Читать книгу: «Кролик»
1
Мальчик сидел во дворе частного дома возле большой деревянной клетки и держал в руках пушистого кролика. Он гладил его и успокаивал, а тот в свою очередь успокаивал мальчика. Мальчик всегда бежал к кроличьей клетке, выбирал одного и того же – своего – и гладил, когда что-то было не так. А «не так» было последнее время очень часто…
Ему было всего шесть лет. Он жил с мамой и папой за городом – подальше от шума и промышленной пыли, на свежем воздухе в окружении таких же немного отрезанных от мира людей и их питомцев – больших и маленьких. Поначалу, как рассказывал папа, сюда заезжали люди, которым время от времени хотелось побыть на природе. Чуть позже эти люди стали оставаться на подольше и устраиваться поудобнее. На участках появились маленькие огороды, которые со временем разрастались дополнительными грядками, кустарниками и деревьями, а еще спустя время люди начали растить разных животных, начиная с птиц и кроликов, и закачивая большим рогатым скотом. Так что постепенно это место стало напоминать деревню.
Они переехали сюда почти год назад. До этого мама с папой часто ссорились и даже какое-то время не жили вместе. Мальчик скучал по отцу, но одновременно с этим очень злился на него и не хотел видеть, потому что папа обижал маму. Дети понимают далеко не все, что происходит, но они прекрасно чувствуют, когда что-то неладно, особенно, если это касается их семьи.
Он сильно пугался, когда в квартире, в которой они в то время жили, поднимался крик, когда билась посуда и ронялась мелкая мебель. Особенно страшно мальчику становилось, когда, наскандалившись, папа уходил из дома неизвестно куда и насколько, а мама начинала плакать, оставшись на своем месте или закрывшись в ванной. Мальчик не понимал, как ему нужно себя вести, как он может помочь, и кто теперь будет за ним ухаживать – он ведь еще такой маленький! В эти моменты он чувствовал себя ужасно одиноко, будто его все разом бросили. Отчасти так и было. Он убегал в свою комнатку, брал плюшевого кролика, который послушно ждал его на кровати, забивался с ним в угол и начинал медленно и очень аккуратно водить по игрушечной шерсти туда-сюда, от макушки к хвосту. Кролик смотрел на хозяина своими стеклянными глазами и как будто все понимал. Мальчику порой казалось, что вот-вот плюшевая мордочка сама двинется в его сторону, ткнет заботливо мягким носом в его щеку и, может быть, даже облизнет, лишь бы хозяину стало чуточку спокойнее.
После одной из таких ссор папа снова ушел. Когда мама нашла мальчика в углу детской в обнимку с любимой игрушкой, она с досадой, а может быть, с облегчением, сказала, что, скорее всего, он больше не вернется. Но она ошиблась: через пару дней знакомая фигура показалась на пороге. Папа выглядел раздраженным и не согласился даже обнять сына, который был рад его видеть снова. Вместо этого он наградил его грозным взглядом и велел уйти к себе, потом обернулся к маме и забрал у нее сумку с вещами, которые она заранее подготовила, чтобы все прошло как можно быстрее. Чтобы больше не видеть его в этом доме. Мальчик не мог поверить в такую жестокость: «Как он может? А как же я? Я ему больше не нужен?..». От обиды, грусти и страха в горле образовался ком, сердце забилось громче, захотелось плакать и кричать в истерике, биться об пол руками и ногами. Но тогда он был бы не лучше, чем его отец. Со слезами на глазах и обидой на сердце мальчик послушно убежал в свою комнату, закрыл дверь и снова забился с плюшевым другом в дальний угол детской: туда-сюда, от макушки к хвосту…
2
Следующие три месяца мальчику с мамой приходилось учиться жить заново – без него. Сначала было сложно. Мама много плакала, а мальчику начали сниться кошмары, которые будили его иногда несколько раз за ночь. Но со временем становилось легче. Они стали чаще выходить из дома: в кино, цирк, зоопарк, больше гуляли и общались с друзьями. А еще он стал чаще бывать у бабушки с дедушкой и ему это нравилось. В какой-то момент мальчик как будто забыл, что в их жизни был какой-то мужчина, который назывался его папой. Но это был его папа. Скоро тоска по родному взяла верх, и мальчик стал интересоваться, когда родители помирятся. Мама не знала, что ответить, да и не горела желанием обсуждать эту тему, потому всячески уходила от ответа. И только когда мальчик становился настойчивее, все же выдавала это неоднозначное «так бывает», говорила, что ему «просто нужно привыкнуть» или что-то вроде этого. В конце концов, им ведь сейчас хорошо?
