Читать книгу: «Туманная радуга. Том 1»

Книга основана на реальных событиях, произошедших в период с 2009 по 2010 год. Все имена и фамилии являются вымыслом автора, любые совпадения случайны.

Я добровольно решила уйти из жизни. Это полностью взвешенное и обдуманное решение. Наше решение. Мы уходим с ним вместе.

Не пытайтесь меня искать. Если вы читаете это письмо, я все равно уже мертва. Сейчас я – там, где вы меня уже не достанете.

Вы больше не сможете нам помешать. Никто не сможет.

Теперь мы с ним всегда будем вместе. Мы сможем наслаждаться друг другом вечно. Пусть даже не в этом мире.

Прощайте.

Вероника К.

Девятью месяцами ранее…

Новый план

На часах было без двадцати восемь. Маргарита, молодая женщина, сидевшая за рулем серебристого внедорожника, огрызалась на подрезавшего ее водителя. На пассажирском кресле полудремала ее племянница Вероника. В этом году осенние каникулы в школе почему-то передвинули, и сегодня, 26 октября, они уже подошли к концу. За неделю отдыха у девушки сбился режим, поэтому она чувствовала себя очень сонной.

– Эй, не спи! – Ритка потрясла ее за плечо. – Сегодня заберу тебя после школы, и поедем в «Комету». Там как раз идет какая-то комедия про зомби. Я не люблю такое, но хоть отвлечешься от своего Ханина.

– А чего это ты такая добрая? – зевая, поинтересовалась Вероника.

– У меня сегодня короткий рабочий день. А еще надоело видеть досаду на твоем лице каждый раз, когда я отвожу тебя в школу или забираю оттуда. Не думаю, что каникулы что-то изменили в этом плане. Меня уже выводит из себя, что ты продолжаешь расписывать его именем свои тетрадки, когда там делов-то на час-полтора, и все – он твой. Стоит лишь разок послушать, что говорит твоя мудрая тетка. Я старая, пожившая женщина, уж знаю толк в этих делах.

– Да, ты права. Мне уже надо что-то решать. Всю ночь об этом думала.

– И что надумала?

– Что готова выслушать твои предложения. – Поняв, что фраза прозвучала как-то высокомерно, Вероника осеклась и быстро добавила: – Я имею в виду, что раз ни один мой план не сработал, то я явно делаю что-то не так. Мне нужен взгляд со стороны. В общем, Гош, мне правда нужна твоя помощь. Если понадобится, я готова за него бороться.

– Бороться? – вскинула бровь Ритка. – Ни за кого бороться ты не будешь. Не в мою смену. Я еще не выжила из ума, чтобы советовать собственной племяннице бороться за парней. Это их задача, а не твоя.

– Шутишь что ли? Ханин никогда не станет меня добиваться, это просто смешно. Он на меня даже не смотрит. А если бы и смотрел, то все равно не стал бы бороться. Какой смысл, если он прекрасно понимает, что я и так уже схожу от него с ума?

– О, кажется мы подошли к корню проблемы. – В голосе тетки прозвучала ирония.

– По-твоему, если я перестану обращать на него внимание, он сразу же начнет за мной бегать? Ты серьезно? Этого не будет. Ты совсем его не знаешь. Он не такой, как все остальные.

– Такой, такой.

– С чего ты это взяла? Гош, ты же видела его фотки.

– С того, что ему пятнадцать лет. – Тетка остановила машину на школьной парковке и посмотрела на племянницу. – И заканчивай уже называть меня Гошей.

– Ему шестнадцать! – воскликнула Вероника, проигнорировав теткину просьбу. – Исполнилось в августе…

– А, ну это-то, конечно, все меняет.

– Да возраст тут вообще не при чем. Я просто знаю, о чем говорю. Поверь мне, ты даже не представляешь, с чем мы столкнулись…

Тетка картинно охнула:

– С непреодолимой преградой в лице шестнадцатилетнего школьника?

– Знаешь, с таким несерьезным настроем, как у тебя… – начала было Вероника.

– Мой настрой соответствует ситуации. – В голосе тетки стали проскальзывать резкие нотки. – А ситуация не стоит выеденного яйца. Твой Тимурка прост как две копейки. И это я еще несколько завышаю ожидания. А вот твой настрой мне не понятен. Пару минут назад ты вроде как просила помощи, но не успела я ничего сделать, как ты уже заранее убеждаешь себя в том, что любой мой план с треском провалится.

– Извини, Гош, – вздохнула Вероника. – Ты права. Как всегда, права. На самом деле, это мои планы не срабатывали, и теперь мне кажется, что ни у кого ничего не получится. Это неправильно, я знаю, но когда дело касается Тимура, мои мозги будто сразу отключаются.

– Не боись, Верон, все решим, – подобрела Ритка, и в ее голосе было столько уверенности, что Вероника впервые всерьез задумалась о возможном успехе предстоящей операции.

Попрощавшись с теткой, девушка уже с куда более радужным настроем помчалась в школу. Она училась в десятом классе лицея с глубоким физико-математическим уклоном. А в последнее время руководство школы начало уделять внимание еще и химико-биологическому направлению, что превращало и без того сложную программу в непосильную. Особенно для таких учеников, как Вероника, которые никогда не демонстрировали особых успехов в сфере изучения точных предметов.

Девушка с детства больше тяготела к гуманитарным предметам, но ее родители настояли, чтобы дочь с самого раннего возраста погрузилась в мир науки. Тому имелись причины: ее родители, фармакологи по профессии, сами были знакомы с наукой не понаслышке. Вот уже четыре года они работали по контракту в Италии, поэтому Рита фактически заменяла девушке маму и папу.

Удовлетворительные оценки Вероники никого особо не смущали. Не смущало родителей и то, что дочь училась в «Г» классе, куда отправляли учеников, которые не могут в полной мере усвоить продвинутую программу лицея. Прямо об этом никто не говорил, но все прекрасно понимали, что «гэшки» – тупицы, потому что именно в «Г» классы по окончании учебного года регулярно переводили всех отстающих.

Несмотря на посредственную успеваемость, Вероника уже привыкла к продвинутой программе и в школе ей нравилось. У нее были хорошие отношения с одноклассниками, две замечательные подруги, а еще в начале учебного года в параллельном классе появился новенький по имени Тимур Ханин, так что теперь у нее появилась еще и школьная любовь.

До этого она ничего подобного не испытывала, а посему это чувство совершенно выбило ее из колеи. При каждой встрече она так откровенно глазела на симпатичного новенького, что только ленивый мог этого не заметить. И, разумеется, главный виновник торжества просто упивался всем происходящим. Вероника была до неприличия красива, поэтому ему нравилось, что она ходит за ним по пятам и следит за его расписанием. Это повышало его рейтинг в новой школе.

Тимур состоял в юношеском составе известного мини-футбольного клуба, входящего в число клубов суперлиги России, и был одним из главных надежд тренеров. Парню прочили блестящее будущее нападающего сначала в дублирующем составе, а после, возможно, и в основном. Кроме того, он активно тренировался на большом поле, демонстрируя неплохие результаты. Его главной мечтой было попасть в премьер-лигу, и он не видел в этом ничего невозможного, потому как жил футболом и не забывал упорно трудиться на пути к своей цели.

В новой школе Тимур приглянулся не только одной Веронике – им заинтересовалось еще с десяток девушек. Он был хорошо сложен, исключительно вежлив и далеко не глуп. Все это делало его чуть ли не божеством в глазах сверстниц, потому как остальные парни в этом возрасте либо вели себя как идиоты, либо были таковыми взаправду.

В лицей Тимур перешел по воле случая. Его родители купили квартиру недалеко от стадиона, где он тренировался. Путь до старой школы стал занимать слишком много времени, и поэтому было принято решение перевести сына в ближайшее к стадиону и дому учебное заведение, коим и оказался лицей. На новом месте он сразу же начал присматривать себе подходящую пассию, благо выбор был широк. В конце концов он решил, что Катя Баринова из параллели – самый оптимальный вариант. Красивая, с хорошей фигурой и довольно сообразительная. Хотя последний пункт волновал Тимура в последнюю очередь. Больше всего ему нравилось, что Катя едва обращала на него внимание, а значит, была гораздо интереснее всех остальных девушек.

Ему потребовалась неделя, чтобы она начала испытывать к нему что-то вроде влюбленности, а затем они начали встречаться. Еще через неделю всегда спокойная и рассудительная Катя и вовсе потеряла голову, поэтому Тимур был вынужден с ней расстаться. Он благородно (как ему казалось) обставил все так, будто бы она сама его бросила. В это никто особо не верил, но зато так он не чувствовал себя виноватым.

Что касается Вероники, она чуть не сошла с ума, когда впервые увидела Тимура и Баринову вместе, нежно держащимися за руки. И чуть не умерла от счастья, когда они расстались. Окрыленная своей радостью, она стала заваливать новенького сообщениями в социальных сетях. Ей казалось, что она делает все правильно, и очень скоро он обратит на нее внимание.

В своих посланиях она часто спрашивала Тимура о его однокласснике Андрее Ласточкине, с которым он общался больше всего. У нее не было никаких сомнений, что подобная тактика заставит Тимура ревновать, а значит, скоро он в нее влюбится.

Привет, можешь дать телефон Ласточкина?

Привет, а вам не задавали реферат по химии, который нужно делать в паре? Я просто не поняла там кое-что. Хотела написать Ласточкину, он ведь шарит в химии, но его нет онлайн.

Слушай, а ты не знаешь, почему Ласточкина не было в пятницу?

Подобных сообщений было великое множество, но все это лишь забавляло Тимура, который прекрасно понимал, что происходит. Увы, Вероника Каспранская была вне зоны его интересов, несмотря на ее красоту.

– Если бы Каспранская запала на меня, – сказал ему как-то Ласточкин обо всей этой ситуации, – я бы забил на то, что она такая тупая. Кому какое дело до ее мозгов, если у нее отличные сиськи и жопа? Брал бы, пока дают.

Тимур состроил удивленное лицо, а в его глазах заплясали черти.

– Так она ж и так на тебя запала. Каждый день мне пишет, что никак не может застать тебя онлайн. И это при том, что ты постоянно сидишь за компом! Помог бы уже бедолаге Каспранской разобраться. Кинуть тебе ссылку на ее страницу? Напишешь ей сам. Я хочу, чтобы история вашей любви развивалась стремительнее!

– Хан, хорош, походил бы с ней, с тупой даже веселее. Прикинь, будет приходить к тебе на матчи и хлопать в ладоши, когда вам забьют. Угарно же. – Андрей раскатисто захохотал, чем рассмешил и Тимура.

Больше они эту тему не поднимали, а Тимур и вовсе перестал отвечать на сообщения Вероники, чем окончательно поверг ее в уныние и тоску.

«Все. С сегодняшнего дня прекращаю ему написывать, – бодро поднимаясь по крыльцу школы, размышляла Вероника. – Терять уже все равно нечего, он мне даже не отвечает. Лучше дождусь конца учебного дня и послушаю наконец, что скажет Ритка. Она уж точно поможет».

В раздевалке Вероника заприметила яркую серебристую куртку своей подруги Иры Приходько и поспешила к ней.

– Верон, что-то ты рано сегодня, – улыбнулась подруга. – Ритка что ли подвезла?

– Да, она сегодня добрая, даже после школы меня заберет. Говорит, поедем в «Комету» на фильм про зомби. А еще обсудим план действий по завоеванию Медка! Я, знаешь ли, полна надежд!

Ира по обыкновению нахмурилась. Медком они называли Тимура. В целях конспирации, разумеется. В школе к нему прицепилось прозвище «Хан», что это было созвучно английскому слову «honey». Поэтому Вероника и прозвала его Медком.

– Ох уж этот Медок, – покачала головой подруга. – Надеюсь, хотя бы Рита убедит тебя бросить эту затею. Не дури, Верон, тебе же самой уже плохо от всей этой ситуации. Пора это заканчивать, браться за учебу, а потом мы найдем тебе кого получше.

– Все под контролем, я уже осознала, сколько дел наворотила. Торжественно клянусь, что с этого самого дня я начну превращаться в дерзкую, сильную и уверенную в себе женщину! – Вероника приложила руку в груди, тем самым подтверждая серьезность своих намерений. – 2009 год на дворе, уж пора.

Сзади кто-то ткнул ее в бока, стало щекотно. Это мог быть только один человек. Зинаида. Именно так все ее называли. Не Зина, не Зинка, не Зинок, а Зинаида. Она была пацанкой в чистом виде, и этим добавляла колорита в их троицу. Девушка отличалась буйным характером, за словом в карман не лезла, легко могла ввязаться в драку, от чего многие ее побаивались. Называть себя Зиной она позволяла только тем, кто ей нравился, а нравились ей единицы. В число избранных входили лишь ее родственники, Вероника с Ирой и еще пара-тройка человек.

По обыкновению, словно вихрь залетев в раздевалку, раскрасневшаяся Зинаида поинтересовалась:

– Что я пропустила? Или вы опять о Медке?

– В точку, – вздохнула Ира.

Немного поболтав в раздевалке, девушки поспешили к лестнице. Ира помчалась на третий этаж в кабинет физики, а Вероника и Зинаида вышли на втором, где у них должен был состояться урок истории. Они обе учились в «Г» классе и сидели вместе на предпоследней парте. Так им удобно было не отвлекаться на речь учителей и во время уроков обсуждать более важные дела.

– Почему у тебя опять глаза красные? – шепнула Вероника.

– Я вчера легла в четыре утра, у нас была очень потная катка. Ты ничего не поймешь, но я в одиночку тащила мид, пока эти имбецилы пытались дофармить себе на что-то более приличное, чем сапог. Только благодаря мне и выиграли.

– Ну-у, – развела руками Вероника, – это звучит внушительно. Ты явно была на высоте.

– Ага, погляди на Борисова, – подруга указала на сидящего впереди одноклассника, который зевал и тер глаза. – Против меня на миду стоял. Он теперь меня боится.

Веронике вдруг вспомнилось, что два года назад, когда из-за неуспеваемости ее перевели в «Г» класс, она сначала тоже побаивалась Зинаиду. Классная руководительница Валентина Андреевна по прозвищу «Росомаха» посадила девушек вместе, потому что Зинаида единственная сидела одна.

– Привет, я Вероника, – присаживаясь за парту, поздоровалась новенькая.

– Пивет, йа Вираника, – передразнила Зинаида. – Вот что я тебе скажу, Вероника: ты уже начинаешь меня раздражать. Ничем хорошим это для тебя закончиться не может. Так что давай-ка в конце урока ты просто попросишь Росомаху пересадить тебя за свободную парту?

Вероника растерялась от такого приема и просто кивнула в ответ. В конце урока она подошла к Валентине Андреевне и попросила ее пересадить. На что учительница, строго глядя поверх прямоугольных очков, ответила отказом. «У Чумаковой тяжелый характер, но надо как-то крутиться, искать точки соприкосновения. Учитесь взаимодействовать друг с другом, становитесь командой. Иначе после школы вам обеим придется туго». На робкие возражения, что Зинаида вряд ли горит желанием становиться командой, учительница просто отмахнулась и посоветовала Веронике не говорить глупостей.

Весь учебный день Зинаида упорно пыталась изжить соседку. Стоило Веронике только приблизиться к их парте, как Зинаида начинала злобно на нее смотреть, хмуриться и цыкать. Но это еще полбеды: дальше она принялась специально садиться таким образом, чтобы занимать добрые две трети пространства парты. На робкую просьбу подвинуться она рассаживалась еще вальяжнее, всем своим видом демонстрируя, что договориться по-хорошему не получится.

После первого урока класс отправился в кабинет химии. Вероника заметила, как впереди идущая Зинаида зло пинает металлическую урну, что определенно было недобрым знаком. Разложив на парте все необходимое для предстоящего урока, Вероника и еще пара девочек из класса побежали на первый этаж к автомату купить что-нибудь перекусить. Пользуясь моментом, Зинаида разжевала целую пачку жвачек и принялась лепить их на тетрадь соседки. К делу она подошла ответственно, и хорошенько размазывала каждую жвачку по всей площади листов, чтобы разлепить их было невозможно. Несмотря на то, что учебный год только начался, тетрадка по химии не пустовала, ведь ученики школы получали на лето обязательные задания практически по всем предметам. Поэтому жвачка тут же уничтожила множество часов Вероникиного труда. Закончив с тетрадью по химии, Зинаида открыла рюкзак соседки и стала доставать из него остальное содержимое. На глаза ей попался небольшой блокнот в твердом переплете. Решив испортить и его, она открыла первую страницу, и от удивления чуть не подавилась жвачкой. В блокноте были тексты песен, вырезки из журналов и рисунки, явно нарисованные с большой любовью и трепетом. Сам блокнот был довольно старый и потрепанный на вид, как будто его всюду носили с собой. Все его содержимое было целиком посвящено группе «Queen».

На ум Зинаиде тут же пришло очень нецензурное слово, но относилось оно не к Веронике, а к ней самой. Девушка ощутила неприятное чувство стыда и сожаления о содеянном, увидев в новой соседке ту самую родственную душу, поисками которой безуспешно занималась уже много лет. Никто из школьных подруг не разделял ее увлечения этой уже безнадежно устаревшей в молодежных кругах группой, а за пределами школы Зинаида почти ни с кем не общалась. Единомышленников она искала в интернете, но все они были гораздо старше нее и жили слишком далеко.

Несмотря на то, что Вероника – последний человек, которого можно было заподозрить в увлечении приличной музыкой, в ее искренней любви к группе не было сомнений. Старый потрепанный блокнот кричал об этом громче тысячи слов. Как это обычно бывает в ситуациях, когда кто-то внезапно находит своего единомышленника, Зинаида вмиг лишилась всей былой агрессии по отношении к новенькой. Правда, Вероника еще об этом не знала.

Задумавшись, Зинаида не заметила, как соседка вернулась в класс. Зато сама Вероника сразу же увидела дорогую своему сердцу вещь в руках врага. Она никогда не была конфликтной, но, испугавшись, что склочная соседка может как-то испортить ее блокнот, девушка не на шутку разозлилась. Приблизившись к парте, она уже была готова сказать какую-нибудь грубость, но Зинаида вдруг начала медленно поднимать руки ладонями вперед, как бы признавая свою вину.

– Извини, – виновато проговорила она, тем самым окончательно поставив Веронику в тупик. – Я тут сильно накосячила, пока тебя не было, но готова все компенсировать! У меня есть коллекционное издание с концертами Queen, да и вообще много чего!

Обретя единомышленниц в лице друг друга, девушки были вне себя от радости. С тех пор они очень сблизились и стали проводить вместе все свободное время. Оказалось, что Зинаида вовсе не такая мегера, какой казалась поначалу, а Вероника далеко не такая бестолковая, как о ней думало полшколы.

– Так что там с Медком? – шепотом поинтересовалась Зинаида, пока учительница истории монотонным голосом рассказывала про Хрущевскую модернизацию. – Каспраныч, ей-богу, я за себя не отвечаю, если сегодня вечером ты опять «сорвешься» и напишешь ему про Ласточкина.

– Я…

Не дав Веронике ответить, Зинаида тут же продолжила:

– Слушай, он меня уже капитально достал своей лоснящейся харей. Ходит по школе, как павлин. И мне каждый раз хочется выдернуть ему из жопы все перышки до единого. Почему вы все сходите от него с ума? Даже учителя! Мне Надька Гриценко рассказывала, что ему физичка откровенно завышает оценки. Физичка! Зверь во плоти! Значит, Чумаковой мы поставим тройку, а идиоту Ханину – четыре, ведь он весь такой вежливый, опрятный, да еще и играет в футбол! Ведь это немаловажно, когда дело касается физики!

Вероника попыталась вклиниться в монолог Зинаиды, но та будто не замечала робкий шепот подруги.

– …Если не слушаешь нас с Приходько, то послушай хотя бы Ритку. Она тебе дело говорит. Этот Ханин уже давно бы бегал за тобой, если бы ты не бегала за ним. Но нет, надо ему в контакте написывать всякую ахинею… Да ему все пишут по сто раз в день, понимаешь? Не удивлюсь, если и физичка тоже. Зачем и ты туда же? Ты же умная, уж я-то знаю!

– Но… – предприняла Вероника очередную попытку объясниться.

– И ладно бы ты сделала это один раз, так нет! Ты написала ему миллион сообщений! И про кого? Про Ласточкина, который даром никому не уперся!

– Да я как раз и хотела… – успела вставить Вероника, но и эта попытка не увенчалась успехом.

– …Как будто если это не сработало первые три раза, – продолжала тараторить Зинаида, – то обязательно сработает на двадцатый!

Решив больше не пытаться вклиниться в увещевания подруги, Вероника притихла. А Зинаида, тем временем, распалялась все сильнее, постепенно переходя с шепота на громкое шипение. Аделаида Романовна, учительница истории, уже начала неодобрительно поглядывать в их направлении.

– Не поняла, я тут сама с собой разговариваю? – заметив взгляд учительницы, возмутилась Зинаида.

– Да ты ж слова не даешь вставить, – пробормотала Вероника, прячась за учебник. – Сегодня я решила, что больше не буду вести себя, как дура, и позорить весь благородный род Каспранских. Раньше Медок хотя бы отвечал мне в ВК, и у меня была иллюзия того, что мы с ним вроде как общаемся. А сейчас, если мы случайно сталкиваемся в коридоре, он вообще смотрит как будто сквозь меня. Когда я это поняла, мне стало стыдно за себя и свое поведение. Да, он, конечно, прекрасен до одурения, но это не повод бегать за ним и выставлять себя в таком свете. Его друзья, включая Ласточкина, уже откровенно ржут надо мной. Я понимаю, сколько дров наломала, но теперь все будет по-другому. Честно, Зин.

Зинаида скривилась, услышав короткую версию своего имени, но никак это не прокомментировала:

– Ты же понимаешь, что Риткин план уже может не сработать после того, что ты успела натворить? Не будешь сходить с ума, если он начнет встречаться с той дылдой из параллели?

– Буду, но на этот раз молча, – улыбнулась Вероника. – Ничего страшного, переживу. У меня есть проблемы посерьезнее Ханина. Из-за него у меня теперь оценки даже хуже, чем у Шкафа. Родители очень расстроятся, если я вылечу из школы. Так что сейчас я буду думать об учебе. Мне нужны мои тройки, как воздух.

С учебой у Вероники и вправду начались серьезные проблемы. Витая в облаках, она совсем перестала заниматься и в последнее время предпочитала списывать домашние задания у Зинаиды. А ведь раньше все было наоборот: одно время подруга так увлеклась компьютерными играми, что напрочь забыла об учебе. После звонка классной руководительницы родители устроили Зинаиде серьезную взбучку. Угроза отчисления отрезвила девушку, и она быстро нагнала упущенное, научившись правильно расставлять приоритеты. Теперь она сначала делала уроки и разбирала непонятные ей моменты, а уже потом садилась играть.

Вероника же, напротив, всегда была стабильна. Звезд с неба она не хватала, но зато при любом раскладе могла написать контрольную на тройку, а иногда даже на четверку. Эта стабильность не позволяла ей надолго задерживаться в более сильных классах, зато обеспечивала полную неприкосновенность в классе для отстающих. Но в последнее время система дала сбой. Окрыленная своей безответной любовью к Тимуру Ханину, девушка порой вообще забывала, что находится на уроке. А если и вспоминала об этом, то все равно не могла уловить смысл сказанного учителем. Вместо погружения в тему урока, она погружалась в пучину грез и мечтаний об их с Тимуром светлом будущем, утопая в веренице мыслей и захлебываясь в переживаниях.

Приходя домой, Вероника могла часами упиваться своими страданиями, находя в них какое-то нездоровое удовольствие. Лежа в кровати, она ночами слушала грустные песни, рассматривая на телефоне сохраненные фото своего короля грез. И все это вместо того, чтобы делать домашние задания хотя бы по предметам первой важности или «ППВ», как их называли в школе. Все это привело к предупреждению от директора школы: «Каспранская, такими темпами пролетишь с аттестатом о среднем образовании, как фанера над Парижем. Никто тебя за красивые глаза здесь держать не будет, отправишься доучиваться в девятую школу. С будущими наркоманами и уголовниками».

Но не сомнительная реплика про уголовников больше всего напугала девушку. Она понимала, что вылет из школы окончательно похоронит все ее надежды и мечты о Тимуре. Он даже не вспомнит про нее, не говоря уже о том, чтобы захотеть встретиться с ней во внеурочное время. Так что она твердо решила вернуть былую стабильность в виде троек в классном журнале. И начать здесь стоило с лекций учителей, в особенности, когда те объясняли новый материал. Но это, разумеется, не касалось уроков истории. «Уж с историей я как-нибудь справлюсь». Поэтому две подруги продолжали перешептываться весь урок, пока не прозвенел звонок на перемену. Спускаясь на первый этаж, они столкнулись с Ирой.

– Девчонки, нам сейчас классуха сказала, что в наш класс скоро зачислят новенького! – заговорщицки поведала та. – Он либо гений, либо его родители обещали школе капитальный ремонт. Но вроде про ремонт никто не говорил…

Все трое переглянулись. В их лицей практически невозможно было попасть посреди учебного года. Директор лицея, колоритная и очень строгая женщина пятидесяти с лишним лет по имени Надежда Тарасовна Глушко, придерживалась строгих принципов. Для зачисления в лицей все кандидаты должны были в начале учебного года сдать специальные тесты по ППВ. Таким образом, они доказывали, что заслуживают здесь учиться. По словам Надежды Тарасовны, либо ты знаешь технические предметы на отлично, либо учишься где-нибудь подальше отсюда.

Сдать эти тесты после начала сентября было практически невозможно. Исключения составляли лишь особо ценные кандидаты, которые потенциально могли принести школе очередной трофей на олимпиаде и другие награды. Школа гордилась своими выпускниками, которые в большинстве своем умудрялись не только поступать в лучшие ВУЗы страны, но и выигрывали себе бюджетные места. Некоторые выпускники вообще получали гранты на обучение за границей. Что касалось текущих учеников, то они регулярно участвовали в престижных олимпиадах, завоевывая кучу наград. Благодаря этому, их лицей считался престижным, много лет уверенно держа марку.

Конечно, ребята из отстающих «Г» классов всегда были для Глушко больной темой, потому как полностью избавиться от «бесполезных» учеников не представлялось возможным. В частности, в десятом «Г» не было ни одного двоечника или того, кто еле-еле вытягивает себе «удовлетворительно» в семестре. Все ребята демонстрировали знания минимум на твердую тройку, поэтому исключать их было не за что. Поэтому, когда кто-то указывал на слабые звенья ее школы, Глушко любила повторять, что из-за жесткой конкурентной среды, ученики лицея из «Г» классов всегда будут сильнее, чем любые хорошисты из обычных среднеобразовательных школ. «Ваши хваленые хорошисты не смогли бы попасть ко мне даже в отстающие классы» – говаривала она.

Отчасти это было правдой. Чтобы попасть в отстающий класс, необходимо было сначала сдать все те же тесты по ППВ. Если кандидат показывал хорошие результаты, его отправляли к отстающим на временной основе. К концу семестра ученику предлагалось сдать очередные тестирования, благодаря чему он получал шанс попасть в «В» или в «Б» класс, в зависимости от результатов. А к «ашкам» возможно было попасть лишь спустя год после обучения, имея не более двух четверок по предметам, не входящим в число ППВ.

– Даже если его предки отгрохают тут ремонт, он все равно должен был сдать тесты на уровне ваших очконавтов, – хмыкнула Зинаида, кивая Ире. – Глушко не продается, она слишком помешанная для этого. Ни единой паршивой овцы в стаде! – продекларировала девушка, погрозив указательным пальцем в стиле директора. – Ни единой овцы!

Ира пожала плечами.

– Вот и я говорю: странно все это. По-моему, еще никого не брали в «А» класс посреди учебного года. Наши только об этом теперь и болтают.

– Ботаны, похоже, знатно напуганы, почуяли конкуренцию. Хорошо хоть нам с Палной по фигу на все это, мы вообще не напрягаемся.

– Да я тоже особо не напрягаюсь, скорее любопытствую, кто ж там такой, – отозвалась Ира.

– Ты-то понятно. У тебя четверки бывают раз в високосный год. Новенький очконавт тебе точно не помеха.

– Интересно, а какой толщины линзы на его очках? – задумчиво проговорила Вероника. – Я уверена, что он носит великолепные бифокальные очки, издалека напоминающие фасеточные глаза мухи, а еще он худой и картавый.

– Или наоборот жирный! – неожиданно для всех предположила Ира, которая обычно была более корректна, говоря о других.

– Я уверена, что у него еще нервный тик. Типа того… – Под всеобщий смех Зинаида изобразила бедолагу с дергающимся глазом.

Вдруг Вероника заметила Тимура, который направлялся к лестнице, разговаривая с кем-то по телефону. Стараясь изобразить равнодушие, она повернулась к лестничному пролету спиной. Завидев Тимура, Зинаида закатила глаза и прошептала:

– Твой Ханин прет сюда, держись уверенно.

Учуяв запах знакомого парфюма, Вероника напряглась как струна. Сердце забилось чаще, ладони рук вспотели. Она обожала этот аромат и одновременно чувствовала неловкость, вдыхая его. В это время Тимур, не переставая разговаривать по телефону, прошел мимо, не обратив на троицу никакого внимания.

Ира положила руку на плечо Вероники, таким образом подбадривая ее.

– Вот видишь, Верон, первый шаг сделан! – сказала она.

– Да ни хрена пока не сделано, – не согласилась Зинаида. – Думаешь, этот придурок не заметил, что она вся тряслась, как осина, когда он проходил мимо? Но ты не ссы, Каспраныч, – подруга с чувством похлопала Веронику по другому плечу, от чего та слегка пошатнулась, – мы с Приходько будем тебя тренировать.

– Зин, ну она, по крайней мере, отвернулась от него, а раньше у нее даже рот открывался, когда Медок всплывал на горизонте, – развела руками Ира. – Нужно поддерживать эти ее маленькие шаги, иначе она совсем упадет духом. Нас вот она всегда поддерживала во всех наших проблемах. Теперь наша очередь.

– Девчонки, давайте мы просто сделаем вид, что Медка вообще не существует, – вздохнув, сказала Вероника. – Если вы постоянно будете говорить о нем, я не смогу сконцентрироваться и провалю всю миссию.

– Какую миссию, Каспраныч? Совсем уже обезумела?

– Миссию по освобождению от медовой зависимости. Но для этого мне сначала нужно закрыть гештальт. А чтобы его закрыть, мне нужно провстречаться с Медком хотя бы пару недель. – Увидев, как Иркины брови медленно сдвигаются к переносице, а Зинаида начинает закатывать глаза, Вероника тут же поспешила успокоить подруг: – Спокойно! Ритка говорит, что это основное условие для моего освобождения от зависимости. Если я не добьюсь своего, и он не предложит мне встречаться, я буду думать о нем до окончания школы. Или, что еще хуже, всю свою жизнь. Мне нужно логически завершить свою школьную любовь, расставить все точки, прийти к завершению этой истории. Иначе самыми яркими воспоминаниями о молодости станут унизительные и провальные попытки завоевать школьного красавчика. Я выйду замуж и возможно рожу детей, но время от времени все равно продолжу раз за разом прокручивать в голове ситуацию с Ха… с Медком. Размышлять, что все могло бы быть иначе, если бы я сделала так или эдак. Фантазировать, что он влюбился в меня без памяти, а я его бросила, и он рыдал, ползая за мной на коленях по всей школе. И этот процесс невозможно остановить, он всегда цикличен. Почитайте об этом в инете, там полно статей, в которых подробно объясняется, почему обязательно нужно закрывать гештальты. Вон у Ритки на работе есть женщина, которая вовремя не сделала этого, и теперь у нее едет крыша. Каждую ночь она поет колыбельную своим кошкам и выкладывает это в интернет! Мне бы не хотелось для себя такой участи!

На одном дыхании выпалив эту тираду, Вероника стала наблюдать за подругами. Интересно, догадаются ли они, что закрытие гештальта – далеко не главная причина ее желания стать девушкой Тимура?

– У меня, кажется, такое было, – сказала Зинаида. – Когда я по ошибке пикнула не того персонажа и позорно проиграла игру. Все бы ничего, но в противоположной команде была одна дура, которая потом везде выкладывала скрины с игры и хвалилась, какая она крутая. Я целых полгода копила в себе ярость, пока однажды она не попалась мне в одном онлайновом женском чемпионате. Я просто в нулину уничтожила ее на харде, и только после этого меня попустило.

Девушки терпеливо дослушали историю Зинаиды и понимающе кивнули, хотя из всего повествования уловили лишь общий смысл. Но своего Вероника определенно добилась – подруги поняли, что она пыталась до них донести, и обещали поддерживать ее.

После седьмого урока Ира отправилась на дополнительные занятия по алгебре, Зинаида – домой, а Вероника – на школьную парковку, где ее уже ждала Ритка. По дороге она столкнулась с одиннадцатиклассником Костей Селоустьевым, которого считала самым мерзким парнем в школе, а, возможно, и на всей планете.

Начиная с прошлого года, он буквально не давал ей проходу. И если остальные парни проявляли к ней симпатию, не переходя грани приличия, то Селоустьев демонстрировал свой интерес довольно неприятным образом. К примеру, при встрече он любил показывать Веронике язык, но далеко не так безобидно, как это обычно делают расшалившиеся дети. Делая из указательного и среднего пальцев руки букву «V», он просовывал между ними язык и плавно двигал им вверх-вниз, что доводило девушку до приступов тошноты. Проходя мимо нее в школе, он мог как бы невзначай коснуться ее груди. Нередко он вставал к ней вплотную, когда она стояла в очереди в столовой, и терся об нее, пока она в ужасе не сбегала. Делал он все это, только когда с ней рядом не было никого, кто бы мог стать свидетелем его откровенных к ней домогательств.

Вероника не могла дать ему отпор, при виде него она вся съеживалась от страха. Она даже не могла найти в себе сил с кем-нибудь этим поделиться, потому что, вопреки здравому смыслу, ощущала себя виноватой во всем происходящем. В глубине души девушка понимала, что ее вины здесь нет, но после очередной встречи с Селоустьевым ее каждый раз мучили сомнения. Ей казалось, что возможно она слишком откровенно одета, чересчур ярко накрасила ресницы или зря распустила волосы. Всем этим, по ее мнению, она как бы провоцировала очередной неприятный поступок в свою сторону. Но так почему же остальные парни так не делают? Может быть все-таки виновата не она, а этот мерзкий извращенец? Эти бесконечные качели в голове сводили с ума.

Иногда Вероника думала, что Тимур наверняка бы защитил ее, если б ему было на нее не плевать. Она представляла себе, как он разбивает Селоустьеву нос, и тот, обливаясь кровью и слезами, вымаливает у нее прощение перед всей школой. Но все эти мечты давали лишь временное успокоение. Как Вероника ни старалась, но у нее никак не получилось полностью избежать встреч с извращенцем. Казалось, он прямо чуял, где и в какой момент она будет одна. И тогда он, словно охотник, настигал свою жертву, заставляя ту трепетать от ужаса. Это доводило его до экстаза.

И вот снова, стоило ей только оказаться одной, Селоустьев тут же возник в поле ее зрения. Стиснув кулаки в карманах куртки, Вероника ускорила шаг. «Все в порядке, на улице он тебя не тронет» – мысленно успокаивала себя она, стараясь смотреть вниз, на асфальт, а не на него. Впрочем, это не помогло избежать его внимания.

– Ве-ро-ни-чка, – пропел Селоустьев, хватая ее за рукав куртки. – Жаль, что нам не в одну сторону. Хотя, может, составишь мне компанию?

– Не могу, меня на парковке ждет отец, – продолжая смотреть себе под ноги, соврала Вероника.

Селоустьев ухмыльнулся и ухватил большим и указательным пальцами локон ее волос. Затем он слегка потянул его на себя и вдохнул аромат ее кондиционера. Не дожидаясь того, что может произойти дальше, Вероника вырвалась и понеслась на парковку. И, только сев в машину и захлопнув за собой дверь, она смогла почувствовать себя в безопасности.

– Что-то случилось, Верон? – спросила Ритка.

– Да ничего, – слабо улыбнулась Вероника. – Просто холодно и есть очень хочется.

Она никак не могла до конца успокоиться, хотя и понимала, что Селоустьев остался на улице, а они с теткой несутся по автостраде навстречу гостеприимному торговому центру. Ей было не по себе, что он нюхал ее волосы как самый настоящий извращенец. «А вдруг у него совсем поедет крыша, и он начнет преследовать меня везде, где бы я ни находилась? Может ли он узнать мой номер телефона? А вычислить домашний адрес?»

Остаток дня девушки провели в торговом центре. Сначала они плотно пообедали в одном из фаст-фуд ресторанов, потом отправились в магазин электроники и купили Веронике телефон самой последней модели. Она пыталась отказаться от подарка, считая его напрасной тратой денег, однако тетка была непреклонна. «Перестань! Твой старый телефон и так на последнем издыхании. А у этого – отличная камера. Ты должна больше фотографироваться, твои родители каждый раз просят выслать им твои новые фотки. Мне иногда кажется, что они вообще не уверены, что их дочь еще жива, ведь у тебя за полгода – ни одной новой фотографии. Где это видано!» – увещевала Ритка, пока Вероника наконец не согласилась.

Купив телефон и пройдясь по магазинам одежды в поисках чего-нибудь интересного, девушки купили два билета в кино. До комедии про зомби оставалось около получаса, поэтому они заказали кофе с пирожными в кафе неподалеку и принялись обсуждать план завоевания Тимура Ханина.

Говорила, в основном, Маргарита. Вероника же внимательно ловила каждое слово, потому что уже успела убедиться в том, что ее собственные методы не просто не работают, но иногда даже имеют обратный эффект.

– Что бы ты там себе ни выдумывала, но от парней в этом возрасте ничего серьезного ожидать не стоит, – начала тетка. – Особенно от таких, как твой Тимур. Нужно отдать шакаленку должное – он придумал себе неплохой образ. Весь такой красивый, общительный, занимается спортом, соображает в математике, вежливо обходится с дамами – прям мечта. И, конечно, все девчонки от него без ума. А он, как Карабас-Барабас в своем кукольном театре, сидит и ждет, когда все куклы будут в сборе. А потом он начнет свое собственное шоу, где вы все будете исполнять роли, которые он сам вам назначит. Разумеется, я немного приукрашиваю, ведь ваш Тимурка – всего лишь школьник, и его коварства хватит максимум на то, чтобы переспать со своей одноклассницей, а потом бросить ее ради другой одноклассницы. Так вот: в этом балагане ты участвовать не будешь, ты слишком хороша для этого. И мне бы крайне не хотелось, чтобы ты становилась участницей его фан-клуба. Поверь мне, на самом деле, в нем нет ничего особенного. Природа одарила его неплохой внешностью и техническим складом ума, родители научили манерам, а тренер показал, как обращаться с мячом. Больше ты о нем ничего не знаешь. Ты понятия не имеешь, что он за человек. Ты говорила, что он понравился тебе не только из-за внешности. Что, дескать, он еще и умен. Скажи мне, с чего ты это взяла?

– Ну… Будь он тупым, его бы не зачислили в «Б» класс.

– Умение решать задачи не делает человека умным. Точно так же, как и способности к любым другим видам деятельности. Ум – это более комплексное понятие, которое зависит от множества факторов, а знания – всего лишь инструмент для ума. Гениальный физик может быть полным болваном в жизни и жить на бабушкину пенсию, талантливый художник может не иметь цели в жизни и искать смысл бытия на дне бутылки, школьный ботаник может в один прекрасный момент переписать квартиру на секту. А человек, который не сумел закончить даже среднюю школу, может вырасти и стать миллиардером. Я не говорю, что это закономерность. Хорошо учиться – не плохо. Но если мы даем оценку чьим-то умственным способностям, основываясь только на школьных оценках, мы сами недалекого ума. Твой Тимур может оказаться как умным, так и законченным идиотом. Пока что его можно назвать лишь сознательным. Он сознательный для своего возраста, потому что уделяет время учебе, несмотря на перспективы в спорте. Так что не завышай его способности, это мешает тебе взглянуть на него объективно. До тех пор, пока ты его переоцениваешь, он будет тебя недооценивать. Это всегда так работает.

«А что, Медок и вправду может быть не таким уж и умным, – слушая тетушкин монолог, радостно думала Вероника. – Возможно, он даже не умнее меня, даже несмотря на то, что я учусь в классе для тупых».

– Пускай и он не самый лучший парень на земле, то мы же ведь все равно будем закрывать гештальты, верно? – с надеждой спросила она, когда Ритка остановилась, чтобы прожевать последний кусочек пирожного.

– Сдается мне, никакие гештальты ты закрывать не собираешься, но в любом случае я тебе помогу. Обещала же. Но ты должна понимать, что смысл твоих действий – просто завершить то, что не дает тебе покоя. Никаких мечтаний о свадьбе и любви до гроба. Будь готова к тому, что школьная любовь закончится так же, как и началась – в школе.

– Но ведь бывают же исключения! – воскликнула Вероника. – Например, как у бабушки с дедушкой. Они учились в одном классе и… – Увидев перемены на лице тетки, девушка виновато пробормотала: – Извини, это неудачный пример. Но ведь правда, Гош, бывают же такие истории любви.

– Бывают, – кивнула та. – А почему каждую из таких историй все, охая и ахая от восхищения, по сто раз пересказывают друг другу?

– Почему?

– Потому что подобные истории действительно удивляют. Они так редки, что становятся притчей во языцех. Их рассказывают с гордостью, передают из поколения в поколение. Такие истории любви – исключение, лишь подтверждающее правило.

Вероника пропускала слова тетки мимо ушей. Сейчас ее главной целью было добиться расположения Тимура. А что будет дальше, ее пока не волновало. Тем более, откуда Ритке знать, бросит он ее или нет? Возможно, они будут вместе до конца своих дней, периодически рассказывая многочисленным внукам историю своей любви.

– Рит, да о будущем я вообще не думаю, мне бы всего на месяцок побыть его девушкой. Скажи, что конкретно нужно для этого сделать? На этот раз буду делать все, как ты говоришь. – Вероника и сложила ладони в молитве, как бы подтверждая свои твердые намерения. – Клянусь!

До начала киносеанса оставалось десять минут, поэтому Рита как можно быстрее изложила племяннице суть плана. Он сводился к тому, чтобы лишить Тимура постоянно внимания. Нужно обставить все так, чтобы не только сам Тимур, но и все окружающие поняли: Веронику Каспранскую он больше не интересует.

– Игнорируй его с умом. Представь, что он Коля Бобарыкин. Ты не замечаешь его до тех пор, пока он не заговорит с тобой. Не строй из себя обиженную и оскорбленную, будь на положительной волне. Демонстрируй хорошее настроение, общайся с людьми и радуйся жизни. Твой Тимур должен перестать быть для тебя особенным. Но это непросто, учитывая степень твоего помешательства, поэтому лучше вообще избегай с ним встреч. Не смотри в расписании, в каком кабинете у него урок, не бегай к нему на этаж, не ходи в столовую, когда туда идет он, не ищи его взглядом в толпе и так далее. Если случайно столкнешься с ним в коридоре, никак не реагируй. Продолжай идти, куда шла, смотри сквозь него так же, как он смотрит сквозь тебя. Контролируй мимику – никаких гримас. Твои истинные чувства не должны быть написаны на лице. Если вдруг он решит поздороваться с тобой, улыбнись, скажи «привет» и сразу же переключай внимание на что-то другое. Как будто его приветствие ничего не значит. В общем, будь актрисой, играй свою роль. Представляй, что школьные лампы – это софиты, а ученики – съемочная группа. Так будет проще собраться и не провалить задание.

– А что, если, когда я начну его игнорировать, он вообще перестанет меня замечать? Тогда уж точно ничего не получится… Сейчас я у него хотя бы на виду, даю ему повод лишний раз подумать обо мне… А если я вдруг исчезну, он может обо мне забыть, потому что все его время займут другие девчонки. Они кружат вокруг него, как голодные чайки. Ждут своего часа. Разве игнорировать его – хорошая идея? С чего ты взяла, что с ним этот метод сработает?

– Ну с тобой же сработало, – хмыкнула в ответ Ритка.

Вероника слегка покраснела. «А ведь и правда, – подумала она. – Он игнорит меня, а я схожу с ума еще сильнее». Но у нее все равно оставались сомнения.

– Со мной сработало, потому что я уже была в него влюблена! – парировала она. – А ему на меня плевать. Значит, от моего игнора ему не будет ни горячо, ни холодно.

– Ага, а плевать ему на тебя только потому, что ты никого не слушала и бегала за ним по пятам, начиная с первого сентября. Чрезмерная назойливость – последний инструмент, который стоит брать в руки, когда дело касается любви. Вспомним, к примеру, Бобарыкина. Он вообще бегает за тобой с пятого класса, и что-то ты не горишь желанием ответить ему взаимностью. Интересно, почему так, а? – В голосе Ритки слышала ирония. – Это же противоречит твоей собственной теории, по которой Коля еще пару лет назад должен был стать твоим парнем, ведь он был достаточно назойлив для этого.

После теткиных слов в голове Вероники будто что-то перемкнуло. Стукнув ладонью по столу, она достала из рюкзака блокнот с ручкой и решительно выпалила:

– Черт возьми, да ты ведь права! Ты права! Я понимала это и раньше, но только сейчас смогла осознать это до конца. Давай ты еще раз кратко повторишь, что можно делать, а что нельзя. Я должна все это записать, чтобы ничего не забыть.

Тезисно задокументировав основные правила, девушки побежали в нужный зал, чтобы успеть к началу фильма. Вероника смотрела его краем глаза и слушала в пол-уха. Пока весь зал смеялся над репликами одного из главных героев, она мысленно репетировала свою будущую роль, ловя себя на мысли, что ей начинает нравиться теткина идея. Но она и подумать не могла, чем это все в итоге обернется.

Перемирие с психопатом

Следующим утром Вероника встала непривычно рано. Обычно ей было очень трудно проснуться, но сегодня она уже в шесть утра была полна энергии и сил. Ее будоражили предстоящие изменения. И пускай в них не было ничего особенного, ведь по сути ей требовалось всего лишь не вести себя глупо, это все равно казалось настоящим событием, которое может как-то изменить ее жизнь.

На вчерашнем саммите «большой двойки», как выразилась тетка, было принято решение, что Веронике стоит выглядеть лучше обычного, дабы гештальты закрывались быстрее. Поэтому утро девушка начала с завивки волос, чтобы они спускались на плечи красивыми локонами. Затем проснулась Ритка, и они вместе вытрясли всю ее косметичку в поисках подходящих средств для макияжа.

Отработанными движениями Ритка при помощи кисточки и черной подводки нарисовала племяннице красивую стрелку на верхнем веке, накрасила ей ресницы тушью, а после нанесла на губы светло-розовую помаду, дополнив сверху прозрачным блеском для губ.

– До чего же девка хороша, – всплеснула руками тетка, с восторгом глядя на племянницу. – Вроде почти не накрашена, а сияет как бриллиант.

– Гош, перестань.

Веронике не нравились комплименты, связанные с ее внешностью. Многие не воспринимали ее всерьез именно из-за чересчур симпатичного лица, которое всем казалось глуповатым.

– А ты перестань уже называть меня Гошей, – скривилась Ритка. – Маргоша – еще куда ни шло, но Гоша вообще звучит, как собачье имя. Ладно, пошли подберем тебе шмотки. Мне кажется, нужно надеть что-то вроде школьной формы.

Вероника удивленно посмотрела на тетку. Пару лет назад Глушко хотела ввести в правила обязательный дресс-код для всех учеников. Но воплотить эту идею в жизнь было довольно проблематично. Добрая половина учащихся лицея не обращала внимания на свой внешний вид, а некоторые вообще были похожи на бездомных. Казалось, их интеллект был обратно пропорционален внешнему виду. И чем более успешным был человек в плане учебы, тем ужаснее он одевался. Большинство учеников зачастую выглядело так, будто бы машина времени недавно перенесла их с вещевого рынка девяностых, где они и приобрели весь свой гардероб.

Решив, что будущим светилам науки и вправду ни к чему забивать себе голову всякой ерундой вроде своего внешнего вида, Глушко махнула рукой на свою затею с введением дресс-кода. Это очень огорчило Ритку, которая к тому моменту уже успела приобрести Веронике что-то вроде школьной формы, состоящей из клетчатой юбки до колена, белой блузки и темно-синего флисового пиджака. И вот сейчас у нее наконец появилась возможность заставить племянницу облачиться в этот наряд.

– Мне кажется, я буду выглядеть чересчур вызывающе, – с сомнением сказала Вероника, оглядывая себя в зеркале. Заметив непоколебимый взгляд тетки, она со вздохом добавила: – Давай хотя бы без гольфов, а то подумают, что я пытаюсь быть похожей на японских школьниц. Обычные капроновые колготки ведь подойдут?

– Подойдут, – кивнула тетка. – Главное, чтобы они были черными.

***

Подойдя к зданию школы, Вероника почувствовала удар в плечо. Разумеется, это была Зинаида.

– Каспраныч, а чего это ты сегодня в юбке? Смотри, как бы Бобарыкин не утащил тебя в подвал своего дома, чтобы сделать тебя самой счастливой женщиной в мире.

– У Бобарыкина разве есть подвал? – удивилась Вероника.

– Ну, он вроде бы живет в частном секторе, а там у них у всех есть подвалы, – пожала плечами подруга. – Знаешь, иногда он смотрит на тебя такими глазами, будто бы одновременно хочет на тебе жениться, подарить тебе цветы и убить тебя. Мутноватый персонаж.

– Да ладно тебе. Он странноватый, конечно, не без этого, но вполне безобидный и добрый. Помню, в классе шестом дали мне перед каникулами два пакета со шторами… Помнишь, у нас была обязательная практика?

– Да, либо стирай шторы, либо убирай территорию, – кивнула Зинаида. – И ты выбрала выстирать шторы, а их оказалось так много, что ты потом еле перла эти огромные пакеты. Я тебя хорошо помню, потому что я тоже хотела взять шторы. Мне же их до дома нести две минуты. Но ты меня тогда опередила, шельма. А остальные шторы уже разобрали, поэтому мне пришлось батрачить во благо школе все каникулы.

– Тысяча извинений, но практика была всего пять дней по часу, так что не утрируй, горемыка ты моя, – сказала Вероника. – Так вот. Плетусь я с этими шторами на остановку, а сзади несется Бобарыкин с криками, типа, Каспранская, давай помогу. И он, значит, тащит мои шторы, икает и молчит. Икал он все полчаса, что мы шли до остановки. Я спросила, что с ним такое, но он ничего толком не ответил, только стал икать еще сильнее. А короткая дорога на мою остановку раньше шла через заброшенную стройку. Место там было тихое, безлюдное. Это я все к тому, что у Бобарыкина были все шансы сделать меня «самой счастливой женщиной в мире», но он просто проводил меня до остановки и посадил на автобус, как настоящий джентльмен.

– Так то было в шестом классе! Маньяки начинают орудовать куда позже. Сейчас вот самое время. Бобарыкин подрос, окреп духом, справился с икотой и вполне готов перейти к активным действиям. Так что аккуратнее!

Смеясь, девушки зашли в школу. Времени до начала занятий было полно, поэтому народ еще не успел создать очередь перед турникетом на входе. В раздевалке тоже было почти пусто, что обрадовало подруг, ведь дверь для входа и выхода сегодня почему-то открыли только одну. Обычно перед началом занятий открывалось две двери, что обеспечивало большую проходимость. Но сегодня со второй дверью, видимо, возникла какая-то проблема. Это означало, что перед раздевалкой скоро образуется огромная пробка.

– Мать, да ты, я вижу, решительно настроена, – присвистнула Зинаида, когда Вероника сняла куртку. – Тебе бы глаза чуток поуже, и Туманов умрет на месте. Он же у нас без ума от японских школьниц.

– Мы с Риткой рассчитываем на похожую реакцию у Медка. Но с сегодняшнего дня он мне как бы неинтересен. Мы за ним больше не ходим, Зина! Я больше не буду тащить тебя туда, где у него уроки, обещаю. Ритка мне вчера многое объяснила. И я наконец поняла: если гора не шла к Магомеду, и Магомед поперся к горе сам, а гора стала от него уходить, то тут уже ничего не поделаешь.

– И ну ее на хрен, эту гору, – дополнила Зинаида. – Магомеду есть чем заняться. Ему надо срочно подтянуть алгебру, физику и геометрию, иначе Глушко выгонит его из школы. И тогда проблемы с горой покажутся Магомеду цветочками.

– Твоя правда, Зина. Хорошо хоть у Магомеда есть прекрасные друзья, которые вчера в десять вечера объяснили ему новые темы по скайпу. Сегодня буду проситься к доске, если пойму новую тему. Мне срочно нужны хорошие оценки. Я имею в виду тройки.

Зинаида одобрительно кивнула. Одна мысль о том, что подругу могут выгнать из школы, приводила ее ужас.

Девушки переобулись и, продолжая обсуждать учебу, покинули раздевалку. Немного поглазев в окно на первом этаже, они решили встать в холле возле лестницы, чтобы не упустить из вида Ирку, когда та появится на горизонте. Постепенно у входа в раздевалку начали собираться остальные ученики, создавая традиционную, утреннюю вакханалию.

Артуру Цацынскому, Иркиному однокласснику, удалось переодеться до того, как столпотворение возле единственной открытой двери в раздевалку начнет препятствовать выходу. Он неуклюже направился прямиком к лестнице, на ходу листая какую-то тетрадку. Увидев, что на пути кто-то есть, он поднял глаза. Рассеянность в его взгляде вмиг сменилась на неподдельный интерес. Оглядев Веронику с головы до ног, Цацынский пробормотал что-то невнятное, а затем густо покрылся румянцем. Его тетрадка упала на лестницу, и он, краснея еще сильнее, наклонился вниз, чтобы ее поднять. С первого раза у него это почему-то не вышло. Потянувшись к тетрадке, он чуть было не упал сам.

– Вот так незадача, – покачала головой Зинаида. – Цацынский, может, тебе помочь?

Таки справившись с тетрадкой и наскоро запихнув ее в сумку, Артур буквально помчался вверх по лестнице. Для его комплекции такой резвый подъем стал нелегким испытанием. Не успев миновать и трети лестничного пролета, парень споткнулся и упал руками на ступеньки. Тут же вскочив на ноги, он продолжил путь уже в более спокойном темпе. До девушек то и дело доносились его возмущенные бормотания.

– Чего это с ним такое? – удивилась Вероника.

– Видимо, воображение Цацынского сработало против него самого. Интересно, а как на тебя отреагирует Бобарыкин… Ставлю на то, что он сразу рухнет без сознания.

– Да мне и самой некомфортно так ходить, но Ритка сказала «надо». А с ней не поспоришь, ей тридцать лет!

– Да прекрати паниковать. Кого волнует реакция всяких придурков? Они на тебя и без того палятся каждый день, ты просто этого не замечаешь. Нас сейчас волнует только реакция твоего Ханина. Думаю, он не подаст вида, что что-то заметил, а заметит он уж точно, можешь быть уверена. Черт, я, кажется, забыла в куртке шоколадку… Пална, пошли со мной, а? Без шоколадки мне никак, сама понимаешь.

Народу возле раздевалки все прибавлялось. Оказаться внутри было не так-то просто, потому что половина людей хотела выйти, а другая – зайти. А дверь-то она всего одна. Подруги пробирались сквозь людскую толпу, периодически здороваясь с одноклассниками и ребятами из параллели. Другие ученики тоже приветствовали друг друга, иногда даже останавливаясь перекинуться парой слов. Некоторые вообще вставали посреди дверей, из-за чего затор становился только сильнее.

– Ну давай, слышь, иди уже вперед или назад, задолбал тут стоять, – гаркнула Зинаида, обращаясь скорее сразу к двум парням, которые остановились поболтать прямо посреди дороги.

Парни огрызнулись в ответ, но все же последовали ее совету. Посмотрев назад, Зинаида заметила Тимура, который тоже стремился внутрь раздевалки. Повернувшись к подруге, она прошипела ей на ухо кодовое слово «медок» и слегка потянула за лямку рюкзака, который та держала в руках перед собой. Но из-за шума, гвалта и давки Вероника не обратила внимания ни на предупредительное шипение, ни на свой рюкзак.

Тем временем толпа наседала. Потеряв Зинаиду из виду, Вероника задрала голову в ее поисках. Вдруг в нос ударил запах знакомого парфюма. Понимая, с кем стоит плечом к плечу, девушка с удвоенной силой принялась пробираться ко входу, лишь бы не встречаться Тимуром взглядом и не покраснеть как обычно. Кое-как протиснувшись в дверной проем, она быстрым шагом направилась к гардеробной своего класса. Вскоре туда подоспела Зинаида.

Вытащив из кармана куртки заветную шоколадку, она потащила подругу ближе к окну и оживленно зашептала:

– Он на тебя пялился похлеще Цацынского!

– Там было полно других девчонок. Откуда ты знаешь, что на меня?

– Я протиснулась между двумя очкариками и оказалась сзади вас! Сначала он вообще не смотрел на тебя. И даже, по-моему, не заметил. Он начал пялиться, когда ты уже вошла в раздевалку, и он увидел тебя во весь рост. Все глаза сломал, скот! Этот прикид просто творит чудеса! И почему ты раньше его не надевала?

В ответ Вероника лишь растерянно пожала плечами. С одной стороны, ей было приятно хоть какое-то внимание Тимура, с другой – ей не нравилось, что его в ней могут привлечь исключительно внешние качества. Это казалось ей неправильным.

Тем временем людской поток занес внутрь раздевалки Иру Приходько, и подруги направились в ее сторону.

– Привет, а вы чего такие загадочные? – поинтересовалась Ира.

Зинаида принялась вводить Иру в курс дела, пока та переобувалась на скамейке:

– У нас тут Каспраныч вышел на тропу войны. Гляди, как разоделась. Цацынского чуть Кондратий не хватил, когда он ее увидел. Он раз пятнадцать упал на лестнице, пока пытался подняться на второй этаж. Ловелас очкастый. – Зинаида закатила глаза. – А потом ее увидел Ханин и таращился на нее как полоумный, пока она шла к нашим вешалкам. Вот такие дела.

– Зин, ты все-таки преувеличиваешь…

– А я верю, что Медок на тебя засматривался! – натягивая балетки на ноги, возразила Ира. – Верон, сегодня ты выглядишь очень даже! Мне нравится видеть тебя такой. Вон даже нашего Цацынского сразила.

– То же мне показатель…

– Еще какой показатель! У него зрение – минус шесть или минус двадцать шесть, но даже он заметил, как ты сегодня хороша!

Ира повесила свои вещи, и все трое направились к выходу из раздевалки. По пути Зинаида под всеобщий хохот принялась изображать Цацынского. Громче всех смеялась Вероника. Ее смех был таким громким и заразительным, что Зинаида, вдохновленная столь эмоциональным откликом, стала изображать Артура еще смешнее.

Народу перед дверью немного поубавилось, так что все трое благополучно вышли в холл, продолжая хохотать. Девушки были так увлечены своим маленьким представлением, что никто из них не заметил Ханина, который стоял прямо напротив выхода из раздевалки, прислонившись к стене. С ним, по обыкновению, были его друзья: Андрей Ласточкин и Валера Шелепов.

Зинаида, сильно преувеличивая шепелявость Цацынского, пробормотала:

– Кафпранфкая! Я фделаю тебе предлофение, от которофо ты не фмофефь откафаться!

Вероника уже начала терять равновесие от смеха и схватилась за Иркино плечо, чтобы не упасть.

– Фтанефь моей фупругой? Фероникой Цацынской! – продолжала Зинаида.

– Чумакова, пощади, хватит! – согнувшись пополам хохотала Вероника.

И тут ее взгляд упал на парней, которые с любопытством наблюдали за девчачьим весельем. Поняв, кто перед ней, она, вытирая выступившие от смеха слезы, потянула девочек вперед, чтобы скорее покинуть холл. Нельзя было демонстрировать ему свой интерес и давать понять, что краснеет она уже вовсе не от смеха. Интересно только, зачем они стояли возле раздевалки? Веронике очень хотелось думать, что из-за нее, но она посчитала эти мысли глупыми. Мало ли почему они там стояли. Может, ждали кого-то. И этот кто-то – уж точно не она.

Тем временем, парни провожали удаляющихся девушек взглядом.

– Смотри-ка, Каспранская, походу решила покинуть твой фан-клуб, – ехидно улыбаясь Тимуру, сказал Ласточкин. – Даже не заметила тебя!

Тимур лишь хмыкнул в ответ. Ему было все равно. Он просто хотел еще раз посмотреть на красивую девушку, не более того. Сама Вероника не вызывала у него ничего, кроме физического вдохновения.

– Не знаю, как Хан, а я бы переустановил ей виндовс, – глядя вслед девушкам, мечтательно заявил Валера Шелепов, и веснушки на его лице вмиг стали в несколько раз ярче.

Тимур посмотрел на своего приятеля и мысленно пожелал тому удачи, прекрасно понимая, что на Каспранскую у него нет никаких шансов. Парни еще немного обсудили внешний вид Вероники и пришли к выводу, что она вполне себе ничего. Однако Тимур наотрез отказался даже думать о том, чтобы начать за ней ухаживать.

– Никто тебя не просит дарить ей цветы. Просто трахнул бы ее и все. Не тормози, Хан. Даже Валера справился бы с этой задачей.

– Слышь! – обиженно протянул Шелепов.

– Я не против глупых баб, – заявил Тимур. – Но Каспранская не просто тупая, она еще и дико скучная. У меня на нее даже не встанет. Так что Валерий, – он радушно вытянул руку в том направлении, где только что скрылись девушки, – прошу, все в твоих руках.

Заставив себя хотя бы на время выкинуть Ханина из головы, Вероника перенаправила всю свою энергию на учебу. Сегодня ей представился отличный шанс заработать положительную оценку по алгебре. Благодаря вчерашней конференции с подругами в скайпе, сегодня она была во всеоружии.

К счастью, просмотрев журнал, учительница остановила свой выбор именно на Веронике. Хотя это было не удивительно, ведь больше ни у кого из класса в журнале не стояло сразу две двойки подряд.

– Каспранская, твой выход.

Все ребята дружно зааплодировали. Каждый раз, когда к доске вызывали самое слабое на данный момент звено, в классе было принято встречать горе-ученика торжественными аплодисментами. Это была такая шуточная традиция десятого «Г».

Вероника вооружилась мелом, и Татьяна Олеговна начала диктовать задание. Пожалев ученицу, она решила начать с самого элементарного примера.

«Докатилась, Каспранская, – подумала девушка. – Тебе уже дают примеры, которые бы смогло решить даже полено». Недолго думая, она вывела на доске решение. Посмотрев на доску поверх очков, учительница одобрительно кивнула и дала Веронике карточку, где было еще два примера. Они оказались не сложнее первого, так что с ними тоже не возникло особых проблем. Учительница одобрительно кивнула.

– Ну вот, можешь же, когда хочешь! – сказала она, выводя в журнале пятерку. – Молодец, Каспранская.

Снова раздались аплодисменты. Вероника тоже немного похлопала вместе со всеми, ведь это была ее первая пятерка по алгебре с начала года. Этого, конечно, было недостаточно и не могло перекрыть все прошлые отметки, но начало было положено. Теперь нужно было как-то исправлять оценки по остальным предметам. Веронике и в лучшие деньки не давались точные науки, а уж сейчас, когда она прослушала столько новых тем, думая о Тимуре, дело не шло и подавно. Уже послезавтра по расписанию – урок химии, по которой у нее стояли две тройки и одна двойка карандашом. Несмотря на то, что сегодня Ира оставалась после уроков на подготовку к предстоящей олимпиаде, она была готова помочь во всем разобраться. Вероника решила отказаться, потому что злоупотреблять добротой подруги было нехорошо. Ире тоже нужно делать домашние задания, а те были в разы сложнее и объемнее, чем у них с Зинаидой.

Посовещавшись втроем, девушки пришли к выводу, что с химией с удовольствием поможет Коля Бобарыкин, который был не только влюблен в Веронику, но еще считался одним из лучших химиков их параллели. Загвоздка состояла в том, что Колиного номера телефона ни у кого не нашлось, а в друзьях в социальных сетях его ни у кого не было. В школе, как назло, они тоже сегодня не виделись.

Поскольку Бобарыкин был одноклассником Тимура, Вероника не могла зайти к ним в класс, ведь это бы выглядело подозрительно. Поэтому туда направилась Зинаида. Вернувшись, она рассказала подругам о результатах. По ее словам, Бобарыкин с радостью записал свой номер телефона на бумажке, заверив, что готов помочь Веронике с химией в любой день. При этом рядом все время терся Ласточкин, внимательно слушая их разговор. Затем он поинтересовался у Зинаиды, где Каспранская. Ответив ему, что это не его ума дело, только в менее цензурной форме, та вышла из кабинета и столкнулась с Ханиным и Шелеповым, которые возвращались из столовой с пакетом пирожков. И в этом рассказе не было бы ничего особенного, если бы Ханин, увидев Зинаиду, не стал озираться по сторонам, словно ища кого-то.

– Тебя потерял, Каспраныч. Видела бы ты, сколько досады было на его глуповатой морде!

– Да мало ли чего он там высматривал, – скептически нахмурилась Вероника. – Он же привык, что мы втроем постоянно ошиваемся возле его класса. А сегодня просто удивился, что ты пришла одна, вот и все.

Но Зинаида упорно стояла на своем:

– Я ж не слепая! Он не просто удивился, он был крайне озадачен! Да, возможно, он просто взбесился, что ты не таскаешься за ним весь день, но ведь это лучше, чем ничего! Это старт, Каспраныч, это старт!

Слова подруги заставили Веронику задуматься. Даже если Медка огорчила потеря фанатки в ее лице, это и впрямь – хоть что-то. По крайней мере, он начал обращать внимание на ее отсутствие. Но делать какие-либо серьезные выводы было слишком рано. Решив, что пускай все идет своим чередом, Вероника снова сосредоточила все мысли на учебе.

После уроков она проводила Зинаиду до дверей школы и направилась в кабинет английского, который Росомаха, ее классная руководительница, любезно предоставила для их с Бобырыкиным занятий по химии.

Коля обещал прийти сразу после окончания дополнительных занятий, так что впереди у Вероники было около часа. Она неторопливо поднималась по лестнице, думая о том, что в этой школе она явно лишняя. Нет, саму школу она любила, а вот ученики здесь были явно не от мира сего. Ей бы даже в голову не пришло тратить целый час своего времени на какие-то дополнительные занятия, и так уже имея твердую пятерку по предмету. Однако, когда такие занятия только появились, от желающих на них попасть просто отбоя не было, потому что на них разбиралась очень сложная программа, которую не встретишь на обычных занятиях. Из-за наплыва желающих пришлось ввести некоторые ограничения на посещение всех дополнительных занятий. К примеру, туда закрыли доступ для учеников «В» и «Г» классов. Правда, из «Г» класса туда и так никто особо не рвался.

В школе стояла звенящая тишина. Все основные уроки уже закончились, и только в паре кабинетов на первом и втором этажах шли факультативные занятия. Во вторую смену в лицее учились только младшие ребята, в распоряжении которых был весь третий этаж. Но сейчас их тоже не было слышно, ведь галдели они только на переменах. Вероника слышала лишь тиканье часов и звуки своих шагов. Вдруг она ощутила странное чувство тревоги. Остановившись на середине лестницы, она прислушалась, не идет ли кто. Но вокруг по-прежнему было тихо. Оказавшись в коридоре второго этажа, девушка решила зайти в туалет. Ближайшие уборные находились в центральном крыле, нужно было только свернуть направо и пройти пару шагов. Но спешить было некуда, поэтому Вероника решила прогуляться до правого крыла, где из-за меньшей проходимости уборные были куда более чистые. Пройдя по длинному коридору, она свернула налево, в правое крыло, в конце которого не было окон. Там почему-то не горел свет, и стояла кромешная тьма.

Тревога усилилась. Вероника замедлила шаг, размышляя, не повернуть ли назад. Но потом ей стало стыдно за свой необоснованный страх темноты, и назло себе она пошла вперед. Страх никуда не ушел, поэтому она принялась громко топать, тем самым как бы предупреждая о своем приближении ту незримую опасность, которая могла поджидать ее во тьме.

В два прыжка миновав пугающую темноту, Вероника открыла дверь женского туалета и с облегчением выдохнула. Несмотря на пасмурную погоду за окном, естественного освещения было достаточно, но для собственного успокоения она щелкнула выключателем, и в помещении стало еще светлее.

Причесавшись возле зеркала, девушка подошла к окну и стала наблюдать за стаей голубей, которые, воркуя на разный лад, прогуливались по школьному двору. Шумели деревья. Ветер неистово играл с их ветвями, сообщая о приближении дождя. Пожухшая листва кружилась в хаотичном танце умирающей осени. Природа будто бы играла свою музыкальную симфонию, прекрасную и неповторимую. А ветер был дирижером всего этого осеннего оркестра.

Резкий и протяжный скрип двери грубо нарушил идеальную симметрию осенней симфонии. Уйдя в свои мысли, Вероника не сразу осознала, что в помещении есть кто-то еще. С запозданием вздрогнув, она обернулась и увидела Селоустьева. Он стоял в дверях и плотоядно ее разглядывал. Она вдруг ощутила себя полностью раздетой, и это было отвратительное чувство. Ей хотелось превратиться в мошку и улететь куда угодно, лишь бы оказаться в безопасности.

На лице извращенца играла хищная улыбка, однако он не спешил действовать. Казалось, он смаковал ситуацию. Вероника никуда не убежит, никто не придет ей на помощь. Все только в его руках. Косте нравилось загонять девушек в тупик, видеть повиновение и страх в их глазах. Он также прекрасно знал, что им и самим было по душе играть по его правилам. Они никогда этого не признавали, но ведь его, Костю Селоустьева, не обманешь.

Наслаждаясь каждым изгибом тела Вероники, он видел, как она напряжена и взволнована. Она определенно ждала, чтобы он наконец перестал сводить ее с ума томительным ожиданием и сделал первый шаг. Но он не любил торопить события. Как истинный ценитель хорошего вина никогда не пьет весь бокал залпом, так и Костя никогда не отличался нетерпением в отношении девушек.

Вероника Каспранская была подобна нераспустившемуся бутону розы, она требовала особого подхода. Сжав бутон слишком сильно, можно повредить его, и тогда он никогда уже не распустится. Поэтому Костя был терпелив. Он умел ждать, и благодаря этому всегда получал желаемое. Скоро этот бутон сам раскроется перед ним, распустит свои нежные лепестки и будет благоухать только для него одного.

– Ве-ро-ни-чка, – пропел Селоустьев, медленно, по-кошачьи приближаясь к окну. – Я услышал топот и выглянул посмотреть, какая тварь мешает мне заниматься. Но не волнуйся. Когда я понял, что это ты, то сразу перестал злиться. – Он подошел к ней вплотную и прижал ладони к ее бедрам, с удовольствием ее разглядывая. Вероника заметила зубочистку у него во рту, которую он при помощи языка медленно перемещал из стороны в сторону. Зрелище было до того мерзкое, что она куда охотнее предпочла бы съесть червяка, чем продолжать на это смотреть. – Почему ты молчишь? – Селоустьев медленно запустил левую руку ей под юбку. Добравшись до середины бедра, он сжал его ладонью. Второй рукой он оперся на подоконник. Зубочистка в его рту так и продолжала ходить из стороны в сторону. Вероника замерла не в силах двинуться с места. От страха она не могла даже вздохнуть. – Знаешь, – продолжал психопат, – мне не нравится, что мы с тобой в таких напряженных отношениях. Я тебе не враг. Мы могли бы стать друзьями. Слышал, у тебя проблемы в учебе. Наверное, все дело в том, что твои мысли заняты более… интересными делами. Я прекрасно понимаю, какие мысли посещают твою маленькую головку, и как это все может отразиться на успеваемости. Мы ведь почти ровесники. Но все же нужно учиться держать себя в руках, как это делаю я. Иначе не сможешь поступить в хороший ВУЗ. Ты, наверное, думаешь, что с твоей красотой образование не так важно. Да, отчасти это так, но тогда тебе придется развивать свои способности в постели, иначе ни один дурак не станет тебя содержать.

Где-то на середине монолога Вероника перестала понимать смысл сказанного. Очевидно, это был какой-то бред. Не исключено, что Селоустьев – настоящий псих, просто его болезнь пока не достигла той стадии, когда уже никак не обойтись без специализированного учреждения. Девушка знала, что с сумасшедшими лучше во всем соглашаться, чтобы ненароком не вызвать у них агрессию. В случае с Селоустьевым, нужно сделать это так, чтобы он в это поверил. Нужно сыграть роль.

Раньше Вероника занималась в театральной студии, где однажды получила роль наивной крестьянки, влюбившейся в хозяйского сына. Ей пришлось не один час репетировать, чтобы продемонстрировать художественному руководителю смесь смущения, робости и влюбленности во взгляде. Когда у нее наконец получилось, тот зааплодировал ей и восторженно воскликнул: «Верю!».

Так что сейчас, глядя на самого отвратительного для нее парня на свете, Веронике нужно было суметь не только повторить роль влюбленной крестьянки, но и даже превзойти ее. Психопаты обычно хорошо чувствуют фальшь, и девушка даже не сомневалась, что за плохую игру ей придется заплатить высокую цену.

Переступая через себя, она робко посмотрела Селоустьеву в глаза. «Пускай думает, что я вся трепещу от смущения и восторга при виде него».

– Знаешь, Костя, – начала она, осторожно убирая его руку со своего бедра, – я никогда не думала, что парень вроде тебя может иметь такие мудрые взгляды на жизнь. Если честно, я всегда немного тебя побаивалась, ведь ты такой взрослый и совсем не похож на всех остальных парней. Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать… Но теперь я вижу, что мне нечего бояться. С тобой я чувствую себя… в безопасности.

