Читать книгу: «Мечты и желания»
Дневник дочери
Это история про женщину, которая лишь в старости поняла, что совершила много ошибок и хочет их исправить. По возможности. Ибо не всё можно переделать, либо сделать заново.
Перебирая старые тетради, она нечаянно открыла дневник своей дочки, который та вела в подростковом возрасте. Автору записей скоро пятьдесят, а маме уже за семьдесят, но только сейчас она узнала, что волновало её ребёнка, какие страсти кипели в юной душе в то время, когда мама, уже взрослая женщина, занималась карьерой и зарабатыванием средств на жизнь. И ведь всё это делалось для блага единственной дочери. Мать поступала так, как считала необходимым, не спрашивая мнения ребёнка: что может понимать в жизни подросток?
***
Маленькая Ирочка была очень послушным неконфликтным ребёнком. Слушалась взрослых беспрекословно. Любила маму и папу, их авторитет в её глазах был непререкаем.
Всё изменилось после того, как девочка побывала в детском лагере. Она очень туда рвалась, потому что все её подружки уже вкусили дух каникулярной свободы в обществе ровесников, а она до седьмого класса ни разу от родителей не уезжала. Мама, Ольга Николаевна, подарила ей специальную тетрадку и посоветовала записывать впечатления, чтобы потом вспоминать.
Через месяц пребывания в лагере Иринка вернулась домой совершенно другим человеком. У неё появился бунтарский дух. Она начала спорить со всеми. Прабабушка, которая ещё до революции обучалась в институте благородных девиц и часто употребляла французский, назвала её «анфан террибль» (Enfant terrible – несносный ребёнок) и перестала приходить в гости. Ей было обидно, что прежде такая тихая, добрая правнучка начала грубить своей любимой «Пра».
Знакомая психологиня, к которой Ольга обратилась за советом, сказала, что в пубертатном периоде такое часто случается. «Повзрослеет, всё пройдёт» –добавила она. Собственно, так и произошло, но сколько родительских нервов было потрачено во время этого взросления!
«Предки достали».– О чём это она? –«Заставляют ходить в музыкалку, говорят, что надо бы доучиться, раз начала. В жизни может пригодиться. Но мне надоела музыка.»
–-И верно,– вспомнила мама.– Тогда Иринка бросила музыкальную школу. Причём, родители узнали об этом не сразу, а только после звонка учительницы, которая волновалась «всё ли у Ирочки в порядке? Она уже десять уроков пропустила». Отец хотел наказать дочку, но Ольга встала на защиту ребёнка.
–-Ой, мы же тогда уже были в процессе развода,–подумала она.–Возможно, это явилось причиной такой разительной перемены в поведении дочки.
«Почему Танька такая красивая, а я уродка? В этом виноваты родители, кто же ещё?»– продолжала мама изучать страницу дневника.
–-Но Ирочка всегда была очень миловидной,–мысленно возразила мама.–Она никогда не говорила нам, что считает себя уродливой.
«Сегодня Верка сказала матные слова, а я даже не знаю, что они значат. И спросить не у кого. Отец нас бросил, гад. Мать всё время плачет, ей не до меня. Зачем они меня родили? Я не просила об этом».
–-Бедная девочка,–в памяти Ольги Николаевны всплыл тот период жизни, когда она была на грани суицида. –Только мысль о ребёнке остановила от непоправимого шага.
На глаза навернулись слёзы. Мама так разволновалась, что не могла дальше читать и отложила тетрадку.
Ольга Николаевна долго плакала, сжимая в руках скрученную тетрадку, боясь вернуться к чтению.
–-Я же всё забыла,–думала она.–Жила тогда, как в бреду. Мне и правда было не до ребёнка.
Она до деталей вспомнила обстановку своей однокомнатной «хрущёвки», которая досталась ей после размена общей с бывшим мужем квартиры. Эти стены с ободранными обоями. Пол со щелями. Капающие краны, треснутый унитаз. Прежние хозяева, выезжая, оставили жильё в чрезвычайно плохом состоянии, но Ольга Николаевна была согласна на что угодно, чтобы только скорее разъехаться с человеком, который когда-то был единственным любимым, а теперь– ненавистным мужчиной.
Бабушка (которая Пра) помогла деньгами на ремонт. Как они, эти древние старушки, умудряются не только существовать на свои крошечные пенсии, но экономить и копить средства? Уму непостижимо! Ольга всегда жила от зарплаты до зарплаты, не имея никаких сбережений.
Она вспомнила, как с Иринкой покупали обои. Перед глазами до сих пор стоял рисунок, выбранный дочкой: абстрактный с разноцветными пятнами, который она бы ни за что не одобрила. Потолок Ольга побелила сама. Обои клеили вместе с Иринкой. Пожили несколько дней у Пра, пока подсыхал пол, покрашенный также самостоятельно. В то время, когда все красили коричневым колером, у них был зелёный пол: так захотела Иринка. Пришлось купить новый унитаз и краны, пригласить сантехника и электрика, ибо за такие специальные работы Ольга не решилась браться.
–-Что в это время писала в дневнике дочка?–вдруг подумала Ольга.
