Читать книгу: «Та самая девушка»

Посвящается моей матери

Colleen Hoover

THIS GIRL

Copyright © 2013 by Colleen Hoover

All rights reserved

Atria Books, an Imprint of Simon & Schuster, LLC, is the original publisher

COLLEEN HOOVER® Registered in U.S. Patent and Trademark Office. All rights reserved

© Каштанова Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Медовый месяц

Если взять все прочитанные романтические стихи и книги, прослушанные песни, просмотренные фильмы и вытащить из них самые классные мгновения, я не смог бы даже сравнить их с тем, что происходит здесь и сейчас.

Этот момент неповторим.

Устроившись на боку лицом ко мне и подперев голову локтем, она сосредоточенно рисует кончиками пальцев кружочки на моей руке, лежащей между нами на кровати. Рассыпавшиеся по подушке волосы спадают на ее плечо и шею. Мы знакомы почти два года, но впервые я вижу ее настолько довольной. Заметно, что бремя, давившее на нее еще в момент нашей встречи, стало значительно легче – как будто вчера, когда мы сказали «да» у алтаря, все трудности и душевная боль, с которыми мы сталкивались поодиночке, слились, сделавшись проще и окрасив наше прошлое в более светлые оттенки. Наконец-то я – как мне и хотелось с самого нашего знакомства – смогу нести этот груз за нее. Этот и любой другой, что встретится нам на пути.

Она поднимает взгляд и улыбается мне, а после, хихикнув, утыкается лицом в подушку.

– Что смешного? – Наклоняюсь и целую ее в шею.

Она отрывает лицо от подушки и со смехом качает головой. На щеках вспыхивает яркий румянец.

– Мы с тобой. Всего сутки прошли, а я уже со счета сбилась.

Целую ее в раскрасневшуюся щеку и тоже не могу сдержать смех:

– Я даже не считаю, Лейк. Уже по горло сыт всеми этими отсчетами.

Обняв ее за талию, притягиваю к себе и усаживаю сверху. Она наклоняется меня поцеловать, и между нами спадают ее волосы. Нет, так не пойдет. Беру резинку с прикроватной тумбочки, собираю ее пряди в хвост и закрепляю его на затылке.

– Вот, уже лучше. – И я тянусь к ее губам.

Она настаивала на покупке халатов, но мы ими так и не воспользовались. Ее уродская рубашка валяется на полу, куда я бросил ее прошлым вечером. Прошедшие сутки, безусловно, стали лучшими в моей жизни.

Она касается губами моего подбородка, потом прокладывает дорожку из поцелуев к уху.

– Проголодался? – уточняет шепотом.

– Не в смысле еды.

Она с улыбкой отстраняется.

– У нас еще сутки впереди. Если хочешь продолжить в том же духе, тебе нужно восполнить силы. Тем более обед мы уже пропустили. – Скатившись с меня, она с улыбкой берет меню с прикроватной тумбочки.

– Только не бургеры, – предупреждаю я.

– Вечно будешь припоминать? – Она со смехом закатывает глаза и, пролистав меню, тыкает в выбранное блюдо пальцем. – Как насчет говядины по-веллингтонски? Всегда хотела попробовать.

– Звучит заманчиво, – соглашаюсь я, придвигаясь к ней поближе.

Подняв трубку, Лейк звонит в обслуживание номеров, и все время, пока разговаривает по телефону, я покрываю поцелуями ее спину. Она в попытке сохранить самообладание с трудом сдерживает смех, а после, покончив с заказом, вешает трубку, проскальзывает под меня и накрывает нас одеялом.

– У тебя двадцать минут. Справишься?

– Даже за десять.

Говядина по-веллингтонски удалась на славу, но мы так объелись и устали, что двигаться нет никакого желания. Впервые с тех пор, как я перенес ее через порог, мы включаем телевизор. Надо бы пару часов отдохнуть.

Мы лежим, сплетясь ногами, ее голова покоится у меня на груди. Запускаю пальцы ей в волосы, а другой рукой поглаживаю запястье. Отчего-то, когда мы вот так прижимаемся друг к другу, даже банальный просмотр телевизора в кровати вызывает эйфорию.

– Уилл? – Приподнявшись на локте, Лейк бросает на меня взгляд. – Можно кое-что спросить? – Она проводит рукой по моей груди, затем кладет ее туда, где бьется сердце.

– Двенадцать кругов по университетской трассе и по сотне приседаний дважды в день, – поясняю я. В ответ на ее поднятую бровь указываю на свой живот. – Разве ты спрашивала не про мой пресс?

Рассмеявшись, она игриво толкает меня в бок.

– Вовсе нет. Хотя милые кубики. – Лейк наклоняется и их целует.

Глажу ее по щеке, заставляя снова поднять взгляд.

– Спрашивай о чем угодно, милая.

Она со вздохом убирает локоть и откидывается на подушку, глядя в потолок.

– Ты когда-нибудь чувствовал себя виноватым за выпавшее нам счастье?

Придвигаюсь ближе и кладу ладонь ей на живот.

– Лейк, выбрось ты эти мысли насчет вины. Они хотели бы, чтобы ты была счастлива.

– Знаю. – Взглянув на меня, она выдавливает улыбку. – Просто… будь я в силах изменить случившееся, пошла бы на это без раздумий, лишь бы их вернуть. Но в таком случае мы бы никогда не встретились. И я порой чувствую себя виноватой, потому что…

– Тс-с-с. – Прижимаю пальцы к ее губам. – Не надо, Лейк. Не думай о том, что могло бы быть. – Наклоняюсь и целую ее в лоб. – Я понимаю, о чем ты, но нет смысла терзать себя всякими «если». Нужно жить с тем, что есть.

Она сжимает мне руку, переплетая наши пальцы, потом подносит ее к губам и целует тыльную сторону ладони.

– Ты бы понравился моему папе.

– А ты – моей маме.

– Еще пару слов о прошлом, и закроем эту тему, – с улыбкой обещает она. – Рада, что эта сучка Воэн тебя бросила. – В усмешке Лейк мелькает нечто злобное.

– Не сомневаюсь, – хмыкаю я.

Она высвобождает пальцы из моей руки и поворачивается на бок лицом ко мне. Подношу ее ладонь к губам и целую внутреннюю сторону.

– Ты женился бы на ней?

Рассмеявшись, закатываю глаза.

– Ты серьезно, Лейк? Хочешь обсудить это прямо сейчас?

– Просто любопытно, – смущенно улыбается она. – Раньше мы ни разу не говорили о прошлом. Теперь же, зная, что ты никуда не уйдешь, я могу спокойнее это обсуждать. К тому же я хочу многое о тебе узнать. Например, как ты перенес разрыв ваших с ней отношений.

– Странные темы для медового месяца.

Лейк пожимает плечами:

– Просто желаю знать о тебе все. Раз уж твое будущее теперь принадлежит мне, не помешает узнать и о твоем прошлом. Да и все равно нам нужно убить пару часов, пока ты восстанавливаешь силы, – усмехается она. – Чем еще заняться?

Это правда, я так вымотался, что не в силах пошевелиться. Как ни крути, а девять раз за двадцать четыре часа – хоть я и притворился, что не считал, – наверное, своего рода рекорд. Я перекатываюсь на живот и, опершись подбородком на подушку, начинаю рассказывать ей свою историю.

Расставание

– Спокойной ночи, Колдер. – Я выключаю свет.

Надеюсь, он не выползет снова из постели. Это третья ночь с тех пор, как мы остались только вдвоем. Вчера он был слишком напуган, и я позволил ему спать со мной. Лишь бы только это не вошло в привычку. Хотя, если и так, не мне его осуждать.

Я сам-то пока полностью не осознал всего, что случилось за последние две недели, что же до принятых решений… надеюсь, я все-таки поступаю правильно. Конечно, родители хотят видеть нас вместе, но вряд ли одобрят, что ради этого я отказался от стипендии.

Почему я до сих пор думаю о них в настоящем времени?

Эх, придется как-то отвыкать.

Я иду в свою спальню и падаю на кровать – так устал, что нет сил даже протянуть руку и выключить лампу. Но едва закрываю глаза, как раздается легкий стук в дверь.

– Колдер, никто тебя не съест. Ложись спать, – бормочу я и кое-как поднимаюсь с постели, чтобы убедить его вернуться в свою комнату. Семь лет он отлично спал один, так что и дальше справится.

– Уилл?

Дверь открывается, и в спальню входит Воэн. Не ждал ее сегодня, но все равно рад, что пришла. Она как будто точно знает, когда нужна мне больше всего. Закрываю дверь и заключаю Воэн в объятия.

– Привет. Что ты здесь делаешь? Я думал, ты решила вернуться в кампус.

Коснувшись ладонями моих предплечий, она отстраняется и выдавливает самую жалкую на свете улыбку, потом, не глядя мне в глаза, садится на кровать.

– Нам нужно поговорить.

Спина тут же покрывается мурашками. Никогда еще я не видел ее в таком смятении. Усаживаюсь рядом с Воэн, сжимаю ее руку и подношу к губам.

– В чем дело? С тобой все хорошо? – Заправляю ей за ухо выбившуюся прядь волос. По ее щекам начинают струиться слезы. Я обнимаю Воэн и прижимаю к груди. – Расскажи, что случилось.

Она молчит, просто продолжает плакать, и я даю ей время прийти в себя. Иногда девушкам нужно выплакаться. Когда слезы наконец начинают иссякать, Воэн выпрямляется и сжимает мои руки, но все так же избегает на меня смотреть.

– Уилл… – начинает она и замолкает. У меня же от тона ее голоса… сжимается сердце.

Воэн поднимает голову, но, не в силах выдержать мой взгляд, отворачивается.

– Воэн? – нерешительно говорю я, надеясь, что ошибся в своих подозрениях. Коснувшись рукой подбородка девушки, заставляю вновь посмотреть на меня. – Что ты задумала? – В моем голосе отчетливо слышится страх.

Оттого, что я все понял, ей, кажется, становится легче.

– Прости, Уилл, – качает она головой. – Мне очень жаль, но я больше с этим не справлюсь.

