечто интересное. В лесу прикоснулся к дереву, по описанию очень схожему с тем валуном. Едва оно рассыпалось, надвигался туман, но он успел сбежать, пока оно не прикоснулось, — благодарил своё чутьё. Это было около четырёх дней назад. Хелеан не хотел подвергать их очередной опасности, хотел идти один.

Ничего не сказав о своих намерениях, отправился один, попутно размышляя о происходящем.

Хелеан: Сердцем я чувствую ответ. Селентийцы до сих пор, наверное, ощущают эхо Дораймона. В той древней империи был целый океан подобных заклятий, тёмных искусств. Наверное, они думают, что на этом полуострове летают призраки тех событий или нежить асгаротских чародеев. Может, те двое действительно имели родство с колдуном-императором? Хоть и прошли уже века… Эту небольшую землю не принимают в Селентийский торговый союз — наверняка из-за страха перед той древностью. Может так, а может, дело в чём-то ещё. Если Ирагоа меня не обманул, то я помогу чем смогу. Но если он утаил что-то от меня и тут промышляют тёмные колдуны, это опасно, я рискую головой. Никаких гильдий магов тут нет, а гарнизоны и без того шарахаются от каждого дуновения ветра — поддержки ждать не следует. Ладно, Энгай поможет, в тайне.