Она полистала тетрадку, нашла нужные даты и прочитала:
«Мать сама виновата, что отец от нас ушёл. Совсем перестала следить за собой. Новая папина жена моложе. Она мне мачеха? Я её ненавижу. А маму мне жалко, хоть она и дура».
Ольга Николаевна опять поплакала от жалости к себе.
–-Надо же, ей маму жалко, но она никогда в этом не признавалась,–думала она.–Это моя вина, что мы с дочкой отдалились друг от друга.
Полистав дневник Ирины, она наткнулась на запись, которая выделялся и цветом пасты и почерком, будто написанная не Иринкой, а другим человеком. Хотя, приглядевшись, Ольга поняла, что писала всё-таки дочка. Просто в отличие от большинства записей, сделанных небрежно, с ошибками и помарками, здесь был явно продуманный текст, как если бы Ирина выполняла домашнее задание—писала сочинение по литературе. Это была последняя запись в тетради, дальше шли чистые страницы. И дата! Это написано через пять лет после предыдущей пометки в дневнике.
Запись начиналась словами: «Мама! Когда-нибудь ты это прочтёшь». Ольга Николаевна поняла, что это обращение к ней. Письмо из прошлого.
У Ольги Николаевны по мере прочтения дневника дочери появилась уверенность, что Иринка всё это творила с надеждой, что кто-то будет читать написанное. Возможно, все люди, что ведут дневники, подспудно пишут не только для себя.
Ольга продолжила вчитываться. « Это будет последняя запись в моём дневнике, который я обнаружила в своих архивах. Но, прочитав предыдущие записи, я вспомнила зачем всё это мне было нужно. Конечно, мне уже не пятнадцать, но пережитая боль до сих пор во мне сидит. Неужели это навсегда? Отец нас бросил. У меня куча подружек, у которых ровно такая же история случилась, но они почему-то не страдают, некоторые даже радуются, получая двойную выгоду—от матери и от отца. Ты опустила руки, ушла в себя. Мы перестали общаться, я чувствовала себя никчемной, этим объясняются мои подростковые закидоны. Я думала, если бы меня не было, ты бы нашла нового мужа, родила новых детей, была бы счастлива. Я не могла ничем тебе помочь, даже если бы хотела. «Ни ума, ни талии»– как-то сказал мне один парень. Так и есть. Тебе, наверное, хотелось мной гордиться: ты же посвятила мне свою жизнь. А гордиться нечем, увы!
Так что прости, мама, что не оправдала твоих ожиданий. Не получилось из меня хорошей дочери. Скажи спасибо, что не пошла по кривой дорожке и не села в тюрьму. Тогда было бы ещё хуже».
Тут Ольга Николаевна зарыдала в голос. Она не могла больше это читать.
Принялась вспоминать свою жизнь. Как счастливы были они с мужем, когда узнали, что у них будет ребёнок! Тогда не было никаких УЗИ, но оба почему-то решили, что непременно родится мальчик. Они даже имя ему придумали- Антон. Все «опытные» женщины имели единодушное мнение относительно пола ребёнка. Судили по форме живота и каким-то иным, только им ведомым признакам.
Родилась девочка. Неожиданно, но это не огорчило молодых родителей. А муж вообще был в восторге, что у них появилась принцесса. Он очень помогал Ольге, недавно потерявшей родителей. На её попечении осталась бабушка, которая была счастлива, получив статус прабабушки. Теперь все называли её не иначе как «Пра». Она по мере сил помогала внучке.
–-Ведь мы были счастливы, я отлично помню,– думала Ольга Николаевна.– Когда же начался семейный разлад? Иринка росла в атмосфере обожания. У неё было счастливое детство.
–-Мы так любили свою малышку, что не решились завести второго ребёнка, чтобы не обделить Ирочку,–вспомнила Ольга.– А ведь муж очень хотел большую семью. Вот тогда-то и началось недопонимание между нами. Будто кошка пробежала. А тут ещё наступили страшные времена. Теперь их принято называть «лихие девяностые».
На заводе, где в то время трудились они с мужем, перестали выплачивать зарплату. Пришлось распродавать немногочисленные мамины украшения, чтобы хоть как-то продержаться. Муж занялся извозом на своих «жигулях». Тогда он как раз познакомился со своей пассией.
Ольга Николаевна нахмурилась при этом неприятном воспоминании. Ну да ладно, бывший муж давно умер, что о нём вспоминать. Она была благодарна ему за Иринку. Если бы не дочка, Ольга вряд ли осталась бы в живых. Пусть девочка была не всегда послушная, но зато самостоятельная. Она помогала Ольге, как могла. При этом всё время спорила, ни с чем не соглашалась. А что у неё в то время было на душе, Ольга Николаевна узнала только сейчас. Тогда она не думала о таких материях, как психологический комфорт дочки. Накормлена, одета-обута и ладно.
–-Ах, какая же я была дура,–в который раз поругала себя Ольга Николаевна.–Ведь поведение дочери фактически кричало о психологических проблемах, какая же я мать, если ничего не видела?
Как с этим жить?