Ее слова обрушиваются на меня, как тонна кирпичей. С этим? Она не справится с этим? Давно ли наши отношения стали «этим»? Я не отвечаю. Да и что мне, черт возьми, сказать?

Заметив, как я потрясен, Воэн сжимает мои ладони и снова шепчет:

– Мне очень жаль.

Я отстраняюсь и, поднявшись на ноги, отворачиваюсь от нее. Запускаю пальцы в волосы и делаю глубокий вдох. Поднимающийся внутри гнев внезапно вызывает слезы, но я ни за что не позволю ей их увидеть.

– Просто я такого не ждала. Уилл, я слишком молода, чтобы становиться кому-то матерью. Я не готова к такой ответственности.

Да, сомнений нет, она и впрямь решила со мной порвать. И вновь разбить мне сердце – всего через две недели после смерти моих родителей. Ну кто так поступает? Должно быть, она не в себе. Просто еще не оправилась от шока… вот и все. Я поворачиваюсь к ней лицом, наплевав на то, что она увидит мою боль.

– Я тоже этого не ожидал. Понятно, что ты напугана. – Сажусь обратно на кровать и обнимаю Воэн. – Я и не прошу тебя становиться его мамой. Сейчас я ни о чем тебя не прошу. – Крепче сжимаю ее и целую в лоб. Она тут же снова начинает плакать. – Не надо, – шепчу ей в волосы. – Не поступай так со мной. Не сейчас.

Воэн отворачивается.

– Если я не уйду сейчас, потом уже не смогу.

Она встает и направляется к выходу, но я ловлю ее за талию, притягиваю к себе и утыкаюсь головой ей в живот.

– Пожалуйста.

Она гладит меня по волосам и по шее, потом наклоняется и целует в макушку.

– Я ужасно себя чувствую, Уилл. Просто отвратительно. Но я не собираюсь подписываться на то, к чему не готова, просто из жалости к тебе.

Прижимаюсь лбом к ее рубашке и закрываю глаза, впитывая ее слова.

Значит, она меня жалеет?

Разжимаю объятия и пихаю ее головой в живот. Уронив руки, Воэн отступает на шаг назад. Встаю с кровати, подхожу к двери и распахиваю ее, давая понять, что больше ей здесь нечего делать.

– Меньше всего мне нужна твоя жалость, – сообщаю, глядя на нее в упор.

– Не надо так, – умоляет она. – Уилл, пожалуйста, не злись на меня. – Глаза Воэн, полные слез, приобретают глубокий синий оттенок. Раньше я сравнивал их цвет с океаном, но сейчас при виде ее глаз понимаю, что почти ненавижу океан.

Отвернувшись от нее, вцепляюсь руками в дверь и прижимаюсь лбом к деревянной створке. Закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. Из-за стресса, эмоций и напряжения последних двух недель кажется, будто я вот-вот взорвусь.

Воэн мягко кладет мне руку на плечо, пытаясь утешить, но я стряхиваю ее и снова поворачиваюсь к девушке лицом.

– Две недели, Воэн! – рявкаю я и, осознав, что вышло слишком громко, понижаю голос и шагаю ближе к ней. – Они мертвы всего две недели! Как ты можешь думать сейчас о себе?

Ничего не ответив, Воэн выходит из комнаты, берет сумочку с дивана в гостиной и направляется к входной двери. Я следую за ней по пятам. Открыв дверь, она поворачивается ко мне:

– Придет день, когда ты поблагодаришь меня за это, Уилл. Знаю, сейчас ты думаешь иначе, но рано или поздно поймешь, что для всех так будет лучше.

Отвернувшись, она уходит прочь.

– Так будет лучше для тебя, Воэн! – кричу ей вслед. – Только для тебя одной!

Едва за ней закрывается дверь, я ощущаю, что больше не выдержу. Метнувшись обратно в свою спальню, захлопываю дверь и начинаю колотить по ней кулаком, с каждым разом ударяя все сильнее. Вскоре я уже не чувствую руку. Тогда, зажмурившись, прижимаюсь лбом к двери. За прошедшие две недели на меня столько всего свалилось, что не представляю, как выдержу еще и это.

Что, черт возьми, случилось с моей жизнью?

В конце концов бреду к кровати и сажусь, упираюсь локтями в колени и обхватываю голову руками. С фотографии на прикроватном столике улыбаются мама с папой, наблюдая сквозь стекло рамки, как под весом всего, что случилось за последние две недели, я постепенно распадаюсь на части.

Почему они не подготовились к чему-то подобному? Зачем рискнули, взвалив на меня столько ответственности? Из-за их неподготовленности я потерял стипендию, любимую девушку, а теперь, возможно, и будущее. Беру в руки фотографию и закрываю их лица большими пальцами, а после давлю изо всех сил, пока стекло не начинает трескаться. Когда оно разваливается на части – как и вся моя жизнь, – я разворачиваюсь и со всей силы швыряю снимок в стену. От удара рамка ломается пополам, по ковру рассыпаются осколки стекла. Протягиваю руку, чтобы выключить лампу, и в этот миг дверь в спальню снова открывается.

– Уходи, Воэн. Прошу тебя.

Поднимаю голову. На пороге стоит плачущий Колдер. Он явно напуган. После смерти родителей я уже не раз видел на его лице такое выражение. Например, когда обнял его на прощание в больнице и оставил с бабушкой и дедом. Этот страх на детской мордашке всякий раз разрывает мне сердце на части.

Я тут же возвращаюсь в настоящее, утираю глаза и жестом подзываю его ближе, а после обнимаю и сажаю к себе на колени. Пока он тихо плачет, уткнувшись мне в рубашку, я прижимаю его к себе, качаю взад-вперед и глажу по волосам. Затем целую в лоб и предлагаю:

– Хочешь снова спать со мной, приятель?

Глава 2

Медовый месяц

– Вот ведь эгоистичная сука, – в недоумении бормочет Лейк.

– Да. И слава богу, что так вышло. – Сцепляю руки за головой и поднимаю глаза к потолку, повторяя позу Лейк. – Забавно, что история почти повторилась.

– О чем ты?

– Сама подумай. Воэн порвала со мной, потому что не хотела быть рядом только из жалости. А ты бросила меня, поскольку считала, что это я тебя жалею.

– Я тебя не бросала, – тут же возражает она.

– Черта с два! – Со смехом сажусь на кровати. – Ну-ка вспомни, что ты говорила? «Плевать, сколько это займет: дни, недели или месяцы». Прямой намек на разрыв.

– Вовсе нет. Я давала тебе время подумать.

– Хотя мне это было не нужно. – Я откидываюсь на подушку и снова поворачиваюсь к ней. – Походило на расставание.

– Иногда людям нужно расстаться, чтобы понять, как сильно они нужны друг другу.

Беру ее руку и кладу между нами, потом провожу по ней большим пальцем.

– Давай больше не расставаться, – шепотом прошу я.

– Никогда, – обещает Лейк, глядя мне в глаза.

Сейчас в ней ощущается уязвимость. Она скользит взглядом по моему лицу, изгибает губы в легкой усмешке. Лейк молчит, но слова тут излишни. В моменты вроде этого, когда есть только мы вдвоем и больше ничего, я всей душой чувствую, что она по-настоящему меня любит.

– Какой ты увидел меня в первый раз? – спрашивает вдруг Лейк. – И почему пригласил на свидание? Расскажи мне обо всем, даже о дурных мыслях.

– Не было дурных мыслей, – со смехом отвечаю я. – Неприличные, возможно, но не дурные.

– Ну, тогда рассказывай и о них, – улыбается она.

Знакомство

– Обещаю, бабуль, – говорю я в трубку, зажав мобильный между ухом и плечом и одновременно застегивая рубашку. – В пятницу сразу после работы. Придем часам к пяти. А сейчас мне пора, мы уже опаздываем. Завтра позвоню. – Она прощается, и я отключаюсь.

В гостиной появляется Колдер с рюкзаком на плече, нацепивший на голову зеленый пластиковый армейский шлем. Вечно он пытается взять с собой что-нибудь лишнее в школу. На прошлой неделе, к примеру, надел кобуру, которую я заметил, только когда брат вышел из машины.

Я быстро стаскиваю с него шлем и бросаю на диван.

– Колдер, садись в машину. Я сейчас, только соберусь.

Брат выходит на улицу, а я поспешно сгребаю бумаги, разбросанные по барной стойке, – вчера засиделся за полночь, проверяя работы. Я преподаю всего восемь недель, но уже начинаю понимать, почему учителей вечно не хватает. Запихиваю все бумаги в папку, сую ее в сумку и выхожу из дома.

На другой стороне улицы как раз сдает назад фургон фирмы «Ю-хол».

– Ну, супер, – бормочу себе под нос.

За прошедший год в этот дом въезжает уже третья семья, и, учитывая, что спал я всего четыре часа, меньше всего мне хочется в очередной раз помогать людям с переездом. Надеюсь, к тому времени, как я вернусь домой, они уже закончат выгружать вещи, иначе, если я останусь в стороне, меня потом совесть замучит.

Запираю входную дверь и быстро иду к машине. Колдера внутри нет. Со стоном бросаю вещи на сиденье. Ну почему он вечно выбирает для игры в прятки самое неподходящее время? Мы уже минут на десять опаздываем.

Бросаю взгляд на заднее сиденье в надежде, что брат вновь притаился на полу, но тут замечаю его на улице. Он со смехом играет во что-то с другим мальчуганом примерно его возраста. Что ж, уже неплохо. Может, при наличии товарища по играм Колдер перестанет постоянно торчать у меня над душой.

Зову его по имени и ненароком опять бросаю взгляд на фургон, уверенно едущий задним ходом. За рулем сидит девушка, вряд ли старше меня. Прислонившись к дверце машины, решаю понаблюдать за ней. Интересно, как она сумеет обогнуть садовых гномов? Наверное, будет то еще зрелище.

Впрочем, я быстро убеждаюсь, что не прав, когда она без всяких проблем паркуется на подъездной дорожке. Явно не спеша проверять, насколько удачно встала машина, девушка заглушает двигатель, опускает стекло и закидывает ногу на приборную панель.