Получилась какая-то чушь, но ведь это не театр, и здесь у нее не было времени отрепетировать текст. Краснея от сказанного, Вероника подняла взгляд на своего преследователя. Похоже, что румянец на щеках сыграл ей только на руку. Селоустьев почти нежно посмотрел на нее и облизнул губы. Девушка поежилась – в одной передаче про дикую природу коршун-свистун примерно так же смотрел на бьющегося в агонии кролика.

– Я рад, что мы начали лучше понимать друг друга, – растягивая слова, проговорил психопат. – Бояться меня было глупо с твоей стороны, но я больше на тебя не злюсь. Все-таки наше первое знакомство началось с недоразумения, и у тебя вполне могло сложиться обо мне обманчивое впечатление. Жаль, что мы оба тогда сглупили и не уладили все сразу. Но сейчас у нас есть отличный шанс все исправить. Я все ломаю голову, не могу понять, зачем ты стала плакаться этому контуженному маразматику? Не понятно, как его вообще допустили к преподаванию… Расскажи мне, почему ты так себя повела? Наверняка тебе стыдно об этом вспоминать, ведь твои действия были не совсем адекватны, но сейчас очень важно, чтобы ты сказала все, как есть. Я должен понимать твои мотивы.

Вероника не верила своим ушам. От абсурдности ситуации голова пошла кругом. Интересно, за что, по мнению Селоустьева, ей должно быть стыдно? Хотя, какая разница, псих он и есть псих. Она с неохотой стала вспоминать подробности их знакомства.

Дело было прошлой зимой. На одной из перемен она торопилась к Ире в класс, чтобы отдать той тетрадку. На беду, ее путь проходил по коридору второго этажа, где как раз дежурил Селоустьев. Правда, тогда она еще не знала ни его имени, ни фамилии. Девушка точно помнила, что останавливать ее было не за что, потому что на бег она не переходила. Однако это не смутило дежурного, который сразу выделил ее из толпы. Грубо схватив Веронику за локоть, он рывком притянул ее к себе поближе и поинтересовался, куда она так спешит.

– А какие проблемы? – растерялась она, глядя на высокого незнакомого парня, стоящего перед ней. – Я же не бежала, просто быстро шла.

Парень прищурился. Она не могла объяснить почему, но он сразу ей не понравился. Все ее существо будто бы отторгало его. Объективно он не был уродлив или неприятен, но в его мимике, жестах, словах было что-то очень отталкивающее.

– Милая девочка, кажется, я не спрашивал, бежала ты или нет. Я спросил, куда ты спешишь.

Вероника потом тысячу раз мысленно прокручивала этот разговор в голове, и каждый ее новый ответ был лучше предыдущего. Если бы она тогда сказала ему любую из этих выдуманных впоследствии фраз, она бы уж точно поставила его на место, как он того заслуживал. Но в тот момент, растерявшись от наглости незнакомца, она, глядя в пол, только и смогла, что робко пробормотать:

– Мне нужно к подруге, можно я пойду?

– Нет, сначала ты напишешь мне объяснительную. Я, такая-то, такая-то, нарушила школьную дисциплину, подвергая других учеников опасности. Была поймана с поличным Селоустьевым Константином, учеником десятого «А» класса, который в этот день исполнял обязанности дежурного. Раскаиваюсь и обещаю впредь не допускать подобных инцидентов…

Не дав ему закончить, Вероника крикнула:

– Отпусти меня!

С этими словами она выдернула свой локоть из его крепкой хватки. Неожиданное сопротивление только раззадорило Костю. Он резко схватил ее за запястье, с силой сжав его своими длинными пальцами. Ей повезло вовремя заметить мимо проходящего учителя Владимира Олеговича, который вел в их школе черчение и ОБЖ. Крик ученицы мгновенно привлек его внимание. А вот Селоустьев, похоже, так увлекся происходящим, что не заметил приближающегося к нему преподавателя.

– По-моему, я ясно выразился. Ты никуда не пойдешь, пока не напишешь мне объяснительную. Листок и ручку я тебе предоставлю.

– А ты напишешь объяснительную мне, да, Селоустьев? – недобро улыбаясь, сказал Владимир Олегович, положив руку на плечо Косте.

Было в этом пожилом учителе нечто неуловимое, что выдавало в нем человека, которого едва ли хотелось видеть в числе своих врагов. Может, сказывалось его военное прошлое, может, что-то еще, но в школе его уважали и побаивались одновременно. Вот и Селоустьев, несмотря на всю свою показную дерзость, при виде учителя в одно мгновение сжался до размеров букашки. Он был на две головы выше Владимира Олеговича, но Вероника готова была поклясться, что в тот момент он смотрел на учителя снизу вверх, как нашкодивший ребенок.

Костя открыл было рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но учитель жестом заставил его замолчать.

– Я нахожусь в этом коридоре около минуты, и за это время мимо тебя пронеслась целая толпа бегунов. Некоторые из них даже успели подраться. Насколько я понимаю, вся твоя задача состоит в том, чтобы предотвращать травмоопасные ситуации. Я уж думал, это только в книгах бывает, когда какой-нибудь недоумок, получая минимальные полномочия, начинает мнить себя властелином мира. Жду от тебя объяснительную со всеми подробностями. В учительскую, живо! – Учитель перевел взгляд на Веронику: – А ты, Каспранская, ступай по своим делам. И если он еще раз тебя тронет, дай мне об этом знать. Хотя, я уж надеюсь, что у него хватит ума больше никогда не брать на себя непосильную ношу коридорного смотрящего.

После этого происшествия, Селоустьев при каждой встрече с Вероникой бросал на нее злобные взгляды, словно жаждал возмездия. Но ей было все равно, ведь она знала, что в любой момент может обратиться к Владимиру Олеговичу за помощью. Но затем стадия злобных, но безобидных взглядов вдруг переросла в откровенные домогательства.

Однажды Вероника стояла в очереди в столовой и почувствовала, как кто-то щупает ее сзади. Прикосновения ощущались не так явно, и сперва она решила, что кто-то просто случайно дотронулся до нее, ведь возле зоны выдачи еды была огромная очередь. Но затем до нее снова недвусмысленно дотронулись. Обернувшись, она увидела возле себя толпу проголодавшихся учеников, которые нетерпеливо пытались протиснуться к буфетчице без очереди. Никто из них не обращал на Веронику никакого внимания. Но тут она увидела Селоустьева, который единственный из всей толпы находился к ней спиной и пытался пробраться к выходу. Причем, судя по всему, он был с пустыми руками, так ничего и не купив. Вероника не могла быть уверена в этом на сто процентов, но что-то ей подсказывало, что ее облапал именно он.

Тогда она впервые ощутила свою беспомощность. У нее не было доказательств против него. Она даже не могла пожаловаться Владимиру Олеговичу. Что она ему скажет? Я стояла в очереди в столовой, и кто-то несколько раз дотронулся до моей задницы? Я не видела, кто это был, но уверена, что это Костя Селоустьев? Глупее не придумаешь!

Поняв, что полностью бессильна, Вероника решила забыть об этом неприятном инциденте. На следующий день она вообще уверила себя в том, что никто ее не лапал, и все это ей просто почудилось. В столовке всегда такая давка – мало ли кто мог случайно до нее дотронуться?

Но потом, когда Селоустьев начал играть в открытую, девушка осознала, что ничего ей не показалось. Самое ужасное было то, что, похоже, они оба понимали: она не станет никому жаловаться. Если бы он просто дергал ее за косички, она бы смогла рассказать об этом учителям. Но не так-то просто сказать кому-либо, что какой-то извращенец периодически дотрагивается до твоей груди или задницы. Тем более, что он запросто смог бы все это отрицать, реши она пойти, например, к директору. Единственное, что она могла сделать – это стараться держаться от него подальше. Правда, это не всегда удавалось. И стоящий сейчас напротив нее Селоустьев был тому печальным подтверждением.

Он ждал. Ждал, пока она объяснит ему, почему повела себя так «глупо» при их первой встрече. Вероника с усилием отогнала от себя неприятные воспоминания и снова представила, что находится на театральной сцене.

– Я часто вспоминаю тот день, – начала она, медленно накручивая на указательный палец локон волос. Этим она хотела немного отвлечь внимание Селоустьева, чтобы тот не учуял ложь в ее словах. – Все пытаюсь понять, почему тогда решила пожаловаться учителю. Почему просто не поговорила с тобой… Ты совершенно справедливо остановил меня, ведь я действительно нарушила правила. Даже не знаю, что на меня нашло. Наверное, все дело в тебе… – Вероника взяла небольшую паузу, жестом руки дав понять, что еще не закончила. По реакции Селоустьева она видела, что он буквально упивается ее словами. Это был хороший знак, и девушка почувствовала себя увереннее. – Я наделала глупостей, потому что не знала, как правильно себя вести с таким… таким особенным парнем как ты. – Она отвела взгляд. «Боже, какую чушь я несу!» – Когда в тот день я вернулась домой, мне действительно стало очень неловко за свое поведение. Но я уже ничего не могла исправить. Каждый раз, когда я видела тебя в школе, и наши взгляды пересекались, мне не давала покоя эта недосказанность между нами. Я даже пару раз хотела подойти к тебе и поговорить, но я так и не осмелилась. Мне очень, очень стыдно!

Закончив речь, Вероника картинно вздохнула, и ее щеки опять покрылись румянцем. Ей действительно было стыдно. Правда, вовсе не за ту ситуацию годичной давности, а за то, что ей пришлось нести весь этот бред. Если бы она была хотя бы равна Селоустьеву по силе, она бы, не задумываясь, врезала ему, и дело с концом. Но, к сожалению, она была в разы слабее, и это вынуждало ее идти на всяческие ухищрения, лишь бы только защитить себя.

Костя прищурился, словно кот, который только что наелся сметаны и теперь вовсю нежился под лучами весеннего солнышка. Эта девочка могла бы ничего не говорить. Ее смущение и так выдавало ее с головой. Только подумать – она почти целый год мучилась чувством вины и стыда. Если бы он знал, как она страдает, боится к нему подойти, он бы уже давно сделал это за нее. Да, он и так все это время давал ей кучу возможностей для разговора по душам, проявляя к ней всяческое внимание. Но каких действий он ожидал от робкой, по уши влюбленной в него девушки? Его внимание лишь заставляло ее волноваться при виде него еще сильнее, не оставляя шансов на здравомыслие.

Впрочем, Костя ни о чем не жалел. Все это время они оба вели приятную игру. Возможно, стороннему наблюдателю могло показаться, что он ведет себя неподобающе, но им двоим его действия приносили одно лишь удовольствие. Он знал, как ей все это нравится. Как она ждет его следующего шага. Она была идеальным игроком и прекрасно знала правила игры. И при этом, его подкупала ее непритворная невинность. Она была нетронутой и чистой, словно утренняя роса. И ему не хотелось это портить.

Их идиллию нарушали лишь ее назойливые подружки, которые никуда не отпускали ее одну и вечно ходили за ней по пятам. Разумеется, они были не в курсе происходящего. Она не нарушала тайну и ничего им не рассказывала. Ему нравилось, что их отношения так же кристально чисты и не запятнаны посторонним вмешательством, как и она сама. Он не давал ей никаких указаний, она прекрасно чувствовала его без слов, словно была рождена, чтобы принадлежать ему одному.

И вот сейчас, стоя перед ним с широко распахнутыми глазами, она томилась ожиданием, какой же вердикт он вынесет ее бесхитростным откровениям. Ее глаза были полны ужаса, и он понял, насколько она боится того, что он сейчас скажет. Но он не собирался ее огорчать. Она заслуживает прощения.

– Не вини себя, дорогая, – проговорил он, снова запуская руку ей под юбку. На этот раз он не стал заходить слишком далеко. Боялся, что не сможет устоять перед ней. Этого нельзя было допустить. Только не здесь, не в этом загаженном сортире. Все должно пройти намного, намного красивее. – Это мне стоило быть умнее и догадаться, что творится в твоей прекрасной голове. Я замечал некоторые изменения, но не придавал им значения, потому что долгое время был очень зол на тебя. Ты уже давно раскаялась, а я все вспоминал тебе твой проступок. Как видишь, даже я могу быть не прав. К счастью, я не из тех, кто ошибается дважды. Больше такого не повторится, даже если ты опять будешь виновата. А сейчас мне нужно идти. Я должен подготовиться к олимпиаде по химии, которая состоится в следующую субботу. Пожелай мне удачи.

– Удачи, – прошептала она.

Он еще немного подержал свою ладонь на ее бедре, а затем покинул помещение. Еще несколько минут Вероника пыталась прийти в себя. Она не могла поверить, что все наконец закончилось. Ее немного пугало, что будет дальше, но сейчас она была в безопасности, и это самое главное.

Посмотрев на часы, она поняла, что уже через пятнадцать минут у Бобарыкина закончится дополнительное занятие, так что ей нужно поспешить. Накупив в столовой целый кулек выпечки, которую напекли для второй смены, девушка направилась в кабинет английского. Вскоре прозвенел звонок, и через несколько минут в кабинете появился Коля.

– Ну вот, теперь я полностью в твоем распоряжении, – с улыбкой сказал он, краем глаза покосившись на пакеты с пирожками. – А кому пирожки, мне?

– Конечно тебе, – сказала Вероника, открывая пакеты. – Угощайся. Эти, по-моему, с капустой, а вот эти – с картошкой и грибами.

Наевшись пирожков, они приступили к занятиям. Нужно было наверстать целых четыре упущенных темы. В принципе, задача была выполнима, но дело усугублялось тем, что химия всегда давалась Веронике тяжело. Начав объяснять самую первую тему, Бобарыкин обнаружил, что у его подопечной имеются пробелы даже в самых базовых знаниях уровня восьмого касса. Так что сначала им пришлось битый час разбирать решение задач на нахождение количества вещества и доли вещества в растворах. Когда-то она с горем пополам все это понимала, но с каждой новой темой путаница в ее голове разрасталась словно снежный ком, так что к десятому классу она благополучно все забыла.

– Вероник, ты только не обижайся, но это просто чудо, что у тебя за прошлый год тройка по химии, – покачал головой Коля.

Просидев два часа и восполнив кое-какие пробелы из программы восьмого класса, ребята разошлись по домам. Коля уверил Веронику, что садиться за программу этого года бесполезно, пока они не выстроят в ее голове хотя бы подобие базовых знаний. Из-за поджимающих сроков было решено, что они будут собираться три дня в неделю. А пока лучше бы ей подойти к учителю по химии и попросить еще немного времени на подготовку, прежде чем он завалит ее новыми неудами.

Вернувшись домой, Вероника быстро поела, включила плейлист со своими любимыми песнями Queen и приступила к подготовке к завтрашним урокам. Ей пришлось пару раз позвонить Ире и уточнить непонятные моменты по некоторым предметам, но, в целом, она более-менее разобралась во всем, что успела упустить, пока витала в облаках, мечтая о Тимуре.

Уроки на завтра были сделаны, но у Вероники все еще оставались два проблемных предмета: химия и физика, которым следовало уделить внимание. Благодаря Бобарыкину, химией она сегодня уже позанималась, так что оставалась только физика.

«Ну что, – подумала девушка, взяв в руки учебник, – действуем по Зининой схеме. Только придется немного ее усовершенствовать».

Зинаида терпеть не могла физику и не скатывалась на дно только благодаря своей хитрости. После изучения новой темы, она заучивала пару формул и рвалась к доске решать примеры, чтобы заработать пятерку. За контрольные работы она чаще всего получала три балла, потому что все ранее заученные формулы по итогу перемешивались у нее в голове в бессвязную кучу, но ранее полученные пятерки страховали ее от подобных инцидентов. Подобная методика позволяла Зинаиде держаться на плаву и даже однажды принесла ей четыре балла за семестр.

До всей этой истории с Тимуром Вероника действовала примерно так же. Но после пары заваленных контрольных и неудачной работы у доски, подобная схема уже может не сработать. Придется заучивать формулы не на один раз, а намертво, чтобы они отлетали от зубов. По словам Иры, которая утверждала, что не понимает физику, превосходное знание формул – единственное, что обеспечивало ей твердую пятерку по предмету. «Любая физическая теория на бумаге изображается в виде математической модели, – назидательно говорила подруга. – Ты не можешь познать суть вещей через числа, но, как бы парадоксально это ни звучало, числа – один из инструментов познания всего сущего. Я хочу сказать, что тебе нужно всего лишь заучить формулы и спокойно решать по ним любые задачи. Там все элементарно просто. Можно ни черта не понимать в физике, но законно получать свою пятерку. Практически все в нашем классе действуют именно так. По пальцам можно пересчитать тех, кто действительно понимает суть физических явлений».

Вздохнув, Вероника принялась за работу. Ей нужно было заучить все формулы с начала учебника, чтобы суметь написать ближайшую контрольную хотя бы тройку.

Вернувшись с работы, Ритка застала племянницу, спящей прямо на учебнике. Ей было приятно видеть, что Вероника наконец взялась за ум. Каким бы потрясающим не был этот Тимур Ханин, он точно не стоил того, чтобы красивая и умная девушка, забрасывала из-за него учебу.

На часах было только девять часов вечера, так что Ритка стала легонько тормошить Веронику за плечо, пока та не проснулась.

– Как прошло первое занятие по химии? – поинтересовалась за ужином тетка.

– Так себе, – поморщилась Вероника. – Я слишком много всего пропустила. Коля советует попросить учителя о двухнедельной отсрочке. Чтобы тот не вызывал меня к доске, не спрашивал с места и вообще оставил в покое. Но я сомневаюсь, что Валентин Антонович так запросто на это согласится. Он постоянно повторяет, что мы ничем не хуже «А» класса, несет всю эту чушь про выход на новый уровень, и все такое. А я даже старый уровень осилить не могу!

– Если его идея фикс – дотянуть вас до уровня лучших, используй это, – доедая салат, сказала тетка. – Скажи, что, демонстрируя в последнее время такие ужасные результаты, ты очень сильно подводишь весь класс. Поэтому следующие две недели ты с помощью многократного призера олимпиад Николая Бобарыкина планируешь существенно поднять свой уровень по химии и, как следствие, средний балл всего класса.

Риткин план был не плох и вполне мог сработать, разве что после таких громких заявлений Веронике придется изрядно потрудиться. Если по окончании двух недель она не удивит Валентина Антоновича своими превосходными знаниями, все пропало.

Суперспособность из детства

В четверг девушка до начала урока по химии подошла к учителю и со всей серьезностью произнесла заранее заготовленную речь. Тот на удивление быстро согласился не спрашивать ее последующие две недели. Теперь главное – не упустить свой шанс, иначе она пропала.

После третьего урока Вероника и Зинаида встретились с Ирой и отправились в столовую. Сев за свободный стол, они принялись обсуждать новости. Ира сказала, что тот гений, которого приняли в ее класс, приступит к занятиям с начала следующей недели. О нем уже гудела вся школа. Отличники заранее невзлюбили его, потому как были уверены, что его приняли в самый сильный класс по блату. Остальным же было просто интересно посмотреть на новенького и испытать его на прочность, узнать так ли он хорош, как уверяет директор школы Надежда Тарасовна. А некоторые девчонки вообще уже успели поделить его между собой на случай, если он вдруг окажется симпатичным. В общем, шуму вокруг парня было много.

Обсуждая новенького, подруги выяснили, что их мнения по поводу него тоже разнятся. Веронику привлекала и будоражила вся эта загадочность вокруг него. Ей было интересно на него взглянуть. Ира же, напротив, была настроена скептически. Она не понаслышке знала, как сложно попасть к ним в класс, каково чувствовать постоянное напряжение от попыток угнаться за сложной программой и завышенных требований учителей. Ученикам «А» классов в этой школе не прощали ошибок и слабостей. Если ты учишься среди лучших, будь добр соответствовать своему статусу. А ведь помимо дополнительных занятий и домашних заданий, многие ученики принимали участие в городских и районных олимпиадах. И если ты приезжал с такой олимпиады без награды, тебе можно было не надеяться на слова утешения. В лучшем случае, ты получал молчаливое презрение. Эта безумная гонка выжимала всю энергию и лишала сил. От такой нагрузки любой мог сойти с ума. И тут вдруг появляется какой-то тип, который без каких-либо усилий сразу попадает в самый сильный класс. Ира была убеждена, что здесь что-то не так. Поэтому она решительно настроилась испытать новичка и даже начала придумывать для него вопросы позаковыристей.

Что касается Зинаиды, то той вообще было все равно.

– Дамы, я вас уверяю, это обыкновенный очкастый задрот. И, скорее всего, кто-то из его родителей работает где-нибудь в ГОРАНО. Так что они просто прижали Глушко к стенке, и ей ничего не оставалось, как принять их сыночку-корзиночку в класс ботаников. Я вообще не понимаю, чего все так раскудахтались. Ситуация вполне себе обычная. Если вдруг мальчуган не будет справляться с программой, его начнут вытягивать учителя. И так дотянут до золотой медали. Это все очень скучно и неинтересно. – Зинаида вдруг наклонилась вперед и перешла на заговорщицкий шепот. – Гораздо интереснее то, что сзади вас сидит Ханин со своими друзьями-придурками. Угадайте, на кого он поглядывает?

– Верон, даже не думай оборачиваться, – предостерегла подругу Ира. – Это может кончиться так же печально, как и две недели назад.

Вспомнив о том случае, Вероника поморщилась. В тот день они так же сидели в столовой. Услышав от подруг, что в столовую зашел Тимур, она неудачно обернулась, чтобы поглазеть на него, и случайно задела плечом какого-то парня, который нес поднос с полной тарелкой борща. Половина содержимого тарелки вылилась ей на белоснежную блузку. Над ней смеялась вся столовая, а косвенный виновник произошедшего просто прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону.

Но сейчас Вероника даже не думала оборачиваться. Фотографии Тимура она каждый вечер и почти каждое утро рассматривала на его странице, мысленно благодаря Павла Дурова за такую замечательную возможность. Так что скучать по облику любимого ей не приходилось. Сейчас было необходимо проявить стойкость и не поддаваться слабостям. Тем более, что Тимур начал проявлять к ней хотя бы маломальский интерес.

– Зин, а ты уверена, что он поглядывает именно на меня?

– Ну а на кого ж еще? Сзади тебя сидят два прыщавых очконавта, а за ними – стена.

– Ладно, в любом случае, проверить это мы никак не сможем, так что я не буду заранее радоваться неизвестно чему.

– Ну почему же не можем? – вмешалась Ира, хитро сощурив глаза. – Ты сейчас встанешь и спокойно пойдешь к кассе. Принесешь нам с Зиной еще парочку этих чудесных булочек с повидлом и сахарной пудрой. Нам очень хочется еще по булочке. Ведь правда, Зин?

Зинаида тут же охотно закивала, поддерживая Иркин план.

Делать было нечего – Вероника слегка растормошила волосы, чтобы придать им пышности, с неохотой поднялась из-за стола и направилась к кассам. Смотрела она только вперед, мысленно визуализируя булочки с повидлом, чтобы не сойти с ума от неловкости и не выдать себя традиционным румянцем на щеках. Благополучно купив три булочки, она сложила сдачу в кошелек и уже собиралась идти обратно, как путь ей преградил Костя Селоустьев.

– Подожди, твои подружки вполне проживут без тебя пару минут, – сказал он, отводя ее за локоть в сторону. – Вчера я совсем забыл взять твой номер телефона, а ты и не предложила. Я бы нашел тебя в контакте, да меня там нет. Социальные сети пожирают время и зомбируют человечество. Но сейчас не об этом. На, запиши сюда номер. – Костя протянул ей свой мобильный и выжидающе на нее посмотрел.

Выхода особо не было. Если она откажется дать свой номер, то это может его разозлить. И неизвестно, что в таком случае он может предпринять.

Вводя нужные цифры в записной книжке его телефона, Вероника периферическим зрением заметила вопросительный взгляд Зинаиды. Но самое любопытное было то, что, похоже, Тимур тоже обернулся и пару секунд смотрел в ее сторону. Правда, Вероника не была в этом уверена.

Получив номер, Селоустьев сразу же позвонил по нему и сбросил.

– Запиши меня, я как-нибудь наберу, поболтаем – сказал он и направился к выходу.

Мысленно пожелав ему охрипнуть, Вероника вернулась к подругам. Не успела она присесть, как они тут же начали расспрашивать ее, что это за парень. Она не была готова прямо сейчас рассказывать им всю правду. Ее душило чувство стыда за свою мягкотелость, и мучили сомнения. Не осудят ли ее, не скажут ли «сама виновата»?

– Да я даже не знаю, как его зовут, – соврала Вероника. – Мы с ним случайно познакомились в библиотеке, а сейчас он подошел, чтобы попросить мой номер телефона. Ну я и продиктовала. Чисто из вежливости.

– А, да и фиг с ним, – махнула рукой Зинаида. – Он вовремя решил стрельнуть номерок – похоже, это заставило Ханина понервничать. Он все зенки сломал, пока ты шла к кассам. А когда ты там задержалась, даже обернулся, чтобы проверить, куда ты делась. Это видела не только я, но и Ирка тоже! А Ханин видел, что мы за ним наблюдаем. Знаешь, Верон, он ведь не настолько тупой, чтобы не понимать, что я сразу передам все тебе. Он все прекрасно понимал, но все равно продолжал пялиться!

– Так и было, Зина не приукрашивает, – поддержала подругу Ира. – Когда я обернулась, чтобы посмотреть на парня, с которым ты разговаривала, Медок делал то же самое. Может, в этом и нет ничего такого, но раньше он вообще не обращал на тебя внимания! Все-таки Ритины советы работают. Я, как ценитель математического искусства, скажу, что вижу в этом явную экспоненту! Ну, вы же понимаете, о чем я, да?

Зинаида и Вероника недоуменно переглянулись, но, несмотря на то, что Иркину метафору никто из них не оценил, они понимали, что дело сдвинулось с мертвой точки. И теперь всем троим было страсть как интересно, что же будет дальше.

Сидя на уроке русского языка и задумчиво разрисовывая тетрадный лист разными кошачьими мордочками, Вероника размышляла о дальнейших перспективах. Она только что сдала проверочную работу учительнице, получила за нее «отлично» и теперь не знала, чем себя занять. Зинаида сидела через две парты от нее, потому что во время контрольных всех рассаживали по одному, благо немногочисленный состав десятого «Г» это позволял. Дорисовывая усы очередной мордочке, Вероника мечтательно представляла, как Тимур приглашает ее на свидание. Правда, ей самой слабо верилось, что это когда-либо произойдет. Сейчас ему просто было интересно, с чего это вдруг она перестала бегать за ним по пятам и присылать дурацкие сообщения. Пожалуй, пока что это было единственной причиной его взглядов в ее сторону. Вполне возможно, взглядами все и ограничится, а гештальт так никогда и не будет закрыт.

«Ну и пожалуйста, – подумала Вероника, – значит заведу себе уйму котов и буду петь им колыбельные каждый вечер». Ее размышления прервал длинный, строгий взгляд учительницы, которая, похоже, не одобряла рисование в тетради. Так что девушке пришлось открыть учебник и делать вид, что она повторяет пройденный материал.

Вернувшись домой, Вероника снова открыла учебник физики. Нужно было подготовиться к завтрашнему уроку и суметь получить хотя бы тройку. Это уже будет неплохо, потому что после осенних каникул в классном журнале напротив ее фамилии не было ни единой оценки. Контрольных работ они тоже не писали из-за болезни учительницы. Так что завтра ее наверняка вызовут к доске, или же учительница решит дать им писать контрольную, или и то и другое сразу.

С горем пополам Веронике удалось понять, как решить две задачи из домашнего задания. Сравнив свой вариант с ответами из решебника, она удовлетворенно закрыла тетрадь и отправилась на кухню. Сегодня тетка задерживалась на работе, так что Вероника решила сделать к ее приходу сюрприз в виде пирога. Она не то чтобы хорошо готовила, но иногда, под настроение ей нравилось устраивать кулинарные эксперименты. Включив на ноутбуке музыку, девушка открыла холодильник в поисках чего-нибудь вдохновляющего. Отыскав там капусту и грибы, она быстро приняла решение о начинке и принялась за дело. Любимая музыка повышала настроение, поэтому все получалось легко. Спустя полтора часа сигнал духовки оповестил о том, что пирог готов. Приоткрыв дверцу, Вероника критически оглядела свое творение. Кое-где, конечно, вышло кривовато, но запах по кухне разносился просто изумительный, так что хозяйка осталась довольна. Она не стала вынимать пирог из духовки и пробовать его, решив дождаться Ритку.

Вернувшись в комнату, Вероника обнаружила на мобильном один пропущенный вызов. Номер был незнакомый, но ей сразу стало понятно, что это был Селоустьев. Именно с этого номера он звонил ей сегодня в столовой. «Только этого еще не хватало, – подумала девушка, кидая телефон на кровать. – Он теперь, что, будет названивать каждый день?»

Она по-прежнему понятия не имела, как отвязаться от этого мерзкого типа. Разумеется, о том, чтобы перезвонить ему, не могло быть и речи. В последнее время на нее свалилось без того много проблем, и каждую из них нужно было решать. Селоустьев точно не входил в число приоритетных задач, с ним можно было разобраться и потом.

Сев за стол, Вероника принялась выписывать из учебника физики формулы, которые нужно было обязательно выучить. Какие из них могут пригодиться именно к завтрашнему уроку, она понятия не имела, поэтому на всякий случай решила выучить все. Это оказалось не так-то просто. Глядя на пять новых формул, Вероника с ужасом поняла, что понятия не имеет, как найти переменные, указанные в них. А без этого она вряд ли сможет решить хотя бы одну задачу. В который раз за вечер тяжко вздохнув, Вероника принялась искать формулы отдельно на каждую переменную и затем тоже выписала их в тетрадь. В результате у нее вышло аж семнадцать формул. Это число могло быть намного больше, но, к счастью, кое-что она все-таки еще помнила.

С грустью оглядев исписанный вдоль и поперек тетрадный лист, девушка принялась все это заучивать. Вскоре стало ясно, что дело совсем плохо. Все, что ей удалось запомнить, не хранилось в ее памяти дольше, чем пару мгновений. А еще с каждой новой заученной формулой почему-то разом забывались все предыдущие.

Голова шла кругом. Вероника с ужасом подумала, что если завтра ее вызовут к доске, ей конец. Учительница и так недолюбливала незадачливую ученицу, которой, по ее мнению, все остальные учителя ставили оценки лишь за красивые глаза. Так что если завтра Вероника получит двойку, то учительница выведет ее ручкой, а не карандашом, и тогда от скорого отчисления девушку не спасет даже Росомаха, которая всегда горой стояла за свой класс.

Моментально никто никого, конечно, не отчислит. Но для исправления двоек, поставленных ручкой, придется сдавать проверочный тест по всем пройденным за семестр темам, сидя в классе один на один с учителем. Если завалить этот тест, в школу вызовут родителей или опекуна, чтобы вежливо объяснить, почему ученику следует как можно быстрее искать новую школу. Обычно после этого все уходят сами, потому что никто не хочет оставлять своего сына или дочь на второй год, который гарантирован всем двоечникам в этой школе. Куда проще перевестись в обычную школу и закончить уже эту нервотрепку.

Картина с исключением так живо пронеслась у Вероники перед глазами, что ее живот скрутило от страха. И когда страх достиг своего апогея, ей вдруг стало ясно, что следует делать. Это было ничем не объяснимое чувство правильности решения, основанное лишь на интуиции. Нужно было просто попробовать воспроизвести все формулы в уме в виде картинки.

Еще в детстве она запоминала буквы алфавита, представляя, что это обычная картинка. Сама того не сознавая, она использовала эту свою особенность для запоминания разной полезной информации. Однажды они с мамой сидели в очереди к педиатру в детской поликлинике. Веронике стало скучно просто сидеть на скамейке и она принялась бродить по коридору, рассматривая информационные плакаты на стенах. На одном из них говорилось о профилактике гриппа, на другом – о сахарном диабете у детей, на третьем – о том, как правильно оказывать первую помощь. Вся информация давалась в виде наглядных картинок с кратким текстовым пояснением. Простояв возле этих плакатов меньше десяти минут, девочке удалось запомнить все, о чем там говорится. Тогда ей было семь лет, и она думала, что другие дети запоминают что-то новое, тоже рисуя в уме картинки, как и она.

Оказавшись в школе, ей пришлось запоминать информацию по-другому, потому что на уроках у нее не всегда было время на рисование картинок в уме. Кроме того, ее метод совершенно не работал, когда дело касалось заучивания стихотворений или пересказа книги. Не работал он и на любой другой исключительно текстовой информации, которую следовало именно понять, а не заучивать ее наизусть.

Благо, когда дело касалось формул, схем и всего прочего, что не обязательно было понимать, метод рисования работал для Вероники безотказно. Это тайное, уже забытое знание вовремя всплыло в памяти, и девушка сразу почувствовала, что спасена. Взглянув на первую формулу, она запомнила, как та выглядит и взглядом нарисовала ее в воздухе перед собой. Затем поверх всех незнакомых ей символов добавила их названия. Потом проделала все то же самое еще раз. Формула мгновенно врезалась в память.

Веронике понадобилось не больше получаса, чтобы «зарисовать» и затем запомнить оставшиеся шестнадцать формул. Оставалось только потренироваться применять их при решении задач. Эта особенность восприятия новой информации сейчас казалась девушке чем-то фантастическим, сродни магии. На мгновение она даже почувствовала, что теперь ей не страшен ни один предмет. Хотя, это, разумеется, было заблуждением. Но если завтра ее вдруг спросят что-нибудь по теории, и она не ответит ни на один вопрос, она все равно вытянет свою тройку благодаря практическим заданиям. К тому моменту, как в дверях раздался звук открывающегося замка, Вероника уже успела достаточно подготовиться к завтрашнему уроку.

За ужином девушка поделилась с теткой своим открытием, на что та не выразила никакого удивления. Оказалось, Ритка тоже привыкла рисовать в уме. Правда делала она это скорее схематично. Если в сознании Вероники вырисовывались полноценные двухмерные рисунки с целой палитрой цветов и художественными элементами, то у Ритки это представляло собой сухую информацию – ничего лишнего. Фактически, в теткиной голове имелся встроенный справочник на все случаи жизни.

Вместе они пришли к выводу, что такую особенность восприятия они унаследовали от деда Вероники, который приходился Ритке отцом. Ныне покойный дед был известным ангиохирургом, и о его феноменальной памяти ходили легенды. Теперь частица его дара спасала внучку от позорного изгнания из школы. Веронике вдруг стало обидно, что ее мать и тетка бонусом получили от деда технический склад ума, а ей этого, увы, не досталось. «Интересно, что бы сказал дед, узнав, что внучку великого Игоря Егоровича Голицына все считают безнадежной тупицей?» – подумала Вероника, но от этого ей стало скорее смешно, чем грустно.

***

– Пална, это же что-то типа суперспособности, – восхитилась Зинаида, когда на следующий день Вероника рассказала ей о своем вчерашнем открытии. – Стало быть, ты теперь Супер Каспраныч. Но, сдается мне, Ральф просто так на четверку не расщедрится. Она нас всех ненавидит, а тебя, по-моему, сильнее всего. Походу, любовница ее мужа, из-за которой он ушел из семьи, была похожа на тебя. – Зинаида замолчала, потому что в этот момент в класс зашла Екатерина Федоровна по прозвищу «Ральф». Окинув класс недружелюбным взглядом, она села за свой стол. Выражения злобы и воодушевления, одновременно застывшие на ее лице, давали понять, что на сегодняшнем уроке она планирует устроить ненавистному десятому «Г» хорошую взбучку.

Покачав головой, Зинаида продолжила:

– Вместо того, чтобы отдохнуть и набраться положительной энергии за время каникул, Ральф только рассвирепела еще больше. Так что сегодня я тебе не завидую.

Прозвище «Ральф» учительница получила из-за своей прически, напоминающей шерстку пуделя. Сначала все так ее и называли: Пудель. Но потом Кирилл Туманов как-то раз обмолвился, что у него дома живет пудель по имени Ральф, и его лай похож на крики Екатерины Федоровны. С тех пор к ней и прицепилась кличка собаки Туманова. Узнав об этом, учительница сильно разозлилась и сказала, что у класса «Г» мозгов хватает лишь на то, чтобы придумывать всем прозвища, именно поэтому они все и попали в этот класс.

Начался урок, и Ральф, сурово оглядев присутствующих, произнесла:

– Значит так. За время моего отсутствия, еще до осенних каникул, вы должны были выполнить четыре домашних задания, которые я отправляла вашему классному руководителю по электронной почте. Надеюсь, с этим все справились. Сдаем тетради на проверку.

По классу пробежал шепот. Большинство не сделало все домашние задания, а некоторые вообще решили не делать ни одного, ведь раньше домашние задания Ральф никогда не проверяла. Все проверки она предпочитала проводить исключительно у доски, считая это единственным способом хоть чему-то научить «класс кретинов».

Вероника мысленно поблагодарила Ирку за то, что та заставила их с Зинаидой вовремя сделать домашку, иначе двойка ручкой в журнале была бы сейчас обеспечена.

Заметив, что в классе преобладают печальные и скорбные лица, Ральф заметно повеселела и с возрастающим воодушевлением принялась проверять работы. Бегло просмотрев тетради, она начала выставлять в журнал оценки, озвучивая, кто какую получил. У Зинаиды и Вероники были абсолютно идентичные работы, но первая получила отлично, а вторая – хорошо. Было не совсем понятно, чем руководствовалась учительница, но Вероника не рискнула протестовать.

После выставления оценок Екатерина Федоровна картинно покачала головой, заявив, что задания были на уровне коррекционной школы, и не справиться с ними – сущий позор. Далее она начала вызывать двоечников к доске. Первым туда отправился Славик Шкаф. Аплодисментов он не удостоился – никто не хотел испытывать на прочность чувство юмора физички. Получив еще одну двойку, расстроенный Славик был отправлен в туалет мыть тряпки.

– Уж с этим-то ты, думаю, справишься, – крикнула ему вдогонку Ральф.

Оставшиеся двоечники заволновались, гадая, кого следующего вызовут к доске. Ко всеобщему удивлению, учительница назвала фамилию «Каспранская», хотя та только что получила четверку и явно не была самым слабым звеном.

Сделав глубокий вдох, Вероника на ватных ногах отправилась на экзекуцию. Она была уверена, что память ее не подведет, но не знала, сможет ли сконцентрироваться, стоя у доски. Без должного спокойствия формулы просто не всплывут перед глазами, и тогда дело дрянь.

Ральф всегда придумывала задачи сама и предпочитала использовать в них исключительно гипотетические объекты. К примеру, если в учебнике были представлены задачи про автомобили, реки и людей, то она заменяла их на просто объекты, жидкости и тела. Из-за этого многие ученики путались во время расчетов, что всегда поднимало учительнице настроение. Сегодня она также не изменила традициям, задав Веронике целых три подобные задачи. В первой из них необходимо было определить среднюю скорость перемещения точки из одного положения в другое за данное время. Во второй – модуль скорости объекта относительно жидкости, в которой он находился, если объект движется перпендикулярно точке с заданной скоростью относительно нее. И наконец, в третьей следовало найти скорость тела относительно разных систем отсчета, движущихся относительно друг друга.

Занеся руку с мелом над доской и пытаясь не запутаться в условиях, Вероника сосредоточилась на своем подсознании. Вспомнив свои «зарисовки», она сопоставила названия заданных обозначений с символом, которым записывалась каждая из них, и нужные формулы тут же всплыли перед глазами. Это помогло произвести нужные расчеты и решить первые две задачи.

Дольше всего девушка думала над арифметической составляющей, потому что не могла так запросто сосчитать все цифры и числа, зная, что Ральф не сводит с нее своего прожигающего насквозь взгляда. Для решения третьей задачи нужно было воспользоваться законом сложения скоростей. Он представлял собой скалярные уравнения, записать которые было куда легче, чем вспомнить, как они рассчитываются. В итоге, Веронике таки удалось составить верные уравнения, но с расчетами дело не задалось с самого начала, и в итоге девушка произвела их неправильно.

В дело вмешалась Ральф:

– Значит, так, Каспранская. Проекции скоростей мы складываем, как на уроке алгебры. Что может быть проще?

Вероника задумчиво почесала в затылке. Она не была уверена, что поняла смысл сказанного, поэтому не решилась рисковать, так и оставив задачу без ее логического завершения.

– Так-так, Каспранская, – покачала головой учительница, – так-так. Куда у нас направлена мгновенная скорость?

– По касательной к траектории, – не думая, выпалила Вероника, после чего, будучи неуверенной в правильности ответа, нехило испугалась.

Но ответ на удивление оказался верным.

– Так. А почему?

Вероника всплеснула руками и в сердцах сказала:

– Господи, да вы без ножа режете, Екатерина Федоровна! Откуда ж мне знать, почему?

В классе воцарилась гробовая тишина – все ожидали реакции Ральфа. Но та просто велела ученице вытереть доску чистыми тряпками, которые притащил Шкаф, а сама в это время вывела четверку в журнале. Когда Вероника краем глаза взглянула на учительницу, ей показалось, что та улыбается уголками рта.

После окончания уроков Вероника и Коля встретились в кабинете английского, чтобы продолжить занятия химией. Предмет давался парню чисто интуитивно, поэтому некоторые вопросы подопечной вводили его в ступор. Он не мог понять, что конкретно вызывает у нее затруднения, ведь «в химии же все как на ладони!». Когда она спросила о валентности и ковалентной связи, Бобарыкин был так обескуражен, что поначалу вообще решил, что она его разыгрывает.

– Вероник, так ведь это самое начало учебника за восьмой класс, как это ты не уверена? – в смятении почесывая карандашом затылок, поинтересовался он, на что девушка лишь пожала плечами.

Дело усугублялось еще тем, что учитель был по уши влюблен в свою ученицу. Каждый раз, когда она смотрела на него, или их руки случайно соприкасались, Колю бросало в жар. Его щеки покрывались пятнами, на лбу образовывалась испарина, а конечности начинала сотрясать мелкая дрожь. Он старался не смотреть Веронике в глаза и вечно глядел куда-то в пол или в стену. Голос его иногда срывался, он путал слова, падежи и окончания, от чего его объяснения было сложно разобрать, и его постоянно приходилось обо всем переспрашивать. Однако дело медленно, но все же двигалось с мертвой точки. Некоторые доселе неизведанные и пугающие вещи, которые раньше вводили Веронику в состояние ужаса, сейчас начинали превращаться во вполне объяснимые и понятные. Коля любезно предложил в ближайшую и следующую субботу дополнительно позаниматься у Вероники дома, чтобы за две недели уж точно успеть нагнать программу.

Вернувшись вечером домой, Вероника наконец смогла немного выдохнуть. Она отметила, что теперь новые знания усваиваются куда лучше, чем пару дней назад. Чем больше она занималась, тем легче было сконцентрироваться. А самое главное, что за эти несколько дней она куда меньше думала о Тимуре.

Впереди был вечер пятницы, а значит, можно было немного отдохнуть. Сделав себе какао, Вероника взяла с полки еще не читанную книгу Терри Гудкайнда и улеглась на кровать в предвкушении прекрасного вечера. Книга захватила девушку с первых же страниц. Она представляла себя на месте главных героев и мечтала оказаться на их месте. Преодолевать испытания, исследовать мир магии, бороться со злом, а затем спасти мир и обрести счастье с любовью всей жизни. С головой погрузившись в фэнтезийный мир, Вероника не сразу услышала телефонный звонок.

– Да, – ответила она, желая звонившему провалиться пропадом.

– Привет, Ве-ро-ни-чка, – сказал Селоустьев. – Я звонил вчера, почему ты не перезвонила?

– Э-э, было поздно, я боялась тебя разбудить.

– В следующий раз не бойся. Я не ложусь рано. Какие планы на завтра?

– Завтра я буду заниматься химией. Весь день. Надо мной висит угроза отчисления, в последнее время я совсем запустила учебу. Вот, хочу наверстать упущенное.

– Хм, вполне здравый подход, – подумав, ответил Селоустьев. – Хотя я немного удивлен, что, находясь в «Г» классе, ты умудряешься испытывать какие-то сложности с учебой.

– Я не могла сконцентрироваться на учебе, потому что одно время мои мысли были заняты совсем другим, – загадочно проговорила она. – Но сейчас все в порядке, и я снова могу учиться.

На том конце провода повисло молчание. Казалось, Селоустьев обдумывает сказанное. Наконец, он заговорил:

– Не ожидал, что недосказанность между нами может так повлиять на твою успеваемость.

– Э-э, ну…

– Ты права. Немного эгоистично с моей стороны думать, что если у меня нет никаких проблем с учебой, то и у тебя будет так же. Я прекрасно понимаю, в каком плачевном положении ты находишься, раз ты уже и так в «Г» классе. Дальше падать просто некуда. Но знаешь, если ты очень постараешься, то вполне можешь закончить школу на два класса выше. С нового года начнется второй семестр, в конце которого ты сдашь тесты и перейдешь в «В» класс. А затем, еще через год, сдашь тесты для перевода в «Б». Все просто, так что дерзай. Закончить школу в «Б» классе, конечно, не предел мечтаний, но все же лучше, чем оставаться на дне и окончательно похоронить все перспективы.

– Да, я так и поступлю. Брошу на эту мечту все свои силы. Поэтому сейчас мне нужно очень много заниматься. – Вероника рассчитывала, что ее притворная загруженность в учебе будет прекрасным поводом не только не отвечать на звонки Селоустьева, но и ограничить их общение в школе. – Так что…

Он не дал ей договорить:

– Мой двоюродный брат уже в этот понедельник начнет учиться в твоей параллели. Наверняка ты уже о нем наслышана. Все говорят, что его взяли по блату, но это не так. Я могу попросить его присмотреть за тобой. Кстати, его зовут Виктор. Наверняка ты подумала, что все как-то слишком идеально, но есть и обратная сторона медали: к сожалению, он наполовину кореец. Моя тетка в свое время связалась с азиатом, и вот результат. Плюс в том, что Виктор не очень-то похож на корейца, а интеллект явно унаследовал от нашей семьи, а не от корейских предков. Так что все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Ладно, теперь можешь продолжать заниматься. Ты все-таки должна соответствовать…

Вероника была сбита с толку. Получается, загадочный новенький – брат Селоустьева! Она и одного-то брата терпела с трудом, а уж сразу с двумя ей точно не справиться.

Магическая притягательность персоны новенького развеялась как дым. Вероника решила, что ни за что не станет знакомиться с этим Виктором и уж тем более не позволит ему за собой присматривать. В голову снова полезли мысли о Тимуре. «Вот бы было здорово быть его девушкой, он бы наверняка меня защитил, – с грустью подумала она. – Мигом бы поставил на место всех Селоустьевых разом, даже если в их семье окажется с десяток братьев».

Этой ночью ей снился какой-то странный сон с участием Тимура, но наутро она уже не могла ничего вспомнить.

В чьих же руках удочка?

К полудню субботы на пороге появился краснеющий Коля. С собой он принес торт, который со словами «это к чаю» вручил Веронике. К этому времени на кухне уже стояли свежеиспеченные пирожки с разными начинками, так что Ритка сразу позвала всех пить чай.

– Ну что, Николай, рассказывай, как там у нашей Вероники с химией? – спросила тетка, умиленно наблюдая, с каким аппетитом парень уплетает пирожки.

– Все не так уж и плохо, м… Маргарита, – запихивая в рот половинку пирожка и кусочек торта одновременно, ответил Коля. – Главное – это желание заниматься. Для всего остального есть Бобарыкин.

– А я вижу, ты не робкого десятка, – расхохоталась тетка. – Ладно, ребята, мне нужно съездить по делам, а вы спокойно занимайтесь. Если что – звоните. Маргарита на связи!

Накормив Колю, Вероника убрала со стола и принесла все необходимое для занятий. Задача понять химию больше не вызывала у нее страха, а Колины объяснения не заставляли зевать. Ей по-прежнему было скучно, но за последние дни ее мозг успел настроиться на продуктивную работу и не давал своей хозяйке витать в облаках.

Наконец, увидев в глазах своей подопечной некие проблески понимания уравнений химических реакций за девятый класс, Коля решил сделать паузу и попытаться привить ей интерес к химии.

– Понимаешь, химия – это тебе не скучные числа и бесконечные подсчеты, – с воодушевлением начал он. – Химия – то, что окружает тебя повсюду. То, без чего никто не смог бы существовать. Самое элементарное подтверждение полезности химии как науки – это возможность синтезировать лекарства и лечить людей. Только вдумайся, в какой агрессивной среде мы живем, и как много опасностей в виде бактерий и вирусов нас подстерегает! За время своего существования человечество успело осознать ценность химии, потому что именно благодаря ей в свое время были остановлены целые эпидемии. Раньше сотни тысяч людей умирали от болезней, которые сейчас лечатся одной таблеткой. Да что там таблетки, – махнул он рукой, – мы придумали вакцинацию, благодаря чему люди вообще перестали вспоминать о таких заболеваниях, как коклюш, корь и ветряная оспа! А ты знала, к примеру, что в пластмассовые детальки «Лего» добавляют сульфат бария? Это абсолютно безопасная для организма соль, которая отлично определяется при помощи рентгеновских лучей. И если ребенок вдруг проглотит одну из деталей, врачи смогут быстро ее отыскать! А знаешь, почему фрукты способны дозревать сами по себе? Все благодаря этилену, который синтезируют сами растения. Если ты возьмешь вот эти слегка недозрелые бананы и положишь их в один пакет вот с этим перезрелым, то он напитает пакет этиленом и скоро все бананы в пакете станут спелыми!

Вероника с интересом слушала Бобарыкина. Ей даже было немного завидно видеть, с каким энтузиазмом он рассказывает о любимом предмете. «Эх, вот бы Тимур любил меня так же, как Коля любит химию» – с грустью думала она.

– Знаешь, Коль, вот лучше бы на уроках химии рассказывали всякие интересные факты, как это делаешь ты, а не вот эту всю ерунду про оксиды и их кислотные свойства. Я бы с удовольствием слушала занимательные истории про бананы, а меня вместо этого заставляют составлять уравнения реакций и считать моли.

– Я тебя прекрасно понимаю, – закивал Бобырыкин, протягивая руку к тарелке с пирожками, – но без расчетов люди не смогли бы проводить опыты и вести отчеты о проделанной работе. К сожалению, без рутины в наше время никак. Сейчас все необходимое считают и систематизируют компьютеры, но ученый все равно должен знать, как все устроено. Когда Александр Флеминг оставил пробирку со стафилококком, то в ней начали размножаться плесневелые грибы, которые внезапно стали разрушать этот стафилококк. После этого был получен пенициллин. Представь, что бы было, если бы Флеминг не смог задокументировать формулу полученного вещества и вообще бы не понял, что произошло в его пробирке? Пиши пропало! Так что давай вернемся к скучной, но очень полезной информации. Кто знает, возможно в будущем ты откроешь лекарство от неизлечимой болезни!

Вероника очень в этом сомневалась, но все же покорно склонила голову над учебником. Она все-таки смогла ощутить все могущество науки, когда поймала себя на мысли, что во время попыток разобраться в очередной теме, все мысли о Тимуре куда-то исчезали. Обычно, даже когда она не думала о нем намеренно, его образ всегда витал где-то в воздухе. И это было невозможно контролировать. Но в последние дни, проведя большую часть времени за учебниками, она обнаружила, что ей даже стало как-то легче дышать без постоянных воспоминаний о нем.

***

В воскресенье на семейном совете было решено устроить полноценный выходной, и Рита повезла племянницу кататься по городу. Погода была сухая и солнечная, поэтому они остановились у ворот городского парка и отправились на прогулку.

Свежий воздух, разноцветная листва и общая атмосфера умиротворения снова вернули Веронику к мыслям о Тимуре. Кругом гуляли семейные пары с детьми и совсем еще молодые парочки, которые трогательно держались за руки, кормили друг друга мороженым и весело смеялись. В такие моменты Вероника волей-неволей представляла себя и Тимура на их месте. Ах, как бы она была счастлива держать его за руку, гулять с ним по паркам, ходить в кино и болеть за него на футбольных матчах! Она бы всегда поддерживала его с трибуны, а после – бросалась ему на шею, поздравляя с очередной победой. «Черт, да ради него я готова выучить все правила футбола, который нафиг мне не сдался!» – подумала она, злясь на вселенскую несправедливость.

Тетка прекрасно знала, что означает это мечтательное, с легким оттенком грусти выражение на лице племянницы. Но за всю неделю Вероника почему-то упомянула о своем Тимуре от силы пару раз и то вскользь.

– Неделя почти прошла, так что рассказывай, – не выдержала Ритка после получаса прогулки. – Что там нового по Тимурке?

– Ну… – замялась Вероника, не зная, стоит ли упоминать о тех незначительных событиях, что произошли за последние пару дней. Ведь, по сути, рассказывать было не о чем. Тимур пару раз посмотрел на нее – вот и вся история. В глазах тетки это могло выглядеть, как попытки поверить в то, чего нет. – Наверное, мне не о чем тебе рассказать. Я делала все, как ты говоришь, была стойкой и не торчала с девчонками возле его класса на переменах. Даже ни разу не проверила его расписание! Да и времени особо не было о нем думать. Но… ничего не произошло. Вообще ничего. Никаких особых результатов за эту неделю я так и не добилась.

Вероника слегка улыбнулась, как бы демонстрируя, что она в порядке и утешать ее не нужно. Она действительно была в порядке, ведь уже успела принять правду и привыкнуть к ней. Но Ритку, казалось, эти слова не устроили.

– Сдается мне, под результатами ты подразумеваешь совсем не то, что нужно. Если бы он уже пригласил тебя в кино, это был бы не результат, а итог, финал. Понимаешь? Я имею в виду, что прошла всего одна неделя. Даже несущественные изменения в его поведении по отношению к тебе могут быть важны. Так что мне интересны любые подробности. Давай рассказывай, не доводи до греха.

Вероника как обычно сдалась под теткиным напором, так что ей пришлось нехотя рассказать обо всех незначительных происшествиях. Сначала она поведала, как Тимур зачем-то стоял прямо напротив раздевалки, будто поджидая кого-то. Затем – о случае в столовой, когда он специально обернулся, чтобы посмотреть, куда она делась.

– Насколько я понимаю, раньше наш Тимурка вообще делал вид, что тебя не существует. Даже когда на всех переменах ты караулила его возле кабинетов. А за те ваши редкие встречи, что по чистой случайности происходили на этой неделе, он прямо-таки пялился в твою сторону. И ты называешь это «никаких результатов»?? Да это больше, чем я ожидала! Ладно, постой тут, я что-то переволновалась, пойду куплю нам мороженого.

Вероника с сомнением покосилась на удаляющуюся тетку. Может, та специально так говорит, чтобы утешить ее?

Ханин – бабник, и об этом знает вся школа. Ни одна мало-мальски симпатичная девушка еще не проходила мимо него незамеченной. Он смотрит на всех, начиная с девятиклассниц и заканчивая молоденькими учительницами. Смотрит своим оценивающим, внимательным взглядом и делает это в открытую, без тени смущения.

На Веронику он обратил внимание сразу же, как впервые пришел в их школу на линейку первого сентября. Она стояла со своим классом, а в метрах десяти от нее Тимур знакомился с новыми одноклассниками, не забывая при этом сканировать территорию на наличие красивых девушек. Его взгляд она сразу же ощутила на себе. В этих серых с хищным прищуром глазах было нечто такое, что сразу заставило ее покраснеть и в смущении отвернуться. Через несколько минут их взгляды случайно встретились еще раз. Но на этот раз он ей улыбнулся. Вероника еще не знала ни его имени, ни кто он такой. Она просто увидела его улыбку и поняла, что пропала.

– Каспраныч, – пихнула ее тогда в бок Зинаида, – хорош так таращиться, имей самоуважение.

– Зина, да ты только посмотри на него! Его же создал сам Дьявол, чтобы искушать женщин!

– О-о, ну понятно! Если в Каспраныче проснулось красноречие, значит, жди беды. Надеюсь, его выпрут из школы за неуспеваемость, и мне не придется наблюдать, как ты теряешь рассудок.

Зинаида даже не подозревала, что рассудок ее подруги уже потерян. А потом точно так же рассудка лишились еще с десяток девушек. Цепкий взгляд Ханина следил за всеми юбками сразу, но ни одна из них никогда ничего для него не значила. Его глаза одновременно любили всех и никого. Именно поэтому Вероника не понимала, чему так радуется тетка. Увидев ее приближающийся силуэт, девушка твердо вознамерилась объяснить ей, почему она по-прежнему уверена, что никаких результатов их совместный план пока не принес.

Тетка держала в руках два гигантских рожка с разными присыпками и, вручив племяннице один из них, сразу потащила ее на чертово колесо для продолжения разговора. Наскоро растолковав свою позицию, Вероника доела рожок и принялась фотографировать панораму города на свой новый телефон.

– А я и не говорила, что Тимуркины взгляды означают вашу скорую свадьбу, – назидательным голосом сказала Ритка, – но он реагирует так, как мне нужно. Так, как на его месте реагировал бы любой другой школьник в острой фазе пубертата: моментально попался на крючок. Теперь твоя главная задача – удержать удочку в руках.

– Гош, я вообще сомневаюсь, что эта удочка – в моих руках, а не в его.

– А ты не сомневайся. Он лишился самой рьяной и самой заметной своей поклонницы. Ничто не предвещало такого поворота событий, поэтому он просто вынужден был обратить внимание на твое отсутствие, ведь ты нарушила логичный для него порядок вещей. Тимурке не интересно ничего, что падает к его ногам, ему нужен трофей, за который он будет воевать. Поэтому он сделает все, чтобы вернуть тебя на место, а после ты снова станешь для него незаметной. Но не боись – этого не будет.

– Почему это?

– Потому что я против. Все будет так, как ты хочешь. Обещаю. Но учти: весь мой план по закрытию гештальта – только для того, чтобы ты почерпнула из этой истории житейской мудрости, которая не позволит тебе наделать глупостей в дальнейшем. В следующий раз будешь просто игнорировать таких, как Ханин, и выбирать себе более стоящих парней.

Чертово колесо завершило свой круг, и девушки начали выбираться из кабинки. Затем двинулись вглубь парка и продолжили разговор, любуясь осенними пейзажами. Разноцветное конфетти из листьев уютно укрыло аллею, словно пытаясь защитить ее от надвигающейся бури. Участок неба вдалеке взорвался стаей птиц, безмолвно раскидав их по сторонам. Постепенно начинал подниматься ветер. Погода прекрасно отражала настроение Вероники, которая тоже никак не могла избавиться от ощущения, что в ее жизни назревает буря. Каждая новая Риткина фраза выстреливала ей прямо в сердце. Она вдруг осознала всю глупость своего положения. Тетка права: Тимуру нравилась сама игра, вряд ли он был способен на такую любовь, о которой писалось в книгах. Даже если удастся его проучить, это все равно не отменит того факта, что она потеряла кучу своего времени на бессмысленные мечты и страдания, поставив под угрозу свое нахождение в школе.

– Чувствую себя совсем тупой. Ты каждый день мне говорила, что я все делаю не так, но я не слушала. Думала, что мне лучше знать. Что ты слишком плохо разбираешься в современных парнях, чтобы давать мне советы…

– Ты не тупая, ты нормальный подросток, который переживает свою первую неразделенную любовь. Поверь мне, многие на твоем месте уже давно пустились бы во все тяжкие, забросили учебу, ввязались в сомнительную компанию и перестали ночевать дома. Для своих лет ты рассуждаешь довольно здраво, а совершенные тобой глупости – часть твоего взросления. Невозможно стать цельной и состоявшейся личностью, ни разу не ошибившись. Так что все с тобой в порядке.

– Я сомневаюсь, что ты за кем-то бегала, когда училась в школе, – нахмурилась Вероника, с недоверием глядя на уверенную в себе, статную Ритку. – Иногда мне кажется, что один твой взгляд способен остановить дождь, ветер, вечный огонь и даже драку между пьяными бомжами. Я не шучу. Хотелось бы мне быть похожей на тебя, но я совсем другая.

– В школьном возрасте во мне сочетались три вещи: буйный характер, чрезмерная энергичность и непроходимая тупость. Так что будь я тобой, я бы уже наворотила таких дел, что и подумать страшно. Уж поверь мне. Но, к счастью, в моей школе не было таких красавчиков, как наш Тимурка. Матушка-природа не поскупилась и одарила шакаленка щедрее некуда. Сомневаюсь, что я бы смогла устоять перед кем-то вроде него, будь я в твоем возрасте.

Риткины слова немного успокоили Веронику. Ведь и правда – устоять перед Ханиным было даже сложнее, чем понять химию, то есть почти невозможно. Теперь самое главное – разобраться, что делать дальше, и как себя вести в случае, если события вдруг начнут стремительно развиваться. А, по словам тетки, это было уже не за горами.

На пути к выходу из парка, девушки начали совместно моделировать возможные ситуации развития событий, а Вероника пыталась выйти из них победительницей, не ударив в грязь лицом. Это напоминало ей о некогда любимом театральном кружке. Пытаясь изобразить сильную и независимую женщину перед гипотетическим Тимуром, она периодически перебарщивала с экспрессией, чем доводила тетку до истерического хохота. Но в итоге у них все же вышло что-то более-менее толковое.

Ритка была убеждена, что Вероника непременно добьется успеха, если просто будет следовать плану. А после главное – успеть бросить Тимура до того, как он захочет сделать это сам. Для Вероники это все звучало как сюжет американской комедии, но от одной мысли, что все может получится, ей становилось радостно.

Маленькая победа

В понедельник утром Тимур вместе со своим одноклассником Валерой Шелеповым ждали в раздевалке Андрея Ласточкина, который написал СМС, что опаздывает. В классе все равно особо нечего делать, а в раздевалке можно хотя бы поглазеть на девчонок. Краем глаза Тимур заметил Чумакову и Приходько, которые зашли переодеться. «Интересно, а где Каспранская» – подумал он. Он заметил, что в последнее время она направила всю свою энергию на длинного типа из одиннадцатого «А». Это немного раздражало, но не настолько, чтобы начать активные действия в ее сторону. Слишком много других дел накопилось за этот месяц.

Шелепов увлеченно что-то рассказывал, но все это было для Тимура как белый шум. В последнее время в его голове бесконечным потоком звучали одни лишь претензии. Родители, учителя, тренер, девушки – все чего-то от него ждали. И не просто ждали, а требовали.

Учитывая, какие суммы мы с матерью вложили в репетиторов, тебе не может быть трудно совмещать учебу и тренировки! Что тут трудного? Никто не просит тебя быть отличником, учись хотя бы на четыре, это же элементарно! Что, если никто не будет платить тебе за твою игру? Пойдешь подметать улицы? У тебя всегда должен быть запасной вариант, потом сам же спасибо скажешь! Мы с матерью всю жизнь горбатимся, чтобы обеспечить тебе лучшее будущее, так что не смей жаловаться! Мы в твои годы уставали куда сильнее, и никто нас не жалел. Слышишь? Никто!

Ханин, если ты считаешь, что на гуманитарные предметы в этой школе можно наплевать, то ты ошибаешься. У тебя три тройки по литературе, столько же по истории, и два балла за контрольную по английскому. Позор! Продолжишь в том же духе – мигом отправишься в «В» класс, и твои пятерки по алгебре и физике тебя не спасут.

Сегодня ты бегаешь, как пьяная бабка со сломанным бедром! Да под твоими бутсами паркет должен гореть, когда ты играешь против подобного сброда! Где реализация?? Ты у меня в списке претендентов на дубль, но я уже сомневаюсь, прав ли был, рекомендуя тебя туда. Сосредоточься, Ханин, никто не будет дожидаться, пока ты разыграешься. Результаты нужны мне прямо сейчас, давай, пошел!

Тима, что за игнор?! Почему ты мне не отвечаешь? Перешел в новую школу, и все – можно игнорить свою девушку? Ты вообще-то обещал, что мы сходим в кино! Я жду уже неделю, а ты молчишь. Позвони мне! И вообще я обиделась!!!

Последнее особо раздражало. Ему никогда не нравилось свое имя, а уж когда его сокращали до Тимы, то вообще караул. И каждый считал своим долгом предъявить ему претензию по поводу своих неоправданных ожиданий. Такими темпами он скоро выгорит и пошлет всех к черту.

Тем временем Валера продолжал разглагольствовать. Тимур прислушался – речь шла о последней игре «Зенита» в Лиге Чемпионов. Валера с чувством выражал свое мнение об одном из арбитров и почему-то о его жене. Тимур механически кивал, продолжая размышлять о своей нелегкой доле. Но поскольку по натуре он был оптимистом, то через какое-то время он пришел к выводу, что все не так уж плохо. Учеба давалась ему легко, он вообще не испытывал никаких трудностей с программой лицея. Нужно лишь перестать игнорировать гуманитарные предметы, по которым он в последнее время перестал делать даже домашние задания. Сам лицей находился всего в десяти минутах ходьбы от его дома, что существенно экономило его время и силы. Раньше он был куда более загружен, потому что после переезда до старой школы ему приходилось добираться около часа. Сейчас его новое место жительства позволяло ему быстро добираться как до учебы, так и до тренировочной базы. С футболом тоже все было в порядке. Да, он плохо показал себя в матче против явных аутсайдеров, но до этого регулярно забивал против фаворитов. Претензии тренера были очередным воспитательным методом, который он применял, чтобы его подопечные не расслаблялись.

Так что, несмотря на усталость и мимолетное желание все бросить, Тимур понимал, что просто не сможет жить в абсолютном спокойствии больше пары дней. Ему нужно постоянно что-то делать, ощущать себя ценным, побеждать, становиться лучше и сильнее. Быть той самой деталью в механизме, без которой ничего не будет работать. Бесконечная гонка с препятствиями была его жизненной потребностью. Без этого он мгновенно впадал в уныние, становился злым и раздражительным. И, конечно, важной частью его душевного равновесия были девушки. Правда, от них он уставал больше всего. Каждая из них рано или поздно начинала утомлять своей назойливостью. В идеале ему хотелось девушку, которая бы тихонько сидела дома и ждала, пока он сам ее не позовет. А в остальное время пускай занимается своими делами, не беспокоя его звонками, СМС и сообщениями в социальных сетях. Но, похоже, это было недостижимой мечтой. Каждая его новая пассия рано или поздно превращалась в назойливую проблему, от которой было не так-то просто избавиться.

В последние дни он присматривался к симпатичной блондинке со странным именем Владислава, которая училась там же, где и его последняя девушка – в десятом «В». Она уже успела показать свой интерес по отношению к нему, но была достаточно сообразительной, чтобы не навязываться. Кроме того, недавно она подстриглась, и новая стрижка делала ее еще сексуальнее.

Не успел он подумать о Владе, как она тут же показалась в дверях раздевалки. Заметив Тимура, она без смущения подмигнула ему и пошла дальше. «Хороша» – подумал он, жалея, что не может проводить ее взглядом из-за курток, загораживающих обзор. Следом за Владой в раздевалку зашла Каспранская. Она тяжело дышала, как будто сильно спешила. Ее каштановые волосы были растрепаны, а щеки пылали огнем. Сегодня она была дьявольски хороша, и это не ушло от внимания Тимура. Валера Шелепов тоже заметил ее появление и сразу же перестал жаловаться на несправедливое судейство. Разинув рот, он вместе с Тимуром провожал ее долгим взглядом.

Глядя на удаляющуюся Каспранскую, Тимур не мог не признать, что Влада сразу померкла на ее фоне. Может быть у нее и был привлекательный для него характер, но по внешним критериям Каспранская несомненно превосходила всех, кого он когда-либо встречал. А в последние дни она еще начала краситься и носить юбки, что добавляло ей баллов. Раньше она этого не делала. Интересно, для кого она так старается? Уж не для того ли парня из столовой? Чувство, возникшее внутри, не понравилось Тимуру. Когда Каспранская пыталась добиться его расположения, она вообще не красилась и никогда не надевала ни юбок, ни платьев.

Наконец пришел Ласточкин. Сославшись на духоту, Тимур сказал, что они с Шелеповым подождут его в коридоре снаружи. На самом деле, ему просто не хотелось упустить из виду Каспранскую, когда та будет выходить из раздевалки. Он хотел поймать на себе ее щенячий взгляд, как это было раньше. Это бы подняло ему настроение.

***

Утро понедельника началось для Вероники сумбурно. Сначала они с Ритой встряли в огромную пробку, потому что из-за ДТП было перекрыто полдороги. Затем на школьной парковке она столкнулась с Селоустьевым. При виде него она каждый раз мысленно сжималась от страха, потому что никогда не знала, что он может выкинуть в очередной раз. Но он снова удивил ее своим почти примерным поведением. Когда они шли к школе, он убавил шаг и слегка придерживал ее за плечо, чтобы она не спешила. Это было не так ужасно по сравнению с теми грязными домогательствами, которые он позволял себе раньше. Но, чувствуя его руку у себя на плече, Веронике все равно хотелось отрубить ее, до того ей было мерзко.

Селоустьев положительно высказался о том, что Вероника занималась все выходные напролет, а затем завел разговор о своем двоюродном брате-вундеркинде. Оказалось, что тот из-за каких-то проблем с документами приступит к занятиям только с завтрашнего дня, а не сегодня, как планировалось ранее. Продержав ее в школьном холле добрых три минуты, Селоустьев наконец попрощался и удалился в кабинет химии, по совместительству выполняющий роль гардеробной для его класса. Сама Вероника понеслась в общую раздевалку, ведь там ее уже заждались подруги.

Когда, переодевшись, все трое выходили из раздевалки, они увидели Тимура. Он снова стоял прямо напротив выхода, и не сводил с Вероники глаз. Выражение его лица было серьезным и сосредоточенным, таким взглядом он вполне мог бы смотреть на сложное логарифмическое уравнение, но никак не на нее. Впрочем, это было неважно. В глубине души Вероника торжествовала, уж теперь-то ей точно не кажется, и все это происходит на самом деле. В кои-то веки он обратил на нее внимание!

На этот раз она не стала смущенно отводить взгляд, а улыбнулась ему самой лучшей улыбкой из всех, что были в ее арсенале. Жаль только, ей не удалось увидеть его реакцию, потому что она сразу же свернула к лестнице. Удалившись на безопасное расстояние, девчонки сразу же принялись спорить по поводу случившегося. Ира сказала, что Ханин не заслужил ни одной улыбки, а Зинаида, напротив, неожиданно похвалила Веронику.

– Все правильно сделала. Улыбайся этому скоту, пускай видит, что ты не особо-то и страдаешь. Приходько, а ты сама посуди, разве Каспраныч может полностью абстрагироваться от Ханина? О чем мы говорим, конечно же, нет. Вместо этого она начинает поправлять одежду, суетиться, в общем, делает все, чтобы выдать себя с головой. А сейчас она прошла мимо него так уверенно, как будто он ее дворецкий. Ты видела вообще его рожу? Он был похож на моего кота, когда мама режет перед ним печенку, но не дает ему ни кусочка, потому что ему такое нельзя.

– Наверное, ты права, – немного подумав, согласилась Ира. – Уж не знаю, о чем он там думал, но лицо у него и впрямь было какое-то досадливое. Ладно, девочки, мне на третий, встретимся на перемене!

На уроке истории Зинаида была как обычно сонная. Все выходные она с чистой совестью проводила за компьютером, до поздней ночи сражаясь с многочисленными врагами. Пользуясь тем, что Аделаида Романовна редко обращала внимание на учеников, она прикорнула, используя учебник в качестве подушки. Вероника же была на страже, в случае чего готовая вырвать подругу из царства Морфея.

Учительница рассказывала что-то про Потсдамскую конференцию. Вероника изо всех сил старалась сконцентрироваться, но это было не так-то просто. Класс без конца зевал, так что в кабинете истории воцарилась очень сонная атмосфера. Тяжелее всего приходилось ребятам с первых парт, которые не могли последовать примеру Зинаиды и тоже немного вздремнуть. Но, похоже, Аделаиде Романовне было все равно, спит ли кто на ее уроке или нет. Она и сама уже начинала засыпать, периодически останавливая свое повествование, чтобы сладко зевнуть.

Окончательно забросив попытки вслушаться в смысл слов Аделаиды Романовны, Вероника была взялась за самостоятельное изучение сегодняшней темы, но из головы все никак не лез Тимур. Он был чертовски красив и непривычно серьезен, когда сегодня утром их взгляды на мгновение встретились. Она даже успела уловить некий интерес, исходящий от него. Впрочем, никаких существенных изменений в его поведении все равно не было, а его серые глаза продолжали светиться все тем же холодным равнодушием.

О чем он думал в тот момент? Может быть, ему вообще все равно, а она сидит и придумывает себе какой-то бред о том, что ему есть до нее дело? Разные мысли кружились в ее голове подобно тайфуну, без разбора поднимающему в воздух все, что попадается ему на пути. Но одно она могла сказать наверняка: стоя в коридоре напротив раздевалки, он ждал ее и никого другого. И этот ей доселе незнакомый серьезный взгляд тоже предназначался именно ей. Так что пускай даже это будет последний раз, когда Тимур обратил на нее внимание, сегодня она могла по праву праздновать свою маленькую победу.

***

Шел урок биологии. Тимур перекидывался записками с двумя симпатичными одноклассницами, которые сидели вместе в соседнем ряду. Ему не нравились ни та, ни другая, но нужно же как-то скоротать время. Учительница дала классу пятнадцать минут на самостоятельное изучение параграфа про генетический код. Ему понадобилось от силы две минуты, чтобы пробежать его глазами и запомнить основную суть. Сидящий рядом Ласточкин с неохотой, но с куда большим сосредоточением вникал в текст учебника, потому что сегодня его должны были спросить.

Девчонки кинули Тимуру очередную записку.