Ольга Николаевна снова заплакала, сдерживая рыдания.
Переосмыслив всё прочитанное в дневнике дочери, она решила, что должна что-то сделать. Но что? Исправить сделанное (а точнее—несделанное) уже невозможно. Как наладить отношения с повзрослевшей дочкой, чтобы жить дальше без угрызений совести?
Перед Ольгой Николаевной маячили три препятствия. Во-первых, необходимо как-то структурировать свои воспитательные огрехи. Чтобы понять, где и в чём она ошиблась. Отделить объективные косяки от субъективных, которые она себе придумала. Для этого, возможно, следует обратиться к профессиональному психологу, которого ещё нужно найти.
Во-вторых, Ольге было очень трудно, практически невозможно, попросить прощения у дочки. Чисто психологически. Ей, всегда считавшей себя правой. Она не знала даже как начать правильный разговор. Для преодоления этого препятствия тоже нужен психолог.
В-третьих, Иринка давно живёт в другом городе, очень редко навещает мать. Как на расстоянии пообщаться по душам? Может, по скайпу или иной видеосвязи? А вдруг дочка не захочет даже говорить на эту тему? Как её уговорить хотя бы выслушать? Попросить приехать? Всё-таки хочется личной встречи, а не через интернет, когда в любой момент разговор может быть прерван. И здесь психолог может помочь.
Душа требовала немедленных действий, и Ольга Николаевна придумала написать письмо Иринке. Она никогда не писала ей писем, потому что дочка росла уже в эпоху электронной связи. Чаще всего они разговаривали по телефону. И это были почти всегда дежурные разговоры. Как будто обе выполняли задание, боясь выйти за кем-то обозначенные рамки. Так уж повелось. Похоже, обе боялись сказать что-нибудь такое, что ещё более увеличит сохраняющуюся между ними напряжённость. У Ольги Николаевны каждый раз после общения с дочерью болело сердце, душа и что там ещё есть подверженного эмоциональным встряскам? Вообще не звонить она не могла: боялась, что Иринка решит, что матери безразлична её судьба. Но выражать беспокойство и заинтересованность Ольга тоже не могла, ибо это категорически не нравилось дочке.
–-Итак, напишу письмо и обращусь к психологу,– подумала Ольга Николаевна. –Или сначала к психологу, а потом письмо?
Пока Ольга Николаевна терзалась колебаниями относительно дальнейших (жизненно необходимых) действий, позвонила Иринка. Как будто почувствовала, что это нужно матери. А может, и правда какие-то эманации или флюиды почувствовала? Сие тайна есть.
Ольга так разволновалась, что кое-как сформулировала свой вопрос:
«Когда ты приедешь, детка? Мне очень надо с тобой увидеться».
Ирина, почувствовав нерешительность в голосе матери, спросила: «Мам, с тобой что-то не в порядке? Ты здорова?»
Ольга Николаевна пыталась бодро заверить, что у неё всё хорошо, чем только усилила беспокойство дочки.
–-Мам, я приеду послезавтра,– пообещала Ирина, решив, что лучше разобраться с непонятной ситуацией на месте. –А вдруг матушка серьёзно больна?
Когда Ирина открыла дверь квартиры своим ключом и вошла туда, Ольги Николаевны дома не оказалось. На телефонные звонки она не отвечала. На всякий случай Ирина заглянула к соседям, которые всегда всё знают. Тётя Таня, потискав Иринку в объятьях, заверила, что у мамы всё нормально, сегодня утром они встретились в подъезде и поболтали. Ольга Николаевна сообщила, что сегодня приезжает любимая дочка. Была весела и позитивна.
–-Может, пошла что-нибудь купить,– предположила тётя Таня.–Задержалась в дороге, телефон не слышит. Посиди дома, подожди.
Ирина так и сделала. Походив по квартире, заметила, что почти ничего в ней не изменилось. Зайдя в свою комнату, которую Ольга Николаевна практически «законсервировала», Ирина обнаружила свой дневник на столе. Она уже сто лет как забыла о нём, а вот поди ж ты, выплыл откуда-то. Ирина присела на диванчик и стала читать. Забавно, она вообще не помнила описанных событий. Вспоминала по ходу и удивлялась странностям своей памяти. В некоторых местах дневника Ирина даже всплакнула.
–-Неужели, мама прочитала это?–пришло ей в голову.– Тогда понятно её волнение. Чтиво не для слабонервных.
Ольга Николаевна задержалась потому, что была на консультации у психолога: ей очень хотелось подготовиться к встрече с дочерью. Это было полезно, волнительно и терапевтично. Всё-таки профессионал, он и есть профессионал! Ольга Николаевна не только выговорилась, успокоилась, но и получила бесценные советы. Даже записала кое-что в блокнотик.
Мать и дочь встретились, обнялись и сели друг напротив друга, у обеих глаза были мокрыми от сдерживаемых слёз. Ольга Николаевна начала:
–-Прости меня, дуру старую, детка! Я прочитала твой дневник и только теперь поняла, что во многом поступала неправильно! –слёзы струйками потекли из глаз.–Я такая скверная мать! Тебе очень не повезло с родителями.