Отчего-то эти простые действия кажутся мне странными. Даже интригуют. Она барабанит пальцами по рулю, потом тянется к волосам и распускает конский хвост. Пряди тут же рассыпаются по плечам. Встряхнув головой, она запускает пальцы в волосы и массирует кожу.

Черт побери.

Девушка бросает взгляд на мальчишек, играющих между нами на улице, и меня тут же охватывает любопытство. Кто она ему? Сестра? Мама? Да нет, вряд ли у нее уже ребенок такого возраста. Впрочем, я ведь стою через дорогу и не могу как следует ее рассмотреть. Кстати, почему она просто сидит в машине?

Несколько минут спустя к фургону незнакомки, от которой я так и не смог отвести взгляд, подъезжает джип.

– Пожалуйста, хоть бы не парень, – шепчу себе под нос, надеясь, что приехал не ее бойфренд. Или, еще хуже, муж.

«А мое-то какое дело?»

Только отвлечений мне сейчас и не хватало. Особенно на ту, что живет напротив.

Тем не менее при виде выходящей из джипа женщины неожиданно вздыхаю с облегчением. Она выглядит старше, чем девушка в фургоне, – наверное, мать. Захлопнув дверцу машины, новоприбывшая шагает к дому, на пороге которого уже маячит домовладелец. Меня же внезапно охватывает желание помочь этим людям с переездом. Убеждая себя, что в этом нет ничего необычного, направляюсь на другую сторону улицы. Девушка в фургоне все так же наблюдает за игрой мальчишек и даже не смотрит в мою сторону. А я не могу отвести от нее взгляд. Что-то в ней меня притягивает… возможно, эта грусть на ее лице, которая, кстати сказать, мне отчего-то совсем не нравится.

Все так же незамеченный, подхожу к фургону со стороны пассажирского сиденья и, как загипнотизированный, пялюсь на нее через окно. И вовсе не потому, что она красотка – хотя природа ее не обделила. Просто есть что-то в глубине ее глаз… Интересно, о чем она думает?

Мне вдруг очень хочется это знать.

Она высовывается из окна и что-то говорит мальчишкам, а после открывает дверцу и выходит. И я внезапно ощущаю себя идиотом, застывшим на чужой подъездной дорожке. Бросаю взгляд через улицу на свой дом. Как бы потихоньку отступить туда, чтобы она меня не заметила? Но прежде, чем успеваю сделать хоть шаг, из-за фургона выбегают мальчишки и со смехом врезаются в меня.

– Зомби! – вопит Колдер, когда я хватаю обоих за рубашки.

Фургон огибает девушка, и я невольно прыскаю от смеха. Она идет на негнущихся ногах, склонив голову набок.

– Лови их! – кричу ей. Мальчишки пытаются вырваться, но я усиливаю хватку, вновь поднимаю голову и ловлю ее взгляд.

Боже, ну и глаза! Невероятного оттенка зеленого. Пытаюсь мысленно сравнить его с чем-то, но на ум ничего не приходит. Их цвет уникален, как будто был изобретен исключительно для ее глаз.

Вглядываюсь в ее черты. На вид ей примерно девятнадцать или двадцать. Нет, она точно не мать этому мальчику. Вот бы узнать ее имя… Тогда позже я зайду на ее страницу в «Фейсбуке»¹ и посмотрю хотя бы, не замужем ли она.

Господи! Вот только влюбленности мне сейчас и не хватало.

Возникает чувство, будто она читает мои мысли, и я заставляю себя отвести от нее взгляд. Воспользовавшись тем, что я отвлекся, незнакомый мальчишка высвобождается из моих рук и замахивается на меня воображаемым мечом.

– Спасай, – беззвучно, одними губами прошу я незнакомку.

– Мозги! – кричит она и вновь бросается вперед, делая вид, что хочет укусить Колдера за макушку.

Щекочет мальчишек, пока они не распластываются на бетонной дорожке, потом со смехом выпрямляется. Опять ловит мой взгляд и, покраснев, поджимает губы, как будто вдруг смущается. Впрочем, ее неловкость почти сразу исчезает, сменяясь улыбкой, и мне вдруг хочется узнать о ней все до мельчайших подробностей.

– Привет, я Уилл, – говорю я и протягиваю руку. – Мы живем через дорогу.

Ее ладонь оказывается мягкой и холодной, и едва я сжимаю ее, тело будто пронзает током. Давно уже девушка не оказывала на меня такого воздействия при первой встрече. Наверное, все потому, что я не выспался.

– Лейкен, – представляется она, вновь пряча улыбку за смущением. – А я, кажется, теперь живу… здесь. – Девушка кивает на дом позади себя.

Похоже, этот факт ее не слишком-то радует. На ее лице снова появляется та же грусть, которую я наблюдал в фургоне, а взгляд становится еще печальнее. Ну почему он так сильно на меня влияет?

– Что ж, добро пожаловать в Ипсиланти, – заявляю я, отчаянно желая ее хоть как-то развеселить. Лейкен опускает глаза, и я вдруг понимаю, что до сих пор неловко стискиваю ей руку. Быстро выпускаю ее ладонь и засовываю руки в карманы куртки. – Откуда переезжаете?

– Из Техаса?

Почему-то звучит как вопрос. Я что, спросил какую-то глупость? Ну да, моя попытка вести светскую беседу вообще выглядит глупо.

– Из Техаса, правда? – уточняю я, и она молча кивает.

А я внезапно ощущаю себя назойливым соседом, лезущим не в свое дело. Ситуация кажется неловкой, и я, не представляя, как разрядить ее, решаю, что лучше отсюда убраться. Наклоняюсь, хватаю Колдера за ноги и забрасываю себе на плечо.

– Все, ему пора в школу. Кстати, к ночи обещают похолодание, да и в ближайшие дни погода будет премерзкая. Так что постарайтесь сегодня выгрузить как можно больше. Если понадобится помощь, обращайтесь. Мы вернемся часа в четыре.

– Конечно, спасибо, – пожимает она плечами.

В речи Лейкен слышится легкий южный акцент, и я вдруг сознаю, что мне это очень нравится.

Перехожу через дорогу и помогаю Колдеру сесть в машину. Пока он забирается внутрь, снова бросаю взгляд на соседний дом. Мальчишка вонзает невидимый нож ей в спину, и Лейкен с притворным криком падает на колени. Невероятно, что она так легко включается в его игру. Мальчонка запрыгивает ей на спину, а Лейкен вдруг поднимает голову и замечает, что я за ней наблюдаю. Захлопываю дверцу Колдера и иду к водительскому месту, с улыбкой машу ей рукой, а после забираюсь внутрь, охваченный непреодолимым желанием себя стукнуть.

Услышав звонок, возвещающий о начале третьего урока, открываю стаканчик с кофе и высыпаю туда еще два пакетика сахара. Похоже, сегодня без него не обойтись. Тем более что в этом классе есть несколько учеников, выводящих меня из себя. Взять хотя бы Хавьера. Настоящий придурок.

– Доброе утро, мистер Купер, – здоровается Эдди и занимает свое место. Как всегда, она сама жизнерадостность. Ни разу не видел ее в плохом настроении. Вот бы выведать ее секрет, поскольку кофе мне сегодня явно не помогает.

– Доброе утро, Эдди.

Развернувшись, она целует в щеку Гэвина, потом устраивается за своим столом. Эти двое начали встречаться сразу после того, как я окончил школу. Наверное, они единственные здесь меня не раздражают. Ну, еще, может, Ник. Он вроде тоже ничего.

Как только все рассаживаются, прошу достать учебники и начинаю рассказывать об элементах поэзии, а в голове настойчиво крутятся мысли о девушке, которую я встретил утром.

Лейкен.

Мне нравится ее имя.

Спустя шесть часов, когда мысли о новой соседке уже исчисляются десятками, мы с Колдером подъезжаем к дому. Выхожу из машины и достаю с заднего сиденья коробку с бумагами, а обернувшись, натыкаюсь на младшего брата Лейкен. Возникнув словно из ниоткуда, он стоит прямо передо мной и молча меня разглядывает, как будто ждет возможности познакомиться. Проходит несколько секунд. Он не двигается и даже не моргает. Ну и что дальше? Зажимаю коробку левой рукой, а правую протягиваю ему:

– Я Уилл.

– Кел зовут меня, – отвечает он.

Непонимающе смотрю на него. И что это было?

– Я умею говорить задом наперед, – поясняет он свою странную фразу. – Вот так: наперед задом говорить умею я.

Как интересно. Не думал, что найдется кто-то еще более странный, чем Колдер.

– Кел… познакомиться… было… приятно, – отвечаю я, переставляя слова немного медленнее него.

Мальчишка ухмыляется в ответ, и они вместе с Колдером несутся на ту сторону улицы.

Смотрю на соседний дом. Фургон, уже закрытый, припаркован прямо на дороге. Жаль, что его успели разгрузить. Я правда хотел помочь.

Остаток вечера посвящаю бесплатной сверхурочной работе… таковы уж издержки учительской профессии. После душа прохожу по гостиной, в десятый раз бросая взгляд через дорогу, но так ее и не вижу.

– Почему ты все время смотришь в окно? – раздается за спиной голос Колдера.

Вздрогнув от неожиданности, задергиваю занавеску. Оказывается, он сидит на диване, а я и не заметил. Подхожу к нему, резко поднимаю его за руку и выталкиваю в коридор:

– Отправляйся спать.

На пороге спальни он оборачивается ко мне:

– Ты высматривал ту девушку, правда? Тебе нравится сестра Кела?

– Спокойной ночи, Колдер, – заявляю я, не отвечая на его вопрос.

Брат с улыбкой закрывает дверь в спальню, а я, прежде чем отправиться к себе, еще раз подхожу к окну. Отдергиваю занавеску и замечаю в окне дома напротив чей-то силуэт, который почти сразу исчезает за закрытыми шторами. Невольно улыбаюсь. Неужели я заинтересовал ее так же, как она меня?

– Ну и холодрыга, холодрыга, холодрыга, – бормочет Колдер, подпрыгивая на месте, пока я отпираю машину.

