Читать книгу: «Закованная тьма»

Глава 1.Дыхание бездны

Сырость инквизиторских подземелий пропитывала одежду до самых костей. Здесь, на четвертом подземном ярусе цитадели Святого Креста, пахло не просто мокрым камнем и старой плесенью — здесь пахло застарелым, въевшимся в гранит страхом. Капли воды срывались со сводчатого потолка, с тихим, мерным стуком разбиваясь о холодные плиты пола. Этот звук мог свести с ума любого, кто проводил здесь больше суток. Любого человека. Но та, что сидела в самом конце коридора, человеком не была.

Капитан Итан Вейн остановился перед тяжелой дубовой дверью, окованной полосами потемневшего от времени серебра. На груди капитана тускло блеснул массивный орденский жетон — символ абсолютной, непререкаемой власти в этом городе. Рука в жесткой кожаной перчатке легла на рукоять тяжелого меча, висевшего на поясе. Итан был утомлен. Позади были двое суток непрерывной охоты в пригородных лесах, сожженная дотла карета, трое погибших рекрутов и, наконец, она. Добыча, которую Орден пытался выследить последние полвека.

— Капитан, — негромко произнес конвоир, стоявший на часах у двери. Его голос заметно дрожал, несмотря на массивный самострел в руках. — Она не издала ни звука с самого момента, как её привезли. Не просила воды, не пыталась вырвать штыри. Просто сидит там. В темноте.

— Проверяли защитные руны на кандалах? — голос Итана прозвучал хрипло, низко, разрезая гулкую тишину коридора.

— Дважды, сэр. Серебряная вязь цела. Штыри уходят в камень на поллоктя. Из этой клетки нет выхода. Ни для людей, ни для... неё.

Итан молча кивнул. Он не верил в безупречность замков, когда дело касалось тварей её порядка. Ему было тридцать два года, половину из которых он провел, зачищая столичные трущобы и древние склепы от тех, кто питался человеческой жизнью. Он видел, как ломаются железные прутья под пальцами голодных носферату, видел, как старые инквизиторы сходили с ума, просто наслушавшись шепота из-за решетки.

Капитан достал из-за пояса массивный святой ключ, провернул его в замочной скважине. Тяжелый засов отошел с противным, скрежещущим звуком, который эхом разнесся по подземному переходу. Итан вошел внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Охранник остался снаружи — приказ капитана был предельно ясен: ни одна живая душа не должна была входить в камеру во время допроса.

Внутри царил полумрак. Единственным источником света была узкая, забранная толстой решеткой отдушина под самым потолком, через которую пробивался бледный, холодный свет луны. Воздух в камере казался неестественно морозным, от дыхания Итана сразу пошел густой белый пар.

В самом центре квадратного каменного мешка, прямо на холодном полу, сидела она.

Её руки были разведены в стороны и скованы тяжелыми цепями, звенья которых были густо покрыты гравировкой из священных писаний Ордена. Кандалы врезались в тонкие, неестественно бледные запястья. На бледной коже в местах соприкосновения с серебром проступали темные, уродливые ожоги — металл буквально выжигал её плоть, но она даже не морщилась. Длинные, как вороново крыло, черные волосы спускались по плечам, частично закрывая порванное на рукавах дорогое бархатное платье винного цвета.

Итан остановился в трех шагах от нее, за пределами досягаемости её рук, если бы цепи вдруг ослабли. Он заложил руки за спину, широко расставив ноги в тяжелых армейских сапогах. Профессиональный взгляд инквизитора подмечал детали: тонкая шея, хрупкие ключицы, изящные пальцы с неестественно острыми, ухоженными ногтями. На первый взгляд — хрупкая аристократка из высшего общества, сбежавшая с бала. На деле — верховное существо, способное разорвать глотку взрослому волку за долю секунды.

— Тебе не зачитали приговор, потому что для таких, как ты, правила просты, — ровно произнес Итан, вглядываясь в тень, скрывавшую её лицо. — Архиепископ подпишет указ на рассвете. Тебя вывезут на центральную площадь в закрытой клетке и сожгут. Очищающее пламя — это единственное, что может избавить мир от твоей скверны. У тебя есть несколько часов, чтобы облегчить свою участь. Назови имена тех, кто укрывал тебя в городе, и я обещаю, что костер разведут из сухих поленьев. Ты сгоришь быстро. Без мучений.

Камера ответила ему тишиной. Только капли воды снаружи продолжали свой монотонный такт.

Итан нахмурился. Он привык к разной реакции заключенных. Одни выли, моля о пощаде, другие шипели, обнажая клыки и бросаясь на решетку, третьи пытались плеваться кровью. Но это молчание начинало давить на нервы. Его ладонь непроизвольно легла на эфес меча.

— Ты меня слышишь, тварь? — Итан сделал полшага вперед. Тесный воротник орденского кителя вдруг показался ему слишком тугим.

И в этот момент она шевельнулась.

Медленно, с едва слышным шурхом бархата по каменным плитам, она подняла голову. Черные волосы упали назад, открывая безупречное, пугающе красивое лицо. У неё была кожа цвета дорогого фарфора, точеный нос и чувственные, неестественно алые губы, которые сейчас были плотно сжаты. Но самым страшным были её глаза. Огромные, сияющие в полумраке жидким серебром, бездонные. В них не было страха. В них не было даже злости. Там читалось глубокое, вековое, леденящее душу пренебрежение.

Она посмотрела на него. Прямо в глаза. Итан, прошедший через десятки сражений, почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала волна первобытного, липкого холода. Ему стоило огромных усилий не сделать шаг назад.

— Капитан Итан Вейн... — её голос прозвучал неожиданно мягко, грудно, с легкой хрипотцой, которая обволакивала комнату, словно дорогой бархат. Этот голос совершенно не вязался с сырыми стенами подземелья. Он должен был звучать в роскошных замках, шептать на ухо секреты королям. — Защитник веры, гроза ночных улиц. Человек, который не знает пощады.

— Ты знаешь мое имя, — констатировал Итан, сильнее сжимая рукоять меча. — Значит, шпионы Ордена не ошибались. Ты давно следила за нами.

Она тихо, едва слышно рассмеялась. Звук её смеха был похож на шелест сухой листвы или звон тончайшего хрусталя. От этого звука у Итана зачесались ладони. Действие защитных амулетов, висевших у него под кителем, резко усилилось — они начали нагреваться, предупреждая об опасности ментального воздействия. Тварь пыталась играть с его разумом.

— Следила? О нет, капитан, — она качнула головой, и цепи отозвались глухим, тяжелым звоном. — Ваш Орден слишком высокого мнения о себе. Вы как муравьи, которые построили свой муравейник на старом кладбище и думают, что владеют этой землей. Вы ловите мелких падальщиков по подворотням и называете это великой войной. Но вы понятия не имеете, что такое настоящая тьма.

— Настоящая тьма сейчас сидит передо мной в цепях, — отрезал Итан, его голос налился сталью. — И эта тьма сгорит через четыре часа. Мне не нужны твои загадки, монстр. Мне нужны имена высших вампиров, которые вошли в совет города.

Героиня медленно потянула руки вперед. Звенья цепей натянулись с противным металлическим скрежетом, серебряные руны на кандалах вспыхнули ярче, глубже вгрызаясь в её кожу. Итан заметил, как из-под серебряных колец по её бледным рукам потекли тонкие, черные струйки мертвой крови. Но её лицо оставалось абсолютно спокойным. Она словно не чувствовала этой адской боли. Или боль была для неё чем-то привычным.

— Имена? — она чуть приоткрыла рот, и Итан на долю секунды увидел кончики её безупречно острых, длинных клыков. — А если я скажу, что те, кого ты ищешь, сидят не в совете города? Если я скажу, что твой собственный архиепископ пьет вино, разбавленное кровью девственниц, чтобы продлить свою убогую, дряхлую жизнь? Что ты сделаешь тогда, праведник? Обратишь свой меч против него?

— Ложь! — рявкнул Итан. Его шаг вперед был импульсивным, нарушающим все инструкции безопасности. Он оказался слишком близко к ней. — Твари всегда лгут перед смертью, пытаясь посеять сомнения в душах верующих. Это твое последнее слово? Ты выбираешь огонь?

Она не ответила. Вместо этого она сделала глубокий, медленный вдох через нос, словно втягивала в себя весь воздух в этой тесной камере. Её серебряные глаза хищно сузились, а зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку.

— Твоя кровь... — прошептала она, и в её голосе впервые проступила дикая, голодная, пугающая глубина. Настоящее чудовище, скрывающееся под маской аристократки, на мгновение показало свою морду. — Она пахнет полынью, порохом и... горьким страхом, капитан. Очень редкий, породистый коктейль. Ты ведь не спал двое суток? Твое сердце бьется так быстро, так тяжело... Оно буквально выпрыгивает из груди. Бум. Бум. Бум. Я слышу его так четко, словно держу в своих пальцах.

Итан застыл. С ужасом он осознал, что её слова действуют на него странным, парализующим образом. Его собственное сердце действительно стучало как сумасшедшее, отдаваясь гулом в ушах. Воздух в камере стал настолько густым, что его трудно было вдохнуть. Защитные амулеты на его груди теперь не просто грели — они буквально жгли кожу сквозь рубашку, металл раскалился, но Итан не мог пошевелиться.

Она медленно подалась вперед, насколько позволяли натянутые до предела цепи. Натяжение было таким сильным, что одно из звеньев серебряной цепи с тихим звоном треснуло, но удержалось. Между лицом Итана и лицом вампирши оставалось не больше полуметра. Он чувствовал её ледяное, мертвенное дыхание, которое странным образом пахло дикими розами и свежим железом.

— Ты думаешь, что ты мой тюремщик, Итан Вейн? — тихо, почти интимно спросила она, глядя на него снизу вверх. Её губы дрогнули в едва заметной, торжествующей улыбке. — Ты думаешь, что эти жалкие железки могут удержать ту, что видела рассвет и закат трех человеческих цивилизаций? Вы поймали меня только потому, что я позволила вам это сделать. Мне нужно было попасть внутрь этой цитадели. И мне нужен был ты.