Хан, не хочешь сходить с нами в кино в субботу? Фильм выбери сам, мы тебе доверяем :)

Закатив глаза, Тимур стал думать, как бы повежливее отказать. Он ни за что не стал бы общаться с этими двумя за пределами школы. Вне школьной жизни у него были более занятные девчонки, которые могли предложить развлечения поинтереснее кино. Однако обижать одноклассниц не хотелось, они все-таки не дают ему скучать.

Ласточкин заглянул в содержимое записки и зашептал:

– Хан, давай сходим! В эту субботу у тебя нет тренировок, ты сам говорил. Романову я беру на себя!

Тимур знал, что Андрей уже пару лет неровно дышит к Алене Романовой и не прочь стать ее парнем. Но сама Алена, похоже, не разделяла эту симпатию. Она запала на Тимура с самого первого дня, как он появился в этой школе, и его сосед по парте ее не интересовал. Ну уж нет, ссора с другом из-за Романовой не входила в планы Тимура.

– В субботу мы с отцом куда-то поедем, – шепнул он. – Не знаю, куда, но это точно на весь день.

Андрей заметно приуныл, но диалог продолжать не стал, ограничившись лишь пожатием плеч. Написав девчонкам сухой ответ, не предполагающий продолжения беседы, Тимур погрузился в размышления. Дурацкие любовные треугольники все чаще начинали его напрягать. Еще не хватало ссориться с друзьями из-за баб. Их на всех хватит. Пора бы завести себе новую школьную девушку, чтобы все остальные девчонки оставили его в покое.

На ум сразу же пришла Влада Мальцева, которая сегодня утром игриво подмигнула ему в раздевалке. Но воспоминание о ней внезапно вытеснил образ Каспранской. Тимуру совершенно не понравилась ее наглая торжествующая улыбка, которую она продемонстрировала ему на выходе из раздевалки. Он чувствовал раздражение от того, что она перестала смотреть на него по-щенячьи, как он к тому привык. Вместо этого он уловил некую демонстрацию, попытку что-то показать. При этом Каспранская, как назло, выглядела ужасно сексуально.

Он ничем себя не выдал, но больше всего Тимура этим утром зацепили слова Ласточкина.

– Каспранская, походу, наконец-то остепенилась и нашла себе парня, – сказал тот, вероятно, почувствовав тончайшие вибрации, витавшие в воздухе. – Она шла в школу в обнимку с Селоустьевым из одиннадцатого «А». Мы с ним раньше занимались в одной секции по баскетболу. Мутноватый тип, но сердцу же не прикажешь. – Андрей издевательски вздохнул. – Так вот они все никак не могли расстаться. Я встрял возле проходной, потому что Сан Сеич начал читать мне анекдоты, а Каспранская с ее хахалем все пытались подняться по лестнице. Потом они таки зашли в школу и еще хрен знает сколько стояли в холле. Если бы не Сан Сеич, я бы уже раз десять успел переодеться, пока они там воркуют. Хан, только не грусти, но твой фан-клуб уже никогда не будет прежним. А жаль, ведь жопа Каспранской была там одной из лучших.

– Держись, брат, – с чувством поддакнул Шелепов, который даже не пытался скрыть свою радость от того, что Каспранская больше не заинтересована в его приятеле.

Но вместо того, чтобы вконец разозлиться, Тимур вдруг осознал, что ему скорее нравятся подобные перемены. Птичка вырвалась из силков, и это было тем необходимым событием, которого ему так не хватало в последнее время. Он почувствовал, как внутри него загорается былой азарт. До чего же приятное ощущение! Каспранская была не бог весть какой целью, но это лучше, чем ничего. Этот Селоустьев, сам того не подозревая, бросил ему вызов. И Тимур не собирался проигрывать. Пора бы вернуть сбившуюся с пути Каспранскую на ее привычное место. И она вернется, в этом Тимур даже не сомневался.

***

После уроков Костя снова остался в лабораторном кабинете, чтобы завершить подготовку к предстоящей олимпиаде по химии. Осталось пронаблюдать за парой-тройкой реагентов в реакциях двойного замещения, в которых он не был до конца уверен, а затем сделать необходимые расчеты. Скорее всего, этого вообще не будет в заданиях олимпиады, но Костя предпочитал не оставлять слабых мест в своих знаниях. В прошлом году из-за нелепой ошибки ему досталось всего лишь второе место на элементарной городской олимпиаде. Несмотря на бушующую внутри злость, причинявшую ему почти что физическую боль, он принял свою позорную медаль с улыбкой и пожал руку тому тупому сутулому ублюдку, который по чистой случайности обошел его и стал лучшим. Этот опыт послужил Косте хорошим уроком, и впредь он не допустит подобных эксцессов. В эту субботу он займет первое место и сполна получит причитающиеся ему почести.

Записывая данные по реакциям в тетрадь, Костя подумал о Веронике. В последнее время она все чаще отвлекала его от важных дел, возникая в голове в виде разных, порой самых неприличных образов. Костя понимал, что это вовсе не признак его помешательства на ней. Все эти образы в его голове – результат элементарных наблюдений, которые он делал чисто механически и сохранял где-то на подкорке своего разума. Точно так же он наблюдал, как вещества взаимодействуют друг с другом, и запоминал результаты этого взаимодействия, чтобы в следующий раз наверняка знать, чем все закончится. С Вероникой все работало так же. Костя прекрасно видел, как она к нему относится и как сильно ждет его дальнейших действий. В ней одновременно боролись нетерпение и желание. Она хотела, чтобы события продолжали развиваться неторопливо и по неизвестному ей сценарию. Очевидно, испытывала удовольствие от предвкушения чего-то неизведанного. Но вместе с этим она втайне мечтала, что однажды все пойдет не по плану. Временами ей тоже хотелось всего и сразу, но большую часть времени она предпочитала медленно смаковать. Костя прекрасно ее понимал.

Он всегда был терпелив и хладнокровен. Это то, что отличало его ото всех и сводило девушек с ума. Он знал, что все самое лучшее всегда достается тем, кто обладает холодным разумом. Такие девушки, как Вероника Каспранская, никогда не обратят внимание на бездумных парней, мысленный центр которых расположен у них в штанах. Поэтому она достанется именно ему, Косте Селоустьеву, а не кому-то другому. И для этого ему не придется прибегать к унизительным ухищрениям – она сама явится, чтобы вручить ему себя. Он не пошевелит и пальцем, а будет просто ждать этого часа. Но ждать придется долго, ведь невинности и страха перед неизвестностью в этой девушке пока что больше, чем тяги к неизведанному. Она осторожна и вдумчива, будто бы была создана специально для него. Ему нравилось, что она нарочно ведет себя с ним робко и стеснительно, подчиняется его авторитету. Но при всей своей внешней скромности, внутри Вероника была дерзкой и необузданной. Той, которая по своей природе любит играть во взрослые игры. Костя тоже это любил и был готов с ней сыграть. Да, эта девушка определенно становится номером один в его личной периодической системе.

Новенький

Ритка всю ночь доделывала новый проект и теперь отсыпалась, поэтому Вероника поехала в школу своим ходом. В автобусе стояла такая сонная атмосфера, что она задремала возле окошка. Проснулась она только благодаря внутреннему чутью, которое просигнализировало ей о том, что она едет дольше обычного. Оказалось, она проехала целых две остановки.

Как назло, вчера Ира попросила их с Зинаидой прийти пораньше, чтобы поглядеть на новенького, который сегодня впервые появится в их школе. Время поджимало, так что Веронике пришлось мчаться в школу через дворы, которые утопали в грязи после ночного ливня. Оказавшись в знакомом районе, девушка поняла, что успевает, и поэтому немного замедлила шаг.

Впереди нее из-за поворота неожиданно показался Тимур. Судя по его неспешной походке, он, в отличие от нее, никуда не торопился. Вероника смотрела на белый ромбик эмблемы «Umbro» на его рюкзаке и думала, не постоять ли ей на месте, пока он не отдалится на значительное расстояние, но при этом все равно продолжала идти. В надежде, что Тимур ее не заметит, она значительно сбавила шаг, сама толком не понимая, чего боится. Ей просто не хотелось, чтобы какая-нибудь досадная оплошность с ее стороны испортила все впечатление от вчерашнего дня. Если он вдруг обернется, она сразу покраснеет, затем начнет судорожно поправлять волосы и делать кучу других лишних телодвижений, а после совершенно точно поскользнется и грохнется в лужу. Прохожие, которых она обрызгает грязью, разъярятся и начнут на нее орать. Тимур обернется на шум и, увидев, ее лежащей в луже, снимет все на телефон. А потом покажет это всей школе. На этом ее жизнь, пожалуй, будет кончена.

От мрачных фантазий Веронику отвлек телефонный звонок. Она сразу поняла, что звонит Зинаида, потому что только на нее у нее стояла песня Queen «Friends Will Be Friends». Телефон орал дурниной на всю улицу, а Веронике все никак не удавалось вытащить его из рюкзака. Тимур обернулся на мелодию, и они встретились взглядами. Она тут же сделала вид, что не обратила на него внимания, но вряд ли он в это поверил. Наконец ей удалось достать проклятый телефон.

– Пална, ты где? – прозвучал в трубку бодрый голос Зинаиды.

– Уже недалеко от школы, просто не могу идти быстрее, – прошептала Вероника, оглядываясь назад, чтобы убедиться, нет ли рядом лишних ушей. – Медок!

– Ааа, этот идиот рядом, и ты не хочешь с ним столкнуться? – быстро сообразила Зинаида. – Просто прибавь шагу, обгони его, оставь все печали позади.

– Ладно, я прямо сейчас попробую. Только не вешай трубку, мне будет не так страшно.

Вероника ускорилась. Чем ближе она приближалась к Тимуру, тем сильнее ощущался шлейф от его парфюма. Этот запах дурманил и сводил с ума, его хотелось вдыхать бесконечно, заполнять им легкие до отказа, полностью ему подчиниться. «Еще пара шагов…»

– Фу-ух, я его обогнала, уже почти подхожу к школе. Лечу к тебе словно вихрь. – Вероника все еще чувствовала дрожь в коленках. Сама мысль о том, что Тимур, возможно, смотрит ей в спину, сводила с ума. Было стыдно за свою трусость, но стыд никак не помогал избавиться от страха, а наоборот усиливал его. – Встречай меня в холле!

Подойдя к школьному ограждению, Вероника решила свернуть направо и пройти к школе через парковку. Тимур как обычно пойдет через главные ворота и потратит на это лишнюю минуту, так что они уж точно не столкнутся друг с другом. Зайдя на территорию парковки, она еще немного прибавила скорости, благо луж и грязи там не было. «Давай, Вероника Пална, осталось только подняться по ступенькам и открыть дверь. Главное – не оглядываться» – подумала девушка и буквально взлетела вверх по ступенькам. В следующие секунды весь мир будто бы замедлился и стал вязким, как тесто. Не успела она протянуть руку к двери, как в нос снова ударил знакомый аромат, и дверь распахнулась перед ней сама. Тимур стоял рядом, любезным жестом приглашая ее войти первой.

Он не выглядел даже чуточку усталым, а Вероника уже успела запыхаться. Как он вообще умудрился оказаться перед дверью быстрее нее? «Дура, он же футболист!» – подумалось ей. Но с чего бы ему вообще обгонять ее и открывать перед ней дверь? Шел бы себе спокойно!

– Э-э, благодарю, – пробормотала она, стараясь смотреть ему не в глаза, а в область между бровями, и на ватных ногах зашла в школу.

Очереди перед турникетами не было, так что она поздоровалась с Сан Сеичем и благополучно очутилась в холле, где ее уже ждала Зинаида. Схватив подругу под локоть, она стремительно потащила ту в раздевалку. Там девушки сели на скамейку, и Вероника наконец смогла рассказать о том, что случилось. Под конец истории Зинаида аж присвистнула.

– Ну ни хрена ж себе! – заголосила она на всю раздевалку. Затем, с подозрением оглядевшись по сторонам, полушепотом добавила: – Получается, он даже немного пробежался, чтобы успеть открыть для тебя дверь. Неспроста все это, Каспраныч. Такое ощущение, что его прям сильно взбесило, что ты больше не таскаешься за ним. Хочет вернуть все, как было. Но ты, главное, не теряй самообладания. Пускай побегает, ему полезно. И сделай лицо поумнее, а. Выглядишь так, будто бы дверь тебе открыл апостол Петр, а не идиот Ханин.

– Знаешь, Зин… Он был такой милый. Он всего-то открыл передо мной дверь, но я сразу почувствовала себя в безопасности. Как будто с ним мне нечего бояться.

– Это со мной тебе нечего бояться, – фыркнула Зинаида, – а этот глист скорее всего сразу убежит, если вдруг начнется заварушка. Знаю я таких. Смазливые мальчики ничего больше не умеют, кроме как пялиться в зеркало и петь оды своему отражению. Если хочешь безопасности, присмотрись к Шкафу. Он, конечно, туговат, но зато твоего Ханина уложит одним взглядом. Правда, если вы потом решите пожениться, сразу говорю: я не смогу не заржать в ЗАГСе, когда ты станешь Вероникой Шкаф.

Зинаида и впрямь расхохоталась, потому что увидела Славика Шкафа, который зашел в раздевалку. С ним чуть не столкнулась Ира, которая уже успела переодеться и в нетерпении примчалась к подругам.

– Девочки, давайте быстрее, – заголосила она, – наш новенький – уже в кабинете у Глушко! Сестры Кириллюк видели его, когда он заходил в холл. Говорят, он ничего. Но они ж обе по минус девяносто, у них все «ничего». Побежали посмотрим сами!

Через минуту вся троица уже стояла напротив кабинета директора. С ними были почти все Ирины одноклассницы, которые возбужденно перешептывались друг с другом в ожидании, когда же выйдет новенький. Общее настроение передалось и Веронике. Ей тоже стало интересно посмотреть на брата Селоустьева, несмотря на то, что она уже заранее испытывала к нему антипатию.

Наконец дверь директорского кабинета распахнулась, и оттуда вышла классная руководительница десятого «А» Елена Андреевна. Следом за ней в проеме показалась тучная фигура директрисы Надежды Тарасовны, а потом наконец вышел новенький.

Вероника с удивлением отметила, что помимо высокого роста между ним и его чокнутым братом не было ничего общего. Одет новичок был просто: темно-серое пальто средней длины, черные джинсы и обыкновенные классические ботинки. Но за всей этой простотой нескромно проглядывал лоск английского денди, чья одежда стоила неприлично дорого. Вероника не была знатоком моды, но при взгляде на новенького, только слепой не заметил бы, что этот парень не из бедных.

Лицо у него было совершенно обычное, ничем не примечательное. Узкое, с резко очерченными скулами, глазами слегка навыкате, носом с горбинкой и довольно пухлыми губами. Неплохая, но совершенно обычная стрижка. Неестественно черные волосы, уложенные в небрежную прическу. Очевидно, цвет волос он унаследовал от отца-корейца. Дополняли картину слегка торчащие уши. Парень выглядел достойно, но, в целом, не произвел на Веронику особого впечатления.

– Витюша, смотри, сколько девочек пришло на тебя полюбоваться! – обратилась к новичку Глушко, широким жестом обводя присутствующих. В ее голосе чувствовалась несвойственная ей теплота, что вызвало недоумение у всех собравшихся. – Целый цветник! Скучать тебе сегодня точно не придется!

– Что, простите? – шепотом возмутилась Зинаида. – Витюша?? С каких это пор она называет кого-то по имени, да еще и в уменьшительно-ласкательной форме? У меня с каждой секундой все больше сомнений в том, что «Витюша» попал сюда благодаря знаниям. – Тем временем новенький невозмутимо оглядел присутствующих, лениво зевнул и вместе с классной руководительницей направился на третий этаж, где у десятого «А» должен был состояться первый урок. Судя по всему, «цветник» не вызвал у него никаких особых эмоций. – Короче, как я и думала, ничего интересного, – сказала Зинаида и тоже зевнула. – Расходимся, девки.

Было не удивительно, что новенький не вызвал у нее симпатии. Она любила физически развитых, крепких парней, а этот был худоват и не выглядел внушительно.

– Может, и ничего особенного, – задумчиво проговорила Ира, – но, по крайней мере, одет прилично и без бифокальных очков. Учитывая, что я представляла его жирным, он вполне себе… конкурентоспособен. Что скажешь, Верон?

– Ну-у… Пожалуй, соглашусь. Выглядит он явно лучше, чем мы с вами предполагали. – Веронике вспомнилось, как на прошлой неделе они пытались угадать внешность новенького, и в итоге все трое оказались неправы. – Но с Медком он все равно не идет ни в какое сравнение.

– Ой, как по мне, – махнула рукой Зинаида, – что один – глист-глистом, что другой. Хотя, ваша правда, одет сносно. В десятом «А», среди всех этих королей растянутых водолазок и натянутых до ушей штанов, он вообще станет иконой стиля.

– Ладно, сегодня проверим, какой он в деле, – сказала Ира. В ее голосе звучал неприкрытый скепсис. – Что-то мне подсказывает, что его предел – задачки из дидактических материалов.

Никто из них троих не верил в гениальность новенького, потому что внешний вид парней в их школе обычно был обратно пропорционален способностям к наукам. И чем хуже выглядел ученик, тем более внушительным он был по части интеллекта. Исключением можно было считать разве что Ханина, но даже его этот Витюша затмевал по части внешнего лоска.

Попрощавшись с подругами, Ира отправилась в кабинет алгебры, чтобы до начала урока успеть понаблюдать за новеньким, а десятому «Г», как и вчера, предстоял урок истории. Кто-то из одноклассников принес с собой молодежный журнал, на обложке которого красовались участники популярного в стране поп-дуэта. Так получилось, что фанатов подобной музыки в классе не было, поэтому журнал передавали из рук в руки, чтобы каждый мог привнести в лица артистов что-то свое. Это было такое нехитрое развлечение, помогающее классу скрасить свое пребывание на скучных уроках.

Закрасив блондину два передних зуба и добавив брюнету бородавку возле рта, Вероника передала журнал подруге. Та пририсовала обеим артистам по гигантскому второму подбородку.

– Мне показалось, или этот Витюша приглянулся нашей Ирине? – спросила Зинаида, передавая журнал на соседний ряд.

Вероника принялась вспоминать, не вела ли себя Ира как-то странно. Ничего особенного ей вспомнить не удалось, так что вопрос подруги так и остался без ответа. Одно было известно наверняка: если Зинаиде показалось, что Ире понравился новенький, значит, скорее всего, так оно и есть. Вероника почувствовала беспокойство. Еще не хватало, чтобы лучшая подруга влюбилась в того, кто связан с Селоустьевым родственными узами. Успокаивало только то, что обычно Ира была очень рациональна в плане парней. В омут с головой она, в отличие от Вероники, бросаться никогда не станет. Скорее всего, к новенькому у нее простой интерес, обусловленный чрезмерной шумихой вокруг его персоны.

– Может, ты и права, – сказала Вероника. – Давай порасспрашиваем ее на следующей перемене. Только осторожно, чтобы она не догадалась, что к чему. Иначе она ничего нам не скажет, ты ж ее знаешь.

Сказано – сделано. После урока они отправились на третий этаж, где у десятого «А» после алгебры в том же кабинете должен был быть урок геометрии. Ира вышла из класса, и все трое разместились на широком подоконнике в конце коридора, где их никто не мог подслушать. Расспрашивать Иру ни о чем не пришлось – она сама принялась обо всем рассказывать.

Оказалось, что новенький носит странную фамилию «Егай». Зинаиду, большую ценительницы культуры Южной Кореи, эта информация чрезвычайно заинтересовала.

– Кореец что ли? Только правильно бы было «Хегай», а не «Егай». Может он напутал чего?

– Елена Андреевна говорила, что его бабушка и дедушка по отцу – чистокровные корейцы. В общем, отец – кореец, мать – русская. По поводу фамилии ничего сказать не могу, наш новенький оказался не особо разговорчивым. Но, по крайней мере, в журнале он записан, как «Егай».

По мнению Вероники, подруга ничуть не выглядела влюбленной. Это была самая обыкновенная Ирка, к которой все привыкли. По ее словам, Витюша предпочел сесть один, выбрав для себя последнюю парту в среднем ряду. Ни классная руководительница, ни учительница алгебры и геометрии против этого не возразили. Разложив все необходимое для урока, он достал планшет и увлеченно уставился в экран. Девчонки десятого «А» в это время откровенно его разглядывали, а парни громко обсуждали его персону. Это было довольно невежливо, поскольку они говорили о нем в третьем лице, будто бы он не находился с ними в одном помещении. Но Витю совершенно не волновало происходящее вокруг. Он был абсолютно невозмутим.

Единственным из всего класса, кто осмелился обратиться к новенькому напрямую, был Юра Брагин, отличавшийся от остальных ребят своим крутым нравом и повышенной вспыльчивостью.

– Слышь, Егай, – вопросительно вскинув подбородок, начал Брагин, – расскажи-ка нам, сколько твои предки набашляли Глушко, чтобы она приняла тебя в наш класс? – Витя молчал, продолжая смотреть в экран планшета, но Юра не унимался: – Или хочешь сказать, что ты, типа, до хрена умный?

Тридцать две пары глаз уставились на новенького в безмолвном ожидании. Тот лениво поднял глаза и, растягивая каждое слово, как будто вот-вот уснет, проговорил:

– А есть еще предположения? Если нет, то «до хрена умный», в принципе, подходит.

В тоне его голоса не было ни смущения, ни страха, как, впрочем, и чего-то другого. Он говорил абсолютно безэмоционально. При себе у него был кожаный дипломат, который выглядел так, будто бы его владелец работал маклером на Уолл-стрит. Достав из дипломата наушники, новенький подключил их к планшету, и из динамиков начала доноситься какая-то классическая мелодия. Она заиграла чересчур громко, заставив Витю поморщиться. Он убавил громкость, затем откинулся на стуле и блаженно уставился в потолок.

Но Юра не собирался заканчивать беседу.

– А я смотрю, ты прям интеллигент! – сказал он. – Врубаешь Моцарта на весь класс, чтобы все поняли, как у тебя утонченный музыкальный вкус? А, может, ты просто педик? Только педики слушают классику, это все знают.

Женская половина класса заволновалась в предвкушении возможного конфликта. Парни старались делать вид, что им все равно, но и они замерли в ожидании. Всем ребятам немного наскучила бесконечная гонка за оценками. В классе практически не возникало споров, не было ругани и уж тем более потасовок. На это ни у кого просто не оставалось сил. Всем втайне хотелось, чтобы кто-нибудь привнес немного драйва в это скучное, унылое болото под названием «десятый «А»». Так что каждый очень рассчитывал на темпераментного Брагина, который прямо закипал на глазах от невозмутимости новенького.

Тем временем, Витя оторвал взгляд от потолка и принялся неторопливо вытаскивать из ушей наушники, будто бы не замечая напряжения, повисшего в воздухе. Затем, окинув своего оппонента скучающим взглядом, он заговорил:

– Это Бетховен, пятая симфония. Я бы советовал тебе тоже ознакомиться, классическая музыка показана при нервных состояниях.

Он снова было взялся за свой планшет, но тут Брагин резко вскочил, пересел к нему за парту и заорал дурниной прямо ему в лицо:

– Слышь, я не договорил, Вася. Знаешь, че обычно случается с утонченными мальчиками вроде тебя, когда они слишком борзо себя ведут?

Было невооруженным взглядом видно, как изо рта Брагина брызжет слюна. Новенький достал из кармана отглаженный носовой платок и промокнул им подбородок. Затем он грациозно тряхнул правой рукой и посмотрел на часы.

– Пятьдесят две минуты восьмого. Этого как раз будет достаточно, чтобы поведать тебе одну историю. – Убедившись, что Брагин вроде как слушает, Витя закинул ногу на ногу и продолжил: – Представь ситуацию, когда уточненный представитель знати вынужден держать путь через село, потому что все дороги затопило. И, значит, кучер управляет упряжкой прекраснейших белоснежных лошадей редчайшей породы, а те, в свою очередь, везут не менее прекрасную кибитку. Я терпеливо сижу на мягких бархатных подушках и смотрю в окошко на село, дабы из чистого любопытства узреть, как выживает местная чернь. И что же я вижу? Неотесанные, грубые люди, чумазые босоногие дети, одетые в какие-то грязные лохмотья, запах навоза и других нечистот, ревущая белугой скотина и покосившиеся лачуги, которые все эти люди называют домом. – С каждой новой фразой новенького челюсти Брагина сжимались все сильнее, желваки напряженно ходили туда-сюда, а губы постепенно складывались в полуулыбку, напоминающую оскал бойцовского пса. Как и все остальные, он не особо понимал, к чему ведет новенький, но чувствовал в его словах неприкрытую издевку в свой адрес. – А потом, – невозмутимо продолжал Витя, – моя карета внезапно наезжает на пропойцу, который спит в канаве прямо посреди дороги. Он изрыгает проклятья в свойственной его уровню образования манере, а затем начинает с усилием подниматься. И вот он уже, пошатываясь, стоит на ногах, словно Феникс, возродившийся из пепла. Только Феникс он, как и все птицы, красивый и трезвый, а этот маргинал в стельку пьян и с ног до головы вымазан грязью, дерьмом и соломой. И я, значит, высовываюсь из кареты, мол, какого ж рожна, любезнейший?! А пропойца только рыгает в ответ и валится обратно в канаву. Наверняка, ты, мой друг, недоумеваешь, о чем это я, и к чему все эти утомительные предисловия. Так вот я скажу тебе: пропойца из моего рассказа – это такая несложная аллегория, на которую пару минут назад меня вдохновил ты. И чтобы вести с тобой диалог на равных, мне придется опуститься до твоего уровня, то есть оказаться рядом с тобой в канаве по колено в грязи. Сам понимаешь, в этом для меня, человека утонченного, было бы мало приятного. Надеюсь, ты хотя бы в общих чертах понял, о чем я толкую. И если да, то тогда проваливай с моей парты, мне нужно успеть дослушать хотя бы первую часть симфонии до начала урока.

В классе начали раздаваться смешки. Одни думали, что Витя говорит на полном серьезе, другие были уверены, что он просто прикалывается над Брагиным. Сам новенький казался еще более невозмутимым, чем прежде. Видимо, знал, что драки в школе строжайше запрещены, и ему ничего не угрожает. Но Брагин не на шутку разозлился и уже был готов на него наброситься, но тут в класс вошла учительница.

– Брагин, что здесь происходит? – почуяв неладное, спросила она. Затем ее взгляд переместился на новенького: – Егай, все в порядке?

– Вполне. Брагин просто рассказывал мне, как тут обстоят дела, чтобы я смог быстрее адаптироваться на новом месте. Славный парень, скажу я вам.

После того, как Ира закончила, Зинаида расхохоталась и заявила, что новенький явно не робкого десятка, и теперь он нравится ей гораздо больше.

От остальных никаких комментариев не последовало. Ира о чем-то глубоко задумалась, и по ее выражению лица невозможно было угадать, о чем именно. А Вероника решила отмолчаться, потому как не считала свое мнение объективным. Витя ассоциировался у нее с Селоустьевым, в котором она ненавидела абсолютно все: характер, внешность, мимику, походку, голос. Для нее он был омерзителен целиком и полностью. Кроме того, Селоустьев, как и его брат, говорил высокомерным тоном, и это всегда было на полном серьезе, а не ради шутки. Стало быть, вероятность, что новенький в разговоре с Брагиным был абсолютно серьезен, тоже довольно высока.

Зинаида прервала всеобщее молчание:

– Приходько, погоди, ты не рассказала главного! Как Витюша показал себя на уроке? Несмотря на то, что теперь я отношусь к нему нормально, я все равно уверена, что гениальностью там и не пахнет. Я права?

– Пока не ясно, – развела руками Ира. – Первую половину урока была работа у доски. Наша Алла Андреевна вслух выбирала, кого бы вызвать. Брагин, конечно, не смог сдержаться и посоветовал ей остановиться на Егае, или как там правильно склоняется его фамилия, потому что у того – ни одной оценки. Но она сказала, что сама решит, кого вызывать. Дескать, новенькому нужно хотя бы немного адаптироваться в школе, прежде чем начинать работать у доски в том темпе, в котором привык работать наш класс. В общем, Витя просто сидел и скучал. Правда, во второй половине урока она все-таки задала ему один вопрос. Он ответил на него, и на этом все. Но этот вопрос был совсем не сложный, на него бы ответил кто угодно. Я очень удивилась, когда некоторые наши девчонки зашептались, мол, поглядите, какой он умный. Бред.

Глядя на выражение лица подруги, Вероника с Зинаидой, не сговариваясь, пришли к выводу, что та скорее настроена настороженно, нежели влюблена.

На следующей перемене Ира рассказала, что Брагин решил начать против Вити что-то типа коллективной травли, но его затея с треском провалилась. Девчонки были от новенького в полном восторге, а парни сочли предложение Брагина неоправданным, заявив, что Егай справедливо его поддел, ведь Юра сам на это напросился. Кроме того, в классе уже имелся объект травли. Это была девушка по имени Лена Попова, которую из-за ее склочного характера и любви к доносам все называли Жопой. Новенький был совсем на нее не похож. Он скорее вызывал симпатию своим безграничным спокойствием и равнодушием по отношению ко всему, что происходило вокруг него.

– Когда я выходила из класса, – сказала Ира, – Егай снова сидел в наушниках и с планшетом в руках. Странный парень. Я бы как минимум волновалась в новом коллективе и старалась найти с одноклассниками общий язык. А ему все нипочем.

Вероника пожала плечами:

– Судя по всему, он чувствует себя абсолютно комфортно. Мне бы его спокойствие. Оно бы мне ох как не помешало в операции по завоеванию Медка.

– Переключайся на корейца, – посоветовала Зинаида. – Я тебя даже поддержу. А то Ханин уже порядком задолбал. Не понятно, чего он хочет. Он как мой кот, который идет по коридору в комнату и никак не может дойти, потому что постоянно отвлекается на все близлежащие предметы. То к когтеточке своей подойдет и поточит об нее когти, то мышь игрушечную увидит и внезапно начнет гонять ее по всему коридору, то просто усядется в углу и начнет глядеть в стену. Так и твой Медок. Никак не определится, куда едет его поезд. А я вот скажу вам, куда. В депо.

После третьего урока все трое как обычно отправились в столовую. Там, в компании своих одноклассников, был и Тимур. После случившегося утром Вероника никак не могла перестать на него пялиться, поэтому девушки решили купить пирожков и пойти поесть в какое-нибудь другое место. Выбрав самое большое окно в левом крыле второго этажа, они уселись на подоконник и принялись за еду.

Вдалеке показался Коля Бобарыкин со своим одноклассником Игорем Старковым. Заметив Веронику, он сразу изменил походку и стал двигаться как-то по-дурацки.

– Бобарыкин похож на пьяного опоссума, – с набитым ртом заявила Зинаида. – Аж жалко бедолагу.

Поравнявшись с их подоконником, Коля уставился на Вероникины колени и замер. Его друг Игорь проследил за направлением его взгляда и закатил глаза.

– Пойдем, а? – тихо, но настойчиво сказал он и потянул товарища за рукав пиджака.

Бобарыкин тут же пришел в себя. Ему стало неловко за свой недвусмысленный взгляд, и он решил как-то исправить ситуацию, сказав:

– Вероник, я чего задумался-то… Химия сегодня в силе? Я принес с собой отличное пособие, там все написано понятным языком, ты сразу разберешься. Это что-то типа химии для чайников, только еще проще.

Веронике стало его жалко. Она прекрасно понимала, как он себя чувствует, стоя перед ней и краснея за свою неловкость. Точно такие же ощущения были у нее при виде Тимура. Она приветливо помахала ему, всеми силами давая понять, что все в порядке.

– Конечно же, химия в силе! После седьмого урока, как обычно, буду ждать тебя в кабинете английского.

Бобарыкин смущенно улыбнулся в ответ, пару раз поправил пиджак и карманы брюк, подтянул лямки рюкзака, и, немного запутавшись в ногах на развороте, помчался догонять удаляющегося за поворотом Старкова.

– Бедный Бобарыкин, – покачала головой Ира, провожая его взглядом. – Он смотрит на тебя, как пастух на королеву. Хотя, с другой стороны, я бы тоже хотела, чтобы на меня кто-нибудь так смотрел. Это так… вдохновляет.

– Да перестань, так на меня только Бобарыкин и смотрит. Наверное, в жизни каждого человека есть тот, кто восхищается им, и тот, кем восхищается он сам. Проблема в том, что чаще всего это три разных человека. Бобарыкин смотрит на меня, я смотрю на Ханина, а Ханин смотрит на всех подряд, кто относится к женскому полу. Такая вот история.

– Глядите-ка: вспомнишь солнышко – вот и лучики, – сквозь зубы проговорила Зинаида. – И чего ему в столовке не сиделось?

В их сторону направлялся Тимур в компании Ласточкина и Шелепова. Вероника тут же отвернулась к окну. В отдельном пакетике у нее еще оставалась булочка с джемом, посыпанная сахарной пудрой, и она решила ее съесть, чтобы унять волнение. Но, откусив первый кусочек, она заволновалась еще больше, потому как испачкала сахарной пудрой половину лица.

– Ира, вытри, вытри это, умоляю, – запричитала она.

Подруга наскоро вытерла ей лицо тыльной стороной ладони, но Вероника все равно почувствовала, как краснеет. Ей оставалось только продолжать сидеть в пол-оборота и ни за что не поворачиваться, пока Тимур не пройдет мимо. Надкусанная булочка так и осталась у нее в руке, дожидаясь своего часа. Подруги принялись что-то обсуждать, но Вероника уже не воспринимала их слова.

Голос Тимура приближался. Он всегда громко о чем-то рассказывал – так, чтобы его слышала вся округа.

– Да вы вообще видели его унылый дриблинг? Играл он, а стыдно мне. Топит остальных пацанов, хотя его только полгода назад трансфернули. О какой одной восьмой вы говорите? Максимум – третье место в группе и одна шестнадцатая в Кубке УЕФА.

Вероника немного успокоилась. Если Тимур говорит о футболе, значит, до нее ему нет никакого дела. Сейчас они пройдут мимо, и мир снова станет в порядке. Внезапно Зинаида ойкнула, что было для нее несвойственно. Вероника развернулась, чтобы понять, в чем здесь дело, и тоже чуть не ойкнула. В нос ударил знакомый запах самого лучшего в мире мужского парфюма. Тимур стоял на неприлично близком расстоянии, почти касаясь ее коленей, и лукаво улыбался.

– Каспранская, я тут шел мимо, увидел твою булочку и захотел ее съесть. – Тимур резко схватил ее за запястье и пододвинул булочку к своему лицу. Он держал ее руку крепко, но очень аккуратно, почти нежно, от чего у Вероники голова пошла кругом. Откусив от булочки добрую половину, он умудрился перемазать сахарной пудрой всю нижнюю часть лица и кончик носа, что, впрочем, ничуть его не смутило. Как не смутило и недовольство Зинаиды, которая буркнула в его адрес что-то крайне нецензурное. Прожевав, Тимур вытер подбородок тыльной стороной ладони и сказал:

– Я сегодня такой невоспитанный!

Он не сводил глаз с Вероники. Она видела это периферическим зрением, чувствовала всем телом, хоть и не могла найти в себе смелость поднять на него взгляд.

– Полбулки сожрал, гад, – буркнула себе под нос Зинаида.

– Дамы, – слегка поклонившись, сказал на прощание Тимур.

Развернувшись, он махнул рукой Шепелеву и Ласточкину, и все трое отправились дальше. На его носу так и осталась сахарная пудра.

Вероника не двигалась и продолжала сидеть с остатками булочки в руке, словно каменное изваяние. Невидящим взглядом она смотрела куда-то вперед. Зинаида ткнула подругу в бок, считая, что это наилучший способ вывести ту из ступора.

– Эй, Пална, приди в себя, у нас сейчас физика, а это будет пострашнее твоего Ханина, – сказала она, щелкая перед лицом подруги пальцами. Зинаида всегда умела вернуть людей в реальность. – Давай, доедай свою булку.

Вероника обреченно начала жевать, все так же глядя перед собой.

– Что-то мне подсказывает, – с беспокойством глядя на нее, сказала Ира, – Ханин не отстанет, пока ты снова не вернешься в свое амплуа без памяти влюбленной поклонницы. А потом наиграется и снова перестанет обращать на тебя внимание. На каком моменте ты решишь, что гештальт закрыт, и прекратишь все это? Что по этому поводу говорит Ритка?

– Она боится, что я не успею вовремя остановиться, и он первый меня бросит, а потом я буду рыдать полжизни. Я много думала об этом и пришла к выводу, что брошу его через две недели после того, как мы начнем встречаться. – Тут Вероника замешкалась и спустя пару секунд добавила: – Если. Если мы начнем встречаться.

– Почему через две недели? – удивилась Зинаида. – Руби на корню! Прикрой лавочку в тот же день. Он предлагает тебе встречаться, ты соглашаешься и, спустя пять минут, такая говоришь: «Ой, знаешь, я передумала, все, давай, пока». И желательно сказать это при большом скоплении народа, чтобы ему жизнь медом не казалась.

– Мы с Риткой это обсуждали. Она говорит, что он даже не расстроится, если я так сделаю. Это будет выглядеть, как жалкая попытка мести, и переживать он уж точно не станет. Наоборот посмеется надо мной, и дело с концом. А потом пойдет и сразу найдет себе новую девушку. И никто в школе не будет говорить, что я его бросила. Никто даже не заметит. Девочки, я все рассчитала. Баринову он бросил где-то через двадцать дней. Значит, я подстрахуюсь и брошу его через две недели. Он даже не поймет, почему я так сделала, ведь всего за минуту до этого я буду выглядеть влюбленной и счастливой. Вот это я понимаю – по-настоящему закрытый гештальт. А пока позвольте мне вдоволь насладиться им и своей любовью к нему. Я хочу выжать из этой ситуации по максимуму.

Она задрала голову вверх, закрыла глаза и мечтательно вздохнула. Перед глазами сразу стали проноситься романтические картинки с их будущих свиданий.

– Ты ведь не собралась переспать с ним?? – вытаращила глаза Ира, от чего Вероника залилась краской.

– Нет конечно, ты чего! Мы просто будем гулять, ходить за ручку, обниматься и, может быть, он меня даже поцелует, но на этом все!

Зинаида закатила глаза и спрыгнула с подоконника.

– Ну и разговоры, девки. Я лучше послушаю физичку, чем вас. Поднимайте жопы, скоро звонок.

После всех уроков и занятий по химии с Бобарыкиным, Вероника вернулась домой и рассказала заспанной тетушке обо всем, что произошло за день. Та ничуть не удивилась, потому что с самого начала была уверена в своем плане.

– Главное – не теряй голову, – зевая, проговорила Ритка. Она только недавно встала с кровати, и на ней была надета забавная пижама с морскими котиками. – Тебе нужно быть хладнокровной и сохранять ясность ума. Он делает все это не потому, что вдруг влюбился в тебя. Ему просто нужно вернуть тебя на место возле его трона. Ты же понимаешь это, да?

В глубине души Вероника осознавала, что Тимур не мог так быстро изменить свое мнение насчет нее и влюбиться. Но он умел очаровывать, и эти его чары будто бы уничтожали последние зачатки разума. В голову ненароком начинали закрадываться предположения, что у Тимура действительно могли появиться искренние чувства. Он понял, что потерял, когда она пропала из его поля зрения. И когда это случилось, он сразу осознал, что всегда мечтал о такой, как она. Пушистый морской котик с издевкой улыбался Веронике с Риткиной пижамы, как бы намекая, что все совсем не так.

– Я стараюсь мыслить здраво, но Ханин действует на меня, как змий-искуситель, – сказала Вероника. – Он очень хитер. Мне хочется ему поверить, но я понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Я держусь. По крайней мере, не делаю глупостей. Точнее говоря, вообще ничего не делаю. Бездействие – лучший вариант в моем положении.

Ритка согласно кивнула и одобрительно потрепала племянницу по макушке.

– Очень скоро этот змий начнет подбираться к тебе все ближе и ближе, чтобы завести разговор, а затем предложит тебе яблоко. Мы сами на это подписались, поэтому давай хотя бы подольше помучаем его. Ты не должна сдаться ему слишком быстро, пускай он ощутит, сколько усилий приложил. Игнорируй его до тех пор, пока не поймешь, что он достаточно побегал и оценил твою непреклонность. Иначе он забудет тебя на следующий день после того, как предложит быть его девушкой. А я тебя не для того растила, чтобы о тебе забывал какой-то придурок.

Все это опять напомнило Веронике какую-то дурацкую романтическую комедию про американских школьников. На Тимура все эти штучки не сработают. Если она слишком долго будет делать вид, что ей все равно, он просто махнет на эту затею рукой и найдет себе кого-то еще. Она боялась, что когда-нибудь Ритка все же ошибется, и весь их план рухнет. Но, с другой стороны, пока что план действительно работал, и поводов не слушать мудрую родственницу не было.

Первое совместное фото

На следующий день, после урока литературы, десятый «Г» отправился на биологию, но оказалось, что училка неважно себя почувствовала и отпросилась домой. Не успели все обрадоваться, что можно пойти в столовую и сидеть там весь урок, как Росомаха разрушила эти надежды.

– Вместо биологии у вас будет урок ОБЖ совместно с десятым «Б», – объявила она. – Вас сегодня – всего одиннадцать человек, места хватит всем. И заканчивайте мне тут охать. Зато после шестого урока пойдете домой, второй раз на ОБЖ вам идти не надо.

Меньше всех такому повороту событий обрадовалась Вероника. Судьба будто специально сталкивала ее с Ханиным, чтобы проверить на прочность.

– Зин, давай придем в класс прям к началу урока, – взмолилась она. – Не хочу всю перемену сидеть с Медком в одном кабинете.

– Да уж, приятного мало, – сказала Зинаида. – Но хуже всего – тамошние бабы. Самая нормальная там – Надька Гриценко. Все остальные – высокомерные сучки. Ну или почти все. Ведут себя так, будто бы уже перешли в «А» класс. Так что пойдем пока в гости к нашей Ирине, а то я не сдержусь и кого-нибудь точно ударю. К примеру, драную кобылу Кошелькову.

С Олесей Кошельковой у Зинаиды имелись старые счеты. Однажды в прошлом году, на совместном с «Б» классом уроке физкультуры учитель похвалил Зинаиду за отлично сыгранный волейбольный матч. На что Кошелькова на весь зал проорала: «Хорошо, что на физре не надо думать, да, Чумакова?». После уроков Зинаида подловила ее на улице и несколько раз окунула головой в сугроб. Это научило Олесю некоторым манерам. С тех пор, при виде Зинаиды она старалась не открывать рта, хотя ее высокомерие никуда не делось и все так же было заметно на лице.

Подруги дошли до кабинета информатики, заглянули туда и поманили Иру за собой в коридор. Та с воодушевлением поведала, что заказанные на прошлой неделе новые современные компьютеры и вся сопутствующая периферия были доставлены в школу еще вчера утром, и теперь она ждет не дождется начала урока, чтобы их опробовать. На уроках информатики их классу не только активно преподавали популярные языки программирования, но и обучали разным полезным программам. Новая техника существенно упрощала процесс изучения, делая его более быстрым и комфортным. Ира просто обожала узнавать что-то новое, поэтому была вне себя от радости, увидев на столах новые и мощные компьютеры вместо привычных старых.

Долго болтать с ней не получилось – перемена уже подходила к концу. Вероника с Зинаидой нехотя поплелись в кабинет ОБЖ. Но все же им нравились уроки Владимира Олеговича, поэтому они даже немного повеселели, увидев пожилого учителя возле кабинета, о чем-то беседующего с одним из завучей. Поздоровавшись с ними, девушки вошли в класс.

Кошелькова, сидящая за первой партой у входа, немного вздрогнула при виде Зинаиды. Вероятно, вспомнила прошлогоднюю зиму. Но боялась она зря – Зинаида даже не обратила на нее внимания. Заметив, что последняя парта в среднем ряду никем не занята, она взяла на нее курс, потащив за собой Веронику. Сама Вероника старалась не смотреть по сторонам, но глаза сами, против ее воли отыскали Ханина. Он и Ласточкин сидели за третьей партой ближнего ко входу ряда и оглушительно хохотали. Сзади них сидел Шелепов с противогазом на голове и что-то странным голосом говорил своей соседке по парте. Та делала вид, что злится, но ее губы вот-вот уже были готовы расплыться в предательской улыбке. Вероника, стараясь не смотреть в ту сторону, села за выбранную подругой парту и начала вытаскивать из рюкзака все необходимое для урока.

Прозвенел звонок, и в класс зашел Владимир Олегович.

– Кто это у нас дал газы без команды? – спросил он, глядя на Шелепова, быстро снимающего противогаз. – А, Шелепов. Молодец! Иди к доске, будешь образцом. Тема сегодняшнего урока «Средства индивидуальной защиты органов дыхания». Шелепов, не теряйся, бери мел и пиши на доске название темы. Да так, чтоб красиво!

Пока Валера старательно выводил буквы мелом, Владимир Олегович начал рассказывать очередную историю из жизни, связанную с темой урока. Он всегда так делал, чтобы ученики лучше усваивали материал и впоследствии могли применить изученное в экстремальной ситуации. За подобный подход многие считали его своим любимым учителем, в том числе и Вероника с Зинаидой.

На этот раз история Владимира Олеговича была о том, как будучи молодым неопытным солдатом, он попал на первые в своей жизни учения по химической атаке.

– На полигоне была установлена палатка, в которую бросали специальную хлорпикриновую шашку, чтобы каждый боец мог протестировать свой фильтрующий противогаз в действии. Как вы, наверное, уже догадались, мой противогаз оказался неисправным. Беда была совсем близко – об этом сигнализировали выступающие на глазах слезы и характерное першение в горле. Действуя по инструкции, я быстро исправил ситуацию и начал дышать через винтовую гайку, но это было почти бесполезно, потому что для столь едкого вещества, как хлорпикрин, необходимы изолирующие противогазы. Но тогда я еще об этом не знал. И, вот, с закрытыми слезящимися глазами я пытаюсь найти выход из палатки…

Пока учитель рассказывал свою историю, в классе стояла такая тишина, что было слышно, как тикают маленькие настольные часы, стоящие на учительском столе. Закончив, он приступил к основной части урока, и весь класс снова зашумел в предвкушении практической части, которая обещала быть веселой.

Рассказав о способах и средствах защиты органов дыхания и поражающих факторах, Владимир Олегович на примере Шелепова наглядно продемонстрировал порядок надевания и снимания противогаза. После Шелепов по его команде вытащил из коробки пятнадцать противогазных сумок и разместил их на учительском столе.

– Как видите, инвентаря на всех не хватит, – обратился учитель к классу. – Поэтому сейчас я поделю вас на группы по пять человек в каждой, и первые три группы будут совместно отрабатывать правильную технику надевания противогазов. Те, кто не попадет в число первых пятнадцати человек, сидят и ждут своей очереди. Итак, на подготовку у каждой команды – пять минут. Далее я поочередно вызываю каждую группу, и ее участники по команде «газы!» демонстрируют у доски изученную технику на время. Если хотя бы один не наденет противогаз за десять секунд или же сделает ошибку при его надевании, все остальные получат сниженные баллы за неумение работать в команде. А тот, кто совершил ошибку, в конце урока будет пересдавать норматив, но, в любом случае, уже получит на балл ниже. Так что учимся работать в команде. Поверьте мне, старому пройдохе, это очень пригодится вам в жизни. Ну, поехали!

В первом ряду сидело одиннадцать человек, и еще четверых учитель взял со среднего ряда. Так что в первые три группы Вероника с Зинаидой не попали. Поняв систему отбора, Вероника совершила нехитрые расчеты и с облегчением поняла, что никак не попадает в одну группу с Тимуром.

– Глянь на эту лярву, – шепнула Зинаида и мотнула головой в сторону первой парты третьего ряда, где сидела Кошелькова. – Боится, не окажемся ли мы с ней в одной дружной команде.

Кошелькова опасливо косилась в их сторону и одними губами отсчитывала по пять человек, начиная с третьей парты среднего ряда. Завершив подсчеты, она с заметным облегчением на лице отвернулась.

– По-моему, лярва – это что-то из древнеримской мифологии, причем мертвое и мужского пола, – со смехом заметила Вероника.

– Лярвами еще называют распущенных женщин, но я не это имела в виду. В эзотерике лярва – это примитивное существо вроде амебы. И хорошо, что амебы Кошельковой в нашей команде не будет. Хотя совсем без лярв, – Зинаида кивнула на впереди сидящих девушек, – нам сегодня не обойтись. Гляди, целых три. В нашей группе, походу, одни мы с тобой будем нормальные, Каспраныч.

Подивившись познаниями подруги в эзотерике, Вероника посмотрела, с кем им предстоит тренировать надевание противогазов. Она довольно неплохо знала всех троих. Все три девушки были из «Б» класса, но только одна из них, Даша Виноградова, представляла собой действительно высокомерную и неприятную в общении особу. Две другие девушки на фоне большинства своих одноклассниц всегда вели себя вполне корректно. Проблемы могли возникнуть только с Дашей. Веронике втайне захотелось, чтобы та как следует разозлила Зинаиду и познала все прелести ее сурового нрава.

Время на тренировку подошло концу, и к доске вышла первая группа. У каждого на плече висело по сумке с противогазами. Владимир Олегович взял в руки секундомер и скомандовал: «Газы!», после чего все пятеро зажмурили глаза и принялись доставать из сумок противогазы. На все про все у них ушло чуть больше одиннадцати секунд. После некоторых размышлений, учитель строго посмотрел на ребят и вынес свой вердикт:

– Вы не уложились в десять секунд, но порядок выполнения нарушен не был – прекрасная командная работа налицо. Молодцы, бойцы! Учитывая, что вы новички и выполняли норматив в первый раз, я поставлю каждому по пять баллов. Всем остальным я тоже, пожалуй, увеличу время до двенадцати секунд. Следующая группа, стройся!

В следующих двух группах кто-то не закрыл глаза после команды «газы!», кто-то неправильно надел противогаз, и поэтому все получили оценки на балл ниже. После этого все сдали сумки, и учитель начал формировать следующие три команды.

– Первая группа: Романова, Гриценко, Рубинович, Павлов, Ахмедов. Вторая группа: Виноградова, Магомедова, Бурденко, Чумакова, Каспранская. Так, – учитель задумчиво хмыкнул, – во второй группе у нас, получается, одни дамы… Женский коллектив – это хорошо, но в реальной жизни вы можете попасть в экстремальную ситуацию не только с женщинами, но и с мужчинами, и даже с инопланетянами, поэтому я усложню вам задачу и заменю Виноградову на какого-нибудь джентльмена с третьего ряда. Есть желающие? – К ужасу Вероники, этим самым джентльменом изволил стать Ханин. Он поднял руку под хохот своих приятелей. – Отлично, – кивнул ему Владимир Олегович, – тогда Магомедова, Бурденко, Чумакова, Каспранская и Ханин, готовьтесь.

Дальше Вероника уже ничего не видела и не слышала. В голове стоял белый шум, в глазах рябило. Как она должна работать в команде с Тимуром, если в его присутствии ее бросает то в жар, то в холод, тело отказывается повиноваться, а мозг работать??

Тимур как в замедленной съемке приближался к их с Зинаидой парте. Магомедова с Бурденко, которые сидели впереди, развернулись к ним и вполне дружелюбно предложили потренироваться всем вместе в задней части кабинета. То же самое было предложено и подошедшему к ним Ханину.

Сегодня Тимур был особенно хорош. Вероника даже не сомневалась, что когда-нибудь он станет настоящей звездой футбола. По-другому и быть не могло с таким-то телосложением. Чтобы более-менее контролировать весь спектр эмоций, который вызывал в ней Тимур, она старалась смотреть в пол или на девчонок. Это начало действовать, и через минуту ее сердце уже перестало отбивать ритм, словно оно было танцором диско, устроившим сумасшедшую вечеринку в грудной клетке. Дыхание нормализовалось, мозг начал воспринимать слова окружающих. «Найти бы еще способ не чувствовать его запах… Может быть, надеть противогаз?»

У их группы оставалось чуть больше трех минут на подготовку. Тимур предложил девушкам потренироваться без него, якобы он в это время проконтролирует, все ли сделано верно. На счет три, все девушки затаили дыхание, зажмурили глаза, на ощупь вытащили свои противогазы из сумок и, держась за нижнюю часть, надели на голову. Затем все сделали выдох, быстро проверили нет ли перекосов, складок и хорошо ли навинчена гайка соединительной трубки. Самой последней с этим справилась Бурденко, потому что у нее возникли проблемы с волосами, но даже с учетом этого, их группа выполнила норматив за одиннадцать секунд.

– Как два пальца обоссать, – деловито сказала Зинаида, убирая свой противогаз обратно в сумку. Тренироваться еще раз она явно считала лишним. Магомедова и Бурденко переглянулись, но свои эмоции по поводу сказанного Зинаидой благоразумно сдержали. Та исподлобья взглянула на Тимура и добавила: – Давай теперь ты. Иначе, чую, ты как якорь потащишь всю нашу команду ко дну.

Ухмыльнувшись, Тимур по команде сделал все то же самое, только у него это заняло всего восемь секунд. После этого он поднял на Зинаиду самодовольный взгляд. По выражению лица подруги было видно, что она приняла его негласный вызов и теперь жаждет побить его рекорд, когда всех вызовут к доске.

«И как ей удается быть такой невозмутимой, когда она смотрит ему прямо в глаза??». Вероника вновь почувствовала помутнение рассудка и, чтобы сбить этот эффект, принялась глазеть по сторонам. Случайно она встретилась глазами с одноклассницей Тимура Аленой Романовой. Та почему-то недовольно скривилась, а затем отвернулась.

Время на подготовку подошло к концу, и Владимир Олегович вызвал к доске первую группу с Аленой в составе. При выполнении норматива та запуталась в своих волосах, из-за чего никак не могла совместить очки противогаза с глазами. Поняв, что не уложилась в двенадцать секунд, она со злостью сорвала противогаз с лица.

Зинаида шепнула на ухо Веронике, что не лишним бы было завязать волосы в хвост, чтобы подобно Алене не попасть впросак в самый ответственный момент. То же самое она с неохотой сказала и длинноволосой Юле Бурденко, после чего вся группа направилась к доске.

Оказавшись лицом к классу, Вероника вдруг осознала, что ее беспокойство и неловкость сразу куда-то ушли. Наверное, на руку сыграл опыт игры в театре, который навсегда отучил ее бояться сцены. Учитель дал команду, и их группа слаженно справилась с заданием, уложившись всего в десять секунд. Первым, к досаде Зинаиды, все равно оказался Тимур, но она отстала от него буквально на мгновение. Пока Владимир Олегович нахваливал их за отличную работу, каждый начал снимать свой противогаз. Делать это тоже следовало по определенному алгоритму. Вероника потянулась к клапанной коробке противогаза, но ее остановил Тимур.

– Погоди, не снимай, – шепнул он. – Пускай Ласточкин нас сфоткает.

Она сразу же густо покраснела, потому что его шепот пробудил внутри нее доселе не знакомые ей ощущения. Ей даже стало стыдно за свои мысли. Хорошо, что противогаз надежно скрывал от класса ее красное лицо. Тимур подошел к ней вплотную и приобнял за плечи. Ласточкин уже был тут как тут, с телефоном наготове. Он сделал пару кадров и, удовлетворенно кивнув, сел на место.

Вероника чувствовала себя противником Сабзиро в игре «Мортал Комбат». Все ее мысли и чувства были заморожены. Медленно сняв противогаз, она аккуратно сложила его в сумку и направилась к своей парте. В голове стоял белый шум. Тимур был первым, к кому она почувствовала влюбленность. Он сводил ее с ума, выбивал из колеи. Раньше она никогда не имела дел с парнями, и эти первые, пускай даже шуточные объятья, стали настоящим испытанием для ее рассудка.

– Романова метает в тебя молнии, – шепотом сказала Зинаида, когда они сели за парту. – Ты бы видела, как ее перекосило, когда вы с Ханиным фоткались. Я одного не понимаю: чего вы все в нем находите??

Вероника витала где-то очень далеко, но это ничуть не смущало подругу. Та резко сменила направление беседы и принялась увлеченно рассказывать про сцену в каком-то новом корейском сериале, которая очень ее рассмешила. Периодически она останавливалась и со смехом комментировала происходящее у доски.

– Не, ну ты глянь, Каспраныч, вот же несчастные идиоты, со второго раза не могут сдать! Бедный Владимир Олегович! Как будто в коррекционной школе преподает, ей-богу!

– Угу, – вяло откликнулась Вероника.

Она смогла окончательно вернуться с небес на землю, только когда прозвенел звонок. Проходя мимо третьей парты, она мельком взглянула на Романову, и та ответила ей долгим враждебным взглядом. В это же мгновение Зинаида подошла к Алене со спины и, положив руку ей на плечо, шепнула:

– Ты чего-то хотела, Романова?

Вздрогнув, Алена обернулась и непонимающе уставилась на Зинаиду.

– От тебя?

– От Каспраныча. – Зинаида указала на растерянную Веронику.

– Да нет, ничего не хотела, – ответила Алена и недовольно поджала губы.

Ей повезло, что Зинаида этого не видела, иначе диалог так быстро бы не закончился.

– Ну вот и славненько. – Зинаида похлопала Алену по спине и направилась к выходу. – А то, если че, обращайся в следующий раз ко мне. Я тебя проконсультирую.

Удалившись с подругой на значительное расстояние от кабинета, Вероника воскликнула:

– Зачем, Зин? Она же ничего мне не сделала…

– А затем, что ты позволяешь этим дурам смотреть на тебя, как на девочку для битья. Я просто показала ей, что к чему. А то она и меня уже успела выбесить своей недовольной мордой.

Веронике стало за себя стыдно. Если бы не грозная Зинаида, неизвестно как окружающие позволяли бы себе к ней относиться. И это при том, что в их лицее учились одни безобидные ботаники. Даже представить страшно, что бы с ней могло случиться в обыкновенной школе.

Восприняв молчание подруги по-своему, Зинаида смягчилась и мягко стукнула ее в плечо.

– Ладно тебе, Каспраныч, не расстраивайся. Они все, как шакалы, чуют слабину и сразу же хотят самоутвердиться за твой счет. А ведь ты на моей памяти никому слова дурного не сказала. Так что пускай сначала попробуют обидеть меня.

– Думаю, с тобой мне точно нечего бояться, – улыбнулась Вероника. – Вряд ли кто-то осмелится нагрубить мне, когда ты рядом. Хотя я вообще не понимаю, почему они так ко мне относятся. Я ведь и правда никогда не делала им ничего плохого. Никому из них!

– Знаешь, с такой внешностью ты, конечно, должна быть той еще стервой. Я бы тогда с тобой не общалась, но зато тебя бы точно никто не обижал. Может, попробуем сделать из тебя лжестерву? Останешься все той же безобидной Вероникой, но на публику будешь изображать из себя бешеную сучку. Как тебе идея, а? Все сразу отвалят, гарантирую.

– Предложение неплохое, но его следует обдумать… Я как-то не очень уверена, что смогу изображать из себя стерву. Я ж даже не знаю, как они разговаривают.

– Да какие проблемы? Потренируемся. Сделаем из тебя самую отвратительную и склочную змеюку в школе.

Обсуждая подробности превращения Вероники из святоши в стерву, подруги дошли до кабинета английского или, как его называла Зинаида, «логова Росомахи», закинули свои рюкзаки и пошли проведать Ирку. Путь лежал в том же направлении, что и на прошлой перемене, поскольку у десятых классов всегда было по два урока информатики подряд.

Подруга уже ждала их на повороте. Схватив обеих под локти, она потащила их подальше от своих одноклассников, чтобы те не подслушивали. Ей явно было, что рассказать.

– Девочки, теперь я, кажется, знаю, почему этого Егая взяли в наш класс. Он компьютерный гений! Потому что даже я ничего не поняла! Да что там я, наш Гордеев и тот ничего не понял, а он у нас лучший по информатике!

Иркины глаза буквально светились восхищением. Вероника с Зинаидой переглянулись – у обеих возникла одна и та же мысль. Неужели их подруга все-таки заинтересовалась этим парнем? Или это просто логичная реакция на то, что Витя продемонстрировал на уроке? Она говорила сбивчиво и активно жестикулировала, что было ей не свойственно. И это значительно усиливало подозрения.

Информатику у десятого «А» вел учитель по имени Феликс Эдмундович. Параллельно с преподавательской деятельностью он подрабатывал программистом. Узнав об этом, ученики попросили обучить их на более глубоком уровне, чем то предполагала школьная программа, потому как многие в будущем хотели заняться программированием на профессиональном уровне. Скорректировав учебный план и согласовав его с руководством школы, учитель постепенно начал обучать класс премудростям профессии программиста. А сегодняшний урок все ждали с особым трепетом, ведь новые компьютеры наконец позволят изучать то, что на старых даже не грузилось.

Не скрывая своей радости, Феликс Эдмундович начал новую тему. Десятки пар глаз были обращены на него, ученики жадно ловили каждое слово. Ему было приятно получать такую искреннюю отдачу. Он любил дарить знания и старался делать свои уроки интересными, чтобы его предмет мог увлечь каждого ученика. Поэтому, заметив, что новенький откровенно скучает и слушает лекцию вполуха, учитель не смог это проигнорировать.

– Виктор, вам что-то не понятно? – поинтересовался он. – Не стесняйтесь, я с удовольствием объясню еще раз.

– Нет, мне все понятно, спасибо, – ответил новенький.

– Мне показалось, вы немного скучаете.

– Отнюдь. Я просто проходил эту тему раньше.

– Понимаю, – мягко сказал учитель. – Здесь многие уже знают о том, что я сейчас рассказываю, но я должен учитывать всех. Потерпите немного, скоро я перейду к более сложным понятиям. Так что если вы не уверены, что знаете все про оптимизацию кода, то лучше конспектируйте с доски. Это все пригодится вам на итоговой контрольной работе.

Не успел Витя и рта раскрыть, как Юра Брагин не выдержал и раздраженно выпалил:

– А Егай у нас – гений, вы не знали, Феликс Эдмундович? Он знает все обо всем, и про оптимизацию кода тоже. Так что итоговую контрольную он готов сдать хоть прямо сейчас! – Юра развернулся в сторону новенького и с ухмылкой поинтересовался: – Правда же, Егай?

– Без проблем, – неожиданно для всех ответил Витя, пожимая плечами.

Это показалось всем верхом наглости. Тема оптимизации кода довольно обширна, и было, по меньшей мере, самонадеянно заявлять, что знаешь ее от и до. Феликс Эдмундович совершенно растерялся. Ему импонировали уверенные в себе ученики, но здесь дело явно шло о чрезмерной самоуверенности, которая в будущем может сослужить дурную службу. Так что учитель решил немного проучить новенького.

– Если пожелаете, Виктор, я прямо сейчас могу дать вам практическое задание. Я планировал итоговую контрольную в начале нового года, но вы можете сдать ее экстерном.

Учитель до последнего надеялся, что Егай образумится и пойдет на попятную. Но в глазах новенького впервые за все время урока зажглись искорки интереса. «Ну что ж, тогда так тому и быть» – подумал Феликс Эдмундович и пригласил самоуверенного ученика к одному из крайних компьютеров, находившихся на специальных столах позади обычных парт.

– Итак, перед вами – очень «мусорный» код. Ваша задача – максимально оптимизировать его, не нарушив при этом стабильность работы приложения. У вас двадцать пять минут до конца урока. Если вдруг закончите раньше, поднимите руку. Я подойду и запущу приложение, чтобы проверить уровень вашей работы. Удачи, Виктор.

Феликс Эдмундович не сомневался, что новенький обладает какими-то минимальными знаниями по теме, но был уверен, что тот не сумеет оптимизировать код даже на жалкие десять процентов. Мысленно учитель договорился сам с собой, что если ученик справится хотя бы на этом уровне, то он определенно заслуживает хорошей оценки.

Егай принялся за работу. Никто не видел, что именно он делает, потому что экраны мониторов были повернуты в противоположную от доски сторону. Все могли слышать лишь мерный стук клавиш. Слишком частотный для среднестатистического пользователя.

Феликс Эдмундович продолжил урок, и все на какое-то мгновение забыли о новеньком. Это было именно мгновение, потому как меньше чем через десять минут Егай вновь привлек внимание учителя, подняв руку. Весь класс заинтересованно повернулся назад. Учитель был уверен, что новенький поднял руку только потому, что хотел задать вопрос или же вовсе признаться, что не смог справиться с заданием.

– Виктор, что-то вы быстро. Неужели все готово? – Егай снова удивил всех, кивнув в ответ. Феликс Эдмундович недоверчиво хмыкнул и направился к компьютерным столам. Оказалось, ученик даже успел скомпилировать код, хотя этого не было в задании. – Ну что ж, посмотрим, – заинтересованно протянул учитель, щелкая мышью. Тестируемое приложение не просто открылось, но и заработало гораздо быстрее своей предыдущей версии. Учитель проверил его свойства и с удивлением обнаружил, что оно стало занимать в шесть раз меньше места на диске. Такую работу мог продемонстрировать он сам, но как это удалось десятикласснику за каких-то жалких восемь минут?? – Хм, очень любопытно…

Феликс Эдмундович был несколько шокирован способностями новенького, но это определенно был приятный шок. Виктор не просто справился с заданием, но даже перевыполнил его. Когда учитель на весь класс объявил, что ставит новенькому две пятерки, Брагин чуть не рухнул со стула.

– Феликс Эдмундович! – возмущенно воскликнул он. – Даже если Егай выполнил задание, почему вы ставите ему две оценки? Вторая оценка – за его зевание на уроке? Тут все умеют зевать. Нам всем теперь – тоже по пятерке?

– Юрий, мне понятны ваши терзания, но тема мусорного кода слишком объемна, поэтому каждый из вас получит минимум по две оценки за ее прохождение, – спокойно объяснил учитель. – Одну или несколько оценок вы получите за работу на уроках, где продемонстрируете, как усвоили материал, вторую – непосредственно за контрольную работу. Так получилось, что Виктор продемонстрировал превосходные знания уже сейчас. Видимо, он всерьез увлекается программированием и уделяет этому очень много времени. Я не мог проигнорировать его знания, это было бы непрофессионально. Он честно справился с заданием и по праву заслужил два высших балла. Это не делает кого-то из вас хуже или лучше. Через пару месяцев, при должной заинтересованности в вопросе, вы все тоже прекрасно справитесь с этим заданием.

– А что Витя будет делать на остальных уроках, если он уже все сдал? – кокетливо поинтересовалась Таня Кириллюк, которая, как и ее сестра-близняшка Лада, с самого первого дня положила глаз на новенького.

– Хороший вопрос, Татьяна, но мы с Виктором обсудим его после уроков. А пока он будет сидеть и конспектировать материал наравне со всеми. Повторение материала еще никому не навредило.

Завершив рассказ, Ира мечтательно вздохнула, заставив своих подруг обменяться быстрыми многозначительными взглядами.

– Я вам говорю, он печатал со скоростью света, – заявила она, изобразив пальцами быстрое движение в воздухе.

– Ну хорошо, сделал он какое-то там задание, и что с того? – скептически подняла бровь Зинаида. Они с Вероникой были слегка озадачены, но, не сказать, что сильно удивлены. – Может, он в кружок какой ходил по программированию или еще куда. Мало что ли у нас в школе таких, кхм… особо одаренных?

– Девочки, поверьте на слово, это довольно сложная тема. За пару минут до конца урока Феля разрешил нам мельком посмотреть на то самое задание. Оно страниц на десять! По-моему, Егай просто удалил оттуда все содержимое и потом напечатал код по новой, чтобы не выбирать из него «мусор». Когда Феля проверял задание, у него были такие глаза, будто бы он увидел на экране Цацынского, танцующего самбу в обтягивающем трико. Он был крайне впечатлен. И не он один. Теперь Вите придется несладко – наши девчонки не дадут ему прохода. Кажется, они уже начали наступление.

Последнюю фразу Ира произнесла слегка раздраженно. Вероника с Зинаидой обменялись понимающими взглядами, в которых не осталось ни тени сомнения: их подруга всерьез заинтересовалась новеньким. Но обсуждать это вслух никто не решился, все равно Ира ни за что бы не призналась в своей симпатии. Девушкам ничего не оставалось, кроме как согласиться, что Витя явно не так прост, раз ему уже удалось поразить учителя и всех очкариков из десятого «А».

Когда демоны рвутся наружу

После шестого урока Зинаида позвала Веронику к себе в гости, ведь до занятий с Бобарыкиным оставалось еще целых два часа. Жила она в пятиэтажном доме, который стоял прямо напротив лицея. Ее родители были на работе, поэтому девочек на пороге встречал рыжий пушистый кот по имени Прохор. Вероника уже успела по нему соскучиться, поэтому сразу схватила его на руки и принялась носить по коридору, поглаживая по мягкой шерстке. Прохор громко заурчал, обхватил ее плечи плюшевыми лапками и начал тереться ей о щеку своей усатой мордочкой.

Зинаида разогрела обед и позвала подругу с котом на кухню. Прохора уже ждала его мисочка с кормом, а подругу – котлета, картофельное пюре и салат.

– Давай поедим и быстро сделаем алгебру и на завтра геометрию? – предложила Зинаида, надкусывая котлету. – Геометрию напишешь на листочке, а дома останется только переписать.

– Не имею возражений. Я тебе даже больше скажу: у нас останется куча времени, потому что на прошлой неделе я только и делала, что занималась. Каким-то чудом я поняла все, что не понимала раньше, представляешь? Не скажу, что это далось мне легко, но зато теперь я, кажется, смогу легко решить что угодно. Ну, в рамках программы нашего класса, конечно.

– А я тебе всегда говорила, что ты умная, и дурой тебя зовут из зависти. Кстати, об этом. Раз уж у нас остается куча времени, я научу тебя, как реагировать на таких завистливых сучек, чтобы им жизнь малиной не казалась.

Сказано – сделано. Девушки действительно быстро справились с уроками, и Вероника еще раз поразилась тем удивительным изменениям, которые произошли с ней за прошлую неделю. Теперь она усваивала информацию куда быстрее и, что самое главное, не забывала ее на следующий день, как это случалось раньше. Правда, с химией пока было туговато. Зинаида уже сделала домашку по химии на завтра, но Вероника не стала у нее списывать. Уж лучше она попробует сегодня разобрать ее вместе с Бобарыкиным и докопаться до сути.

До конца восьмого урока оставалось еще около часа. Зинаида негромко включила свой любимый плейлист, который больше чем наполовину состоял из песен «Queen», и начала свой обещанный мастер-класс. Она принялась придумывать разные конфликтные ситуации, на которые ее мягкотелая подруга должна была попытаться среагировать в не свойственной ей резкой манере.

– Представь: вот ты такая приходишь в столовку, встаешь в очередь, в общем, никого не трогаешь, – фантазировала на ходу Зинаида. – И тут какая-то дура нагло вклинивается в очередь впереди тебя. Твои действия?

Вероника замешкалась. Она уже бывала в подобных ситуациях. Люди частенько вставали перед ней в очередь, не спрашивая разрешения. На прошлой неделе так, например, поступила Влада Мальцева из десятого «В». Сначала она нагло пролезла к кассе без очереди, просто отодвинув Веронику локтем. Затем, оплатив свой обед, обернулась назад и торжествующе ухмыльнулась. Влада была ниже Вероники и выглядела довольно хрупкой, но физические параметры с лихвой компенсировала ее наглость, бьющая через край. А вот в Веронике наглости не было вовсе, и поэтому она молча сносила подобные выходки.

– Ну, – начала на ходу придумывать она, – наверное, я строго скажу ей, что тут вообще-то очередь. Правильно же?

– Ладно, можно и так, – неожиданно одобрила Зинаида. – Но скажи это словами. Здесь нужна особая интонация.

Вероника кивнула и как можно строже произнесла:

– Здесь вообще-то очередь!

В знак неодобрения подруга помотала головой.

– Ты говоришь возмущенно, но твой голос мягок, а лицо не выражает готовности кого-нибудь покалечить. Каспраныч, ты выглядишь и звучишь слишком добродушно! Если не уверена в успехе, добавляй перед любой фразой «слышь». Вот так: Слышь!! Здесь вообще-то очередь! Чуешь, как заиграло?

И правда – слово «слышь» действовало магическим образом, придавая любой последующей фразе необходимый оттенок агрессии. Вероника сделала голос грубее, нахмурила брови и принялась на разный манер повторять эту фразу, пока Зинаида не одобрила один из вариантов.

– Хорошо, а теперь представь: ты идешь по лестнице, тебя кто-то задевает плечом, толкает, и ты чуть ли не падаешь из-за этого. Нет, погоди… Давай сначала встанем. Сидя у нас ничего не выйдет. Приготовься – я сейчас тебя немного толкну, чтобы ты ощутила праведный гнев.

Они поднялись с ковра, на котором проходила тренировка, и Зинаида наглядно продемонстрировала, как будет выглядеть ситуация на лестнице. Она слегка переборщила, но зато это сразу сработало.

Неожиданно для себя Вероника взмахнула руками и рявкнула:

– Слышь!! Смотри, куда прешь!

– Отлично! – похвалила ее Зинаида. – Я смотрю, ты прям настроилась на нужный лад! Если тебя толкнет парень, можно в конце добавить «козел!» или что-то в этом роде. Так твой гнев будет выглядеть более натурально.

– Не уверена, что смогу оскорблять людей, – замялась Вероника. Она вообще никогда никого не обзывала, ей было физически сложно выругаться в чью-то сторону. Одна мысль об этом вводила ее в ступор. – Это обязательно?

– В принципе, нет. Можно просто периодически вставлять в речь какое-нибудь крепкое словцо, не относящееся к человеку. Фактически ты никого не обзываешь, но словцо-то оно работает.