Завожу двигатель, включаю обогрев и, оставив брата ждать в машине, возвращаюсь в дом за остальными вещами. Уже на выходе внезапно останавливаюсь, поскольку на пороге дома напротив возникает Лейкен. Наклоняется, подхватывает пригоршню снега и, рассмотрев его, отбрасывает в сторону. Потом выходит на улицу и закрывает за собой дверь. Без куртки, в одном свитере и пижамных штанах. Я лишь качаю головой, точно зная, что добром это не кончится. Такими темпами она здесь долго не протянет. Как ни крути, а тут вовсе не Техас.

Лейкен направляется к подъездной дорожке, и я вдруг замечаю, что на ногах у нее домашние тапочки. Да ладно!

Хочу предупредить ее, но не успеваю. Миг спустя она уже заваливается на спину.

Южане. Что с них взять.

Несколько мгновений Лейкен не двигается. Просто лежит на подъездной дорожке, глядя в небо, и меня вдруг охватывает паника. Неужели так сильно ударилась? Но нет, кажется, обошлось. Она начинает подниматься, я же, хоть и не горю желанием вновь выглядеть неловким идиотом, перехожу через дорогу, чтобы в случае необходимости предложить свою помощь.

Она вытаскивает из-под себя садового гнома, и я, глядя на ее лицо, не могу сдержать смех. Похоже, Лейкен винит беднягу в своем падении. Она отводит руку, чтобы швырнуть его подальше.

– Зря ты так! – громко сообщаю я, шагая к ней по подъездной дорожке. Вцепившись мертвой хваткой в гнома, она поворачивается ко мне. – С тобой все хорошо? – уточняю я и вновь прыскаю от смеха при виде ярости на ее лице.

Покраснев, Лейкен отводит взгляд.

– Я почувствую себя намного лучше, когда расколочу эту чертову штуку.

Подхожу ближе и беру фигурку из ее рук.

– Не нужно его разбивать. Гномы приносят удачу. – Возвращаю раненого гнома на место, пока она не прикончила его окончательно.

– Да уж, – бормочет Лейкен, осматривая плечо. – Повезло так повезло.

На ее свитере кровь, и я сразу чувствую себя виноватым.

– Боже мой! Извини. Если бы я знал, что ты поранилась, то не стал бы смеяться. – Помогаю ей подняться и осматриваю рану, из которой сочится кровь. – Нужно заклеить пластырем.

Лейкен бросает взгляд на дом и качает головой:

– Я сейчас понятия не имею, где что лежит.

Зато у меня в аптечке есть все необходимое. Предложить ей зайти ко мне? Нет, лучше не стоит. Я и так уже опаздываю на работу.

Борясь с нерешительностью, бросаю взгляд на свой дом и внезапно всеми органами чувств живо ощущаю ее присутствие. Ноздрей касается легкий запах ванили, наполняющий воздух… ее акцент услаждает слух, а от ее близости внутри просыпается что-то, давно дремавшее… Черт, у меня, кажется, проблемы.

А работа может и подождать.

– Тогда пойдем со мной. У нас на кухне есть аптечка.

Снимаю куртку и набрасываю Лейкен на плечи, потом помогаю ей перейти улицу. Конечно, она вполне способна передвигаться самостоятельно, но я не хочу выпускать ее руку. Мне нравится ей помогать и чувствовать, как она на меня опирается. Это так… правильно.

Войдя в дом, я сразу прохожу на кухню, достаю из шкафчика аптечку первой помощи и вытаскиваю лейкопластырь. Обернувшись, вижу Лейкен в гостиной, где она разглядывает фотографии на стене. Фотографии, с которых смотрят мама с папой.

Тут же мысленно молюсь, чтобы она не вздумала о них спросить. Я сейчас не в настроении для подобных бесед.

– Рану сначала надо бы промыть, – быстро говорю я, чтобы отвлечь ее внимание от фотографий.

Закатываю рукава, открываю кран и смачиваю салфетку, сознавая вдруг, что не особо тороплюсь, хотя вообще-то стоило бы поспешить. Но мне отчего-то хочется провести с ней побольше времени и непременно узнать ее получше. Я оборачиваюсь, и Лейкен вдруг смущенно отводит взгляд. Трудно сказать, почему, но выглядит чертовски мило.

– Все хорошо. – Она протягивает руку за салфеткой. – Я сама справлюсь.

Отдаю ей салфетку, а сам беру лейкопластырь. В комнате повисает неловкое молчание. Отчего-то в ее присутствии дом кажется пугающе тихим и пустым. Будучи один, я никогда не замечаю тишины, но сейчас отсутствие разговоров ощутимо напрягает. Теребя обертку салфетки, размышляю, что бы такое сказать, чтобы заполнить пустоту.

– Что ты делала на улице в пижаме в семь утра? Вы еще не все разгрузили?

Лейкен качает головой и выбрасывает салфетку в мусорное ведро.

– Кофе, – поясняет она.

– Ясно. Ты не похожа на жаворонка.

Втайне надеюсь, что угадал, и ее раздражение вызвано недостатком кофеина, а не безразличием ко мне. Подхожу на шаг ближе и, чуть помедлив, делаю глубокий вдох, готовясь к волне ощущений, накрывающих меня каждый раз, как я к ней прикасаюсь. Заклеиваю рану лейкопластырем и приглаживаю края кончиками пальцев. Кожа Лейкен вдруг покрывается мурашками. Обхватив себя руками, она потирает предплечья.

Я вызвал у нее озноб. Уже неплохо.

– Ну вот. – Я зачем-то касаюсь ее заклеенного плеча. – Как новенькое.

Лейкен прочищает горло.

– Спасибо. – Она поднимается на ноги. – Вообще-то я жаворонок, но только после кружки кофе.

Кофе. Ей нужен кофе. Но у меня же есть.

Быстро подхожу к столешнице, где стоит еще теплый кофейник, достаю из шкафчика кружку, наливаю кофе и ставлю перед ней.

– Сливки или сахар?

Лейкен с улыбкой качает головой:

– Просто черный. Спасибо.

Она берет кружку, тихонько дует на кофе, потом прижимается к краю губами и делает глоток, при этом не сводя с меня глаз.

Облокотившись на барную стойку, любуюсь ею. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось стать кружкой кофе.

Ну почему я должен идти на работу? Я бы предпочел остаться здесь и весь день наблюдать, как она пьет. Лейкен не отрывает от меня взгляда – должно быть, гадает, какого черта я так на нее пялюсь. Выпрямляюсь и смотрю на часы.

– Мне нужно идти. Брат ждет в машине, а мне пора на работу. Я провожу тебя до дома. Кружку можешь взять с собой.

Она вертит ее в руках и читает надпись. А я и не заметил, что дал ей папину кружку. Лейкен проводит пальцами по буквам и улыбается.

– Со мной все будет хорошо. – Она встает, собираясь уходить. – Думаю, теперь я и сама осилю прогулку.

Лейкен проходит через гостиную, открывает входную дверь, а я вдруг замечаю свою куртку, лежащую на спинке дивана. Быстро хватаю ее.

– Лейкен, накинь. На улице холодно.

Она пытается отказаться, но я, втайне надеясь на новую встречу – ведь одежду-то придется вернуть, – все же заставляю ее взять куртку. Лейкен с улыбкой набрасывает ее на плечи и переходит через улицу.

Добравшись до машины, наблюдаю, как она идет к своему дому, чертовски сексуальная в своей пижаме и домашних тапках с Дартом Вейдером. И моя куртка ей очень идет.

– Лейкен! – зову я, и она оборачивается возле самой входной двери. – Да пребудет с тобой сила!

И прежде, чем она успевает ответить, со смехом сажусь в машину.

– Почему так долго? Я з-з-з-зад-дубел, – жалуется Колдер.

– Прости. Лейкен ушиблась.

Я сдаю задом и выезжаю на дорогу.

– Что случилось? – спрашивает брат.

– Пыталась пройтись по обледеневшему бетону в домашних тапках с Дартом Вейдером, поскользнулась и поранилась.

– У нее тапки с Дартом Вейдером? – хихикает Колдер.

– Вот-вот, приятель, – улыбаюсь я.

Глава 3

Медовый месяц

– Приятно слышать, – ухмыляется рядом со мной Лейк. – Значит, ты посчитал меня милой?

– Нет, не милой. Настоящей красавицей, – поправляю ее и убираю волосы с ее лица. Лейк тянется к моей руке и целует ладонь. – А что ты обо мне думала?

– Я старалась вообще не думать, – с улыбкой отвечает она. – Ты мне понравился, но в моей жизни столько всего происходило… и на момент знакомства мы в Мичигане-то пробыли всего ничего. Хотя обстоятельства раз за разом сводили нас вместе. И с каждой минутой, проведенной в твоем обществе, я все больше в тебя влюблялась.

– Влюблялась? – со смехом переспрашиваю я.

Лейк улыбается:

– Да, я влюбилась в тебя, Уилл. Особенно после того, как ты помог мне с раной. И после нашей поездки в продуктовый магазин.

– После той поездки любовь уже была взаимной.

Влюбленность

Бьюсь над планами уроков на следующую неделю, но сосредоточиться не могу. Мысли полностью занимает Лейкен. Что же в ней такого, что не дает выбросить ее из головы? Ответа я не знаю. После утреннего инцидента с падением я даже на работе думал только о ней. Это так странно. Почти надеюсь, что рано или поздно она выкинет какую-нибудь глупость, и ее власть надо мной ослабнет.

Впервые в жизни меня настолько поглотили мысли о ком-то. Меньше всего мне сейчас нужны новые привязанности, однако как-то так выходит, что я и не хочу ничего другого.

В дверь со смехом влетает Колдер, скидывает ботинки и, качая головой, идет через гостиную.

– Эта любительница Дарта Вейдера спросила меня, как доехать до продуктового магазина, – жалуется он. – Совсем тупая? Я же водить не умею. – Брат открывает холодильник.

– Она еще там? – Резко вскакиваю и бросаюсь к входной двери.

Ее джип припаркован на улице. Поспешно натягиваю обувь и выбегаю на улицу, пока она не успела уехать. С облегчением замечаю, как она возится с навигатором. Хорошо. Значит, немного времени у меня есть.

Может, напроситься с ней в магазин? Хотя вряд ли она согласится. Это как-то нелепо.