Капитан попытался перехватить рукоять меча, но пальцы правой руки словно налились свинцом и не слушались. Ментальное давление, исходящее от этой женщины, было сокрушительным. Она не использовала магию в привычном понимании — она просто подчиняла себе само пространство вокруг.

— Почему... я? — сквозь зубы, с огромным трудом выдавил из себя Итан. Лоб капитана покрылся крупными каплями пота.

Вампирша наклонила голову набок, её взгляд скользнул по его сильной шее, остановившись прямо там, где под кожей тяжело пульсировала сонная артерия. Она сделала еще одно короткое движение вперед, и её кандалы заскрежетали по камню стены, вырывая штыри из гнезд с мелкой крошкой.

— Потому что из всех псов этого Ордена только у тебя осталась живая, не выжженная фанатизмом душа, — прошептала она, и её серебряные глаза вспыхнули голодным, порочным блеском. — И я возьму эту душу себе. Ты сам придешь в мою камеру следующей ночью, капитан. Сам откроешь эти замки. И сам подставишь мне свою шею. А теперь... зови своих стражников. Наш первый допрос окончен.

В этот же миг парализующий туман, сковавший тело Итана, резко рассеялся. Огромная ментальная волна отпустила его, и капитан, тяжело дыша, отшатнулся назад, едва не задев спиной тяжелую дверь камеры. Сердце бешено колотилось в груди, амулеты на теле начали медленно остывать, оставляя на коже болезненные красные следы от ожогов.

Она снова сидела неподвижно, опустив голову, скрытая тенью своих длинных черных волос. Цепи висели натянутыми, серебряные руны продолжали жечь её кожу, словно ничего не произошло. И только легкая, едва заметная улыбка на её алых губах напоминала о том, что произошло секунду назад.

Итан тяжело, судорожно вздохнул, нащупал позади себя ручку двери и резко дернул её на себя, буквально вываливаясь в освещенный факелами коридор подземелья.

— Капитан? Все в порядке? — к нему тут же подскочил испуганный часовой, заметив бледность и взъерошенный вид своего командира.

Итан облокотился спиной о холодную стену коридора, пытаясь унять дрожь в руках. Он посмотрел на закрытую дверь камеры, за которой скрывалось самое опасное существо, с которым ему когда-либо приходилось сталкиваться. Существо, которое только что пообещало забрать его душу. И самое страшное было в том, что глубоко внутри, под коркой инквизиторского долга, Итан почувствовал дикий, первобытный, запретный страх... смешанный с непреодолимым желанием вернуться туда снова.

— Капитан? — повторил часовой, вглядываясь в лицо командира.

— Усилить охрану, — хрипло, едва узнавая собственный голос, приказал Итан, поправляя воротник кителя, под которым все еще горели ожоги от защитных амулетов. — Никому не приближаться к камере без моего личного приказа. И... приготовьте карету на рассвет. Мы везем её на совет.

Он развернулся и быстрыми, почти суетливыми шагами направился прочь из подземелья, стараясь не думать о том, что в темноте за его спиной звучит безмолвный, торжествующий смех.

Глава 2. Клеймо

Солнце над столицей вставало тяжелое, багровое, словно напитавшееся ночным туманом. Бледные лучи неохотно пробивались сквозь узкое стрельчатое окно капитанской канцелярии, разрезая полумрак полосами пыльного света.

Итан Вейн стоял у окна, опираясь ладонями о дубовый подоконник. Он так и не заснул. Стоило ему закрыть глаза, как серая пелена сна тут же взрывалась жидким серебром чужих глаз, а в ушах начинал звучать мягкий, вкрадчивый шепот: «Ты сам подставишь мне свою шею...»

Капитан тряхнул головой, отгоняя наваждение, и резко расстегнул крючки форменного кителя. Рубашка под ним была влажной от пота. Схватившись за ворот, Итан потянул ткань вниз, оголяя широкую грудь, покрытую старыми шрамами от когтей и клинков. Но его взгляд приковал не старый боевой опыт, а то, что появилось на коже всего несколько часов назад.

Там, где серебряные защитные амулеты соприкасались с телом, кожа выгорела до мяса. Ожоги от священного металла должны были быть ровными, округлыми. Но эти... Итан коснулся пальцами воспаленной кожи, шипя от резкой боли. Три уродливых, багровых следа сходились к центру груди, образуя четкие очертания трех переплетенных линий. Древний рунический знак. Метка подчинения, которую в старых гримуарах называли «печатью вечной жажды». Она не просто выжгла его амулеты — она оставила на нем свое клеймо сквозь серебро. сквозь веру. Сквозь саму его суть.

— Капитан? — в дверь коротко постучали, и в кабинет заглянул лейтенант Магнус, его правая рука. — Карета подана к южным воротам цитадели. Конвой из двенадцати тяжелых всадников готов. Архиепископ прислал личное распоряжение: доставить заключенную в Тайную Палату без промедления. Светский суд отменен. Ее будут судить за закрытыми дверями.

Итан поспешно застегнул рубашку, скрывая клеймо, и натянул китель. Каждое движение отзывалось адской, пульсирующей болью в груди, словно под кожей все еще тлели угли.

— Вы вывели её? — спросил Итан, затягивая портупею с тяжелым палаческим мечом.

— Да, сэр. Но с ней что-то не так, — Магнус замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Она... она не сопротивляется. Когда кузнецы набивали на неё дополнительные кандалы, она просто улыбалась. Парни бледнели, у двоих кровь носом пошла от одного её взгляда. Капитан, может, стоит вызвать высших иерофантов для конвоирования? Молитвы обычных рекрутов против такой твари — как солома против огня.

— Нет времени, — отрезал Итан, проверяя, легко ли ходит клинок в ножнах. — Архиепископ требует её на рассвете. Если мы задержимся, нас самих обвинят в ереси. Идем.

Внутренний двор цитадели Святого Креста встретил их пронзительным утренним ветром. Огромная черная карета, больше похожая на железный склеп на колесах, стояла в окружении конных инквизиторов. Лошади нервно фыркали, перебирали копытами и косили глазами на закрытые ставни экипажа — животные чуяли хищника за версту.

Итан подошел к карете. Железные засовы были заперты, на стыках дверей висели тяжелые сургучные печати Ордена. Внутри было тихо. Но Итан кожей, каждым волоском на теле чувствовал, что она смотрит на него сквозь толстое дерево и железо. Печать на его груди отозвалась новой волной жгучей боли. Она знала, что он здесь.

— По коням! — скомандовал Итан, легко взлетая в седло своего вороного жеребца. — Двигаемся по старой трактовой дороге через низину. Там меньше людей. Не хватало еще поднять панику в торговых кварталах.

Они выехали за ворота цитадели, когда солнце едва оторвалось от горизонта. Грохот колес по брусчатке сменился глухим стуком копыт по раскисшей от ночного тумана лесной дороге. Столица оставалась позади, укутанная серым саваном смога и испарений. По обе стороны тракта тянулся древний, густой лес, где вековые дубы переплетались ветвями, создавая вечный полумрак даже в солнечный день.

Итан ехал впереди отряда, держа руку на рукояти меча. Напряжение внутри него росло с каждой минутой. Его обученное чутье охотника, которое никогда не подводило, буквально кричало об опасности. Но опасность исходила не от кареты за его спиной. Лес вокруг казался слишком тихим. Не пели птицы, не шумел ветер в кронах деревьев. Всё словно замерло в ожидании удара.

— Магнус, — тихо позвал Итан, придерживая коня, чтобы лейтенант поравнялся с ним. — Держи самострелы наготове. Что-то не так.

— Туман слишком густой, капитан, — отозвался лейтенант, всматриваясь в серую дымку, которая стремительно выползала из чащи, затапливая дорогу. — Лошади слепнут.

Туман сгущался неестественно быстро. За какие-то пару минут он стал настолько плотным, что Итан едва видел уши собственного коня. Белая, холодная взвесь пахла... сырой землей и старой кровью. Тот самый запах из камеры.

«Они идут за мной, капитан...» — вдруг отчетливо прозвучал в голове Итана её смеющийся голос.

Капитан резко обернулся, его сердце пропустило удар. Разумеется, карета была заперта, но этот ментальный шепот был настолько реальным, словно она сидела прямо позади него на лошади, обнимая его за плечи своими ледяными руками.

— К бою! — рявкнул Итан, выхватывая меч из ножен. Клинок со свистом разрезал туман. — Круговая оборона! Прикрыть карету!

В ту же секунду тишину леса разорвал резкий, свистящий звук. Тяжелая арбалетная стрела с черным оперением пробила кольчугу одного из инквизиторов. Мужчина с глухим хрипом повалился со скакуна прямо под копыта товарищам. Из серой пелены тумана беззвучно, словно призраки, начали вырастать человеческие фигуры.

Но это были не вампиры.

На нападавших были тяжелые, пропитанные воском плащи, а под ними блестели доспехи... Инквизиторского Ордена. Вот только вместо святых жетонов на их груди висели черные, перевернутые распятия, а лица скрывали глухие железные маски-личины.

— Предатели! — крикнул Магнус, разворачивая коня и вскидывая самострел. — Это каратели из личной гвардии Архиепископа! Что происходит?!

— Не рассуждать! Руби их! — приказал Итан, направляя жеребца прямо на ближайшего нападавшего.

Завязался короткий, грязный и яростный бой. В тумане ничего не было видно дальше вытянутой руки. Слышался только звон стали о сталь, яростные крики людей, хрипы раненых лошадей и глухие удары тел о землю. Нападавшие действовали с пугающей, профессиональной жестокостью. Они не пытались захватить карету или освободить пленницу — они целенаправленно добивали коней конвоя и резали глотки раненым инквизиторам. Они зачищали свидетелей.