– Слушай, а что если меня кто-то толкнет, я на него наору, а он сразу начнет извиняться? Неудобно же получится.

– Обычно они извиняются либо до того, как ты скажешь «слышь», либо сразу после, либо не извиняются вовсе. Поверь мне, обычно вежливостью отличаются те, кому уже за тридцать. Или же те, кого жизнь научила извиняться раньше. А в нашей школе люди вообще не привыкли церемониться, пока их не поставишь на место. Это только на первый взгляд кажется, что ботаники все из себя такие культурные. Стоит им собраться целой кодлой – манер сразу как не бывало.

В оставшееся время девушки придумали еще парочку возможных ситуаций, некоторые из которых были совсем уж невероятными. К примеру, что кто-то без причины обзовет Веронику в школьной раздевалке. Такое вряд ли когда-либо произойдет, ведь все-таки у них приличное учебное заведение. Но, придумывая новые ответы на каждую из этих ситуаций, Вероника неплохо натренировала доселе дремавший в ее мозгу генератор колких фраз. Оказалось, изображать стерву – не так-то и сложно, если воспринимать это, как забавную игру. Правда, у девушки все же оставались некоторые сомнения в успешности данной кампании. А что, если кто-то полезет в драку? Она не только совершенно не умеет этого делать, но и не хочет учиться. Ни при каких условиях! Но Зинаида уверила ее, что до этого не дойдет. Во-первых, в школе драки были запрещены, во-вторых, ботаники хоть и бывали высокомерными и невоспитанными, но в драках разбирались не больше Вероники.

– Максимум, что они могут сделать, – сказала подруга, – это потолкаться. Помнишь, как на прошлой неделе два одиннадцатиклассника толкались в коридоре? Один толкнул другого, другой – первого, а потом прозвенел звонок. Вот и вся драка. Если почувствуешь, что дело идет к чему-то подобному, действуй первая. Толкай в плечо. В этом нет ничего сложного, просто делай это как можно более грубо. Чтобы та дура, кем бы она там ни была, не захотела продолжать перепалку.

– Зин, мне все-таки кажется, что конфликты лучше решать дипломатическим путем… Спокойный диалог – всегда лучше драки.

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Иногда одна драка позволяет избежать сотни бесполезных разговоров. Плавали – знаем. Я усвоила эту истину еще в конце пятого класса, и с тех пор ко мне никто не лезет.

– В смысле «с тех пор»? Разве до этого кто-то осмеливался к тебе лезть? Ой, Зина, ну ты скажешь, конечно!

– А ты думаешь, я всегда такой была? Нет, это обстоятельства заставили меня пересмотреть свои взгляды на жизнь, стать жестче. Я всегда была в теле, а это, как известно, прекрасный повод для издевательств. Ко мне, мягко говоря, не очень хорошо относились вплоть до шестого класса. Я просто никому об этом не рассказывала. Да и смысла не было, ведь той Зинки Чумаковой больше нет, теперь я за нее. Ладно, не смотри так на меня, сейчас заварю нам чаю и все расскажу.

Вероника была очень удивлена, услышав откровения подруги. Ей казалось, что та с детства за словом в карман не лезла и всегда могла за себя постоять. Именно такой она была, когда Росомаха впервые усадила их за одну парту. Но по словам самой Зинаиды, когда-то она была робкой, тихой и очень неуверенной в себе.

Все началось в пятом классе, когда привычный для нее коллектив претерпел существенные изменения. По результатам тестирований ее распределили в пятый «В», и с ней вместе туда попали всего двое ее старых одноклассников. Оба мужского пола, с ними она никогда особо не дружила. Все остальные ребята были ей незнакомы. Привычный уклад нарушился – в новом классе ей было даже не с кем поговорить. Все остальные девочки уже дружили отдельными группами, и никто из них не захотел принять к себе полноватую молчаливую девочку в очках. Сначала ее просто игнорировали, а затем начали обзывать из-за лишнего веса.

Первой травлю начала Алиса Пискулова, самая симпатичная девочка в классе. Увы, ее внешняя красота никак не сочеталась с внутренним содержимым. Она цеплялась к Зине, всячески ее унижала и подбивала на это других. Вскоре Зину начали дразнить не только из-за лишнего веса, но еще из-за одежды, плохого зрения, оценок и просто за ее непохожесть на других. Кстати, плохие оценки она стала получать из-за неуверенности в себе. Ей даже было страшно спрашивать о чем-то учителей на уроках, потому что над ней сразу начинали смеяться, ведь вопросы возникали только у нее одной.

С каждым днем девочка все сильнее замыкалась в себе. Она никому не делала ничего плохого, но нападки одноклассников не прекращались. Они могли пнуть ногами ее рюкзак, начать бросать по всему классу ее личные вещи, а в раздевалке частенько скидывали ее куртку на пол и начинали по ней топтаться. На все это Зина никак не реагировала, она просто хотела, чтобы ее оставили в покое.

Вскоре к ней в гости приехала бабушка. Девочка поделилась с ней происходящим в школе. Родителям она никогда не жаловалась, ей было страшно, что ее отец разозлится и придет разбираться, что только усугубило бы ситуацию. Бабушка предложила внучке вместе испечь печенье в форме медвежат с разными начинками и отнести в школу в качестве угощения. По ее мнению, таким нехитрым образом можно наладить отношения с кем угодно. Зина с радостью согласилась.

На следующий день она принесла в школу целый пакет домашнего печенья и стала раздавать его одноклассникам на большой перемене, попутно рассказывая, что все это она вместе со своей бабушкой испекла специально для них. Многие ребята действительно сразу подобрели и стали благодарить ее за угощение. Несколько девочек даже попросили рецепт. Но Алиса, взяв в руки печенье, просто покрутила его в руке, а затем бросила на пол.

– Мало ли, что она и ее бабка туда подсыпали, – сказала она на весь класс. – Я не стану это есть. Чума, мы здесь не свиньи, чтобы кормить нас помоями.

Подруга Алисы, которая уже собиралась откусить кусочек от своего печенья, резко передумала и сделала вид, что просто рассматривает его. В угоду Алисе она даже изобразила брезгливость на лице.

Перед глазами Зины стремительно проносились картинки со вчерашнего вечера. Самодельные формочки в виде медвежат, которые они c бабушкой вместе смастерили из бутылок из-под газировки. Бабушкины заботливые руки, которые расстилают пергамент на противень. Неповторимый запах домашнего печенья, доносящийся из духовки. Ощущение уюта, любви и тепла. На глазах против воли выступили слезы. Они могли относиться к ней, как угодно. Но, кинув печенье на пол, они пробудили в ней то, о существовании чего не подозревала даже она сама. Девочка молча разглядывала печенье, лежащее на грязном полу. От удара один медвежонок развалился на две части. Точно так же в тот момент чувствовала себя и Зина. Она только что развалилась на две части. И оказалось, что вторая ее часть сильно отличается от первой.

Все вдруг встало на свои места. В голове мгновенно прояснилось. Ушли все обиды, переживания, разочарования, страхи. Сегодня был последний день, когда кто-то пытается ее обидеть. Последний раз, когда одноклассники видят ее слезы. Больше никто и никогда ее не унизит. Эта мысль стала так же очевидна, как и то, что сейчас Пискулова обо всем пожалеет.

Вытерев слезы, Зинаида с легкой полуулыбкой на губах обошла парту и поравнялась с обидчицей. Та смотрела на нее так же надменно, как и прежде, но по ее глазам было видно, что она успела заметить ту резкую перемену, которая за считанные секунды произошла в доселе безропотной Чумаковой.

– Чего уставилась, Чума? – сказала Пискулова, явно пытаясь выглядеть смелее, чем она была на самом деле. – Отошла от меня!

Резкий удар в голень сбил всю ее спесь, которой она всегда щедро делилась с окружающими. Зинаида вложила в этот удар всю свою душу. От боли Пискулова присела на корточки и стала тереть ушибленное место. Затем выпрямилась и отошла на пару шагов. На ее лице играла превосходная смесь эмоций: страх, боль, унижение и злость. То, что так давно жаждала увидеть Зинаида.

– Ты офигела, идиотка жирная?? – вскрикнула Алиса, пытаясь сдержать слезы. – Я все расскажу Людмиле Алексеевне, и тебя вышвырнут из школы, как поганую шавку!

Увидев, что Зинаида снова направляется к ней, Пискулова стала пятиться от нее.

– Смотрите, Алиска боится Чумакову! – крикнул кто-то из девочек. – Кто бы мог подумать!

Нежелание быть осмеянной сыграло с Алисой плохую шутку. Она остановилась и сделала вид, что ничего не боится. Легкой походкой Зинаида подошла к ней ближе, схватила за предплечье и опустила лицом на ближайшую парту. Подобную сцену она видела в одном из голливудских боевиков, которые они часто смотрели с папой по видику. Пискулова пыталась сопротивляться, но физической силы в ней было куда меньше, чем высокомерия.

– Чего тебе от меня надо, Чумакова?? Отвали от меня!

Последнюю фразу Алиса практически прорыдала. Слезы хлынули из ее глаз, но никому не было ее жалко. Все ее так называемые друзья просто стояли и наслаждались происходящим. Даже лучшая подруга, и та спокойно стояла в сторонке и доедала уже третье по счету печенье.

Слегка наклонившись, Зинаида прошипела Пискуловой в лицо:

– Сейчас ты извинишься перед моей бабулей, чье печенье ты бросила на пол. Ее зовут Валентина Семеновна. Давай, я жду.

Зинаида нажала рукой на спину своей обидчице, сильнее придавив ее к парте, чтобы та быстрее разговорилась.

– Передай своей бабушке Валентине Семеновне, что я извиняюсь перед ней, – севшим, но уже спокойным голосом пробормотала Алиса. – Я зря кинула твое печенье на пол. Отпусти меня, Чумакова. Пожалуйста.

– Так-то лучше, – удовлетворенно сказала Зинаида и, отпустив Алису, направилась к своей парте.

Некоторые ребята зааплодировали ей. Пискулова молча села на свое место спиной ко всем, и стала разглядывать школьную доску. Выглядела она потерянно. Остальные девочки окружили Зинаиду и начали наперебой говорить ей, что она все сделала правильно, и Пискулову давно уже было пора поставить на место. Видимо, они все забыли, как еще на прошлой перемене вместе с Алисой говорили ей гадости, топтались по ее вещам и смотрели на нее свысока. Но Зинаида ничего не забыла и, несмотря на всеобщее перемирие, решила никогда не иметь с этими людьми ничего общего. Она поняла, что их дружба, признание и уважение теперь ей не нужны. Ей было вполне достаточного, что с этого дня больше никто не осмелится даже косо взглянуть на нее.

– В тот день я сказала бабушке, что ее план сработал даже лучше, чем ожидалось, – ухмыльнулась Зинаида, пряча от Вероники глаза. – Вот и сказочке конец.

Она впервые поделилась с кем-то этой историей, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Казалось, будто только что она сняла с себя тяжелую броню, которая защищала ее долгие годы. Вероника молча подошла к подруге и стиснула ее в объятьях. Через пару минут Зинаида вернется в прежнюю форму и не позволит себя обнять, так что нужно пользоваться моментом. Это не было жестом сочувствия. С помощью объятий Вероника демонстрировала подруге свою благодарность за то, что та открыла ей тайну, которую явно не планировала открывать.

– Что, даже не скажешь мне, что конфликты нужно решать дипломатическим путем? – прищурилась Зинаида.

– Нет, не скажу. Конфликты нужно решать эффективно. В случае с Пискуловой, это явно был наиболее действенный метод. Более избалованной и ядовитой особы я еще не встречала. Хорошо, что она больше не в нашей школе. – Вероника задумчиво посмотрела куда-то в потолок, чтобы яснее сформулировать свою последующую мысль. – И если бы я могла ставить людей на место при помощи законов физики, я бы, не задумываясь, это делала. Некоторые по-другому не понимают. Но я так не могу. Поэтому буду по возможности строить из себя не очень приятную личность, чтобы такие же неприятные личности обходили меня стороной.

– Но научиться драться тебе бы не помешало, – сказала повеселевшая Зинаида. – Я как-нибудь научу тебя парочке проверенных приемов. И это… Извини за мое ужасное поведение в восьмом классе. Когда Росомаха впервые представила тебя классу, я сразу вспомнила про Пискулову. Кстати, ее как раз в том году попросили из школы. И я смотрю на тебя и думаю, мол, не успела одна идиотка свалить, как приперлась новая. – Заметив, что Вероника ничуть не поменялась в лице после этих слов, Зинаида заботливо положила ей на тарелку еще один кусок ягодного рулета. – Сейчас-то я понимаю, как была не права. Но когда ты села со мной за одну парту, я была убеждена, что ты такая же, как все эти Пискуловы, а то и хуже. Просто ты была даже красивее ее, а это, знаешь ли, пожизненный срок! – Вероника уставилась на нее в замешательстве. Жестом указав на Прохора, который развалился на подоконнике и похрапывал, Зинаида пояснила: – Видишь кота? Я часто говорю ему, что если бы красота была преступлением, он бы получил пожизненный срок. Так вот твое лицо – это пожизненный срок. Или смертный приговор. Но у нас в стране на него мораторий. В общем, я возненавидела тебя с первых же секунд нашего соседства. Я видела, что ты нормальная, но ни в какую не хотела это принимать, все ждала подвоха. Уж не знаю, как тебе удалось вырасти нормальной с таким-то лицом… Короче, прости меня, Каспраныч.

Теперь уже Зинаида стиснула подругу в объятьях, тем самым, подытожив их сегодняшний день откровений.

***

Поднимаясь на второй этаж и слушая гулкий звук своих шагов, Вероника вдруг осознала, что с начала недели Селоустьев никак себя не проявляет. Затишье перед бурей? Откуда-то из правого крыла второго этажа раздались шаги. Девушка сразу вспомнила, как на прошлой неделе, стоя напротив Селоустьева в женском туалете, ей пришлось изображать из себя влюбленную. От этого воспоминания ее чуть не стошнило. Шаги приближались. Хорошо бы Росомаха оказалась на месте. Если кабинет английского окажется закрыт, то Веронике никак не избежать встречи с тем, кто сейчас, не спеша, шагает по коридору и вот-вот свернет в ее сторону. Она даже не успеет добежать до лестницы. Но, на счастье, Росомаха все еще сидела в кабинете, так что Вероника быстро юркнула внутрь и захлопнула за собой дверь. Теперь она в безопасности.

Росомаха сосредоточенно заполняла какие-то журналы.

– Молодец, Каспранская, – неожиданно похвалила она, продолжая быстро водить ручкой по бумаге. – Сегодня ты была лучшая на уроке английского, сразу видно – вернулась в прежнюю форму. Наконец-то выбросила этого Ханина из головы и взялась за ум. Остальные учителя тебя тоже хвалят. Татьяна Олеговна сегодня сказала, что если продолжишь в том же духе, у тебя все шансы получить от нее пятерку в семестре. Такими темпами можешь даже попробовать попасть в «В», а потом, чем черт не шутит, и в «Б» класс, а? Или ты только потому и стала так усердно заниматься, что хочешь перебраться поближе к Ханину? Я этого не одобряю, так и знай. От таких, как он, добра не жди. Сначала вскружит голову, затем запретит общаться с подругами, потом волоком потащит в ЗАГС, а после, не успеешь оглянуться, как уже стоишь у плиты в засаленном халате в компании двоих детей и собаки. А муженек в это время или на рыбалке, или у любовницы. Тебе оно надо? Даже не думай вступать на эту тропу.

Вероника немного опешила от столь неожиданного поворота. «Даже Росомаха, и та против Тимура! Хотя, главный вопрос – откуда она вообще знает, что я в него влюблена? Неужто это так очевидно??»

– Нет, Валентина Андреевна, я не хочу переходить в другой класс, – сказала Вероника. – Честно говоря, моя цель – просто сохранить свое текущее положение и не вылететь из школы. Стабильность – вот, к чему я стремлюсь. А Ханин… Да что о нем говорить, вы и сами все знаете.

Дверь кабинета слегка приоткрылась, и в проеме показалась кудрявая голова Бобарыкина.

– Здрасьте, – поздоровался он с Росомахой. – А я… пришел. Вот.

– Да я уж вижу, что ты пришел, Бобарыкин, – быстро дописывая что-то в журнале, проговорила учительница. – Так, я закончила. Ключи на столе. Не забудьте потом выключить свет, запереть кабинет и сдать ключи Сан Сеичу.

Она собрала все бумаги и папки в стопку, сложила их в портфель и, попрощавшись с ребятами, вышла из класса.

Бобарыкин всем своим видом излучал энтузиазм. Оказывается, сегодня на уроке химии он разработал новую и, по его заверениям, уникальную стратегию преподавания. Она заключалась в том, чтобы преподносить информацию в упрощенно-игровой форме.

– Прямо как для детей! – улыбаясь во весь рот, радостно уточнил Коля. – Они же не поймут, что такое атом, из чего он состоит и уж тем более не смогут запомнить состав ядра, если им не объяснить это при помощи картинок и стишков. Так и в нашем случае. А веселая игра под конец занятия поможет закрепить результат! Правда, с поэзией у меня не очень, поэтому сегодня без стихов. – Веронике стало досадно. Неужели она настолько глупа, что без картинок и стишков химию ей не осилить? Но Бобарыкин, похоже, неверно интерпретировал выражение ее лица. – Да ты не волнуйся, Вероник. Если и так не выйдет, придумаем что-нибудь еще! Сегодня мы с тобой разберем все, что тебе было не понятно за восьмой класс, и как раз проверим эффективность новой методики. Кстати, спасибо Ханину за подсказку, сам бы я, наверное, ни за что не догадался. Он подал отличную идею!

– А он-то тут каким боком?? – выпалила Вероника, сразу же пожалев о своей несдержанности. Еще не хватало, чтобы Бобарыкин понял, что она до сих пор страдает по Тимуру.

– Да он просто услышал мой разговор с Гариком. – С излишней суетливостью Коля принялся вытаскивать из рюкзака учебники, тетради и цветные карандаши. – Я жаловался ему, что из меня никудышный учитель, раз я не могу доступно втолковать свой любимый предмет. А Тимур, он случайно услышал наш разговор, подошел и сказал, что игровая форма подачи информации может помочь решить проблему. Вообще, он немного не так выразился, но общий смысл был таков.

Последняя фраза так резанула слух, что Вероника решила во что бы то ни стало выпытать у Коли все подробности. Сначала он отнекивался и мычал нечто невразумительное, но, в конце концов, сдался и заговорил.

Все началось с того, что на одной из перемен Коля рассказывал своему соседу по парте Игорю Старкову, что помогает с химией Веронике Каспранской, и дела пока идут не очень хорошо.

– Скорее всего, дело во мне, – сказал Коля. – Я, конечно, люблю химию, но это вовсе не значит, что я хороший учитель.

– Посоветуй ей нанять репетитора, – пожал плечами Старков и снова уткнулся в какую-то потрепанную книжку о физике.

Вдруг справа раздался голос Тимура:

– Если хочешь помочь Каспранской, сначала представь, что объясняешь химию пятилетнему ребенку. Для этого тебе понадобятся цветные ручки, фломастеры карандаши, краски, пластилин и буйная фантазия. По-другому Каспранская не поймет, тебе ли не знать.

– Зря ты так, она очень способная девушка, – возразил Коля.

– Даже не сомневаюсь, – хохотнул Ханин. – Но только в делах, далеких от науки.

Когда смущенный Бобарыкин закончил рассказ, Вероника не ощутила ничего, кроме полного опустошения. Ее как будто облили грязью. Она бы не приняла это так близко к сердцу, если бы это сделал посторонний для нее человек. Но это был парень, который снился ей каждую ночь, тот, о ком она мечтала каждый раз, когда оставалась наедине со своими мыслями. Она была готова подарить ему всю свою любовь, сделать для него все, что угодно, не требуя ничего взамен. А он сначала делает вид, что она ему нравится, а потом, в тот же день насмехается над ней у нее за спиной. Если она такая глупая и недалекая, зачем все эти заигрывания в ее сторону? Может, он просто издевается? Все эти мысли ураганом пронеслись у нее в голове, и на смену опустошению вдруг пришла злость. Это было не очень хорошее чувство, но Вероника даже не попыталась отогнать его прочь. Ей уже давно пора было разозлиться. Хватит терпеть эти бесконечные, неоправданные насмешки в свой адрес. Она этого не заслуживает. Да, она предпочитает молчать, а не говорить, долго думает перед тем, как ответить на вопрос, а иногда от нее и вовсе не добиться ни слова. Но это не повод называть ее глупой. Молчаливость вкупе с внешними данными сыграли с ней злую шутку, ее красота стала проклятьем, а не благословением. С самых малых лет она чувствовала себя ни на что не способной, слышала в свой адрес бесконечные насмешки, но предпочитала избегать конфликтных ситуаций, делая вид, что ничего не замечает. Зинаида права – пришло время положить этому конец.

Чтобы не ставить Колю в неловкое положение, Вероника нарочито весело махнула рукой и сказала:

– Ой, только и всего? Я-то думала, что там произошло что-то интересное… Ханин, конечно, неплохо придумал, но я, пожалуй, откажусь. Давай продолжим заниматься так, как раньше. Я уже почти все поняла, честное слово!

С этими словами Вероника открыла специальную тетрадку для занятий химией и показала Коле подробный список вопросов, который включал в себя все, что было ей не понятно или вызывало какие-то затруднения.

– Если мы пройдемся по этому списку, можно смело приступать к новым темам за десятый класс, – тоном, не терпящим возражений, сказала она. – А еще ты прекрасный учитель, Коль. Просто химия действительно дается мне нелегко, поэтому я так долго во все вникаю. Но я уже начинаю кое-то понимать, и все это только благодаря тебе!

Бобарыкин зарделся и расплылся в добродушной улыбке.

– Никаких проблем, Вероник! По списку, так по списку. Давай начнем!

Было заметно, что он начал более уверенно чувствовать себя наедине с ней. Уже не боялся смотреть ей в глаза и не путался в словах, когда что-то объяснял. Занятие прошло как по маслу. Они разобрали все вопросы, и в голове у Вероники, наконец, начала складываться целостная картина. В ней не хватало некоторых элементов, но до конца недели оставалось еще одно занятие, на котором они закроют оставшиеся пробелы. Даже если это не поможет начать получать четверки и пятерки, то вытянуть предмет на тройку она уж точно сумеет.

Оказавшись дома, Вероника первым делом заварила себе чаю и включила компьютер. Тетушка заранее предупредила, что сегодня задержится на работе допоздна, так что дома было тихо и скучно.

Все уроки на завтра были сделаны. Веронике осталось только переписать геометрию в тетрадь и немного порешать задачки по химии, которые специально для нее подготовил Бобарыкин. Но для начала она удалит Ханина из друзей, чтобы он впредь не мозолил ей глаза.

Зайдя на его страницу, она с удивлением обнаружила, что он сменил аватар, и теперь там красуется их совместное фото в противогазах с сегодняшнего урока ОБЖ. Момент, когда они стояли бок о бок, был как белое пятно в ее памяти. Вероника не помнила, как позировала на камеру, но была уверена, что фотографии получатся не ахти. Спортивный, статный Тимур и она рядом, как несуразный реквизит к нему. Но все оказалось совсем не так – на фотографии она получилась под стать Тимуру. Левую руку она поместила на талию, а правую ногу изящно выставила вперед, от чего та стала казаться еще длиннее, чем было на самом деле. Так что, если не считать противогаза на голове, смотрелась она вполне неплохо.

Фотография собрала много комментариев. Один незнакомый Веронике парень написал, что девушка на фото – класс. Тимур ответил: «Других не держим» и поставил смайлик в очках. Какая-то Екатерина, не жалея восклицательных знаков, поинтересовалась, кто это рядом с Тимуром. Тот проигнорировал ее ровно так же, как и всех остальных интересующихся. Реагировал он исключительно на комплименты.

Вероника закусила губу, когда подвела курсор мыши к опции «удалить из друзей».

– Сделай это, – сказала она сама себе. – Он считает тебя законченной идиоткой и не скрывает этого. Откровенно насмехается над тобой с самого начала вашего знакомства. Дави на кнопку!

Вероника по-прежнему была на него зла, и эта дурацкая фотография не меняла ситуацию в лучшую сторону. Но удалить его из друзей у нее почему-то не поднималась рука. Он выделил ее из всех, поставил на аватар их первую совместную фотографию, а это чего-то да стоит. Но, с другой стороны, какой от этого толк? Она не желает иметь ничего общего с человеком, который принимает ее за умственно-отсталую. Просидев в подобных размышлениях еще пару минут, девушка все же решила оставить все, как есть. Все равно их «дружба» в социальной сети толком ничего не значит.

Отхлебнув немного чая с бергамотом, она задумалась о сегодняшнем дне. Незначительные, на первый взгляд, события полностью изменили ее отношение к себе и к окружающим. Судьба уже давно словно подталкивала ее к этим переменам, преподнося ей все новые и новые поводы задуматься. Правильно ли она живет? Чувствует ли себя гармонично, или же где-то глубоко в мыслях прячется червячок сомнения, который понемногу прогрызает себе путь наружу?

Последней каплей для нее стал поступок Тимура. Она вдруг осознала, что больше так продолжаться не может. Да, про многих людей за спиной говорят гадости. Так уж устроен мир. Но когда в каждом взгляде видишь хищника, готового в любой момент вцепиться тебе в глотку, то постепенно, сам того не замечая, привыкаешь к роли жертвы.

Вероника никогда не была слабой, но если все окружающие думают наоборот, значит, она что-то делает не так. Пришло время меняться. Она больше не будет молчать, когда внутри у нее бушует ураган. Хватит пытаться быть хорошей для всех, пора выпустить демонов наружу. Как однажды сказала Зинаида, «если ты кому-то не нравишься, это уже их проблемы».

«С завтрашнего дня я останусь прежней только для своих друзей. А для всех остальных превращусь в зеркало, в котором каждый будет видеть ровно то, что представляет из себя сам».

Лионель Андрес

Следующим утром у Вероники было довольно странное настроение. К радости Маргариты, она таки надела черные гольфы поверх телесных капроновых колготок, а вместо распущенных, завитых плойкой волос, заплела две косички. Юбка на этот раз была несколько короче, а макияж ярче. Вероника все еще не выглядела вульгарно, но ее внешний вид определенно притягивал к себе внимание.

Еще вчера она бы ни за что так не оделась. Зачем ей косые взгляды и перешептывания за спиной? Да и учителя наверняка будут осуждающе на нее смотреть. В школу приходят учиться, а не флиртовать с парнями, а весь ее вид просто кричал о том, что она нарядилась специально для привлечения мужского пола. Но это было не так. Просто сегодня Вероника впервые оделась и накрасилась так, как диктовало ее настроение. Так, как она хотела. Без лишних страхов и сомнений.

Ей было все равно, что подумают окружающие, она даже не боялась разозлить учителей. Сегодня она была уверена в своих знаниях, и если ее вдруг вызовут к доске по геометрии или русскому, это ничуть ее не испугает. Даже химия, и та с недавних пор открылась для нее под новым углом. Многие моменты прояснились и сложились в голове ровными рядами. Так что если сегодня будет контрольная, Валентину Антоновичу не придется ставить ей двойку карандашом, потому что даже при самом плохом раскладе тройка ей уже обеспечена.

Зайдя в предбанник школы, Вероника случайно выронила свой кошелек прямо перед турникетом. Она довольно быстро его подняла, но сзади уже собралась небольшая очередь. Стоящая за ее спиной незнакомая девушка громко цыкнула. Это был тот самый момент, когда стоило обернуться и сказать что-нибудь эдакое, но Вероника немного растерялась и как обычно промолчала. Не успела она пройти через турникет, как эта же девушка раздраженно подтолкнула ее вперед. Придала ускорения, как сказала бы Зинаида. Буркнув что-то себе под нос, девица развернулась и понеслась в направлении раздевалки.

Вероника разозлилась на себя за бесхарактерность и мысленно принялась себя отчитывать: «А в следующий раз ты уронишь монетку и пока будешь ее подбирать, тебе вообще дадут пинка под зад. Разве это правильно молча сносить все это? А ведь ты ничего такого не сделала, просто уронила кошелек, с кем не бывает! Если бы Зинаида уронила кошелек, и на нее кто-то цыкнул, она бы это с рук не спустила. А ты молчишь. Прекрати давать себя в обиду. Если тебя обидели один раз – это не твоя вина. Но если это продолжается всю твою жизнь, тебе явно стоит что-то поменять. Соберись!» Самобичевание немного придало девушке уверенности, и она решительно направилась в раздевалку. Ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь еще раз ее толкнул или хотя бы нагрубил. Уж на этот раз молчать она не станет.

В раздевалке было полно народу, но, как назло, никто и не думал ей грубить. Она ловила на себе взгляды окружающих, но больше ничего не происходило.

– Каспраныч! – раздался за спиной зычный голос. – Мы тут!

Ира с Зинаидой стояли возле вешалок десятого «А». Быстро переодевшись, Вероника направилась к ним.

Оглядев ее с ног до головы, Зинаида изрекла:

– Ты бы полегче, а, женщина-вулкан. Так и спалить тут все можно.

Все трое вышли из раздевалки и присели на лавочке в холле. Пока Ирка делилась с подругами своими успехами в подготовке к олимпиаде и рассказывала о новых достижениях в мире науки, Вероника периферическим зрением заметила мимо проходящего Селоустьева. Он шел медленно и вальяжно, как будто прогуливался не по школьному коридору, а по красной ковровой дорожке. Окинув ее сальным взглядом, он премерзко ей подмигнул, а затем скрылся за углом. Вероника подумала, что Селоустьева тоже неплохо бы было поставить на место. Правда, она не чувствовала уверенности в своих силах, когда дело касалось этого психа. Даже его образ в памяти и тот внушал ей страх.

Как и ожидалось, на уроке химии состоялась небольшая проверочная работа. Поскольку класс был невелик, Валентин Антонович сразу проверил работы и выставил всем оценки. Услышав, что получила четыре балла, Вероника не удержалась и аж взвизгнула от радости. Учитель даже похвалил ее, что было вдвойне приятно. Зинаида вообще умудрилась получить пятерку, из-за чего немного ошалела и после второго урока решила сбегать домой за булочками, чтобы отметить данное событие.

– Вчера маман много напекла. С шоколадно-банановой начинкой, ум отъешь! Съедим по булочке за мою первую пятерку у Антоныча. – Она сняла рюкзак и всучила его Веронике. – На, закинь в класс, без него быстрее добегу.

Взвалив на плечи два рюкзака, Вероника побрела к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. На последнем пролете она заметила, что в закутке под лестницей стоят ребята из десятого «Б» и над чем-то хохочут. Она не успела определить, был ли среди них Тимур, потому что отвлеклась на того, кто стоял в холле прямо по курсу.

«Гаденыш, прям как чувствует, что я одна» – выругалась про себя Вероника. Делать было нечего, пришлось как ни в чем не бывало продолжать двигаться в прежнем направлении. Не подниматься же обратно на второй этаж, в конце-то концов?

Селоустьев стоял и выжидающе смотрел, как она приближается. Выражение его глаз даже с такого расстояния заставляло нервничать. Вероника старалась мысленно себя подбодрить, чтобы остановить накатывающий на нее страх. Она ненавидела это чувство. Оно полностью обезоруживало ее, а ведь она и так была почти безоружна. Вся ее защита – это дурацкая улыбка и молчание, которые никогда не помогали. Но в случае с Селоустьевым, она не могла даже улыбаться.

Вероника уже почти вышла в холл, как рядом раздался самый лучший голос на Земле:

– Привет.

Тимур поздоровался с ней впервые в жизни, но у нее не было времени как следует обрадоваться, потому что Селоустьев вдруг двинулся ей навстречу. Он шел медленно и расслабленно. Словно змея, которая боится спугнуть мышь.

Вероника не знала, чего конкретно боится. Ей просто стало страшно и все. Настолько страшно, что ее начало трясти.

– А, привет… – рассеянно бросила она, даже не взглянув в сторону Тимура. «Извини, Ханин, но сейчас у меня проблемы посерьезнее, чем все эти игры с закрытием гештальтов».

Селоустьев встречал ее возле входа в холл. Тимур не мог его видеть, потому что стоял слева от лестницы, и стена загораживала ему обзор.

– Ве-ро-нич-ка. Давно не виделись. Почему ты таскаешь рюкзаки своих подружек? Ты ведь можешь испортить осанку.

– Я… – начала было Вероника, но Селоустьев не дал ей договорить.

– Футболистик проводил тебя недвусмысленным взглядом, – неожиданно сменил он тему.

– Что? Какой футболистик? – Она так растерялась, что не сразу сообразила, о ком идет речь.

– По фамилии Ханин, имени не знаю. Мои пустоголовые одноклассницы только о нем и трындят. Кстати, как он тебе?

Вероника даже не заметила, как оба рюкзака оказались в руках Селоустьева. Они дошли до кабинета географии, и она остановилась, намекая, что ей пора. Но психопат пристально смотрел ей в глаза в ожидании ответа.

– Никак, – наконец сказала она.

Такой ответ вполне устроил Селоустьева, его тонкие губы растянулись в усмешке.

– Это правильно, – кивнул он. – Я знал, что тупые спортсмены не в твоем вкусе. Футболом занимаются не от большого ума. Катать мяч по полю сможет даже обезьяна. А тебе по душе иные таланты. – Он замолчал, видимо, обдумывая следующую фразу. Вероника терпеливо ждала, когда эта вербальная пытка закончится. Она решила отвечать только на его прямые вопросы, а все остальное время помалкивала, чтобы беседа вдруг ненароком не затянулась. Селоустьев просканировал ее своими серо-голубыми глазами в крапинку и снова заговорил: – Твои юбки становятся короче с каждым днем. Поаккуратней с этим. Тот, чьего внимания ты пытаешься добиться, не среагирует на длину юбки. Он гораздо выше этого. А вот всякие обезьяны вроде Ханина, наоборот, не дадут тебе прохода. Вряд ли ты будешь этому рада. – Он протянул ей рюкзаки. – А теперь давай прощаться. Мне еще нужно успеть зайти в лабораторию перед уроком.

Он приблизился к ней на опасное расстояние, быстро поцеловал в щеку и удалился. Все произошло так внезапно, что Вероника так и осталась стоять посреди коридора с глазами, полными ужаса, и двумя рюкзаками в руках. Такой ее застала запыхавшаяся Зинаида.

– Каспраныч, чего стоишь, как истукан, пошли давай, это наш кабинет, – размахивая пакетом, где лежал контейнер с булочками, проорала она. – География сама себя не изучит!

***

На уроке литературы Тимур сидел с не свойственным ему глубоко озадаченным видом и размышлял. Его озадаченность была вызвана не произведением Льва Николаевича, а поведением Вероники Павловны. Ее отчество он совершенно случайно узнал во время субботника на школьном дворе. Тогда Чумакова дурниной голосила: «Пална! Па-ална!! Дуй сюда, я достала нам грабли!», зазывая свою подругу на другой конец спортивной площадки. Но та ничего не слышала из-за ветра, и Чумакова продолжала голосить, пока вся параллель не запомнила отчество Каспранской, а сама Каспранская не явилась на зов.

Сидящий рядом Ласточкин дремал с открытыми глазами, пока учительница самозабвенно рассказывала о знаковой встрече князя Андрея Болконского со старым дубом. «Хорошо, что его не было рядом на перемене перед литературой, когда Каспранская выставила меня дураком перед всеми» – подумал Тимур, краем глаза глядя на друга. Тот наверняка не удержался бы от своих подколов по этому поводу. Хотя, по правде говоря, Тимур сомневался, что одноклассники, стоящие с ним под лестницей, хоть что-то заметили. Да, она поздоровалась с ним так, как будто даже не поняла, кого приветствует. Ну и что с того? Скорее всего, это заметил только он один. Но это не меняло ситуации. Сегодня своим пренебрежительным отношением она бросила ему вызов. И если до этого момента Тимур просто развлекался, лениво к ней подкатывая, то сейчас он будет действовать наверняка.

Дело было даже не в ней. Сама по себе Каспранская была не ценнее медальки, с которой можно разок сфотографироваться и потом забросить ее пылиться на полку к остальным наградам. Ценность представляла сама победа, одержать которую он собрался над тем самоуверенным длинным парнем по фамилии Селоустьев. Когда тот целовал Каспранскую в щеку, его полный триумфа взгляд был направлен на Тимура, который к тому моменту уже вышел в холл. Как будто между ними шло соревнование, кто первый сорвет цветок.

Ну что ж, этот идиот еще не знает, с кем связался. «Мне понадобится не больше трех дней, чтобы твоя девушка забыла твое имя» – мысленно обратился Тимур к своему оппоненту. В его глазах горел огонь. Он вернет все на свои места, а потом обязательно пригласит Каспранскую к себе домой и закрепит свою победу.

***

На большой перемене девушки заняли столик в столовой и сели пить чай с булочками, которые принесла Зинаида. Вероника вкратце поведала Ире о толкнувшей ее сегодня утром девушке и о своем решении научиться не давать себя в обиду. О том, что последней каплей в чаше терпения стали слова Тимура о ее интеллектуальных способностях, она решила умолчать.

– Тогда не удивительно, почему в раздевалке у тебя было такое серьезное лицо, – откусывая кусочек от булочки, сказала Ира. – Оно прямо кричало: «Эй, вы, только дайте мне повод!». Но пока ты ходишь с таким выражением лица, никто тебе хамить не станет. По крайней мере, я бы точно не рискнула. – Она перевела взгляд на Зинаиду. – Господи, Зин, эти булочки просто божественны! Убери от меня контейнер, иначе я съем их все!

– Вот и ешь. Вам же принесла. Это мне уже хватит. – Зинаида похлопала себя по животу. – А вы с Каспранычем обе худые как щепки. Вам сахарок уж точно не навредит. И да, Каспраныч, пока ты ходишь с лицом Чака Норриса, тебе никто не нахамит. Будь попроще. Реагировать на хамство нужно не заранее, а после.

Промычав нечто невразумительное, Вероника дожевала уже третью по счету булочку и затем заговорила:

– Это слишком вкусно, чтобы быть правдой! – Закатив глаза, она откусила добрую половину от следующей порции, измазав в шоколаде пол-лица. – Да, наверное, вы обе правы. Я просто хочу хотя бы раз в жизни отстоять свою честь, и мне уже не терпится, чтобы кто-нибудь дал мне тот самый повод.

– Ходи с добродушным лицом и улыбайся как обычно. И тогда они снова начнут на тебя нападать, вот увидишь. – Зинаида замолчала, а затем указала куда-то за спины подруг: – А я смотрю, наш кореец времени зря не теряет.

Ира и Вероника одновременно обернулись в том направлении. Егай сидел у окна в компании Артура Цацынского и сестер-близняшек Лады и Тани Кириллюк. Те не спускали с новенького глаз и что-то наперебой ему рассказывали. Артур же откровенно скучал и с грустью смотрел в окно.

– Они его уже достали, – с железными нотками в голосе сказала Ира. – Не дают ему покоя ни минуты, всюду ходят за ним. Я не удивлюсь, если они сопровождают его даже в туалет.

– Да ты никак ревнуешь, мать! – не выдержала Зинаида.

Ира покраснела и сжала губы в тонкую линию. Она ни за что бы не призналась, что ей нравится какой-то парень, потому что считала подростковую любовь глупостью. «Сначала закончу учебу и повзрослею, а уж потом начну думать о парнях, – любила повторять она. – Терять голову в ближайшие пять лет я точно не планирую и вам не советую. А с парнями только того и жди».

– Ну что за глупости? Мне никогда не нравились ни Лада, ни тем более Таня. Больше всего на свете они любят распускать сплетни, перемывать всем кости и вешаться на парней. Только посмотри на них, Зин. Неужели они тебя не раздражают?

– Есть немного, твоя правда. Галдят, как конкурирующие между собой торговки на рынке. Егай уже раза четыре зевнул за то время, что я на него смотрю. – Не удержавшись, Зинаида тоже зевнула. – Вот же зараза, теперь спать охота.

– Слушайте, – вмешалась Вероника, – да о чем тут говорить? Сестры Кириллюк доводят до исступления даже меня, а мне обычно все побоку, вы меня знаете.

Поведение сестер и вправду казалось Веронике невыносимым. Такую прыть, какую они демонстрировали, стараясь понравиться брату Селоустьева, она видела впервые. Они напоминали пчел, которые с рьяным жужжанием атакуют человека, держащего в руке дольку арбуза. Пчел обычно отгоняют взмахом руки, но Егай так сделать не мог и, похоже, просто решил притвориться мертвым. Он не двигался и смотрел в одну точку. Куда-то сквозь стол. Впрочем, это ничуть не смущало Ладу с Таней, которые продолжали свое наступление с прежним неистовством.

Из размышлений Веронику выдернула староста десятого «Г» Оля Мартьянова, которая подошла к их столу и села рядом с Зинаидой.

– Сегодня мы опять будем заниматься с бэшками, – сообщила она. – У них пятым уроком – биология, а шестым – физра. Но биологичка же заболела, и поэтому они пойдут к нам на физру, а потом их отпустят домой. Как же меня это бесит! Терпеть их всех не могу!

– Все не так плохо, – пожала плечами Зинаида. – На прошлом уроке Жаба, помнится, обещал нам волейбол. – Она хитро подняла брови и ухмыльнулась. – А в волейболе, сами знаете, за мячом нужен глаз да глаз, иначе он может полететь в какую-нибудь белобрысую тупицу. Так что не знаю, как вы, а я сегодня сыграю с Кошельковой в вышибалу.

Пока все обсуждали предстоящий урок, Вероника последовала примеру Егая и уставилась в стол. Если пару недель назад совместный урок с бэшками стал бы для нее настоящим праздником, то сейчас подобная перспектива ее ужасала. Ей уже с лихвой хватило урока ОБЖ. Основной проблемой было то, что ее чувства к Тимуру никуда не делись. Вчера вечером она была сильно зла на него, но уже с утра злость притупилась настолько, что ей пришлось цепляться за нее из последних сил. А после того, как сегодня Тимур первый с ней поздоровался, от былой злости вообще не осталось ни следа. И это было плохо, очень плохо.

После урока русского языка Вероника и Зинаида помчались в спортивный зал, чтобы успеть переодеться и занять свободные шкафчики, пока в раздевалке не начался хаос. Сегодня в их классе было всего шесть девочек, а со стороны бэшек ожидалась целая толпа. Мест явно на всех не хватит, и некоторым придется складывать свои вещи куда придется.

Переодевшись в спортивную форму, подруги сели на скамейку, которая стояла у стены напротив входа в раздевалку. Они успели прибежать первыми и заняли еще четыре шкафчика для своих одноклассниц. Вскоре в раздевалку стала подтягиваться женская половина «Б» класса. Зинаида чуть слышно фиксировала приход каждой из них:

– Одна курица. Две. Ого, еще пять! Итого: семь. Смотри, Верон, целый курятник собирается. Кудах-кудах. У тебя случайно нет с собой пшеничных зерен?

За стеной находилась мужская раздевалка. Оттуда доносился оглушительный хохот. Мальчишкам явно было куда веселей. В их раздевалке наверняка пахло потом и носками, но это было куда лучше запаха конкуренции, который витал в раздевалке для девочек.

Начался урок, и пожилой физрук Жабин Семен Семенович по прозвищу «Жаба» построил парней и девушек отдельно, быстро отметил в журнале отсутствующих и начал разминку. Кстати, на свое прозвище учитель не обижался. В прошлом, будучи профессиональным волейболистом, он с гордостью его носил. Оно было узнаваемо в узких спортивных кругах и наводило страху на соперников, потому что каждый знал: если Жаба не в твоей команде, о победе можно забыть.

– Такая толпа на мою голову, что ж мне с вами делать… – вслух размышлял Жаба, пока все ходили гуськом по периметру зала.

– Семен Семеныч, а в волейбол сыграем? – поинтересовалась Зинаида.

– Чумакова, окстись, – покачал головой двухметровый учитель, – какой, к лешему, волейбол? Вас тридцать девять человек, целая кодла, а времени у нас – с гулькин хрен. Будем играть в мини-футбол. Здесь, по крайней мере, можно сколько угодно делать замены и задействовать вас всех в игре. Тем более, не зря же я постоянно вдалбливаю вам правила командных игр. Пора бы уже поиграть во что-то кроме волейбола. Правда, сегодня нам придется немного упростить правила, но зато веселье до конца урока нам обеспечено. Сделаем таймы по восемь минут, плюс две минуты перерыв. Всего будет четыре команды: две мужские и две женские. В каждой команде – по пять человек, плюс замены. Повторяю: сегодня сыграет каждый! Все, закончили разминку, стройся! – Жаба быстро распределил всех по командам, руководствуясь тем, чтобы немногочисленные ребята из «Г» класса играли вместе. Затем, прикинув что-то в уме, убрал из игры Тимура и Артема Павлова. – Вы и так гоняете мяч каждый день, так что пускай остальные играют, а вас я сделаю тренерами женских команд. Сами выбирайте, кто какую команду тренирует. Пока будет идти матч среди мужских команд, введите девчонок в курс дела, расскажите им пару своих секретов и тому подобное.

Не спрашивая мнения Павлова, Ханин сразу направился в сторону команды, где преимущественно находились девушки из «Г» класса. Из бэшек Жаба распределил туда только Надю Гриценко и Кристину Рубинович, которые, к счастью, оказались совершенно неконфликтными.

Началась игра среди мужских команд. Немногочисленная группа поддержки десятого «Г» старалась перекричать своих будущих соперниц, поддерживая ребят из своего класса.

Ханин и Павлов заняли места рядом с девочками из своих команд и принялись готовить их к предстоящей игре.

– Двигайтесь ближе, – скомандовал Тимур, оглядывая своих подопечных. Дойдя до Вероники, он задержал на ней взгляд. Смотрел он не слишком дружелюбно. Это показалось ей странным, но она сделала вид, что ничего не заметила. – Сейчас расскажу, как их уничтожить. Но для начала решим, кто встанет на ворота. Чумакова, будешь голкипером?

– Не сегодня, Ханин. Не сегодня.

Зинаида выглядела неважно. Она сидела, обхватив руками низ живота, и периодически морщилась. Ее лицо бледнело с каждой минутой.

– Зин, что такое? – обеспокоено спросила Вероника.

– Да живот прихватило, – шепнула та. – Это все поджелудочная. Ну надо думать, день только начался, а я уже успела сожрать шесть булок. При хроническом панкреатите – самое то, ага. Короче, мне надо домой. Там все мои лекарства.

Вероника поднялась со скамейки.

– Я пойду с тобой, вдруг тебе по дороге совсем сплохеет!

– Каспраныч, у меня мама сегодня выходная. Я щас выпью таблетки, и мне полегчает. У меня после сладкого всегда так, ты же знаешь. – Зинаида бросила быстрый взгляд на команду соперниц. – А пока меня нет, уничтожь эту куриную сборную.

Она вскочила, отпросилась у Жабы и, махнув рукой на прощание, помчалась домой. Вздохнув, Вероника подвинулась к однокласснице Ире Руденко и приготовилась слушать, что скажет Тимур. Внезапно возле нее на скамейку бесцеремонно приземлилась Алена Романова. В женской команде десятого «Б» и так было на одного игрока больше, а после ухода Зинаиды эта разница увеличилась вдвое. Романова не могла упустить шанс лишний раз побыть рядом с Тимуром, и поэтому сама вызвалась перейти в команду соперниц.

– Хан, я к вам, ты ведь соскучился? – растягивая гласные, промурлыкала она.

– Ага. Встанешь на ворота?

Не дожидаясь ее ответа, Тимур начал вводить команду в курс дела. В руках у него был блокнот, где он наспех начертил схему зала и кружочки, которые указывали, как относительно друг друга в начале игры будут располагаться игроки. Уточнив пару фамилий, которых он не знал, Тимур подписал каждый кружочек.

– Это наш первоначальный состав до замен. Внимательно запомните, где вы стоите, это очень важно. Расстановка должна быть идеально точной в первые минуты игры. Сейчас объясню, как мы будем оформлять быстрый гол. А если повезет – сразу два.

– Десять, – голосом, полным скепсиса, проговорила Оля Мартьянова. – Мы ж тут все каждый день играем, да, бабы?

– Они, – Тимур кивнул на противоположную команду девушек, – тоже ни хрена не умеют. Но вы будете знать, что делать, а они – нет. И пока они тупят, вы будете забивать. Слушайте меня, сейчас все расскажу. Те, кого нет в первоначальном составе, тоже смотрим сюда. Будете хотя бы примерно понимать, что делать, когда Жаба скажет делать замены.

Вероники среди первоначального состава не было. Ее, Лизу Демчук и Кристину Рубинович Тимур без объяснений определил на скамейку запасных. Правда, у Лизы и Кристины были какие-то жалобы на здоровье, а у Вероники жалоб не было вовсе. Несмотря на обиду, она не стала ничего говорить. Раз уж Тимур считает ее глупой, то вполне логично, что он не сделал ее частью своего победного плана.

Еще раз повторив, где чья позиция, и убедившись, что всем все понятно, Ханин перешел к тактической составляющей.

– Ваша задача – застать их врасплох, – сказал он и перешел на шепот. Девочки пододвинулись к нему еще ближе. – Я специально проиграю Павлову на цу-е-фа. Не спрашивайте, как. Он получит право выбрать для своей команды половину поля, соответственно, мы сможем первыми ввести мяч в игру. Если вы сделаете так, как я скажу – забьете гол в первые секунды матча. Алена. – Он посмотрел на Романову, и та сразу расплылась в глуповатой улыбке. Вероника прекрасно ее понимала. – Ты постоянно следишь, не смещается ли действие в сторону твоих ворот. Лучше всегда находиться на пару шагов впереди них и готовиться схватить мяч, до того, как он окажется вон у той отметки. Таким образом, ты защищаешь не только сами ворота, но и некоторое пространство возле них. Не позволяй сопернику провести мяч дальше. Сказать проще, чем сделать, просто постарайся. Все остальные, никогда не пасуйте на Алену. Не буду вдаваться в подробности – не пасуйте и все.

Далее он принялся объяснять каждой девушке основного состава, что означает ее позиция, когда вступать в игру, на кого пасовать и так далее. Вероника ненадолго выпала из реальности. Перед ней был только он. Она наслаждалась им, как будто он был шедевром в картинной галерее. Темно-русые волосы, такие блестящие и мягкие на вид… Вот бы прикоснуться к ним хотя бы на мгновение! Сдвинутые к переносице брови, серые, почти что прозрачные, но в том же время такие яркие и глубокие глаза. В них – вся вселенная. А эти длинные густые ресницы… О боже, какие они одновременно трогательные и мужественные! Красивый нос. Возможно, не самый красивый на свете, но зато идеально подходящий к его лицу! Маленькая родинка у левого уголка нахально изогнутых губ, ровный ряд самых прекрасных на свете зубов. Фантастические скулы, прекрасная шея с тонкой золотой цепочкой на ней… Эти руки, пальцы, самые классные в мире колени…

Из созерцания прекрасного Веронику выдернули звуки собственного имени.

– Вообще-то самая быстрая у нас – Вероника, – сказала Оля Мартьянова. – Ее не все парни на стометровке могут обогнать, а ты посадил ее на скамейку запасных. Тренер, блин.

Тимур переместил взгляд на Веронику и едва заметно поморщился. Этого даже никто не заметил. Никто, кроме нее. Всем своим видом он давал понять, что не надеется найти в ней даже минимальные проблески разума.

– Руденко, тогда тебе придется посидеть в запасе, – наконец сказал он. – Потом я тебя все равно выпущу. Каспранская, давай, двигайся сюда. – Он говорил с таким откровенным пренебрежением, что Вероника на какое-то время даже забыла о своей любви. В тот момент злость начала преобладать в ней над всеми другими чувствами. – Изначально ты стоишь на своей половине поля вот здесь, – Тимур еще раз ткнул в кружочек, над которым уже успел зачеркнуть фамилию «Руденко» и приписать «Каспр.». – Как только мяч будет введен в игру, бежишь на другую сторону, встаешь за линию и следишь за перемещениями Гриценко. Она пасует тебе, ты сразу отдаешь мяч Мартьяновой, которая со своей исходной позиции будет перемещаться таким образом, чтобы быть открытой для твоего паса. Задача – полностью переместиться на вражескую половину поля. Сейчас объясню, как. – Тимур повернулся к Оле и начал растолковывать ей, как лучше всего переместиться с центра поля. Затем с помощью стрелочек и пунктирных линий объяснил последовательность действий остальной команды. – Слышите этот визг? – он кивком указал на команду соперниц. – Так звучит команда, которая собирается проиграть. Они до сих пор спорят, кто будет на воротах. У них нет плана, а значит, и шансов. Придерживаемся алгоритма и забиваем им в первые пятнадцать секунд.

– А потом что? – спросила Маша Князева.

– А потом можно сразу забить еще один, если та, что на воротах, окажется недостаточно сообразительной. Если не получится – просто продолжаете играть в своей связке и общаться между собой. Играйте в свободной форме, но не забывайте о своих задачах. И вы и они при любом раскладе будете играть одинаково плохо. Выиграет тот, кто меньше ошибется. Поэтому не тупим, дамы. Вот увидите – они еще нафолят нам на халявный гол.

Тем временем на поле творилась самая настоящая вакханалия. Команда, где играли ребята из десятого «Г», катилась в пропасть со скоростью света. Они пропустили уже целых четыре мяча, а сами не забили ни одного. В команде начался разлад: игроки кричали и злились друг на друга, а пару раз между ними чуть не завязалась драка. При этом они безбожно фолили и грубо срывали атаки соперников. Те с радостью пользовались предоставленными возможностями, забивая очередной мяч с шестиметровой отметки. Судя по кислым лицам проигрывающей стороны, они и сами уже не стремились изменить ситуацию, а просто продолжали плыть по течению к обрыву.

От этого удручающего зрелища Веронике стало грустно. Кроме того, она переживала, как там Зинаида. Но, решив, что у нее еще будет куча времени погрустить, она перестала следить за игрой и начала настраивать себя на положительный лад. Еще не хватало подвести свою команду в самый ответственный момент.

Раздался свисток, и у мальчишек начался второй тайм. Краем глаза следя за происходящим в игре, Тимур продолжал наставлять свою команду:

– Не бейте по мячу слишком сильно, лучше просто катите его. Это вам не большой футбол. В мини-футболе очень важен микро-контроль, поэтому мяч принимается подошвой. Запомните – подошвой! Далее: вы играете в футбол, а значит, никогда не стоите на месте. Отдали пас – сместились и заняли выгодную позицию. Стоять и смотреть на мяч, пока другие вдалеке пытаются что-то с ним делать – плохая идея. Получили мяч и не знаете, кому отдать пас? Двигайтесь хотя бы вправо-влево, пока кто-то не откроется для передачи. Не пасуйте вслепую, сначала оцените ситуацию! Не пытайтесь забить гол, если путь перекрыт или вы в неудобной позиции, делайте передачи. Не тяните одеяло на себя, взаимодействуйте друг с другом. И самое главное – не молчите! Подсказывайте, разговаривайте, сообщайте, готовы или не готовы принять мяч. Предупреждайте, если кого-то из вас пытаются атаковать со спины. И держите ноги полусогнутыми. Всегда. Даже когда у вас нет мяча.

Тимур дал так много новой информации, что через пару минут девчонки успели позабыть большую часть его указаний. Они помнили только самое начало игры, когда нужно было забить быстрый гол. Остальная информация сохранилась в их памяти неравномерно. Кто-то помнил одно, кто-то другое, а кто-то вообще вконец запутался. Из всего разнообразия правил, все они хорошо усвоили только одно: принимать мяч нужно подошвой и ни в коем случае не делать этого «щечкой» кроссовка, как в большом футболе. Данную информацию Тимур повторил не менее четырех раз, убедив всех, что это очень важно.

Тем временем мальчишки из десятого «Г» проиграли соперникам со счетом «6:0» и безрадостно поплелись на скамейку. Жаба пригласил девушек на площадку. Команду Павлова поддерживали одноклассники, окрыленные разгромной победой, а команду Тимура – только Ира Руденко и Лиза Демчук, которые сидели на скамейке запасных.

Увидев испуганные лица своих подопечных, Тимур крикнул:

– Собрались! Я в вас уверен!

А вот команда соперниц даже не думала нервничать. Они ждали свистка с такими лицами, будто бы у них есть какой-то супернадежный план, который они разрабатывали годами.

Как и обещал, Тимур проиграл Артему Павлову на цу-е-фа. Судя по довольным лицам обоих, их вполне устроил такой исход жеребьевки. Команда соперника выбрала сторону, а подопечные Тимура получили право ввести мяч в игру.

Вскоре Оля Мартьянова уже стояла в центре поля, поставив ногу на мяч в ожидании сигнала. Жаба дунул в свисток, и игра началась.

– Надька, ты знаешь, что делать! – крикнул Тимур.

Вероника догадалась, что так он просто хочет привлечь внимание соперников на Надю Гриценко, тем самым, запутывая их. Его задумка сработала, и после того, как Оля ввела мяч в игру и передала его Наде, сразу две девочки из команды десятого «Б» переместились к ней поближе, освободив для Вероники кучу пространства на своей территории. Она заняла позицию прямо за чертой вражеской половины поля, чтобы мяч невозможно было перехватить. Получив пас от Нади, легонько толкнула его в сторону Оли, которая уже успела переместиться на чужую половину и теперь находилась от нее по левую руку. Соперницы, похоже, совсем растерялись. Тимур кричал без остановки какую-то чушь, которая сбивала их с толку. Их тренер Артем пытался его перекричать, но это только усугубляло ситуацию. Игроки старались слушать указания тренера, но явно не понимали, что и зачем они делают.

Первые две девочки пытались контролировать Надю, а две другие метались между Олей и Машей. Сама Маша пока занималась тем, что бегала туда-сюда, еще больше путая соперников. Вероника заметила, что огромное пространство перед вражескими воротами пустует, и сразу же заняла удобную позицию. Чтобы не потерять мяч, Наде Гриценко пришлось сместиться даже ближе, чем было задумано в начале. Она благополучно приняла пас от Оли и развернулась в сторону Вероники.

Путь был открыт. Артем заорал что-то про ворота, и команда соперниц понеслась их защищать. Пас на Веронику занял у Нади меньше секунды, но свободное пространство для легкого гола уже исчезло. Сердце Вероники забилось так, будто было готово выпрыгнуть из груди. Если она сейчас не забьет гол, то разочаруется сама в себе. Глубоко вдохнув, она сосредоточилась на игре и нашла взглядом Машу, которая находилась впереди чуть левее нее.

– Машка, принимай пас и забивай! – крикнула Вероника.

Соперницы мгновенно заглотили наживку и судорожно заметались на своих местах, не понимая, куда им лучше сместиться. Их секундного замешательства было вполне достаточно. Вероника резко развернулась и ударила по мячу. Она хотела направить его в правый угол, как рекомендовал Тимур, но для этого ей бы пришлось бить правой ногой по диагонали, поскольку она находилась слева от ворот. Это было слишком рискованно, поэтому девушка решила ударить в левый угол. Вопреки ее ожиданиям, мяч почему-то покатился в центр. К счастью, как и предсказывал Тимур, вратарь десятого «Б» от неожиданности отбила его ногой навстречу Веронике. Готовая к этому, она уже куда более твердым ударом отправила мяч обратно в ворота.

– Г-о-о-л!!! – заорали девчонки и кинулись обнимать Веронику.

Ее охватило приятное и уже давно забытое чувство, когда в кои-то веки делаешь что-то хорошо, а другие оценивают это по достоинству. Она перевела взгляд на Тимура. Тот отреагировал весьма сдержанно, ограничившись лишь кивком и ухмылкой, но этого было для нее вполне достаточно. Теперь она чувствовала, что может все.

Юля Бурденко, вратарь команды десятого «Б», отправила мяч в игру. Соперницы взяли его под контроль и начали постепенно продвигаться к чужим воротам. Вероника помчалась на свою половину поля. Наде Гриценко удалось отобрать мяч, но она неловко отдала пас, и тот снова оказался у противоположной команды.

Вероника заняла свободное пространство слева от ворот. Возможно сейчас им попытаются забить, поэтому нужно помочь Алене. Мяч был у Дианы Виноградовой из «Б» класса, но ее окружили Маша и Оля, так что ей пришлось развернуться и отдать пас на Полину Полонских, которая, увидев небольшое свободное пространство между остальными игроками и Аленой, нанесла удар по мячу. Она не рассчитала силу, поэтому мяч подлетел вверх и направился влево прямо в середину ворот. Вероника среагировала на это неожиданно для себя и для других. Воспоминания, которые, казалось, навечно были погребены в чертогах ее разума, вновь дали о себе знать. Тело сжалось в пружину, приготовившись к прыжку. И вот мяч уже совсем рядом. Прыгнув вверх, Вероника отбила его головой, и он полетел прямо в сторону Нади, которая стояла дальше всех от ворот.

Сидящие на скамейке парни одобрительно зашумели.

– Ни хрена себе!

– Каспранская, я тебя хочу! – заржал один из парней.

– Так, – раздался голос учителя, – а ну замолкли! Не мешайте девчатам играть. Молодец, Каспранская, хороший удар!

Жаба поднял большой палец вверх, что заставило Веронику улыбнуться. Но у нее не было времени долго радоваться. Игра вдруг открылась для нее, как на ладони, став простой и понятной. Да, происходящее в школьном спортзале немного отличалось от того, что творилось на дворовом футбольном поле пять лет назад, но тогда она играла с пацанами, а не с девчонками. Пацаны не щадили ее, и она все лето гордо носила синяки всех оттенков синего. Сейчас же все было гораздо проще.

Вероника почувствовала себя, словно рыба в воде. Обычно школьные мероприятия, требующие командного взаимодействия между учениками, выжимали из нее все силы. Она всегда боялась сделать какую-нибудь глупость и всех подвести. Но сейчас ей были не нужны ни подбадривающие крики со стороны скамейки болельщиков, ни подсказки Тимура, ни любая другая поддержка. Она и так прекрасно знала, как выиграть эту игру.

Соперницы перестали казаться опасными, Вероника видела только их неуверенность и страх. Очевидно, они понятия не имели, что делать. Даже огромная Нина Политова, неуклюже несущаяся вперед, чтобы встать стеной перед воротами, и та не внушала особых опасений.

Надя Гриценко не рассчитала силу, и мяч улетел в аут, когда она делала разворот к вражеским воротам. Затем мяч перешел к соперницам, но те принимали его не подошвой, а как придется, и теряли драгоценные секунды. В момент передачи очередного паса, Вероника просто остановила его на полпути, а затем развернулась на сто восемьдесят градусов и помчалась к вражеским воротам. У Дианы Виноградовой была неплохая фора, чтобы оказаться там вместе с двумя другими девчонками из своей команды и предотвратить возможный гол. Но Вероника слишком быстро бегала. В два прыжка она сначала поравнялась с Дианой, а затем обогнала ее.

Нина Политова горой возвышалась в штрафной площади чуть левее ворот. Она совсем не двигалась и со стороны напоминала каменное изваяние. Оказавшись перед штрафной, Вероника сделала вид, что хочет ударить в правую сторону. Вратарь Юля Бурденко машинально дернулась в том направлении, и Вероника тут же ударила в центр. Она была уверена, что гол уже неизбежен, как вдруг Нина Политова словно ожила и в самый последний момент отбила мяч пыром. Реакция у нее была что надо. Мяч улетел далеко назад, угодив прямо под ноги Лиле Магомедовой. Та почему-то все еще находилась на половине команды десятого «Г», и это сыграло ей на руку. В воротах не было никого, кроме Алены. Магомедова произвела пусть и не очень аккуратный, но точный удар в правый угол, и Алене, увы, не удалось его поймать.

Вновь раздался одобрительный гул со стороны болельщиков. Тимур выглядел недовольным и даже злым. Он мгновенно заменил Машу Князеву на Иру Руденко и что-то шепнул той на ухо перед тем, как выпустить на поле. Павлов произвел сразу несколько замен, и у его команды появился новый вратарь в лице Олеси Кошельковой.

Вероника с удивлением отметила, что ей даже нравится текущая ситуация. Игра набирала обороты, и приятная смесь азарта и восторга полностью уничтожила последние крохи неуверенности внутри нее. Алена ввела мяч в игру, но удар получился таким неуклюжим, что тот полетел к девушкам из «Б» класса. Они снова начали наступление, но Полина Полонских, получив мяч, зачем-то повела его в сторону, и тот улетел за линию поля. По правилам игры, мяч переходил к противоположной команде. Ира Руденко пасанула Веронику, которая жестом показала ей, что открыта для передачи. После этого она с огромной скоростью помчалась к воротам соперниц.

Нина Политова стояла на прежнем месте, скрестив руки на груди. Новый вратарь Олеся Кошелькова что-то кричала команде, нервно прыгая из стороны в сторону. Она даже не подозревала, что своими действиями изолирует Нину, единственного человека, который мог бы защитить ворота. Поймав нужный момент, Вероника нанесла удар прямо в то место, где мгновение назад находилась Кошелькова. Политова сразу смекнула, что происходит, но уже не могла ничего сделать. Мяч закатился в сетку.

Сначала мало кто понял, что произошло, и лишь радостный вопль Тимура подтвердил всем, что счет теперь «2:1» в пользу его команды.

Павлов снова сделал замены и отправил Олесю на скамейку запасных. Теперь место у ворот по праву заняла Нина. Жаба дунул в свисток, объявив двухминутный перерыв. Тимур жестом подозвал всех своих игроков. Девчонки одобрительно хлопали Веронику по плечу, не скупясь на похвалу. Лишь одна Алена Романова не желала присоединяться ко всеобщей радости и стояла, поджав губы.

– Я не пойму, то ли я такой крутой тренер, – обратился Тимур к команде, при этом не сводя глаз с Вероники, – то ли по вам всем плачет женская футбольная лига. Готовы напихать им еще пару мячей?

– Да!!

– Мы и так забили два, – сказала Алена, вклинившись в круг. – Не разумнее ли встать в оборону? Пускай бесятся, что не могут забить.

– Какая оборона, Романова? Ты, что, на финале чемпионата мира?

Веронике тоже не понравилась эта идея. Игроков, которые уходили в глухую оборону после минимального отрыва по мячам, у них во дворе называли неприятным словами. Команде однозначно нужно было увеличивать отрыв. Основная загвоздка была в Политовой, которая, судя по всему, была прирожденным вратарем. Все, кроме Алены, сошлись во мнении, что лучше продолжить активное нападение.

– Романова отдыхает на скамейке, – сказал Тимур, игнорируя возмущение девушки. – Демчук – на ворота.

Семен Семеныч снова пригласил команды на площадку. Раздался свисток, и Лиля Магомедова из десятого «Б» отдала пас. На третьей передаче мяч улетел за пределы поля, и Надя с боковой линии сделала передачу на Иру Руденко. Та повела мяч в сторону вражеских ворот. У штрафной площади ее уже ждала Диана Виноградова. Ира не слышала или не хотела слышать крики девчонок о том, что лучше не пробовать пробить, потому что это, скорее всего, приведет к потере мяча, а вместе с ним и времени. Заранее поняв намерения Иры, Вероника с бешеной скоростью помчалась к воротам, опережая ее. Она уже была на месте, когда Ира решила-таки испытать удачу и ударить по мячу.

Мяч катился вперед словно под эффектом «слоу моушн» прямо под ноги Политовой. Вероника сделала рывок влево и оказалась прямо напротив нее. Носок кроссовка Нины коснулся мяча, и она направила его чуть левее того места, где находилась преграда в виде соперниц. Вероника только того и ждала. Она прыгнула влево и нанесла по мячу удар в обратную сторону. Удар получился откровенно слабый, потому что бить пришлось левой ногой, но мяч все равно нашел свой путь и медленно закатился в ворота. Нина растерянно оглянулась назад. Она бы легко могла предотвратить гол, но удача была на стороне Вероники.

Скамейки с болельщиками взорвались аплодисментами. Судя по всему, парням из «Б» класса уже было все равно, что их команда проигрывает. Им нравилось само зрелище. Никто не обращал внимания даже на периодические нарушения правил. Все понимали, что времени и так в обрез, чтобы придираться к мелким нарушениям.

– Три один! – немного запоздало заорал Жаба.

В команде десятого «Б» начались волнения и взаимные упреки в плохой игре. Девчонки в который раз потеряли мяч, и вся игра опять развернулась на их половине поля.

– Вы вообще видели, кто вам забивает?! – возмущенно воскликнула Лена Карелина, которая вышла на замену Диане Виноградовой. Помедлив, она буквально выплюнула: – Каспранская! Это же позор! Давайте уже надерем им зад!

Впервые в жизни Вероника не стала молчать:

– Сначала попробуй меня догнать, – с саркастической улыбкой на губах бросила она, прекрасно зная, что Карелина бегает как раненая черепаха.

Не дожидаясь ответа, она стремглав понеслась к границе центрального круга на вражеской стороне площадки. Надя Гриценко, заблокированная со всех сторон, старалась удержать мяч, пока кто-нибудь не придет ей на помощь. Ворвавшись туда одновременно с Олей, Вероника вклинилась между Магомедовой и Полонских. Тем самым Надя получила необходимое пространство для маневра, откатила мяч в сторону и, наконец, отдала пас на Иру.

По команде Тимура, Лиза Демчук оставила свои ворота и присоединилась к игре в качестве пятого полевого. Так было больше шансов забить еще хотя бы один гол за оставшееся время. Ворота остались незащищенными, но команда пока что полностью контролировала мяч, поэтому серьезной угрозы не было.

Не успела Вероника придумать, какую позицию лучше занять, как кто-то больно ударил ее в лопатку. Обернувшись, она увидела ухмыляющуюся Лену Карелину, с которой пару мгновений назад у нее состоялась короткая словесная перепалка. Никто не заметил нарушения, потому что от учителя и остальных ребят Веронику загораживали другие игроки. Ничего не сказав, Лена побежала вслед за остальными. Вероника приняла это действие как вызов и тоже помчалась вперед.

– Пасуй на меня! – крикнула она Оле Мартьяновой.

Та отдала не очень хороший пас, и Вероника начала бороться за мяч с Полиной Полонских. На то место подскочили сразу три девушки из команды соперниц, оставив свои ворота в уязвимом состоянии. Не без помощи Иры и Нади, Веронике таки удалось сохранить мяч. Она решила не медлить и сразу побежала к воротам. Времени оставалось мало, поэтому глупо бы было не использовать любую возможность забить гол.

Не успела она занести ногу для удара, как сзади кто-то стал тянуть ее за футболку, сбивая атаку. А дальше подоспели остальные и вовсе стали нагло бить ее по ногам и отпихивать от ворот, делая вид, что просто пытаются отобрать мяч. В конце концов, они добились своего. Вероника потеряла равновесие и упала перед самыми воротами. Левое колено пронзила острая боль. «Скорее всего, скоро там будет огромный синяк» – промелькнуло у нее в голове.

Нина Политова дала «пять» Лене Карелиной. Очевидно, они были довольны своей так называемой командной работой.

– Семен Семеныч, это вообще нормально?! – возмущенно заорала Оля, и к ней сразу присоединились остальные девчонки из команды Вероники.

Тимур подошел к учителю и потребовал назначить пенальти, но на этот раз Жаба и сам заметил нарушение.

– Не галдите, – громко сказал он. – Без вас вижу, что нарушают. Сначала хотел назначить обычный штрафной, но тут уже явно напрашивается шестиметровый. Ханин, кто будет выполнять удар?

– Каспранская, – ответил тот и обратился непосредственно к Веронике: – Бить сможешь?

– Даже не сомневайся, – бросила она, даже не глядя на него.

Внутри нее плескалась ярость. Больше всего на свете она хотела забить этот гол и посмотреть, как ее соперницы будут орать друг на друга после досадного поражения. Поставив мяч на шестиметровую отметку, она приготовилась к удару. Все остальные по команде учителя отошли на пять метров назад. В этот момент прозвенел звонок на перемену. Учитель жестом велел всем оставаться на местах и дунул в свисток.

Вероника видела перед собой только мяч и ворота, которые в тот момент казались ей пустыми. Нина Политова, вот-вот готовая отразить удар, просто перестала существовать. Ее ворота уже все равно были обречены. Вероника разогналась и ударила по мячу пыром. В этот удар она вложила всю свою злость, все негодование. Мяч, бешено вращаясь вокруг своей оси, летел в левый верхний угол. Зал притих.

– В девятку, охренеть! – крикнул кто-то, и все вокруг загудели.

Обернувшись назад, Вероника окинула тех, кто бил ее по ногам, взглядом, полным торжества. Вся ее злость сразу куда-то испарилась, как будто ее и не было.

В зале стало очень шумно. В сторону Вероники летели одобрительные возгласы, которые перемешивались между собой, и было невозможно понять, кто что кричит. Прихрамывая на левую ногу, она взяла курс на раздевалку, но союзницы по команде подбежали к ней и оцепили ее большим коллективным объятьем. Вскоре к ним присоединился Тимур. Вклинившись в круг, он оглядел девчонок и сказал:

– Никогда не видел, чтобы бабы сходу секли, что к чему. Вы все молодцы. Серьезно. – Уходя в раздевалку, он ненадолго задержал взгляд на Веронике. – Нормально раздаешь, Каспранская.

На перемене Росомаха сообщила, что урок МХК, который должен идти сразу после физкультуры, отменяется, и десятый «Б» может идти домой. Вероника позвонила Зинаиде, чтобы справиться о ее самочувствии и заодно сообщить об отмене урока. К счастью, таблетки подействовали быстро, и с подругой был полный порядок. Договорившись созвониться вечером, чтобы обсудить прошедшую игру, девушки попрощались, и Вероника отправилась домой.