–-Да ты что, мам,– тоже сквозь слёзы начала успокаивать её дочка.– Всё в порядке. Я давно уже об этом забыла. И вообще всё ты делала правильно. Благодаря тебе я стала самостоятельной, выросла сильной личностью, а не парниковым цветком. Спасибо тебе, мамочка!
Услышав «Мамочка», Ольга Николаевна зарыдала в голос. Пример оказался заразительным: Иринка тоже громко заревела. Они крепко обнялись, и не было ничего, что могло бы нарушить их объятие.
Детские мечты
Вспоминаю своё последнее лето перед школой. Беззаботное и бесконечное. По ощущению. О предстоящем превращении в школьницу думать не хотелось.
В нашем огромном дворе, окружавшем барак, в котором мы жили, собралась стайка таких же ребятишек– почти родственников, пусть и не кровных, но знакомых ещё с песочницы. К компании будущих первоклассников давно и прочно примкнула Маринка. Самая умная, ибо уже училась в школе, перешла в третий класс. Мы её сильно уважали. Как взрослую. Она называла нас малагами, потому что считала маленькими и, услышав где-то слово «салага», придумала новый термин. (Позже я узнала, что в Испании есть город Малага, так что неологизмом это слово не назовёшь).
Мы весь день играли во дворе в разные подвижные игры, а когда уставали бегать, садились на травку возле открытого окна Мишкиной комнаты. На самом деле имя нашего друга было Мойша, но это тоже выяснилось позже. Его мама, Ида Соломоновна, проводила много времени у открытого окна. Все уже привыкли к этому и старались гулять в пределах видимости, так как Мишкина мама принималась орать на весь двор, когда не обнаруживала яркую курточку сынишки во время очередного выглядывания. Как курица, честное слово!
Помню, однажды расселись мы кружочком на травке. И Маринка говорит:
––Расскажите все, какая у кого есть мечта. Нам в школе задали написать сочинение.
–-А что такое «мечта»,–спрашивает Вовка. Многие из нас никогда не слышали этого слова, так что всем интересно.
–-Мечта,–начинает важно объяснять Маринка.–Это то, что тебе очень-очень-очень хочется.
–-Прямо сейчас?–вопрошает Варя.–А если я хочу сбегать в кустики? Это мечта?
––Нет, не прямо сейчас, а когда-нибудь в будущем,– поясняет Маринка. –Давайте, колитесь, малаги. Начинай ты!–обращаясь к Мишке.
Как раз в это время в окне появляется Ида Соломоновна.
–-Мам, какая у меня мечта?– спрашивает у неё Мишка.
Да! Он всегда так делал. Даже став взрослым, во всём советовался с матерью. Потому и не женился до сих пор: мамочка не одобрила ни одну из избранниц сына.
–-Ты мечтаешь стать знаменитым скрипачом,–решительно заявляет Ида Соломоновна.– Будешь давать концерты по всему миру. Даже в Карнеги-Холле.
–-А что это за Холл такой? –интересуется Борька.–Мишке нужно туда хотеть?
Как сейчас вижу: Ида Соломоновна презрительно скривила губы и скрылась в глубине комнаты.
–-Принято,– сказала Маринка, хотя не поверила, что Мишка страстно любит пиликать на своей маленькой скрипучей деревяшке. Его заставляли заниматься музыкой с четырёх лет. И всем давно надоело слушать упражнения будущего виртуоза.
К слову сказать, Мойша всё же стал скрипачом. Не великим, может быть, но партию первой скрипки в симфоническом оркестре филармонии ему доверили.
Вовка сказал, что мечтает скорее стать взрослым, на что Маринка возразила, что это не считается, потому что все дети хотят стать взрослыми. Этому воспротивилась я. Заявила, что не хочу взрослеть, мне страшно. Значит, лучше буду мечтать остаться ребёнком. И в школу я не хочу: там уроки задают и заставляют учить буквы и цифры.
В моём детстве дети попадали в школу, не зная ни одной буквы. Это было нормой, если ребёнок не посещал детский сад. Родителям было некогда заниматься подрастающим поколением: необходимость заставляла много работать, чтобы обеспечивать семьи. И для чего нужна школа, как не образовывать детей?
Вся наша компания пребывала во мраке невежества и неграмотности. Хотя Маринка пыталась научить нас читать, когда пошла в первый класс, училка из неё была никакая. Она сердилась, если мы чего-то не понимали, кричала. Это привело к нашему стойкому нежеланию идти школу. На грани отвращения. Нам потом оказалось нелегко закрывать этот гештальт. Может, потому я и пошла в педагогику? Спасибо Маринке? Сама она стала юристом. Успешно трудилась в органах юстиции.
Борька мечтал спасти принцессу, а Варя—выйти замуж. За принца, конечно. Интересно, что через много лет, после ряда неудачных браков, эта парочка нашла друг друга.
Что касается других ребят из нашей компании, я даже не помню, о чём они мечтали.