Итан отбил сокрушительный удар тяжелого топора, крутанул меч и вогнал лезвие прямо под подбородок нападавшему. Черная маска брызнула кровью, человек замертво рухнул на землю. Капитан тяжело дышал, рана на его груди горела так, словно туда плеснули кислоты. Метка требовала сил, она высасывала из него энергию, мешая двигаться с привычной легкостью.

— Капитан! — отчаянный крик Магнуса оборвался на полуслове. Итан обернулся и увидел, как его лейтенанта стаскивают с седла трое гвардейцев. Один из них безжалостно вогнал короткий кинжал в сочленение доспехов на шее парня.

Итан остался один. Из двенадцати его верных людей в живых не осталось никого. Конные нападавшие окружили его, сужая кольцо. Их было шестеро. Их мечи были покрыты странной, темной рунической вязью, которая слабо светилась в тумане. Оружие, созданное специально для убийства высших чинов Ордена. Свои убивали своих.

— Капитан Вейн, — раздался глухой, искаженный железом маски голос предводителя нападавших. — Бросьте меч. Архиепископ не держит на вас зла, но эта тварь в карете не должна доехать до Высшего Совета. Она должна умереть здесь, вместе со всем конвоем. Формально — на вас напали дикие носферату. Ваш орден получит посмертные почести. Не усложняйте нам работу.

Итан сплюнул кровь на растоптанную землю тракта. Его предали. Те, кому он молился, те, чьи приказы он выполнял безропотно всю свою жизнь, просто списали его как расходный материал, чтобы похоронить какую-то жуткую тайну своего святейшества.

— Поцелуйте дьявола в задницу, — хрипло процедил Итан, перехватывая меч обеими руками. — Орден не сдается.

— Жаль, — качнул головой маска. — Убить его. И подожгите карету. Термитная смесь уничтожит даже верховную кровь.

В этот момент, когда шестеро карателей одновременно двинулись на Итана, изнутри железной кареты раздался жуткий, оглушительный удар. Толстое дерево обшивки треснуло с сухим, пушечным треском. Тяжелые сургучные печати Ордена лопнули, разлетаясь мелкими осколками.

Каратели замерли.

Второй удар выбил тяжелую дубовую дверь кареты вместе с железными петлями. Она отлетела метров на пять, сбив с ног одного из гвардейцев и буквально раздавив его своим весом. Из проема кареты медленно, плавно, словно соткавшись из самого тумана, шагнула она.

Её руки все еще были скованы тяжелыми серебряными кандалами, но длинные цепи, которые должны были намертво удерживать её внутри склепа, теперь волочились за ней по земле, со скрежетом пересчитывая камни. На её лице не было и следа боли от серебряных ожогов. Напротив, в полумраке леса её кожа светилась мягким, жемчужным светом, а серебряные глаза горели таким яростным, торжествующим безумием, что даже кони карателей начали пятиться, дико хрипя.

— Вы прервали мою утреннюю прогулку, господа, — пропела она, и этот голос заставил кровь в жилах инквизиторов застыть. — И вы принесли столько свежей, горячей крови... Какая поразительная щедрость от слуг Святого Креста.

— Огонь! Стреляй в нее! — панически заорал командир карателей, забыв про Итана.

Двое гвардейцев вскинули тяжелые арбалеты, раздался сухой щелчок тетивы. Два болта, освященных в храме, полетели прямо ей в грудь. Она даже не попыталась уклониться. С молниеносной, нечеловеческой скоростью она взмахнула скованными руками — тяжелая серебряная цепь со свистом рассекла воздух, перебивая летящие стрелы на лету. Ошметки дерева и железа посыпались в грязь.

В следующую долю секунды она исчезла. Просто растворилась в тумане.

Один из арбалетчиков не успел даже вскрикнуть. Она появилась прямо за его спиной. Из подмышек её скованных рук вылетели цепи, захлестывая шею мужчины. Короткий, резкий рывок — и железная маска карателя неестественно провернулась назад с сухим, отчетливым хрустом ломающихся позвонков.

— Монстр! — командир карателей попытался ударить её мечом, но она скользнула в сторону, плавным, танцующим движением уходя от выпада. Её бархатное платье взметнулось, пачкаясь в крови убитых.

Итан завороженно смотрел на эту бойню, не в силах пошевелиться. Это была не битва — это было абсолютное, безупречное доминирование хищника над добычей. Она двигалась так быстро, что человеческий глаз улавливал лишь смазанный силуэт и блеск серебряных глаз в серой дымке тумана. Через минуту все было кончено.

Пятеро элитных гвардейцев Архиепископа лежали в грязи. Их доспехи были вскрыты с легкостью консервных банок, а земля вокруг окрасилась в густой, багровый цвет. Она стояла посреди этого кровавого месива, тяжело дыша, её алые губы были испачканы свежей кровью одного из нападавших. Она медленно повернулась к Итану, который все еще сжимал в руках свой меч, едва держась на ногах от слабости и боли в груди.

Метка на его сердце пульсировала так сильно, что перед глазами капитана плыли темные круги.

— Ну вот и все, мой дорогой капитан, — тихо произнесла она, делая шаг к нему. Цепи с тихим звоном волочились по траве. — Твой любимый Орден вынес тебе приговор. Ты больше не защитник веры. Ты — труп, который забыли закопать.

— Почему... почему они напали? — сквозь зубы выплюнул Итан, чувствуя, как колени начинают подкашиваться.

— Потому что твой Архиепископ боится меня сильнее, чем гнева своего бога, — она подошла вплотную, её ледяные пальцы, испачканные чужой кровью, нежно легли на его бледную щеку. — Он знает, что если я заговорю на Совете, его святейший трон превратится в костер. Но теперь это не важно. Важно то, что у тебя больше никого нет. Кроме меня.

Итан почувствовал, как сознание стремительно покидает его. Силы, которые метка вытягивала из него все это утро, окончательно иссякли. Меч со звоном выпал из его ослабевших пальцев, ударившись о камни. Капитан покачнулся и рухнул бы прямо в грязь, если бы её сильные, неестественно холодные руки не подхватили его, прижимая к своей груди.

Последнее, что он запомнил до того, как окончательно провалиться в спасительную темноту — это ощущение её ледяного дыхания на своей шее и её тихий, торжествующий шепот:

— Отдыхай, Итан. Наша игра только начинается. Теперь ты мой пленник.

Глава 3. Алтарь греха

Сознание возвращалось к Итану толчками, принося с собой волны тупой, изнуряющей боли. Прошло немало времени, прежде чем он смог разлепить веки. Над головой вместо мрачного лесного неба высился полуразрушенный, затянутый паутиной свод из серого камня. Сквозь проломы в крыше внутрь заброшенного монастыря проникали косые лучи заходящего солнца, окрашивая всё вокруг в тревожный, багряно-золотой цвет.

Капитан лежал на полу, привалившись спиной к основанию расколотого каменного алтаря. Его китель был грубо распахнут, а рубашка на груди пропиталась кровью. Рана от арбалетного болта, полученная в суматохе боя, глубоко воспалилась. Но куда сильнее горела метка — три проклятые линии на сердце пульсировали в такт его рваному пульсу, источая невыносимый жар.

— Очнулся, праведник, — раздался тихий, грудной голос из глубины нефа.

Итан резко повернул голову, шипя от прострелившей шею боли. Она сидела на широком подоконнике разбитого витражного окна, поджав под себя одну ногу. Длинное бархатное платье было разорвано на подоле, обнажая изящную бледную щиколотку. Её руки всё еще оставались в серебряных кандалах, но теперь цепи были намотаны на её предплечья, словно странные, уродливые браслеты. Она лениво перебирала пальцами, заставляя звенья тихо, мелодично звенеть.

— Где мы?.. — хрипло выдавил Итан. Слюна казалась вязкой, горькой, как полынь.

— В заброшенном скиту Святого Лазаря, — она плавно скользнула с подоконника вниз. Её босые ступни ступали по холодному камню совершенно беззвучно. — Ирония судьбы, не находишь? Лучший ищейка Ордена прячется от своих же псов в святом месте. Твои бывшие братья прочесывают тракт. Они думают, что тебя утащили вампиры. В каком-то смысле они правы.

Она приближалась медленно, покачивая бедрами, и этот контраст между её хищной природой и изящной, аристократической грацией заставил сердце Итана забиться быстрее. В полумраке храма её серебряные глаза казались единственным источником света. Они мерцали, отражая закат, и в них читалось нечто голодное. Опасное.

Итан попытался нащупать рукоять меча, но оружия рядом не было. Ослабевшее тело не слушалось, руки дрожали, налитые свинцом. Он был полностью, абсолютно беззащитен перед ней.

— Не дергайся, капитан. Ты потерял слишком много крови, — она опустилась на колени прямо перед ним. Расстояние между их лицами сократилось до пары ладоней. Итан снова почувствовал этот сводящий с ума запах диких роз и свежего железа. — И твоя метка... она выжигает тебя изнутри. Твое хваленое серебряное благословение Ордена пытается бороться с моей кровью в твоих венах. Если я ничего не сделаю, до рассвета твое сердце просто разорвется.

— Так дай ему... разорваться, — процедил Итан, превозмогая боль. Он упрямо посмотрел ей прямо в глаза, отказываясь ломаться. — Лучше сдохнуть здесь, чем стать твоей послушной куклой.

Она приклонила голову набок, и тонкая прядь её угольно-черных волос скользнула по обнаженной груди Итана, заставив его кожу покрыться мурашками. Её взгляд опустился к его губам, затем к пульсирующей ране, а после — к уродливому клейму над сердцем.

— Какая глупая, гордая человеческая верность, — прошептала она, и её алые губы приоткрылись, обнажая кончики острых клыков. — Но я не позволю тебе умереть. Не сейчас, когда я только нашла игрушку по вкусу.

Прежде чем Итан успел хотя бы выругаться, она подалась вперед. Её ледяные, сильные ладони жестко зафиксировали его голову, впиваясь пальцами в волосы на затылке. Итан дернулся, но вампирша прижала его к каменному алтарю с такой силой, что у него перехватило дыхание.