Она шла до остановки медленным шагом, наслаждаясь солнцем и осенними пейзажами. Погода полностью соответствовала ее настроению. Было тихо и спокойно, только опавшие разноцветные листья мерно шелестели под ногами, создавая неповторимый осенний уют. Эту идиллию испортил звук стремительно приближающихся шагов.

Щурясь от солнца, Вероника обернулась и, к своему удивлению, увидела Тимура. Его дом находился где-то во дворах на противоположной стороне улицы, но он почему-то решил пропустить свой поворот.

«Неужто из-за меня? Да не может такого быть…»

Тимур помахал ей рукой, и она остановилась. Убегать было как-то глупо, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как ждать его приближения, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Тимур не переоделся после урока, и на нем по-прежнему были черные, зауженные к низу спортивные штаны, которые ему безумно шли. Когда он наконец поравнялся с ней, она продолжала по инерции смотреть на его ноги.

– Каспранская, мне придется проводить тебя до дома, – сказал он. – Половина нашего класса хочет на тебе жениться, а другая половина – убить. Так что у меня, как у тренера, серьезные опасения по поводу твоего благосостояния.

Вероника хотела сказать, что до ее остановки идти всего минут десять, но вместо этого, к своему стыду промычала нечто невразумительное. Тимур схватил ее под локоть и скомандовал:

– Пошли, Лионель Андрес.

– Кто такой Лионель Андрес?

– Месси. Знаешь такого? Почти так же хорош в игре, как и ты.

– Ну это вряд ли, – попыталась пошутить она, но Тимур ожидаемо не засмеялся.

– Как нога?

– Порядок.

Они шли вперед медленным шагом, причем явно не по ее инициативе. Тимур еле переставлял ноги, нарочно замедляя движение. Впрочем, Вероника ничуть не возражала.

– Ты же где-то занимаешься футболом? – поинтересовался он. – Записалась в секцию или вроде того?

Вероника мгновенно разозлилась. Виду она не подала, но на деле была глубоко возмущена его самоуверенностью. «Ты, что, всерьез считаешь, что ради тебя я поперлась заниматься в футбольную секцию?? Чтобы произвести на тебя впечатление, да? Ага, щас, размечтался!» Где-то в глубине души она понимала, что ради него была способна еще не на такое, и это злило еще больше.

– Нет, но когда мне было лет десять, я пару раз играла в футбол в нашем дворе.

– В вашем дворе жил Жозе Моуринью?

– В смысле?

– Ну кто-то же научил тебя бить в девятку.

– Меня тренировал парень, который где-то потерял фалангу от мизинца, и поэтому все называли его «Девять и три четверти». Он был очень хорош в игре. Не помню, как его настоящее имя, но, скорее всего, не Жозе.

Вероника немного слукавила. Она действительно играла в футбол во дворе, но это было не пару раз, а все лето. В то время ее родители целыми днями трудились над важным проектом в своем НИИ, а подруги как назло разъехались кто куда. С неделю просидев дома, Вероника решила выйти во двор. Она села на лавочку перед импровизированным футбольным полем и стала наблюдать за игрой мальчишек. Потом снедающая скука придала ей мужества, и она решилась попроситься в игру. К ее удивлению, никто не стал возражать. Так началась ее скромная «карьера» в дворовом футболе.

Воспоминания вихрем пронеслись в голове, вызывая на лице легкую ностальгическую улыбку. Но рассказывать обо всем этом Тимуру у девушки не было никакого желания. Он все равно считает ее ни на что не способной идиоткой, так что пускай думает, что хочет. Но втайне ей все же хотелось, чтобы теперь в его глазах она стала немного лучше. Возможно, он даже решит, что у нее природный дар к футболу, и это придаст ее персоне хоть какой-то значимости в его глазах.

Тимур еще немного повыпытывал у нее правду насчет футбольных секций, а затем спросил, нравится ли ей футбол в целом, любит ли она смотреть матчи по телевизору и болеет ли за какую-нибудь команду. Из чистого принципа на все вопросы она ответила отрицательно. После этого он сменил тему и принялся рассказывать разные смешные истории про своих одноклассников.

При каждом легком дуновении ветерка Вероника ощущала запах его духов и пьянела с каждым новым вздохом. Она даже не могла уследить за ходом его мысли, из-за чего смеялась невпопад и наверняка выглядела еще глупее, чем обычно.

Постепенно они дошли до поворота, ведущего к автобусной остановке. Идти оставалось всего ничего, и Вероника еще немного замедлила шаг. Ей не хотелось расставаться с Тимуром, ведь возможно сегодня – последний раз, когда они вот так гуляют вдвоем. Погрузившись в свои мысли, она снова упустила начало его фразы.

– Не знал, что тебе нравится Queen, – сказал он, вероятно имея в виду сегодняшнее утро. – Я узнал песню, она часто играет у отца в машине.

Веронике стало ясно, что он ни разу не читал информацию в ее профиле, хотя они были друзьями вконтакте. При этом сама она наизусть знала все его предпочтения. Ей стало обидно.

– На моей странице в ВК об этом написано, – с укором в голосе сказала она, тут же пожалев об этом.

Тимур пожал плечами:

– Я особо не вчитывался. Обычно у вас у всех там Дима Билан, Сумерки и все такое. Тебе же нравится Дима Билан?

– Да, очень, – вспылила Вероника.

Она не имела ничего против подобной музыки, но в ее профиле не было ни единого упоминания о Диме Билане.

– Окей, тут не попал, – развел руками Тимур. – А что насчет «Сумерек»? – Вероника повернулась к нему с мрачным выражением лица. – Типа, не смотрела? Да ладно? Там же этот… Роберт Паркинсон!

Вероника не выдержала и расхохоталась. А за ней и Тимур. Вся неловкость между ними сразу куда-то исчезла, им вдруг стало легко и весело вместе. Они оба это почувствовали.

Тимур начал рассказывать разные смешные истории про свою футбольную команду, про своего рыжего друга Валеру Шелепова и про своего пса породы «корги» по кличке Диего. Вероника не знала, что у него есть собака, да еще и той самой породы, которая ей всегда нравилась. Оказалось, что Диего – еще щенок, которому недавно исполнилось четыре месяца, а домой к Тимуру его привезли только вчера. Вероника тут же представила, как они вдвоем гуляют по парку вместе с Диего. Она не сомневалась, что эта прогулка возможна лишь в ее воображении, поэтому не видела ничего плохого в своей чрезмерной мечтательности. По крайней мере, в мечтах она была по-настоящему счастлива.

Они дошли до автобусной остановки, и Вероника остановилась, чтобы попрощаться. То ли ей показалось, то ли Тимур действительно был немного расстроен тем, что их прогулка подошла к концу. «Конечно, показалось» – подумала она.

На остановке находился торговый ларек, где продавалась всякая всячина. Пока Вероника ждала свой автобус, Тимур что-то там купил и положил в карман куртки. Девушке стало немного обидно, что он даже не спросил, не нужно ли ей чего-нибудь. Она бы все равно отказалась, но зато в ее глазах он бы остался воспитанным парнем.

– Ладно, пока! – сказала она, когда нужный автобус подошел к остановке.

Тимур достал из куртки большую плитку молочного шоколада и протянул ей:

– На, съешь по дороге. После напряженной игры бывает полезно.

Ему каким-то фантастическим образом удавалось сначала испортить все впечатление о себе, а в следующее мгновение вновь стать лучшим парнем на свете.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Вероника, почувствовав на щеках предательский румянец. – Моя любимая!

В тот момент она и сама поверила, что это действительно ее любимая шоколадка, хотя это было совсем не так. Тимур лучезарно улыбнулся и помахал ей рукой на прощание.

Всю дорогу домой Вероника пребывала в привычном для нее состоянии прострации. Шоколадку она так и держала в руках, подумав, что съест ее только под самый конец срока годности. А до этого, просто будет любоваться на нее. Затея была – глупее не придумаешь, но ей было все равно. Это будет их с шоколадкой секрет. А шоколад, как известно, умеет хранить тайны.

Cereal Guy

Подойдя к своему подъезду, Вероника увидела знакомый белый Мерседес. На лавочке сидел Петя, один из Риткиных ухажеров. Он ел мороженое и тяжело вздыхал, периодически поглядывая на окна второго этажа в ожидании появления там Ритки.

– Привет, Петь. А чего не поднимаешься?

– Так на домофон никто не отвечает. Вот, сижу жду. Может, Ритуля в магазин отошла. Хочу ее в киношку сводить, а потом в рестик какой-нибудь.

Петя слишком часто употреблял уменьшительно-ласкательные формы слов, и Вероника прекрасно понимала, почему он так раздражал тетку.

– Ой, я совсем забыла! – всплеснула она руками. – Рита же меня предупреждала, что сегодня задержится в офисе допоздна. У нее там какой-то сверхважный проект, так что тебе нет смысла ждать. В другой раз сходите.

– Перед тем как ехать сюда, я звонил ей на работу, – с подозрением прищурился Петя. – Мне сказали, что она сегодня работает из дома.

– Петя, ты, кажется, невнимательно меня слушаешь. У нее очень важный проект. Возможно, важнейший в ее жизни. Конечно же, она попросила секретаря говорить всем, что ее нет на месте. У нее ведь дел невпроворот! Дай угадаю, мобильный у нее тоже не отвечает?

– Ага, абонент не абонент. – Петя обреченно развел руками. Подтаявший шоколад плавно сполз с одной стороны пломбира и упал на асфальт. – Но у нее так всегда. Наверное, она добавила меня в черный список.

Вздохнув, он поднялся со скамейки. Остатки пломбира полетели в урну. Веронике стало его жаль.

– Петь, не расстраивайся, обещаю, я с ней поговорю по поводу вашего похода в кино и ресторан.

– Спасибо, – слабо улыбнулся он и вытащил с задней сидения машины огромный букет роз. – Передашь ей, когда она придет? Если, конечно, она еще себе никого не нашла…

– Обязательно передам. И нет, никого она не нашла. Тебе не о чем беспокоиться – от мужчин Ритку прекрасно защищает ее характер.

На пороге квартиры, уперев руки в бока, Веронику встречала тетка. Желваки на ее щеках ходили туда-сюда.

– Как же он меня достал! Тысячу раз ему говорила, что терпеть не могу долбаные веники, а он тащит и тащит их каждый раз. Все девушки любят цветы, – Ритка начала карикатурно изображать Петю, – а если девушка говорит, что не любит их, то она просто заигрывает! Еще и шоколадку купил, прекрасно зная, что у меня аллергия.

– Шоколадку он не покупал, ее принесла я. Петр передал тебе только цветы. Кстати, красивые. Гош, дай ты ему шанс. Ведь когда-то ты сходила по нему с ума!

– Мне было тринадцать!!

– Ну и что? Вдруг чувства вспыхнут с новой силой? – Вероника лукаво улыбнулась, ставя букет в вазу.

– Не вспыхнут. Я до сих пор не могу забыть, как он позвонил мне и предложил сходить «в киношку» на «звездных воинов». Он даже не понял, что не так.

– Ну, ошибся, с кем не бывает. Неужели ты из-за такой мелочи готова поставить на человеке крест?

Ритка презрительно фыркнула и скривила губы, чтобы не улыбнуться. Она прекрасно слышала неприкрытую иронию в голосе племянницы. Фильм «Звездные войны» был самым любимым для них обеих. И обе относились к выдуманной вселенной с особым трепетом. А когда кто-то умудрялся исковеркать название фильма, это резало им слух, как бензопилой.

– Ладно, фиг с ним, с этим Петей. Надеюсь, он найдет себе хорошую девушку, они заживут долго и счастливо, нарожают ораву детей, и он наконец оставит меня в покое. А что касается тебя, – тетка исподлобья посмотрела на Веронику, – то мой руки и садись обедать. Заодно расскажешь тетушке, как дела в школе, и в честь чего Тимурка одарил тебя шоколадкой.

– Да как ты…

– У тебя такое довольное лицо, что только Петя бы не понял, в чем тут дело.

Вероника давно не чувствовала себя такой голодной. Не переодеваясь, она набросилась на теткину еду. Готовила Ритка неважно, но куриные котлеты получались у нее выше всяких похвал. Да и картофельное пюре сегодня удалось на славу. Правда, в нем было много комочков, но на вкус это никак не влияло.

С набитым ртом Вероника начала рассказывать обо всем, что произошло за день, начиная с того момента, как утром Тимур любезно открыл перед ней дверь, заканчивая уроком физкультуры и совместным походом до автобусной остановки.

– Мой план работает как-то слишком быстро, – задумчиво произнесла Ритка. – Видимо, какие-то сторонние факторы ускорили процесс. Не удивлюсь, если такими темпами он станет твоим парнем уже на следующей неделе.

– Что, правда?! А, может, не надо? Я, наверное, еще не очень-то готова… Можно же это все как-то замедлить?

Вероника была наслышана о манере Тимура получать от девушек все и сразу. Она с ужасом представила, что ей придется целоваться с ним уже в следующий понедельник, ведь он точно не из тех, кто будет рад просто походить с ней за ручку. А если они поцелуются, он сразу поймет, что у нее это впервые, и сразу расскажет об этом Ласточкину и Шелепову. Это, конечно, будет по секрету, но по школе сразу пойдут сплетни. Вероника была уверена, что все начнут над ней смеяться, ведь в пятнадцать лет просто стыдно не уметь целоваться.

– Бойся своих желаний, ведь однажды они могут исполниться, – зловеще прошептала ей Ритка. – Я же сразу сказала, что затея с твоим Ханиным – глупее не придумаешь. Давай все отменим? Ты уже все всем доказала. Он начал обращать на тебя внимание и даже подарил шоколадку. Ты можешь начать его игнорировать, и все – гештальт закрыт. В этой школе ты навсегда будешь увековечена, как первая непокоренная Ханиным вершина.

Вероника не вслушивалась в смысл теткиных слов. Все ее мысли были заняты предстоящим поцелуем, которого, судя по развитию событий, никак не избежать.

– Рита, а это очень стыдно – не уметь целоваться в моем возрасте?

Тетка вытаращила глаза:

– Что?? Откуда у тебя в голове этот бред? Как это вообще может быть связано с чувством стыда? Не стыдно не уметь целоваться даже, когда тебе уже девяносто лет. Да, немного странно, но не стыдно! Мой первый поцелуй состоялся, когда мне уже исполнилось шестнадцать, если хочешь знать. С этим вообще не стоит торопиться. Всему свое время.

– Да я-то не тороплюсь, но если Тимур предложит мне встречаться, что же мне тогда делать?

– Да ничего! Если ты не захочешь, чтобы он тебя поцеловал, просто отвернешься от него и все. Что в этом такого?

– Но ведь тогда он поймет, что я никогда не целовалась, и бросит меня первым!

– Вероника, заканчивай! Приди в себя! Иначе я сейчас начну злиться! Ты вообще вдумайся в смысл своих слов. – Поднявшись из-за стола, Ритка принялась расхаживать по кухне туда-сюда, комкая салфетку в руке. – Во-первых, ты не обязана потакать всем его желаниям. Кто он вообще такой, а? Во-вторых, если ты откажешь ему в поцелуе, это только подстегнет его. Такие, как он, всегда бросают девушек не до, а после. Если ты понимаешь, о чем я. – Пока Вероника обдумывала сказанное Риткой, та вдруг придвинула стул к племяннице поближе и пристально посмотрела ей в глаза. – Надеюсь, мы сейчас говорим только о поцелуе и ни о чем больше? Я рассчитываю на твое благоразумие, иначе я этому Тимуру голову сверну.

Вероника густо покраснела.

– Господи, Рита! Да что ты такое говоришь, я об этом даже не думала! И думать не собираюсь! Максимум, что может случиться, это невинный поцелуй, хотя я и к этому не шибко готова.

Тетка прищурилась, не отрывая от Вероники глаз. Она как будто пыталась разгадать намерения племянницы, о которых та решила умолчать. Но Вероника была совершенно искренна. О сексе с Тимуром она даже не помышляла. Если он когда и случится, то это будет точно не во время их учебы в школе. А сейчас даже одна мысль об этом приводила ее в ужас.

Ритке так и не удалось усмотреть ничего подозрительного, и она облегченно выдохнула. Они начали пить чай с печеньем и непринужденно беседовать на отвлеченные темы, а потом немного поболтали по видеосвязи с родителями Вероники.

Те, как обычно, с энтузиазмом описывали, как после окончания школы заберут дочь в Италию, где она сможет поступить в престижный ВУЗ, а затем стать светилом науки. Разубеждать их было бесполезно, поэтому Вероника просто согласно кивала. Напоследок они немного поговорили о бабушке, и девушка пообещала, что навестит ее в ближайшую субботу. При упоминании Риммы Петровны Ритка криво усмехнулась, но быстро взяла себя в руки.

После разговора с родителями, Вероника пошла к себе в комнату делать уроки, а Ритка засела в гостиной доделывать брендбук для какой-то крупной компании.

Когда домашнее задание на завтра было сделано, Вероника включила компьютер и зашла на страницу Тимура. С начала учебного года ее излюбленным занятием было разглядывание его фотографий и публикаций на стене. В ушах уже звучали композиции из ее любимого плейлиста, которые заряжали энергией и дарили хорошее настроение. Вскоре настроение стало еще лучше, ведь она услышала звук оповещения о новом сообщении. От Тимура!

Он прислал ей картинку с популярным комиксом, который в разных вариациях ходил по всему Интернету. В верхний левый квадратик комикса было вставлено изображение девушки в футбольной форме, которая бежала по полю с мячом. Это был неудачный кадр: рот ее был открыт, а лицо искажала нелепая гримаса, как будто она чего-то испугалась. В верхнем правом квадратике находился нарисованный человечек со скептическим лицом, который жевал хлопья. Над ним парило облачко с репликой «Ни одна девчонка не сможет попасть в девятку». И в нижней части комикса следовала кульминация: слева – фотография Вероники, а справа – тот же самый человечек, только уже в шоке выплевывающий хлопья.

В первые секунды Вероника даже не поняла, чему удивилась больше: тому, что Тимур впервые сам ей написал, или комиксу, который он сделал специально для нее. Он даже не поленился и нашел самую подходящую для этого комикса фотографию. Сделана она была больше года назад. На фотографии Вероника стояла на фоне стены здания школы и смотрела вдаль, скрестив руки на груди и строго нахмурившись. Она не видела, что ее снимают. Почему у нее в тот момент было такое суровое лицо, она уже и сама не помнила. Эту фотографию было не так-то просто найти, так что Тимур явно постарался.

Нужно было что-то написать ему в ответ, но в голову ничего не приходило. Очень хотелось спросить совета у Риты, но Вероника постыдилась это делать. Во-первых, тетка была занята, а во-вторых, пора бы уже начать думать своей головой. Нельзя же всю жизнь общаться с парнями только с помощью родственников. Как-то раз Ритка сказала, что самое главное в общении с противоположным полом – не пытаться никому угодить.

«Значит, я должна написать ему так, как ответила бы Ирке или Зине в аналогичной ситуации, – решила Вероника. – Что ж, попробуем. Попытка – не пытка».

«Ыыыыыыыыыыыыыы» – написала она и, отправив сообщение, тут же начала паниковать, как бы Тимур не решил, что она законченная идиотка. Но он молчал. Девушка сходила на кухню и налила себе еще чаю, чтобы не обновлять страницу каждую секунду в ожидании ответа. По возвращении в комнату она обнаружила, что Тимур до сих пор оффлайн, и вздохнула с облегчением. Решив, что будет лучше сегодня вообще не заходить в соцсети, Вероника решила создать конференцию в скайпе и поболтать с подругами. К счастью, обе уже успели сделать все свои дела.

Девушки успели обсудить весь сегодняшний день, включая футбольный матч и Тимура, а также вместе составили план на предстоящее воскресенье. Проболтав до одиннадцати вечера, вся троица отправилась готовиться ко сну. Вероника сдержала обещание, данное самой себе: за вечер она больше ни разу не заглядывала на свою страницу.

Принц побеждает дракона

С утра Ритка предложила подвезти племянницу до школы задолго до запланированного выхода. Отказываться было глупо, тем более что та уже успела собраться. В итоге к школе они прибыли аж за сорок минут до начала уроков.

Быстро переодевшись в пустой гардеробной, Вероника уютно расположилась на скамейке в закутке первого этажа. Раньше здесь находилось складское помещение для уборщиц. После того, как его освободили, оно превратилось в излюбленное учениками место уединения. Правда, теперь уединенным оно оставалось только задолго до начала уроков.

Девушка достала из рюкзака «Седьмое правило волшебника» Терри Гудкайнда и принялась за чтение. Ей не терпелось узнать, что же случится с главными героями дальше. Книга так ее увлекла, что она даже не заметила, как рядом с ней вдруг оказался Костя Селоустьев.

– Ве-ро-ни-чка. Что читаешь? – Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно повернул книгу обложкой на себя. – А, сказочки. Не поздновато ли читать детские книжки?

– Это не детская книга. – Вероника не на шутку разозлилась. Да кто он такой, чтобы указывать ей, что читать? – Но даже если бы она была детской, твое-то какое дело?

Костя внимательно на нее посмотрел. Его лицо не выражало ни удивления, ни злости – ничего. Он просто изучал ее взглядом, как будто она была рецептом пирога, который он хотел испечь. Веронике почему-то стало страшно. Она понятия не имела, как правильно вести себя с психопатом, если только что ему нагрубила. Убрав книгу в рюкзак, она принялась копаться в его недрах, делая вид, что что-то ищет. Так она могла избежать прямого зрительного контакта со своим преследователем.

– Ты вольна читать, что тебе нравится, и деградировать от каждой прочитанной страницы. Это твое личное дело. – Он обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Голос его стал напоминать дверной скрип. – Но если ты планируешь чего-то достичь в жизни, то тебе стоит прислушаться к моим советам. Одной твоей красоты не-до-ста-то-чно. – Он прижимал ее все сильнее и сильнее. От усилий на его руке вздулись вены. Приблизив свое лицо почти вплотную к шее Вероники, он слегка наклонил голову и вдохнул аромат ее духов. Его ноги слегка задрожали. – Знаешь, как обычно живут женщины, которым больше нечего предложить кроме своей красоты? – Немного помедлив, Костя запустил свободную руку ей под юбку и стиснул ее бедро. Вероника чувствовала его влажное дыхание на своем лице. Он держал ее так крепко, что она не могла пошевелиться. А парализующий страх не давал вымолвить ни слова. Ее связки будто атрофировались. – С ними никто особо не церемонится, вот как, – прошептал Костя и начал поглаживать ее ногу. – Хочешь, чтобы с тобой обращались так же?

Его тело начало вздрагивать все чаще. Вероника с ужасом осознала, что он находится в возбужденном состоянии. Когда его рука стала плавно двигаться все выше и выше, она стиснула ноги и закричала:

– Хватит!

Из ее глаз полились слезы. Селоустьев тут же убрал руку и расцепил объятья. Он поднялся со скамейки и встал напротив плачущей девушки.

– Вот видишь, – удовлетворенно сказал он. Дыхание его было сбивчивым. – Тебе оказалось не по душе подобное отношение. Более того, ты его не заслуживаешь. Я просто хотел наглядно продемонстрировать, что будет, если ты продолжишь уничтожать свой мозг детскими сказками.

Он подошел ближе и присел на корточки перед Вероникой. Усилием воли она остановила поток слез. Теперь ей просто хотелось убраться отсюда подальше. Но для этого ей бы пришлось встать и оказаться прямо перед лицом возбужденного своими фантазиями психопата. Это казалось ей опасной затеей, поэтому она продолжала сидеть на месте.

– Я рад, что мы поняли друг друга. – Теперь его голос стал почти таким же, как прежде. – Иногда мои методы бывают жесткими, но, поверь, это для твоего же блага.

В этот момент в закуток зашел новенький Витя из Иркиного класса. Окинув взглядом развернувшуюся перед ним картину, он молча развернулся и хотел было покинуть помещение, как Костя окликнул его:

– Брат, ты куда? Все в порядке, ты нам не помешал, мы просто разговаривали.

Витя так же молча зашел обратно. Костя оценивающе посмотрел на Веронику, видимо, пытаясь понять, не разрыдается ли она ненароком при его родственнике. Ее лицо было непроницаемым. Удовлетворившись увиденным, он жестом указал на Витю и произнес:

– Вероника, знакомься, это мой двоюродный брат Виктор. Я рассказывал о нем. Виктор, это та самая Вероника. Заочно вы уже друг с другом знакомы.

– Привет, Вероника.

Витя произнес ее имя с какой-то странной интонацией, как будто она уже заранее в чем-то провинилась. Обычно таким тоном родители встречают загулявшуюся дочь, которая пьяная явилась домой под утро. Вероника безэмоционально поздоровалась в ответ. Пока Селоустьев нес какую-то чушь о том, как он рад, что они, наконец, познакомились, его брат встал напротив скамейки, прислонился спиной к стене и принялся молча взирать на все происходящее. При этом, когда его взгляд падал на Веронику, его лицо неизбежно принимало осуждающее выражение. Как будто она совершила серьезное преступление и сумела избежать правосудия.

«Ну и семейка, – подумала девушка. – Один – маньяк-психопат, повернутый на теме секса, у другого – навязчивые идеи. И это притом, что он меня даже не знает». Она приняла твердое решение впредь стараться держаться подальше не только от Селоустьева, но и от его странного брата.

Тем временем Костя, глядя на Витю, продолжал вести свой безумный монолог:

– Вероника учится в отстающем «Г» классе, но это ненадолго. Ты меня знаешь, я бы не стал иметь с ней никаких дел, если бы она не была интеллектуально развита и амбициозна. Очень скоро она оставит этих кретинов далеко позади. – Он с гордостью посмотрел на растерянную девушку. – Вероника, а про Виктора ты уже наверняка наслышана. Он…

Витя не дал ему договорить.

– Я пошел, – сказал он и направился к выходу. – Пока.

– Подожди. – Костя придержал его за рукав пальто и, мотнув головой в сторону Вероники, поинтересовался: – Так что скажешь? У меня хороший вкус?

– Как и всегда, брат. Как и всегда.

Костя довольно улыбнулся и на прощание похлопал Витю по плечу.

– Завтра у меня районная Олимпиада по химии, помнишь? – обратился он к Веронике, когда его брат вышел из помещения.

Снаружи становилось все шумнее – ученики постепенно заполняли холл.

– Да. Как же такое забудешь.

– После того, как она закончится, у меня освободится куча времени. Я надеюсь, ты уже успела подтянуть учебу. – Он подмигнул ей. – У меня большие планы. На нас двоих.

В закуток вошли три смеющиеся девочки, на вид шестиклассницы. Вероника уступила им скамейку.

– Понятно, – бросила она на прощание и покинула помещение.

Написав подругам, что ей нужно кое-что повторить, и поэтому она не станет дожидаться их в раздевалке, Вероника сразу направилась в кабинет физики. Погружение в учебу помогало отвлечься от ужасного ощущения собственной испорченности, которое уже начало подгрызать ее изнутри.

«Я не виновата в том, что Селоустьев – больной ублюдок. По нему давно плачет психиатрическая лечебница. Я не сделала ничего плохого». Она уже раз двадцать повторила это про себя как мантру, но не чувствовала облегчения. Любые ее логичные доводы перекрывались разными настойчивыми мыслями, которые сводились к тому, что она сама виновата во всем случившемся. Причем эти мысли возникали в ее голове не от первого лица, а в виде порицания со стороны. Как будто этим утром за ней все время пристально наблюдала коллегия присяжных, и теперь они готовы вынести свой вердикт.

«Могла бы одеться попроще, – говорили они. – Но нет, ты намеренно надела короткую юбку, гольфы и обтягивающую блузку, чтобы парни не сводили с тебя глаз. Что ж, получила, что хотела. Да, Селоустьев действительно не совсем адекватен, но почему же ты не сбежала от него сразу, как только он сел рядом с тобой? Как вообще можно было молчать, когда его рука шарила у тебя под юбкой? Да все остальные девчонки заорали бы так, что на зов бы сбежалось полшколы. Но ты предпочла молча терпеть домогательства. И это был не последний раз, что бы ты там себе ни обещала. Сегодня ты в очередной раз доказала, какое ты ничтожество. С тобой можно вытворять все, что душе угодно. Ты сама во всем виновата. Виновна. Виновна. Виновна!!»

Обвинительные голоса умолкли, только когда Вероника записала условие задачи в черновик и приступила к ее разбору. Она неплохо сосредоточилась, так что за десять минут ей более-менее удалось закрепить в голове способ решения подобных задач. Повторить теорию не получилось, потому что в кабинете стали шуметь одноклассники, но это было не критично – в приоритете у Ральфа всегда была практика.

Галдеж одноклассников вновь вернул Веронику к мыслям о Селоустьеве. Она твердо решила, что на этот раз с нее хватит. Пора уже прекращать их так называемое общение. Проблема лишь в том, что она понятия не имела, как от него отвязаться. Что, если он совсем слетит с катушек после ее отказа с ним общаться?

Ей очень хотелось кому-нибудь рассказать о нем и его «манере общения», но она была убеждена, что этим сделает только хуже. Зина тут же помчится бить ему рожу, Ирка предпочтет разобраться в рамках закона и отправится в кабинет к Глушко, а Ритка закатит в школе грандиозный скандал, который наверняка заснимут десятки телефонов. Все это категорически не устраивало Веронику. Она боялась широкой огласки, ведь в школе наверняка найдутся те, кто обвинит ее во всех бедах. Сам Селоустьев легко может оправдаться тем, что она все это выдумала. В итоге, люди станут называть ее обманщицей, ведь они скорее поверят успешному ученику выпускного класса, который идет на золотую медаль, чем ей, смазливой дурочке из класса для отсталых. Еще не хватало, чтобы из-за скандала ее попросили из школы. Она не представляла для лицея никакой ценности, поэтому будет проще выгнать ее, чем призера многочисленных олимпиад по химии Костю Селоустьева. «Ну уж нет, – подумала Вероника, – проблему лучше решать своими силами».

В класс вошла Зинаида и вместо приветствия дала затрещину Никите Баранову.

– Ты что, с ума сошла, Чумакова?? – запричитал парень. – Бабы совсем озверели! Пользуются тем, что их бить нельзя.

– Ты мне еще поговори тут, козел, – рявкнула подруга, заставив Никиту благоразумно замолчать, – щас еще выхватишь!

Сев рядом с Вероникой, Зинаида сразу преобразилась и приветливо улыбнулась.

– Угадай, кто у нас с Приходько только что про тебя спрашивал?

– Медок? – с надеждой предположила Вероника.

– Он самый, – подтвердила подруга, заговорщицки пододвигаясь ближе, чтобы любопытные уши не могли расслышать, о чем они разговаривают. – Стервец включил свои медовые чары на максимум, наша Ирка даже раскраснелась. Он был галантен: назвал нас дамами, пожелал доброго утра, сказал, что моя заколка в виде саламандры очень ему нравится, а Иркин лак отлично сочетается с цветом ее рюкзака.

Вероника в замешательстве посмотрела на Зинаиду.

– С каких это пор ты так позитивно реагируешь на дурацкие комплименты? Раньше они приводили тебя в бешенство.

– Так я же объясняю: он похвалил заколку! Говорит, мол, знаешь, Чумакова, твоя заколка в виде саламандры уж очень хороша. Он один раз на нее взглянул и сразу понял, что это саламандра! Это же очень важно! Знаешь, за что Баран только что получил по рогам? При входе в кабинет он, значит, начинает ржать, говорит, Чумакова, что это за головастик у тебя на полбашки? Только представь, Каспраныч! Головастик! – Зинаида возмущенно вытаращила глаза и всплеснула руками. – А Ирка нам с тобой вчера по скайпу говорила, что купила ультрамариновый лак под цвет рюкзака. На экране он выглядел, как обычный синий. Впрочем, как и ее рюкзак. Я ей еще об этом сказала, а она разозлилась, помнишь? В общем, для нее было полной неожиданностью, что твой Ханин стал единственным, кто уловил ее идею. Так что он не так уж плох, и я даже не буду отзываться о нем дурно, когда вы начнете встречаться. А это, судя по всему, произойдет со дня на день.

Подруга говорила прямо как Ритка, и это заставляло Веронику нервничать. Она мечтала о том, чтобы Тимур стал ее парнем, но сейчас, когда мечта вот-вот готова была исполниться, ей становилось не по себе. Сама того не замечая, она взяла ручку и принялась нервно выводить на тетрадном листе какие-то загогулины.

– С саламандрой и лаком все понятно, но ты вроде начала с того, что он про меня спрашивал. Не томи, Зин, говори скорее, скоро ж звонок!

– Да ничего особенного. Он просто спросил, где ты. Сказал, что хотел показать тебе фотки Диего. Ты будешь первая, кто увидит его псину, это так романтично!

По выражению лица Зинаиды было понятно, что ей очень уж хочется добавить еще пару фразочек с явным саркастическим оттенком, но тут зазвенел звонок, и одновременно с этим в класс вошла учительница.

***

Тимур сидел на уроке английского и выглядел очень довольным. Во-первых, Влада Мальцева из десятого «В» вчера прислала ему ответы к тестам по английскому для всех четырех вариантов. С английским дела у него всегда были не очень, а в последнее время Росомаха почему-то стала часто к нему придираться, и дела стали еще хуже. Так что пятерка по тесту не будет лишней. Во-вторых, с Каспранской дело двигалось еще быстрее, чем он предполагал. Она даже рассказала своим подругам, как зовут его собаку. Те и бровью не повели, когда сегодня в раздевалке он упомянул о Диего. Тимур специально не уточнил, что это собака, но ни Чумакова, ни Приходько не спросили его, кто такой Диего, тем самым, выдав ему всю необходимую информацию. Если уж девушка, рассказывая подругам о вчерашней прогулке до остановки, упоминает даже о такой незначительной детали, как имя собаки, то ей определенно небезразличен ее владелец. В-третьих, Каспранская оказалась не такой уж и тупой. Во время их вчерашнего разговора она понимала все его шутки и смеялась на всю улицу. Тимуру симпатизировали девушки, которые были в состоянии улавливать юмор, и им не приходилось каждый раз все объяснять.

А еще, как оказалось, у Каспранской – настоящий талант к футболу. Судя по всему, она не соврала и действительно не посещала никаких футбольных секций. Научиться так чувствовать игру, гоняя мяч во дворе, было практически невозможно. Да, Каспранская определенно не была чересчур скучной, какой казалась раньше. Размышляя об этом, Тимур пришел к выводу, что при удачном стечении обстоятельств мог бы завести с ней что-то вроде серьезных отношений. Он не любил ее, но она была весьма недурна во всех смыслах. А еще ему не терпелось посмотреть на выражение лица длинного одиннадцатиклассника, когда тот смекнет, что у него из-под носа увели девушку. Пожалуй, это будет самой приятной частью.

***

Веронике удалось получить по физике еще одну оценку. Правда, до пятерки она не дотянула, но и четыре балла были для нее настоящим праздником, так что она ничуть не огорчилась. Следующим должен был быть урок Росомахи, но Вероника потащила подругу в противоположном направлении, чтобы не столкнуться с Ханиным, у которого как раз закончился урок английского.

– Каспраныч, я тебя не понимаю, – сказала Зинаида, когда они оказались далеко и уже никак не могли столкнуться с десятым «Б». – Раньше ты каждую перемену тащила нас с Приходько поближе к Ханину, а сейчас убегаешь от него, когда он сам хочет увидеться.

Вероника не нашлась с ответом. Тимур пугал и одновременно манил ее своей решительностью. Ее будоражило все происходящее, но она все еще не была морально готова к таким резким переменам в их взаимоотношениях. Кроме того, утреннее происшествие с Селоустьевым и его странным братом так ее вымотало, что у нее не хватило бы сил изображать хорошее настроение в обществе Тимура. А выглядеть при нем расстроенной и нервной ей решительно не хотелось.

Она продолжила бегать от Тимура на всех последующих переменах и даже не пошла в столовую на большой перемене после третьего урока. Но, в конце концов, ему все же удалось ее найти. На последней перемене, перед началом урока информатики Феликс Эдмундович попросил Веронику принести журнал из учительской. Ей не удалось на ходу придумать уважительную причину, почему она не может выполнить эту просьбу, поэтому пришлось нехотя плестись к лестнице. Можно бы было сходить за журналом вместе с Зинаидой, но та как назло убежала к Ирке, чтобы вернуть какую-то тетрадку.

Чертыхаясь, Вероника бежала вниз по ступенькам. Она благополучно добралась до учительской, взяла журнал и помчалась обратно. Но, разумеется, все не могло пройти настолько гладко, и на лестнице она столкнулась с Селоустьевым.

– Не торопись, перемена только началась, – сказал он.

Они вместе поднялись чуть выше и встали у окна между вторым и третьим этажом. Вероника прижалась спиной к стене, стараясь унять дрожь.

– Я бы хотел поговорить с тобой о том, что произошло с утра. – Селоустьев встал напротив нее и облизнул губы. Одной рукой он оперся о стену, тем самым, закрыв девушке пути к отступлению. – Скажи, ты боишься меня?

Вопрос застал Веронику врасплох. Она начала дрожать, как осиновый лист. Ее организм, казалось, чувствовал угрозу, разом активизируя все инстинкты самосохранения.

– Мне нужно отнести журнал, – сказала она, стараясь не смотреть на безумца. Здесь ее снова выручил старый добрый способ – она имитировала зрительный контакт, вперив взгляд ему в область между глаз. – Там учитель ждет.

– Ты не ответила на вопрос.

В голосе Селоустьева чувствовался нажим. Он подошел еще ближе. Вероника начала ощущать его прерывистое и тяжелое дыхание на своем лице. К ее глазам начали подступать слезы. Кругом сновал народ, но никому не было до них дела. Наверное, с виду они напоминали просто мило воркующую парочку.

– Дай мне пройти.

Он еще сильнее прижал ее к стене.

– Ты. Не ответила. На вопрос.

Вероника хотела закричать, но ее связки выдали лишь жалобный писк:

– Отпусти!

Внезапно Селоустьева рывком повело назад. За его спиной стояли Тимур и Андрей Ласточкин. Судя по растерянному выражению лица последнего, за шиворот Селоустьева явно тянул не он. Тимур же насмешливо взирал на психопата. Даже несмотря на то, что тот был где-то на полголовы выше.

Вероника была сбита с толку и не знала, что ей делать: уходить или продолжать стоять на месте. Ей было приятно, что Ханин за нее вступился, но что, если он видел, как Селоустьев прижимает ее к стене? Тимур не мог знать, как отвратительно она себя при этом чувствовала. Возможно, со стороны она выглядела развязной и вполне счастливой от подобного обращения. В таком случае, конечно, было немного странно, что он решил ее защитить, но при желании даже этому легко бы нашлось объяснение.

– Каспранская, неси журнал в класс, – сказал Тимур, не отрывая взгляда от Селоустьева, – нам с твоим другом нужно кое-что обсудить. Правда же, приятель?

От возмущения Селоустьев стал покрываться лиловыми пятнами. Его лицо исказила гневная гримаса, но дальше невербальной агрессии дело не шло.

Тимур же, напротив, выглядел расслабленно. Его руки находились в карманах олимпийки, голова была слегка опущена вниз. Криво усмехаясь, он исподлобья наблюдал, как стремительно меняется цвет лица Селоустьева.

Пробормотав что-то вроде «ладно, тогда я пойду», Вероника быстро поднялась на пролет выше, отошла ближе к стене, чтобы ее не было видно, и стала вслушиваться в происходящее снизу. Ей было важно понять, не поменял ли Тимур своего отношения к ней, и не скажет ли Селоустьев о чем-то, что могло бы опорочить ее репутацию.

– Ты бы проверил давление, братан, – раздался голос Тимура. – Напоминаешь пятнистого динозавра из мультика.

Селоустьев ответил не сразу. Вероника не видела происходящего внизу, но была уверена, что он еще сильнее побагровел, а его глаза превратились в злобные щелочки, похожие на крошечные угольки.

Наконец она услышала его голос:

– Я бы ответил тебе на твоем языке, но не хочу тратить энергию. Считай, тебе повезло. Завтра у меня важный день.

– Спарринг с девочками? – хохотнул Тимур.

Больше из-за шума Вероника ничего не могла разобрать. Испугавшись, что ее могут заметить, она решила покинуть свой наблюдательный пост и вернуться в класс.

По сравнению с другими классами, у десятого «Г» была упрощенная программа изучения информатики. Сегодня Феликс Эдмундович объяснял, как при помощи специальной программы набирать текст десятипальцевым методом. Вероника механически нажимала на клавиши, думая о том, что произошло. В ее жизнь как будто ворвался волшебник, который исполнял ее желания одно за другим. Сначала она перестала быть для Тимура пустым местом, а потом он вообще защитил ее от Селоустьева. Она сотни раз представляла себе этот момент, но и подумать не могла, что это когда-нибудь произойдет в реальности. Селоустьев был так напуган, что Тимуру даже не пришлось вступать с ним в драку. Подобно прекрасному принцу из сказки, Тимур победил злого дракона, тем самым заслужив сердце принцессы.

Вероника влюблялась в него все сильнее и сильнее, ее переполнял восторг, а в животе кружили сотни бабочек. Она с нетерпением ждала возвращения домой, чтобы в личном сообщении поблагодарить Тимура за свое спасение. Сделать это лично она бы, конечно, не решилась.

После окончании уроков, когда все трое уже выходили из школы, Ирка на примере Прохора начала растолковывать подругам суть Кота Шредингера. Зинаиде категорически не понравилось, что в данном эксперименте главную роль играет ее кот, отчего начала громко возмущаться. Но Ира была довольна, ведь ей таки удалось привлечь внимание Зинаиды к вопросам науки. Увлекшись беседой, троица не сразу заметила стоящего на улице Тимура. Ира первая сообразила, что к чему. Тихонько пожелав Веронике удачи, она подхватила под руку разбушевавшуюся Зинаиду и повела ту к выходу.

– Пошли? – спросил Тимур.

– Пошли, – кивнула Вероника, едва понимая, что происходит.

– Будешь? – Он достал из рюкзака пачку сухариков и слегка потряс ею в воздухе. – Я их выиграл.

– Вообще я их не ем, но раз уж выиграл, то, конечно, давай.

– У тебя комп сломался? – поинтересовался Тимур. Он открыл пачку с сухариками и пододвинул ее к своей спутнице. – Если че, могу починить.

Эта его странная манера ведения диалога сбивала Веронику с толку, но при этом очаровывала ее.

– Почему сломался? – удивилась она, взяв пару сухариков. – С ним все в порядке.

– Тебя не было в инете со вчерашнего вечера. Обычно ты онлайн до самой ночи.

– А я что, что-то пропустила?

– Не особо. Я опаздывал на тренировку, поэтому просто прислал тебе смайлик. Но я ожидал, что ты что-то ответишь, а ты не ответила. Пришлось ложиться спать в слезах. – Он закинул в рот горсть сухариков. – Я стал таким чувствительным в последнее время.

Вероника хмыкнула, но, не сумев придумать остроумный ответ, решила сменить тему:

– А если бы ты проиграл, то что бы получил твой соперник? Тоже сухарики?

– Не. Видела новые туфли Павлова?

Она издала смешок.

– Те, которые с длинными острыми носами?

– Они самые. Мы ржем над ними с начала недели. Короче, в случае проигрыша, мне бы пришлось носить их весь завтрашний день.

– Со спортивными штанами?

– Само собой. Отлично бы было.

Представив Тимура в ужасных остроносых туфлях Павлова, Вероника громко расхохоталась. На этот раз они шли по другой стороне улицы. Скоро должен был показаться нужный Тимуру поворот. Продолжая обсуждать школьные приколы, они, не сговариваясь, начали сбавлять шаг. Особенно долго они обходили лужи, которые то и дело встречались им на пути.

К удивлению и радости Вероники, Селоустьев в их разговорах никак не фигурировал. Тимур либо просто делал вид, что ничего не произошло, либо действительно не считал эту тему достойной упоминания.

Улица была полна ребят с параллели, которые тоже шли домой. Похоже, из-за болезни некоторых учителей сегодня у всех десятых классов было по шесть уроков. Вдруг сзади послышался чей-то писклявый голос, показавшийся Веронике смутно знакомым.

– Хан! Хан!!! Подожди нас!

К ним, перепрыгивая через лужи, направлялись три девушки из десятого «В», а писклявый голос принадлежал одной из них – Владе Мальцевой. Это была та самая Влада, которая не так давно нагло пролезла вперед Вероники в школьной столовой. Они недолюбливали друг друга с тех времен, когда еще учились в одном классе. Но Вероника старалась никак не демонстрировать свою неприязнь, а вот Влада постоянно шла на конфликт.

Впереди показалась огромная лужа, и Вероника с Тимуром разделились, чтобы ее обойти. Влада мгновенно воспользовалась ситуацией, в два прыжка преодолела необходимое расстояние и благополучно заняла место между ними.

– Хан, я прислала тебе смску, почему не отвечаешь? – одновременно обиженно и игриво поинтересовалась она. – Как прошел тест? Мои ответы помогли?

– Пока без понятия. Росомаха еще ничего не проверяла. На днях напишу, че как.

Вероника с горечью отметила, что даже у такой неприятной особы, как Влада Мальцева, есть его номер телефона. Похоже, он был у всех, кроме самой Вероники.

– Будешь должен мне желание! – кокетливо улыбнулась Влада. Завидев очередную лужу, она схватилась за правую руку Тимура и буквально повисла на нем. – Ой, чуть не упала!

– Наша Владка зря времени не теряет, – захохотала сзади одна из ее подруг.

Веронику еще никто так не раздражал. И дело было не только в том, что Мальцева бесцеремонно прервала их с Тимуром разговор. Поведение, слишком высокий тембр голоса и манера речи этой особы вызывали раздражение сами по себе. Влады было слишком много. По темпераменту она чем-то напоминала Зинаиду, но между ними имелось одно существенное различие: у Зинаиды были мозги.

Вероника не пыталась перекричать Мальцеву, у нее даже не возникало такого желания. Ее всегда удивляло, как порой девушки боролись между собой за внимание парня. Перебивали друг друга, старались всячески подколоть или даже унизить. Это казалось Веронике несусветной глупостью. Периферическим зрением она видела, что Тимур периодически на нее поглядывает. Поймав его взгляд, Влада искоса посмотрела на соперницу. Видимо, в тот момент она расценивала ее как угрозу, которую необходимо устранить. И методы для этого были выбраны ровно такие, о которых только что размышляла Вероника.

– Каспранская, может, пропустишь нас вперед? Или тебе удобно идти по грязи?

Веронике действительно иногда приходилось наступать на газон, в это время года больше напоминающий грязевую ванну. Но делала она это только для того, чтобы не врезаться в Мальцеву, с появлением которой на узкой дорожке оставалось совсем мало места. Так что если кто и должен был идти сзади, так это сама Влада. Слегка обогнав ее, Вероника обернулась на Тимура и взглядом указала ему на свободное место рядом с собой. Тот без лишних колебаний поравнялся с ней. Теперь они снова шли рядом, а Влада осталась позади.

– Так гораздо лучше, правда? – бросила Вероника, развернувшись в пол-оборота. – И подружки, кажется, уже тебя заждались.

Тимур ухмыльнулся и, как ни в чем не бывало, начал рассказывать очередную смешную историю, напрочь забыв о Мальцевой. О своем повороте он тоже забыл, потому как даже не замедлил шаг, когда они проходили мимо. Его очередная шутка снова заставила Веронику рассмеяться.

– Каспранская, ну у тебя и смех… – донесся сзади язвительный голос Влады. – Лучше не смейся, ты людей пугаешь.

Подружки сразу ей поддакнули, и все трое захихикали. Вероника не знала, что на это ответить. Так и не придумав ничего путного, она просто сделала вид, что ей все равно. Наконец, впереди показался перекресток, и склочная Мальцева со своими подружками перешли дорогу по прямой, а Вероника с Тимуром свернули направо, в сторону остановки.

В ожидании автобуса Тимур вспомнил про фотографии Диего и достал телефон, чтобы их показать. Щенок выглядел слегка нелепо со своими коротенькими лапками при длинном тельце, но это только придавало ему очарования. Он был невероятно милым и как будто улыбался на всех фотографиях. Помимо фотографий у Тимура было еще видео, на котором его мама играла с Диего и смеялась. Она была очень-очень красивая. Вероника отметила, что Тимур сильно на нее похож.

– Хочешь, вместе с ним погуляем? Сейчас он на карантине, но с начала следующей недели ему можно будет выходить на улицу.

Вероника вытаращила глаза, не зная, что ответить. С одной стороны, предложение Тимура вызвало в ней бурный восторг, с другой – растерянность и панику. Но восторг оказался сильнее страха, и она ответила согласием. Они не обсудили подробности, потому что Тимур снова решил сменить тему.

– Кстати. Тот мутный тип из одиннадцатого «А» часто так делает? Я имею в виду ситуацию на лестнице. Помощь нужна?

Вероника вдруг поняла, что ей надоело врать. Селоустьев – настоящий психопат, и пора бы уже рассказать об этом тому, кто действительно может помочь избавиться от его домогательств. И неважно, какую помощь имеет в виду Тимур. Даже если он хочет применить к Селоустьеву физическую силу – пусть. Сломанный нос психу не повредит.

Она набрала в легкие воздуха и произнесла:

– Нужна и давно.

Свой дальнейший поток слов Вероника уже не контролировала, но на этот раз чувствовала, что все делает правильно. Рассказав все, начиная с момента их с Селоустьевым знакомства и, заканчивая сегодняшним утренним инцидентом, она с облегчением выдохнула. Ей пришлось опустить некоторые подробности, упоминать о которых было совсем уж невыносимо. Но даже так ей неплохо удалось передать картину происходящего. Тимур еще не успел ничего ответить, но по одному его взгляду сразу стало ясно, что теперь ей нечего бояться.

– Похоже, этот идиот убежден, что вы с ним состоите в серьезных отношениях, – нахмурившись, проговорил он. – В общем, я тебя понял. В понедельник посмотрю его расписание и выловлю его в коридоре.

Вероника испугалась, что он может ударить Селоустьева прямо в школе. Это означало мгновенное исключение без права на амнистию.

– Драки в школе запрещены, ты же знаешь? Я не хочу, чтобы тебя исключили!

– Да не собираюсь я с ним драться, шутишь что ли? Он даже от простой пощечины свалится в партер, какая там драка. Просто объясню ему, как нужно себя вести. Ничего не бойся, короче.

Последняя фраза была пусть и не особо поэтичной, но для Вероники она прозвучала лучше всяких стихов. К остановке подъехал нужный автобус, и они стали прощаться. Когда девушка уже стояла на ступеньках автобуса, Тимур крикнул ей:

– И, кстати, у тебя классный смех. Честно.

Не дожидаясь ответа, он помахал ей рукой и скрылся из вида. С этого момента Вероника поняла, что окончательно пропала. Любовь внутри нее из светлого и нежного чувства вдруг превратилась в пылающий Везувий, который проснулся и теперь был готов уничтожить любые преграды на своем пути.

Безумные умозаключения

В субботу в гости к Веронике снова пришел Коля Бобарыкин, чтобы провести для нее последний урок химии. Он был готов заниматься с ней сколько понадобится, но она не хотела злоупотреблять его добротой.

Сначала они планировали позаниматься пару часов, но, оценив уровень знаний своей ученицы, Коля сам настоял на более продолжительном занятии. Когда они наконец закончили, на часах было около семи вечера. Уставшие, но очень довольные проделанной работой, они сидели на кухне и пили чай с яблочным пирогом. Сегодняшний день наконец-то расставил все по своим местам. Во-первых, Вероника окончательно укоренилась во мнении, что никогда не свяжет с химией свою жизнь и, соответственно, не пойдет по стопам родителей. Эта новость может их расстроить, но уж лучше быть плохой дочерью, чем никудышным врачом или ученым. Во-вторых, несмотря на то, что Коле так и не удалось привить ей любовь к химии, он таки сумел втолковать ей школьную программу с восьмого по десятый класс. Хаос из обрывков знаний превратился в некое подобие порядка в ее голове. Теперь в ее арсенале имелись все необходимые теоретические знания, чтобы получать положительные оценки на уроках. О большем она и мечтать не могла.

– Ты даже не представляешь, как меня выручил. – Глаза Вероники слегка увлажнились от переполнявшей ее благодарности. Заметив, что Коля почти доел свою порцию пирога, она тут же подложила ему в тарелку еще кусочек. – Теперь я смогу делать домашку самостоятельно, не списывая с решебника или у Зины. Меня, конечно, не ждет блестящее будущее химика, но мне действительно все понятно! Ты прекрасный друг и замечательный учитель. Спасибо тебе, Коль. – Почему-то после этих слов Коля заметно сник. Он даже отставил от себя тарелку с пирогом. Вероника не поняла, в чем дело, но на всякий случай добавила: – Это не просто слова, я действительно так думаю. Мне очень повезло, что у меня есть такой друг, как ты.

– Никудышный из меня друг, Вероник. – Коля вздохнул и опустил глаза. – Я не очень честно с тобой поступил. Хотел, как лучше, но теперь понимаю, что мне вообще не надо было вмешиваться. Теперь чувствую себя каким-то подлецом.

Вероника молча пододвинула к нему тарелку с пирогом. Что бы он там ни сделал, он не мог причинить ей вреда. Поэтому она не стала просить его перейти к сути и рассказать, в чем конкретно дело. Но, откусив добрую половину своей порции, он заметно приободрился и заговорил сам.

– Я обманул тебя. На самом деле, Ханин не говорил о тебе ничего плохого. Я просто учусь с ним в одном классе и вижу, как он относится к девушкам. Он играет с ними, будто они его игрушки. Как куклы, понимаешь? И вроде он их не обижает, но очень часто манипулирует. Может запрятать одну из них в самый дальний угол, потому что у него появилась другая, а старая ему уже надоела. А еще он может сталкивать своих кукол лбами и заставлять их драться между собой, если ему вдруг станет скучно. Я видел подобные примеры своими глазами и не хотел, чтобы когда-нибудь он поступил с тобой так же. Я ведь не слепой и понимаю, как ты к нему относишься. Тем более, что в последнее время ему как раз стало скучно, и он стал активно тобой интересоваться. Но потом я понял, что у меня не было права врать. Этого не заслужил ни сам Ханин, который не сделал мне ничего плохого, ни тем более ты. Мне следовало просто предупредить тебя, а не придумывать то, чего не было. Так что твоя фраза о том, что я прекрасный друг, не соответствует действительности. Извини меня, Вероник.

Коля снова опустил глаза и слегка покраснел. Он и представить не мог, как его слова обрадовали Веронику. Она была на седьмом небе от счастья, ведь те несуществующие слова Тимура про ее скудный интеллект были единственной причиной, по которой она не могла до конца поверить в его искреннюю симпатию к ней. Он не переставал быть манипулятором и действительно вряд ли когда-либо станет довольствоваться лишь одной-единственной девушкой, но это не означает, что он не способен однажды влюбиться. И, скорее всего, в данный момент Вероника была той самой девушкой, которой посчастливилось увидеть влюбленность в его глазах. Да, это у него ненадолго. На этот счет она не питала никаких иллюзий. Но пускай даже его влюбленность продлится всего две недели, зато все это время она будет по-настоящему счастлива.

– Коль, ты действительно прекрасный друг, правда. – Вероника улыбнулась растерянному Бобарыкину, который недоверчиво смотрел на нее, пытаясь понять, издевается она или говорит серьезно. – Ты только что это доказал. Будь ты плохим, ты бы не старался меня защитить и уж тем более никогда бы не признался в обмане.

Поняв, что девушка говорит искренне, Коля улыбнулся ей своей милой щербатой улыбкой и слегка пригладил растрепанные кудряшки на затылке. Они доели пирог, обсудили школьные новости, и даже пару раз упомянули о Вите из десятого «А», который оказался вовсе не таким гениальным, как все изначально думали.

Проводив Колю, Вероника включила компьютер и сразу полезла на страницу Тимура. Она ожидала от него какого-нибудь сообщения, но их короткая переписка так и закончилась на смеющейся ярко-желтой рожице. Сам Тимур был оффлайн, поэтому девушка негромко включила музыку и завалилась с книгой на кровать. С каждой новой строчкой все глубже погружаясь в удивительный фэнтезийный мир, девушка представляла себя и Тимура на месте главных героев. Она еще не закончила всю серию книг об искателе Истины, но точно знала, что Ричард и Келен всегда будут вместе. Было бы здорово, если бы и в реальной жизни существовала такая же сильная любовь.

Из мечтаний ее вырвал телефонный звонок. Это был Селоустьев. Сначала Вероника не хотела брать трубку, но, вспомнив, что теперь она под защитой Тимура, решила все же отбросить страхи.

– Да.

– Ве-ро-нич-ка, – в своей привычной манере пропел Костя. – Только что стали известны результаты олимпиады. Не думаю, что это тебя удивит, но я на первом месте.

– Поздравляю.

В трубке раздался смешок.

– Понимаю. Ты наверняка сердишься из-за того, что нам с тобой вчера помешала эта обезьяна в спортивных штанах. Я тоже всерьез разозлился и еле сдержался, чтобы не вырубить его на месте. Он напомнил мне Моську из басни Крылова. Тявкал на меня, пытаясь привлечь твое внимание. А ты заметила его присутствие только потому, что он прервал наше с тобой общение. Возможно, он бы мог соображать немного быстрее, если бы футбол не сделал из него идиота. Но увы. – Костя сделал паузу и картинно вздохнул. Вероника молчала. Она ждала, пока он наговорится. – Согласен, – продолжал он, – мне следовало тщательнее выбирать место для нашей беседы. Я должен учитывать даже такие мелочи. Но с твоей стороны было бы глупо продолжать на меня злиться. Ты должна осознавать, что я не могу контролировать умственные способности твоих обожателей. Интеллект футболистика – проблема его родителей, а не моя. Ну? Что скажешь?

– Забудь этот номер, вот что. И не приближайся ко мне ближе, чем на метр. Всего хорошего.

Вероника кинула телефон на подушку. Лоб ее покрылся испариной. Она все равно продолжала бояться Селоустьева, хоть и пыталась подавить страх. Телефон зазвонил снова. А потом еще и еще, пока она его не отключила. Но это ничуть не успокоило девушку. Тишина начала казаться ей зловещей, она словно сулила неприятности. Страх нарастал, вызывая неприятные спазмы в районе живота. У Вероники было стойкое ощущение, что Селоустьев сейчас в припадке бешенства швыряет вещи по комнате. Его слепое безумие, ярость и агрессия каким-то невероятным образом передавались и ей. Она попыталась успокоить себя, мысленно проговаривая, что он все равно ничего ей не сделает, а значит, у нее нет поводов для беспокойства. Его номер телефона можно просто внести в черный список, и он больше не сможет ей дозвониться. Поняв, что ничего ему не светит, даже такой психопат как он со временем придет в себя и забудет о своих больных фантазиях.

Немного успокоившись, Вероника продолжила чтение, но все равно не могла сосредоточиться и вздрагивала от любого шороха. Книгу пришлось отложить в сторону. Сев за компьютер, девушка отключила колонки и надела наушники. Если что и могло помочь ей прийти в себя, так это любимая музыка.

***

Костя был вне себя от гнева. Пользуясь тем, что никого нет дома, он со всей силы врезал кулаком по стене, чтобы спустить пар. А для пущего эффекта на месте стены можно представить дебильную физиономию Ханина и хорошенько наподдать ему.

– Ну, как тебе такое, а? – обратился Костя к стене. – Что, уже не так смел, как раньше?

Стена хранила молчание. Вообразив валяющегося в нокауте соперника, Костя удовлетворенно хмыкнул. В комнату заглянула собака и, поглядев на него, тихонько заскулила. «Проклятая шавка. Собаки еще тупее мух, и зачем только отец позволил матери ее завести?»

– Пошла отсюда! Сегодня не твоя очередь, а Ханина!

Он пнул собаку ногой, а когда она, скуля, выбежала в коридор, захлопнул за ней дверь.

Вероника. Так хороша собой и так глупа. Да как она смеет разговаривать с ним в таком тоне, а потом бросать трубку?? Он даже не успел завести с ней полноценные отношения, а она уже устраивает ему подобные сцены. Ну уж нет, такое он терпеть не станет. Отец всегда учил его не церемониться с бабами. «Если вздумаешь начать носить одну из них на руках, то не удивляйся, что со временем она перелезет тебе на шею. И оттуда ты ее уже никогда не скинешь» – любил повторять он.

В семье Селоустьевых отец был главным, и последнее слово всегда было за ним. Мать занималась чисто женскими делами и никогда не перечила мужу. Костя с детства уяснил для себя, что если в семье каждый занят своим делом и не лезет туда, куда не следует, то по итогу все остаются довольны. Именно так жили его родители. Мать была мудрой и от того счастливой женщиной. Мужу она предоставляла полную свободу действий, но сама при этом четко следовала его указаниям. Костя никогда не видел, чтобы она хоть раз жаловалась отцу на жизнь или повышала на него голос. И что бы тот ни сказал, она всегда с ним соглашалась, поскольку понимала, что мужчина не может быть неправ. Их брак был эталонным, а их счастливой семье все завидовали.

Будущий брак Кости тоже должен соответствовать этому идеалу. Поэтому Веронику следует сразу поставить на место. И в данный момент он как раз старался придумать, как это сделать. Проблема заключалась в том, что до вступления в брак он не имел на нее никаких официальных прав. Он не может диктовать ей свои условия, он вправе лишь задавать ей нужное направление. Если вдруг он переусердствует, она может взбрыкнуть и выпустить свои коготки. Именно это произошло во время их сегодняшнего телефонного разговора. Поэтому Косте следовало найти наиболее эффективный, но при этом мягкий метод воздействия на эту строптивую суку. Хорошо, что это не было какой-то невыполнимой задачей, ведь Костя с детства обладал аналитическим складом ума. Прямо как его отец.

Юноша начал ходить по комнате, напряженно размышляя. Время от времени он выходил в коридор и пинал собаку, потому что та своим скулежом мешала ему сосредоточиться. Спустя некоторое время, Костя пришел к выводу, что в неподобающем поведении Вероники частично есть его вина. Дело оказалась в том, что чертова олимпиада выжала из него все соки, и он не мог думать ни о чем, кроме победы. Потеряв контроль над остальными аспектами своей жизни, в частности, над некоторыми физиологическими потребностями, он позволил себе пару вольностей в сторону Веронички. Это были минутные порывы. Несмотря на всю свою исключительность, он, Костя Селоустьев, в первую очередь, мужчина. И он не железный. Иногда ему просто необходима разрядка. Особенно перед важной олимпиадой. А разрядки лучше Вероники Каспранской в этом мире для него не существовало. Хорошо, что у него хватило рассудка не доводить свои игры до совсем уж неприемлемых для школьных стен вещей! Да, он слегка перегнул палку, но при этом все же сумел сохранить лицо.

Но если в целом все в порядке, то почему она позволяет себе бросать трубку? Ответ лежал на поверхности, и Костя даже рассмеялся от того, насколько простой оказалась разгадка. Все было предельно ясно: если девушка вдруг начинает краситься и надевать короткие юбки вместо джинсов, значит, она пытается форсировать события. Ей надоело ждать, пока в их отношениях начнется какое-то развитие, и она решила взять ситуацию в свои руки. Впрочем, Костя сомневался, что это был осознанный шаг с ее стороны. Скорее всего, она даже себе самой не признавалась в том, что ведет свою игру. А, получив, что хотела, она испугалась собственных фантазий. Возможно, ей даже стало стыдно за свою опрометчивость. Но ведь она девушка, а, значит, не способна взять всю ответственность на себя. Поэтому у нее не было другого выхода, кроме как перенаправить свою досаду на мужчину. Она заняла самую выгодную позицию – позицию жертвы – и теперь ждет извинений. Получив их, она сможет переложить всю ответственность на Костю и тем самым избавиться от чувства вины. Хитро, но с ним такое не пройдет.

Извиняться перед ней – означало признать поражение, продемонстрировать свою слабость. Нет, Костя не собирался во всем ей потакать. Нужно показать ей, кто здесь хозяин.

«Ты вовсе не управляешь ситуацией, как ты это себе вообразила, – с усмешкой подумал он. – Но ничего. Я научу тебя манерам, сука».

Веселье перед кошмаром

На следующий день Вероника дождалась открытия своей любимой кондитерской и, накупив там гору пирожных, отправилась к бабушке.

Римма Петровна так обрадовалась внезапному визиту внучки, что прямо на пороге стиснула ту в объятьях.

– Какая же ты у меня красавица, Николь! Прямо как я в молодости!

– Ба, перестань, твоя молодость только начинается. Я видела твои новые фотки в Одноклассниках – там больше пятнадцати комментариев от мужчин! А мои фотографии комментируют только подружки.

Девушка лукаво посмотрела на бабушку, прекрасно зная, что та обожает комплименты. Пожилая женщина кокетливо поправила платье, пряча довольную улыбку. Она и вправду была очень красива что в молодости, что по сей день. За ней всегда увивались толпы поклонников, но она всю жизнь хранила верность Игорю Егоровичу, дедушке Вероники, яростно оберегая святость их союза. Она продолжала любить только его одного, хотя он скончался уже более десяти лет назад.

– Игорь! – крикнула бабушка, заглядывая куда-то вглубь квартиры, пока Вероника разувалась в прихожей. – Игорь!! Не ленись, иди сюда, наша Николь пришла! Прояви уважение!

Вероника не на шутку испугалась. Неужели бабушка тронулась рассудком и думает, что дедушка жив? Больше знакомых Игорей у них не было. Вдруг из недр квартиры вышел огромных размеров, черный как смоль кот. Лениво переваливаясь с лапы на лапу, он подошел к хозяйке, потерся об ее ноги и вперил в гостью скептический взгляд. Казалось, его огромные желтые глаза сканируют Веронику вдоль и поперек.

– Привет, Игорь, как поживаешь? – Девушка присела на корточки и погладила кота по макушке. Тот фыркнул и отошел от нее в сторону. Выглядел он крайне возмущенным. – Ба, ты завела кота и назвала его в честь деда?

– А почему нет? – удивилась бабушка, раскладывая принесенные внучкой пирожные на красивое фарфоровое блюдо. – Раньше я общалась с твоим дедом через его фотографии, а сейчас делаю то же самое посредством кота. Кто знает, возможно, душа Игорька иногда покидает райские сады и оказывается в этом чудесном животном, чтобы поговорить со мной. Иногда я верю, что это так. – Жестом она указала на кота, который запрыгнул на один из кухонных стульев. – Посмотри только, какие у него умные глаза! Игорь – очень понимающий и чуткий. Прямо как твой дед.

– Знаешь, ба, – немного подумав, сказала Вероника, – может, ты и права. Ты знала деда лучше всех и если сейчас ты видишь его черты в коте, значит, в дело и впрямь могли вступить некие мистические силы. По крайней мере, мы не можем утверждать обратного.

– Вот и я о том же! – обрадовалась бабушка. – У нас нет доказательств против, зато есть доказательства за! Ладно, давай пить чай, не могу спокойно смотреть, как эти пирожные стоят перед глазами не съеденными.

Вероника не верила в переселение душ и скептически относилась к теориям, не имеющим научного обоснования, но не видела ничего плохого в том, что бабушка «общается» с дедом через кота. От этого никому не будет плохо. Ни коту, ни самой бабушке, ни уж тем более почившему деду. Так что, немного подыграв в этой ситуации, Вероника не потревожила и даже слегка укрепила хрупкую бабушкину надежду, на которую та имела полное право.

Попив чаю и съев добрую половину пирожных, они отправились в гостиную пересматривать альбомы с семейными фотографиями. Это уже стало своеобразной традицией, потому как происходило каждый раз, когда Вероника приходила к бабушке в гости. Когда фотографии подошли к концу, Римма Петровна озаботилась вопросами успеваемости внучки. Узнав, что та не собирается становиться ни химиком, ни врачом, ни фармацевтом, ни даже биологом, она с облегчением вздохнула.

– И правильно! Нечего тебе там делать. Чтобы стать лабораторной крысой, нужно иметь к этому призвание как у твоих родителей. Это надо ж так: что дочь, что ее муж – оба чудаки с рождения. – Бабушка покачала головой. – У всех нормальных людей подобная деятельность должна вызывать лишь скуку и зевоту. Хорошо хоть ты у меня нормальная, Николь.

– Спасибо, ба, Рита сказала примерно то же… – Вероника запнулась. Зря она упомянула Ритку. Сейчас начнется. – Ой…

– Ты все еще живешь с этой… женщиной? – Бабушка сдвинула брови к переносице. – Как ее там? Роза, кажется?

– Ба, ты прекрасно знаешь, что ее зовут Рита.

– Рита, Роза – какая разница, – отмахнулась бабушка.

– Да, я все еще живу с ней. А с кем мне еще жить? Родители – в Италии, у тебя после размена – однокомнатная квартира. У нас ты жить не хочешь, а переехать к вам с Игорем я не могу, мы тут втроем просто не поместимся. Не переживай, ладно? Рита хорошо обо мне заботится. Я даже поправилась!

Римма Петровна скептически фыркнула.

– То же мне забота! Небось кормит тебя одними макаронами да жирными шпикачками. Экономит на нормальной еде, чтоб каждый месяц прикарманивать себе деньги, которые присылают твои родители.

– Бабушка, ну хватит. Никакими шпикачками она меня не кормит. Она даже готовить ради меня научилась, чтобы я нормально питалась. И, между прочим, из денег родителей она не тратит ни копейки. Откладывает мне на учебу. Так что ты к ней несправедлива. Очень несправедлива.

– Откладывает, значит! – всплеснула руками бабушка. – Пытается выслужиться перед твоими родителями, чтобы усыпить их бдительность. Вы пригрели змею на шее, и она нанесет свой удар, когда вы меньше всего будете этого ожидать! Помяни мое слово!

– Ритка могла нанести этот удар еще пару лет назад, ведь наша бдительность давно усыплена. Но почему-то она не спешит с этим.

– Вот именно. Не спешит. Месть – блюдо, которое подают холодным. Она просто ждет наилучшего момента, а когда дождется, мало вам не покажется. Даже Игорь это понимает. Да, Игорек?

– Рита меня всячески поддерживает и оберегает. Не жалеет для меня ничего – ни времени, ни денег. И я могу сказать тебе только одно: она очень меня любит. Ровно так же, как и ты.

– Или же она очень хорошая актриса, которая умело водит тебя и твоих родителей за нос. Любить тебя ей не за что. Ты прекрасно знаешь, что ты дочь ее сестры, которая жила в любящей и полноценной семье в то время, как она сама была рождена вне брака, и то по ошибке. Ее мать так хотела привязать к себе твоего деда, что решилась забеременеть обманным путем. Только это не сработало. Игорек, святой человек, всю жизнь помогал им деньгами, потому что так ему диктовала совесть. Но отеческих чувств к незаконнорожденному ребенку он никогда не испытывал. А сейчас этот ребенок вырос, и им движет жажда мести!

Вероника тихонько вздохнула. Бабушка вошла в раж, а значит, спорить с ней было бесполезно.

Забеременела Риткина мать вовсе не обманом. После одной очень крупной ссоры Римма Петровна выгнала мужа из дома, и он начал жить со своей лаборанткой, которая была безнадежно в него влюблена. Спустя пару месяцев, Римма Петровна остыла и позвала мужа обратно. Тот сразу же вернулся к ней с огромным букетом роз, навсегда распрощавшись со своей временной пассией. А, спустя неделю, та ошарашила его новостью, что беременна. Так получилась Ритка, которая после смерти матери решила познакомиться со своей сестрой, матерью Вероники. Вопреки всему, они очень подружились и стали проводить много времени вместе. А потом, когда родителей Вероники позвали работать в Италию, Ритка сама вызвалась присматривать за племянницей, в которой души не чаяла.

Ритка всегда знала, что была рождена вне брака, но никаких особых страданий по этому поводу не испытывала. По ее словам, отсутствие отца никогда не было для нее проблемой. Почти все ее друзья так же росли без отцов, и никто не видел в этом ничего постыдного. В девяностые годы считалось крутым, если кого-то из твоих родственников убьют в перестрелке, поэтому Ритка придумала выгодную для себя легенду. Она рассказывала, что ее отца-бандита застрелили в кровавой войне между двумя криминальными группировками. Легенду прекрасно дополнял тот факт, что ее семья жила гораздо лучше среднего, потому что дед исправно помогал деньгами. Сам он с дочерью практически не общался, и именно поэтому она никогда не воспринимала его как близкого родственника.

И, хотя все факты говорили об обратном, бабушка все равно не могла поверить, что Ритка не держит на их семью зла. Сама тетка тоже недолюбливала бабушку, но на то у нее действительно были веские причины. В день их вынужденного знакомства пожилая женщина первая полезла на рожон.

– А это, наверное, то самое дитя порока Игоря Егоровича, – сквозь зубы процедила Римма Петровна, оглядывая Ритку с ног до головы. – Хотя, судя по тому, что визуально между вами нет ничего общего, можно сделать определенные выводы…

– Дитя порока? – усмехнулась Ритка. Ей тогда было около двадцати, и за словом в карман она тоже не лезла. – А разве вы появились на свет от непорочного зачатия? Может, еще и вылезли из другого места, а не с того же, что и все? И, кстати, всем известно, что по просьбе моей матери ваш муж делал тест ДНК. Представьте себе: оказалось, что я действительно его дочь. Вы, наверное, слегка запамятовали? Понимаю. Плохая память в вашем возрасте – не редкость.

– Да уж… Ваш культурный уровень оставляет желать лучшего. Позвольте полюбопытствовать, вы хотя бы девять классов смогли закончить? А то мне уже немного стыдно, что такая хамка и плебейка, как вы, носит благородную фамилию моего мужа.

– Не переживайте, я не только закончила школу и успешно получаю высшее образование, но и работаю с самого начала первого курса. Так что вы по-прежнему остаетесь единственным человеком в семье, кто не в состоянии сам себя содержать. Хорошо, что мы не в Советском Союзе, иначе вы бы пошли по статье, и нам всем пришлось бы за вас краснеть.