Моя мечта—остаться ребёнком– конечно, не могла быть достигнута. Но где-то в душе… до сих пор сидит. Когда человек стареет, он как будто впадает в детство. Может, это и есть исполнение детской мечты? Но нет. Это деменция и болезнь Альцгеймера.
Если бы сейчас какая-нибудь Маринка спросила вас о детской мечте, что бы вы ей ответили? Скорее всего, послали бы вопрошающую подальше!
Трудно быть богом
У каждого юного психически здорового человека есть мечты. При отсутствии врождённой алекситимии человечек даже может сформулировать свои «хотелки». Более-менее внятно. И, естественно, ждёт, что кто-то обязательно исполнит его желания. Кто?
У маленьких детей бывают странные представления о мироустройстве. Например, я знакома с малышом, который искренне считает, что стоит ему зажмуриться, то везде будет темно. Он даже пытается манипулировать окружающими, угрожая воспользоваться своим всемогуществом. Смешно, конечно, но я не стану его разубеждать, позже сам поймёт. А пока пусть считает себя богом, исполняющим желания. Трудновато ему придётся, однако.
Такое самомнение в младшем возрасте—скорее, исключение, чем правило. Большинство ребятишек уверены, что родители могут всё. Я и сама была такая в детстве. Только моей детской фантазии не хватало на какие-то безумные мечты. «Мир во всём мире»–самая сильная, ибо я родилась всего через шесть лет после окончания ВОВ. Для нашего детства это было актуально. И поскольку тогда все жили скромно, то и желания у ребят были такие же. Да, мы хотели стать героями, быть полезными стране, спасти мир, погибнуть в борьбе за идеалы коммунизма. Ни о каком «боге желаний» и мысли не возникало: мы получили атеистическое воспитание. При нас даже слово «Бог» взрослые старались не произносить. Для каждого ребёнка в моём детстве богами, если бы он знал что это такое, были родители.
Наши мамочка и папочка, вас уже давно нет с нами, но вы навсегда остались моими «богами желаний». Трудно вам было. Теперь знаю.
Потребности и желания
Нам дали задание описать свои потребности и желания. Надо подумать.
Потребность—необходимость. Иногда без удовлетворения некоторых потребностей невозможно выжить. А желание—то, что мы хотим получить. По разным причинам. Без исполнения желаний вполне можно существовать. У некоторых персонажей и желаний-то никаких нет, а спокойно живут! Да и «хотелки» у них самые скромные, как у растений.
Рассмотрев иерархию потребностей (пирамиду Маслоу), я поняла, что все уровни, выше нижнего, соответствуют не только потребностям, но и желаниям. Собственно «потребностями», необходимыми для жизни, являются только фундаментальные, то есть нижний уровень. Их нельзя закрыть, ибо они пожизненные. Получается, перевернув пирамиду Маслоу и убрав уровень физиологии, можно получить «пирамиду желаний». Тогда основным желанием становится самореализация. Но ведь это слишком широкое понятие, всё зависит от личности. Для кого-то достаточно стать ассенизатором, и он не чувствует себя ущербным. А какой-то актёр в петлю лезет из-за того, что ему дали не главную роль. «Кому-то щи пусты, а кому-то жемчуг мелок».
Что касается меня, по жизни были у меня разные желания, но сейчас осталось одно—иметь сносное здоровье. Ну, ещё хотелось бы немного похудеть, но это не критично. Потребности мои уже удовлетворены, а те, без которых не обойтись, продолжают удовлетворяться.
Видимо, я живу вне пирамид. Нам, пофигистам, никакие мотивашки в виде картинок не нужны. Нет такой потребности.
Предложено написать про желания: истинно мои и навязанные извне. Убеждения— элемент мировоззрения, придающий уверенность в своих взглядах на мир. Это более широкое понятие, чем желание—внутреннее стремление к чему-то. Но и то и другое изменяется в течение жизни. Эти категории не являются константами. Желание вытекает из убеждений. Следовательно, можно утверждать, что оно истинно твоё, если даже убеждения тебе навязаны внешними факторами. Как-то так.
У меня одно убеждение: главная ценность– человеческая жизнь. И желание беречь эту ценность. А навязано это кем-то или само выросло в моей душе, совершенно неважно.
По мере роста и взросления со мной происходили трансформационные процессы. Мечты и желания изменялись. Возможно по иному, чем у других, алгоритму.
По достижении определённого возраста все желания и мечты свелись к одному: хочется ещё поразвлекаться, в смысле–пожить. Желательно, будучи во вменяемом состоянии, чтобы не быть в тягость родственникам. А развлекательный контент я уже всегда могу придумать.
Ибо –опыт. Жизнь– главная ценность. Единственная.
Жили-были…
Так начинается большинство русских сказок. Ну, и три брата тоже частенько фигурируют в повествовании. Или три сестры. И этих сестриц могут звать Должна, Надо и Хочу.
Что я должна, что надо и что хочу? Мне кажется, сестёр маловато. Нужна ещё одна. Самая сильная, по имени Могу. Потому как если я что-то должна сделать, мне это очень надо и даже я искренне хочу, ничего не выйдет, если не могу.