Она склонилась к его груди. Её горячий, влажный язык коснулся воспаленного края раны.

Итан глухо, хрипло вскрикнул. Это была не просто боль — это был шок. Чистый, неразбавленный электрический разряд прошил всё его тело от макушки до пят. Но вслед за острой болью пришло нечто иное. Порочное, тягучее, темное наслаждение. Кожа там, где её язык слизывал сочащуюся кровь, начала неметь, а жар метки сменился покалывающим, вибрирующим холодом.

— Пусти... — выдохнул Итан, но этот звук больше походил на стон, чем на приказ. Его пальцы судорожно впились в ткань её порванного платья на плечах, пытаясь оттолкнуть её, но вместо этого он лишь сильнее прижал её к себе.

Она игнорировала его слабые попытки сопротивления. Её поцелуи поднимались выше по его груди, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она пила его кровь, но делала это так медленно, тягуче, словно смаковала дорогое коллекционное вино. Каждый мазок её языка заставлял Итана выгибаться навстречу её губам. Его принципы, его многолетняя выучка, его обеты — всё рушилось в этой темной, заброшенной церкви под звуки её тяжелого дыхания.

Наконец она подняла голову. Её серебряные глаза потемнели, зрачки расширились так, что радужка превратилась в тонкий ободок. Губы вампирши были влажными, блестящими от его крови.

— Ты чувствуешь это, Итан? — прошептала она прямо ему в губы. Её дыхание обжигало его, несмотря на холод её тела. — Твоя кровь теперь поет во мне. А моя... проникает в тебя.

Она перехватила его руку, подняла её и прижала его ладонь к своей шее. Под его пальцами кожа вампирши казалась гладкой, как шелк, и невероятно холодной. Но Итан отчетливо почувствовал, как глубоко под этой фарфоровой кожей, вопреки всем законам природы, с бешеной скоростью билось её мертвое сердце. Бум. Бум. Бум. В точности повторяя ритм его собственного пульса. Они были синхронизированы. Связаны.

— Ты... чудовище, — выдохнул Итан, глядя на её алые губы. Внутри него бушевал первобытный ужас, смешанный с таким диким, голодным вожделением, какого он не испытывал никогда в жизни. Ему хотелось оттолкнуть её и одновременно — впиться в эти губы ответным, яростным поцелуем, сорвать с неё остатки бархата и взять её прямо здесь, на оскверненном алтаре.

— О да, — согласилась она, едва заметно улыбаясь. Её пальцы медленно скользнули по его подбородку, очерчивая линию губ. — Я монстр, капитан. Но я единственный монстр, который спасет тебя от твоих святых палачей.

Она наклонилась еще ближе, так что их губы почти соприкоснулись. Итан чувствовал металлический привкус собственной крови на её дыхании.

— Чтобы выжить, тебе нужна сила, — её голос упал до едва различимого, интимного шепота. — Твоя человеческая плоть слишком слаба для того, что ждет нас впереди. Возьми её у меня.

Вампирша резко вскинула свои скованные руки и прикусила собственное запястье. Безупречно острый клык легко пробил белую кожу, и из раны лениво потекла густая, темная, почти черная кровь. Она пахла так сладко, что у Итана мгновенно пересохло в горле. Его инстинкты инквизитора вопили, что это конец, это окончательное падение в бездну ереси, из которой нет возврата. Но его тело, измученное жаром и ведомое её ментальной волей, уже не принадлежало ему.

Она прижала кровоточащее запястье к его губам.

— Пей, мой капитан, — приказала она, и в её серебряных глазах вспыхнуло абсолютное, безграничное торжество. — Сделай свой первый шаг во тьму.

Итан зажмурился, вцепился пальцами в её тонкую талию и... разомкнул губы. На его язык упали первые капли её древней, горячей, наполненной чистой магией крови.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Внутри Итана словно взорвалось жидкое пламя. Боль в груди мгновенно исчезла, рана затянулась на глазах, оставляя лишь гладкий розовый шрам. Чувства обострились до предела: он услышал шуршание мышей в дальнем углу скита, шелест листьев за километры отсюда и каждый, даже самый легкий вздох женщины, которая сидела на нем верхом, прижимаясь своим телом к его бедрам.

Сила наводнила его вены, делая его мышцы стальными. Итан открыл глаза — теперь полумрак заброшенного монастыря казался ему ярким, наполненным тысячами оттенков. Он посмотрел на вампиршу, которая с улыбкой наблюдала за его трансформацией.

Больше не было слабого, умирающего инквизитора. Перед ней сидел мужчина, в чьих венах теперь бурлила сила верховной крови.

Итан резко перехватил её запястья. Серебряные цепи между её рук звякнули, когда он одним мощным движением опрокинул её навстречу каменному полу, перехватывая инициативу. Теперь он возвышался над ней, тяжело дыша, а его пальцы до боли сжимали её хрупкие плечи.

— Что ты со мной сделала? — прорычал он, глядя в её сияющие серебром глаза. Напряжение между ними достигло своего пика, воздух вокруг них буквально вибрировал от невысказанного, дикого желания.

Она не испугалась его внезапной силы. Напротив, её улыбка стала еще шире, а бедра инстинктивно подались навстречу его паху, чувствуя его жесткое, непреклонное возбуждение сквозь ткань брюк.

— Я сделала тебя равным себе, Итан, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы и притягивая его лицо к своему. — Добро пожаловать в ад. Наш первый настоящий допрос... только начинается.

И прежде чем он успел ответить, она сама впилась в его губы яростным, требовательным поцелуем, заставляя его окончательно забыть о том, кем он был еще несколько часов назад.

Глава 4. Побочный эффект

Вкус её крови всё ещё горел на губах Итана — сладкий, металлический, отдающий безумием и жидким огнем. Каждый вдох давался с неестественной легкостью. Воздух заброшенного скита, прежде казавшийся затхлым, теперь раскрылся для него сотней новых запахов: он отчетливо различал аромат старого воска у алтаря, запах ржавчины на её кандалах и сводящий с ума, теплый аромат её тела.

Она лежала под ним на каменном полу, прижатая его тяжелым телом, и тихо, торжествующе смеялась. Черные волосы разметались по плитам, серебряные глаза сияли в сгущающейся темноте ночи.

— Хватит... — Итан резко отпрянул, разрывая поцелуй. Он тяжело дышал, его сердце колотилось в груди как бешеное, но это больше не была болезненная аритмия. Сила внутри его вен требовала выхода, мышцы ныли от избытка противоестественной энергии.

Капитан поднялся на ноги, покачнулся, но устоял. Он посмотрел на свои ладони — кожа казалась бледнее, чем обычно, а вены на запястьях отчетливо проступали темными, почти черными линиями. Розовый шрам на груди, где еще полчаса назад была смертельная рана, больше не болел.

— Что ты со мной сделала, тварь? — Итан обернулся к ней, его голос прозвучал глубже, рычаще, с едва заметным вибрирующим эхом, которое обычно пугало его в допросных Ордена.

— Я спасла тебе жизнь, мой гордый капитан, — она плавно, без единого лишнего движения поднялась с пола, словно гравитация на неё не действовала. Бархатное платье скользнуло по её бедрам. Она подошла ближе, удерживая свои кандалы ладонями, чтобы цепи не шумели. — И дала тебе шанс отомстить тем, кто пустил тебя в расход. Радуйся. Теперь ты не просто человек.

— Я инквизитор! — рявкнул Итан, и его пальцы инстинктивно сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. — Я давал обет защищать людей от таких, как ты! А теперь я... я сам...

— Сам стал одним из нас? — ласково перебила она, остановившись в шаге от него. Её ледяные пальцы коснулись его подбородка, заставляя поднять голову. — Еще нет. Ты всего лишь испил моей крови. Ты стал моим дампиром. Моим верным клинком, привязанным к моей воле. Твоя человеческая душа всё еще при тебе, Итан. Но твое тело теперь принадлежит ночи.

Она резко убрала руку и отвернулась, направляясь к выходу из разрушенного нефа.

— Идем. У нас мало времени. Каратели Архиепископа скоро поймут, что туман рассеялся слишком быстро, и вернутся с подкреплением. Если нас зажмут здесь, даже моя кровь в твоих жилах тебя не спасет. К утру мы должны быть далеко от границ столицы.

— Куда мы идем? — Итан последовал за ней. Ненависть к себе и к ней бушевала внутри него, но первобытный инстинкт выживания и странная, непреодолимая тяга идти за этой женщиной вели его вперед вопреки рассудку.

— Домой, — не оборачиваясь, бросила она. — В мое родовое гнездо. Поместье Блэквуд. Туда, куда твой Орден не осмеливался совать свой нос последние триста лет.

Они вышли из скита в ночной лес. Туман почти растаял, уступая место прозрачной, холодной лунной ночи. Итан с изумлением обнаружил, что видит лес так же четко, как днем. Каждый лист, каждая травинка, каждый след дикого зверя на земле были видны ему до мельчайших деталей. Но радоваться обновленным чувствам пришлось недолго.

Примерно через час быстрого бега по лесной чаще Итан почувствовал, как внутри него начинает нарастать странный, изнуряющий голод. Это был не тот голод, который можно утолить хлебом или жареным мясом. Его рот наполнился вязкой, сухой слюной, а горло словно обожгло сухим песком. Челюсть свело тупой судорогой.

Капитан остановился, тяжело опершись рукой о ствол старого дуба. Из его груди вырвался хриплый, животный рык.

— Что... что это? — выдавил он, чувствуя, как под его верхней губой неестественно удлиняются и заостряются зубы. Клыки уперлись в нижнюю губу, пробивая кожу до первой капли крови. Свой собственный вкус показался ему пресным, сухим. Чудовищно неправильным.

Вампирша остановилась и медленно повернулась к нему. В лунном свете на её лице играла легкая, почти сочувственная улыбка, в которой, однако, сквозило жестокое торжество хищника.