Было… до тех пор, пока мама не начала уходить по вечерам из дома и возвращаться поздно ночью, когда ее маленький сын должен был уже спать. Ни бабушка, ни дедушка, с которыми она оставляла его на это время, не знали (или специально говорили, что не знают), куда она уходит, но всегда были уверены, что она «скоро вернется» и что беспокоиться не стоит.
Однажды мальчик решил понаблюдать из окна, куда уходит мама. На тот момент он уже затаил некоторую обиду на нее за то, что ее часто нет рядом. И вот он видит, как мама выходит из подъезда, ее встречает мужчина. Поначалу мальчик обрадовался – наверняка это папа, а значит, они помирились, и скоро все станет, как раньше! Но совсем скоро он понял, что очень сильно ошибся. Прическа была другая, движения, одежда (папа такое не носил), да и машина… ЭТО ЧУЖОЙ! Почему мама с ним?..
После того вечера мама засела дома почти на две недели. Лучшие две недели для ребенка, соскучившегося по матери. Он надеялся, что больше эта история не повторится, но мама снова отвела сына к своим родителям и куда-то ушла – на этот раз с новым мужчиной. Сколько их было всего остается только догадываться. Но самое главное – это всегда был не папа…
Продолжались эти свидания пару месяцев. За это время мальчик затаил такую сильную обиду на маму, что практически перестал с ней разговаривать. Он чаще закрывался в своей комнатке и играл один, отвечая на все предложения матери присоединиться отказом. А она не понимала, что происходит, и ее это сильно задевало. Не только отдаление от сына, но и вообще вся ситуация: разлад с мужем, бессмысленные свидания с мужиками, которыми движут лишь плотские желания, понимание, что все это неправильно, мысли о том, какая она плохая мать… кажется, она сильно запуталась. Пора прекращать. В конце концов, она нужна сейчас своему ребенку…
Когда в дверь неожиданно и громко постучали посреди ночи, она испугалась, а посмотрев в глазок, пришла в ярость. За дверью стоял ее муж, с которым она до сих пор не успела развестись. Он держался одной рукой за стену, а другой обнимал большой красивый букет и коробку ее любимых конфет с карамельно-ореховой начинкой. Мужчина постучался снова. Она открыла и собиралась уже зачитать ему гневную лекцию о том, что уже поздно, все спят, включая, между прочим, его сына, и вообще какого черта он тут забыл. Но мужчина опередил ее и начал говорить первым. Еле связно он заливался в сожалениях и признаниях в вечной любви (той, что до гроба), просил прощения и умолял дать ему последний шанс исправиться и дальше строить семью с ней и их сынишкой. Женщина быстро поняла, что муж сильно пьян. Она практически внесла его на собственных плечах в квартиру, попутно прося вести себя потише, и уложила спать. Чуть позже и ее сознание отправилось в объятия Морфея.
3
Той ночью папа вернулся домой, и совсем скоро они переехали за город, чтобы сменить обстановку и попробовать начать все с чистого листа. Мальчику было трудно расставаться с привычной обстановкой, но родители обещали по выходным возить его к бабушке с дедушкой. К тому же, еще чуть-чуть, и ему пора будет начать ходить в школу, а там уже, скорее всего, многое поменяется. Мальчишка послушал обещания родителей и, вроде, согласился на переезд, хотя выбора у него особо не было. Но сомневался он до последнего – слишком много событий для такого маленького человека за такой короткий промежуток времени.
Первые слезы моральной усталости и страха перед неизвестностью у мальчика покатились еще по пути на новое место. Он сидел на заднем сиденье в детском кресле рядом с сумками и коробками вещей, обнимал своего плюшевого кролика и смотрел в окно, наблюдая, как мимо него проплывают разные, но похожие друг на друга пейзажи. И вдруг от этого вида стало как-то очень грустно. К горлу подступил ком, и сдерживать эмоции детскому организму оказалось не по силам.
Позже это случилось снова, когда они приехали в новый дом. От него веяло холодом. В нем еще не было ничего живого. На первый взгляд – заброшка, как заброшка. И тут детский разум столкнулся с ужасом вперемешку с отрицанием: «Мы же не будем жить ЗДЕСЬ?!». Папа постарался успокоить сына, сказав, что здесь всего лишь нужно немного прибраться и создать уют. Он пообещал, что, в конце концов, когда все будет готово, мальчику еще как понравится этот дом. И даже разрешил ему первому выбрать комнату. Мальчик не знал, может ли сейчас верить отцу, учитывая, сколько раз он его подводил, особенно последнее время. Но почему-то поверил. В этот раз он его не обманул. Дом понемногу начинал дышать жизнью, которой его наполняли новые хозяева. И это действительно постепенно успокаивало мальчика.