Не понятно, что больше разозлило пожилую женщину – прозрачный намек на ее тунеядство или то, что Ритка так запросто причислила себя к семье Голицыных. В любом случае, после этого диалога ни тетка, ни Римма Петровна не горели желанием общаться.

– Ба, а может, сходим прогуляемся в парк? – попыталась Вероника переключить внимание бабушки. – Смотри, какая хорошая погода! Ты наденешь какое-нибудь красивое платье, а я тебя пофотографирую.

Римма Петровна обожала фотографироваться, поэтому, мгновенно забыла о Ритке и с воодушевлением принялась собираться на прогулку.

После фотосессии Вероника проводила бабушку до дома и села в автобус, который следовал до кинотеатра. В час дня она должна была встретиться там с подругами. После сеанса они собирались сходить погулять у прудов в парке.

В автобусе Веронике решила включить телефон, чтобы подруги могли до нее дозвониться. Ей тут же начали приходить оповещения о звонках Селоустьева и его многочисленные СМС. По смыслу все его сообщения сводились к возмущению ее поведением. А последняя смска и вовсе гласила: «Я давал тебе последний шанс, но ты его упустила. Прощай». Было не совсем ясно, как интерпретировать смысл написанного. Означало ли это, что он больше ее не побеспокоит, или же имелось в виду что-то другое? Вероника очень надеялась на первый вариант. Как бы то ни было, в целом, все оказалось не так уж плохо. По крайней мере, Селоустьев не опустился до мата и прямых угроз, и это весьма обнадеживало.

Встретившись с подругами, Вероника предложила заглянуть в кафе-мороженое, потому что до начала сеанса было аж сорок минут. Девушки купили по мороженому и сели за свободный столик. Ира поделилась хорошей новостью: на вчерашней олимпиаде по математике она заняла второе место.

– Не знаю, почему не первое, – пожала она плечами. – Я выполнила все задания. Наверное, все дело в скорости. В любом случае, я довольна результатом. Наконец-то все это закончилось, и я смогу просто отдохнуть.

Зинаида весело поглядела на Веронику, которая доедала уже третий шарик мороженого.

– Хорошо, что нас не достают с этими олимпиадами, да, Каспраныч?

– Угу. Уж не знаю, как Ирина все это выносит.

– Приходько, может тебе перейти к нам? У нас в классе действует простая система: получаешь оценки выше двойки – ты великолепен. И никаких тебе олимпиад, факультативов и прочей фигни. Короче, мы с Каспранычем учимся с удовольствием, нас вообще никто не трогает.

– Я уже привыкла к такому ритму, – улыбнулась Ира. – А сейчас у меня вообще появится куча свободного времени, потому что алгебраичка перестанет пичкать меня тонной дополнительных заданий для подготовки к олимпиаде. Знаете, я даже решила, что мне нужно перестать быть такой непреклонной по отношению к парням. – Она нагнулась к подругам и перешла на заговорщицкий шепот: – Не все они одинаково плохи. Есть вполне нормальные экземпляры. Я даже могу сходить с кем-нибудь из них в кино. Особенно если он умный, и у нас совпадают взгляды на многие вещи.

– Ага, кажись, я знаю одного такого. – В глазах у Зинаиды танцевали озорные бесы. Она направила на Иру ложечку, которой ела мороженое, будто бы это была шпага. – Один кореец из твоего класса. Пришло время правды, Приходько. Признавайся, понравился тебе парнишка?

– Да от вас разве что скроешь? Я потому и завела этот разговор, знала ведь, что вы и так уже обо всем догадались. Просто пока я готовилась к этой олимпиаде, будь она не ладна, у меня даже не было времени обо всем подумать. Я и сама не понимала, нравится ли мне Егай как парень, или это что-то другое. Но вчера, когда я ехала домой с олимпиады, я начала размышлять обо всем этом. У меня впереди была целая половина субботы. Все уроки сделаны, никаких дополнительных заданий, подготовок к чему-либо… Я чувствовала себя свободной и… влюбленной. Я поняла это совершенно внезапно. Как Ньютон, которому на голову упало яблоко. Но знаете, девочки, потом мне почему-то стало страшно. Такое странное чувство, как будто эта влюбленность принесет мне что-то очень плохое.

– Не паникуй, а, – сказала Зинаида. – Ну влюбилась ты, чего тут бояться? Тебе ж не замуж за него идти. Как говорит моя маман, все проблемы начинаются только после ЗАГСа. Так что покуда ты не окольцована, бояться тебе нечего.

Эти доводы возымели на Иру нужный эффект, заставив ее мгновенно успокоиться. Никто не знал, надолго ли, но фильм ужасов все трое посмотрели в отличном расположении духа.

После сеанса девушки отправились на окраину города к прудам. Помимо прудов в парке еще имелось большое озеро с зарослями камышей и сосново-березовый лес, но все называли это место просто прудами. В центральной части парка находился старый фонтан с изваяниями медведей, лосей, зайцев, кабанов и разных диковинных птиц. Обогнув фонтан и миновав озеро, девушки прошли чуть левее по протоптанной лесной дорожке и наконец вышли к прудам. Они были вырыты друг за другом в форме подковы. Особенно хорошо это было видно на фотографиях с воздуха, которые делали разные энтузиасты и фотолюбители. Согласно городской легенде, пруды приносили удачу всем, кто пройдет их все, огибая «подкову» по змейке.

Вероника обожала это место и белой завистью завидовала тем, кому посчастливилось жить возле парка. Ее дом находился примерно в часе пути отсюда, и бывать здесь часто она не могла. Она и подумать не могла, что очень скоро очарование этого места будет надолго испорчено отвратительным происшествием, одну из главных ролей в котором исполнит она сама. Но сейчас все было прекрасно. Девушки беззаботно болтали обо всем на свете, делились новостями и, конечно же, обсуждали парней.

В кустах возле одного из прудов Зинаида заприметила магазинную тележку. Усадив туда Иру, она с хохотом покатила ее на встречу Веронике, которая уже держала телефон наготове, чтобы запечатлеть это действо. Когда тележка набрала скорость и уже могла катиться по инерции, Зинаида отпустила ручку. Из-за неровностей гравия Иру начало заносить то вправо, то влево, а после она и вовсе закрутилась вокруг своей оси. Тот же самый путь тележка проделала, когда на ее борту поочередно оказались Зинаида с Вероникой.

Фотографии получились очень смешные. Гримасам, которые строили девушки, мог бы позавидовать сам Джим Керри. Ира почти на всех кадрах вышла испуганной и растерянной, словно пребывала в глубоком замешательстве от того, что не может контролировать траекторию движения тележки. Вероника без конца хохотала, поэтому на фотографиях вышла с широко раскрытым ртом, зажмуренными глазами и запрокинутой назад головой. А Зинаида, когда тележка уже набрала скорость, решила усесться поудобнее и, не удержавшись, свалилась на колени. Чтобы не упасть вниз, ей пришлось опустить голову и крепко вцепиться руками в прутья решетки, так что волосы полностью закрыли ей лицо. В итоге, на доброй половине фотографий она напоминала персонажа из Семейки Аддамс, у которого были волосы вместо лица.

Вдоволь накатавшись на тележке, подруги спрятали ее обратно в кусты, а затем решили устроить безумные бега. Согласно наспех придуманным правилам, одна из девушек должна была залезть другой на спину и крепко держаться за шею, а та, что выполняла роль возницы – согнутыми в локтях руками придерживать свою пассажирку за ноги. Затем начинался забег по лесу, который длился не дольше минуты, потому что вся конструкция быстро рушилась из-за всеобщего хохота.

Уже стемнело, по периметру «подковы» зажглись фонари, но веселье трех подруг все продолжалось. Они успели наделать не меньше трех сотен фотографий, прежде чем решили расходиться по домам.

Новая девушка Селоустьева

В понедельник Ритка снова привезла Веронику в школу слишком рано. Решив не испытывать судьбу, девушка от греха подальше села на лавочку в раздевалке и там спокойно дожидалась прихода подруг. Кто знает, может, прощание Селоустьева было минутной вспышкой, а на самом деле он и не думает прощаться?

Вскоре в раздевалке показалась Ира. Вероника с удивлением обнаружила, что подруга пришла в школу накрашенной. Макияж был еле заметен, но делал ее лицо более выразительным и очень ей шел.

– Ого!

– Да вот, решила последовать твоему примеру и немного привести себя в порядок. Но если честно, пока шла в школу, уже десять раз пожалела о своем решении. Мама сказала, что все хорошо, но я уже сомневаюсь. Вот, смотри…

Ирка распахнула пальто, и Вероника увидела вполне милое светло-бежевое платье, сшитое из материала под замшу. Довольно короткое, но не вульгарное: длинный рукав, молния до середины лопаток и никакого декольте – круглый вырез целомудренно показывал лишь часть ключиц. Подруга нервно переминалась с ноги на ногу и бесконечно одергивала подол, дожидаясь вердикта своему образу. За ее спиной возникла запыхавшаяся Зинаида.

– Ну ни хрена ж себе! – воскликнула она, и это, пожалуй, был наилучший вердикт.

– Зина чересчур лаконична, – сказала Вероника, – но я, признаюсь, хотела сказать примерно то же самое. Ирка, ты правда очень красивая!

– Ага, Приходько, твой азиат с ума сойдет. И не только он. У вас там парни в целом слабенькие. Могут и в обморок попадать.

– Да что там парни, я и сама чуть в обморок не рухнула при виде этих ног, – добавила Вероника.

Получив от подруг столь необходимую для себя поддержку, Ира заметно приободрилась и наконец перестала одергивать подол. Теперь она чувствовала себя более уверенно, а оставшаяся робость, которая все равно немного проявлялась в ее движениях, только придавала ей очарования.

Когда все трое поднимались по лестнице, с ними столкнулся Тимур, который почему-то наоборот спускался вниз.

– Неплохо выглядишь, Приходько, – буквально на долю секунды задержав взгляд на Иркиных ногах, сказал он. – Решила сегодня угробить всех пацанов из своего класса? Если да, то хороший план. Надеюсь, у них обеспеченные родители, и нам не придется скидываться на похороны всей школой.

На уроке истории Веронике пришло сообщение с неизвестного номера: «Ты выглядишь в миллион раз лучше своей подруги, я просто не стал ее расстраивать».

Девушка закатила глаза. Ей бы и в голову не пришло злиться на Тимура из-за Ирки. «Я еще не настолько свихнулась, чтобы ревновать тебя к своим собственным подругам, которые мне вообще-то куда дороже, чем ты». Было только интересно, откуда он узнал номер, а главное – зачем. Стараясь успокоить сердцебиение, Вероника спрятала телефон обратно в рюкзак. События развивались слишком стремительно, и она никак не могла к этому привыкнуть.

Третьим уроком у десятого «Г» шел русский язык. По его окончании учительница попросила Веронику задержаться. Пока она хвалила ее за превосходное изложение с элементами сочинения, которое они писали в прошлый четверг, Зинаида побежала занимать столик в столовой. Выйдя из кабинета, Вероника сразу подумала, что раз она идет без сопровождения, значит, где-то поблизости должен оказаться Селоустьев. Так оно и вышло. Он стоял в коридоре недалеко от входа в столовую, но на этот раз был не один, а в компании высокой, стройной брюнетки. Вероника не знала имени этой девушки, но она, как и Селоустьев, тоже была выпускницей.

Брюнетка стояла, прислонившись спиной к стене, и что-то кокетливо щебетала психопату на ухо. Его рука находилась чуть ниже ее талии, что, похоже, вполне устраивало обоих. Заметив Веронику, Селоустьев запустил пальцы девушке в волосы, притянул ее лицо к себе и начал страстно целовать. Подобно какому-нибудь хищному морскому чудовищу, он широко открывал рот и вроде бы даже причмокивал. Его челюсти двигались столь интенсивно, как будто он перепутал эту бедную девушку со своим обедом в столовой. Почувствовав тошноту, подступающую к горлу, Вероника ускорила шаг, чтобы поскорее пройти мимо этого отвратительного действа.

Только оказавшись в столовой, она смогла осознать, что увиденная ею сцена ужасна далеко не во всех смыслах. Ведь если психопат нашел себе новую жертву, значит, старая ему уже не нужна. «Кажется, теперь я свободна!» – радостно подумала она. Ей было немного жаль ту несчастную девушку, которая смотрела на противного Селоустьева влюбленными глазами и страстно отвечала на акт, который тот считал поцелуем, но о вкусах же не спорят! Широко улыбнувшись своему спасению, Вероника помахала подругам и поспешила к занятому ими столику.

Ирка на что-то жаловалась Зинаиде, периодически поглядывая в сторону стола, за которым в компании троих одноклассников сидел Витя. На этот раз никаких приставучих девиц возле него не было.

– Что случилось? – поинтересовалась Вероника.

– Зря я так вырядилась, вот что. – Ирка чуть не плакала. – По вашему совету я даже специально вызывалась к доске на первом и втором уроках, чтобы он мог получше меня рассмотреть. Но вместо этого, он просто спал с открытыми глазами, как и на всех остальных уроках. Ему всегда так скучно, что рано или поздно он начинает засыпать. Как будто постоянно находится под транквилизаторами, ей-богу. Я думала мое платье его взбодрит, но он его даже не заметил. Сами знаете, девочки, у нас в классе никто так не одевается. Когда я зашла в кабинет физики, там такое началось! От комментариев воздержались разве что Попова и сестры Кириллюк, но поскольку все трое выглядели недовольными, я расценила их молчание как комплимент. Кстати, Попова вообще чуть не испепелила меня взглядом. Вы бы видели, какие злые у нее были глаза! В общем, реакция была у всех. Кроме Вити. А ведь все это было для него! Теперь я чувствую себя очень глупо и хочу уже поскорее оказаться дома, чтобы снять это дурацкое платье. – Ирка перевела дух и с чувством откусила огромный кусок от булочки с повидлом. – В общем, ну его, этого Витю. Захочет – сам подойдет. А я больше и пальцем не пошевелю.

Четвертым уроком у десятого «Г» была астрономия, которую вела очень странная женщина по имени Цветана Аметистовна. Астрономия, как отдельный предмет, появилась в их лицее с начала учебного года, поэтому учительница была здесь новенькой. Ее странности стали заметны с первого же урока, когда она, только познакомившись с учениками, отправила одного из них за прищепками, томатной пастой и карандашами. После того, как все это оказалось у нее на столе, она поблагодарила ученика и вывела ему пятерку в журнале. С тех пор все знали, что если Цветана Аметистовна отправляет тебя в магазин, то пятерка за урок тебе обеспечена. Правда, было невозможно заранее предугадать, кто именно отправится за покупками, ведь технология отбора вообще никак не прослеживалась. Учительница нередко делала выбор в пользу того, у кого и так уже было полно пятерок.

Сегодня выбор Цветаны Аметистовны пал на Веронику. На этот раз ее решение было вполне объективным, ведь в журнале напротив фамилии «Каспранская» с начала года стояло всего две отметки.

– Вероника, – начала учительница, загадочно смотря куда-то вдаль сквозь толстые линзы своих очков, – у меня к тебе просьба… – Слова «у меня к тебе просьба» вместе с ней в унисон прошептал весь класс. Всех очень забавляла эта фраза и манера учительницы ее произносить. – Сходи, пожалуйста, в магазин и возьми там палку колбасы и два банана. А на обратном пути зайди к цветочнику и купи одну красную розу. Здесь все подробно написано. – Она протянула Веронике листочек с перечнем необходимых покупок и деньги. – Ступай, а мы пока начнем урок.

Кивнув, Вероника под всеобщее хихиканье покинула класс. Просьбы учительницы становились все забавнее. Ребята даже начали делать ставки, что же она «закажет» в следующий раз, но никто еще ни разу не угадал больше одного предмета из списка.

Проходя мимо кабинета, в котором у десятого «Б» шла алгебра, Вероника вспомнила, что хотела предупредить Тимура о Селоустьеве. Тот нашел себе девушку и больше не представлял никакой угрозы, а значит, с ним уже не обязательно проводить профилактическую беседу. Можно бы было сказать об этом на следующей перемене, но Веронике захотелось сделать это сейчас. Так она могла проверить, отпросится ли Тимур ради нее с алгебры или нет. А, может, он вообще решит ее проигнорировать, как делал с смсками Мальцевой.

Написав ему сообщение, Вероника прислонилась к стене и принялась ждать. К ее радости, Тимур вышел из кабинета практически сразу. В руках у него был белый пушистый брелок в виде непонятного зверька с черными глазками-бусинками. Он протянул его Веронике.

– Это кто? – спросила она.

– Никто точно не знает. Когда я его увидел, сразу подумал о тебе. Так что теперь Павлик будет жить у тебя.

– Павлик?

– В честь Павлова. Это я у него выиграл. В последнее время ему не фартит в карты. Кстати, если что – Павлик не бэушный. Он был в упаковке.

– Спасибо, Павлик очень милый, кем бы он ни был. Теперь он будет меня охранять. – Вероника расплылась в улыбке и прицепила брелок к своему рюкзаку. – Тимур, я хотела сказать, что тот псих из одиннадцатого «А» нашел себе девушку, так что тебе больше не надо с ним говорить. Он больше меня не тронет.

– А я уже поговорил, – пожал плечами Тимур.

– Блин…

– Да нормально. Зато теперь он точно тебя не побеспокоит. – Он мягко сжал ее предплечье, от чего у Вероники пошли мурашки по всему телу. – Тебя с урока что ли выгнали?

– Нет, я просто иду в магазин за колбасой, бананами и розой.

Тимур как-то странно на нее взглянул, а затем спросил:

– Сходить с тобой?

– Не надо, у тебя же алгебра.

Хмыкнув в ответ, он отправился обратно на урок.

Выходя из школы, Вероника вдруг поняла, почему он так странно посмотрел: Цветана Аметистовна никогда не посылала в магазин учеников из других классов! Об этом как-то раз обмолвился Семен Борисов, который специально уточнял эту информацию у ребят из параллели. Почему-то для выполнения своих просьб учительница астрономии выбрала именно десятый «Г». Для всех остальных классов она проводила свои уроки в обычном режиме, то есть Тимур был не в курсе ее причуд. «Ну отлично, – с грустью подумала Вероника. – Теперь он наверняка считает меня сумасшедшей».

Вернувшись из магазина, она отдала Цветане Аметистовне сначала розу, а затем пакет с московским сервелатом и двумя бананами. Цветок учительница поместила в заранее подготовленную вазу, а один из бананов сразу очистила от кожуры и начала жевать, выводя в журнале пятерку.

Вечером, сделав уроки, Вероника заглянула на свою страницу и обнаружила, что Тимур проставил ей лайки на все безумные фотки со вчерашней прогулки на прудах. Девушка очень обрадовалась этому, ведь раньше он вообще не удостаивал вниманием ее публикации. Теперь она надеялась, что он напишет ей какое-нибудь сообщение. В этот же самый момент он действительно ей написал.

Тимур Ханин: Завтра утром встречу тебя на перекрестке в 7:20, ок?

Вероника Каспранская: Хорошо :)

Тимур Ханин: До завтра =*

Больше он ничего не писал, наверное, ушел на тренировку, но Вероника ничуть не расстроилась. Она была что та ворона из басни, у которой «от радости в зобу дыханье сперло». Раньше она и представить не могла, что Тимур сам захочет проводить с ней время, разговаривать о чем-то и тем более дарить маленькие, приятные подарки вроде плитки молочного шоколада или пушистого брелока на рюкзак. Сейчас в ее животе порхали бабочки, а голова кружилась от опьяняющего чувства влюбленности. Все происходящее казалось настоящей сказкой. Размышляя об этом, Вероника некстати вспомнила, что сказки Братьев Гримм, Шарля Перро и других знаменитых авторов в оригинале заканчивались вовсе не так, как в детских книжках. В первоначальных версиях многие сказки были полны жутковатых событий и вовсю пестрили жестокими описаниями мучений главных героев.

«Что, если сказка о нас с Тимуром тоже будет похожа на триллер или фильм ужасов?» К счастью, дурные мысли не успели укорениться в голове у Вероники, потому что в комнату заглянула тетка.

Узнав о намерениях Тимура, Ритка тут же принялась подбирать племяннице одежду на завтра. Делала она это с особой тщательностью. В конце концов, она приняла решение, что завтра Вероника наденет сногсшибательное платье цвета тихоокеанской сосны, которое родители недавно прислали той из Италии. Это было обтягивающее платье длиной чуть ниже колена, с рукавами на три четверти и V-образным вырезом на груди. В качестве дополнения к наряду Ритка принесла свой винтажный кулон из черного оникса на серебряной цепочке и такие же сережки к нему. Волосы было решено выпрямить утюжком и оставить распущенными, ресницы подкрасить, а на глазах нарисовать стрелки. В качестве верхней одежды было выбрано классическое черное пальто средней длины. Получалось, что все платье целиком Тимур сможет увидеть только в школе.

– Минимум макияжа и деталей, простота кроя и отсутствие нагромождений на голове – так можно идти хоть на прием к королеве, – сказала Ритка, оглядывая конечный вариант завтрашнего наряда племянницы. – Этот мир еще не придумал ничего более стильного, чем простота. Жаль, я сама поняла это только к своему четвертому десятку. Хорошо хоть, ты не повторишь моих ошибок. Обещаю, завтра твой Тимур и еще полшколы гарантированно сойдут с ума.

Самый счастливый день

Вероника так боялась опоздать, что проснулась раньше будильника и из дома тоже на всякий случай вышла заранее. Но ждать Тимура ей не пришлось – выйдя из автобуса, она сразу заметила его фигуру на противоположной стороне дороги. Он стоял к ней спиной, положив руки в карманы куртки. Прежде чем переходить дорогу, Вероника сделала дыхательную гимнастику по Риткиному методу. Нужно было успокоить сердцебиение, чтобы не начать потеть из-за волнения и не явиться в школу взмыленной, как лошадь. К счастью, гимнастика подействовала, и девушка перестала паниковать. Перейдя дорогу, она робко приблизилась к Тимуру. При виде нее он заметно оживился и, окинув оценивающим взглядом, взял ее за руку.

Веронике пришлось еще несколько раз незаметно делать дыхательную гимнастику, чтобы прийти в себя. Ей казалось, что она все еще спит, и что происходящее никак не может быть правдой. Только парочки ходят, держась вот так за руки. Означает ли это, что Тимур только что сделал ее своей девушкой? Или он просто прикалывается над ней, видя, как она сходит по нему с ума? Вопросы кружились в ее голове, как конфетти после взрыва хлопушки, но озвучить их она не решалась. Сам Тимур шел, периодически выходя вперед, чтобы помочь ей обойти лужи. Он вел себя, как настоящий джентльмен, но при этом иронично поглядывал на свою спутницу, чем еще больше сбивал ее с толку.

– Сегодня у нас по плану первая прогулка с Диего, – наконец прервал молчание он. – После школы идем ко мне.

В его словах не было ни тени вопросительной интонации. Как будто это было просто напоминание о событии, насчет которого они уже давно договорились. Но Вероника точно помнила, что никакого уговора не было. Они не назначали ни день, ни место, и уж тем более речь не шла о том, что они пойдут к нему в гости.

– К тебе домой? Я не пойду вот так сразу.

– Почему?

– Я боюсь, – честно призналась Вероника.

– Ты идешь не ко мне, а к Диего. Он собака. Разве ты боишься идти в гости к собаке? – Тимур развел руками, а затем достал свой телефон и показал девушке фотографию Диего, где тот сидел на задних лапах и улыбался в камеру. – Он кажется тебе опасным?

– Нет, но…

– Значит, договорились.

Вероника не нашлась что возразить, и решила согласиться. Все равно не обязательно заходить прямо к нему домой, можно просто подождать их с Диего на улице. Да и вряд ли Тимур зовет ее к себе с какой-то нехорошей целью. Он не такой. Он добрый, хороший и порядочный.

Они уже зашли на территорию школы, как со стороны парковки вдруг показался Селоустьев. Вероника машинально сжала руку Тимура. В ответ он тоже мягко стиснул ее ладонь, давая понять, что она в безопасности. Его самого эта встреча явно не тревожила. Он продолжал что-то ей рассказывать, никак не реагируя на Селоустьева. Вероника позавидовала такому спокойствию. Один вид психопата разом активизировал все ее внутренние сигналы тревоги. Внутри нее ревели сирены, приказывая бежать отсюда подальше. Она всеми силами пыталась не встречаться с безумцем глазами и вообще не обращать на него внимания, но все равно постоянно поглядывала в его сторону. Подсознательно, в целях безопасности ей нужно было держать Селоустьева в поле зрения. Поймав ее затравленный взгляд, тот нехорошо улыбнулся. Если бы кобра улыбалась перед тем, как совершить бросок, она бы наверняка делала это так же. Вдруг безумец замедлил ход, а затем и вовсе встал на месте. Он стоял, наблюдая за ней и Тимуром, сверля им спины, пока они не скрылись в дверях школы.

В раздевалке Тимур помог Веронике снять пальто, а когда она начала переобуваться, встал напротив и принялся изучающе на нее смотреть.

– Мне нравится твое платье. Придется нам с тобой сделать круг по школе. – Увидев замешательство на ее лице, он пояснил: – Мы должны сообщить общественности, что между нами все серьезно, ведь школа – это одна большая, дружная семья, где ни у кого нет секретов от других.

Вероника не стала спорить, она понимала, что глупо идти на попятную, когда ее мечты становятся явью. Она сама этого хотела, а, значит, должна встретить реакцию окружающих с гордо поднятой головой. Она написала подругам, чтобы не ждали ее в раздевалке, после чего Тимур повел ее на прогулку по первому этажу.

Скоро должен был хлынуть основной поток учеников, и Вероника начала паниковать. Она знала, что их пару сразу начнут обсуждать. От неприятных спазмов страха в животе она смогла избавиться, лишь оказавшись в пустующем коридоре правого крыла. Пока Тимур говорил, она украдкой его разглядывала. Обычно он ходил в школу в своих многочисленных спортивных штанах, но сегодня на нем были джинсы и простой черный джемпер. Это был тот самый случай из Риткиных монологов, когда простота вещей создавала стиль.

Его мужественная красота вкупе с неизменным ароматом превосходно подобранного парфюма заставила девушку позабыть о всех страхах, и уже через мгновение она заливисто смеялась над его очередной шуткой. Судя по всему, Тимур не врал, когда говорил, что ему нравится ее смех. Сначала он улыбался ей в ответ, а потом внезапно подхватил на руки.

– Ты совсем легкая, – сказал он и посмотрел ей в глаза.

Вероника сама не заметила, как ее правая рука обхватила его шею, и теперь ее лицо было совсем близко к нему. Ей хотелось улыбнуться, чтобы перестать смущаться его взгляда, но у нее ничего не вышло. В воздухе витало нечто странное. Она даже чувствовала его дыхание, пахнущее ментоловой жвачкой. Риткина сумка сползла с плеча и упала вниз. Его серые глаза гипнотизировали, сводили с ума, не давали ни малейшего шанса на сопротивление. Тимур прижал ее к себе и начал целовать.

Оказалось, что все книги врут. В них говорилось, что первый поцелуй дарит приятное и легкое ощущение парения в воздухе, невероятное счастье и трепет. Это было так, но почему-то они умалчивали, что взамен ты отдаешь свою душу. Вероника могла поклясться, что ощущает этот процесс на физическом уровне. Тимур был самым настоящим дьяволом, иначе как объяснить ту опьяняющую эйфорию, которую вызывал поцелуй с ним?

Ощущая целый фейерверк эмоций и чувств, Вероника, казалось, вообще перестала дышать. Сердце было готово выпрыгнуть из груди и разорваться на тысячи частиц, чтобы вновь собраться воедино. Он целовал ее медленно и нежно, как будто заранее знал, что у нее это впервые. На его губах еще сохранился вкус ментоловой жвачки, которая никогда ей не нравилась, но сейчас вдруг стала самой лучшей из всех.

Их прервал шум, доносившийся сзади. Скоро этот коридор заполнится учениками, поэтому им нужно идти. Тимур поставил Веронику на пол, и она чуть не упала, потому что ноги не желали слушаться. Но это было неважно. Она была уверена, что легко сможет парить над землей от счастья, если это потребуется.

Взяв ее под руку, чтобы она могла держать равновесие, Тимур повел ее обратно в холл. Нужно было сказать ему хоть что-то, но на ум лезли одни глупости, поэтому Вероника молчала, пока он, как ни в чем не бывало, что-то напевал себе под нос. Страхи, которые преследовали ее пару минут назад, перестали казаться серьезными. Теперь она была готова пройтись с Тимуром по школе хоть сто раз. Это больше ее не пугало. Весь ее мир перевернулся меньше, чем за минуту. Косые взгляды его поклонниц – теперь ничто, ведь только что исполнилось ее самое заветное желание!

Не успели они завернуть в холл, как на повороте показались Ласточкин и Шелепов.

– Вы, че, мутите? – пожав Тимуру руку, игривым тоном поинтересовался первый.

Спрашивал он вроде бы серьезно, но легкая полуулыбка Джоконды, играющая на его лице, говорила лучше всяких слов. Он как будто одновременно радовался за них двоих и был скептически настроен по поводу серьезности их союза. В ответ Тимур лишь усмехнулся и, притянув к себе Веронику, крепко обнял ее за талию. Это почему-то сильно смутило Валеру Шелепова. С самого начала беседы он старался не смотреть на нее, но его глаза против воли стремились в ее сторону. Короткими урывками он пожирал ее глазами, а затем старательно делал вид, что ему все равно.

Когда Тимур и Вероника вышли в холл, десятки пар глаз сразу устремились в их сторону. Парни подолгу задерживали взгляд на ее платье. На их лицах не было ни ревности, ни злости – одно лишь праздное любопытство, чего нельзя было сказать о девушках. Те ревностно осматривали соперницу и перешептывались друг с другом. Со стороны все они напоминали клубок змей, с шипением извивающихся в своем тесном гнезде.

С интересом наблюдая за реакцией окружающих, Вероника продолжала идти вперед с высоко поднятой головой, не чувствуя ни тени смущения. Ею снова овладела какая-то безумная эйфория. Рядом с ней шел самый лучший парень на Земле, а остальное уже не имело значения.

Когда они проходили мимо переполненной раздевалки, Тимур сказал, что забыл что-то в куртке. Вероника хотела подождать его снаружи, но он потащил ее вслед за собой. Они подошли к вешалкам десятого «Б», и он, не отпуская ее руки, принялся здороваться с одноклассниками. Создавалось впечатление, что он хвастается ею, как охотник тушей оленя. Риткины слова тревожным воспоминанием пронеслись в голове: «Для таких, как он, любая девушка – не более, чем трофей». Червячок сомнения уже начал прогрызать себе путь в ее мысли. Вероника не желала на это реагировать и только сильнее прижималась к Тимуру, пока тот старательно делал вид, что ищет что-то в кармане куртки.

Мимо них с каменным лицом прошла Алена Романова. Она села на скамейку и начала переобуваться, разглядывая Тимура и его новую пассию. Уходя, она якобы случайно задела ее плечом. Вышло довольно грубо. «Зинаида после такого выдрала бы ей все волосы, не разбираясь, случайное это было столкновение или нет» – подумала Вероника, глядя вслед удаляющейся Алене, но было уже поздно как-то реагировать.

В раздевалку зашли два одноклассника Тимура и сразу же начали обсуждать с ним какой-то футбольный матч. Оба периодически поглядывали на Веронику, и эти взгляды ей решительно не нравились. Она чувствовала себя курицей-гриль, которая крутится на вертеле внутри уличной палатки перед глазами у прохожих, понимая, что каждый из них не прочь отщипнуть от нее крылышко или ножку. Тимуру же, напротив, доставляло радость подобное внимание. Периодически он брал девушку за руку или обнимал за талию, демонстрируя всем, что она принадлежит только ему.

В проходе показалась кудрявая голова Коли Бобарыкина. Увидев Веронику, он улыбнулся и помахал ей рукой.

– Привет, Вероник, а что ты здесь… – Он замялся, потому что заметил рядом с ней Тимура. – А… Ясно. Кстати, тебе очень идет этот цвет… Да и платье красивое! Ну ладно, еще увидимся!

Он повесил куртку и пакет со сменкой на крючок и спешно ретировался, даже не подождав своего приятеля Игоря Старкова, который зашел в раздевалку вслед за ним. Веронике стало неловко. Конечно же, Коля сразу понял, что она начала встречаться с Тимуром. И, разумеется, это известие было для него не из приятных. Подумав, что как-нибудь обязательно пригласит его на чай с пирожками, она потянула Тимура за рукав с намеком, что уже устала здесь торчать. Тот сразу же закончил обсуждать футбол и повел ее к выходу.

В холле она заметила своих подруг, сидящих на скамейке в компании старосты десятого «Г» Оли Мартьяновой. Все они понимающе переглянулись. Зинаида сложила большой и указательный пальцы колечком в знак поддержки, заставив Веронику улыбнуться.

До начала урока оставалось меньше десяти минут, и Тимур решил проводить девушку до кабинета истории. Когда они дошли до места, он мягко прислонил ее к стене и на прощание поцеловал в щеку. Отпечаток его губ обжигал кожу, и на мгновение Вероника снова потеряла ориентацию в пространстве. Ее взгляд затуманился, на лице появилась блаженная улыбка. Это все просто не могло быть правдой! Ей не верилось, что это не сон, и сейчас Ритка не крикнет ей на ухо «подъем!».

Тимур уже хотел было идти к себе на урок, как сзади к ним подошла Влада Мальцева. Ее подружки стояли чуть поодаль и, хихикая, о чем-то перешептывались. Влада привалилась к стене прямо напротив Тимура. Делая вид, что не замечает присутствия Вероники, она проговорила:

– Смотри, Хан, а я надела ту самую юбку… – Слегка приподняв подол и без того короткой юбки, она продемонстрировала линию чулок. – Потрогай материал, он такой бархатистый на ощупь…

«Вот дура-то, на улице от силы плюс три градуса по Цельсию, а она надела чулки» – подумала Вероника, ожидая, что же ответит Тимур. Если он вдруг начнет заигрывать с Мальцевой, то все будет кончено. Какие-то остатки гордости у нее все же имелись, так что она не собиралась терпеть подобные выходки.

Тимур неожиданно наклонился к лицу Влады и тихо сказал:

– Мальцева, видишь вон того паренька возле кабинета английского?

– Вижу, а при чем тут он?

– При том, что он стоит один, и ему наверняка очень скучно. Пойди развлеки его разговорами о материале своей юбки, ага?

Влада обиженно фыркнула, развернулась на каблуках и ушла обратно к своим подругам. В это время к кабинету подошли Зинаида с Олей. Вероника попрощалась с Тимуром и вместе с ними направилась в класс. Ей не терпелось рассказать подруге обо всем, что случилось за последние полчаса. Но, как оказалось, у Зинаиды тоже было, о чем поведать. Плюхнувшись на свое место, она загадочно произнесла:

– Каспраныч, мы тут провели мониторинг мнений насчет вас с Ханиным и узнали много чего интересного. Стоило всего лишь немного посидеть на лавочке в холле, и для нас открылись все школьные тайны и сплетни без цензуры!

Добрую половину урока Зинаида делилась всем, что довелось услышать, благо учительница истории как обычно полу-дремала за своим столом.

Две восьмиклассницы, очевидно влюбленные в Тимура, обсуждали сложившуюся ситуацию, стоя прямо напротив наблюдательного поста Зинаиды, Иры и Оли, в качестве которого ими была выбрана скамейка возле зеркала в холле. Весь разговор восьмиклассниц сводился к проклятьям в сторону Вероники, которую они называли не иначе, как «эта сука».

Алена Романова, Олеся Кошелькова и Диана Виноградова из десятого «Б», проходя мимо зеркала, выразили коллективную мысль, что «Каспранская просто ему дала, вот он с ней и ходит». Спустя минуту, трое парней из того же класса поставили высокую оценку фигуре Вероники посредством восторженной фразы «Отличная жопа!».

Сестры Кириллюк подошли прямо к наблюдательной скамейке и обратились к Ире: «Приходько, передай Каспранской, что Хан просто на нее поспорил. Он должен с ней переспать, и тогда Ласточкин заплатит ему пять тысяч. Мы только что в раздевалке слышали, стопроцентная информация».

– Даже Шкаф бы понял, что все это бред, – прокомментировала вышеперечисленное Зинаида. – Какой идиот станет спорить с Ханиным на пять косарей, если вся школа знает, что ты и так сходишь по нему с ума? Нет, ну мы-то, конечно, знаем, что ты бы не стала с ним спать, но остальные ведь думают иначе. Ладно, слушай дальше…

Не успели сестры Кириллюк уйти, как из раздевалки вылетела разъяренная Влада Мальцева, которую под руки тут же подхватили подружки. Зинаиде с девчонками удалось расслышать только одну фразу: Мальцева заявила подругам, что во время долгих и весьма откровенных переписок в сети, Ханин недвусмысленно намекал ей на серьезные отношения, и случилось это буквально на прошлой неделе.

– Это тоже бред, – сказала Зинаида. – Ханин ведет свои извращенские переписки с половиной города. И что-то не похоже, что он горит желанием вступать в серьезные отношения с каждой лярвой. Это просто смешно. Не перебивай, это еще не все! Мы ж специально сели возле зеркала… Так вот, не прогадали, скажу я тебе!

Поправляя перед зеркалом волосы, Катя Баринова, бывшая девушка Тимура, высказала своей однокласснице мысль, что тот не способен на отношения продолжительностью больше пары недель, так что «Каспранской можно только посочувствовать». В это время у одного парня из «В» класса развязались шнурки, и пока он завязывал их, присев аккурат напротив наблюдательного поста, его друг в красках описывал, что бы сделал с Каспранской, окажись он с ней наедине. Парень со шнурками просто его высмеял, а затем, заметив недобрый взгляд Зинаиды, эти двое спешно ретировались. Потом из раздевалки вышел Коля Бобарыкин. Его остановила учительница, которая преподавала химию у «А» и «Б» классов. Пока они о чем-то беседовали, к ним подошел его одноклассник Игорь Старков. Когда учительница ушла, Коля что-то сказал Игорю, и тот в знак утешения похлопал его по плечу. Проходя мимо лавочки, Старков закатил глаза в ответ на какую-то реплику друга. До девчонок донесся обрывок его фразы: «Слушай, да она двух слов связать не может, невелика потеря».

– Господи, ему-то я что сделала? – возмутилась Вероника. – Я с этим Старковым ни разу даже не общалась.

– Не кипятись, Каспраныч, может, это он и не о тебе вовсе.

– Сама-то в это веришь?

– Не особо, – призналась Зинаида. – Честно говоря, у меня аж руки чесались всечь ему по хребтине за такие слова, так ведь не докажешь потом, что всекла за дело! Теоретически он мог говорить о ком угодно.

– Да и фиг с ним, ты лучше послушай, что скажу…

– Погоди, я ж не договорила!

Когда Зинаида, Ира и Оля поднимались на второй этаж, впереди них шли две учительницы. Первой была милая, приветливая женщина лет пятидесяти по имени Светлана Васильевна, которая преподавала МХК, а второй – классная руководительница десятого «Б» Валентина Геннадьевна, учительница физики. Она вела свой предмет у всех, кроме «Г» класса.

– Валь, а ты заметила, какая красивая пара образовалась между нашими старшеклассниками? – восторгалась Светлана Васильевна. – Я видела, как ваш новенький шел за руку с Вероникой из десятого «Г». Любо-дорого посмотреть. Молодые, веселые, оба – как с картинки!

– Им бы об учебе думать, а не о любви и свиданках, – возразила вечно хмурая Валентина Геннадьевна. – Особенно Каспранской, которая и так уже в «Г» классе. Дальше ей падать просто некуда. У них там в головах действительно такое «гэ», мама не горюй! Я у них физику не веду, но, знаете, наслышана. Хотя, чего я вам рассказываю, конечно, знаете. Вы ведь у них преподаете. Я не удивлюсь, если они на радостях еще и ребеночка нам заделают. Всю статистику лицею испоганят, скатимся до уровня девятой общеобразовательной. У них там в каждом квартале – по три аборта.

– В общем, ничего нового, – резюмировала Зинаида. – Одни завистники, придурки и… учителя. Но если что, я это все рассказываю не для того, чтобы ты тут расстроилась. Просто тебе полезно знать, какие сейчас настроения в школе. Думаю, завистливые курицы скоро начнут тебя задирать. Сейчас ты для них – главный раздражитель. Так что будь готова применить на практике все, что мы с тобой учили. Если че, я подсоблю, ты меня знаешь.

Вероника ничуть не расстроилась. Она вполне ожидала, что женская половина школы будет не в восторге. Примерно то же самое было, когда Тимур ходил за ручку с Бариновой. Ее тоже пару дней все ненавидели, а потом успокоились. Но Зинаида была права – ее, Веронику, начнут задирать. Она и раньше мало кому нравилась, а сейчас ее дела в сфере коммуникаций с другими учениками пойдут и того хуже. Но почему-то ей совсем не было страшно. За последнее время произошло столько разных событий, которые так или иначе повлияли на ее мировосприятие, что она уже никогда не станет прежней. Конечно, до уровня Зинаиды по части решения конфликтных ситуаций ей было еще далеко, но обидеть ее теперь будет не так-то просто.

Остаток урока Вероника рассказывала подруге обо всем, что успело произойти с начала дня. О подробностях поцелуя она сперва хотела умолчать, но в итоге не смогла удержаться и выложила все подчистую.

– А я вижу, дело набирает серьезные обороты, – присвистнула Зинаида. – Верон, ты это… Держи себя в узде, ладно? Мало ли что там у него на уме. Через две недели тебе вообще нужно будет сказать ему «давай, пока», помнишь? Таков был план.

– Все в порядке, Зин, я полностью контролирую ситуацию. Через две недели сделаю, что обещала. Но сейчас дайте мне хоть немного почувствовать себя счастливой, ведь скоро ничего этого не будет. – Вероника вздохнула, и в ее глазах вдруг появились слезы. К счастью, подруга ничего не заметила, потому что слезы мгновенно высохли, даже не успев стечь по щекам. – Я бы хотела, чтобы это было навсегда, но так не бывает. Не с Ханиным. Все мы его знаем. И уж лучше я закончу это сама, чем позволю ему в очередной раз потешить эго за мой счет.

Вероника действительно не верила в искренность Тимура. Она бы очень хотела поверить, но факты говорили сами за себя. Условно еще вчера он смотрел сквозь нее, как будто ее не существует, а сегодня внезапно воспылал к ней чувствами. Что-то здесь явно было не так, поэтому она не собиралась отклоняться от плана по закрытию гештальта. Две недели. У нее есть всего две недели.

На второй перемене Тимур зашел в кабинет русского языка и литературы, взял Веронику за руку и повел в коридор. Уходя, она виновато посмотрела на Зинаиду, но та просто махнула рукой, что означало «да иди уже, все нормально».

Они снова бродили по школе, болтая обо всем на свете: о предстоящей прогулке с Диего, об училке физики, у которой, по словам Тимура, начался климакс, и теперь она будто с цепи сорвалась, о футболе, увлечении Шелепова бальными танцами, которое он старательно скрывал ото всех, и даже о молочных коржиках из столовой. Вероника обратила внимание, что на этот раз окружающие уже воспринимали их пару, как нечто само собой разумеющееся. Шепот за их спиной не прекращался, и доброжелательности в чужих взглядах не прибавилось, но зато на них больше не таращились, как на музейные экспонаты.

Тимур проводил девушку обратно до кабинета, когда уже прозвенел звонок. На протяжении всего урока по русскому языку он писал ей смски. Она всегда думала, что обычно парни пишут девушкам любовные послания или что-то вроде этого, но Тимур просто дурачился.

Романова попросила меня дать ей ластик, но у нее была такая интонация, как будто я сжег ее дом.

Павлов хочет знать, как там Павлик. Он хочет выиграть его назад, но я больше не играю в карты на переменах, так что Павлик останется с тобой, обещаю.

А почему Росомаху все называют Росомахой? У нее же нет лезвий между пальцами. Или вы пытались отравить ее ядом, и она выжила?

Веронике всегда становилось смешно от его манеры перескакивать с тему на тему. Его непосредственность очень подкупала.

На следующей перемене повторилось все то же самое. Тимур снова зашел за ней в класс и повел гулять. Казалось, еще вчера она бесконечно торчала возле кабинетов, где у десятого «Б» должны были быть занятия, в надежде, что он выйдет в коридор, и она сможет его увидеть. А сейчас он сам приходит к ней, при всех берет ее за руку и ведет за собой.

– Ханин, на большой перемене на нее не рассчитывай, она наша! – крикнула на прощание Зинаида.

Веронике не очень нравилось ходить кругами по школьным коридорам, но вместе с Тимуром это превращалось в самое лучшее развлечение. На этот раз они не стали совершать полный круг, а просто остановились возле окон второго этажа. Как раз напротив кабинета, куда только что зашел Селоустьев.

– Может, пойдем куда-нибудь в другое место? – с опаской глядя в ту сторону, взмолилась Вероника.

Ей показалось странным, что Тимур вдруг решил остановиться именно здесь. Она была уверена, что он сделал это нарочно, и не хотела участвовать в этой игре. Очевидно, для него это было лишним поводом продемонстрировать, кто здесь победитель. Этим он напоминал избалованного ребенка, который дразнит пса, сидящего на цепи. Рано или поздно цепь может не выдержать, и тогда пес вырвется на свободу, а что будет дальше – и подумать страшно. В планы Вероники уж точно не входило становиться объектом соревнования между Тимуром и Селоустьевым. Это не приведет ни к чему хорошему. Даже если психопат действительно увлечен новой жертвой, старая не должна лишний раз попадаться ему на глаза. Вдруг в его голове что-то перемкнет, и он снова начнет на нее охотиться?

– Зачем уходить? Скоро закончится перемена, а здесь самый красивый вид из окна.

Подхватив Веронику на руки, Тимур усадил ее на подоконник, а сам встал напротив. Не успела она придумать предлог, чтобы поскорее отсюда убраться, как дверь приоткрылась. Из кабинета вышли несколько ребят, среди которых был и Селоустьев. Подшучивая друг над другом, ребята двинулись в сторону уборных. Костя презрительно глядел им вслед. Затем наконец заметил у окна знакомые лица. Полоснув по Веронике беглым взглядом, он переключил внимание на Тимура, который стоял к нему спиной. Хищный оскал и безумный блеск в глазах выдавали в Косте психически не стабильного человека. Сегодня он почему-то излучал жизнелюбие. С интересом разглядывая Тимура, безумец периодически ухмылялся. Вероника не была уверена, что смогла правильно интерпретировать его выражение лица, но выглядел он вполне довольным, она бы даже сказала, самодовольным. Как будто только что выиграл всероссийскую олимпиаду по химии.

Тимуру явно было весело. Селоустьева он не видел, но по выражению лица Вероники догадывался, что тот стоит прямо у него за спиной. Правда, веселье длилось недолго – через минуту Костя с улыбкой скрылся в классе.

Девушку пугали такие разительные перемены. Кто знает, чему он так радуется. Может быть, начал принимать сильнодействующие медикаменты, специально созданные для психов? Или период осеннего обострения миновал, и все агрессивные безумцы снова стали душками? Как бы то ни было, все это казалось очень странным.

***

Делая вид, что изучает новый материал в учебнике, Костя размышлял о том, как ему нравится вся эта игра, которую затеяла Вероничка. Он чувствовал возбуждение каждый раз, когда ее строптивый образ возникал у него в голове. Она решила показать характер? Что ж, тогда он использует без ума влюбленную в него одноклассницу и сделает шоу. Алина Саврасова давно крутила перед ним хвостом – пришло время ввести ее в игру.

Краем глаза Костя видел, в каком бешенстве была Вероника, когда наблюдала за их с Алиной поцелуем. А еще он знал, что рано или поздно она признает свое поражение и капитулирует перед ним. Вывесит белый флаг и придет сдаваться. Потом будет долго томиться ожиданием, услышав, что ему нужно подумать. А после он все же даст ей второй шанс. Возможно, даже не удержится и сорвет с нее платье. Вероничка только того и ждет, и это уже давно бы случилось, не будь Костя таким стойким в плане женщин.

Он изучал женскую психологию, пристально следил за отношениями между отцом и матерью, подмечал разные интересные факты, запоминал новую информацию, анализировал, делал выводы и даже ставил эксперименты на своих знакомых девушках. Любовь – это борьба, и он был опасным соперником. Действуя хладнокровно, просчитывая ситуацию на три хода вперед, он никогда не позволял себе форсировать события, чтобы в итоге урвать себе лишь жалкий кусок. Нет, ему нужен весь пирог целиком, а объедками пускай довольствуются неудачники вроде Ханина. Тот настолько туп, что даже не успел понять, как стал пешкой в партии, которую Вероника решила сыграть против Кости. Она просто использует наивного дурачка, чтобы позлить того, в кого по-настоящему влюблена. Но Костя не злился. Разве что самую малость, когда впервые увидел их вместе.

Было раннее утро, и он еще не успел до конца проснуться. По ощущениям, увиденное было сродни ведру ледяной воды, которой окатывают тебя с ног до головы в самый лютый мороз.

«Что?? Она держит этого идиота за руку??»

Ему хватило полминуты, чтобы успокоиться. Все сразу встало на свои места.

«Приди в себя, эта сучка просто решила поиграть. Хочет отомстить за тот поцелуй, которым ты наградил другую».

Костя даже остановился, чтобы понаблюдать за ними, насладиться этим представлением, устроенным специально для него. Как же смешно ему стало! Она хочет, чтобы парни дрались за нее, теряли самообладание, сходили с ума, ползали перед ней на коленях, лили слезы в подол ее платья, умоляли дать им шанс. Ее выводило из себя, что он, Костя Селоустьев, не играет по ее правилам, а устанавливает свои. И когда она это поймет, он уже сломает ее, выбьет из нее всю гордыню и спесь. О, нет, он не станет топтать ее и заставлять унижаться. Он лишь покажет, где ее место. И когда она покорится, Костя сполна одарит ее тем, чего она так жаждет.

***

На большой перемене Вероника с подругами собрались в столовой.

Тимур тоже был там, но за другим столом. Вместе с ним сидели Ласточкин, Шелепов и еще пара одноклассниц, которые что-то оживленно обсуждали и смеялись.

– Ир, а ты не пробовала найти Витю в ВК? – как бы между прочим поинтересовалась Вероника, краем глаза продолжая наблюдать за Тимуром. Ей показалось, что подруга пытается скрыть свою грусть и переживания под маской хорошего настроения. Значит, дело было в Вите. – Вдруг на его странице есть какая-то ценная информация, которая поможет тебе получше его узнать? А еще мне кажется, что он еще просто не успел хорошо тебя рассмотреть. Все-таки в вашем классе много человек, а в школе он совсем недавно.

– Конечно, пробовала. В самый первый день, как он пришел. – Ира немного покраснела и принялась вырисовывать вилкой круги на картофельном пюре. – Но среди немногочисленных Викторов с фамилией «Егай» его не оказалось. Потом я пробовала искать только по имени, указав диапазон возраста и город. Викторов, подходящих под эти параметры, было более пятисот. Я просмотрела их всех, но среди них его тоже не обнаружилось. Поисковые системы дали такой же результат.

Сегодня Ира оделась как обычно: юбка, блузка, кардиган, балетки. На голове у нее был привычный конский хвост. Вероника поражалась стойкости подруги. Сама она до последнего, до потери всяческого достоинства старалась бы понравиться этому Вите, если бы он ей нравился.

– Каспраныч дело говорит, – кивнула Зинаида, которая тоже заметила Иркину печаль. – Витюша, конечно, тот еще козел, раз не выделил тебя из всех в первый же день, но, может, он просто немного тормозной. Ты же сама говорила, что он вечно какой-то сонный и вялый. Проспится и сразу заметит, что ты самая нормальная в его классе.

– Смотрите, – Ира указала вилкой в сторону касс, куда Витя только что встал в очередь, – легок на помине. Кстати, спасибо вам за поддержку. Может быть, через какое-то время он и действительно узнает класс получше, и мы с ним хотя бы начнем общаться. Сейчас он вообще ни с кем не разговаривает, если к нему не обращаются напрямую. Хотя, даже в этом случае, из него не выжмешь и пары слов. По-моему, Брагин – единственный, с кем Витя говорил длинными предложениями. Даже сестрам Кириллюк, которые ходят за ним по пятам и трындят без умолку, он отвечает только односложными фразами или вовсе ограничивается кивками. Правда, их это не смущает. Уподобляться таким, как они, и становиться назойливой, я не хочу. Поэтому моя единственная возможность начать с ним общаться – если он сам того захочет. Но пока мы даже взглядами ни разу не встретились. Он действительно постоянно зевает и ходит весь в своих мыслях. Ему наплевать на уроки, учителей, одноклассников, да на все! Я до сих пор не могу понять, хорош он в точных науках или нет. К примеру, за последнюю контрольную по алгебре, которую я написала на отлично, он получил четыре балла. Алла Андреевна сказала, что он допустил две досадные опечатки, из-за чего она не смогла поставить ему оценку выше. Витя даже не вникал в смысл сказанного, ему явно было все равно, какая у него там оценка. Но знаете, что меня поразило больше всего? Он писал эту контрольную в своем обычном полусонном состоянии. Это при том, что все остальные напряженно работали, потому что задания были объемные, а времени на все про все – не больше пятнадцати минут. Попова вообще вспотела с ног до головы, и в конце урока у нее были мокрые волосы. То еще зрелище. А Витя, представляете, вообще не переживал! Я еще обернулась к Людке Горобец, чтобы забрать у нее свою линейку, и обратила внимание, что он зевает и еле-еле водит ручкой по листу, как будто сейчас уснет. И я вот не знаю, так ли плоха его четверка в данном случае.

Зинаида задумчиво проводила взглядом виновника разговора, который нес поднос к свободному столу в дальней части зала.

– Мне интересно другое: на кой черт этот Витя так рвался перейти в нашу школу? Зачем он сдавал все эти тестирования, заморачивался с документами, если учеба не вызывает у него бешеного восторга? Устроил тут непонятно что, а нам сиди теперь, ломай голову. Оставался бы на старом месте и не тревожил людей.

Про себя Вероника подумала, что здесь нет ничего удивительного. Витя связан с семьей Селоустьевых, а, значит, совершенно нормально, что его поступки не подаются логике. Скорее всего, парень – попросту сумасшедший, а сумасшествие в их роду явно передается по наследству. И если эта теория верна, то хорошо бы Ирке не иметь с ним никаких дел. Испугавшись своих мыслей, Вероника решила, что если Витя даст ей малейший повод для беспокойства, она сразу же предупредит подругу об опасности.

– Девочки, у меня такое чувство, что Витя скрывает много тайн, – проговорила Ира, будто прочитав ее мысли.

– То, что он странноват, это коню понятно – сказала Зинаида. – Походу, всех эта его таинственность и манит. Ну ничего, Приходько, мы на него управу найдем. На Ханина же нашли. – Она улыбнулась своей самой хитрой улыбкой. – Операция «Медок» успешно завершена, операция «Загадочный кореец» начинается.

***

После седьмого урока Тимур ждал Веронику возле школы. Пока она прощалась с подругами и слушала их советы по поводу того, стоит или не стоит заходить к нему в квартиру, он где-то успел раздобыть две огромные шаурмы.

– Я не уверен, что у меня дома есть какая-то еда, кроме собачьей, поэтому взял нам шавухи. Не волнуйся, она очень диетическая. Я купил ее в шаурмечной «У Артура», а Артур – специалист по диетам.

– Я и не волнуюсь, – оживилась Вероника. – Давай-ка ее сюда.

Она с аппетитом принялась за еду, стараясь при этом не смотреть на Тимура, потому как совершенно не умела есть шаурму аккуратно. Как назло, в этот раз у нее получалось даже хуже обычного. Заметив, что она испачкала лицо, он издал смешок.

– Что? – покраснела она, начав судорожно вытирать подбородок от соуса. – Я всегда так ем, я не умею по-другому!

– А с чего ты взяла, что что-то не так? – хохотнул Тимур, а затем внезапно остановился, притянул ее к себе свободной рукой и поцеловал.

Поцелуй длился недолго, около пары секунд, и был практически невинным, но Вероника чуть не сошла с ума от смущения. А вот Тимура вообще ничего не смущало: ни ее перепачканное лицо, ни наличие лука в шаурме, ни прохожие, среди которых было полно ребят с их школы.

– У меня все губы в кетчупе, ты что творишь? – воскликнула девушка, растерянно озираясь по сторонам.

Тимур пожал плечами:

– Я люблю кетчуп.

Они свернули во дворы и вскоре дошли до длинной многоэтажки с красивой облицовкой. Дом был огорожен забором. Для въезда и выезда автомобилей там имелся целый контрольно-пропускной пункт с будкой охраны и шлагбаумом. Было понятно, что в таком доме живут далеко не бедные люди. Это немного огорчило Веронику, и с каждым приближением к многоэтажке, чувство неловкости только нарастало. Ей почему-то хотелось, чтобы Тимур жил в более простом доме. Например, в обыкновенной пятиэтажке, как она сама. В их с Риткой квартире был вполне достойный ремонт, холодильник всегда полон, шкафы ломились от вещей, но Вероника все равно продолжала жить прошлым. Сколько она себя помнила, ей всегда было стыдно тратить деньги.

Когда она была маленькая, ее родители имели очень скромные заработки. Одежды всегда было впритык, еда покупалась самая обычная, а игрушки дарились только по праздникам. Бабушка с дедушкой предлагали родителям свою помощь, но те всегда отказывались. Хотели ни от кого не зависеть. Веронике не на что было жаловаться, ее детство было сытым и счастливым, но оно научило ее ценить каждую копейку. Ритке до сих пор приходилось прикладывать массу усилий, чтобы уговорить племянницу на шопинг и примерить в магазине какую-нибудь симпатичную вещицу.

Когда Тимур остановился возле одного из подъездов и стал искать в рюкзаке ключи, Вероника поняла, что совершенно точно не хочет подниматься к нему в квартиру. Ее пугало сразу несколько вещей, но она не могла достаточно сосредоточиться, чтобы четко сформулировать, чего конкретно опасается. Одно она знала точно: разница в социальном статусе беспокоила ее в тот момент куда меньше, нежели проблемы иного характера.

– Ты чего? – поинтересовался Тимур, когда увидел, что она не собирается заходить вместе с ним в подъезд. – Мы идем знакомиться с собакой, помнишь?

– Да я, это… Наверное, не стану подниматься к тебе, мы ведь все равно собирались гулять. Давай я просто подожду вас здесь.

После этих слов Веронике пришлось признаться самой себе в своем главном страхе. Раз Тимур так резко перешел к поцелуям, значит, сейчас ему ничего не стоит начать приставать к ней, когда они окажутся в его квартире. Почему бы и нет? И предлог он выбрал отличный, ведь все девушки без ума от милых зверей. К ее удивлению, Тимур не стал уговаривать ее пойти с ним. Видимо на ее лице отразилось все то, о чем она подумала.

Первым из подъезда показался Диего. Радостно виляя пушистым хвостом, он потянул хозяина в сторону детской площадки.

– Диего, это Вероника, – сказал Тимур, когда девушка подбежала к псу и присела рядом с ним на корточки. – Веди себя при ней, как хороший пес, а не так, как вел себя сегодня дома.

В реальности Диего был еще милее, чем на экране телефона. Там он казался бело-коричневым, а сейчас его шерстка, переливаясь в солнечных лучах, выглядела бело-рыжей. Пес улыбался и с любопытством разглядывал окружающий его огромный мир. На какое-то время Вероника даже забыла о существовании Тимура.

– Привет, Диего, – поздоровалась она, запуская пальцы в мягкую шерстку зверька. Ей было мало просто гладить его по макушке, она хотела затискать его до умопомрачения. – Имя у тебя, конечно, странноватое, но это неважно. Ты такой хороший пес, такой красивый, у тебя такая пушистая шерстка! И скажи на милость, откуда у тебя взялся такой славный хвост?

Голос девушки становился все более дурацким, а количество уменьшительно-ласкательных слов начало превышать все допустимые пределы. Она стала походить на Риткиного поклонника Петю, но ей уже было все равно. Она просто не могла контролировать ту лавину умиления, которая внезапно на нее обрушилась. Диего лизнул ее в руку и потащил Тимура изучать детскую площадку. Обнюхав игровой домик, карусель, качели и горку, он весело помчался в кусты. Как воспитанный пес, он не стал делать там свои дела, а просто бегал туда-сюда, изучая новую локацию.

– Ты ему понравилась, – сказал Тимур, жестом приглашая девушку присесть вместе с ним на лавочку. – Говорят, животные чувствуют, с кем имеют дело, поэтому они никогда не станут лизать руки плохого человека.

– Конечно. Он сразу понял, что я его не обижу. Умный пес!

– Да ладно, я же прикалываюсь, – хохотнул Тимур. – Когда врач хотел купировать ему хвост, Диего точно так же радовался и лизал ему руки. Он просто дурачок.

– Ну и пожалуйста, – с нескрываемой досадой в голосе пробормотала Вероника. – А зачем этот врач хотел купировать ему хвост? Он ненормальный что ли?

Перед ней вдруг возник образ врача в белом халате и с огромным тесаком. Врач стоял к ней спиной, а затем начал медленно разворачиваться. Увидев его лицо, она поняла, что перед ней – не кто иной, как Селоустьев. Она ничуть не удивилась, ведь только такой безумец как он способен лишить животное хвоста.

– Заводчик, у которого мы брали Диего, купирует хвосты всем щенкам, такие у него стандарты. Моя мама, узнав об этом, сказала то же, что и ты. Обозвала их ненормальными и устроила скандал. В этом не было необходимости, потому что они без проблем оставляют хвосты, если того требует покупатель. А вот с именем возникли проблемы…

– Да уж, – перебила Вероника, – с именами у заводчиков всегда не ладится. Имечко, конечно, то еще. Это ж надо – назвать корги Диего! – Она цыкнула и с возмущением потрясла головой. – Но ты сильно не расстраивайся. Диего – еще не самый плохой вариант. Вон у моей бабушки кота вообще зовут Игорь, и ничего, нормально живут.

– Я и не переживаю, это я его так назвал. По паспорту он Лиафвин Фарамонд Четырнадцатый. – Тимур расхохотался, заметив растерянность на лице девушки. – Что, «Диего» теперь звучит не так уж плохо, да?

Услышав свое имя, щенок, смешно перебирая короткими лапками, засеменил в сторону скамейки. По дороге он сильно заинтересовался пластиковой пробкой от бутылки, которую кто-то, видимо, поленился донести до ближайшей урны. Так и не дойдя до хозяина, пес принялся гонять пробку по прорезиненному покрытию детской площадки.

– А почему ты его так назвал? В честь Диего Марадоны что ли?

Тимур щелкнул пальцами:

– Бинго.

Теперь все встало на свои места, и имя «Диего» перестало казаться Веронике таким уж неподходящим для собаки. Но озвучить это она не решалась. Тимур наверняка подумает, что у нее ни на что нет своего мнения, раз она меняет показания каждую минуту.

Тем временем Диего заинтересовался происходящим под лавочкой, и пулей юркнул туда, оставив снаружи только хвост. Вероника нагнулась и принялась гладить его мягкую спинку, приговаривая разные глупости, пока он что-то старательно обнюхивал. Вдруг ей в голову пришла грустная мысль, что, возможно, это их последняя встреча, и скоро этого щеночка будет гладить какая-нибудь другая девушка. Это было не исключено, учитывая любвеобильную натуру его хозяина. Смешно поведя ухом, Диего попятился назад и выбрался из-под лавочки.

– Сфоткаешь меня с ним? – Вероника протянула Тимуру свой телефон и присела на корточки рядом с щенком. Ей очень хотелось оставить что-нибудь на память о нем. Пускай даже пару фотографий. – Диего, смотри, что это там?

Ловя момент, пока пес смотрит в камеру, Тимур с энтузиазмом принялся за дело. Сделав три кадра, он протянул девушке телефон.

– Вообще по красоте вышло! – сказал он, явно довольный собой.

Посмотрев на экран, Вероника обнаружила, что фотографии получились не то что не хорошие, но даже и не так себе. Они были откровенно ужасные. Горе-фотограф держал телефон под странным углом, поэтому на первых двух кадрах у Вероники было срезано полголовы, а последнее фото вообще оказалось смазанным.

– Отлично сработано, – прокомментировала она. – А можешь снять еще парочку? Только телефон держи вот так, – она продемонстрировала как именно, – и не тряси им в момент съемки, ладно?

Со второго раза у Тимура получилось гораздо лучше. Горизонт опять был завален, но зато на этот раз ничего не смазалось, а голова Вероники присутствовала в кадре целиком. Но вот Диего на всех фото смотрел куда-то себе за спину, так что пришлось делать третью попытку. Словить удачный кадр, где бы они оба получились хорошо, было непросто, поэтому девушка взяла щенка на руки, и поглаживая его по макушке, начала позировать. Диего воспринял это как развлечение и с удовольствием подыгрывал, а один раз даже лизнул ее в щеку. Так что с третьей попытки все наконец получилось. Теперь у Вероники было целых три отличных фотографии на память. На самой удачной из них они с Диего оба улыбались в камеру.

– Он испачкал тебе лапами все пальто, – заметил Тимур. – Может, поднимемся ко мне? У меня дома есть специальная щетка.

– Пока дойду до остановки, грязь уже подсохнет, и оно все само стряхнется. Но спасибо.

– Пока ты дойдешь до остановки, начнется ливень, – он приподнял брови, указывая на черные тучи, которыми заволокло все небо.

– Ну так тем более, – обрадовалась Вероника, – значит, грязь просто смоет дождем!

– Я вызову тебе такси, – утвердительным тоном заявил Тимур.

– Не надо, я сама дойду! У меня есть зонтик!

– Ага, дойдет она. – Он вытащил свой телефон и набрал службу такси. – Диктуй адрес. – Вздохнув, Вероника наконец повиновалась и назвала улицу и номер дома. Вызвав такси, Тимур приблизился к ней совсем близко и произнес: – У нас четыре минуты.

Он вдруг стал предельно серьезен: ни тени улыбки, ни намека на иронию. Блуждающим взглядом он изучал девушку, стоящую перед собой. Он то смотрел куда-то вниз, то поднимал глаза на ее лицо. Сама Вероника смотрела куда угодно, только не на него. Она ужасно стеснялась. Тимур продолжал казаться ей чем-то недосягаемым. Вершиной, которую ей никогда не покорить.

Поднявшийся ветер растрепал ее волосы в мгновение ока. Растрепанная и в грязном пальто, она стояла перед самым лучшим парнем во Вселенной и была готова провалиться от стыда сквозь землю.

– Ты такая красивая, – тихо произнес Тимур, убирая прядь волос ей за ухо.

– Э-э, да?

Вероника не могла дальше продолжать смотреть вниз, это бы выглядело слишком нелепо. Когда их взгляды наконец встретились, ее лицо начало покрываться краской. Тимур прикоснулся ладонью к ее щеке, а затем резко притянул к себе и поцеловал. Как тогда в школе. Вероника снова уносилась куда-то в параллельные миры. Все происходящее опять казалось нереальным. В его руках она становилась котом Шредингера. Живой и мертвой одновременно. Теперь она точно знала, что у любви ментоловый вкус.

Девушка смутно помнила, как Тимур дал таксисту деньги, как предостерег, чтобы тот довез ее в целости и сохранности, как что-то шепнул ей на прощание. Не помнила она и как оказалась на пороге квартиры. Лишь спустя полчаса нахождения дома, Вероника начала адекватно воспринимать реальность. По ее счастливому, но с легким оттенком безумия лицу, тетка сразу догадалась, в чем здесь может быть дело, и потому не спешила лезть с расспросами. Она знала, что связного рассказа от ошалевшей от переизбытка чувств племянницы в ближайшее время ожидать не стоит.

– Знаешь, Верон, иногда мне за тебя страшно, – заявила Ритка, наливая в тарелку суп. – Такое ощущение, что каждый раз, когда с тобой происходит радостное событие, ты не можешь до конца в него поверить. Это что-то вроде диссоциативной амнезии. Когда мозг на время просто перестает воспринимать ту область, где хранятся воспоминания о том или ином происшествии. Помнишь, когда твой компьютер сломался, и на мониторе постоянно высвечивался голубой экран смерти? Вот с тобой сейчас примерно то же самое. И в кого ты такая впечатлительная?

Тетка настолько точно обрисовала ее ощущения, что Вероника даже мысленно ей поаплодировала. Голубой экран смерти. Именно. Более подходящего примера и придумать нельзя.

– Гош, я даже не знаю, с чего начать… Твой план претворяется в жизнь чересчур быстро. Чудеса какие-то. Мне реально не верится, что все это правда. Но у меня нет никакой амнезии. Дай мне немного времени. Я составлю в голове хронологию событий и все расскажу.

– Ладно, ешь, горемыка, приходи в себя, а я пойду поработаю. Позови, когда захочешь поговорить. Но знай, я уже и так все поняла. Я пожилая умудренная опытом женщина, от меня ничего не утаишь.

Тетка скрылась из виду, оставив краснеющую племянницу наедине с куриным супом. Поев и помыв посуду, Вероника отправилась делать уроки. Все свои переживания и волнения она оставила на потом. У нее осталось всего тринадцать дней счастья. А, может, и того меньше. Сейчас ей никак нельзя иметь проблемы с учебой, которые могут украсть у нее драгоценное время, предназначенное для Тимура.

Когда домашнее задание по алгебре было сделано, в голове у девушки наконец прояснилось. Оказалось, цифры отлично тонизируют и приводят мысли в порядок. И почему раньше она боялась их до дрожи в коленках?

Сделав уроки, Вероника помчалась в теткину комнату и, повалившись на кровать, принялась подробно рассказывать обо всем: о событиях, которые произошли за этот день, о своих сомнениях, переживаниях, страхах и надеждах. В это время Ритка с помощью графического планшета докрашивала часть рисунка, поэтому Веронике была видна только часть теткиного лица, что позволяло делиться с ней своими мыслями, практически не стесняясь.

За все время монолога племянницы, Ритка задала лишь один вопрос:

– Надеюсь, он поцеловал тебя по твоему желанию и согласию?

Вероника задумалась. Было ли у нее на тот момент подобное желание? Скорее всего, нет. Находясь рядом с Тимуром, ей было страшно даже на него смотреть, не говоря уже о том, чтобы с ним целоваться. Но, лежа перед сном в своей кровати, она не раз мечтала, что ее первый поцелуй случится именно с ним. Когда это происходило во сне, она каждый раз не хотела просыпаться. А сегодня все случилось наяву, и одной исполненной мечтой в ее копилке стало больше. Да, она определенно была не против этого поцелуя.

– Рит, сегодня самый счастливый день в моей жизни. Ничего лучше со мной еще не случалось.

Краем глаза наблюдая за светящейся от счастья племянницей, Рита понимала, что закрытие гештальта через обещанные две недели находится под большим вопросом. Но все же первый поцелуй бывает только раз в жизни и, дабы не портить столь радостный момент, она решила отложить все неприятные темы на потом.

– Ну раз так, давай что ли закажем к ужину еду из японского ресторана. Нужно же отметить такое событие!

Неожиданное признание на футбольном матче

Остаток недели Вероника каждый день проводила с Тимуром. Она все глубже погружалась в эту бездонную пучину без шанса выплыть. Он очаровывал ее, и она не хотела этому сопротивляться. По утрам, в одно и то же время они встречались на перекрестке и вместе шли в школу. Держась за руки и разговаривая обо всем на свете, каждую перемену гуляли по коридорам. Когда это им наскучило, Тимур начал водить девушку к себе в класс, где при всех мог посадить к себе на колени и даже поцеловать. Он никогда ничего не стеснялся. В подобных непривычных для себя ситуациях Вероника испытывала что-то вроде стресса, но при этом ее уверенность в себе крепла с каждым днем. Теперь ее уже не пугало многое из того, что совсем недавно вызывало панический страх.

Вместе они часто болтали с Ласточкиным и Шелеповым. Кажется, Вероника им нравилась. По крайней мере, с ней они вели себя очень вежливо, дружелюбно и вообще казались вполне милыми.

Вероника влюблялась в Тимура все больше и больше и, кажется, он отвечал ей тем же. Она уже начала привыкать к этому удивительному подарку судьбы. Даже своих подруг она временно отодвинула на второй план. Каждый раз, уходя с Тимуром, она бросала на них извиняющийся взгляд, на что они обычно добродушно отмахивались. Но посиделки в столовой на большой перемене все еще были неприкосновенны. Девушки продолжали обедать вместе, как и раньше, за отведенные пятнадцать минут успевая обсудить все самое важное.

За неделю все уже успели привыкнуть к новой парочке, но некоторые по-прежнему демонстрировали свое недовольство. Многие девушки перестали здороваться с Тимуром и обиженно отворачивались, когда он проходил мимо, но это только забавляло его. Он знал, что каждая из них просто хочет быть на месте Вероники, и ему это нравилось. Кстати, теперь многие из них частенько пытались завязать с соперницей дружеский разговор, натыкаясь при этом на стену замешательства. Вероника не понимала, как вести себя с теми, кто, прикрываясь милыми улыбками, пытается затащить ее в серпентарий. Поэтому она просто здоровалась и уходила прочь, не оставляя никаких шансов на продолжение беседы. В этот период интриг у нее начало возникать что-то вроде симпатии к искренним мегерам, которые всегда демонстрировали к ней свое истинное отношение и не пытались казаться милыми. Такими, например, были Влада Мальцева и Алена Романова. Но если первая выбирала более изощренные способы позлить соперницу, то вторая действовала как-то уж совсем глупо. Алена предпочитала метод тарана и выплескивала агрессию в виде физического воздействия: наступала на ноги, толкалась, пихалась и даже могла дернуть за волосы. И все это она преподносила, как чистой воды случайность.