— Это побочный эффект, Итан, — тихо произнесла она, делая к нему шаг. — Первая жажда. Моя кровь восстановила твое тело, но теперь оно требует подзарядки. Ты хочешь пить. И ты хочешь не воду.

— Нет... — Итан зажмурился, мотая головой. — Нет, я не стану... Я лучше сгрызу свои руки, но не трону человека.

— Людей здесь нет, праведник, — она подошла вплотную. Её серебряные глаза вспыхнули гипнотическим блеском. Она медленно подняла свои скованные руки и скользнула пальцами по вороту его кителя, обнажая шею. — Но здесь есть я. Моя кровь дала тебе силу, и моя же кровь может унять твою боль. Но за всё нужно платить, капитан.

Она наклонила голову, подставляя ему свою белоснежную, идеальную шею, на которой отчетливо билась синеватая жилка.

— Кусай, Итан, — прошептала она, и в её голосе прозвучала опасная, порочная ласка. — Утоли свой голод. Стань моим чудовищем до конца. Либо сойди с ума от жажды прямо здесь. Выбирай.

Голод внутри Итана взвился диким пламенем, выжигая последние остатки человеческого самоконтроля. Запах её кожи ударил в нос с сокрушительной силой. Он больше не видел в ней древнее зло. Он видел единственный источник спасения от этой адской судороги в горле.

С глухим, яростным рыком Итан схватил её за плечи, рванул на себя и... вонзил свои новые, острые клыки прямо в её ледяную плоть.

Глава 5. Чертоги Блэквуда

Вкус её крови, хлынувший в горло Итана, не был похож ни на что, известное человеку. Это было не просто утоление жажды — это было чистое, концентрированное безумие, смешанное с эйфорией. Огненная волна прокатилась по венам, мгновенно отпуская сведенную судорогой челюсть. Итан сильнее вцепился пальцами в её плечи, сминая ткань винного бархата, почти отрывая её от земли. Он пил жадно, шумно, полностью потеряв контроль над собственным разумом, растворяясь в ледяной сладости её древней жизни.

Она не сопротивлялась. Напротив, её голова бессильно откинулась назад, подставляя шею под его безжалостные глотки. Из её груди вырвался тихий, рваный вздох, больше похожий на стон наслаждения. Её скованные серебром руки медленно поднялись и легли на затылок Итана, пальцы запутались в его коротких волосах, прижимая капитана к себе ещё ближе, ещё плотнее. Цепи между её запястий звякнули, натягиваясь на его шее удавкой, но ни один из них этого не заметил.

В этот момент они были единым целым. Бывший инквизитор и древнее божество тьмы, оскверняющие саму суть вековой вражды между их видами.

Наконец, остатки человеческого разума Итана, словно сквозь толщу грязной воды, подали подавленный сигнал тревоги. «Ты убьешь её. Ты пьешь слишком много». Эта мысль заставила его содрогнуться. С колоссальным, почти нечеловеческим усилием Итан разомкнул окровавленные челюсти и отпрянул от её шеи.

Он тяжело дышал, с его подбородка на воротник кителя упала густая темная капля. Глаза капитана горели диким, голодным серебряным огнем — точно таким же, как у неё.

Вампирша покачнулась, её веки были полуприкрыты. На её белоснежной шее отчетливо виднелись две глубокие, сочащиеся багровым раны от его клыков, но прямо на глазах Итана они начали затягиваться, покрываясь тонкой ледяной корочкой. Она облизала пересохшие алые губы и посмотрела на него с такой обжигающей, порочной гордостью, что у Итана перехватило дыхание.

— Полноценный укус... — прошептала она, её голос слегка дрожал от слабости, но улыбка оставалась торжествующей. — Теперь ты повязан со мной до самого конца, Итан Вейн. Моя сила в тебе, твой голод — во мне. Наш союз скреплен дважды.

— Замолчи, — хрипло выдавленный голос Итана едва походил на человеческий. Он отвернулся, не в силах выносить этот взгляд, полный абсолютной власти над ним. Капитан вытер рот тыльной стороной ладони, с ужасом глядя на размазанную кровь. Что-то внутри него сломалось окончательно. Пути назад в сияющие залы Ордена больше не было. Теперь он официально стал тем, на кого охотился всю жизнь.

— Нам нужно идти, — её голос вернул его к реальности. Она уже взяла себя в руки, её движения снова стали плавными и расчетливыми. — Мы почти на месте. Граница моих земель совсем близко.

Они двигались через лес ещё около часа, но теперь Итан шел иначе. Его шаг стал бесшумным, упругим, словно у хищной кошки. Он больше не спотыкался о корни и не тяжело дышал — его новое тело идеально приспосабливалось к ночной чаще.

Вскоре деревья начали редеть, уступая место зловещей, мертвой низине. Лес резко обрывался у подножия огромной, отвесной скалы, вершина которой тонула в вековом, непроглядном тумане. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым и пах сыростью, старым камнем и вечностью.

— Смотри, капитан, — она остановилась на краю обрыва и указала рукой вперед. — Мое скромное убежище. Поместье Блэквуд.

Туман на вершине утеса на мгновение расступился, и Итан увидел его. Огромный, мрачный готический замок вырастал прямо из черной скалы, словно её естественное продолжение. Стрельчатые башни вонзались в грозовое небо, острые шпили напоминали зубы гигантского чудовища, а узкие окна были абсолютно темными, без единого проблеска жизни. Архитектура замка давила своей монументальностью — это было сооружение, созданное не для людей. Оно было построено, чтобы внушать трепет и заставлять смертных преклонять колени.

Они начали подъем по узкой, вырубленной прямо в камне тропе. С каждым шагом туман становился всё гуще, окутывая их ледяным саваном. Итан заметил, что на протяжении всей тропы на скалах были высечены древние, полустертые руны. Его новые чувства улавливали исходящую от них слабую, пульсирующую вибрацию — это была мощная защитная магия, барьер, который выжег бы любого обычного инквизитора до костей. Но сейчас, с её кровью внутри, Итан чувствовал лишь легкое покалывание на коже.

На вершине тропы их встретили массивные кованые ворота, покрытые ржавчиной и переплетенными узорами из увядших железных роз. Стоило вампирше подойти ближе, как створки ворот со жутко долгим, протяжным скрежетом сами отворились внутрь, пропуская хозяев.

Внутренний двор замка встретил их мертвой тишиной. Запустение царило здесь веками: разбитые каменные статуи горгулий, заросшие темным мхом фонтаны и сухие, потрескавшиеся деревья, похожие на тянущиеся к небу костлявые руки.

Они подошли к огромным дубовым дверям главного входа. Вампирша обернулась к Итану, её серебряные глаза хищно блеснули в полумраке под навесом.

— Ну вот мы и дома, капитан. Прежде чем мы войдем, нам нужно решить один маленький организационный вопрос, — она подняла свои скованные руки, и серебряные цепи Ордена тяжело звякнули. — Эти милые безделушки начинают меня утомлять. Твой Орден неплохо постарался, руны действительно жгут мою плоть. Теперь, когда ты стал сильнее, пришло время избавить меня от этого дискомфорта.

Итан нахмурился, его рука непроизвольно опустилась туда, где на поясе должен был висеть его палаческий меч, но оружия не было — он бросил его ещё в монастыре.

— У меня нет ключей, — угрюмо отозвался он. — Святой ключ остался в замке подземелья, а ключи от кандалов были у карателей Архиепископа. Серебро Ордена нельзя сломать обычным металлом или руками.

Она тихо, бархатно рассмеялась, сделав к нему шаг вплотную. Её дыхание снова коснулось его шеи, заставляя шрам на груди сладостно ныть.

— Обычными руками — нельзя, капитан. Но твои руки теперь не обычные. В твоих жилах течет сила моей крови, а на твоей груди горит моя метка. Ты — часть меня. Серебро Ордена реагирует на чудовищ, но оно бессильно против того, кто освящен верховной кровью созидателя. Возьмись за кандалы, Итан. Сожми их. И пожелай, чтобы они разбились.

Итан помедлил. Какая-то часть его души, всё ещё отчаянно цеплявшаяся за прошлую жизнь, понимала: освободить эту женщину от цепей — значит окончательно выпустить монстра на волю. Пока она скована, у него была иллюзия контроля. Если он разобьет серебро, она станет абсолютной, безудержной силой.

— Ты боишься, — констатировала она, её голос стал мягким, гипнотическим, проникающим прямо под корку его сознания. — Ты всё ещё думаешь, что можешь выбирать, Итан? Посмотри на себя. Посмотри на свои руки. Ты уже переступил черту. Ты пил из меня, как и я из тебя. Твой Орден убьет тебя при первой встрече. Твой единственный шанс выжить и узнать, почему тебя предал Архиепископ — это я. Помоги мне, и я помогу тебе сжечь их святые престолы дотла.

Её слова упали на благодатную почву. Ярость на предательство Ордена, которая до этого была подавлена голодом, теперь вспыхнула с новой силой. Магнус, его верные рекруты — все они были мертвы из-за прихоти святош в золотых рясах.

— Хорошо, — глухо произнес Итан.

He сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его большие, сильные ладони легли на тяжелые серебряные обручи, сковывавшие её бледные запястья. Стоило его коже соприкоснуться с металлом Ордена, как руны на кандалах яростно вспыхнули ослепительно белым светом. Серебро зашипело, пытаясь выжечь плоть осквернителя, но Итан лишь сильнее стиснул зубы. Рана на его груди отозвалась мощной, вибрирующей волной силы. Темные вены на его руках вздулись.

— Ломай... — прошептала она, прерывисто дыша прямо ему в лицо. Её глаза восторженно расширились, глядя на его ярость.

Итан взревел, вкладывая всю новообретенную, дикую силу дампира в пальцы. Он рванул металл в противоположные стороны. Священное серебро Ордена, которое веками удерживало сильнейших тварей ночи, вдруг поддалось. По металлу побежали глубокие трещины, руны начали гаснуть одна за другой, захлебываясь в его темной энергии.