– Зря ты так, – сообщаю я, подходя к машине и облокачиваясь на окно.

Она поднимает на меня взгляд, улыбаясь уголками губ.

– Что – зря? – Она вставляет GPS-навигатор в держатель.

Черт. И что ответить? Об этом я как-то не подумал. Поэтому выдаю первое, что приходит в голову:

– Сейчас в округе много дорожных работ. С навигатором ты просто заблудишься.

Ответить она не успевает. Рядом с джипом останавливается машина, и какая-то женщина, перегнувшись через сиденье, что-то говорит Лейкен через окно. Должно быть, это ее мать; они очень похожи. И акцентом, и всем прочим.

Пока Лейкен занята разговором, я, пользуясь случаем, беззастенчиво ее разглядываю. Темно-каштановые волосы более светлого, чем у матери, оттенка, ногти с облупившимся лаком, как будто она их ковыряет. Мне это даже нравится. Воэн никогда не выходила из дома, не приведя сперва волосы и ногти в идеальный вид.

Из машины матери выскакивает Кел и приглашающе машет Колдеру, стоящему теперь рядом со мной. Брат спрашивает разрешения пойти. Я же, наплевав на возможные последствия, сжимаю ручку на дверце машины.

Пошло оно все к черту.

– Конечно, – отвечаю ему. – Я скоро вернусь, Колдер. Только съезжу с Лейкен в магазин. – Открываю дверцу и без лишних раздумий забираюсь внутрь. Во взгляде Лейкен сквозит скорее удивление, чем раздражение. Что ж, еще один хороший знак. – Я плохо умею объяснять на словах. Давай лучше съезжу с тобой.

Рассмеявшись, она заводит машину и наблюдает, как я пристегиваюсь ремнем безопасности.

– Конечно.

Ближайший продуктовый магазин отсюда всего в двух кварталах, а потому побыть с ней рядом получится совсем немного. Ну, можно ведь выбрать длинный путь. Вдруг все же удастся познакомиться с ней поближе.

– Значит, твоего младшего брата зовут Колдер? – спрашивает Лейкен, сворачивая с нашей улицы. Мне нравится, как она произносит имя брата, растягивая «о» немного больше, чем нужно.

– Единственный и неповторимый. Родители много лет пытались завести второго ребенка, и, когда в конце концов родился Колдер, имена вроде Уилла уже вышли из моды.

– А мне нравится твое имя, – замечает Лейкен с улыбкой и тут же, покраснев, быстро переводит взгляд на дорогу.

При виде ее смущения не могу сдержать смех. Это что, был комплимент? Она со мной флиртовала?

Боже, как я на это надеюсь.

Указываю ей повернуть налево. Лейкен включает поворотник и, запустив пальцы в волосы, проводит ими по всей длине прядей до самых кончиков. У меня при виде этого даже дыхание перехватывает. Когда она вновь сжимает руль двумя руками, подаюсь вперед и убираю волосы с ее плеча, потом оттягиваю воротник футболки, обнажая заклеенную пластырем кожу.

Надеюсь, она поверит, что я всего лишь хочу проверить рану, хотя на самом деле это предлог, позволяющий прикоснуться к ее волосам. Лейкен вздрагивает, ощутив на коже мои пальцы. Кажется, я заставляю ее нервничать. Лишь бы не боялась.

– Скоро нужно сменить пластырь, – сообщаю я, отпускаю воротник футболки и поглаживаю плечо.

– Напомни в магазине, чтобы я его купила. – Лейкен, крепко стиснув руль, не отрывает взгляда от дороги – похоже, не привыкла ездить по снегу. Надо было самому сесть на водительское место.

На несколько мгновений в машине повисает тишина. Я не свожу со своей попутчицы задумчивого взгляда. Интересно, сколько ей лет? Она выглядит не старше меня, но кто знает. Как бы ее возраст не стал помехой – иногда девушки принципиально не встречаются с парнями младше себя. Непременно нужно узнать о ней побольше.

– Ну, Лейкен… – небрежно начинаю я и, положив руку на подголовник ее кресла, бросаю взгляд на коробки, все еще стоящие на заднем сиденье. – Расскажи мне о себе.

Она смотрит на меня, подняв бровь, потом снова возвращает внимание к дороге.

– Э-э… не стоит. Это слишком банально.

Неожиданные слова вызывают у меня усмешку. А девочка-то с характером, и мне это нравится. Тем не менее все мои вопросы пока остаются без ответов.

Бросаю взгляд на проигрыватель.

– Ладно, сам выясню. – Подавшись вперед, нажимаю на кнопку извлечения диска. – О человеке, представь себе, многое можно узнать по его музыкальным предпочтениям. – Достаю диск из проигрывателя и на миг задерживаю дыхание. Только бы не «Nickelback», а то я, пожалуй, сразу выпрыгну из машины. Однако сделанная вручную надпись вызывает смех: – «Дерьмо Лейкен»? Слово «дерьмо» здесь описание или знак принадлежности?

Она выхватывает диск у меня из рук и вставляет обратно в проигрыватель.

– Мне просто не нравится, когда Кел трогает мои вещи, ясно?

И тут машину наполняет самый прекрасный звук в мире. И речь вовсе не о музыке. Нет, сама песня, без сомнения, красивая, как и все у «Братьев Эйвитт». Но я говорю о звуке общности, звуке сходства, потому что из ее динамиков льется мелодия моей любимой группы, которую я постоянно слушаю уже два года.

Кто бы мог подумать?

Лейкен тут же тянется к проигрывателю, чтобы убавить громкость, и я неосознанно хватаю ее за руку, останавливая:

– Прибавь звук. Я знаю эту песню.

Она ухмыляется, как будто ни капли мне не верит.

– Правда? И как называется?

– Это «Братья Эйвитт», – отвечаю я и говорю название.

Лейкен поднимает бровь, глядя на меня с любопытством. Похоже, эта группа нравится ей не меньше, чем мне, и внутри вдруг зарождается чувство, которого я не испытывал уже много лет.

Господи, да у меня бабочки в животе.

Она опускает взгляд на мою руку, все еще сжимающую ее ладонь. Я тут же отдергиваю ее и вытираю о штаны, надеясь, что не доставил Лейкен неудобств. Кажется, она снова краснеет. Хороший знак. Правда хороший.

Весь оставшийся путь до магазина Лейкен рассказывает мне о своих родных – по большей части об отце, который недавно умер, и его подарке на ее день рождения, объясняет, через что пришлось пройти семье за последний год. Теперь понятно, почему в ее глазах порою появляется та отстраненность. Невольно чувствую, что мы в какой-то степени с ней связаны; Лейкен, без сомнения, сможет хоть отчасти понять, что я пережил за последние несколько лет. Впрочем, сейчас мне совсем не хочется говорить о своих родителях, а потому, едва она заканчивает рассказ, показываю, как на самом деле проехать к магазину. Надеюсь, это поможет хоть ненадолго оттянуть момент, когда откровенничать придется уже мне.

Лейкен заезжает на парковку, и я облегченно вздыхаю. Хорошо, что разговор о нас с Колдером откладывается. Впрочем, гнетущее чувство внутри недвусмысленно намекает, что он все равно неизбежен. Но пока не хотелось бы ее отпугнуть.

– Надо же, – замечает Лейкен, – мы ехали двадцать минут. Это что, самый быстрый способ добраться до магазина?

– Вообще-то нет, – подмигиваю я, распахиваю дверцу и, довольный собой, вылезаю из машины.

Давно я так не увлекался девушкой – не знал даже, что еще способен на это. Она ведь понимает, что я флиртую с ней? Что она мне нравится? Кажется, я ей тоже по душе, но она не прет напролом, как я, так что трудно сказать наверняка. Впрочем, я не любитель всяческих игр, а потому пусть все идет своим чередом.

Хватаю Лейкен за руку, командую бежать и быстро тяну ее ко входу в магазин. Не хотелось бы вымокнуть насквозь. К тому же так приятно снова сжимать ее ладонь.

Внутрь мы заходим уже мокрые, и Лейкен начинает смеяться. Впервые слышу ее искренний смех. Звучит как музыка.

Протягиваю руку, чтобы убрать прилипшую к ее щеке прядь мокрых волос, но, едва касаюсь пальцами кожи, Лейкен ловит мой взгляд и замолкает.

Ох уж эти ее глаза! Пялюсь на нее, не в силах даже отвернуться. Господи, как же она прекрасна!

Лейкен первой отворачивается, прочищает горло. Похоже, чувствует себя неловко, оттого и некоторая напряженность.

– Здесь всегда в сентябре снег? – уточняет она, протягивая мне список продуктов и беря тележку.

Не сдержавшись, прыскаю от смеха. Несмотря на только что пережитые неловкость и напряжение, она спрашивает меня о погоде?

– Нет, растает через пару дней – ну, может, через неделю. Обычно снегопады начинаются только в конце октября. Вам просто повезло.

– Повезло?

– Ага. Застали столь редкое похолодание. Как раз вовремя приехали.

– М-м-м. А я-то думала, большинство тутошних ненавидят снег. Он ведь идет здесь большую часть года?

– Тутошних? – переспрашиваю я. Ох уж эти южные словечки! Определенно, я их обожаю.

– А что? – настороженно уточняет она.

С улыбкой качаю головой:

– Ничего. Просто никогда раньше не слышал, чтобы кто-то так говорил. Это мило. Южное очарование.

– Ну, извини, – усмехается она. – Теперь я буду следить за языком и говорить, как вы, янки.

– Не надо. – Пихаю ее плечом. – Мне нравится твой говор, он идеален.

Лейкен снова краснеет, но не отворачивается. Бросаю взгляд на список покупок и притворяюсь, что читаю, краем глаза отмечая, как пристально она меня изучает. Очень пристально. Как будто пытается что-то обо мне понять.

Когда Лейк все же опускает голову, веду ее туда, где находятся продукты из ее списка.

– «Лаки чармс»? – уточняю я, наблюдая, как она достает с полки три большие упаковки хлопьев. – Кел их любит?

– Нет, это мне, – с улыбкой поясняет она.

– А я больше люблю «Райс криспис». – Беру у нее хлопья и бросаю их в тележку.