Всю жизнь я исполняла долг. Перед страной, семьёй, детьми. Потому что было надо. А хотелось мне это или нет, над этим даже не задумывалась. Главное– могла! Я выросла, приоритеты поменялись.
Сейчас буду нахально пиарить пенсионный возраст, к которому, собственно, все дружно шагают стройными рядами. И если удаётся дожить, то вот они, бонусы: ты никому ничего не должна, тебе практически ничего не надо. Классно же! Хотеть тоже необязательно. Но есть один нюанс: если всё-таки вдруг что-то захочется, а ты не можешь, бывает печально. Но такое и в молодости случается, если что. Желательно всегда мочь. И согласовывать скромное (или нескромное) «Хочу» с великим «Могу».
Пусть будет Могу. И подольше.
Ещё одно утро
Bonjour, господа! Меня зовут Илья Ильич. Да-да, точно так же, как литературного героя, о котором ещё Иван Александрович Гончаров написал. Но я не Обломов, а Буранский. Живу не в девятнадцатом веке, как мой тёзка, а в двадцать первом. И не в России, а на Кипре. Я экспат с российским гражданством. Мне тридцать три года, я такой же сибарит, как Обломов.
В отличие от него, озабоченного нехваткой средств, у меня есть всё, о чём может душа пожелать. Родители оставили такое наследство, что не истратить и за несколько жизней. А оно, благосостояние, только растёт. Это как-то само получается, так что и волноваться не о чем.
Часто перечитываю Гончарова. И каждый раз нахожу всё больше параллелей между его героем и мной.
Моё утро. Обычно это время суток начинается позже, но сегодня я проснулся очень рано, часов в восемь. Хотел сразу же встать, позаниматься физкультурой, принять душ. Но подумал, что всё это можно сделать попозже. Позвонил в колокольчик. Бесшумно открылась дверь, вошел дворецкий с подносом. Как всегда, на подносе–чашка кофе и блюдце с тостом. Люблю ритуалы. Я вообще консерватор, видимо, поэтому никак не могу заставить себя делать утреннюю зарядку. Кофе выпил, не вставая с постели.
Открыл книжку, задремал. Проснулся от того, что книжка упала на пол. Часы пробили половину десятого. Намекают, что пора вставать. Но кто это установил? До обеда далеко, можно позавтракать поплотнее и полежать немного. По телефону распорядился подавать завтрак. Включил телевизор. Пока переключал каналы (боже, их тут штук пятьсот, не меньше), прошло полчаса. А тут и завтрак подоспел. Повар лично принёс новое блюдо. Экзотическое какое-то. Да ладно, пусть экспериментирует, раз ему нравится.
–-Благодарю, Джим, можешь идти,–надо проявлять благодарность к своим служащим. Позавтракал, не переодеваясь из халата в смокинг. В высшем обществе положено менять одежду перед каждым приёмом пищи.
–-Да пошли они, с их высшим обществом,– решил я.–Никому это не надо.
Поел. Выключил телевизор, решил ещё почитать. Вот ведь, у Ильи Обломова в молодости, как и у меня, были цели, стремления. Мы всё время не жили, а готовились к жизни. А жизнь проходит. Но об этом не хочется думать.
Решил отдохнуть перед обедом. Прилёг. Уснул.
Так прошло моё очередное утро. Утро всем довольного человека.
Неожиданно
Звонок в дверь вывел Прасковью Васильевну из дрёмы. Практически выдернул.
–-Кто бы это мог быть в такую рань?–подумала она, взглянув на настенные часы.
Прасковья Васильевна очень любила этот хронометр: во-первых, их ей подарили ученики ещё в то время, когда она работала в школе; во-вторых, только у этих часов был огромный белый циферблат с большими чёрными арабскими цифрами и внятными чёрточками между ними. Сейчас такие редко увидишь, всё как-то упрощено, часто на циферблате изображены одни палочки, попробуй сосчитай!
Часы показывали девять часов тридцать минут. Рановато для визитов. Обычно, они случались после обеда.
Прасковья Васильевна не спеша отправилась в прихожую, шаркая домашними тапочками, которые норовили спасть с ног.
–-Надо бы новые тапки купить,–привычно подумала Прасковья Васильевна. Но тут же одумалась.–А зачем? Долго ли мне осталось?
Она всегда забывала о своём возрасте. Скоро девяносто лет, не шутка. Но потом спохватывалась и продолжала жить по принципу «Ничего лишнего». Иногда эта «бритва Оккама» достигала абсурдных размеров, когда не то что лишнего, даже необходимого не приобреталось. Многолетняя привычка одинокого человека минимизировать потребности.
Звонок в дверь повторился.
–-Ишь, какие нетерпеливые,– усмехнулась Прасковья Васильевна и заглянула в дверной глазок. На площадке стоял молодой человек с огромной картонной коробкой.
–-Кто там?–спросила хозяйка. Старалась погромче, но получилось не очень. В последние годы голос стал подводить, а ведь раньше был ого-го! Во всяком случае, ученики не засыпали, когда училка объясняла урок.
–-Доставка, откройте пожалуйста,– ответили из-за двери.