С громким, оглушительным звоном, похожим на выстрел, правый обруч лопнул, разлетаясь на мелкие куски. Следом за ним, не выдержав давления, с треском лопнул и второй. Тяжелые цепи с грохотом упали на каменные плиты крыльца, поднимая вековую пыль.

Её руки были свободны.

Вампирша медленно подняла свои изящные ладони перед лицом, разминая тонкие пальцы. Ожоги от серебра на её запястьях начали стремительно исчезать, затягиваясь новой, безупречно гладкой кожей. Она сделала глубокий вдох, и её плечи расправились. Вся её аура мгновенно изменилась — теперь это была не пленница, а полноправная хозяйка этого мрачного королевства, величественная, прекрасная и пугающая в своем истинном величии.

Она посмотрела на Итана. В её глазах больше не было гипнотического тумана — там была чистая, искренняя страсть и благодарность.

— Спасибо, Итан, — тихо произнесла она, и в её голосе впервые не было издевки.

Она повернулась к огромной дубовой двери замка, приложила к ней ладонь, и тяжелые створки беззвучно распахнулись, открывая вид на колоссальный, утопающий в темноте главный зал поместья Блэквуд. Внутри высились огромные мраморные колонны, висели старинные гобелены, тронутые тленом, а в дальнем конце зала виднелась монументальная каменная лестница, уходящая на верхние ярусы.

— Добро пожаловать в мои чертоги, — она обернулась и протянула ему свою свободную, бледную руку. — Твоя старая жизнь мертва, капитан. Но я обещаю, что новая тебе понравится куда больше. Войдешь со мной?

Итан посмотрел на её протянутую ладонь, затем оглянулся назад, на туманную низину, где остался его прошлый мир, его обеты и его преданные друзья. Выбора действительно не было. Он медленно протянул свою руку и уверенно сжал её холодные пальцы в своей широкой ладони.

Они вместе переступили порог замка Блэквуд, и тяжелые дубовые двери за их спинами захлопнулись с глухим, раскатистым эхом, отрезая их от всего остального мира.

Глава 6. Анатомия уязвимости

Тьма внутри поместья Блэквуд не была пустой. Она казалась осязаемой, тяжелой, словно вековой слой пыли на дорогих бархатных портьерах впитал в себя мысли всех, кто когда-либо здесь умирал. Стоило тяжелым дубовым дверям захлопнуться, как звуки внешнего мира — свист ветра на скалах, далекий гул леса — полностью исчезли. Осталась лишь звенящая, давящая тишина, нарушаемая только их общим, синхронным дыханием.

Итан не отпускал её руку. Его пальцы по-прежнему крепко сжимали её холодную ладонь, и это прикосновение теперь ощущалось иначе. Через кожу, сквозь тонкие барьеры плоти, он улавливал движение её силы — ледяные токи древней магии, которые теперь, после освобождения от серебра, циркулировали в её теле с бешеной скоростью.

Она мягко потянула его за собой, увлекая в глубь колоссального зала. Под потолком, едва различимые в темноте, застыли огромные хрустальные люстры, покрытые паутиной. Шаги Итана, несмотря на его новую кошачью грацию, всё же глухо отдавались от мраморного пола, в то время как она по-прежнему скользила босиком совершенно беззвучно.

— Этот замок помнит лучшие времена, капитан, — негромко произнесла она, и её голос эхом покатился под сводами. — Когда-то здесь лилось вино, а не кровь, а в этих залах танцевали те, чьи имена сейчас остались только на надгробиях королевских кладбищ. Но Орден позаботился о том, чтобы мои земли опустели. Они объявили Блэквуд проклятым местом. Что ж... они не ошиблись.

Она привела его к монументальной каменной лестнице и начала подниматься вверх. Итан шел следом, его взгляд невольно фиксировался на её точеной спине, на том, как грациозно двигались её плечи под разорванным бархатом. Сила дампира, бурлящая в его венах, делала его чувства болезненно острыми. Он видел малейшие трещинки на перилах, улавливал движение воздуха от каждого её шага и... чувствовал дикое, почти невыносимое сексуальное напряжение, которое росло между ними с каждой секундой. Это больше не был просто голод. Это было чистое, первобытное притяжение мужчины к женщине, помноженное на мистическую связь крови.

Они поднялись на третий ярус и пошли по длинному, узкому коридору, занавешенному гобеленами с изображениями сцен старинной охоты. В конце коридора она толкнула высокую резную дверь, и они оказались в огромной спальне.

Здесь царила мрачная, порочная роскошь. По центру высилась колоссальная кровать под балдахином из тяжелого черного шелка. У стены чернел массивный камин из дикого камня, а на полу лежал огромный ковер из шкуры какого-то доисторического хищника. В воздухе пахло сухими розами, ладаном и... той самой ледяной свежестью, которая исходила от неё самой.

Вампирша наконец отпустила его руку и прошла к камину. Она приложила ладонь к холодным углям, что-то тихо прошептала на древнем, незнакомом Итану языке, и внутри камина мгновенно взвилось высокое, ярко-зеленое пламя. Огонь не давал тепла, но он сразу залил комнату призрачным, изумрудным светом, отбрасывая длинные, изломанные тени на стены.

Она повернулась к нему. В этом зеленоватом свете её фарфоровая кожа казалась почти прозрачной, а серебряные глаза горели таинственным блеском. Она медленно потянулась к плечам и одним коротким движением сбросила с себя остатки порванного винного платья.

Итан застыл, его сердце пропустило удар.

Ткань с тихим шорохом упала к её ногам, оставляя её полностью обнаженной в этом призрачном полумраке. Её тело было безупречным, словно высеченным из чистейшего мрамора лучшим скульптором империи: тонкая талия, высокая округлая грудь, изящный изгиб бедер. На её коже не было ни единого изъяна, кроме... запястий, где всё ещё слабо розовели следы от лопнувших кандалов, и шеи, где шрамы от его собственных клыков окончательно превратились в едва заметные белые точки.

Она не пыталась прикрыться. В её позе не было стыда — только абсолютное, царственное осознание собственной красоты и власти над ним.

— Ты смотришь на меня так, будто хочешь убить, Итан, — тихо произнесла она, делая к нему шаг. Её босые ступни утопали в густом меху шкуры на полу. — Или... взять прямо здесь, на этом ковре. Что из этого правда?

Итан сглотнул вязкую слюну. Его кулаки сжались с такой силой, что ногти едва не пробили кожу ладоней. Внутри него бушевал пожар. Всё его мужское естество требовало сделать шаг вперед, сгрести это хрупкое мраморное тело в охапку, повалить на шелк кровати и брать её до тех пор, пока она не начнет умолять о пощаде. Но инквизиторская гордость всё ещё пыталась сопротивляться.

— Ты играешь со мной, — хрипло выплюнул он, заставляя себя удерживать взгляд на её серебряных глазах, хотя его зрачки то и дело хищно соскальзывали к её обнаженной груди. — Ты заперла меня здесь, обратила против моих братьев, заставила пить твою кровь... Кто ты такая? Назови мне своё имя, монстр.

Она остановилась в полушаге от него. Её обнаженное тело почти касалось его грубой, испачканной в грязи и крови инквизиторской формы. Итан чувствовал, как от неё исходит тонкий, пьянящий аромат, лишающий последних остатков воли.

— Моё имя стерто из летописей твоего Ордена, капитан, — прошептала она, поднимая глаза на него. — Но для тебя я... Лилит. Та, с которой начался этот мир ночи. И я не играю с тобой. Если бы я хотела, ты бы уже ползал у моих ног, как послушный пес. Но мне нужен мужчина, Итан. Мужчина, который взял мою силу и остался собой.

Она медленно подняла руки и легла ладонями на его широкие плечи. Её ледяные пальцы скользнули к крючкам его кителя. С поразительной легкостью она начала расстегивать их один за другим, обнажая его грудь.

— Посмотри на себя, — шептала Лилит, стягивая с него тяжелую форменную ткань. Китель со стуком упал на пол. За ним последовала рубашка. — Ты весь в шрамах, Итан. Ты всю жизнь отдавал свое тело войне, которую придумали глупые старики в золотых рясах. Они использовали твою веру, твою силу, твою преданность. И выбросили, как только ты стал неудобен.

Её ладони легли на его обнаженную грудь, прямо поверх розового шрама от арбалетного болта и трех багровых линий её метки. Стоило её пальцам коснуться клейма, как Итан глухо застонал, его колени на секунду подогнулись. Это была не боль — это был чистый, концентрированный экстаз, от которого в паху мгновенно полыхнуло тяжелым, пульсирующим жаром. Его мужское достоинство до предела натянуло ткань брюк, требуя немедленного освобождения.

— Они выжгли тебя, — её пальцы нежно очерчивали линии метки, и каждый её мазок заставлял мышцы Итана судорожно сокращаться. — Но я наполню тебя заново. Ты чувствуешь эту связь? Ты слышишь меня без слов. Твое тело хочет меня, Итан. Так почему ты до сих пор стоишь, как каменное изваяние?

Итан больше не мог этого выносить. Последний барьер внутри его разума рухнул, разлетаясь в пыль под напором дикого, первобытного вожделения.

С яростным, глухим рыком он перехватил её за талию. Его большие, мозолистые ладони жестко впились в её мягкую, бархатистую кожу, оставляя на ней заметные красные следы от его новой силы дампира. Лилит коротко вскрикнула, но в этом крике было чистое торжество.

Он рванул её к себе, намертво прижимая её обнаженное, ледяное тело к своей горячей, вздымающейся груди. Контраст между его жаром и её холодом был настолько резким, что перед глазами Итана вспыхнули искры. Он наклонился и впился в её алые губы жестоким, голодным поцелуем.

Это был не тот поцелуй, который дарят нежным невестам. Это была битва характеров, война страсти. Итан целовал её яростно, глубоко, сминая её губы, заставляя её стонать ему прямо в рот. Его язык по-хозяйски ворвался в её ротовую полость, сталкиваясь с её острыми клыками, пробуя на вкус её саму.