Однажды, когда Вероника относила книжки в библиотеку, проходящая мимо Алена специально задела ее плечом и молча пошла дальше. На этот раз удар был такой силы, что Вероника чуть не выронила стопку книг. Терпеть подобные выходки больше не было сил.

– Слышь! – начала Вероника с коронной фразы Зинаиды, заставив Алену обернуться.

– Ты это мне? – поинтересовалась Алена со смесью насмешки и удивления.

Вероника боялась, что не сможет придумать достойное продолжение, но подходящие слова нашлись как-то сами собой:

– Я смотрю, ты так много жрешь, что тебе уже ширины коридора не хватает, да, Романова? Может, пора на диету?

– У меня с фигурой все в порядке, в отличие от некоторых, – презрительно заявила Алена, с толикой досады оглядывая свою стройную оппонентку. Но при этом на ее лице не было ни тени того страха, какой обычно вызывала у нее Зинаида. – Что-то еще?

«И вот что я ей теперь скажу? – пронеслось в голове у Вероники. – Что бы в этом случае сделала Зинаида, лучший ликвидатор конфликтов в мире?» Решение, которое первым пришло на ум, было радикальным, но единственно верным. Подойдя к Алене, Вероника со всей силы пихнула ее ладонью в плечо. Ударь она кулаком, боль бы была куда сильнее, но на такое у нее не хватило бы духу.

– Ты совсем долбанутая?? – заверещала Алена, которую от неожиданности занесло назад.

– Ой, случайно вышло! – нарочито удивленно ответила Вероника и, ухмыляясь, пошла прочь.

В тот момент ее охватило прекрасное чувство справедливости. Она была почти уверена, что эта наглая девица больше ее не тронет.

В пятницу вечером они с Тимуром ходили в кино на фильм, который выбрала Вероника. Это был единственный ужастик, который шел в кинотеатре в тот день. В нем рассказывалось об американских студентках, решивших отомстить парню своей подруги, который ей изменил. Веронике почему-то очень хотелось сильно испугаться и посмотреть, как Тимур будет себя вести. Станет смеяться над ней или же наоборот постарается успокоить? Из этой затеи ничего толком не вышло, потому что в самые напряженные моменты фильма Тимур комментировал каждое действие героев, смеша все близлежащие ряды и саму Веронику. Никто даже не просил его замолчать, потому что происходящее на экране и без его реплик было не шибко пугающим. А концовку фильма Вероника вообще просмотрела – когда Тимуру наскучило всех смешить, он начал ее целовать и не останавливался до самых титров.

Домой она вернулась уставшая, но очень счастливая. Рухнула на кровать и долго лежала в позе звезды, улыбаясь в потолок, потому что в субботу Тимур пригласил ее на футбольный матч со своим участием.

***

Они встретились в два часа дня возле спортивного комплекса. Матч должен был состояться в четыре часа, но они пришли заранее, чтобы Тимур успел на тренировку перед основной игрой. Заняв место в третьем ряду центральной трибуны, Вероника принялась ждать, когда ее парень выйдет на площадку. Ей не терпелось посмотреть на него в футбольной форме. Заиграла энергичная фоновая музыка. Трибуны начали заполняться немногочисленными зрителями, состоящими в основной из друзей и родственников игроков. Вскоре, в компании ребят из своей команды и тренера, на паркетном поле появился Тимур. Все игроки были в темно-синей форме с символикой клуба, но он определенно выглядел круче всех. Синий цвет очень ему шел.

Когда началась разминка, на поле стали постепенно подтягиваться игроки команды-соперника. На вид все они выглядели старше и крепче, чем их оппоненты. Обе команды тренировались по одной и той же схеме: сначала они бегали по кругу, затем выполняли упражнения на растяжку мышц рук, ног и спины, а уже после перешли на разминку с мячом. Вероника поразилась тому, как ловко все эти ребята с ним управляются. Это было похоже на выступление факира, который при помощи флейты заставляет змею впадать в состояние транса, а затем выделывает с ней всякие фокусы в угоду почтенной публике. Мяч словно застывал в воздухе, будто повинуясь приказу, куда именно и по какой траектории ему лететь.

Вероника стала следить за Тимуром, который работал над приемом и передачей мяча в связке с несколькими игроками. Среди них был его лучший друг, симпатичный темнокожий парень по имени Анхель. Затем началась тренировка с вратарем. Все игроки поочередно били по воротам, а затем отрабатывали удары через пас. В перерывах Тимур лениво чеканил мячом, периодически перебрасывая мяч с носка на пятку. При этом он еще умудрялся следить за происходящим на поле и перешучиваться с союзниками. Веронике было не понятно, как ему это удается. Когда-то дворовые мальчишки учили ее чеканить, и это было невероятно сложно, потому что мяч никогда не летел куда нужно. Его отбрасывало то вправо, то влево, он все время отпрыгивал от ноги то слишком высоко, то наоборот слишком низко. Она могла набить не больше семи раз, после чего всегда теряла мяч, а Тимур уже набил не меньше ста.

Вероника перевела взгляд на противоположную команду. Их вратарь только что сел на превосходный поперечный шпагат, чем вызвал у нее глубочайшее изумление. А еще там был высокий парень со странной черной маской, закрывающей его нос, который, виртуозно обойдя двух игроков, пробил по воротам с какого-то невероятного угла. А ведь когда он только заносил ногу для удара, она была уверена, что мяч даже не попадет в створ. «Да… Похоже, сегодня Медку придется несладко» – подумала девушка. И оказалась права.

Когда команды построились в шеренгу для приветствия, откуда-то с задних рядов послышались одобрительные выкрики в сторону Тимура. Голоса были женские, и Вероника обернулась, чтобы посмотреть, не знает ли она кого-нибудь из кричавших. Всего их было четверо. На вид довольно взрослые девушки – скорее всего, каждая из них уже закончила школу. Выглядели все они довольно вызывающе. Даже с такого расстояния было заметно, какой яркий у них макияж. Одна из девушек, длинноволосая крашеная блондинка помахала кому-то рукой, продемонстрировав свои длинные ногти, накрашенные красным лаком. Скорее всего, ее приветствие было адресовано Тимуру, но Вероника не заметила, чтобы он как-то на него отреагировал. Он был полностью поглощен предстоящей игрой.

Прозвучал свисток, и парень в маске ввел мяч в игру. Ему понадобилось всего пара минут, чтобы открыть счет. Конечно, это была не только его заслуга, но его индивидуальная игра определенно впечатляла. Долгое время команда Тимура не могла выйти со своей половины поля, потому что вынуждена была обороняться. Затем ребятам все-таки удалось отобрать мяч и начать атаку в сторону вражеских ворот. Тимур получил пас и красиво ударил в нижний левый угол, однако вратарю удалось защитить ворота. После этого соперники снова завладели мячом, и предыдущая ситуация начала повторяться. Они действовали очень слаженно, технично, навязывали свою игру и агрессивно атаковали при любой возможности.

Вратарь команды Тимура пропустил еще один мяч. Их тренер начал орать, в гневе размахивая руками. По мнению Вероники, было весьма сомнительно, что после этого команда начнет играть лучше. Скорее, наоборот. Так и произошло, и вскоре счет на табло стал «3:0». Тренер перешел на рев. Он брызгал слюной и извергал всяческие проклятья, а затем махнул судье рукой, и тот объявил минутный перерыв.

Тимур тоже был зол. Его волосы выглядели мокрыми. Он поднял низ футболки, чтобы вытереть со лба выступающий пот, тем самым обнажив кубики пресса. У Вероники закружилась голова. Она даже испугалась, что сейчас кубарем полетит вниз с трибун и выкатится на поле под смех зрителей. За мысли, которые сами по себе возникли в голове при виде его обнаженного торса, девушке стало так стыдно, что она залилась краской.

– Тим, порви их! – вдруг послышалось с задних рядов. – Ты можешь, мы знаем!

Вероника почувствовала укол совести. Почему ее парень получает поддержку от каких-то сомнительных девиц, когда она и сама может его подбодрить?

– Тимур! – громко крикнула она. Когда тот обернулся на ее голос, она сложила пальцы в сердечко. – Ты лучше всех! Я люблю тебя!

Он улыбнулся, послал ей воздушный поцелуй, а потом судья жестом оповестил об окончании перерыва.

Лицо Вероники горело. Она не планировала говорить то, что сказала. Она хотела остановиться на «Ты самый лучший!», но эти шесть кубиков пресса так затуманили ее разум, что она выдала все подчистую. В тот момент на нее уставились почти все присутствующие на поле. По крайней мере, так ей казалось. «Это полное фиаско, Каспранская» – резюмировал внутренний голос.

Не успела она как следует оценить масштабы трагедии, как сзади началась какая-то возня. Через мгновение на соседние места плюхнулись непрошенные гости. Это были две девушки из той четверки с верхних рядов. Крашенная блондинка расположилась слева, а ее темноволосая подружка – справа. От них обеих за версту разило духами. Еще когда они сидели наверху, Вероника ощущала сладковатые нотки, витавшие в воздухе. А сейчас два приторных запаха смешались друг с другом так, что легкий аромат превратился в самую настоящую цветочную артиллерию.

– А ты откуда такая красивая? – недружелюбно глядя на нее, поинтересовалась брюнетка, на лице которой была уйма тонального средства.

– Да все ж понятно, – фыркнула блондинка. – Его новая телка.

Веронике вдруг стало смешно. Интересно, где Тимур находит всех этих девушек, которые готовы перегрызть за него глотку? Этим вот вообще на вид не меньше двадцати, но они тоже сходят по нему с ума. Ей было ясно, что начни она сейчас мямлить или отмалчиваться, это даст двум нахальным девицам повод вести себя еще наглее. Почувствовав слабину, они тут же разорвут соперницу на части. С другой стороны, ответ в стиле Зинаиды вызовет у них еще большую агрессию. А поскольку их сразу двое, и сзади – еще столько же, вряд ли их напугает перспектива дальнейшего развития конфликта.

Веронике ничего не оставалось, как начать импровизировать.

– Я двоюродная сестра Тимура, – приветливо ответила она, глядя сначала на брюнетку, а потом на ее подругу. – Вероника Ханина.

Девицы недоуменно переглянулись. Они напоминали акул, которые собирались напасть на детеныша косатки, но неожиданно наткнулись на его родителей. Их лица разгладились, взгляды оттаяли, а губы сложились в заискивающие улыбки.

– Вы с Тимуром так похожи! – Брюнетка пододвинулась ближе. Ее голос был еще слаще, чем ее цветочные духи. – Очень приятно познакомиться! Я Настя, а это Марина. А скажи, у него сейчас есть девушка?

– Насть! – одернула ее Марина, возмущенно выпучив глаза.

– А что такого-то? Вероника, ты же не скажешь ему, что мы интересовались?

– Не мы, а ты!

– Девочки, не волнуйтесь, ничего я ему не скажу, – успокоила обеих Вероника. Ей поскорее хотелось от них отвязаться, потому что в их присутствии она не могла сосредоточиться на игре. – Постоянной девушки у него нет и никогда не было. Мой брат – такой бабник! – Она картинно всплеснула руками. – Да вы и сами знаете, чего я вам тут рассказываю… Сейчас умудряется встречаться сразу с тремя одновременно! А мне их всех потом успокаивай…

Настя и Марина обменялись невеселыми взглядами и, попрощавшись со словоохотливой «сестрой Тимура», снова вернулись на верхние ряды. Веронике не верилось, что после ее признания в любви эти двое приняли все за чистую монету. Видимо, сегодня удача была на ее стороне.

Тем временем ситуация в игре особо не менялась. Табло по-прежнему показывало «3:0», но все шло к тому, что скоро парень в маске заколотит в ворота еще парочку мячей. Его команда опять загнала соперников на их половину поля, после чего устроила вратарю настоящую бомбардировку. До конца первого тайма оставалось несколько минут, когда Тимур из-за чего-то сцепился с этим парнем. Дело не зашло дальше словесной перепалки: остальные игроки встали между ними, не давая им наделать глупостей. Судья показал Тимуру желтую карточку. После этого его тренер даже перестал орать и, махнув рукой, удалился куда-то за ограждение.

Вероника никогда не видела Тимура таким взбешенным. Она испугалась, что он не сумеет совладать с эмоциями, и вся игра окончательно посыпется. Но гнев неожиданно пошел ему на пользу. Ему удалось отобрать мяч у противоположной команды и со скоростью света добежать до вражеских ворот. Увидев перед собой стену из трех соперников, он резко ударил по мячу, хотя, по мнению Вероники, его шансы пробить брешь в защите были околонулевыми. Она зажмурилась, а затем услышала радостные визги с верхних рядов. Тимуру каким-то чудом удалось забить!

Прозвучал сигнал об окончании первого тайма, и обе команды отправились в раздевалку. Тимур поднял взгляд на Веронику и слабо улыбнулся, а она в знак поддержки подняла вверх большой палец руки. Когда игровая площадка опустела, в зале снова заиграла музыка. Краем глаза Вероника заметила, как поклонницы Тимура спускаются с трибун и выходят из помещения. По обрывкам фраз стало понятно, что все они идут на перекур.

Через пятнадцать минут команды вновь вышли на паркет, и начался второй тайм. Вернувшиеся с перекура девушки стали спешно подниматься на свои места, щедро одаривая окружающих ароматом духов вперемежку с запахом сигарет. Затем они начали выкрикивать четверостишье в поддержку Тимура. Видимо, во время перекура их посетила поэтическая муза. Стихотворение звучало так:

«Тимур Ханин – чемпион!

Сто голов забьет вам он!

Он играет как Пеле,

Самый классный он в игре!»

Девушки повторили кричалку несколько раз, энергично прихлопывая ладонями в такт. Некоторые из них постоянно забывали текст и путали строчки, поэтому получалось, что каждый выкрикивает что-то свое. Но Тимур даже не слышал их, он был полностью сосредоточен на игре.

За время перерыва его запал никуда не исчез: глаза все так же сверкали яростью, а черты лица заострились, визуально прибавив ему возраста. Он был опасным соперником, и ребята из другой команды это чувствовали. Они старались максимально изолировать его, не давая пространства для маневра, а Тимур продолжал ждать удобного случая. Он был, как представитель семейства кошачьих, который, затаившись в кустах саванны, терпеливо наблюдает за водопоем буйволов, пока один из них не зазевается и не отойдет от стада слишком далеко. И вот наконец такой момент настал. Игрок из противоположной команды слишком долго задержался на одном месте, и Тимур буквально выбил мяч у него из-под ног. Мощный удар в левый верхний угол не оставил вратарю соперника никаких шансов. Трибуны взорвались одобрительным гулом. Счет на табло изменился на «3:2».

Парень в маске не сказал ни слова, просто покачал головой. Он выглядел на удивление спокойным, хотя его команда оказалась в опасной ситуации, ведя в счете с минимальным перевесом. Они взяли минутный перерыв, после которого их вратарь облачился в специальную жилетку пятого полевого игрока. Теперь их ворота стали еще более уязвимыми, но впятером у них было больше возможностей в плане атак. Это, пусть и рисковое решение, сразу принесло свои результаты: им удалось забить еще один гол команде Тимура, тем самым увеличив отрыв до двух мячей в свою пользу.

Как Тимур ни старался изменить ситуацию, его попытки оказывались тщетны. На пару с Анхелем, который тоже не терял запала, они создали несколько потенциально-опасных голевых моментов, но так и не смогли довести их до логического завершения. Остальные парни из их команды вообще упали духом. Соперник просто рубил на корню все их атаки.

Когда парень в маске заколотил очередной мяч, и счет на табло стал «5:2», Тимур начал грубо нарушать правила. Вероника испугалась, что он получит еще одну желтую карточку, и тогда его удалят с поля, но он не перегибал палку, а после четвертого нарушения и вовсе перестал фолить. Балансируя на острие ножа, он своими противоречивыми действиями и агрессивной игрой запутал нескольких игроков противоположной команды, выделив себе несколько секунд для необходимого маневра: отобрал мяч и точным ударом отправил его в створ. Это был третий гол на его счету, но, к сожалению, это уже ничего не меняло, ведь через несколько секунд прозвучал финальный свисток.

Проигравшая команда нестройным рядом двинулась в раздевалку под бурчание тренера. И пускай Тимуру не удалось выиграть эту игру, для Вероники он все равно был победителем. Девушка мечтательно прикрыла глаза, представляя, как она сидит в VIP-ложе в финале чемпионата мира по футболу и наблюдает за Тимуром, забивающим победный гол. А потом, во время торжественной церемонии награждения, он берет в руки микрофон и при всем многотысячном стадионе просит ее руки. И она соглашается. А после, трибуны, конечно, взрываются аплодисментами. Нехотя Вероника открыла глаза и поплелась в гардеробную за своей курткой.

Одевшись, она покинула здание спортивного комплекса и расположилась на одной из лавочек неподалеку от главного входа. Сообщив о своем местоположении Тимуру, она убрала телефон и от скуки принялась разглядывать выходящих из здания людей. Среди них она заметила четырех девушек с верхних рядов. Они не пошли к воротам на выход, а остались на территории комплекса. Вероника сидела в неосвещенном месте, а они находились прямо под светом фонарей, так что не могли ее видеть. Зато она прекрасно видела их. Помимо уже знакомых ей брюнетки Насти и блондинки Марины, там были еще две девушки. Одна – невысокого роста, со светлыми кудрявыми волосами и очень широкими бедрами, до предела обтянутыми черными узкими джинсами. Вторая наоборот была высокой и обладала таким выдающимися размерами бюста, что тот прекрасно просматривался даже через ее теплую куртку.

Девушки явно намеревались дождаться Тимура, и это немного беспокоило Веронику. Когда он выйдет и возьмет свою «сестру» за руку, весь ее обман сразу вскроется. Можно бы было написать ему СМС, но она понятия не имела, как вкратце обрисовать ситуацию и при этом не показаться глупой. В итоге, она просто махнула на эту затею рукой.

Через некоторое время из здания вышел Тимур. Попрощавшись с парнями из своей команды, он направился к центральной лавочке, где его ждала Вероника. Одна из девушек крикнула ему: «Эй, Тим, ты куда??», но он даже не обернулся. Растерянно переглянувшись между собой, девушки поспешили вслед за ним.

– Если что, ты мой брат! – быстро сказала Вероника, когда Тимур протянул ей руку.

Заметив четверку, направляющуюся к лавочке, он быстро смекнул в чем дело. Приблизившись, девушки наконец смогли увидеть Веронику. Они помахали ей рукой, а затем переключили все внимание на Тимура.

– Тим, а ты че не здороваешься? – одновременно обиженным и радостным тоном поинтересовалась Настя, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Да! – согласилась с ней ее кудрявая подруга, зазывно виляя объемными бедрами возле объекта всеобщей страсти. – Мы вообще-то забили на все свои дела, чтобы прийти поболеть за тебя! И никакой благодарности… Никакой!

К беседе присоединилась Марина:

– Тебе понравилась наша кричалка? Мы сами ее придумали, пока курили.

– Не мы, а я, – выйдя вперед и задев своим бюстом плечо Тимура, возразила четвертая девушка. – Вообще-то почти все придумала я, а они мне просто помогали.

Эти слова внесли небольшой раздор в их доселе дружную четверку, и девушки стали кричать друг на друга. Пока они спорили, кому принадлежит авторство на четверостишье, Тимур и Вероника, переглянувшись, засобирались к выходу. Тут же закончив склоку, девушки засеменили рядом. К радости Вероники, особого внимания ни к кому из них Тимур не проявлял. По его задумчивому выражению лица она поняла, что все его мысли заняты прошедшей игрой.

– Тим, а почему ты не рассказывал нам, что у тебя есть сестра? – закуривая, поинтересовалась Марина. – Вы с ней та-а-ак похожи!

– Дело в том, что в детстве нас разлучили цыгане, и мы смогли встретиться только спустя много лет, – серьезно сказал Тимур. – Ей удалось украсть коня и выбраться из табора, и вот теперь наша семья снова в сборе.

Девушка с большой грудью прыснула, кокетливо прикрывая рот ладошкой.

– Кристин, что тут смешного? – с осуждением спросила ее кудрявая подруга. – Вообще-то это грустная история! Я видела такое в передаче «Жди меня» и потом плакала три часа!

Все молча переглянулись, а затем разговор плавно перешел к теме футбола. Девушки наперебой восхищались игрой Тимура, и это ему определенно нравилось. Как только запас хвалебных эпитетов был исчерпан, одна из девушек начала жаловаться, что Тимур игнорирует ее сообщения в сети. На счастье, впереди показалась автобусная остановка.

– Сестра, смотри, – радостно воскликнул он, – наш автобус!

Наскоро попрощавшись со своими поклонницами, он схватил «сестру» под локоть и помчался к остановке. Когда они сели в автобус, он объяснил, что вся четверка учится в его предыдущей школе в одиннадцатом классе. Заметив округлившиеся глаза Вероники, он, пожав плечами, пояснил:

– Они просто слишком много красятся, а так они в порядке. Почти всегда приходят за меня болеть. Но тебе не о чем беспокоиться, у меня же есть ты.

– А я и не беспокоюсь.

– Кстати, после первого тайма, я зашел в ВК и указал в своем профиле, что женат на Веронике Каспранской.

– А вот теперь беспокоюсь.

– Почему?

– Настя, Марина, Кристина и их кудрявая подруга уверены, что мы с тобой кровные родственники, вот почему.

– Кудрявую зовут Арина.

– Отлично. Так вот, когда они поймут, что их обманули, мне несдобровать. Думаю, сильнее всех расстроится Арина. Ее так растрогала история про цыган!

Тимур задумчиво посмотрел вверх и скорчил смешную рожицу:

– Они не знают, где ты живешь и учишься, поэтому все претензии будут ко мне. Учитывая, что следующий открытый матч нескоро, огребать я буду в ВК. А я к этому уже привык. У меня больше двухсот непрочитанных сообщений. – Он посмотрел на Веронику, и ей показалось, что на его лице промелькнуло что-то вроде самодовольства. – Это такие послания в никуда, потому что я никогда на них не отвечаю. Теперь их просто станет чуть больше, не велика проблема.

– А почему ты их не удаляешь?

– Кто-то собирает марки, кто-то монеты, а я – сообщения с претензиями. И если я когда-нибудь буду убит, то одно из этих посланий точно поможет следователю отыскать убийцу.

Вероника посмотрела в окно. Было темно, и улицы освещались многочисленными огнями города. С того момента, как они сели в автобус, ветер заметно усилился. Люди спешили по домам, чтобы не попасть под дождь. Она вдруг забеспокоилась о Тимуре.

– Сейчас моя остановка, – сказала она. – Когда ты доедешь до своей, уже наверняка начнется ливень. Смотри – аккуратнее.

Он поднялся с места, чтобы пропустить ее к выходу и вдруг спросил:

– То, что ты крикнула во время первого тайма – это всерьез?

Если бы вечерний автобус освещался получше, то Тимур наверняка бы заметил, как резко лицо его девушки превратилось в пунцовое. Вероника и сама не до конца понимала, правдиво ее заявление или нет. Она была по уши влюблена, но не знала, можно ли назвать это любовью, учитывая, что они знакомы меньше полугода.

– Э-э, а вот и моя остановка! – пробормотала она. – Ну все, пока! Не забудь надеть капюшон, а то простудишься!

Она пулей вылетела из автобуса, вызвав бурю негодования у пожилых дам, которые спускались по ступенькам. И пока неслась домой, занимаясь самобичеванием, телефон в ее кармане завибрировал. Она понимала, от кого пришло сообщение, поэтому остановилась и, несколько раз вдохнув холодный воздух, разблокировала экран.

«Блин, забыл отдать тебе Рафаэлло» – гласило сообщение. Разочарование ледяным дождем смыло все ее тайные надежды. Ничего не ответив, она с досадой убрала телефон обратно.

Увидев полную негодования племянницу, Маргарита решилась на разговор, который откладывала уже несколько дней.

– Верон, ты у меня взрослая и ответственная, и поэтому, конечно же, помнишь, что тянуть с закрытием гештальта было бы опасно для твоего благополучия?

– Именно! – Рявкнула Вероника, швыряя свой кроссовок в сторону.

– По-хорошему закончить все это нужно к концу следующей недели…

– У меня есть предложение получше! Я закончу уже сегодня!

Влетев в свою комнату, девушка с силой захлопнула за собой дверь. Завтрашний день она твердо вознамерилась провести с подругами. Во-первых, Тимур не рассказывал ей о своих планах на воскресенье. Во-вторых, после того, что произошло сегодня, он вообще не заслуживает, чтобы она тратила на него свое время. Переодевшись, Вероника легла на кровать, включила плеер, и, надев на голову наушники, с головой укрылась одеялом. В этом убежище она начала обдумывать сложившуюся ситуацию и дальнейший план действий. В этом ей помогал ее верный советчик внутренний голос, который, по убеждению девушки, всегда давал разумные советы. Она могла бы обсудить все вопросы и с теткой, если бы пару минут назад не ляпнула ей, что сегодня их короткий роман с Тимуром будет закончен. Проблема была в том, что закрывать гештальт у Вероники не было ни силы воли, ни желания, ведь еще несколько часов назад она представляла, что Тимур станет ее мужем. Вихрь противоречий закружился в ее голове.

«Ритка права, – лежа под одеялом, разглагольствовала Вероника, – по-хорошему мне нужно с ним расстаться. Иначе он бросит меня первый. А так я хотя бы не потеряю лицо. Эти отношения все равно ни к чему не приведут. Он ведь сегодня ясно дал понять, что даже не любит меня. Получается, что я, как дура, при всем честном народе признаюсь ему в любви, а он в ответ даже смску нормальную послать не может! Он просто решил замять тему и поэтому написал какую-то чушь про Рафаэлло. Хотя я уверена, что никаких чертовых конфет у него в рюкзаке не было. Влюбленный парень вместо этого написал бы «Я тебя тоже». Это как минимум. И вообще, парням куда проще признаваться в любви. Тем более таким уверенным, как Тимур. Если бы я ему хоть немного нравилась, он бы сказал мне об этом сразу же после матча. А он не сказал. И не скажет. Какая же я идиотина!»

– Так в чем же дело? – вмешался внутренний голос. – Брось его по СМС прямо сейчас. Почему ты этого не делаешь? А я скажу тебе, почему. Когда вы начали встречаться, ты сразу решила, что уже через неделю Тимур начнет вести себя с тобой по-скотски, и у тебя будет повод бросить его первой. Но он вел себя идеально! Ни разу не нагрубил и не повысил голос, всегда открывает перед тобой двери и держит твое пальто, чтобы ты могла одеться. Он защитил тебя от Селоустьева, хотя ты даже не просила об этом! А еще он всегда заботится о тебе: покупает поесть, чтобы ты не голодала, вызывает такси, чтобы не намокла под дождем. И это еще не полный список его преимуществ! За что же ты хочешь его бросить?

– Потому что он меня не любит!

– Нет, не ври, не поэтому. Ты просто злишься сама на себя из-за того дурацкого признания и теперь хочешь, чтобы Тимур повел себя так же по-дурацки и признался тебе в ответ. Хотя он бы мог признаться, но ты не дала ему такой возможности. Когда вы ехали в автобусе, он спросил у тебя, правда ли то, что ты сказала. И что ты ответила?? Да ничего! Ты повела себя так, будто бы сожалеешь о сказанном. И после этого ты еще ждешь смску с ответным признанием? Сама-то понимаешь, как это глупо?

Оправдания для Тимура лились как из рога изобилия. Затуманенный от любви разум подкидывал Веронике все новые и новые поводы для его защиты. Не поскупился он и на обвинительный вердикт для своей хозяйки: «Сама наворотила дел – сама обиделась. Хороша, ничего не скажешь!»

На беду, в плеере как раз заиграла баллада Дэвида Ашера «Black black heart». Когда Вероника еще только мечтала, чтобы Тимур стал ее парнем, в особо тоскливые минуты она каждый раз включала эту песню. Чувства нахлынули на нее с новой силой, и она снова поддалась им, будучи не в состоянии сопротивляться.

В воскресенье с утра Вероника поехала гулять с подругами. Тимур не посвящал ее в свои планы и не договаривался с ней о встрече, поэтому она решила провести время по своему усмотрению. Ей было стыдно это признавать, но если бы он позвонил ей утром и предложил сходить куда-нибудь, она бы тут же бросила все и поехала к нему.

Вчера вечером, когда она решила, что повела себя неправильно, ее руки сами потянулись к телефону и набрали текст СМС: «Ты добрался до дома? Все в порядке?» И следом: «И спасибо за Рафаэлло, я их обожаю!» Ответ пришел почти мгновенно: «Все ок, я дома. Не за что». В конце он поставил улыбающийся смайлик. И все. Больше он на связь не выходил. Не желая навязываться, Вероника тоже не стала продолжать диалог. Ведь у него могут быть свои дела, так что ни к чему тревожить его по пустякам. Она зашла в ВК и подтвердила изменения в своем профиле. Теперь в графе «Семейное положение» у нее стоял статус «Замужем за Тимуром Ханиным». И пускай он не горел желанием увидеть ее завтра, она все равно была абсолютно счастлива. Кто знает, может быть лет эдак через пять он станет ее мужем не только в социальной сети. С досрочным закрытием гештальта она решила повременить. Раз Тимур пока не сделал ничего плохого, значит, согласно плану, она вполне может остаться его девушкой до конца следующей недели.

Зинаида была голодна, поэтому, встретившись на остановке, вся троица отправилась в ближайший Макдональдс. Там Вероника поведала обо всем, что случилось вчера, и о своих размышлениях по поводу их с Тимуром ближайшего будущего.

– Каспраныч, ну, у тебя уже крыша капитально поехала, раз ты признаешься ему в любви при свидетелях, – резюмировала Зинаида, доедая вторую порцию картошки фри.

– Я сама не знаю, как так получилось…

– Да уж. Надо соврать ему, что ты мне проспорила! Прямо так и скажи, мол, так и так, Ханин, я тут давеча поспорила с Чумаковой, что легко смогу решить задачу по алгебре, которую Ирке Приходько задали на факультативе. В итоге я, как видишь, в пух и в прах проигралась. Так что пришлось во время матча звонить Чумаковой, чтобы она могла слышать, как я позорю свое честное имя на весь зал. Такие вот дела. И добавь, мол, хорошо хоть не на деньги замазались!

– Что-то мне подсказывает, что он ей не поверит, – вмешалась Ира. – Верон, не переживай, ну сказала и сказала. Бывают проблемы и посерьезнее.

– Ага, например, гештальт, который сам себя не закроет, – Зинаида сурово посмотрела на Веронику, которая, понурив голову, пила молочный коктейль. – А что по поводу этого всего говорит Ритка?

– Я постыдилась ей рассказывать, что призналась Медку в любви, – пожала плечами Вероника. – Вчера я просто извинилась перед ней за свою истерику. Сослалась на гормоны. Я же все-таки подросток, и вести себя неадекватно – это мое свойство. Ритка, конечно, не поверила, но расспрашивать ни о чем не стала. Только напомнила, что у меня осталась неделя. И если я не решусь с ним порвать, он сделает это сам.

– И сделает! К гадалке не ходи! – Зинаида с силой ударила об стол стаканчиком с газировкой. – Ты по-любому должна его опередить, слышишь? Иначе я умру от испанского стыда.

– Я подумаю, как не ударить в грязь лицом, обещаю. А пока хватит о нем. Стервец и так не выходит у меня из головы, пора от него отдохнуть. Нас с вами ждет парк развлечений!

Весь день до наступления темноты девушки провели в недавно открывшемся в городе торговом центре, верхний этаж которого был целиком отведен под парк развлечений для детей и взрослых. Подруги вдоволь наигрались в автоматы, сразились в аэрохоккей, постреляли в тире, посетили лазерный лабиринт и даже успели облазить весь веревочный парк. Время пролетело незаметно, а главное – очень весело. С головой окунувшись в мир развлечений, девушки напрочь позабыли обо всех своих проблемах и переживаниях. В эти счастливые мгновения никто из троицы и подумать не мог, что настоящие, взрослые проблемы уже поджидают их за ближайшим углом.

***

Тимур продолжал молчать. Лежа перед сном в своей кровати, Вероника нервно крутила телефон в руках. Ей хотелось написать ему, спросить, все ли в порядке. Она уже успела привыкнуть, что они каждое утро встречаются на перекрестке и идут в школу вместе. Было не понятно, ждать его завтра на том же месте или нет. Может быть, она сделала что-то не так, и теперь он на нее злится? Или, что еще хуже, собирается ее бросить. Если еще не бросил. Ведь ему ничего это не стоит. Зачем дольше одной недели ходить с одной и той же девушкой, если можно каждый раз выбирать себе новую? Разные нехорошие мысли роились в голове, не давая уснуть, но Вероника так и не решилась написать ему.

Обед, который запомнится надолго

Утром, переходя дорогу ровно в 7.20, Вероника усиленно высматривала на противоположной стороне знакомый силуэт. Но улица была пуста. Вздохнув, девушка медленно побрела в сторону школы. Каждый раз, когда сзади слышались шаги, она оборачивалась в надежде увидеть догоняющего ее Тимура. И вот, в очередной раз услышав звук стремительно приближающихся шагов, она подумала: «Ну на этот раз это точно он!». Когда она обернулась, радостная улыбка тут же спала с ее лица, ведь к ней направлялся Селоустьев. Чувство разочарования быстро сменилось страхом. Немногочисленные прохожие с хмурыми лицами спешили по своим делам. В случае чего, защиты ей ждать не от кого. Пока девушка размышляла обо всем этом, Селоустьев, не сбавляя шага, просто прошел мимо. С отвращением глядя на его подпрыгивающую походку, Вероника облегченно выдохнула. Игнор от подобного типа казался настоящим подарком судьбы. Когда она уже мысленно распрощалась с тем отрезком жизни, в котором фигурировал Селоустьев, он вдруг резко обернулся.

– Я не против небольшой игры, но смотри не заиграйся, – заявил он с усмешкой, которая больше напоминала оскал шакала.

Затем он прибавил шагу, и вскоре скрылся из вида.

«Лучше бы ты был не против стационарного лечения» – подумала Вероника».

***

Тимур не объявился ни до начала занятий, ни после.

– Самое страшное, если он просто вот так молча меня бросит… – во время урока обществознания жаловалась Вероника.

– Если этот козел и вправду тебя бросил, – шепнула Зинаида, краем глаза следя за передвижением учительницы, – то просто делай вид, что даже не заметила этого! Типа, не велика потеря!

– Да, но для начала неплохо бы убедиться, бросил или нет. Может, у него просто что-то случилось.

Зинаида призадумалась.

– Да, ты права. Раз он так долго не выходит на связь, то, возможно, он просто умер.

– Нет, лучше уж пускай он меня бросит! – ужаснулась Вероника.

– Тебя не поймешь. То самое страшное – если он бросит тебя без предупреждения, то – если внезапно помрет. Как по мне, лучше бы второе. И гештальт закрыт, и одним придурком меньше.

Учительница по обществознанию шикнула на них, и девушки вынуждены были замолчать.

На следующей перемене Вероника решительно направилась к кабинету физики, которая стояла в расписании у десятого «Б» третьим уроком. Свернув в коридор левого крыла, она увидела Ласточкина и Шелепова, выходящих из кабинета. «Почему с ними нет Тимура?» Волнение внутри нее нарастало. Дойдя до места, Вероника решительно заглянула в класс. Привычное место Тимура было пустым: ни рюкзака, ни учебников, ни его самого. Нехорошие мысли заставили ее сердце биться сильнее, по спине пробежал холодок. Она набрала Тимура, и пока шли гудки, молилась, чтобы все было хорошо. Наконец в трубке раздалось что-то отдаленно напоминающее приветствие. Его голос был сонным и каким-то вялым.

– Ты где?? – обеспокоенно спросила Вероника.

– Я немного заболел. Извини, что не предупредил. Когда я проснулся, еще шел урок. Хотел позвонить тебе на этой перемене, а потом случайно уснул.

– Ты только с утра понял, что заболел?

– Не, я понял это еще в субботу вечером, когда начало болеть горло. А в воскресенье я уже проснулся с температурой.

– И почему ты ничего мне не сказал?

– А что я должен был сказать? – В его голосе слышалось искреннее удивление. – «Вероника, я заболел»? Я еще вчера вечером думал, что к утру все будет в порядке, так зачем мне было жаловаться?

Поняв, что все равно не сможет всерьез сердиться на Тимура, когда у него такой милый сонный голос, девушка со вздохом сказала:

– Ладно, это не так важно. У тебя дома кто-нибудь есть? Ты под присмотром?

– Да. За мной присматривает Диего.

– Класс. А когда вернутся твои родители?

– По понедельникам они всегда задерживаются, так что не раньше полуночи. Но ты не волнуйся, я нормально себя чувствую.

– У тебя есть необходимые лекарства? А еда?

– Лекарств до фига. Мама перед уходом вывалила мне на стол всю аптечку. Насчет еды не уверен, я не ходил на кухню. Но наверняка что-нибудь есть. – Тимур сделал паузу и с сомнением хмыкнул. – На крайняк закажу пиццу.

– Понятно. После школы я иду к тебе. Предупреди охрану, чтоб меня впустили. – Вероника сама подивилась своей непреклонности. – Номер квартиры и этаж?

К ее удивлению, Тимур даже не стал спорить:

– Просто скажи, что ты в 217 квартиру, они пропустят. Пятый этаж, подъезд ты знаешь. Я оставлю дверь незапертой. А то мало ли что.

Это «мало ли что» не давало Веронике покоя до конца занятий, хотя она прекрасно понимала, что Тимур просто пошутил. Пару раз она даже была готова сбежать с уроков, но каждый раз ее останавливала Зинаида. Когда занятия наконец закончились, Вероника пулей выбежала из школы, на ходу застегивая пальто.

Влетев в квартиру, она застала на пороге радостно виляющего хвостом Диего в компании Тимура. Тот стоял, привалившись плечом к шкафу, и рассеянно взирал на свою гостью. На нем были черные шорты Adidas и светло-голубая футболка. «Боже, какие красивые у него ноги!» – пронеслось у нее в голове.

– Ты как? – спросила она, хотя розовато-лиловые синяки под глазами и взъерошенные волосы свидетельствовали о его самочувствии лучше всяких слов.

– Полный порядок, малышка.

Девушка погладила Диего, быстро разулась и повела Тимура обратно в кровать, на ходу поражаясь ремонту в его квартире. В свободное время Ритка иногда занималась дизайном интерьеров, это было ее хобби, которое приносило дополнительный доход. Так что Вероника кое-что смыслила в этом деле и могла примерно оценить стоимость увиденного. Их с Риткой ремонт и близко не стоял рядом, хотя Вероника по-прежнему считала, что у них дома очень даже красиво, стильно и уютно. Но теперь перед ней был наглядный пример того, как сильно у разных людей может отличаться уровень дохода. Это было просто наблюдение – она не чувствовала по этому поводу зависти и грусти, в ней играло лишь любопытство.

Отделка и убранство квартиры выглядели до того дорого, что это прямо-таки бросалось в глаза, но при этом здесь не было моветона в стиле рококо, когда квартира превращается в жутковатый музей. Вся мебель была исключительно современная и при этом выглядела удобной. Никакой позолоты, хрустальных люстр, парчовых штор, гигантских ваз, фарфора и прочего ужаса в стиле «Дорого-богато», как его именовала тетка.

Комната Тимура показалась бы раем для любого подростка. Большая, уютная, с кучей ярких акцентов, мощным игровым компьютером, огромным телевизором и такими же колонками, игровой консолью последней модели, мягкими мешками-креслами для комфортной игры в компании друзей и аэрографией на футбольную тематику на той стене, где висел телевизор. Вот силуэт игрока заносит ногу для удара по мячу, вот вратарь в прыжке пытается поймать угрозу, а вот арбитр дует в свисток.

Здесь царила своя атмосфера: куча бумаг и лекарств на столе; торчащий носок из полки комода; какие-то пакеты с новыми, еще не распакованными спортивными вещами; стопка журналов с комиксами; многочисленные игрушки Диего и его спальное место в виде огромной плюшевой косточки; куча дисков с играми на полу; журналы про футбол и даже пара выпусков «Playboy»; мерный гул полностью прозрачного системного блока, внутри которого подсвечивалась неоновыми огнями система охлаждения; тиканье часов, чей циферблат плавным градиентом постоянно изменял свой цвет; огромная кровать с черным изголовьем и водяным матрасом; бутсы, лежащие но подоконнике; баллончики с краской; школьные принадлежности, разбросанные по всей комнате; и креативная лампа в виде мерцающих черно-белых футбольных мячей, добавляющая комнате последние штрихи. Идеальный порядок царил лишь над комодом. Там висели медали, почетные грамоты в рамках и фотографии с соревнований, а на специальной полочке красовались кубки.

– Мне нравится твой уголок чемпиона, – улыбнулась Вероника, рассматривая одну из фотографий, на которой еще маленький Тимур стоял в кимоно на вершине пьедестала, держа в руках грамоту. На шее его висела медаль, а еще тогда пухлые детские щеки расплывались в довольной улыбке.

– Победитель – мое второе имя, – устало хохотнул он.

– Не знала, что ты ходил на каратэ.

– Это было тхэквондо, но да, занимался пару лет.

На компьютерном столе девушка заметила врачебный рецепт с перечнем необходимых лекарств.

– С утра приходил участковый врач, – пояснил Тимур, присаживаясь на кровать. – Сказал, что выпишет меня не раньше следующей недели.

Вероника внимательно изучила рецепт и препараты, разбросанные по столу. Кое-чего из списка не доставало.

– А где градусник? – спросила она Тимура. – Измерим температуру, а потом я сбегаю в аптеку.

Он хотел было поспорить, но, поняв, что на это не хватит сил, просто вздохнул, порылся в кровати и вытащил из-под подушки футляр с электронным градусником.

– 38.7, – спустя минуту прочитала на экране Вероника. – Все понятно, сейчас будем лечиться.

Тимур посильнее укутался в одеяло. Глаза его начали закрываться. Диего примостился рядом и прижался к хозяину своим пушистым, рыжим бочком. Девушка сбегала на кухню, налила в стакан воды из чайника и примчалась обратно. Больной получил одну таблетку противовирусного и жаропонижающего препарата, а затем четыре пшика ингалятора в горло. Все, как было сказано в рецепте от врача. После этого Тимур с Диего уснули.

Перед походом в аптеку Вероника вернулась обратно на кухню, которая была как минимум втрое больше ее собственной. Нужно было понять, как обстоят дела с провиантом, ведь когда Тимур с собакой проснутся, их надо будет чем-то кормить. Превозмогая чувство неловкости от вмешательства в частую жизнь, она осторожно приоткрыла холодильник и обнаружила там кучу банок с газировкой, йогурты, кое-какие овощи и фрукты, а также сыр и банку сметаны. Морозильная камера была доверху забита полуфабрикатами, которых наверняка хватило бы, чтобы пережить апокалипсис. На полках обнаружились пачки с макаронами и крупами, банки с томатным соусом, консервы и годовой запас собачьего корма. Готовой еды в доме не было вовсе.

Часы показывали без двадцати три. Нужно было успеть приготовить обед, погулять с собакой, а еще сделать уроки на завтра. Вероника по-прежнему была озабочена своей успеваемостью и постоянно держала в уме правило, что заниматься нужно каждый день без исключений. Взяв ключи, она выбежала из квартиры.

Где-то через полчаса девушка вернулась обратно с лекарствами и увесистым пакетом продуктов. На небольшом рынке, который находился недалеко от школы, она купила тушку домашней курицы, килограмм хорошего говяжьего фарша, домашнее малиновое варенье, баночку липового меда, вязаные шерстяные носки с узором в виде медведей, немного овощей из тех, что не доставало в доме, а также апельсины, пару лимонов и яблоки. Тимур продолжал спать, а вот Диего прибежал на звук и, виляя хвостом, начал с интересом обнюхивать пакеты. Вероника налила ему в миску свежей воды и насыпала корма, а после принялась за дело.

Через пару часов на плите стояли две кастрюли: одна – с отличным куриным супом на бульоне из той самой домашней курицы, другая – с макаронами по-флотски. А в холодильнике своего часа ждал простой овощной салат из свежих овощей и зелени. Ничего лучше Веронике в голову не пришло, да и пытаться готовить сложные блюда на незнакомой кухне – не самое лучшее решение. Главное, что сегодня Тимур голодным не останется. Убрав все на свои места и помыв посуду, девушка заварила чай, а после отыскала в комнате Тимура нужные ей учебники и принялась за уроки. Не успела она закончить задание по истории, которое было последним на сегодня, как в кухню вошел заспанный Тимур. Выглядел он помятым, но все же несколько лучше, чем раньше.

– Привет, – сказал он.

– Привет. – Вероника быстро убрала тетради с рюкзак, а учебники Тимура сложила стопкой и отодвинула в сторону. – Садись, сейчас будем обедать. Ну или уже ужинать. Не бог весть что, конечно, но уж как могла.

– Как давно я не слышал эту фразу…

– «Не бог весть что»? Сейчас ощутишь все ее значение на себе.

– Нет, я про «сейчас будем обедать». В последний раз мне так говорили лет восемь назад. – Увидев, что Вероника поменялась в лице, он хитро улыбнулся и добавил: – Только не надо меня жалеть. Я никогда не голодал, просто у мамы не было времени готовить обеды. Не повод для трагедии.

После обеда Тимуру сразу стало лучше. Он съел две тарелки супа, полную тарелку макарон, немного салата и выпил две кружки чая с вареньем. Можно было увидеть, как его бледное лицо на глазах приобретает здоровый румянец, а синяки становятся меньше. Он померил температуру – она опустилась до 37.4.

Помыв посуду, Вероника засобиралась домой. Времени до конца дня оставалось не так много, а ей еще нужно было успеть сделать кое-что очень важное.

– Ты куда? – удивился Тимур, хватая ее за талию и усаживая себе на колени. – Пока я спал, я немного вспотел, так что не обессудь.

От него пахло приятной усталостью, уютом и стиральным порошком, а вовсе не потом. Вероника могла бы вдыхать этот аромат вечно и никогда бы не устала от этого.

– Домой, – сказала она. – Я же не могу остаться ночевать у тебя.

– Почему нет? Я могу спать на надувном матрасе. Оставайся у меня жить. Приставать не буду. – Он задумался, подняв глаза вверх. – Ну разве что завтра, когда немного отдохну.

У него было такое забавное выражение лица, что Вероника рассмеялась. А потом не удержалась и поцеловала его. Он усадил ее лицом к себе и крепко прижал к себе. Его руки работали слишком уверенно и быстро для шестнадцатилетнего подростка. В этом было что-то странное и неизведанное для нее. Испугавшись непредсказуемости происходящего, Вероника резко вскочила на ноги. Тимур поднялся следом и взял ее за руку.

– Извини, – сказал он, перебирая ее пальцы. – Я же сказал, не сегодня.

Лукавая улыбка озарила его лицо, и девушка мгновенно забыла все свои страхи. Перед уходом она убрала все ненужные лекарства со стола, оставив только те, что выписал врач. Рядом с ними она положила листочек, где подробно написала, когда и как принимать каждый препарат.

– Ты придешь завтра? – спросил Тимур, пока она обувалась в прихожей. – Мы с Диего будем ждать.

– Само собой. Но только ради Диего. Во сколько твои родители обычно уезжают на работу?

– В семь их уже не будет.

– Сможешь проснуться где-то в пол восьмого, чтобы открыть мне дверь?

Он не стал спрашивать, зачем она собирается к нему так рано, а лишь протянул ей запасную связку ключей от дома.

– Если не проснусь, то эти ключи помогут тебе проникнуть в жилище, о, юная искательница приключений.

«Интересно, у скольких девушек есть такие же дубликаты?» – с грустью подумала Вероника. Но вслух задавать вопрос не стала. Она облачила Диего в шлейку, погуляла с ним на специально отведенной во дворе площадке, а затем поехала домой.

В постели с Ханиным

Следующим утром Тимур проснулся около девяти утра и отправился на кухню заварить себе чаю с медом, заботливо купленным Вероникой. Диего весело помчался вслед за хозяином в надежде, что тот угостит его каким-нибудь лакомством. На кухне их обоих ждал сюрприз. На обеденном столе стояла огромная пластиковая миска, прикрытая вафельным полотенцем, а рядом лежала записка. Миска была доверху полна румяных пирожков. Большинство из них были кривоваты, кое-где выступала начинка, но так было даже лучше. Проще выбрать нужный. Тимур сразу схватил тот, из которого слегка подтекало варенье, и съел его. Потом откусил половину от пирожка с капустой, а вторую отдал попрошайке Диего. Взяв в руки следующий пирожок, он наконец развернул записку.

«Доброе утро! Это вам на завтрак. Они все с разными начинками, но понять, где какой, увы, не так сложно. P.s. не забывай принимать лекарства».

Несмотря на неказистый внешний вид, пирожки оказались вкусными. Но даже не это было самым главным. Понимая, что скорее всего девушка пекла эти пирожки до самой ночи, Тимур вспомнил свою бабушку, которой уже пару лет не было на этом свете. Когда он был маленький, она тоже пекла ему пирожки и поила чаем с вареньем и медом. Это все то, благодаря чему он знал значение слова «забота». И Вероника дарила ему это давно забытое ощущение.

Тимур понял, что сильно ошибался на ее счет, недооценивал ее. Еще пару недель назад он никогда бы не подумал, что девушка с интеллектом ниже среднего способна как-то его удивить, но Каспранской это удалось уже не один раз. В ней даже имелись какие-то зачатки юмора, и порой она забавляла его, заставляя улыбаться. Он по-прежнему не чувствовал к ней ничего особенного, но она определенно стоила того, чтобы узнать ее получше.

***

Алена с тоской взирала на пустующее место Тимура. Сейчас вся парта целиком была предоставлена Андрею Ласточкину, который шутил свои идиотские шутки с Валерой Шелеповым, сидевшим сзади. Соседка Шелепова Ленка Карелина ржала на весь класс, как лошадь, чем неимоверно раздражала Алену. Вдруг она услышала обрывок фразы Валеры: «…позвонить Хану, пока перемена не закончилась», и вся обратилась в слух. Шелепов набрал Тимура и поставил звонок на громкую связь.

– Валерий! – раздался из трубки веселый голос. – Соскучился?

– Ты на громкой связи! – крикнул Шелепов. – Че, еще не сдох там?

– Не, меня удерживает мысль о том, что ты торчишь мне полтинник, – ответил Тимур.

– Тогда мы дойдем до тебя после уроков, – присоединился к разговору Ласточкин. – Знаешь, че у меня есть? «PES 2010», только вчера купил. Готов вас с Валерием унижать и карать. Заодно поухаживаем за тобой, баночки там поставим, горчичнички налепим куда надо. Все как ты любишь.

– Давайте лучше завтра. Сегодня банки мне будет ставить Каспранская.

Алена стиснула челюсти. Тимур произнес последнюю фразу особым тоном, будто бы с Каспранской у него намечается секс, не меньше. Половина класса тут же попалась на эту уловку, и тема начала бурно развиваться. Отовсюду сыпались намеки и сальные шуточки.

– Хан, думаешь, справишься с Каспранской в таком состоянии? Смотри, как бы тебя после пары ее «банок» на неотложке не увезли с температурой под сорок.

– И не забудьте перед «банками» воспользоваться горчичниками, а то мало ли че!

«Ха-ха-ха, боже, как смешно! – подумала Алена, сжимая челюсти от злости. – Тупые дегенераты. Интересно, что Каспранская забыла у него дома? Навряд ли просто поухаживать за ним… Скорее всего, у них там реально намечается что-то серьезное…».

И хотя диалог парней очевидно носил шутливый характер, девушка почувствовала, что волнуется. Зная натуру Ханина, она могла с уверенностью сказать, что Каспранская идет к нему домой явно не чаю попить. И это было плохо. Если они переспят, у нее, Алены, практически не останется шансов завоевать его расположение. Она уже и так упустила момент, когда Тимур вдруг заинтересовался этой идиоткой из класса для отсталых. «Чертова сука!»

Светка, соседка Алены по парте, видя настроение подруги, принялась подливать масло в огонь своими домыслами:

– Ханин – такой пошляк! Думаешь, между ними и правда что-то есть? – Ей был не нужен Аленин ответ, она просто хотела навести панику из ничего. – Каспранская с начала года вертела перед ним жопой. Думаю, сейчас-то она точно своего не упустит. Даст ему как не фиг делать! Но ты, Ален, не переживай. Где она, а где ты? Конечно же, он бросит ее, как бросил Баринову. А вот тебя не бросит, ты же у нас красотка!

Алена еле сдержалась, чтобы не врезать Светке по ее тупой башке. Они обе прекрасно знали, из-за чего Хан расстался с Бариновой. Когда он намекнул той на секс, она начала ломаться, мол, он хочет от нее только одного, и вообще она не такая. Он не стал долго ее уговаривать, а просто бросил. Очевидно, что Каспранская не повторит ее ошибок и сделает для Ханина все, о чем он попросит. Если уже не сделала… А зачем парню бросать готовую на все дуру с внешностью супермодели? Стиснув под партой кулаки, Алена поняла, что ее поезд ушел.

***

В школьной раздевалке Вероника поймала Колю Бобарыкина и торжественно вручила ему пакет с пирожками. Вчера, когда она пекла их для Тимура, ей вспомнилось, что Коля тоже к ним неравнодушен, и не худо бы собрать порцию и для него. Коля очень обрадовался Веронике, а когда учуял запах пирожков, и вовсе расплылся в по-детски бесхитростной улыбке:

– Обожаю твои пирожки! Надеюсь, Гарик откажется угоститься, и тогда я съем все сам.

После окончания учебного дня Вероника снова отправилась к Тимуру, на ходу прикидывая, чего бы ей такого приготовить. Кроме жаркого на ум ничего не приходило. Мозг решительно отказывался генерировать идеи – сказывался недостаток сна.

Вчера ей удалось поспать всего пару часов, потому что испечь гору пирожков с четырьмя разными начинками оказалось не так-то просто. Сначала она доделала домашнее задание по истории, затем переписала в чистовики те уроки, которые сделала у Тимура дома. Затем сходила в магазин, купила все недостающие ингредиенты и только тогда принялась за приготовление начинки.

Было запланировано испечь пирожки с мясом, капустой, картошкой и грибами, а также с клубничным джемом. К девяти вечера домой пришла уставшая тетка, и Веронике пришлось ненадолго свернуть свои дела, чтобы покормить ту ужином. Потом тетка хотела было помочь племяннице с приготовлением пирожков, но ей позвонили с работы, и она экстренно помчалась к компьютеру, на ходу бросив: «Я очень надеюсь, что он этого заслуживает!» Вероника не могла с уверенностью заявить, что Тимур стоит предстоящей бессонной ночи, но одно она знала наверняка: завтра утром ему потребуются силы продолжать борьбу с болезнью, а для этого ему просто необходим сытный завтрак. И утром следующего дня, поворачивая к знакомому жилому комплексу, девушка ликовала от мысли, что ей удалось завершить начатое и принести еду до того, как он проснется.

К концу последнего урока энергии заметно поубавилось, и Вероника не была уверена, что сумеет приготовить что-нибудь путное. С этими мыслями она зашла в квартиру к Тимуру. На пороге ее встретил Диего.

– А где твой хозяин? Надеюсь, он еще жив.

Тимура она застала сидящим перед телевизором с джойстиком в руках. Он играл в «FIFA». Очевидно, он до того сильно любил футбол, что готов был нести бремя этой любви и в болезни, и в здравии. Рядом с ним стояла почти пустая миска с пирожками и бутылка колы. Заметив девушку, Тимур поднялся и обнял ее. Он просто стоял, крепко прижимая ее к себе, и ничего не говорил. Да это было и не нужно. В этом жесте было куда больше слов, чем они когда-либо говорили друг другу. Вероника чувствовала, как жар, исходящий от него, наполняет ее энергией, словно мощное зарядное устройство. Теперь она была уверена, что сможет приготовить еды на целый банкет.

– Как насчет борща и жаркого? – спросила она, когда они с Тимуром уселись в кресло-мешки. Ей достался плюшевый в виде огромного серого кота, в котором тут же захотелось уснуть. Насчет приготовления банкета она явно погорячилась. – Или просто жаркого…

Тимур удивленно приподнял бровь:

– Полегче, крошка, у нас еще куча еды. Пирожков почти не осталось, но в холодильнике еще есть суп и макароны. С утра звонила мама и сказала, чтобы я «не смел истязать бедную девочку» и заказал доставку. – Он достал из-под кровати стопку рекламных брошюр с изображениями еды кухонь разных стран мира и раскрыл их перед ней в виде веера. – Выбирай! Готовить ты больше не будешь, у меня на тебя другие планы. – Последняя фраза будто включила кнопку сигнала тревоги, разогнав всю усталость, и Вероника с опаской посмотрела на Тимура. – Да не бойся ты, это не больно. А когда научишься, станет еще и приятно. – Не без озорства во взгляде наблюдая за реакцией девушки, он рывком придвинул ее кото-мешок к себе поближе и указал рукой на экран телевизора, где горело игровое меню. – Бери джойстик.

***

Весь день они с Тимуром играли в приставку, поедая китайскую лапшу из картонных коробочек. Пускай не сразу, но Веронике все же удалось постичь некоторые премудрости любимой консольной игры своего парня. Но выиграть все равно никак не получалось, и поэтому Тимур начал ей поддаваться, решив, что победа поднимет ее боевой дух. Правда, делал он это до смешного очевидно. Это вывело обычно спокойную девушку из себя.

– Может, еще перестанешь нажимать на кнопки, чтобы упростить мне задачу? – рассвирепела она. – Смысл так играть? Либо играем нормально, либо играй один.

– А ты у меня буйная! – Тимур, кажется, восхитился. – Мне нравится твой настрой. – Он приблизился к ней и поцеловал в шею, отчего у нее пошли мурашки по всему телу. – Больше не буду.

Несмотря на то, что Вероника с каждым разом оказывала Тимуру всю более сильное сопротивление и даже забивала голы, выиграть ей по-прежнему не удавалось, и через пару часов ему самому наскучила игра. Поняв это, она сама предложила сделать перерыв. Чувствовал он себя уже гораздо лучше, но температура все еще держалась на отметке чуть ниже тридцати восьми, а ближе к вечеру вообще поползла вверх.

Вероника покормила Тимура куриным супом, напоила чаем и дала лекарства. Затем он лег в кровать под одеяло. Она присела на краешек слева от него и принялась гладить Диего, который примостился рядом с хозяином.

– Полежи рядом со мной, – неожиданно попросил Тимур, отодвигая край одеяла в сторону. – Пожалуйста.

В его голосе не слышалось ничего подозрительного, и говорил он так тихо, что девушке даже стало его жаль. Вздохнув, она скинула с ног тапочки и осторожно прилегла рядом с ним. Запах его подушки сводил с ума. Ей казалось, что ничто в мире не может пахнуть более совершенно. Вполне возможно, девушки сходили от него с ума не только из-за очевидных, видимых глазу достоинств, но и из-за этого фантастического запаха.

Они молчали. Тишину нарушало лишь мерное гудение техники в комнате, тиканье часов, посапывание Диего и еле слышные звуки их собственного дыхания. Тимур повернулся на бок и, обняв ее за талию одной рукой, прижался щекой к ее волосам. Через пару минут ритм его дыхания изменился, и Вероника поняла, что он уснул. Сама она не могла сомкнуть глаз, потому что счастье переполняло ее. Ей хотелось кричать, хотелось поделиться этим ощущением со всем миром.

«Спасибо, спасибо за все это, – мысленно поблагодарила она невидимые силы, которые, по ее мнению, даровали ей эти незабываемые мгновения. – Обещаю, я буду делать все, чтобы он был счастлив так же, как и я сейчас». Незаметно для себя она погрузилась в безмятежный сон.

Домой Вероника вернулась аж в девять вечера. Где-то в восемь их с Тимуром разбудил телефонный звонок его мамы, которая сообщила, что они с отцом скоро будут дома. Несмотря на уговоры Тимура остаться, девушка сразу же начала спешно собираться, и тогда ему ничего не оставалось, кроме как вызвать ей такси.

Делая дома уроки, она не могла убрать с лица глуповатую улыбку. Та появилась еще в момент поездки на такси и не желала исчезать до наступления ночи, когда Вероника уже засыпала у себя в кровати.

Грязные сплетни

Поскольку персона Тимура Ханина занимала особое место в сердцах многих девушек, его отсутствие вызвало в школе настоящую панику. От недостатка информации они начали передавать друг другу любые сведения, касающиеся благосостояния своего кумира, которые им удавалось добыть. К примеру, им стало известно, что он заболел, но заболевание не смертельное, и скоро с ним все будет в порядке. Поначалу кто-то поговаривал, что Тимур в очень тяжелом состоянии после автокатастрофы, но эти слухи довольно быстро развеялись. Сарафанное радио работало как часы.

Во вторник, в середине учебного дня информационный штаб получил новую сплетню, которая за считанные минуты стала вирусной. По мере продвижения в массы, она обрастала новыми подробностями, достоверность которых уже никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. Даже одноклассницы Тимура, и те запутались в своих показаниях и сами начали верить в то, о чем говорят в кулуарах школы. Несмотря на разнообразие домыслов, основная мысль была одна: у Ханина и Каспранской все очень серьезно, ведь они ведут полноценные, взрослые отношения.

Пожалуй, основной причиной популярности этой сплетни был всеобщий страх. Он объединил всех девушек невидимыми, но очень крепкими узами, заставляя каждую из них бояться, что все это правда. А если так, то можно не надеяться снискать расположение Тимура, ведь мало кто из его школьных поклонниц решится вступить во взрослую жизнь так же запросто, как это сделала Каспранская. Основная масса учеников лицея была целиком и полностью погружена в учебу. Обыкновенный поцелуй, которым никого не удивишь в обычной общеобразовательной школе, всегда вызывал здесь целый резонанс. Большинство старшеклассников лишь мечтало о своем первом поцелуе, и если кто-то из них говорил, что умеет целоваться, все остальные недоверчиво посмеивались. В основном, о таких вещах здесь привирали, чтобы казаться взрослее и смелее, чем это есть на самом деле. Их лицей по праву можно было назвать местом сотен выдуманных поцелуев, так что слух о сексе между двумя десятиклассниками создал эффект разорвавшейся бомбы, не меньше.

В среду, на перемене после первого урока Алену Романову окликнул знакомый голос. Это была Влада Мальцева. Раньше они вместе ходили на танцы и какое-то время даже дружили.

– Ты не знаешь, что там с Ханом? – поинтересовалась Влада, когда Алена обернулась на зов. – У него телефон выключен, в инете он оффлайн.

– Он вроде как болеет. – При упоминании Тимура голос Алены погрустнел. – Ангина или что-то типа того.

– Я в курсе. Просто думала, ты знаешь, почему он везде недоступен. Может, его друзья говорили, что ему стало хуже, или еще что?

– Нет, ему точно не хуже. Судя по последним новостям, Каспранская делает ему только лучше и лучше. Та еще шлюха оказалась. Они там трахаются целыми днями, и она даже переехала к нему. – Вид Алены стал мрачнее тучи. Но ей стало немного легче, когда она заметила, какой эффект ее слова произвели на Владу. – Разве ты не знала?

Владе удалось быстро собраться и запрятать свои эмоции в самый дальний угол, подальше от посторонних. Сделав вид, что пропустила последнюю информацию мимо ушей, она сказала:

– Ладно, все равно долго без связи он не выдержит. Я его знаю.

– Влад, ты такая наивная, мне тебя даже жаль, – покачала головой Алена. – Даже если он сейчас включит телефон, что с того? Тебе все равно ничего не светит. Не унижайся, а.

– Если для тебя Каспранская – такая серьезная конкурентка, то лучше пожалей себя, лапуль. – Сверкнув глазами, Влада развернулась и пошла прочь.

***

Придя в школу, Вероника заметила, что многие посматривают на нее как-то по-особенному. Люди задерживали на ней взгляд и тут же отводили его, когда понимали, что их обнаружили. В них чувствовалось какое-то любопытство. Но что могло его вызвать? Она решительно ничего не понимала. Ответ пришел на большой перемене, когда они с Зинаидой встретились с Иркой в столовой. Судя по несвойственному той нетерпеливому выражению лица, у нее определенно имелись важные новости.

– Две наши главные сплетницы-всезнайки принесли на хвостах горячие, по их мнению, новости, и растрындели их всему классу, – начала Ирка, держа перед собой ложку с гороховым супом и глядя на Веронику. – Якобы у вас с Ханиным взрослые отношения, ты даешь ему все, что не додала в свое время скромняжка Баринова, и вообще ты уже успела переехать к нему на ПМЖ. А еще…

Зинаида не дала ей закончить, возмущенно воскликнув:

– Это че еще за фигня?? А эти дуры, случаем, не сказали, от кого все это узнали? Кто источник информации? Не удивлюсь, если он кроется где-то в десятом «Б» и носит юбку. Если так, то я не завидую патлам информатора. Повыдираю к хренам!

– Не кипятись раньше времени, Зин, – мягко сказала Ирка. – Во-первых, лично в нашем классе эта история вызвала сомнения, а некоторым вообще все равно, кто там с кем спит или не спит. Витя Егай показал на это самую адекватную реакцию: просто зевнул и вышел из класса. Во-вторых, насколько мне удалось узнать, в школе по этому поводу никто особо гадостей не говорит. Даже наши сороки-расхитительницы сплетен Лада и Таня, и те высказались об этой истории положительно. «Ну, у них же отношения, так что, понятное дело, они занимаются сексом. Как и все мы!» – Ирка скептически закатила глаза. – В-третьих, источника никто не знает. Говорят, что Ханин сам об этом рассказал. Но если что, Верон, лично я в это не верю. Зачем ему делать подобные глупости?

Вероника, доселе сохранявшая смиренное молчание, нахмурилась:

– Это точно не Тимур. Он не мог.

В ее голосе слышалось сомнение, но все сделали вид, что не обратили на это внимания. Пока беседа плавно перешла в другое русло, и подруги принялись обсуждать какой-то фильм, Вероника мучительно размышляла. Она не верила, что Тимур мог заниматься подобными вещами, но в ее голову все равно закрадывались разные нехорошие мысли. А если он и правда соврал своим друзьям, что они спят вместе? Вчера они действительно этим занимались, и он вполне мог упомянуть об этом. Но если так, то сделал он это намеренно, зная, что все воспримут подобную информацию в самом откровенном контексте. А ведь они лежали полностью одетые и просто спали, без какого-либо намека на большее. Возможно, он просто хотел порисоваться за ее счет. Руки девушки предательски задрожали, и она больше не могла думать ни о чем другом. Тем временем мимо проходящие парни смотрели на нее с каким-то особым интересом, подолгу задерживая взгляд. Ей вдруг стало стыдно, хотя стыдиться было нечего.

До окончания перемены подруги зашли в уборную. Причесываясь у зеркала, Зинаида продолжала грозить невидимой сплетнице расправой, а Ирка пыталась усмирить ее пыл. К удивлению Вероники, ни одна из них даже не рассматривала вариант, что Тимур – и есть та самая сплетница. Неужели они так подобрели из-за того случая с заколкой для волос в виде саламандры и лаком под цвет рюкзака?

– Слушай, да какая разница, кто там что сказал? – обратилась к Веронике Ирка, видя, что та совсем приуныла. – Эти разговоры, что вы спите вместе, пошли с самого первого дня, как вы с Ханиным прошлись вместе за ручку. И ты благоразумно не обращала на это внимания. Вот и сейчас не обращай. Эти слухи очерняют не тебя, а того, кто их распространяет.

– Да, но раньше все понимали, что это просто слухи, – возразила Вероника. – А сейчас эта тема обсуждается на полном серьезе, хотя это откровенное вранье. Я не собираюсь с ним спать, у меня даже в мыслях этого нет. Хотя бы потому, что мы встречаемся без году неделю!

– Тише, тише, Пална, мы в курсе, – успокаивающим тоном сказала Зинаида. – Нам уж точно ничего доказывать не надо. Да и другим тоже. Послушай Ирину, она дело говорит. Просто забей на эти слухи. Кто бы их не разнес, это все от зависти и тупости.

Она бы никогда не произнесла этого вслух, но на самом деле Веронику волновал не столько сам факт слухов, сколько ее собственные сомнения в честности Тимура. И она собиралась узнать правду.

***

Косте на миг показалось, что он вцепляется брату в шею и начинает его душить. Тот краснеет, хватает ртом воздух, но силы неравны, и поэтому все попытки сделать вдох заканчиваются неудачей. В конце концов, его тело перестает извиваться, и он обвисает в руках Кости словно чучело, набитое соломой. Наваждение рассеялось так же внезапно, как и началось. Виктор по-прежнему стоял напротив, а на лице его играло сплошное довольство.

– И кто же распускает подобные слухи? – стараясь не показывать эмоций, поинтересовался Костя.

– Завистники, брат. Очевидно, это все они. Те, кто завидует вашему счастью. – Витя вздохнул и закатил глаза в притворном возмущении. – Ладно, что-то мы с тобой заболтались. Скоро начнется урок, а я все еще не в классе! – Цыкая, он отлепился от стены и выпрямился. – Буду держать тебя в курсе. На связи, брат!

Глядя на удаляющуюся фигуру, которая с каждым шагом на глазах уменьшалась в размерах, Костя представлял, что превращает брата в жука-навозника. Жук медленно ползет вперед, а он, Костя, в два прыжка догоняет его и слегка поддевает носком своего ботинка. Насекомое падает на спину и начинает судорожно перебирать лапками в попытках перевернуться. Но, разумеется, ничего не выходит. Пару минут Костя с наслаждением наблюдает за жалкими потугами жука, а затем резким движением ноги впечатывает его в пол. Раздается еле слышный, но такой приятный хруст. Короткая песенка смерти. Песенка, которая играет лишь для одного единственного слушателя. Визуализируя эту картинку, Костя наконец почувствовал себя лучше. Очистился от гнева, застилавшего его разум, спокойно зашел в класс и приготовил все необходимое для предстоящего урока. Затем он абстрагировался от происходящего и принялся анализировать новости, которые принес ему Виктор. Это не заняло много времени. Стоило Косте лишь взять под контроль свои эмоции, как он тут же получил все необходимые ответы.

Очевидно, эта маленькая, испорченная сучка продолжает играть в свои игры. Ей не дает покоя, что он, Костя, не демонстрирует никакой реакции на ее проделки, и потому она решилась на крайние меры. Пустила про себя и свою марионетку из десятого «Б» грязные слухи. В ней играло отчаянье вперемежку с азартом – те стихии, которыми она совершенно не умела управлять. Несчастная, наивная дурочка! Разумеется, сейчас она изнемогает от нетерпения в ожидании его реакции. Желает, чтобы он превратился в разъяренного от ревности безумца, готового сжечь дотла всех, кто попадется ему на пути. Возможно, она даже хочет, чтобы он в порыве гнева дал ей хорошую пощечину. Но Костя не привык действовать словно подросток, попавший в рабство собственных гормонов. Нет, для этого он был слишком умен.

«Что ж, Вероничка, сегодня ты перешла все мыслимые и немыслимые границы. И пускай ты сделала это лишь на словах, пускай это все неправда, но все же тебе удалось опорочить и перечеркнуть все то, что в течение долгих месяцев с таким трепетным терпением создавали мы оба. Пришло время преподать тебе хороший урок. И уж поверь, на этот раз одними словами дело не ограничится».

***

На следующей перемене Вероника вошла в кабинет, где готовился к уроку десятый «Б». Десятки пар любопытных глаз устремились на нее в надежде, что сейчас произойдет что-нибудь интересное. Учитывая последние школьные новости, это было вполне ожидаемо. Но ее не волновало повышенное внимание к своей персоне. Она пришла получить ответы на свои вопросы. Подойдя к столу, где Коля и его сосед по парте Игорь корпели над учебниками, Вероника слегка наклонилась и сказала:

– Джентльмены. Простите, что отвлекаю…

Оба удивленно подняли на нее глаза. Коля тут же улыбнулся ей:

– Привет, Вероник. Джентльмены… Ну ты скажешь тоже! А ты чего здесь?

– Да вот, никак не могу понять, как метан и кислород реагируют между собой. Срочно нужна твоя помощь!

Сидевший рядом с Колей Игорь Старков посмотрел на нее со смесью жалости и изумления. Похоже, он всерьез поверил, что она испытывает трудности с элементарной реакцией газа из кухонной конфорки с воздухом. Впрочем, именно такого эффекта Вероника и добивалась.

– СO2 + 2H2O, – нарочито ласково, под сдавленный смех своих одноклассников, проговорил Игорь. – Не благодари.

– Это он о чем? – обратилась Вероника к Коле, изображая клиническую дуру. Смех в классе стал громче – многие уже перестали себя сдерживать. – Только давай ты объяснишь мне это снаружи, здесь слишком шумно!

Схватив Бобарыкина за рукав свитера, она потащила его в коридор.

– В следующий раз, когда тебе понадобится поговорить со мной один на один, просто напиши смску, и я выйду, – подмигнул ей Коля, когда они оказались снаружи. – Мне не очень нравится, что они, – он мотнул головой в сторону приоткрытой двери, – считают тебя дурой, хотя ты умнее их всех вместе взятых, раз тебе удалось так запросто их одурачить.

– Извини, я просто немного на взводе. – Вероника перешла на шепот. – По школе ходят слухи про меня и Ханина, которые, мягко говоря, не соответствуют действительности. И я хочу узнать, кто их распустил. Может быть, ты что-то об этом знаешь?

Коля задумчиво почесал подбородок:

– Какие слухи? Я вроде ничего не слышал.

– Слухи о том, что мы с Тимуром живем вместе и… – Она помедлила, на ходу соображая, как бы помягче продолжить фразу. – И всякое такое, чем сопровождается любое совместное проживание парня и девушки. – Она слегка покраснела и опустила глаза, как будто сказанное ею могло стать в глазах друга лишним подтверждением того, что все это правда.