– Рисовые хлопья? Скукота.

– Ну и пусть! Зато из них можно делать всякие вкусняшки. А из твоих хлопьев что?

– В «Лаки чармс» есть зефирные звездочки. И каждый раз, съедая их, можно загадывать желание.

– Серьезно? – усмехаюсь я. – И что ты хочешь загадать? На три коробки выйдет целая куча желаний.

Лейкен берется за ручку тележки и толкает ее вперед. На ее лице вновь появляется отстраненное выражение.

– Я бы хотела вернуться в Техас, – тихо признается она.

Мне тут же хочется обнять эту девушку, чтобы прогнать охватившую ее грусть. Понятия не имею, чем ей не нравится Мичиган, но ощущаю непреодолимую потребность ее утешить.

– И что тебя притягивает туда?

– Все. Отсутствие снега, отсутствие бетона, отсутствие людей, отсутствие… незнакомого.

– Парень? – спрашиваю я, даже не задумываясь, как это прозвучит. Рядом с ней мое ощущение уместности будто испаряется.

Лейкен бросает на меня смущенный взгляд, словно не очень поняла мой вопрос.

– Скучаешь по своему парню? – уточняю я.

Она улыбается, и озабоченное выражение исчезает с ее лица.

– У меня нет парня, – поясняет она.

Я в ответ лишь улыбаюсь. Здорово!

Домой решаю ехать короткой дорогой. Я бы снова выбрал длинную – просто чтобы провести с Лейкен побольше времени, – однако здраво рассудил, что ей необходимо знать, как самой добраться до магазина, а то вдруг в следующий раз не получится напроситься в сопровождающие. Когда мы подъезжаем к дому, выскакиваю из джипа, помогаю ей открыть багажник и наблюдаю, как Лейкен собирает в салоне свои вещи. Мы вот-вот расстанемся, и меня это сильно расстраивает. Сама мысль о том, что, как только продукты покинут машину, мне придется возвращаться домой, кажется ненавистной. Я хочу провести с ней больше времени.

Лейкен подходит ко мне и с улыбкой прикладывает руку к сердцу.

– Уж и не знаю, как бы я справилась без вас, добрый сэр. Благодарю, что подсобили с магазином.

Господи Иисусе!

Да это самое горячее южное проявление чувств из всех, что я когда-либо слышал! И еще улыбка. И нервный смешок. Все это проникает прямо в сердце. Безумно хочется сжать ее лицо в ладонях и целовать… целовать… смотреть на нее сверху вниз, слушать смех… Боже, впервые в жизни я настолько жажду поцелуя с девушкой.

– Что такое? – неуверенно уточняет Лейкен, явно уловив мою внутреннюю борьбу.

Даже не вздумай, Уилл!

Отбросив здравый смысл, делаю шаг вперед и касаюсь пальцами ее подбородка. С губ Лейкен срывается тихий вздох, но она не пытается отстраниться и не отводит глаз. Ее кожа такая нежная. Наверняка губы еще нежнее.

Ласкаю взглядом ее черты, прекрасные в своей простоте. Она и не думает меня останавливать. Более того, в ее глазах мелькает затаенная надежда, как будто Лейкен сама ждет этого поцелуя.

Не целуй ее. Не надо, Уилл. Иначе все испортишь.

Пытаюсь заглушить звучащий в голове голос, но он все же побеждает. Конечно, еще слишком рано. Да и на улице день. Господи, ее мать ведь дома!

О чем я вообще думаю?

Не желая резко отстраняться, провожу ладонью по ее затылку и целую Лейкен в лоб, потом делаю шаг назад и неохотно опускаю руку. Заодно напомнив себе, что нужно дышать. В такой близости от нее у меня перехватывает горло.

– Ты очень милая, – замечаю я, пытаясь придать немного легкости происходящему.

Достаю из багажника джипа несколько пакетов и поспешно направляюсь к входной двери, не дожидаясь, пока она отомрет и, чего доброго, ударит меня. Поверить не могу, что осмелился поцеловать ее в лоб! Ведь мы знакомы всего два дня!

Ставлю пакеты возле двери и возвращаюсь к джипу. В этот момент на улицу выходит ее мать.

Как же хорошо, что я не стал целовать ее по-настоящему. Нам бы точно помешали. И вышло бы унизительно.

– Вы, должно быть, мама Лейкен и Кела. – Протягиваю ей руку в знак приветствия. – Я Уилл Купер. Мы живем через дорогу.

Женщина – более взрослая копия Лейкен – приветливо улыбается. Она выглядит милой и совсем не пугающей.

– Джулия Коэн. Ты старший брат Колдера?

– Да, мэм. Старше на двенадцать лет.

Она окидывает меня пристальным взглядом.

– Значит, тебе… двадцать один? – И она подмигивает Лейкен, стоящей за моей спиной. Потом вновь с улыбкой смотрит на меня. – Ну, я рада, что Кел и Лейк так быстро завели здесь друзей.

– А я как рад!

Джулия выпускает мою руку и направляется к дому, по пути прихватывая стоящие у двери пакеты.

Лейк. Она зовет дочку Лейк. Звучит даже лучше, чем Лейкен.

– Значит, Лейк? Мне нравится. – Достаю из багажника два последних пакета, отдаю ей и захлопываю дверцу. – Итак, Лейк… – Прислоняюсь к машине, складываю руки на груди и делаю глубокий вдох. Дальше самое трудное – пригласить. – В пятницу мы с Колдером уезжаем в Детройт по семейным делам, вернемся вечером в воскресенье. Но пока мы здесь… у тебя есть какие-то планы на завтрашний вечер?

Она усмехается, потом становится серьезной, но, кажется, с трудом сдерживает улыбку. Ну и зря. Лейк обворожительно улыбается.

– Ты хочешь услышать, что здесь у меня нет абсолютно никакой личной жизни? – спрашивает она.

Прямо не отказалась, поэтому воспринимаю ее слова как согласие.

– Отлично. Тогда давай встретимся. Заеду за тобой в половине восьмого. – И, пока Лейк не успела возразить, поспешно направляюсь к дому.

Ну, не слишком похоже на официальное приглашение. Скорее, я поставил ее перед фактом. Но… она же не отказалась. А это хороший знак. Даже очень хороший.

Глава 4

Медовый месяц

Лейк упирается локтями в кровать и кладет подбородок на руки.

– А тебе явно нравится эта история, – замечаю я.

– Вряд ли я говорила тебе, но тот поцелуй в лоб стал лучшим в моей жизни, – с улыбкой признается она. – По крайней мере, тогда.

Лейк снова откидывается на подушку. Подаюсь вперед и повторяю давний поцелуй в лоб, но на этом не останавливаюсь. Касаюсь губами ее лица в нескольких местах, чмокаю в кончик носа и лишь потом отстраняюсь.

– В моей тоже, – отвечаю я, глядя в ее глаза, которые буду видеть по утрам до конца жизни. Наверное, звучит глупо, но сейчас я ощущаю себя счастливейшим человеком в мире.

– А теперь расскажи о нашем свидании. – Она закидывает руки за голову и расслабляется в ожидании новых откровений.

Ложусь на подушку и возвращаюсь мыслями в тот день, когда я окончательно и бесповоротно влюбился в свою жену.

Первое свидание

В таком хорошем настроении я не был уже больше двух лет. И больше двух лет не нервничал так из-за девушки. По правде сказать, последние два года я вообще не ходил на свидания. Двойная нагрузка, работа на полную ставку и ребенок не оставляли времени для новых знакомств.

Смотрю на время. До выхода в школу еще полчаса. Значит, надо бы немного прибраться, поскольку вечером меня ждет встреча с Лейк. Наше первое свидание. Поколебавшись, решаю все же пригласить ее в клуб «Девять». Поэзия в стиле слэм – неотъемлемая часть меня; не представляю, как я буду себя чувствовать, если Лейк не проникнется к ней. Или, что еще хуже, возненавидит.

Воэн никогда не любила слэм и предпочитала приходить в клуб «Девять» в те вечера, когда там не проводились конкурсы поэзии, так что обычно по четвергам – единственный раз за всю неделю – мы с ней развлекались порознь. Понимаю вдруг, что с момента встречи с Лейк впервые вспомнил о Воэн.

– Колдер, наведи порядок в своей комнате. Сегодня за тобой присмотрит Майя, – сообщаю я, когда он появляется из коридора.

Брат закатывает глаза и возвращается в спальню.

– Чисто и так тут, – бормочет он.

После знакомства с Келом Колдер теперь тоже произносит фразы задом наперед. По большей части я уже не обращаю внимания – других забот хватает.

Достаю из мусорного ведра в кухне переполненный пакет и направляюсь к выходу, но в коридоре вдруг останавливаюсь. Взгляд притягивает фотография, на которой мы с Колдером и отцом сняты возле дома. Подойдя поближе, внимательно ее рассматриваю и впервые замечаю, что на заднем плане, прямо за плечом отца, виднеется садовый гном в красной шапке, стоящий у соседнего дома. Тот самый, на которого упала Лейк. Гном с ухмылкой на лице смотрит прямо в камеру, как будто позирует.

Обвожу взглядом остальные фотографии, вспоминая запечатленные на них мгновения. Раньше я их видеть не мог, поскольку они вызывали боль и сильную тоску по родителям. Теперь болит уже меньше, и снимки в основном порождают добрые воспоминания.

Я вдруг сознаю, что Лейк понятия не имеет, какая ответственность лежит на моих плечах. Нужно рассказать сегодня вечером. Лучше ей узнать сейчас, пока все не зашло слишком далеко. Если Лейк испугается и пошлет меня к черту, то пусть сделает это поскорее, до того, как мои чувства к ней окончательно окрепнут.

Закрываю крышку мусорного бака и двигаю его к обочине. Почти у края подъездной дорожки замечаю, что задняя дверца джипа Лейк открыта. Она внутри, что-то ищет, нагнувшись над сиденьем, и вскоре появляется с кофейником в руках. На ней все та же пижама, волосы собраны в узел на макушке.

– Зря ты так, – предупреждаю я, направляясь к ней через улицу.

При звуках моего голоса Лейк вздрагивает, потом с ухмылкой поворачивается ко мне.