Лилит ответила с не меньшей яростью. Её руки намертво обвили его шею, ногти до крови впились в его затылок, заставляя Итана рычать от смеси боли и наслаждения. Она прижималась к нему всем телом, её бедра инстинктивно двигались, ласкаясь о его жесткий, каменный член сквозь одежду. Каждое её движение сводило его с ума, выбивая остатки воздуха из легких.

Не разрывая поцелуя, Итан подхватил её под ягодицы, легко отрывая её обнаженное тело от пола. Лилит мгновенно обхватила его талию своими длинными, стройными ногами, крепче прижимаясь своим пахом к его возбуждению. Капитан сделал несколько тяжелых шагов и повалил её на огромную кровать, обтянутую черным шелком.

Они рухнули на мягкие подушки, утопая в прохладе ткани. Итан навис над ней, его тяжелые руки уперлись по обе стороны от её головы. Он тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз. Её черные волосы разметались по шелку, губы были припухшими, искусанными, а серебряные глаза сияли таким откровенным, голодным вожделением, что Итану показалось, будто он сейчас сгорит заживо.

Его рука скользнула вниз, к поясу собственных брюк, чтобы наконец сорвать последнюю преграду между ними, но в этот самый момент Лилит вдруг перехватила его запястье. Её хватка была удивительно нежной, но твердой.

— Подожди, — тихо, прерывисто прошептала она, её грудь бурно вздымалась. — Посмотри на меня, Итан.

Капитан нахмурился, его дыхание обжигало её лицо.

— Что ещё? — хрипло процедил он, едва сдерживая животный порыв проигнорировать её слова и взять её прямо сейчас, жестко и без прелюдий.

Лилит медленно подняла свободную руку и коснулась его лица. Её пальцы дрожали — и Итан с изумлением понял, что эта древняя, могущественная вампирша, перед которой трепетали империи, сейчас... уязвима. В её взгляде, помимо страсти, читался глубокий, затаенный страх одиночества, которое она несла в себе столетиями.

— Я хочу, чтобы ты взял меня не как монстр, которого пробудила моя кровь, — прошептала она, и в её голосе впервые проступили искренние, почти человеческие ноты. — И не как раб моей метки. Я хочу, чтобы это сделал ты, Итан Вейн. Мужчина, который заглянул в мою тьму и не отвернулся. Возьми меня... всю. Но помни: после этого ночи пути назад не будет ни для одного из нас.

Итан смотрел на неё, и внутри него постепенно утихал яростный, слепой туман первой жажды, уступая место глубокому, осознанному и невероятно мощному мужскому решению. Он видел перед собой не просто прекрасное чудовище. Он видел женщину, которая доверила ему свою свободу, свою силу и свою уязвимость.

— Назад я никогда не оборачиваюсь, Лилит, — тихо и веско произнес Итан.

He высвободил свое запястье из её хватки, быстро расстегнул и сбросил с себя оставшуюся одежду, оставаясь полностью обнаженным перед ней. Его сильное, мускулистое тело воина со шрамами теперь идеально контрастировало с её хрупкой, бледной красотой.

Итан снова опустился на неё, разводя её бедра своими коленями. Лилит шумно выдохнула, её пальцы судорожно впились в шелк простыней, когда она почувствовала горячую, непреклонную головку его члена, упершуюся прямо в её сокровенную, истекающую влагой глубину.

— Смотри на меня, — приказал Итан, переплетая свои пальцы с её пальцами, прижимая её руки к подушке.

Она открыла глаза, её жидкое серебро встретилось с его горящим взглядом. И в следующую секунду, одним мощным, глубоким и плавным движением бедёр, Итан вошел в неё на всю длину, окончательно сгорая в её ледяном и порочном раю.

Глава 7. Обряд соития

Вход в её тело ощущался как падение в раскаленный лед. Когда Итан вошел в неё на всю длину, Лилит выгнулась в спине так сильно, что её лопатки едва касались шелка. Из её приоткрытого рта вырвался долгий, пронзительный, горловой стон, в котором смешались восторг и сладкая, оглушительная мука. Её пальцы, переплетенные с его пальцами, судорожно сжались, и Итан почувствовал, как её острые ногти пробили кожу на тыльной стороне его ладоней. Кровь дампира выступила мелкими каплями, и Лилит тут же слизнула её со своих губ, не разрывая зрительного контакта.

Внутри неё было тесно, влажно и так горячо, словно вопреки ледяной коже её лоно скрывало в себе бушующий вулкан. Каждая мышца её плоти инстинктивно сжалась вокруг его жесткого, пульсирующего члена, обхватывая его мертвой, удушающей и невероятно приятной хваткой.

— О боги... — хрипло выдохнул Итан, на секунду замерев. Ощущения были настолько острыми, что он оказался на грани немедленного, позорного излияния. Его за затылок тянул первобытный инстинкт — двигаться яростно, глубоко, вбиваться в неё до хруста костей.

Лилит приподняла бедра, подстраиваясь под него, и медленно, порочно крутанула тазом. Этот короткий внутренний спазм её мышц заставил Итана рыкнуть. Проклятая метка на его груди вспыхнула багровым светом, транслируя её удовольствие прямо в его нервную систему. Каждое микроскопическое движение внутри неё отзывалось в его паху взрывом дофамина.

— Не останавливайся, мой капитан... — прошептала она, её серебряные глаза подернулись влажной пеленой, а на бледных щеках проступил лихорадочный, неестественно яркий румянец. — Возьми меня. Разрушь меня.

Итан больше не сдерживался. Он начал двигаться.

Первые толчки были медленными, тяжелыми, пробующими глубину. Он выходил почти полностью, заставляя Лилит прерывисто дышать в ожидании следующего удара, а затем с глухим стуком бедер вбивался обратно, до самого упора, так, что его жесткие волосы на паху сминались о её нежную, гладкую киску. В комнате раздался сочный, шлепающий звук соития, смешанный со скрипом старинной кровати и шорохом черного шелка.

С каждым новым движением темп нарастал. В венах Итана бурлила древняя кровь, выжигая человеческую усталость. Он работал бедрами как отлаженный, безжалостный механизм, не зная усталости. Его сильные руки удерживали её запястья прижатыми к подушкам, лишая её возможности двигаться, превращая это соитие в абсолютное, доминантное подчинение.

Лилит стонала без умолку. Её стоны становились всё более прерывистыми, высокими, переходящими в хриплый шепот. Она дико, безумно терлась своей клиторальной зоной о жесткое основание его члена при каждом его глубоком выпаде. Внутренние соки вампирши, смешиваясь с каплями его предэякулята, обильно смазывали их плоть, делая каждое проникновение скользящим, мягким и невыносимо глубоким.

— Да... Итан... ещё... — бредила она, качая головой по подушке. Её черные волосы спутались, налипая на влажный от пота лоб.

Капитан наклонился ниже, отпуская её руки. Его ладони переместились под её бедра, он подхватил её под колени и резко прижал их к её груди, раскрывая её лоно до абсолютного максимума. В такой позе его член начал входить под другим, еще более порочным углом, раз за разом с силой ударяя прямо в шейку её матки.

Лилит закричала. Её пальцы тут же впились в его мускулистую спину, ногти глубоко полосовали кожу, оставляя кровавые борозды от лопаток до поясницы. Но Итан едва замечал эту боль — кровь дампира мгновенно затягивала царапины, превращая боль в дополнительный стимул для ярости. Он видел, как от его мощных толчков её высокая, упругая грудь соблазнительно колышется, а розовые соски затвердели, став похожими на спелые ягоды.

He наклонился и грубо, жадно захватил один сосок губами, принимаясь сосать его, оттягивая зубами. Лилит вздрогнула всем телом, её внутренние стенки сжались вокруг него в мощнейшем, судорожном спазме.

— Я сейчас... Итан, я сейчас умру... — сорвалось с её губ.

Это был пик. Её оргазм приближался, и Итан чувствовал, как внутри неё всё буквально вибрирует и сжимается, выталкивая его наружу и одновременно засасывая обратно. Это была безумная ментальная и физическая ловушка. Его собственный предел тоже был на исходе. Жидкое пламя скопилось внизу его живота, готовое вырваться наружу сокрушительным потоком.

Итан перехватил её за талию, приподнял над матрасом и всадил свой член в неё в последний, самый глубокий и яростный раз.

Лилит зашлась в беззвучном крике, её тело свело мощнейшей волной оргазма. В ту же секунду Итан сорвался в бездну. Он кончал в неё — мощными, горячими, толчковыми порциями, изливая свое семя глубоко внутрь её древнего, проголодавшегося по жизни тела. Это было так обильно, что Лилит стонала от ощущения того, как её изнутри затапливает его густой, обжигающий жар.

Метка на его груди в момент их общего экстаза вспыхнула так ярко, что на мгновение ослепила обоих. Их ментальная связь завязалась в тугой, неразрывный узел.

Итан упал на неё сверху, тяжело и хрипло дыша, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Его член, всё ещё оставаясь внутри неё, медленно пульсировал, отдавая последние капли страсти. Лилит слабо обнимала его за плечи, её длинные ноги всё ещё обвивали его бедра, удерживая в замке. Она тихо, удовлетворенно выдыхала ему в ухо, а её пальцы лениво поглаживали его влажную от пота спину.

В камине продолжало гореть призрачное зеленое пламя, освещая два переплетенных тела на черном шелке Блэквуда — мужчину, который отдал свою душу ночи, и женщину, которая наконец-то эту душу получила.

Глава 8. Кровавый рассвет

Тяжелая, сонная полутьма спальни Блэквуда начала рассеиваться лишь тогда, когда призрачное зеленое пламя в камине окончательно догорело, оставив после себя лишь горстку серого пепла. Сквозь узкие, стрельчатые окна, затянутые вековой паутиной, внутрь комнаты начали проникать первые лучи утреннего солнца. Но это не был мягкий, жизнеутверждающий свет, к которому Итан привык за годы своей человеческой жизни. Для его новых, обострившихся до предела чувств этот рассвет казался агрессивным, грязно-багровым, словно небо над скалами Блэквуда истекало кровью.

