Читать книгу: «Графы Бобринские»

Name: Графы Бобринские
Author: К. О. Орлов
ISBN: 978-5-00165-424-7

К. О. Орлов

Шрифт:

Герб графов Бобринских

На лицевой стороне обложки:

Алексей Григорьевич Бобринской (К.-Л. Христинек, 1769); на задней обложке:

герб графов Бобринских; Алексей Павлович Бобринской

(ск. А. И. Чернопятов, 2012, станция «Жданка» в Богородицке);

Николай Николаевич Бобринский, его двоюродная сестра Варвара Николаевна Карлинская-Чербанич и их итальянская родственница Анна-Летиция Пьери-Нерли во Фьезоле, май 1999 г.

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

Пролог
Графы Бобринские: итальянская страница

Историческая Россия оставила миру богатое наследие: Золотой и Серебряный века культуры, древние города и храмы, памятники архитектуры, литературу, живопись, музыку. Элита Российской империи была гармоничной и неотьемлемой частью мировой христианской цивилизации. Это исследование – попытка осознать роль и место русской элиты в исторической жизни Европы.

В 2019 году в издательстве «Алетейя» вышла книга автора «Орловы и Италия», посвященная судьбам представителей древнего рода Орловых в свете истории развития русско-итальянского сотрудничества и диалога культур. Опыт реконструкции генеалогии дворянского, графского и княжеского рода Орловых позволил продолжить исследование деятельности представителей и потомков прямых и побочных ветвей рода в процессе развития мировой цивилизации.

Графы Бобринские, потомки Орловых и Асканиев, вписали свои имена в скрижали европейской истории. Их пути легли по дорогам России, Франции, Великобритании и благословенной Италии. Как писал Николай Васильевич Гоголь: «Вся Европа для того, чтобы смотреть, а Италия для того, чтобы жить».

Сын первого графа Бобринского, Павел Алексеевич Бобринской жил в Италии и скончался во Флоренции в 1830 году. Его дочь Лидия (1827–1907) вышла замуж за представителя одной из древнейших итальянских фамилий – тосканского маркиза Роберто Орацио Пуччи ди Барзенто. У них было трое детей. Сын Эмилио Паоло в браке с Варварой Дмитриевной Нарышкиной оставил двух сыновей, трех внуков и четверых правнуков. Дочь Лидии Матильда оставила потомков в браке с маркизом Франческо Пьери-Нерли.

В Италии, в Венеции в 1855 году угасла первая супруга графа Алексея Васильевича Бобринского Екатерина Александровна, урожденная княжна Львова. Сын графа Алексея Васильевича от второго брака, граф Алексей Алексеевич Бобринской, выдающийся путешественник и этнограф, треть века жил в Сиузи близ Кастельротто, в итальянской провинции Больцано, где и скончался в 1938 году.

В 2012 году в Больцано увидело свет замечательное издание «Граф Бобринской: Долгий путь от Памира до Доломит», выпущенное Ассоциацией «Русь». В статье «Хранитель души народной» историк Михаил Григорьевич Талалай отмечает, что граф Алексей Алексеевич, изучая культурное наследие народов мира, выступал за бережное отношение к народным корням русской культуры и принципы преемственности: «Этим должна заниматься, по мысли Бобринского, и элита, и общественность».

Потомок богородицкой ветви рода, графиня Александра Львовна Бобринская (1903–1967) в 1923 году вышла замуж за американского гражданина Филиппа Болдуина и в 1924 году вместе с мужем эмигрировала из России. Семья поселилась во Флоренции. У них родилось двое сыновей. Александра и Филипп похоронены на флорентийском Евангелическом кладбище Allori.