– Впервые слышу, честное слово, – начал было Коля и вдруг замолчал от внезапно появившейся догадки. – Хотя, погоди… Кажется, я догадываюсь, откуда все это пошло. Вчера с утра Валера, Андрей и остальные разговаривали с Тимуром по громкой связи!

Коля быстро передал Веронике суть того разговора и сообщил, что, скорее всего, слухи могла распустить одна из его одноклассниц. Но говорил он сбивчиво и довольно туманно, пересказывая реплики действующих лиц лишь в общих чертах. Видимо, точно воспроизвести телефонный разговор ему не позволяло чувство такта.

– Коль, мне нужно понять, что конкретно им сказал Тимур, – взмолилась Вероника. – Я хочу узнать, не было ли там каких-то двусмысленных намеков или вроде того. В общем, не он ли сам – главный источник всех этих слухов?

Бобарыкин решительно замотал головой, от чего его кудряшки забавно подпрыгнули.

– Нет, я так не думаю. Ласточкин и Шелепов хотели проведать его после школы. Они пошутили, что поставят ему банки. Ханин ответил, что банки ему будешь ставить ты. Он так отшутился, чтобы не обидеть их отказом. – Коля помедлил, размышляя. – По крайней мере, я понял это так. В общем, в этой фразе не было ничего такого, что могло бы выставить тебя в дурном свете. А вот дальше эту тему уже развили другие парни, и все плавно скатилось в пошлости, что и послужило поводом для разговоров. Других объяснений у меня нет. Если хочешь знать мое мнение, Ханин тут не виноват.

Поблагодарив Колю, Вероника помчалась на урок. Несмотря на то, что рассказанное Бобарыкиным вызвало у нее двоякие чувства, она все же не нашла причин злиться на Тимура. Очевидно, он и сам не предполагал, что кто-то может воспринять всерьез его невинную шутку про банки. Вдобавок ко всему, весь день она получала от него милые смски, в которых он писал, что соскучился и ждет не дождется окончания уроков. После этого все ее сомнения рассеялись как дым. Тимур ни в чем не виноват, и точка.

По завершении учебного дня Вероника зашла в зоомагазин и купила Диего несколько игрушек и косточку, а затем направилась к дому Тимура. Тот выглядел почти здоровым. У него уже не было температуры, а горло почти не болело. Зато появился кашель, поэтому Вероника сразу же начала заваривать ему чай.

Пока Диего гонялся по всему дому за новым пищащим мячиком, а заварка плавно окрашивала кипяток в благородный чайный оттенок, девушка как бы между делом поведала Тимуру о происходящем в школе. Это касалось и его тоже, так что он имел право знать.

– Но лично мне абсолютно все равно, кто и что там говорит, – заверила она Тимура, когда ее рассказ подошел к концу. Ему вовсе ни к чему было знать, что столь мудрую позицию она заняла буквально пару минут назад, когда увидела его улыбку. – Если им не жалко времени, то они могут посвятить этим слухам хоть всю жизнь. Самое последнее, о чем я слышала – моя беременность. Оказывается, через девять месяцев мы станем родителями. Так что выбирай: Ростислав или Игнат?

– Без сомнения, Игнат. Всегда мечтал, чтобы в шестнадцать у меня был сын с таким именем. – Тимур внезапно оказался прямо за ее спиной. Он обнял ее и положил ладони ей на живот. – А если девочка?? Выбирай: Валентина или Гертруда?

– Конечно, Гертруда! – Вероника развернулась к нему лицом и положила руки ему на плечи. – Игнат и Гертруда – идеально!

Они оба рассмеялись и их губы сомкнулись в долгом поцелуе. Девушка заметила, что в последнее время Тимур целовал ее уже не так целомудренно, как раньше, а с куда большей страстью. Его руки с каждым разом тоже вели себя все более раскрепощенно. Но если раньше они мирно лежали на ее талии, то сейчас безо всякого стеснения спускались ниже. «И я даже не пытаюсь убрать его руки с моей задницы, – со стыдом думала она. – Интересно, что на моем месте сделала бы Зинаида?»

Интересное предложение Мальцевой

– Ты знаешь, как выглядит саламандра? – неожиданно для себя спросила Вероника, когда Тимур поставил боевик с Джейсоном Стейтемом на паузу, чтобы ответить кому-то на СМС.

– Что? – Тимур оторвался от экрана телефона и в замешательстве уставился на нее. – Какая саламандра?

– Мне без разницы, любая из них.

– Кто из нас двоих болен: ты или я? – На его лице появилась тень улыбки. – Малышка, меня пугают твои вопросы, иногда они довольно странные.

– Обыкновенный вопрос! – возразила Вероника, разведя руками в стороны. – Чего в нем странного?

– Понятия не имею, как выглядит саламандра. Что это вообще такое? – Тимур быстро допечатал текст сообщения и отправил его не известному Веронике адресату. Выглядел он сбитым с толку. – Насекомое?

– Земноводное. Ладно, не бери в голову. Включай фильм.

Спустя пару минут просмотра Тимур вновь нажал на паузу. Повернувшись к Веронике, он сказал:

– А, саламандра… Я понял! Ты про Чумакову что ли?

– Именно. Ты похвалил ее заколку в виде саламандры. И мне вот интересно, как можно это сделать, если понятия не имеешь, что такое саламандра, и как она выглядит?

Тимур расхохотался. Он пододвинулся к ней ближе и с озорным блеском в глазах пояснил:

– Она только зашла в школу и с порога начала голосить про свою заколку. Я просто запомнил это и решил сделать ей комплимент.

– Это еще зачем? – удивилась Вероника.

– Если хочешь заполучить девушку, сначала заполучи расположение ее подруг. Подруги – очень важный элемент в механизме, его нельзя недооценивать. Правда, я не думал, что комплимент саламандре будет так эффективен. – Он пожал плечами и бесхитростно продолжил: – Но, как мы все видим, это отлично сработало.

Веронике понравился его честный ответ, но еще больше ей понравилось его содержание. Оказывается, у Тимура был разработан пусть и нехитрый, но все же полноценный план по ее завоеванию! А то, что она с самого начала уже и так была по уши в него влюблена, уже не так важно.

Не справившись с нахлынувшими на нее эмоциями, девушка прильнула к нему и поцеловала. С большим чувством, чем обычно. Судя по всему, Тимур воспринял такую ее инициативу по-своему. Незаметно для нее самой, она оказалась лежащей под ним на его кровати. Он начал целовать ее в губы и в шею с особой страстью. Его руки скользили по ее талии и бедрам. Он явно знал, что делает. Когда все это начало заходить слишком далеко, Вероника испугалась. В ответ на страх ее тело окаменело, а мышцы словно застыли, не давая двигаться. Почувствовав это, Тимур испустил протяжный вздох и скатился в сторону.

– Извини, – сказал он и, опершись на локоть, коснулся кончиками пальцев ее щеки. – Я что-то перегнул сегодня.

– Ничего. Я просто… – Почувствовав, как краснеет, Вероника приняла сидячее положение и оказалась к Тимуру спиной. – Не знала, как реагировать.

– Всегда говори, если что не так. Чтобы я остановился. Когда ты молчишь, я думаю, что ты не против.

– А если я не могу ничего сказать? Звучит глупо, но иногда я как будто немею.

Тимур сел рядом и приобнял ее за плечи:

– Тогда можешь ударить меня. Как в индийских боевиках. – Он сжал ее ладонь в кулак и начал медленно подводить к своему лицу. – Сначала по лицу, потом в живот, а в конце – согнутыми локтями по позвоночнику. Вообще без шансов.

– Ударить тебя я тем более не смогу.

– Это еще почему?

– Тебе же будет больно.

– Когда мне было четыре, тренер швырял в меня мини-футбольные мячи. С тех пор…

– Зачем?? – перебила его Вероника.

– Почему-то я сильно их боялся, и из-за этого не мог полноценно тренироваться. Тренер решил, что если тысячу раз попасть в меня мячом, я перестану их бояться. Короче, он говорил, где мне встать, а затем начинал с размаху швырять их в меня. В сетке было около пятнадцати штук, так что на каждой тренировке я получал примерно столько же ударов. Уворачиваться было нельзя. Тренер говорил, что мне нужно либо отбить мяч головой, либо ногой, иначе экзекуция продолжится. Первое время я просто стоял и ревел, закрывая руками лицо, чтобы мяч не попал мне по носу. А потом, где-то на восьмой «тренировке», понял, что мне не очень-то и страшно. Когда очередной мяч полетел мне в лицо, я отбил его щекой, а потом втащил одному пацану из моей команды, который смеялся надо мной каждый раз, когда я ревел. С тех пор я практически не чувствую ударов. Так что больно мне будет только в том случае, если ты что-то мне сломаешь. Но это вряд ли. Ты только посмотри на свои крошечные кулачки!

Он шутливо ткнул девушку в бок и начал щекотать, от чего она сразу залилась смехом.

***

Проводив Веронику, Тимур, наконец, смог как следует рассмотреть фотографию, которую ему по ММС прислала Влада Мальцева. Она сфотографировала свои ноги, в интересной позе лежащие на бортике ванны. Внизу изображения были хорошо видны ее бедра, прикрытые пеной в самом интересном месте, что давало волю воображению. Фотография пришла как раз в тот момент, когда они с Вероникой смотрели фильм, поэтому Тимур не стал развивать диалог и просто ответил, что занят, но скоро вернется. Он не мог упустить возможность развести Мальцеву на более откровенные фото. И сейчас, когда Вероники не было рядом, ему ничего не мешало это сделать. Открыв страницу Влады, он написал:

– Ты прислала свои ноги, чтобы в ответ я сфоткал свои?

– Да, и можно без пены, – мгновенно ответила она, не забыв поставить кокетливый смайлик.

– Не вопрос, но сначала ты. – Фантазия Тимура разыгралась не на шутку.

– Ну-у…. Я же не твоя девушка, чтобы присылать тебе такие фотки…

– Зачем тогда ты прислала мне свои ноги в пене?

– Хотела показать, сколько ты теряешь.

– Хотела показать, но по факту так ничего и не показала.

– У меня есть более откровенные фотки, но я кину их только своему парню!

– Понятно. Я так и думал, что ты сразу сольешься. Давай, пока.

Он закрыл переписку и пошел на кухню перекусить, прекрасно зная, что скоро она сдастся и пришлет что-нибудь еще. Вернувшись в комнату, он ожидаемо обнаружил от Влады новые сообщения.

– Я никогда не сливаюсь, сладкий, – написала она и прикрепила к сообщению фотографию своей груди. Кадр был сделан из зеркала ванной.

«А вот это уже интересно!» – присвистнул Тимур и в качестве поощрения прислал девушке смайлик с сердечками. На самом деле, ему нравилась грудь побольше, но и такая тоже вполне сойдет. Теперь он хотел узнать, как далеко Мальцева может зайти в своем стремлении стать его девушкой. Конечно, он и не думал менять Каспранскую на нее, но его всегда заводило, когда девушки за него борются. Завибрировал телефон – это была Влада. Что ж, ожидаемо.

– Ну что, тебе понравилось? – проворковала она в трубку.

– Не без этого. Кажется, у меня даже температура пропала. – Никакой температуры у него и в помине не было. Он немного приврал, чтобы расположить ее к себе. – Сиськи – лучше «Панадола».

– Это хорошо… Знаешь, Хан, ты бы мог получить не только мои голые фотки…

– Намекаешь, что сначала я должен что-то сделать, да?

– Именно. Расстанься с этой амебой Каспранской. Я смогу дать тебе куда больше, чем она. В прямом и переносном смыслах.

Тимур хохотнул:

– Мальцева, а с чего ты взяла, что я чего-то от нее не дополучаю? – В его голосе появились стальные нотки. Почему-то его задели ее слова про Веронику. – У нас все отлично.

– Конечно-конечно. Я слышала слухи, которые ходят по школе. Но мы-то оба знаем, что все это вранье, да, Хан?

– С чего ты взяла? – Тон его стал крайне недружелюбным. Он даже удивился самому себе. По-хорошему ему следовало бы быть поучтивее с девушкой, которая на многое готова ради него. Ведь, в случае чего, ее всегда можно будет просто поманить пальцем, и она тут же прибежит на зов. – Свечку держала?

– Кажется, кого-то задела правда. Ну-ну, не злись. Я же говорю все это из добрых побуждений…

– Так с чего ты взяла?

– Сегодня твоя Каспранская на весь женский туалет ныла, как ей неприятно слышать лживые слухи о вас двоих, ведь у вас не только ничего не было, но даже не намечается. А подружки пытались ее успокоить.

– И, типа, ты лично все это слышала? Еще скажи, что они разговаривали при тебе.

Влада вздохнула:

– Да, представь, они говорили при мне. Я была в кабинке, когда они зашли. И не выходила до тех пор, пока они не свалили. Ну что? Будешь все отрицать?

– А я разве сказал, что эти слухи – правда? Когда они станут правдой, Мальцева, я не буду рассказывать об этом всей школе. Это наше с ней дело.

– Ты это серьезно? Хан, разуй глаза! Эта мороженая вобла никогда тебе не даст. По крайней мере, до окончания школы. Если у вас когда и случится секс, то это будет под одеялом и при выключенном свете. – Влада хохотнула. – Тебе оно надо?

– Забавно, как ты пытаешься рассуждать о сексе, которого у тебя никогда не было.

Влада нашлась с ответом. В трубке слышалось лишь ее тихое дыхание. Тимур понял, что попал в точку.

Наконец она заговорила:

– А ты свечку держал?

– Да это и так очевидно, – сказал он тоном, не допускающим возражений. – Так к чему все эти разговоры? Женскими сиськами меня не удивить, я их видел достаточно. А ничего лучше ты предложить не можешь.

– А ты бы хотел, чтобы я что-то предложила?

– Мальцева, излагай уже свои предложения, а то я сейчас усну.

– Хорошо. Если ты с ней расстанешься, мы переспим с тобой в первый же день. Как тебе такой вариант?

– Я похож на идиота? Где гарантии, что ты не передумаешь? Я получал достаточно гипотетических предложений, чтобы перестать им верить.

– Но я…

– Даже если это правда, – перебил ее Тимур, – то откуда мне знать, что это не будет под одеялом и в полной темноте? Нужен хоть какой-то тест-драйв, иначе, зачем мне менять Каспранскую на тебя?

– Если бы ты позвал к себе домой меня, а не ее, я бы могла наглядно продемонстрировать разницу между нами двумя.

Она произнесла эти слова таким томным голосом, что фантазии Тимура со скоростью реактивного двигателя занесли его к ней в ванную комнату. Ему очень хотелось проорать в трубку, чтоб она прямо сейчас брала такси и ехала к нему, но это было бы глупо. Усилием воли он подавил все свои инстинкты. Если он сейчас покажет, что ее уловки сработали, она возомнит о себе невесть что.

«Хрен ты угадала» – подумал Тимур. Куда проще попытаться добиться желаемого от по уши влюбленной в него Каспранской, чем гнаться за какими-то призрачными обещаниями. Ему уже не раз обещали секс и даже назначали конкретный день, а потом просто придумывали какую-нибудь отговорку, и все срывалось. По факту, за всю жизнь Тимур спал всего с четырьмя девушками, хотя потенциально их число должно было быть в десятки раз больше. Поэтому он просто сказал Мальцевой, что сегодня слишком устал, чтобы обсуждать такие вопросы, и повесил трубку. Выглядело это не слишком вежливо, но ему было все равно. Сейчас она была ему малоинтересна. В голове постоянно крутились образы Вероники. Этот плод был куда более сладок. И он висел прямо перед ним. Оставалось только протянуть руку и сорвать его с ветки.

Первый снег

В четверг Вероника пришла к Тимуру в полной боевой готовности. С собой она принесла пижамные штаны, футболку и домашние тапочки. Вчера между ними было условлено, что сначала она сделает все положенные уроки, после чего переоденется, и они вместе будут смотреть фильм.

Девушка немного опасалась, что в своей, пусть и не сексуальной пижаме, она может спровоцировать Тимура на повторение вчерашнего инцидента, но ничего подобного не случилось. Он вел себя просто идеально. Весь день он был необычайно заботливым и милым. Несколько раз заваривал чай, делал вкусные бутерброды огромных размеров и говорил, какая она красивая.

Во время просмотра фильма они полулежали на кровати и держались за руки. Когда Вероника начала хохотать над смешной репликой главного героя, Тимур вдруг взял и поцеловал ее в тыльную сторону ладони. Это было сродни выигрыша джекпота в лотерею. И то, она очень сомневалась, что сорванный джекпот вызвал бы столько отклика в ее сердце.

В тот день Тимур не позволял себе ничего лишнего: не целовал ее слишком страстно, не давал волю рукам, а в его взгляде не было ни намека на пошлость. Как будто в эти моменты он просто любил ее и все. По крайней мере, ей бы очень хотелось в это верить.

***

Родители Тимура, казалось, жили на работе. У них была своя фирма по продаже, установке и обслуживанию кондиционеров, но в ближайшем будущем они планировали начать предоставлять услуги по установке натяжных потолков и пластиковых окон. В пятницу они отправились на работу с небольшим чемоданом, потому что вечером им нужно было ехать в один из загородных отелей для встречи и отдыха с потенциальными партнерами по бизнесу. Вернуться они планировали не раньше вечера воскресенья. Узнав об этом, Тимур сразу же предложил Веронике остаться у него с ночевкой, но максимум, что той удалось выклянчить у тетки – это пробыть в гостях до конца субботы, а после вернуться домой на такси.

В тот день, едва переступив порог квартиры Тимура, девушка услышала музыку, которую в народе именуют романтической. Выбор подобного плейлиста показался ей странным, ведь Тимур не признавал ничего, кроме американского рэпа.

Зайдя в ванную и быстро переодевшись там в свою домашнюю пижаму, которую принесла с собой, Вероника вернулась на кухню, где Тимур делал бутерброды. В руках она держала небольшой подарочный пакетик с носками, которые каким-то чудом закончила вязать минувшей ночью. Чтобы подарок получился запоминающимся, девушка решила использовать цвета эмблемы его любимого футбольного клуба «Барселона». С помощью теткиных подсказок она каждую ночь упорно вязала эти носки, чтобы успеть закончить их к субботе.

Всю неделю Ритка с досадой наблюдала, как в три часа ночи из-под двери комнаты любимой племянницы все еще пробивается полоска света. Было ясно, что влюбленная девушка ведет себя чересчур альтруистично, отдает себя без остатка, распахивает перед этим парнем всю душу. А если твоя душа открыта перед кем-то нараспашку, значит, скоро там начнется сквозняк. Но Ритка так и не решилась озвучить свои опасения вслух.

Носки вышли так себе. В них было много мелких недочетов, а еще один из них получился шире и длиннее другого. Разница была не слишком значительна, но все же заметна невооруженным взглядом.

– Вот, это тебе, – сказала Вероника, протягивая Тимуру пакетик с носками. – С выздоровлением! – Он вытащил подарок из пакета и принялся его рассматривать. Казалось, при дневном свете неряшливая вязка бросалась в глаза еще сильнее. – Это чтобы ты больше не болел. Вышло не очень аккуратно, но зато они теплые.

– Эти сине-красные полоски… Мне кажется, или…

– Да, это цвета «Барселоны». Правда, получилось не очень похоже, потому что гранатовых ниток мне найти не удалось. Пришлось взять бордовые.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Красный – он и в Африке красный. Шикарные носки! Спасибо, малышка! – Тимур радостно начал натягивать свой подарок на ноги. Оба носка подошли ему по размеру, но тот, что меньше, оказался впритык. Смотрелись они на нем одновременно забавно и мило. – А свяжешь мне свитер с такими же полосками? Я буду ходить в нем на тренировки.

Вероника улыбнулась:

– Конечно! Только придется подождать. Вязание явно не входит в список моих талантов.

Они взяли поднос с тарелками, где лежали бутерброды, чипсы и куриные наггетсы, и отправились в комнату смотреть фильм. К удивлению Вероники, Тимур остановил свой выбор на романтической комедии. Причем, романтическая составляющая там явно доминировала над комедийной. Тимур терпеть не мог такие фильмы, да и она сама не шибко их любила. В голове начали возникать некоторые подозрения. Сначала эта музыка, затем фильм… Что же дальше? Но дальше Тимур не заходил. Они много целовались, лежа в обнимку на кровати, но он всегда вовремя останавливался и как ни в чем не бывало продолжал просмотр.

В фильме развернулась целая драма из ничего. Кульминация, разумеется, не обошлось без страстной сцены выяснения отношений между главными героями. Разрешив конфликт, они признались друг другу в любви, и страстный поцелуй на фоне заката под лирическую композицию дал понять, что фильм наконец подошел к концу. Вероника взглянула на Тимура, иронично улыбнулась, но тот, вопреки ее ожиданиям, выглядел предельно серьезным.

– Ты мне доверяешь? – вдруг спросил он, глядя ей в глаза.

– В каком смысле?

– Во всех смыслах. Тебе нечего бояться, когда ты со мной. Верь мне, хорошо?

– Ну-у, э-э… Ладно.

– Помнишь, как я спросил, правда ли то, что ты крикнула мне во время матча?

Вероника осторожно кивнула. «Что здесь вообще происходит??»

– Так вот. Я тебя тоже. – Тимур ненадолго отвел взгляд, то ли смущаясь, то ли по иным причинам. А затем улыбнулся ей: – Никогда не думал, что признаюсь в любви кому-то, кроме собаки.

Диего лежал у них в ногах и тихонько поскуливал во сне. Вероника была настолько сбита с толку, что только усилием воли смогла удержать концентрацию и не впасть в свое привычное в подобных ситуациях коматозное состояние. Кажется, Тимур только что признался ей в любви. Миллионы вопросов листопадом начали сыпаться ей на голову. Пытаясь прогнать прочь странные ощущения, Вероника встала с кровати и подошла к окну. Тимур сделал то же самое. Он приобнял ее за плечи, и они вместе начали всматриваться в окружающий пейзаж.

На улице было тихо и спокойно. Но когда все вокруг окрашено в серый цвет, неизбежно появляется ощущение тоски. Некогда пышное, словно цветок брокколи, а сейчас почти голое дерево, вздрогнуло всеми своими ветками при легком дуновении ветерка. Тяжелые кучевые облака нависли над городом, словно знамение чего-то неизбежного. Чувство неотвратимости сразу же заняло уютное место в голове Вероники и явно не собиралось его покидать. С промозглого пыльного неба начали падать огромные снежные хлопья, постепенно превращаясь в настоящий снегопад. Это был первый снег, и они с Тимуром увидели его вместе. Но, наблюдая одну и ту же картину, думали они совершенно о разном.

Тимур посчитал, что первый снег – это довольно символично, учитывая его планы на сегодняшний вечер. Вероника же думала о том, как быстро этот снег тает. Он даже не успевал касаться земли, просто исчезал прямо в воздухе, превращаясь в воду. Снег казался ей печальным и одновременно прекрасным олицетворением хрупкости всего сущего.

***

Свидетелей наступления зимы было великое множество, и каждый из них встречал первый снег по-своему.

Влада Мальцева сидела на подоконнике с ноутбуком и сосредоточенно смотрела в монитор. Очередная статья о лишении невинности была полна пугающих подробностей. Периодически девушка в нетерпении с силой била пальцами по клавишам – из-за обилия вкладок браузер немного подвисал. Она хотела узнать о сексе все. Эти знания понадобятся ей для претворения ее плана в жизнь. И тогда Тимур уже точно никуда не денется.

Витя Егай наблюдал за снегопадом, лежа на кровати в своей комнате. Снег многократно усиливал его тоску по человеку, который находился за тысячи километров. Витя очень скучал по нему и каждый день ждал новых сообщений. Они не могли увидеться вживую, и сейчас этот человек был лишь черными буквами на белом фоне. Впрочем, эти буквы были важнее всего на свете.

Ира Приходько как раз шла в булочную за хлебом, когда с неба повалил снег. Она задрала голову вверх и сощурила глаза в попытке разглядеть причудливый узор снежинок. Ее всегда поражали удивительные свойства небесных кристаллов: все как один, они были шестиугольной формы, но при этом обладали уникальным дизайном. Настоящая небесная магия!

Костя Селоустьев вообще не обращал внимания на погоду за окном. Перед ним на кровати лежала полностью обнаженная Алина Саврасова, поэтому он был занят куда более важными делами, чем бессмысленное созерцание какого-то снегопада. Для Алины все происходящее было актом любви, для него же – обыкновенной демонстрацией. И все это лишь для того, чтобы на этот раз Вероника уж точно поняла, что с ним шутки плохи. Но сперва ему будет нужно все хорошенько обдумать. Он выберет наиболее удобное время для своего «сюрприза» и уж потом отправит ей все фотографии. Или, может, стоит снять видео? Он еще не решил. Впрочем, времени у него предостаточно.

***

Глядя, на заснеженные машины во дворе, Тимур вдруг вспомнил, что в прихожей ему на глаза попадался брелок от машины отца. Значит, родители уехали на мамином кроссовере, который куда больше отцовского седана приспособлен для езды за чертой города. В голове у парня созрел отличный план.

– Нет времени объяснять, – сказал он Веронике. – Собирайся.

Они оделись и спустились на подземную парковку. Когда Тимур подвел девушку к идеально чистому, иссиня-черному автомобилю немецкого производства, Вероника удивленно распахнула глаза.

– Только не говори, что собираешься кататься на отцовской машине! Это же безумие!

– А на чьей мне еще кататься? – удивился Тимур. – Остальные тачки на сигнализации.

– Но у тебя нет прав!

– Зачем мне права? Это машина-автомат, она едет сама.

– Но…

– Полностью тонированная!

– Хорошо, – сдалась Вероника, – куда мы едем?

Тимур пожал плечами:

– Понятия не имею. Интереснее всего ехать в никуда. Главное – не оказаться в Верхнем Вырзлово.

– Это еще почему?

– Потому что нам придется там заночевать. Мы не сможем оттуда выехать – у тачки слишком низкий клиренс. Вряд ли ты когда-нибудь мечтала переночевать со мной в Верхнем Вырзлово.

– Не знаю, никогда там не была. Но с тобой я бы могла переночевать, где угодно, хоть под мостом.

Тимур открыл дверь и жестом пригласил ее сесть. Девушка нехотя уселась на пассажирское сидение и пристегнулась. В салоне было примерно то, что она и ожидала увидеть в подобном автомобиле: кожаные сидения, деревянные панели с кучей подсвечиваемых кнопочек непонятного назначения, мультимедийная система и уйма свободного места.

Тимур уселся рядом и включил привычный для него рэп. Подмигнув Веронике, он резко тронулся с места и помчался к выезду с парковки. Девушка украдкой поглядывала на него, любуясь красивыми чертами его лица, подсвечиваемыми светодиодами с панели приборов. Ему очень шла эта машина, он выглядел в ней, как настоящий голливудский красавчик, предел мечтаний всех школьниц мира. Вероника была настолько очарована этим зрелищем, что даже не заметила, как перед ними открылся шлагбаум, и они выехали с территории жилого комплекса. В тот момент ей стало все равно, что они нарушают правила. В этом даже была толика романтики.

Тимур начал колесить по улицам района, болтая без умолку. Периодически он указывал на забавных прохожих, которые, по его мнению, двигались прямо под музыку, играющую в машине. От его комментариев Вероника заливалась хохотом.

Снег почти прекратился. Дороги превратились в грязевое месиво. Тимур не очень хорошо справлялся с управлением, поэтому они пару раз чуть не врезались в ограждение. Несмотря на это, Вероника была очень удивлена качеству его вождения. Все-таки маневрировать на такой длинной машине не так-то просто и в более хорошую погоду, а, учитывая текущую ситуацию на дороге, и того сложнее. А ведь у него даже нет прав! Девушка в который раз поразилась, с какой ловкостью Тимур со всем справляется. Еще она отметила, что он больше не пытается произвести на нее впечатление, как то было на подземной парковке, и сознательно соблюдает скоростной режим. Из-за погоды он решил не рисковать и не стал выезжать на большую дорогу, предпочитая ездить по близлежащим районам.

Находясь с ним, Вероника действительно ничего не боялась. Это было сродни ощущению неуязвимости, как будто с ней просто не могло случиться ничего плохого, пока он рядом.

Спустя некоторое время они остановились возле каких-то торговых рядов.

– Я щас, – сказал Тимур и вышел из машины. Вскоре он появился с букетом цветов в руках и, протянув его девушке, сказал: – Малышка, спасибо тебе, что не оставила меня одного и заботилась обо мне всю неделю. Если бы не еда, которую ты приготовила, я бы, наверное, сдох с голоду. Ты лучшая!

Он поцеловал ее в щеку, от чего у нее в который раз пробежали мурашки по телу. Букет был небольшой, но очень красивый. В нем была собрана композиция из розовых и белых роз с маленькими бутончиками, а еще там имелись травинки и крошечные кремовые цветочки неизвестного Веронике названия. Она никогда особо не любила цветы, ей было грустно наблюдать, как они вянут. Но этот букет был особенным, потому что его подарил Тимур.

– Мне никто никогда не дарил цветы, – расчувствовалась она, стараясь унять подступившие к глазам слезы. Чтобы не разрыдаться, как дура, она наклонила голову и вдохнула нежный аромат роз. – Спасибо.

– Я не шарю в цветах, но здесь все собрали так, как я сказал, – гордо произнес Тимур. – Тебе, кстати, идет.

По размеру, форме и нежным, пастельным тонам букет напоминал свадебный. Пока они ехали в сторону дома, Вероника представляла, что Тимур везет их в ЗАГС. Через лет пять она и впрямь была бы готова выйти за него замуж. А если этому не суждено случиться, то, пожалуй, она предпочтет всю жизнь оставаться Каспранской, чем выйти за кого-то другого.

Вновь заехав в подземный паркинг своего дома, Тимур дал по газам и еще минут пятнадцать гонял по территории. При особо резких маневрах Вероника взвизгивала то ли от страха, то ли от восторга. Когда они наконец припарковались, он забрал у нее букет и, отбросив его на заднее сидение, начал ее целовать. Его поцелуи были такими горячими и приятными, что девушка почувствовала доселе неведомую ей эйфорию и целиком отдалась чувствам. Это было похоже на идеально поставленный и отрепетированный танец лишь с одним «но» – у них двоих все получалось как-то само собой, безо всяких репетиций.

Окончательно растворившись в безумной химии, возникшей между ними, она невольно перестала себя контролировать и даже не заметила, как они оказались в его квартире. Продолжая ее целовать, Тимур снял с нее пальто и отшвырнул свою куртку в сторону. Пока они двигались в сторону его комнаты, вещей на них обоих становилось все меньше и меньше. Когда он повалил ее на кровать, Вероника с удивлением заметила, что осталась в одном лифчике, а ее джинсы расстегнуты и наполовину спущены. Ситуация явно вышла из-под контроля, но она не могла и не хотела останавливать происходящее. Ей почему-то казалось, что дело никак не может зайти дальше поцелуев. А сами поцелуи прекращать ох как не хотелось. Только не сейчас.

Тимур остался с голым торсом. Жар его тела и стальной пресс сводили с ума. События развивались слишком стремительно. Мгновение – и вот ее джинсы уже летят на пол. Вероника увидела, как быстро Тимур рвет этикетку презерватива. В ее голове начало проясняться.

«Стоп. Стоп! СТОП!»

Резко выхватив край одеяла, она переместилась к изголовью кровати и сбилась там в комок. Когда все ее тело оказалось надежно укрытым, она наконец почувствовала себя спокойнее. Наружу торчала лишь пара испуганных глаз-блюдец. Тимур попытался приблизиться к ней, но, увидев, что она только сильнее вжимается в спинку кровати, остановился.

– Извини… – Ее голос был похож на жалобный писк. – Я не думала, что все так получится. Я еще не готова. Не вот так… Не сейчас.

– Значит, ты по-прежнему мне не веришь. Окей. – Он вздохнул. В его голосе звучало разочарование. – Ладно, одевайся, я сейчас вернусь. Мне нужно умыться.

Вероника почувствовала себя виноватой. Тимур говорил таким тоном, будто бы она сделала что-то ужасное. Она быстро оделась, заправила кровать и присела на краешек. Из ванной комнаты доносились звуки воды. Девушка надеялась, что, когда Тимур вернется, все снова станет нормально, ведь она не сделала ничего плохого. Скорее всего, он просто немного расстроился, только и всего. Но, вернувшись, он даже не взглянул в ее сторону.

– У нас остался еще один фильм, – сказал он и включил DVD-проигрыватель.

Не сговариваясь, они уселись на кресла-мешки напротив телевизора. В воздухе витала какая-то недосказанность, но оба молчали. Решив, что наверняка ему самому немного стыдно за случившееся, Вероника не стала заводить разговор. Последний фильм был в жанре комедии, но никто из них ни разу не улыбнулся. Девушка витала в облаках, пытаясь понять, все ли в порядке, и если нет, то как это можно исправить. Тимур пил колу из банки и рассеянно глядел куда-то в сторону, будто обдумывал что-то важное. Когда фильм закончился, оба не сразу поняли, что произошло, и какое-то время продолжали смотреть в черный экран.

Первой в себя пришла Вероника. Она вскочила с кресла и сказала первое, что пришло в голову:

– Ладно, Тимур, мне, наверное, пора домой…

Тот молча кивнул и пошел ее провожать.

– Все в порядке? – осторожно поинтересовалась она, когда он подал ей пальто.

– Да, малышка. Я просто немного устал. Скорее всего, мне просто не нужно было сегодня выходить на улицу. Завтра все будет нормально. Я тебе наберу.

Он говорил как-то путано, но девушка списала все на его не до конца вылеченную болезнь. Она ласково потрепала Диего за ухом и вышла из квартиры. Когда приехал лифт, Тимур открыл дверь и выбежал к ней. На мгновение ей показалось, что сейчас он обнимет ее и попросит остаться, ведь они договорились, что сегодня она пробудет у него допоздна.

– Эй, я же не вызвал тебе такси! – крикнул он. – А еще мы забыли цветы в машине. Подожди, сейчас закрою дверь и спущусь с тобой.

Веронику покоробило обращение «эй!», но она не подала виду. Когда они спустились на парковку и забрали цветы, она попыталась отказаться от такси, но Тимур ее даже не слушал. Когда машина была подана, он чисто механически попрощался, еще раз пообещав позвонить, и скрылся из вида. Она не могла четко сформулировать свои опасения, но по совокупности всех факторов, показавшихся ей подозрительными и неестественными, можно было сделать вывод, что это начало конца. Его слова, жесты, мимика, интонация голоса, взгляд: все это кричало о проблеме. Вероника была уверена: если бы они переспали, то все было бы прекрасно. Но переступать через себя она не собиралась. Если он готов расстаться из-за ее нежелания заниматься с ним сексом, то так тому и быть. Девушка одним резким движением вытерла подступившие к глазам слезы. Это того не стоит.

Способная ученица

Вероника сидела за компьютером и пыталась подобрать музыку под свое безрадостное настроение. Вернувшись домой и пробыв наедине с собой около получаса, она успела растерять всю свою решительность. Цветы стояли в вазочке на компьютерном столе и почему-то не вызывали ничего, кроме грусти. Они напоминали о последних моментах, когда все еще было хорошо. Тимур улыбался, а она просто была счастлива находиться с ним рядом. Сейчас ничего этого уже нет и, возможно, уже никогда не будет. Он даже не спросил, как она доехала, хотя был онлайн. Слезы периодически предательски подступали к глазам, как бы она ни старалась их сдерживать.

Радовало одно: Ритка с ночевкой уехала на день рождения подруги, которая жила на другом конце города. Будь тетка дома, она бы сразу поняла, что что-то случилось, и начала бы выпытывать правду. Ну уж нет, ей не надо ни о чем знать. А вот не рассказать подругам Вероника просто не могла. Ей был очень нужен взгляд со стороны. Она создала конференцию в скайпе и позвонила девчонкам.

– Он точно ни на чем не настаивал, когда ты ему отказала? – суровым голосом поинтересовалась Зинаида, выслушав детальный рассказ Вероники о случившемся. – Не пытался продолжить свой вопиющий разврат?

– Нет-нет… Ничего такого не было, я рассказала вам все как было. Он действительно сразу пошел в ванную. Просто потом вышел оттуда какой-то не такой, как будто я сильно его огорчила.

– Вы посмотрите! Какой страдалец! Огорчили его! Вот это потеря!

Хотя они и не подключали видеосвязь, Вероника была уверена, что подруга сейчас даже всплеснула руками от возмущения.

– Верон, это чистой воды манипуляция с его стороны, – сказала Ира. – Не поддавайся на нее, иначе потом будешь жалеть.

– Правильно, Ирина Геннадьевна! – поддержала Зинаида. – Не для того эта роза цвела, чтобы ее срывал какой-то нечесаный козел.

Вероника была рада, что подруги сейчас не могут видеть ее лица. Ей было дико стыдно из-за того, что она потеряла над собой контроль.

– Вопрос в том, как мне быть дальше, – проговорила она. – Должна ли я что-то предпринимать, если он не объявится до понедельника? Может, позвонить ему или хотя бы написать?

– А не пойти ли ему?? – крикнула в микрофон Зинаида, а затем разразилась нецензурной бранью.

– Зина хочет сказать, что это Ханин должен переживать по поводу случившегося, а не ты, – сказала Ира. – И да, ты все сделала правильно. Мы тобой гордимся. Правда же, Зин?

– Нет, не правда. Ни хрена мы не гордимся. Она ему что, морду начистила, чтоб мы ею гордились?

Слушая препирательство подруг, Вероника не могла сдержать улыбку. Когда они только начали дружить, Ирка, большая поклонница сериала «Зачарованные» назвала их союз «Силой трех». Что бы ни случилось, какие бы невзгоды не происходили в жизни, сила трех всегда защитит и поддержит, всегда будет рядом, плечом к плечу. И никакие парни не смогут испортить настроение, если подруги рядом. Настроение девушки сразу улучшилось. Она приняла решение провести выходные дома, читая книги и слушая любимую музыку, даже если у Тимура будут на нее другие планы. Пожалуй, она вообще отключит телефон и не будет выходить в интернет, чтобы до понедельника привести свои мысли в порядок.

***

Тимур был немного пьян. Влада приехала через полтора часа после его звонка. Видимо, это время ей понадобилось, чтобы сделать прическу и макияж. Она надела обтягивающее ультракороткое платье, которое можно было даже не снимать – оно ничему не мешало. Тимур так и поступил. Просто задрал ей подол, как только она спросила, нравится ли ему ее наряд.

Они начали целоваться прямо в прихожей. Влада буквально пожирала его, она явно не была настроена шутить. На мгновение ему даже показалось, что, возможно, не такая уж она и девственница. Но когда они приняли горизонтальное положение, он сразу понял, что у нее это впервые. Об этом говорили ее неловкие движения, излишняя суета, наигранные стоны, явно услышанные в кино для взрослых, неуверенный взгляд и страх где-то в глубине зрачков перед тем, как тихонько вскрикнуть от боли. Зато после этого она уже не кричала и не боялась. Тимур был поражен ее самоотдаче и рвению. Влада была готова к любым, даже самым смелым экспериментам. Она сама просила об этом.

Когда Тимур решил сделать перерыв, она встала с кровати, сняла с себя платье и прошла в ванную комнату, зазывно виляя бедрами. Напоследок она обернулась, и ее взгляд дал понять, что она не прочь принять душ вместе. Долго Тимура уговаривать не пришлось. Несмотря на ее неопытность, такой ночи у него не было ни с одной девушкой. Даже те, что были гораздо старше него, не демонстрировали и половины того энтузиазма, какой он видел в глазах Мальцевой. Она будто бы сдавала самый главный экзамен в своей жизни, защищала диссертацию, получала ученую степень, а он был ее экзаменатором. Когда в ванной она опустилась перед ним на колени, он укрепился во мнении, что не ошибся в своем решении позвать ее к себе.

О Веронике той ночью он даже не думал. Он вспомнил о ней только утром, когда, проснувшись, увидел перед собой обнаженную девичью спину. В полудреме ему сначала показалось, что спина принадлежит Веронике. Поняв, что перед ним – Влада, он ощутил странное чувство, похожее на разочарование. Впрочем, когда она проснулась и полезла к нему под одеяло, от разочарований не осталось ни следа.

Ближе к полудню воскресенья Влада уехала домой. После ее отъезда Тимур без сил рухнул на кровать и мгновенно уснул.

***

В субботу днем вернулась тетка. При ней были огромные пакеты с провизией. Холодильник был почти пуст, так что они на пару с Вероникой принялись готовить обед. Потом они около часа болтали с родителями Вероники. Ритка вовсю хвалилась успехами племянницы в учебе, в очередной раз вселив в старшую сестру ложные надежды об успешной карьере ее дочери в сфере науки. Погода совсем не располагала к прогулке, и поэтому остаток дня девушки дурачились и смотрели телек.

Перед тем, как уснуть, Вероника вспомнила о Тимуре. Она была уверена, что он писал ей в сети и даже, возможно, пытался до нее дозвониться. Но она боялась включать телефон. Если он позовет ее в гости, вчерашняя ситуация вполне может повториться, а ей бы этого очень не хотелось. Сейчас лучше просто переждать эти два дня. Может быть, за это время Тимур поймет, что был неправ. По крайней мере, герои любимых книг Вероники всегда признавали свои ошибки. Одной рукой она крепко обняла подаренного папой плюшевого карпа, которого звали Медок, и погрузилась в чтение.

На следующий день девушка занялась генеральной уборкой. Перемыла всю квартиру, включая кухню и сантехнику, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о Тимуре. Ей очень хотелось включить телефон или выйти в интернет, чтобы узнать, беспокоится ли он за нее, но она держала себя в руках.

Когда все поверхности в доме уже сияли от чистоты, Вероника принялась вязать свитер в цветах «Барселоны». До недавнего времени она была убеждена, что в мире нет ничего сложнее химии. Вязание убедило ее в обратном. Кажется, она могла бы стать отличным пособием по тому, как не стоит вязать. Некрасивые петли, неравномерное натяжение нити, неровная вязка: это еще далеко не полный список ее вязальных грехов. «Да уж, такой свитер не всякий сисадмин наденет» – с грустью подумала Вероника, оглядывая наполовину связанный образец. Впрочем, несмотря на то, что дело шло из рук вон плохо, вязание отвлекало от дурных мыслей о Тимуре.

Огонь

В понедельник утром, за полчаса до срабатывания будильника, еще не успев встать с кровати, Вероника включила телефон. Ей не пришло ни единого оповещения о попытках Тимура дозвониться, ни одной СМС, ничего. С неприятным ощущением в области живота, она включила компьютер и зашла в сеть. В ВК тоже было пусто. За прошедшие выходные Тимур ни разу не попытался выйти с ней на связь.

Далее действия девушки были чисто механическими. Она приняла душ, почистила зубы, высушила феном волосы, позавтракала, оделась и даже накрасилась, не отдавая себе отчета, что и зачем делает. Ритка мягко напомнила, что завтра заканчивается двухнедельный срок, и неплохо бы было расстаться с Тимуром, пока он не сделал это сам, но Вероника пропустила ее слова мимо ушей. Она была уверена, что он и так уже ее бросил.

Путь до остановки. Автобус. Дорога в школу. Девушка даже не помнила, как оказалась в раздевалке.

«Только бы не разреветься, только бы не разреветься».

Ей очень не хотелось расплакаться у всех на виду, но слезы уже резали глаза, так и норовя продемонстрировать всем окружающим, что ее день не задался с самого утра. Она отвернулась к окну, сделав вид, что внимательно наблюдает за полупустой парковкой. Внезапно в нос ей ударил самый дивный аромат на Земле, мгновенно наполнив всю ее сущность ощущением счастья. Она поняла, что не сможет с ним расстаться. Это было выше ее сил.

– Привет, малышка! – раздался сзади голос. Веронике удалось справиться со слезами, но она продолжала смотреть на мокрый асфальт за окном. Тимур встал с ней рядом и тоже принялся взирать на школьную парковку. – Как выходные?

– Ничего. Читала книжки. А твои?

– В субботу приходили Ласточкин с Шелеповым. Весь день играл с ними в приставку. В воскресенье вернулись родаки, и мы поехали к деду в гости. Я хотел тебе позвонить, но то одно, то другое…

Словно извиняясь, Тимур приобнял ее за плечи и слегка прижал к себе. Это было не обязательно, ведь Вероника уже обо всем забыла. Она была рада, что сейчас все нормально, и они по-прежнему вместе.

В раздевалке становилось шумно. Взявшись за руки, они направились под лестницу первого этажа. Там никого не было, и они могли спокойно поболтать. Правда, разговор закончился секунд через десять. Вероника только успела спросить, не беспокоит ли Тимура кашель. Тот отрицательно помотал головой, а потом притянул ее к себе и принялся целовать. Он делал это с такой страстью, будто бы они не виделись уже лет десять.

– Я скучал, – прошептал он ей на ухо, от чего ее кожа мгновенно покрылась мурашками.

Шум в коридоре нарастал. Побоявшись, что их могут увидеть, девушка отстранилась и достала зеркальце, чтобы вытереть размазанный по лицу блеск для губ.

– Какие люди! – раздался над ними знакомый мерзкий голосок. Влада спустилась вниз и, как обычно, не обращая никакого внимания на Веронику, принялась клеиться к Тимуру. – Вижу, тебе уже намного лучше, – проворковала она, поправляя воротник его рубашки. – И почему я не удивлена!

Тимур выглядел каким-то напряженным.

– Мальцева, что ты здесь забыла? У нас приватный разговор.

– С кем? – Влада изобразила искреннее удивление и стала искать глазами собеседника Тимура, продолжая делать вид, что никого не замечает. Затем она скользнула взглядом по Веронике и воскликнула: – А, ты про Каспранскую? Я ее даже не заметила. Она слилась со стеной.

Тимур нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел на Веронику, будто ожидая от нее какой-нибудь реакции на происходящее. Но той совсем не хотелось идти на поводу у Мальцевой. Очевидно, Влада сходила с ума от зависти, злости и невозможности что-то изменить. Все, что ей оставалось – лишь жалкие попытки задеть соперницу, говоря о ней в третьем лице.

– Ладно, я пошла. – Вероника подошла к Тимуру и поцеловала его в щеку. – Увидимся через час.

Желаемый эффект был достигнут мгновенно – ухмылка тут же стерлась с лица Мальцевой, сменившись на злобную гримасу. Весело помахав той на прощание, Вероника удалилась. Она ничуть не беспокоилась, оставляя Тимура наедине с приставучей девицей. Он ни за что не поведется на дешевые уловки.

– Хан, я одного не пойму: ты, что, правда не можешь бросить эту амебу? – спросила Влада, глядя вслед удаляющейся Веронике.

– Я не говорил, что не могу, – раздраженно зашипел Тимур, затаскивая девушку глубже под лестницу. – Я сказал, что на это потребуется время.

– Какое время? Между нами уже случилось все, чего с ней у тебя никогда не будет. И после этого ты еще продолжаешь сомневаться?

– Ты предлагаешь мне аргументировать наше с ней расставание тем, что мы с тобой трахались все выходные?

– А с каких это пор тебе нужны аргументы, чтобы бросить телку?? Напиши ей СМС, и хватит.

– Я уже все сказал. – Тон его голоса стал железным. – Я брошу ее, когда появится повод. Не лезь сюда.

Влада не могла скрыть раздражения:

– Как считаешь, если она узнает, что мы переспали, можно ли это назвать достаточным поводом для расставания?

Тимур рывком впечатал ее в стену. Он старался не перебарщивать с применением силы, но все равно почувствовал, что был слишком груб. Влада удивленно вскинула брови и поморщилась, будучи не в силах пошевелиться. Тимур держал ее мертвой хваткой. Ее тело перестало оказывать сопротивление, и она обмякла в его руках, после чего он ее отпустил. Вместо того, чтобы возмутиться его поведением, она вновь прижалась к стене и потянула его к себе. Он оперся руками о стену и склонился над ее лицом. Ожидая поцелуя, девушка потянулась губами навстречу к нему, но ничего не произошло. Вместо этого он, сверкая глазами, прошептал:

– Мне показалось, или ты вздумала меня напугать? Еще раз попытаешься сделать нечто подобное…

– Тсс… Мне так нравится, когда ты злишься. – Влада взяла его за руку, приподняла блузку и положила его ладонь себе на грудь.

– Ты меня хорошо поняла? – Тимур старался говорить как можно строже, отчего его слова начали только больше походить на диалог из эротического кино.

– Обещаю, я буду послушной девочкой. – Влада тяжело задышала и прижалась к нему.

Взгляд Тимура затуманился. Вторую руку он запустил ей под юбку, но тут прозвенел звонок, и ему нехотя пришлось остановиться.

***

Весь день Тимур был каким-то задумчивым. Иногда он даже отвечал невпопад, когда Вероника о чем-то его спрашивала. А еще им постоянно досаждала Мальцева, которая буквально ходила за ними по пятам. Она явно специально искала встречи, чтобы помешать им побыть наедине.

В конце учебного дня Тимур сообщил, что какое-то время не сможет провожать Веронику до остановки после окончания уроков. Это означало, что видеться они будут только по дороге в школу и в самой школе. По этой причине Влада особенно раздражала своей настойчивостью. Она, подобно осе, чуяла источник меда и всегда прилетала в самый неподходящий момент. Вероника видела, что Тимуру тоже не нравится такое чрезмерное внимание, но он почему-то не предпринимал ничего толкового, чтобы отвадить назойливую поклонницу. Единственное, что он сделал – это почти перестал ходить с Вероникой по коридорам школы, предпочитая отсиживаться с ней в кабинетах. Так они вполне успешно избегали встреч с приставучей Владой, но при этом напрочь лишались возможности побыть наедине. А в среду неугомонная Мальцева таки добралась до них.

Вероника сидела у Тимура на коленях, не обращая внимания на злобные взгляды некоторых его одноклассниц. Они сидели в компании парней и играли в карты. Игра называлась «Обмани соседа», но парни предпочитали заменять слово «обмани» его нецензурным аналогом. На этот раз играли на интерес, потому ни у кого не было ничего ценного. Азарт поддерживался лишь тем, что проигравшего все называли лохом.

В самый разгар действа в дверях показалась Мальцева. Увидев Тимура, она направилась к столу, где шла игра.

– Всем привет, – поздоровалась она. – Вы на раздевание играете или просто так?

– Конечно, на раздевание, а как еще? – соврал Ласточкин.

– Тогда я с вами. Обожаю играть на раздевание!

На Владе была ультракороткая обтягивающая юбка и блузка с расстегнутыми верхними пуговицами. Парни резко оживились. Кто-то пододвинул для нее стул, и она уселась в ожидании нового круга игры.

Тимур делал вид, что не замечает ее взглядов, но ее это не смущало, и она продолжала стрелять глазами в его сторону. Игра окончилась, и Ласточкин снова принялся раздавать карты. Из-за того, что в игре участвовало восемь человек, каждый получил всего по шесть карт, и еще столько же оставалось в колоде.

Вероника ходила первая. У нее было два короля, джокер, туз, семерка и тройка. Положив на стол семерку и тройку, она объявила:

– Два короля!

Как она и предполагала, Артем Павлов не стал вскрывать карты, ведь их было всего две, и просто доложил туда еще двух «королей». Стопка карт нарастала, но никто не собирался рисковать и проверять ход соперника. Очередь снова дошла до Вероники, и та, положив в стопку двух королей, сказала:

– Еще два Короля.

Недоверчиво хмыкнув, Павлов вскрыл одну из ее карт, и ему пришлось взять себе всю колоду. Вероника добрала одну карту из общей колоды, и теперь у нее на руках были джокер, туз и валет. После Павлова ход начала Мальцева, и, по ее словам, четыре карты, которые она положила на стол, как раз были валетами. И снова никто не хотел вскрывать соперника, так что, когда ход дошел до Вероники, она положила в стопку все свои карты и сказала:

– Три валета.

Поскольку на руках у нее больше ничего не осталось, Павлову пришлось вскрывать ее ход. Ему достался джокер, который шел за любую карту, и парень, выругавшись, снова забрал себе всю стопку.

– Моя малышка! – сказал Тимур, похлопав ее по бедру.

Мальцева злобно взглянула в их сторону, а затем, ядовито улыбаясь, сказала:

– Поздравляю, Хан. Хоть в чем-то твоя девушка наконец преуспела. Не всегда же быть последней в списке.

Влада издала смешок и уже было хотела сказать что-то еще, но Тимур бросил на нее такой убийственный взгляд, что она сразу замолкла. В этот момент Вероника почувствовала, что между этими двумя есть нечто такое, о чем она и не подозревает. Их незримая связь вдруг обозначилась так явно, что это, наверное, почувствовали все присутствующие.

Игра продолжалась, но девушка уже не следила за происходящим. «Может быть, раньше у них было что-то вроде интрижки, и ей просто хочется, чтобы я об этом узнала? – подумала она. – Тогда понятно, почему Тимур так злится». Ее ничуть не пугало, что эти догадки могут оказаться правдой. Даже если между ним и Мальцевой когда-то что-то было, это ни на что не влияло. Сейчас Тимур был с ней, а не с Владой, и это самое главное.

***

На большой перемене Тимур, пользуясь тем, что полшколы находилось в столовой, встретился с Владой в конце коридора второго этажа.

– Мальцева, какого хрена ты творишь?

– Ханин, – проговорила она, ткнув ему пальцем в грудь, – я вообще не понимаю, о чем ты. Что-то не так?

– Все ты понимаешь. Заканчивай выслеживать меня по всей школе.

– А разве это кому-то мешает? Уж точно не Каспранской. Ей вообще плевать, что происходит вокруг, никогда не замечал?

В коридор свернули две знакомые фигуры – кажется, девчонки из десятого «А». Тимур быстро повернулся к ним спиной и потянул Владу в женскую уборную, которая запиралась изнутри на замок.

– Хан, ты хочешь меня прямо здесь и сейчас? – усмехнулась она, глядя как он запирает дверь.

– Я хочу прямо здесь и сейчас понять, чего ты добиваешься.

Он стоял прямо возле выключателя, но не торопился включать свет. В этом полумраке его взгляд казался зловещим.

– Чтобы ты наконец понял, кому на тебя плевать, а кому нет. Ты как будто ослеп! Не замечаешь очевидных вещей.

– Я сюда не шарады пришел разгадывать.

Владе было неприятно видеть, с каким пренебрежением он с ней разговаривает. Со своей Каспранской он был куда ласковей.

– Хан, ты идиот. Да любая другая на ее месте уже давно бы выдрала мне все волосы за то, что я к тебе клеюсь! А эта дура тупо разевает рот, но ничего не говорит. Как рыба в аквариуме! И тебе реально по кайфу ходить с этим полоумным бревном за руку?!

– Тебе не приходило в голову, что она просто более уравновешенная, чем ты? Или, по-твоему, все бабы должны вести себя, как истерички, и чуть что вцепляться друг другу в патлы?

– Уравновешенная и амеба – это разные вещи. Поверь мне, даже если бы она своими глазами увидела нас с тобой в постели, она бы продолжала стоять и улыбаться, как идиотка. А знаешь, почему? Да потому что ей плевать на тебя!

– Обычно спокойные люди – наиболее опасны. Я бы не советовал тебе проверять степень ее терпения. Ты плохо ее знаешь. Выдранными волосами там дело точно не ограничится.

Влада вдруг расхохоталась:

– Боже, как страшно! Хан, не смеши меня. Я училась с ней два года, с шестого по седьмой класс, так что это ты ее не знаешь. Сейчас я расскажу тебе, кто такая Каспранская. – Влада уселась на подоконник и достала пачку тонких сигарет. Чиркнув зажигалкой, она закурила и продолжила: – Весь наш класс считал ее недалекой. В принципе, так оно и было. Как видишь, за это время ничего особо не изменилось. Над ней стебалась вся параллель, пока ее не выкинули в самый тупой класс, и у нее не появился телохранитель в лице Чумаковой. Но сейчас не об этом. Наша Каспранская никогда ни на что не реагировала. Она либо лыбилась, либо что-то мычала себе под нос. Однажды одна из наших одноклассниц, Лариска Рубанова, – ты ее не знаешь, она уже ушла из школы, – выплюнула конфету прямо ей в волосы. Просто так, по приколу. Пока Каспранская шарила по затылку рукой, пытаясь понять, что происходит, Ларискин леденец склеил ей полбашки. Но вместо того, чтобы дать Лариске по роже, Каспранская просто завязала свои жиденькие космы в хвост, а на следующий день пришла подстриженная под каре. Молча. Как будто так и планировала. Если бы кто-то выплюнул свою чертову конфету мне в волосы, клянусь, я бы взяла ножницы и обкорнала эту тварь под ноль. Так что не надо пугать меня якобы опасной Каспранской, ладно? Она всегда была лохушкой. Сейчас к этому образу просто добавилось смазливая физиономия. Больше ничего интересного она из себя не представляет.

Тимур внимательно слушал, но его лицо было непроницаемо. Влада поняла, что одной этой истории мало, и решила высказать ему все, что думала, без прикрас.

Выдохнув облачко дыма, она проговорила:

– Дело даже не в том, что твоя телка – недоразумение без чувства собственного достоинства. Такие тоже превращаются в сук, если речь заходит об их парнях. Здесь другое: ей просто на тебя плевать. Все, чего она хочет, это продолжать ходить с тобой за ручку до окончания школы, чтобы все ей завидовали. Теперь она не пустое место, вау! Больше ей ничего не нужно, поверь. Именно поэтому она никогда не будет против, что я не даю вам уединиться. Каспранская прекрасно понимает, что со мной ей не справиться. Она слишком слабая. Это не твой вариант, Хан. Тебе нужен огонь.

– Огонь, говоришь? – Тимур приблизился к подоконнику и встал почти вплотную к девушке.

– Сейчас увидишь. – Влада обвила его ногами, затушила об подоконник сигарету и, не отрывая от него взгляда, начала расстегивать блузку.

– Не боишься опоздать на урок? – проговорил он, завороженно наблюдая, как она стягивает с себя колготки.

– Я ничего не боюсь.

В этой девчонке действительно бушевал огонь, и Тимур не мог не признать, что ему это нравилось.

***

Вероника была озадачена тем, что на большой перемене Тимур не пришел в столовую. Ласточкин и Шелепов явились туда без него, периодически поглядывая в ее сторону, как будто тоже не понимали, где он. В голову нет-нет да закрадывались подозрения, что в его исчезновении как-то замешана Мальцева. Если Тимур действительно провел всю перемену с ней, то это довольно странно. Но даже если так, то наверняка на то у него были свои причины. Может, он наконец сказал ей перестать ходить за ним по пятам? Как бы то ни было, становиться ревнивой неврастеничкой Вероника решительно не желала. И вцепляться в Тимура клещами, не давая ему сделать ни шагу в сторону, в ее планы тоже не входило. Вместо того, чтобы изводить себя догадками, она сосредоточилась на своей подруге Ире. Всю перемену у той было кислое выражение лица, а это куда более серьезная проблема, чем отсутствие Тимура в столовой.

– Сегодня я окончательно поняла, что Вите до меня нет никакого дела, – после долгого молчания заговорила Ира. – На алгебре нам всем задали подготовить что-то вроде доклада на свободную тему. Но не все так просто: училка предоставила нам четкий план, которому мы обязаны следовать. Одного интернета здесь явно не хватит – нужно будет провести целую научную работу, а затем суметь презентовать свою работу у доски. Класс поделили на пары, от каждой пары – по одному докладу.

– И тебя поставили в пару с корейцем? – прищурилась Зинаида. – Правильно говорят: от судьбы не уйдешь!

– Да какая уж там судьба… Но ты права, мы с ним оказались в паре. Не буду скрывать, я обрадовалась. Подобные совместные проекты помогли бы нам с ним узнать друг друга получше и, возможно, даже подружиться. Я уже и тему придумала – «Загадки ленты Мебиуса». – Ира обвела подруг взглядом. – Да, знаю, вы сейчас скажете, что тема слишком простая, но, поверьте, это не так. На уроках мы довольно поверхностно касались топологии. Это немыслимо, но полкласса понятия не имеет, в каких сферах применяются удивительные свойства ленты Мебиуса! Поэтому я собралась это исправить. – Вероника с Зинаидой переглянулись. Они даже примерно не представляли, что такое лента Мебиуса, каковы ее свойства, чем эти свойства так удивительны и где применяются. – Так вот, я была полна энтузиазма и в красках описала Вите, какое классное шоу можно устроить на уроке. Мы изготовим несколько лент Мебиуса и наглядно продемонстрируем их связность, односторонность, непрерывность, неориентированность, хроматическое число… Уже аж не терпится все это показать!

– Мадам Приходько, это все, конечно, хорошо, но можно ближе к делу? – Зинаида бросила быстрый взгляд на часы. – Перемена-то не резиновая. Что там по Вите? Ему не понравилась твоя тема, или что?

– Уж лучше бы так. Тогда бы мы просто нашли другую тему. А он просто заявил, что у него совсем нет времени заниматься этим докладом, и он готов заплатить мне, чтобы я все сделала без его участия. Мне не сложно подготовить доклад, но предлагать мне деньги – это уже слишком!

– Ни фига себе. И что ты ему ответила?

– Отказалась от его щедрого предложения. Сказала, что без проблем сделаю все сама и даже пришлю ему копию по почте, чтобы он смог защитить со мной «наш» проект. Он сказал: «Ок, спасибо», а потом зевнул и просто перестал на меня реагировать. Как будто меня не существует.

Вероника пожала плечами:

– Раньше Медок мог видеть предметы сквозь меня, а сейчас мы с ним вместе. Так что не спеши расстраиваться. Если уж получилось с Медком, то укротить сонного корейца – вообще не проблема.

– Не буду я его укрощать, – покачала головой Ирка, – пускай себе спит дальше. Я всегда знала, что от парней одни проблемы. Будем считать, что теперь у меня на одну проблему меньше.

Ирка старательно прятала свои истинные чувства, и разглядеть их можно было лишь где-то в глубине ее карих глаз. Она была рациональна до безумия, но вопиющее равнодушие этого парня постепенно подтачивало ее разумную сторону. Он манил и околдовывал своей загадкой. Она страстно жаждала узнать о нем больше, разгадать его тайну, познать его суть. И чем больше она о нем думала, тем сильнее усиливалась в ней эта жажда.

План по уничтожению Вероники

На следующий день Вероника и Тимур по обыкновению встретились на перекрестке. Не успели они пройти и пару шагов, как из-за поворота показалась довольно ухмыляющаяся Мальцева.

– Что она здесь делает? – шепнула Вероника Тимуру.

Вместо ответа тот лишь пожал плечами. На его лице не было ни тени удивления, лишь одно любопытство.

– Какая неожиданная встреча! – воскликнула Влада, даже не пытаясь скрыть издевку в голосе. – Пожалуй, составлю вам компанию, а то вы что-то какие-то невеселые.

Они все вместе двинулись по направлению к школе. Разумеется, Влада шла возле Тимура, и пыталась целиком завладеть его вниманием. Это было не трудно, ведь Вероника даже не пыталась ее переговорить. Терпеть постоянное присутствие Мальцевой было просто невыносимо, но как запретить ей ходить за ними? Этим вопросом должен заняться Тимур, ведь он – главная причина всего происходящего. Но ему, похоже, все нравилось. Когда они с Мальцевой вдруг начали громко смеяться над какой-то шуткой, терпение Вероники наконец лопнуло.

– Раз меня одну не устраивает, что здесь творится, тогда я пойду, – сказала она.

– Что-что? – Влада приставила ладонь к своему уху. Насмешка играла на ее лице. – Каспранская, тебя не слышно!

– А я и не к тебе обращаюсь. – Вероника почувствовала, как краснеет, и от этого разозлилась еще сильнее. Она посмотрела на Тимура: – Увидимся в школе.

Под мерзкое хихиканье Мальцевой она направилась вперед, постепенно ускоряя шаг.

– Малышка, ты куда? – крикнул ей в спину Тимур, от чего его спутница захихикала еще громче.

Его тон показался Веронике издевательским. Все происходящее напоминало хорошо спланированное шоу.

«Неужели они обо всем заранее договорились? – думала она, мчась в школу. – И если да, то с какой целью? Если Тимур решил сделать Мальцеву своей девушкой, то к чему устраивать этот цирк?»

Злость застилала ей глаза. Она корила себя за мягкотелость, но вместе с этим понимала, что ничего не сможет противопоставить такой наглой стерве, как Мальцева. Не тот характер.

До начала уроков Тимур нашел Веронику в кабинете химии. Отведя ее в сторону, он заговорил:

– Ну и зачем ты сбежала? Ты же понимаешь, что она только этого и добивалась?

– Я не могу выносить ее присутствие. Она меня раздражает. Единственное, что мне оставалось, это просто уйти. А что еще я могла сделать?

– Ну, например, заставить уйти ее.

От возмущения левая бровь Вероники поползла вверх, хотя она не могла припомнить, чтобы раньше умела так делать.

– Но она ходит за тобой, а не за мной! Логично, что ты сам должен с ней разбираться.

– Как, интересно? – удивился Тимур. – Она баба, значит, разговаривать с ней должна ты. Но ты просто сразу сдалась и все.

Вероника не поверила своим ушам:

– Другими словами, я должна бороться с ней за возможность побыть с тобой наедине? Ты серьезно?

– А почему нет? Я бы так и сделал. Но, как видишь, – он обвел рукой окружающее пространство, – желающих позлить меня нет. И я точно знаю, что не будет.

– Намекаешь, что она лезет к тебе только потому, что я ей это позволяю?

– Я не намекаю, я говорю прямо. Если бы ты была более дерзкой, она бы вела себя гораздо тише.

Вероника окинула Тимура долгим взглядом, а затем просто молча вернулась в класс, так ничего и не сказав в ответ. Весь урок она нервно теребила в руках Павлика, меховой брелок, который подарил Тимур. Слова учительницы не доходили до ее сознания, распадаясь в ушах на тысячи отдельных звуков. Еще не хватало, чтобы из-за Мальцевой она снова скатилась на двойки. Пора бы что-то со всем этим придумать.

На следующей перемене Вероника намеренно потащила Тимура в коридор. Больше никаких пряток в кабинетах! Она мысленно настроилась сыграть роль Зинаиды в этом спектакле.

Сидя на подоконнике второго этажа, они смотрели видео, на котором Диего демонстрировал, как подает лапу. Оба смеялись, потому что получилось у него только в одной из девяти попыток, а все остальное время он просто крутился юлой вокруг своей оси.

– А что это мы там смотрим? – раздался высокий голосок. По мнению Вероники, если бы раздражение имело свой звук, оно бы звучало именно так. – Что-то смешное?

– Не твое дело, Мальцева, – сказала Вероника, всеми силами пытаясь не растерять образ Зинаиды до конца этого разговора. Это было ужасно непривычно, и она чувствовала себя не в своей тарелке. – Тебе здесь не рады.

– Каспранская, доставить тебе радость – последнее, чего бы я хотела. – Голос Влады звучал насмешливо. – И, кстати, не рада мне только ты. Вот его, – она кивнула на Тимура, – явно все устраивает. Правда же, Хан?

Две пары девичьих глаз уставились на парня в некотором ожидании, но тот, демонстративно спрыгнув с подоконника, отошел от них и включил на телефоне какое-то видео с футбольного матча. Влада окинула Веронику взглядом, полным торжества.

– Все пошло не по плану, да? Бедная Каспранская! – Она покачала головой. – Но ты хотя бы попыталась, а это уже лучше, чем ничего!

Вероника слышала лишь звон в ушах. Тимур намеренно не поддержал ее. Какой смысл бороться с Мальцевой, если он сам не заинтересован в окончании конфликта? Даже напротив – все происходящее доставляет ему особое удовольствие. Он будто поощряет все действия этой наглой девицы. Вероника чувствовала бессильную злобу. В тот момент ей хотелось вцепиться своей сопернице в волосы, но она понимала, насколько это жалко и глупо. Нет, до такого она никогда не опустится.

Мальцева состроила грустную гримасу:

– Забыла слова, Каспранская? Ну ничего. Тебе не впервой.

Но Вероника и не думала отвечать. Она встала, развернулась и пошла прочь.

– Жалкое зрелище, – прокомментировала Влада, глядя ей вслед. – Хан, мне кажется, я достаточно наглядно продемонстрировала всю суть Каспранской с ее трусливым нутром? Не пора ли бросить ее по прямо сейчас? Напиши ей СМС.

Девушка не поверила глазам, когда вместо ожидаемой агрессии заметила задумчивость на лице Тимура. Пожалуй, его молчание было для нее лучшим ответом. Она победила. Осталось только окончательно добить хромую кобылу, которая по нелепой случайности принимала участие в скачках. Влада решила, что завтра обязательно займется этим вопросом.

***

– Вот так поворот, – пробормотала Зинаида, узнав об истории с Мальцевой. – Как по мне, сейчас самое удачное время для закрытия гештальта. Уж после такого Ханину – одна дорога, и ведет она явно не в светлое будущее.

– Я не могу, – честно призналась Вероника. В глазах ее сразу выступили слезы. – Просто не могу и все. Сейчас мне нужно что-то придумать с Мальцевой. Заставить ее отвалить. И тогда все снова станет нормально.

– Каспраныч, приди в себя, а. Что-то придумывать с этой карлицей должен твой Ханин. Иначе на кой он вообще сдался, если тебе приходится разруливать его проблемы?

– Самое страшное, что я полностью с тобой согласна. Но бросить его я все равно не смогу. Думала, это невозможно, но, кажется, за то время, что мы с ним вместе, я влюбилась в него еще сильнее.

– Давай его брошу я, – предложила Зинаида. – Я смогу. Пришлю ему такое сообщение, что у него зенки только так повылазят. Или, если хочешь, сходим на перемене к Приходько. Она напишет ему более вежливое прощальное послание, если тебе это так принципиально.

После звонка девушки помчались к Ирке. Не успела та дойти до нужного кабинета, как они уже ждали ее у входа. Поняв, что дело серьезное, она усадила подруг за одну из задних парт, а сама села спереди.

– Он пытается столкнуть вас с ней лбами, – заявила она, выслушав сбивчивую речь Вероники. – И мне это не нравится. Зина права: ни к чему хорошему это не приведет.

– Ну раз ты тоже так считаешь, то я, наверное, таки соберусь с силами и… – Вероника почувствовала, как телефон выбрирует в рюкзаке. Оказалось, Тимур прислал СМС. – Спрашивает, где я, – пояснила она. – Что ему написать?

– Напиши: а какое твое собачье дело, я так-то больше не твоя девушка? – предложила Зинаида, вызвав у Ирки приступ хохота. Вероника тоже начала смеяться и сразу почувствовала себя лучше. – Тем временем, в класс только что зашел кореец. Если вдруг кому интересно.

Ира обернулась и, вздохнув, снова вернулась в первоначальное положение. К своему неудовольствию, Вероника заметила, что Витя задержал на ней взгляд, полный презрения.

– Не будь он таким дрыщом, я бы тоже, наверное, запала, – неожиданно заявила Зинаида. – Мне нравятся его шмотки. Всегда одет, как звезда корейской дорамы. Неслыханное дело для нашей школы, где слово «стиль» вдребезги разбивается о скалы растянутых свитеров нелепых расцветок и ужасных брюк фасона тридцатых годов. Короче, наш кореец прям очень модный. Ирка, ты, может, потому и влюбилась?

– Я не влюбилась! – мгновенно вспыхнула та и обернулась назад, чтобы убедиться, что никто ничего не слышал.

– Медок тоже всегда хорошо одет, – проговорила Вероника. – И фигура у него хорошая…

– Не забывай, что он идиот, а отсутствие мозгов – это куда страшнее, чем отсутствие чувства стиля, – парировала Зинаида. – И, кстати, нам с Ириной по-прежнему интересно, как долго ты собираешься терпеть его выходки.

– Подожду до завтра. Знаете, я так подумала… В общем, вы обе правы на его счет. Если завтра ничего не разрешится, то пошлю его к черту. Мне просто нужно хотя бы еще одно подтверждение, что дело по-настоящему плохо. И если я его получу, то принять решение будет куда легче.

Остаток дня Вероника провела, размышляя о Тимуре. Сначала она на него злилась, а потом внезапно пришла к выводу, что он может оказаться прав в своем стремлении сделать ее более жесткой. Тимур всегда будет пользоваться бешеным успехом у женщин, и если они останутся вместе, ей каждый божий день придется отстаивать свое право быть с ним рядом, хладнокровно разворачивая всех его поклонниц туда, откуда они явились. Это будет напоминать теннисный корт, на котором ей придется отбивать бесчисленное множество мячей. И не исключено, что сражаться придется сразу с несколькими соперницами!

Но пока что в нее летит всего один мяч, и подает его Мальцева. Бояться ее – означает, что дальше дороги нет, ведь с каждым годом соперницы будут становиться все более изощренными. Так почему бы не попытаться сыграть этот сет, ведь речь идет о самом важном, о любви?

Включив подходящий для таких случаев плейлист, Вероника принялась моделировать все возможные ситуации. Она придумывала реплики Мальцевой и свои ответы на них, чтобы не пришлось с позором убегать, как это случилось уже дважды за сегодняшний день.

Перед сном она написала Тимуру, что утром будет ждать его на перекрестке. Она была уверена, что эта информация обязательно дойдет до Мальцевой, и та снова решит составить им компанию по дороге в школу. А если так, то на сей раз нахальной девице точно несдобровать.

***

Следующим утром Мальцева действительно явилась к перекрестку в назначенное время. Всем своим видом она демонстрировала непоколебимое торжество, будто бы война уже выиграна.

– Привет, Хан, – сказала она и чмокнула Тимура в щеку. Затем она обратила свой взор на Веронику: – Каспранская, разрешаю тебе сразу убежать от нас. Можешь даже ничего не объяснять, мы все поймем.