– Что на этот раз? – Она захлопывает дверцу джипа и подходит ко мне.

Указываю на кофейник.

– Если выпьешь с утра пораньше слишком много кофе, то свалишься уже после обеда, а к вечеру слишком вымотаешься, чтобы пойти на свидание с горячим парнем.

Она издает смешок, однако, быстро посерьезнев, бросает взгляд на пижаму и с легким выражением тревоги проводит руками по волосам. Похоже, уже молча накручивает себя.

– Ты отлично выглядишь, – спешу успокоить ее. – Тебе очень идут растрепанные волосы.

Лейк с улыбкой прислоняется к машине.

– Знаю, – кивает она, глядя на свою пижаму. – В ней я и пойду на свидание. Тебе нравится?

Медленно оглядываю ее с головы до ног и отрицательно качаю головой.

– Не очень. – Указываю на ее ботинки. – Лучше надень домашние тапки.

– Заметано, – смеется она. – В половине восьмого, верно?

С улыбкой киваю. Нас разделяет несколько футов, но такое ощущение, будто Лейк совсем рядом, в каких-то дюймах от меня. В ее глазах появляется незнакомый блеск. Сейчас, в отличие от последних двух дней, она выглядит по-настоящему счастливой.

Мы просто смотрим друг на друга, не пытаясь ни заговорить… ни уйти. Но повисшее молчание не кажется неловким. На этот раз Лейк держится более уверенно и непринужденно.

С надеждой.

Я решаю сдаться первым, пока ситуация и впрямь не стала неловкой, и отступаю на пару шагов к дому.

– Мне нужно на работу, – объясняю я. – Увидимся вечером.

Лейк поднимает руку и машет мне на прощание – не просто ладонью из стороны в сторону, а более кокетливо, пальцами.

Надо же. Кто бы мог подумать, что простой прощальный жест может выглядеть настолько сексуально?

– Лейк?

Она уже направляется к дому, но оборачивается и улыбается уголками губ.

– Да?

Показываю на ее пижаму.

– Мне правда нравится, как ты выглядишь, только встав с постели. Но не забудь почистить зубы перед нашей встречей, потому что вечером я намерен тебя поцеловать. – Подмигиваю ей и, не дав возможности ответить, шагаю по дорожке домой.

– Доброе утро, миссис Алекс. – Стараюсь, чтобы голос звучал не слишком дружелюбно.

Рядом с этой женщиной приходится буквально следить за каждым своим словом, поскольку она все воспринимает по-своему, неподобающим образом. Прохожу мимо ее стола к почтовым ящикам и достаю бумаги из своего, а едва появляюсь в дверях, она тут же несется ко мне.

– Ты получил мою записку? На стикере. – Миссис Алекс бросает взгляд на стопку бумаг в моих руках.

Я пожимаю плечами.

– Пока не знаю. Вынул все из ящика пять секунд назад.

Вообще-то вся доброта миссис Алекс распространяется только на меня, и ее особое ко мне отношение стало предметом постоянных шуток среди персонала. В которых, кстати, прохаживаются и на мой счет. Миссис Алекс лет на двадцать меня старше, к тому же замужем, однако это ни капли не мешает ей открыто демонстрировать свою привязанность. Поэтому теперь я забираю почту раз в неделю.

– Я написала тебе сообщение. Звонил твой куратор, хотел согласовать вашу встречу. – Она выхватывает стопку бумаг у меня из рук и раскладывает на своем столе, ища среди них свою записку. – Сказал, что придет с проверкой к тебе на урок. Клянусь, что положила ее сверху.

Я склоняюсь над столом и сгребаю содержимое почтового ящика в стопку.

– Спасибо. Я опаздываю, так что просмотрю все позже. Если не найду ее, то сообщу.

И направляюсь к выходу. Миссис Алекс с улыбкой машет мне на прощание.

Черт возьми! Она что, кокетничает? Больше ноги моей здесь не будет.

– Хорошего дня. – Я поспешно выскакиваю в коридор и с облегчением вздыхаю, когда за спиной закрывается дверь административного кабинета. Похоже, придется попросить кого-нибудь забирать мою почту.

– Просто прекрати водить ее за нос, – советует Гэвин, сквозь стекло наблюдающий за миссис Алекс.

Я лишь закатываю глаза:

– Со времен старшей школы ничего не изменилось, Гэвин. Теперь, когда я работаю здесь учителем, стало только хуже.

Гэвин с улыбкой машет миссис Алекс.

– Она все еще наблюдает. Может, тебе стоит немного поиграть мускулами? Или покрасоваться, когда будешь уходить?

При мысли о том, что миссис Алекс будет разглядывать меня еще и сзади, становится немного не по себе, и я предпочитаю сменить тему.

– Вы с Эдди придете вечером в клуб «Девять»? Я не видел вас там уже пару недель.

– Возможно. А что, будешь выступать?

– Нет, не сегодня, – качаю головой. – Мы появимся где-то в начале девятого. Няня сможет подойти только полвосьмого, поэтому мы, вероятно, пропустим «жертву».

У самой двери класса он останавливается как вкопанный.

– Мы? Кто это «мы»? У Уилла Купера свидание? – Гэвин поднимает бровь в ожидании моего ответа.

Обычно я не общаюсь с учениками вне работы, но Гэвин с Эдди уже несколько месяцев время от времени появляются в клубе «Девять». Иногда мы садимся за один столик, так что я уже неплохо их знаю. Пусть я теперь преподаю, но в двадцать один год довольно сложно полностью прекратить общение с людьми, которые практически твои ровесники.

– Ну, кто она? – не отстает Гэвин. – Что за загадочная девушка скоро положит конец воздержанию Уилла Купера?

Я открываю дверь в класс и тут же становлюсь серьезным, как и подобает учителю:

– Иди в класс, Гэвин.

Он со смехом отдает мне честь и направляется по коридору на свой урок.

– Еще раз спасибо, Майя. – Прохожу через гостиную. – Минут пятнадцать назад я заказал пиццу, деньги на столе. – Хватаю ключи и засовываю в карман бумажник. – Он постоянно болтает задом наперед, просто не обращай внимания. Если ему что-то понадобится, скажет нормально.

– Ты заплатишь вдвое больше? – уточняет она, плюхаясь на диван с пультом в руке. – Я не соглашалась присматривать за двумя детьми.

– Это сосед, скоро уйдет домой. А если нет… что ж, доплачу и за него.

Я уже собираюсь уйти, когда мальчишки возвращаются в дом. Кел застывает в дверях и, уперев руки в бока, снизу вверх пронзает меня взглядом:

– Ты бойфренд моей сестры?

Надо же, какой прямолинейный.

– Э-э… нет. Просто друг.

– Она сказала маме, что ты пригласил ее на свидание. Я думал, только бойфренды ходят на свидания с девушками.

– Ну… Иногда парни приглашают девушек на свидания, чтобы понять, хотят ли стать их бойфрендами.

Колдер стоит рядом, прислушиваясь к разговору, как будто ему тоже интересно. Нет, я как-то не готов сейчас объяснять принципы свиданий.

– Значит, это что-то вроде теста? – уточняет Колдер. – Чтобы понять, хочешь ли ты видеть Лейкен своей девушкой?

Пожимаю плечами и киваю:

– Да, можно и так сказать.

– Она тебе не понравится, – со смехом предрекает Кел. – Слишком часто рыгает и любит командовать. И не разрешает мне пить кофе, так что, вероятно, и тебе не позволит. И еще она любит отстойную музыку, слишком громко поет и разбрасывает лифчики по всему дому. Отвратительно.

– Спасибо за предупреждение, – усмехаюсь я. – По-твоему, еще не поздно отступить?

Кел, не замечая моего сарказма, качает головой:

– Поздно. Она уже собралась, поэтому тебе придется с ней поехать.

Я вздыхаю и заявляю с притворным раздражением:

– Ладно, это всего на несколько часов. Вряд ли она станет много рыгать, командовать, воровать мой кофе, напевать ужасные песни и забудет в моей машине лифчик.

Впрочем, в глубине души надеюсь на обратное.

– Ну, удачи, – желает Кел, проходя мимо меня в дом, и в его голосе отчетливо слышится жалость.

Рассмеявшись, закрываю за собой дверь. На полпути к машине наблюдаю, как из дома на подъездную дорожку выходит Лейк.

– Готова? – кричу ей.

– Да.

Жду, пока она подойдет, но Лейк не двигается с места. Она явно готова к выходу. Так почему просто стоит там?

– Ну, иди сюда! – кричу я.

Она даже шагу не делает, просто складывает руки на груди, как будто чего-то ждет. Я со смехом поднимаю руки, признавая поражение.

– Что такое?

– Ты обещал заехать за мной в половине восьмого, – напоминает Лейк. – Жду, когда меня заберешь.

С улыбкой сажусь в машину, сдаю назад и заезжаю на подъездную дорожку у ее дома, выхожу и открываю для нее дверцу. Отмечаю про себя, что тапки она не надела. А я-то почти надеялся, что с утра Лейк говорила серьезно. Жаль, еще не совсем стемнело – не могу оторвать от нее взгляда. Лейк завила волосы и слегка подкрасилась, надела джинсы с фиолетовой кофтой, подчеркивающей цвет ее глаз, отчего они лишь сильнее привлекают внимание. В общем, выглядит она… идеально.

Как только садимся в машину, тянусь назад и достаю с заднего сиденья пакет.

– Поесть не успеваем, так что я приготовил нам сэндвичи с жареным сыром. – Протягиваю ей один вместе с напитком.

Надеюсь, Лейк не слишком расстроится, что мы не пойдем куда-нибудь поужинать. Но на это просто нет времени. Я даже хотел заглянуть к ней пораньше и предупредить, чтобы поела, а потом решил сам что-нибудь приготовить. И посмотреть, как она отреагирует на столь необычное свидание. Возможно, не слишком честно, однако Лейк улыбается – видимо, не возражает.

– Надо же. Такое у меня впервые. – Она кладет сэндвич на колено и открывает банку с содовой. – И куда мы так спешим? Явно не в ресторан.

Я откусываю сэндвич и выезжаю с ее подъездной дорожки.