–-Я не заказывала,–решительно заявила Прасковья Васильевна.–Наверное, вы ошиблись адресом.
–-Вы же Прасковья Васильевна Морозова?–спросил курьер, посмотрев в листок, которым размахивал перед собой.
–-Да, это я,–подтвердила хозяйка и отворила дверь.
Курьер протиснулся в тесную прихожую со своей ношей, заняв чуть ли не всё пространство. Поставил коробку на пол и подал Прасковье Васильевне бумажку на планшете. Для подписи.
–-Я никогда ничего не подписываю, пока не разберусь,–предупредила хозяйка.–Это подарок? От кого? Должна ли я за него платить?
–-Помилуйте, дамочка, я же только курьер. Мне дали, я принёс. Всё оплачено. Откуда я знаю, что это такое. Распишитесь в получении, и я пойду.
–-А что я теряю?– подумала Прасковья Васильевна.–Не бомбу же мне прислали. Да если бы и бомбу! Бесплатно же.
Поставила автограф, курьер, поблагодарив, быстренько смылся, и она осталась один на один с коробкой.
–-Надо позвать кого-нибудь, чтобы были свидетели,–подумала Прасковья Васильевна и отложила вскрытие посылки «на потом». Целый день ходила мимо этой пресловутой коробки, загораживающей проход. Приходилось буквально протискиваться между подарком и стеной. Прасковья Васильевна позвонила своей ученице, Наде Алексеевой, которая жила в соседнем подъезде. Девочка (для учителей все дети—девочки и мальчики, если даже им за пятьдесят) обещала зайти после работы.
Надя пришла. Осмотрела коробку, взяла нож и вскрыла посылку, разрезав защитный скотч. Внутри оказались книги. И большое сопроводительное письмо. Надя прочитала послание вслух. Оно начиналось с обращения.
«Дорогая Прасковья Васильевна! Поздравляем Вас с Днём Учителя! Вы—настоящий профессионал в своём деле. Помните, перед Новым годом Вы побывали на празднике для ветеранов труда. Там была «ёлка желаний», как для детей. Ветераны развешивали свои пожелания, чтобы Дед Мороз их исполнил. Некоторым повезло. И Вы– среди них. Вы захотели, чтобы Ваши электронные книги, опубликованные в самиздате, можно было увидеть в бумажном варианте. Хотя бы в одном экземпляре. Так вот, Дед Мороз исполнил Ваше желание. Ему помогли Ваши ученики. Здесь по два экземпляра каждой из Ваших книг. Вы—молодчина, что столько сочинили! Желаем Вам здоровья и творческого вдохновения ещё на много лет!»
Когда Надя закончила читать, у Прасковьи Васильевны глаза были мокрые: она прослезилась от переизбытка чувств. Надя успокоила её. Они достали по одному экземпляру всех книг. Каждую Прасковья Васильевна внимательно рассмотрела, любовно погладила и поставила на полку. Получилось целое собрание сочинений.
–-Здорово, Прасковья Васильевна,–весело прощебетала Надя.– У вас ещё по одному экземпляру на подарки осталось. Будете дарить с автографами. Мне презентуете? Какую?
–-Я подарю тебе самую первую книгу,–торжественно произнесла писательница. Написала
на переднем форзаце: «Моей милой девочке от автора и учительницы на добрую память», поставила дату и подписалась.
Потом они пили чай на кухне, разговаривали, вспоминали школу. Как всегда, было душевно и тепло. Надя думала: «Память– всё, что остаётся от человека, когда он уходит. Как хорошо, что у Прасковьи Васильевны есть не только память, но и книги, это чудесно!»
О дружбе
Я —человек пунктуальный, могу по пальцам пересчитать случаи опоздания. Да и все, как правило, не по моей вине. Бывали эпизоды «на грани», но успевала. И очень не люблю эти волнения, предпочитаю тактику «заранее». Опоздунов не уважаю. У меня осталась детская травма на этой почве.
Когда мы учились в школе, моя лучшая подружка всё время опаздывала. С этим невозможно было ничего поделать. Договоримся, бывало, встретиться, а она вовремя не является.
–-Ну, ладно, подожду десять минут,– думаю я и жду полчаса.
Её всё нет. Начинаю злиться. А зимой, когда холодно, ещё и замерзаю.
–-Ну, вот пусть только придёт, всё выскажу,–сердито думаю я. Она всё не приходит.
–-А вдруг с ней что-то случилось?– уже не злюсь, а начинаю беспокоиться и даже паниковать.–Не может же человек опаздывать на целый час, если у нас важное совместное дело намечено. Договорились же, нас там ждут. (Реально это могло быть посещение больной одноклассницы, поход в кино или какая-нибудь вечеринка. Совершенно неважно, сценарий был один).
В то время мобильники ещё не появились, но были телефоны-автоматы. Бегу к ближайшему, боясь что могу пропустить приход подружки.
–-Явится, не увидит меня, обидится,– вот что вертится в голове.
Звоню на домашний (других тогда и не было). Варианты дальнейших событий случались разнообразные.