Итан открыл глаза. Первое, что он ощутил — это колоссальная, налитая в каждую мышцу тяжесть. Но это не была усталость после изнурительной битвы или бессонной ночи. Это была сытая, хищная сила, которая лениво дремала под его кожей, готовая в любую секунду взорваться по первому приказу воли.

Он лежал на боку, глубоко утопая в прохладных шелковых простынях. Рядом с ним, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в его плечо, спала Лилит. В утреннем свете её обнаженное тело казалось ещё более хрупким, фарфоровым и нереальным. На её бедрах и талии отчетливо виднелись темные, синеватые следы от его широких ладоней — немые свидетели той ярости, с которой он брал её несколько часов назад. На простынях между их телами виднелись подсохшие багровые разводы — смесь её древней крови и его излившегося семени, которое теперь лениво вытекало из её лона, пачкая черный шелк.

Итан осторожно, стараясь не разбудить её, поднял руку перед лицом. Его пальцы слегка подрагивали. Ногти стали чуть плотнее, острее, а под кожей запястий отчетливо пульсировали темные, почти черные вены. Он перевел взгляд на свою грудь. Три линии проклятой метки больше не горели яростным огнем, они превратились в глубокие, четкие шрамы цвета спелой вишни, которые словно вросли в его плоть навсегда.

Внезапно Лилит зашевелилась. Из её груди вырвался тихий, довольный вздох. Её длинные ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Жидкое серебро её зрачков мгновенно сфокусировалось на лице Итана. На её губах, всё ещё припухших и искусанных от его поцелуев, появилась ленивая, сытая улыбка.

— Доброе утро, мой капитан, — прошептала она, её голос после сна звучат особенно низко, с хриплыми, кошачьими нотками. Она потянулась всем телом, изящно выгибая спину, отчего её округлая грудь качнулась, а розовые соски снова затвердели, реагируя на прохладу комнаты. — Как тебе твоя первая ночь в качестве чудовища?

Итан мрачно посмотрел на неё, не спеша убирать руку, которую она тут же перехватила своими тонкими пальцами.

— Мое тело меняется, — глухо произнес он. — Рассвет... он больше не приносит радости. Я чувствую раздражение от этого света. И горло... горло снова начинает подсыхать, хоть и не так сильно, как в лесу.

Лилит тихо рассмеялась, приподнимаясь на одном локте. Её черные волосы тяжелой волной упали на её обнаженную грудь, едва прикрывая соски. Вторая её ладонь медленно скользнула по его плоскому, мускулистому животу вниз, к паху, где его член, отозвавшись на её прикосновение и утренний прилив крови, начал стремительно тяжелеть и наливаться стальной жесткостью.

— Это естественно, Итан, — она наклонилась ближе, обдавая его лицо своим ледяным, пахнущим дикими розами дыханием. — Солнце — враг нашей природы. Моя кровь в твоих жилах защищает тебя от немедленного сгорания, ты не превратишься в пепел, как низшие твари, если выйдешь на тракт днем. Но ты будешь слабеть. Твое место теперь здесь, во тьме Блэквуда. А что касается жажды... — её пальцы нежно обхватили основание его встающего члена, слегка сжимая его. — Твой голод теперь напрямую связан с твоей страстью. Чем сильнее ты хочешь меня, тем сильнее ты хочешь пить. И наоборот.

Итан судорожно выдохнул, когда её прохладные пальцы начали медленно, дразняще скользить вверх и вниз по его натянувшейся коже. Головка его члена уже обильно выделяла прозрачную, вязкую смазку, и Лилит с тихим вздохом удовольствия размазала её пальцем по его стволу.

— Ты слишком много думаешь о прошлом, капитан, — прошептала она, перекидывая ногу через его бедра и садясь на него верхом.

Её влажная, всё еще хранящая внутри остатки его ночного семени киска прижалась прямо к его жесткому достоинству. Контраст между её прохладной плотью и его раскаленным добела членом заставил Итана шумно вобрать воздух сквозь зубы. Его клыки непроизвольно удлинились, упираясь в нижнюю губу.

— Лилит... — предупреждающе прорычал он, хватая её за округлые, упругие ягодицы и слегка приподнимая её над собой.

— Пей, Итан, — её серебряные глаза потемнели, расширяясь до самых краев радужки. Она резко наклонилась вперед, подставляя свою шею прямо к его лицу. — Возьми мою силу снова. И возьми мое тело. Сделай мне больно так, как умеешь только ты. Я хочу чувствовать, что я жива, внутри тебя.

Этот призыв снес последние остатки его инквизиторского самоконтроля. Итан дернул её за бедра вниз, и Лилит со всхлипом насадилась на его огромный, жесткий член на всю глубину. Её внутренности, уже разработанные за ночь, приняли его с сочным, мокрым звуком. Она закинула голову назад, из её горла вырвался громкий, протяжный стон наслаждения, когда Итан одновременно с этим вонзил свои клыки в её шею, впиваясь точно в те же шрамы, что оставил ночью.

В рот хлынула горячая, наполненная жидким огнем кровь. Голод и похоть слились в один чудовищный, первобытный экстаз. Итан пил из неё большими, жадными глотками, и с каждым глотком его бедра снизу вверх совершали мощные, сокрушительные толчки. Он вбивался в неё снизу, словно пытался пробить её насквозь, пригвоздить её хрупкое тело к матрасу.

Лилит безумствовала сверху. Она ритмично прыгала на его члене, её бедра двигались с бешеной скоростью. Из места их соединения летели сочные, влажные шлепки, простыни под ними скручивались в грязные узлы. Она стонала, кричала, её пальцы раздирали его плечи в кровь, пока Итан продолжал сосать её шею, заставляя её тело содрогаться от двойного оргазма — от потери крови и от дикого, безжалостного секса.

Её внутренние стенки сжимали его член так сильно, что Итан чувствовал каждое кольцо её мускулатуры. Он вытащил клыки из её шеи, оставив её бессильно упасть ему на грудь. Его руки переместились на её талию, он резко перевернул их, меняясь местами. Теперь он нависал над ней, вбивая её в кровать быстрыми, поршневыми движениями. Каждое его движение было наполнено звериной мощью — он не жалел её, его толчки заставляли всю кровать ходить ходуном, а Лилит лишь умоляюще всхлипывала, полностью растворяясь в его доминировании.

— Итан... я всё... я кончаю... — закричала она, её ноги судорожно обвили его поясницу.

Капитан взревел, чувствуя, как внутри него закипает лава. Он сделал три последних, максимально глубоких и яростных толчка, уходя в неё до самого основания брюшины, и с громким хрипом излился внутрь неё колоссальной, обжигающей порцией своего семени. Лилит содрогнулась в мощнейшем экстазе, её глаза закатились, а тело обмякло, принимая его горячий дар.

Они лежали в тишине, нарушаемой лишь их тяжелым дыханием. Багровый рассвет за окном продолжал разгораться, но здесь, в чертогах Блэквуда, они уже установили свои собственные правила.

Глава 9. Отголоски внешнего мира

Вкус её крови на этот раз оседал на языке Итана не только эйфорией, но и странной, вязкой горечью. Насыщение пришло быстро, принеся с собой пугающую, абсолютную ясность ума. Он медленно отстранился от её шеи, слизывая с губ последние багровые капли. Лилит лежала под ним совершенно обессиленная, её грудь прерывисто вздымалась, а на бледной коже проступал влажный блеск пота. Серебряные глаза вампирши были полуприкрыты, в них плавало ленивое, сытое удовлетворение хищника, который получил всё, чего желал.

Итан плавно соскользнул с неё, ложась на спину. Его член, всё ещё влажный от её соков, медленно опадал, а по бёдрам стекала густая смесь его семени и её тёмной крови. Он смотрел в высокий, теряющийся во тьме сводчатый потолок спальни. Чувство вины, которое должно было сжечь его изнутри, почему-то молчало. Мо мо монах Ордена в нём окончательно умер, уступив место существу, чья анатомия и разум теперь подчинялись совершенно иным законам.

— Ты думаешь о них, — негромко произнесла Лилит, не оборачиваясь к нему. Она потянулась, словно кошка, и перекатилась на бок, подперев голову ладонью. Её обнаженное тело в багровых лучах утреннего солнца казалось вылитым из темного золота. — О своих бывших братьях. О тех, кто остался по ту сторону тумана.

— Они придут, — коротко отозвался Итан. Его голос звучал ровно, без прежней человеческой хрипоты. Новый слух улавливал, как за стенами замка, далеко внизу у подножия скалы, начинает просыпаться утренний лес. — Архиепископ не оставит это просто так. Они прочешут скит, найдут тела карателей, поймут, что серебряные кандалы разбиты. Для них это будет знаком, что в живых не осталось никого. Или хуже — что капитан Итан Вейн стал предателем.

Лилит тихо, бархатно рассмеялась, и этот звук заставил кожу Итана покрыться мурашками. Она придвинулась ближе, ложась грудью на его плечо, её прохладные соски мазнули по его шрамам.

— Пусть приходят, — её пальцы лениво начали чертить узоры вокруг его пупка. — Защитная магия Блэквуда выдержит осаду целой армии, если у них не будет святого оружия высшего ранга. А Архиепископ... он слишком труслив, чтобы лично явиться к моим воротам. Он пришлет рекрутов. Мясо для моих волков.

Итан резко перехватил её руку, останавливая её ласку. Он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не стану убивать тех, с кем вчера стоял в одном строю, Лилит. Если Орден нападет, я буду защищать свою жизнь. Но я не стану палачом для мальчишек, которым промыли мозги в столичных соборах.

Вампирша сузила глаза, её улыбка мгновенно исчезла, уступая место холодной, надменной маске древней аристократки. Она попыталась высвободить запястье, но хватка Итана была железной — его новая сила дампира позволяла ему удерживать её без малейших усилий.