На следующий день мальчик проснулся от шума на улице. Он выбрал комнату, окна которой выходят на задний двор, откуда как раз и доносились звуки. Выглянув в окно, чтобы посмотреть, что происходит, он обнаружил там папу с одной огромной деревянной клеткой и несколькими такими же поменьше. Те, которые поменьше, папа приколачивал к самодельной длинной тумбе (вроде барных, но не такой высокой) – чтобы хорошо держалось и не свалилось, если что. А что их может свалить?.. Мальчик выбежал на улицу к отцу. Когда он приблизился к ним, в большой клетке что-то сильно застучало, и сама она будто покачнулась, немного напугав этим любопытного ребенка. Мужчину это только развеселило. Он не стал отвлекаться от своего дела и, не оглядываясь, добродушно произнес: «Интересно, что там? Посмотри, не бойся».
В большом деревянном ящике толпились кролики. Много кроликов. Они носились из угла в угол, заставляя ящик легко покачиваться то в одну сторону, то в другую. Пушистые комочки привели в восторг маленького мальчика, и, конечно, ему захотелось потрогать хотя бы одного. Отец не был против – но только под его присмотром и после того, как закончит обустраивать крольчатник. А если у мальчика будет получаться крепко, но мягко держать крольчат, он даже может помочь их расселить.
Сынишка терпеливо ждал, пока папа освободится и наблюдал за круговоротом пушистых ушек внутри. Через какое-то время, он заметил в одном из углов забившийся бело-рыжий комочек с пятнышками на мордочке. Он был спокойнее всех остальных и просто время от времени немного менял свое положение, чтобы не мешаться другим (или чтобы другие не мешали ему). Мальчик понял, что больше всего хочет потрогать именно этого кролика – он особенный – и немедленно сообщил об этом папе. Тот в ответ сказал, что осталось совсем чуть-чуть потерпеть – и он сможет потрогать каждого из них.
4
С того дня бело-рыжий крольчонок стал лучшим другом маленького мальчика. Несмотря на то, что раньше парнишка вполне мог и побыть один, и развлечь себя, пока взрослые занимались своими делами, но все же ему было трудно справляться со скребущей где-то глубоко в душе детской тоской по родителям. Теперь у него был кролик – такой же маленький и беззащитный, но безумно доверчивый и мягкий, прямо как его плюшевая игрушка – так что он время от времени специально убегал к клеткам, чтобы уединиться с любимым питомцем.
Со временем на участке, помимо кроличьих клеток, расположился курятник, загон для козлика, которого мальчик не очень любил (и это было взаимно), а еще коты, два или три, может быть, даже пять… они то и дело куда-то убегали, потом возвращались, поэтому было не совсем понятно, сколько их на самом деле. Впрочем, ему это было не так интересно.
Каждый день мальчик просыпался и сразу бежал к своему питомцу. Он заботился о кролике так, как никогда не заботились о нем, и пушистый комочек отвечал на его заботу преданностью и лаской. Он сидел с ним, рассказывал истории, и просто гладил – туда-сюда, от пятнистой мордочки к хвосту, пока мама не позовет на завтрак, обед или ужин. Первое время родители сильно переживали, когда не находили сына в постели утром. Но позже привыкли и поняли, где его искать в случае чего.
Совсем скоро после переезда семья подружилась с соседями. Раз в два-три дня по вечерам они приходили в гости, иногда со своими детьми, к которым сначала у мальчика не было никакого интереса – ему вполне хватало питомца. Однако постепенно дети сами стали интересоваться кроликом и его маленьким хозяином, так что и мальчик открылся им. В конце концов, они стали вместе играть не только по вечерам, когда за столом собирались родители, но и днем. Ребятишки гуляли по проулкам и сражались с высокими сорняками на палках, собирали вишню, абрикосы, груши, яблоки, устраивали гонки на велосипедах и охотились на бабочек и стрекоз. А зимой – строили ледяные убежища, прятались в них и в шутку закидывали снежками всех, кто осмелится подойти ближе, а позже пили дома горячий какао, закусывая печеньем, и смотрели мультики, то и дело пародируя персонажей или отвлекаясь на игрушки.