Например, трубку снимала мама и сообщала, что дочь дома, но она не придёт. Озвучивались причины от «она спит» до «она наказана». Если к телефону подходила сама подружка, то непременно начинала нести какую-нибудь правдоподобную чушь, но всегда извинялась. От «прости, я забыла, зачиталась, засмотрелась» до «меня мама не пустила».
Как жалко, что тогда отсутствовала мобильная связь! Это сейчас хорошо понимаешь, через шестьдесят лет. А в то время– обида, злость, игнор! Но приходишь домой, отогреваешься, книжку интересную почитаешь, и весь негатив улетучивается. На следующий день, как ни в чём ни бывало, снова встречаемся в классе, и обсуждаем важные мировые проблемы.
А где ещё такую замечательную подружку найдёшь? В детстве мы друзьями не разбрасывались.
Смешно вспоминать, но сейчас я бы не стала больше десяти минут ждать. Просто бы позвонила, либо написала СМС и ушла. Но дружить бы всё равно не перестала. Мы и сейчас друзьями не разбрасываемся.
Волшебная локация
Недавно прочитала откровения китайских старцев. Все вокруг (имею в виду разных гуру, проповедующих долгожительство и ЗОЖ) утверждают, что надо меньше есть и больше двигаться. Я усматриваю в этом что-то неправильное, а именно— серьёзное нарушение закона сохранения энергии. Поэтому мнение замечательных людей (теперь я имею в виду китайских старичков), которые считают, что в пожилом возрасте не стоит никуда спешить, надо сохранять энергию, мне очень импонирует.
Есть замечательное место, о котором сразу и не скажешь, что волшебное. Но в нём так удобно следовать заветам Джоуля, Майера и Гельмгольца (именно эти учёные считаются первооткрывателями закона сохранения энергии, хотя в открытии участвовали не только они). Далеко ходить не надо, этот материальный объект даже не скрывается, он находится в нашей квартире. В нём время пролетает удивительно быстро. Только присядешь или приляжешь, глядь— уже час прошёл. А энергия-то сохранилась. Ну да, там можно невзначай зачитаться, засмотреться или заснуть. Такое уж волшебство. Зачитаться книгой или лентой сообщений в телефоне, засмотреться в телевизор, заснуть просто так, без добавочных атрибутов.
Место это—диван. Кстати, он у нас не один, но остальные не обладают подобными магическими свойствами.
Приглашаю в гости. Проверите и поверите в диванную магию. Точно!
Через тернии – к звездам!
Они прилетели, инопланетяне. Жрецы давно уже предсказывали, что с неба сойдут существа, каких нет на нашей планете. Боги? Какие такие боги, мы в эти сказки не верим. Мы доверяем Природе, фактам и научным исследованиям.
Наши учёные обнаружили несколько планет, вполне подходящих для жизни теплокровных, в доступных наблюдению звездных системах. Понятно, что совершить межзвездный перелёт могут только существа с развитой цивилизацией. Но какие у этих гостей планы? Они могут иметь самые добрые намерения, например, изучить наш мир, поделиться своими знаниями и поучиться у нас чему-то полезному. А вдруг они прибыли с агрессивными планами? Возможно, ресурсы их планеты истощились, и они пытаются расширить ареал своего обитания. И пока неясно, с какой из планет стартовала эта экспедиция. Корабль некоторое время вращался вокруг нашей планеты по круговой орбите в ожидании контакта. Мы получили от пришельцев модулированные электромагнитные волны в разных диапазонах, но пока не сумели расшифровать информацию.
Наша цивилизация не технологическая, мы не нуждаемся в каких-то подпорках в виде специальных устройств для коммуникации, поскольку существует прямая связь каждого существа с нашей Планетой, мы называем её Орна. Она – живой организм, наделённый разумом. Все населяющие планету существа– просто маленькие частицы Орны. Конечно, у нас имеются разнообразные приспособления, облегчающие жизнь. Но их немного. Орна даёт нам всё необходимое. Например, ветер в нужном направлении для перемещения в пространстве на крыльях.
По части технологии гости значительно превосходят нас. Видимо, потому что их физические и ментальные возможности несовершенны. И то, что они имеют возможность покидать родную планету, говорит о том, что у них нет сильной духовной и физической связи с матерью—Природой.
Орна подумала, посовещалась с нашими выдающимися учёными и предупредила, что сажает инопланетный космолёт на поверхность. Для этого ей пришлось всего лишь остановить его орбитальное вращение. Корабль начал падать, все попытки команды затормозить свободное падение ни к чему не привели: бороться с огромной планетой крошечный корабль не мог. Само собой, они не разбились, потому что Орна мягко посадила звездолёт на площадь, вокруг которой уже собрались многочисленные орняне.
При ближнем рассмотрении кораблик оказался очень маленький, по высоте не доходил даже до коленного сустава ребёнка. Все молча ждали, когда появятся пришельцы. Появились. Ростом с самый маленький ноготок. У них всего четыре конечности, на двух из них они передвигаются, а вторую пару используют для разных целей. Интересно, как мы будем с этими крошечными гостями общаться? Но Орна точно придумает! Мы все в неё верим.