– Сюрприз. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты обо мне, поэтому сегодня вечером хочу показать, что собой представляю.

– Что ж, заинтриговал, – с улыбкой замечает она и принимается за сэндвич.

Однако вопросов больше не задает, что к лучшему. Не знаю, как бы я объяснил ей, что в этот вечер четверга мы едем в клуб, где люди читают стихи. Звучит не слишком привлекательно, хотя на деле все иначе. Поэтому я бы предпочел, чтобы в первый раз Лейк прочувствовала все сама, не опираясь на всякие предвзятые мнения.

Когда с сэндвичами покончено, она складывает мусор на заднее сиденье и разворачивается лицом ко мне, небрежно прислоняясь головой к подголовнику.

– Какие у тебя родители?

Я отворачиваюсь к окну, чтобы Лейк не заметила нежелания, написанного на моем лице. А я-то надеялся, что она не задаст этот вопрос, по крайней мере, до поездки обратно. Не хотелось бы начинать наш разговор с этой темы, иначе мрачное настроение на весь вечер обеспечено.

Делаю глубокий вдох и выдох, надеясь, что внешне не заметно, насколько неуютно я себя чувствую.

Как, черт возьми, перевести этот разговор в другое русло?

Может, предложить ей игру, в которую мы с Колдером иногда играем по дороге к дедушке с бабушкой? Она поможет скоротать время и, возможно, даже узнать друг друга получше. Надеюсь, Лейк не сочтет ее слишком дурацкой.

– Я не любитель светских бесед. Может, обсудим это позже? А сейчас давай сделаем поездку интересной.

Устраиваюсь поудобнее и уже готовлюсь объяснить ей правила, но замечаю на ее лице явное отвращение.

И что я такого сказал?

Прокручиваю в голове последнюю фразу, сознавая вдруг, как это прозвучало, и фыркаю от смеха. Она истолковала мои слова совершенно неправильно.

– Нет, Лейк, я просто хотел предложить пообщаться на отвлеченные темы.

Она облегченно выдыхает:

– Ну, давай.

– Я знаю одну игру, называется «То или это». Играла в нее раньше?

Лейк качает головой.

– Нет. Начинай ты первый.

Брать те вопросы, которыми обменивались мы с Колдером, отчего-то кажется нечестным, и я задумываюсь на несколько секунд, ища что-то новое.

– Ну, ладно. – Я прочищаю горло. – Что бы ты предпочла: провести остаток жизни без рук или с руками, которые невозможно контролировать?

Вспоминаю, как однажды по дороге в Детройт мы с Колдером попытались вовлечь в эту игру Воэн, но она только закатила глаза и посоветовала нам повзрослеть. Надеюсь, Лейк отреагирует иначе. По ее лицу ничего нельзя прочесть, однако похоже, что она всерьез раздумывает над ответом.

– Ну, – наконец говорит Лейк, – наверное, я предпочла бы провести остаток жизни с руками, которые невозможно контролировать.

– Что? Ты серьезно? – со смехом уточняю я. – Ты же не сможешь ничего с ними поделать! Они могут размахивать сами по себе, так что ты будешь постоянно получать по лицу! Или, что еще хуже, пырнешь себя ножом!

Лейк прыскает от смеха.

Черт, мне нравится, как она смеется.

– Не знала, что здесь есть правильные и неправильные ответы.

– Ну, ты еще новичок. Твоя очередь.

Лейк улыбается, потом хмурит брови и откидывается на спинку сиденья.

– Ладно, дай подумать.

– Должен же у тебя быть наготове хоть один вопрос!

– Господи, Уилл! Я впервые услышала об этой игре полминуты назад. Дай мне хоть чуть-чуть подумать.

Протягиваю руку и сжимаю ее ладонь.

– Я просто тебя поддразниваю.

Вообще, я не собирался держать ее за руку, но ладонь Лейк так правильно легла в мою, что я не спешу ее выпускать. Тем более что это кажется совершенно естественным. Ни один из нас и не думает отодвигаться или расцеплять переплетенные пальцы. Лейк невозмутимо задает собственный вопрос. Она явно наслаждается игрой. И, кажется, предпочитает сэндвичи с сыром походу в ресторан. Мне нравятся девушки, которые время от времени не возражают против чего-то простого. И держать ее за руку тоже нравится.

Мы играем еще несколько раундов, и странными вопросами, которые приходят в голову Лейк, она могла бы заткнуть за пояс даже Колдера. Полчаса езды до клуба пролетают, как пять минут. Заезжаю на парковку, останавливаю машину и, чтобы не выпускать ее ладонь, заглушаю двигатель левой рукой. Потом поворачиваюсь к ней.

– Последний вопрос. Ты предпочла бы быть сейчас в Техасе или здесь?

Лейк опускает взгляд на наши сплетенные ладони и проводит большим пальцем по моей руке. Кажется, ее не разозлил мой вопрос, совсем наоборот. На губах ее мелькает улыбка. Лейк поднимает взгляд и уже собирается ответить, но замечает вывеску на здании позади меня и тут же мрачнеет.

– Э-э… Уилл… – нерешительно начинает она. – Я не танцую.

Она выдергивает ладонь из моей руки и тянется, чтобы открыть дверцу.

– Я тоже. – Следую ее примеру.

Мы выходим из машины, и про себя я отмечаю тот факт, что на последний вопрос она так и не ответила. Беру Лейк за руку и веду внутрь, где быстро окидываю взглядом помещение. Я знаю многих здешних завсегдатаев, но сегодня надеюсь найти уединенное место, чтобы побыть только с ней вдвоем. Похоже, мне везет: столик в глубине зала пуст. Вот и хорошо, там нам не будут мешать постоянные чужие разговоры, и Лейк сможет без помех прочувствовать происходящее на сцене.

– Здесь потише, – поясняю я, подводя ее к столику.

Лейк с любопытством оглядывается по сторонам, довольно быстро замечая, что сегодня здесь собрались не обычные любители клубов, и тут же спрашивает, со скольки лет у нас пускают в такие заведения.

– Ну, сегодня это не клуб, – поясняю я, довольный ее наблюдательностью. Лейк первой проскальзывает за столик, я сажусь следом. – По четвергам здесь проводятся вечера слэма, и люди приходят сюда, чтобы принять участие в соревновании.

Лейк отрывает взгляд от стола, где сидят дети, и переводит его на меня. В ее глазах по-прежнему читается любопытство.

– А что такое слэм?

– Поэзия, – с улыбкой отвечаю я. – Которая составляет часть моей жизни.

Я жду, что Лейк рассмеется, но нет. Она смотрит прямо на меня, будто не до конца сознает смысл сказанного.

Может, повторить? Однако Лейк меня опережает.

– Значит, поэзия? – переспрашивает она, едва я открываю рот. Улыбка на ее губах теперь кажется еще более очаровательной, как будто мои слова произвели на нее впечатление. – Собственного сочинения или взятая у других авторов?

Откидываюсь на спинку стула и бросаю взгляд на сцену.

– Люди выходят сюда и изливают душу просто с помощью слов и жестов. Выглядит потрясающе. Но здесь ты не услышишь ни Дикинсон, ни Фроста.

Похоже, я ее по-настоящему заинтриговал. Поэзия всегда занимала важное место в моей жизни, и я тревожился, что Лейк не сумеет ее понять. Однако, кажется, она с предвкушением ждет начала действа.

Я объясняю ей правила соревнования. Лейк задает кучу вопросов, и я понемногу успокаиваюсь. Потом, пока на сцене никто не появился, решаю сходить за напитками.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Конечно. Шоколадное молоко.

Я почти жду, что она рассмеется и скажет, что пошутила, но нет.

– Шоколадное молоко? В самом деле?

– Со льдом, – спокойно добавляет она.

– Ладно. Сейчас принесу.

Я направляюсь к бару, чтобы заказать напитки, и, прислонившись к стойке, принимаюсь наблюдать за Лейк. И признаюсь себе, что скучал по тому чувству, которое охватывает меня рядом с ней. За последние два года она стала первым человеком, вселившим в меня хоть какую-то надежду на будущее.

А я совершил огромную ошибку: начал предугадывать ее реакцию на то или иное, исходя из того, как к этому относилась Воэн. Предполагать, что ее оттолкнет простота свидания или игра, в которую мы играли по дороге сюда, было несправедливо по отношению к Лейк. И то, что Воэн не любила поэзию, еще не значит, что и Лейк ее не любит. И кто сказал, что она оттолкнет меня, узнав, что я опекун Колдера?

Эта девушка ничуть не похожа на Воэн.

Да и на всех прочих знакомых мне девушек. Она…

– Милашка, – вырывает меня из мыслей голос Гэвина. Он прислоняется к барной стойке рядом со мной и наблюдает, как я разглядываю Лейк. – Как зовут? – Гэвин разворачивается и заказывает у официантки два напитка.

– Лейкен. И да, она милашка.

– Давно встречаетесь? – любопытствует он, вновь поворачиваясь ко мне.

Бросаю взгляд на часы.

– Целых сорок пять минут.

– Черт, – усмехается Гэвин. – Судя по тому, как ты на нее пялился, я бы сказал, что гораздо дольше. Где вы познакомились?

Бармен протягивает мне сдачу и чек на напитки. Заглядываю в него и не могу сдержать смех. Там и правда написано: «Шоколадное молоко со льдом». Складываю чек и убираю в бумажник.

– Вообще-то она моя новая соседка, – поясняю я, повернувшись к Гэвину. – Переехала всего три дня назад.

Он качает головой и снова бросает взгляд в сторону Лейк:

– Тогда, надеюсь, у вас все получится. Иначе может сложиться очень щекотливая ситуация.

– Ты прав, – киваю я. – Но я в нее верю.

Прежде чем уйти, Гэвин указывает в дальний конец зала.

– Мы с Эдди сидим там. Постараюсь занять ее, чтобы вы могли побыть вдвоем. Если она увидит тебя с девушкой, то тут же подскочит с намерением с ней подружиться.

– Спасибо, – усмехаюсь я. Конечно, он прав.

Беру напитки и шагаю к столику, радуясь, что сегодня мне не придется никого знакомить. Вряд ли я к этому готов.