Отношения внутри семьи с переездом тоже, наконец, стали налаживаться. Мама с папой почти не ругались или делали это, по крайней мере, гораздо тише, чем раньше, и быстрее приходили к общему мнению. Временами родители даже присоединялись к играм их маленького сына и старались его чему-то учить, чтобы потом – в школе – мальчику было проще. Их жизнь в новом доме за городом казалась сказкой. Но, увы, недолгой…
После Нового года папа стал чаще задерживаться на работе. Мальчик уже крепко спал, когда он возвращался домой поддатым и начинал выяснять отношения с мамой. Первое время такие ссоры заканчивались быстро: мама понимала, что спорить с пьяным мужем бесполезно, так что просто во всем с ним соглашалась. Наутро папа извинялся и клялся, что больше такого не повторится. И действительно, неделю или две он держал свое обещание. Но потом снова… скандалы по ночам становились громче и дольше, и прекращались зачастую только тогда, когда на крики выйдет их разбуженный маленький сын. Тогда им обоим становилось стыдно, и они успокаивались. Но спать уходили порознь, оставив конфликт нерешенным. Градус напряжения со временем нарастал, пока не достиг своего пика.
5
В этот майский день было тепло, даже жарко. Мальчик сидел во дворе частного дома, держал в руках и гладил своего кролика. Он провел с ним гораздо больше времени – мама с папой снова ссорились, и в доме появляться совершенно не хотелось. Мальчик чувствовал себя так же, как когда-то в их старой квартире, только вместо дальнего угла в его маленькой комнатке была невысокая импровизированная скамейка рядом с большой деревянной кроличьей клеткой, а вместо игрушки – живой питомец. От макушки к хвосту… от макушки к…
Крики долго не прекращались. Отрывками мальчик слышал, как папа обвинял маму в связях то с одним соседом, то с другим. Он знает этих мужчин, и более того – дружит с их детьми. Мама пыталась отбиваться взаимными обвинениями: «Только у такого алкаша, как ты… подобные мысли!.. Бред!.. Головой подумай, а не… Совсем уже мозги… И зачем… согласилась… Говорила мама… Изменится – ага!.. Дура!.. Кретин!.. Шлюха!.. Ублюдок!..». Еще чуть-чуть, и мальчик станет дополнительной стеной кроличьей клетки – настолько тесно он к ней приблизился от страха и какого-то незнакомого, сковывающего грудную клетку чувства.
Погода стала портиться: совсем недавно небо было ясным, светло-голубым с прозрачно-белыми редкими облаками, а теперь затянулось свинцом. Мальчик закрыл глаза, по щекам невольно покатились слезы, но он продолжал крепко обнимать его верного, спокойного кролика и гладить его от макушки к хвосту, туда-сюда… легкий, но уже прохладный ветер потрепал детские волосы, будто погладив по голове в попытке приободрить.
Только, кажется, ссора затихла, но внутри послышался резкий звук бьющегося стекла – в ход пошла посуда, значит, конфликт набирает обороты. Дальше, как это бывало раньше, по дому будет летать все, что попадется под руку. Вместе с тем нагнетала и атмосфера снаружи: гром подступал очень аккуратно, начиная с мягкого шепота, будто разведывал обстановку. Совсем скоро он почувствует себя гораздо увереннее и, поняв, в чем дело, как суровый, но заботливый старший брат, пойдет разбираться с обидчиками. Он растекался по улицам и угрожающим тоном приказывал разойтись по своим местам. Все послушно разбегались. Кроме мальчика с кроликом – его и будет защищать гром. Больше ведь некому…
Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась, и из нее до предела обозленный вылетел во двор отец. Он быстрой твердой походкой направился прямиком к месту, где обычно рубил дрова и закалывал кроликов на мясо. Возможно, этим побегом отец решил попробовать успокоиться, переключиться, чтобы не выйти из себя окончательно и не разрушить семью снова. Какое-то время он носился из стороны в сторону, явно пытаясь взять себя в руки. Получалось у него не особо хорошо: время от времени он пинал или швырял об землю все, что окажется рядом. Когда гнев все же немного отпустил мужчину, он, наконец, заметил, что находится во дворе не один – все это время его маленький сын с неподдельным ужасом в глазах наблюдал за ним. Не найдя решения лучше, отец постарался сделать голос спокойнее и попросил мальчика уйти в дом, но эта просьба прозвучала скорее, как приказ или даже угроза. Мальчик послушался и молча убежал, оставив мохнатого друга в клетке с другими кроликами.
Гром замер, будто решая, стоит ли вмешиваться. Он наблюдал и был готов действовать сию же секунду, если что-то пойдет не так.
Забежав в дом, мальчик сразу же закрылся в своей комнате. Мама, кажется, даже не заметила его. Она продолжала убирать осколки с пола, бубня себе под нос возмущения и периодически повышая голос, видимо, надеясь, что хотя бы какая-то часть долетит отсюда через улицу до ее мужа. Плакала она или нет, мальчик не успел понять. Да и не хотел. Ему просто было страшно, и больше всего сейчас ему хотелось бы оказаться подальше от этого повторяющегося снова ада.
Еще какое-то время родители продолжали перекрикиваться оскорблениями – каждый из своего «угла». Постепенно фразы становились реже и будто бы тише – стало понятно, что конфликт почти исчерпал себя, и скоро они все успокоятся. Но что-то все еще держало мальчика в сильном напряжении, словно говоря ему: «Держись, это еще не конец».
6
Стало совсем тихо.
Сынишка, который все это время прятался в углу своей комнаты, решил подойти поближе к закрытой двери. За ней еле слышался разговор двух взрослых, которые, кажется, немного успокоились. Можно выдохнуть…
Погода почти никак не изменилась: тучи все так же висели в небе тяжелым грузом, прохладный ветер шевелил макушки деревьев и разносил по двору соломинки скошенной травы, а гром шепотом предупреждал о том, что все еще рядом. Только еле заметные капельки дождя врезались в стекло и скатывались вниз к карнизу.
Теперь мальчику очень захотелось, чтобы сейчас с ним был кто-нибудь рядом, но, похоже, никому вообще нет до него дела. По маленьким щекам одна за другой медленно покатились слезы.
А за дверью голоса то немного прибавляли в громкости, то снова становились тише. Это сильно напоминало качели: вверх-вниз, вверх-вниз. Сначала на маленькой скорости, потом все сильнее раскачиваешься – до тех пор, пока не раскачаешь их до упора, до стука о перекладину, на которой качели держатся. Вверх-вниз, вверх-вниз… щелк – и теперь, если ты не сбавишь скорость, будешь ударяться постоянно.
Одно неаккуратное выражение порождало другое. Они цеплялись друг за друга, образовывая ком и разжигая незавершенный конфликт заново и с новой силой. Мальчик не выдержал и выбежал на защиту маме, когда послышался хлопок от пощечины и ее вскрик. Отец прижал маму к стенке и яростно пытался ей что-то доказать. Сын попытался разнять их, но папа отпихнул его так, что тот даже потерял равновесие. Он быстро поднялся и, не зная, что делать, в истерике побежал прочь из дома. Мальчик кричал в надежде, что его услышат соседи и придут на помощь, пока не забежал на задний двор…
Увидев издалека горку маленьких тушек на разделочном столе, мальчик замолчал и, как завороженный, пошел в ту сторону. Он знал, чем папа занимается на этом столе и старался никогда не подходить туда, потому что страшно… Но сейчас он шел, как ведомый чем-то. Когда он подошел к месту, его сердце будто остановилось, в глазах на секунду потемнело, и весь мир в один момент рухнул. Трясущимися ручками он взял со стола оглушенное тельце своего кролика. Он все еще был таким же теплым, пушистым и мягким, и, казалось, сам прижимался к своему хозяину. Слезы катились быстрее, мешаясь с усилившимся дождем, и дышать было сложно, но, не проронив ни звука, шатаясь, мальчик дошел до скамейки возле клетки, сел и начал поглаживать шерстку своего мохнатого друга. От макушки к хвосту… Его уже не волновали звуки вокруг, он даже не заметил, что закипевшая в доме ссора в один момент резко оборвалась, и наступила гробовая тишина. Его так же не волновала разбушевавшаяся гроза и то, что его, промокшего до нитки, перетряхивает от страха и холода. Хотя, кажется, страха он уже не чувствовал. А чувствовал ли он вообще что-нибудь?..
Отец вышел во двор. Его тоже трясло, но уже не от переполняющей ярости. Теперь в его глазах виднелась паника. Острые ледяные капли моментально набросились на него, чтобы отомстить за мальчика, а гром попытался оглушить, но тот уже был глух и абсолютно потерян. Мужчина нашел сына, сидящим в обнимку с пушистой тушей, и тут же понял, какую ошибку совершил по невнимательности и еще большую – по неосторожности. Он упал перед мальчиком на колени и, рыдая, стал просить о прощении, хотя прекрасно осознавал, что то, что он совершил, ни понять, ни простить невозможно. Никогда.
От макушки к хвосту… Туда-сюда – и обратно…
Маленький мальчик сидел на скамейке возле кроличьей клетки и гладил бездыханное тело своего друга, смотря стеклянными, лишенными чувств, глазами на плачущего в истерике мужчину, который только что убил и его мать.