Представитель петербургской ветви рода, граф Лев Алексеевич Бобринской (1831–1915) в течение сорока лет вместе со своей супругой Александрой Алексеевной жили в Риме, на Вилла Мальта. С его именем связана история возведения первого русского православного храма в Вечном Городе. В 1898 году начался сбор средств, который в 1900 году был официально разрешен Николаем II, внесшим «царскую лепту» в 10 тысяч рублей. Житель Рима, граф Лев Алексеевич Бобринской, обещал подарить для строительства храма свой особняк с садом, Вилла Мальта, в самом центре города. К сожалению, новый настоятель, назначенный в 1902 году, архимандрит Владимир (в миру Всеволод Путята) стал проводить иную линию: поставил под сомнение ценность участка Бобринского из-за его якобы труднодоступное™ (Вилла Мальта отошла наследникам Бобринского, скончавшегося в 1915 году, а затем – Ордену иезуитов, владеющему ею и сейчас) и предложил искать другое место.

Прямых потомков у графа Льва не было, однако история двадцатого века привела в Италию его правнучатого племянника и полного тезку – графа Льва Алексеевича Бобринского (1918–2008), который окончил Политехническую школу коммерции в Лондоне и трудился на ниве предпринимательства. Супруга графа – уроженка Рима, графиня Друзилла-Пье-рина-Энрика-Франческа-Антония Алигьери ди Серего, дочь графа Федерико Серего-Алигьери и его жены Марии Владимировны, урожденной княжны Щербатовой. Она происходит из знаменитого рода Алигьери, который пером Данте запечатлел «Любовь, что движет Солнце и светила».

Часть I
Орловы – предки Бобринских

Глава 1
Лев и его потомки в XIV–XVI веках

Предки Алексея Григорьевича Бобринского по материнской линии, Аскании являются одним из старинных княжеских родов Германии и восходят к XI в. Но предки Бобринского по отцовской линии, роду Орловых, не уступают Асканиям в знатности и представляют один из древнейших родов Восточной Европы.

Еще в XVIII в. европейская пресса, стремясь дискредитировать правительство Екатерины II, пыталась представить Григория Орлова и его братьев потомками некоего стрельца, участника мятежа против Петра I. Французский ученый, академик Берлинской Академии наук Богдан Тьебо (1733–1807) упоминает о «маленькой книжке в синей обложке страниц в 50», продававшейся в конце XVIII в. на аукционе книг в Берлине, где приводилась легенда о «деде Орловых», якобы стрельце, осужденном при Петре I на плаху, но помилованном царем за проявленное мужество. Эта вздорная басня удивительным образом перекочевала впоследствии в родословные справочники и популярную литературу. Между тем, этот стрелец, Михаил Патрикеевич Орлов, действительно существовал, но согласно опубликованным сегодня источникам оказывается основателем совсем другого рода – донских Орловых. Москвич Патрикей Орлов был стрелецким начальником и «имел трех сыновей, – вспоминала Мария Давыдовна Орлова (1892–1956). – Все они участвовали в стрелецком бунте. Двух казнили, а третий, Михаил, гордо подошел к лобному месту, оттолкнул царских приспешников и сам положил голову на плаху. Пораженный таким мужеством, Петр I его помиловал, но Михаил решил отдалиться от государя и ушел на Дон. Там он женился не то на татарке, не то на калмычке». От него и произошли донские Орловы и графы Орловы-Денисовы.

Екатерининские же графы Орловы происходят из «древней прусской фамилии», а их родоначальником является «муж честен» Лев – лицо XIV в. Усилиями графа Владимира Петровича Орлова-Давыдова (1809–1882) и сотрудничавших с ним историков был собран огромный уникальный материал по восстановлению генеалогии Орловых – предков и ближайших родственников Бобринских по мужской линии. Видные генеалоги XIX–XX вв. (П.Н. Петров, С.Б. Веселовский, Н.А. Баскаков) выдвигали различные версии, чтобы установить историческую личность Льва и первые поколения его потомков. Петр Николаевич Петров (1827–1891) полагал, что Лев – выходец из древнего боярского рода Великого Новгорода – с Прусской улицы, где обитала новгородская знать. Согласно родословиям потомков Льва, Козловых-Беклемишевых, отчество Льва – Иванович.

Между тем, доктор медицины, историк Лев Федорович Змеев (1832–1901), потомок Льва по линии Беклемишевых-Змеевых, обладал уникальным артефактом – медным тельником – нашейным двухвершковым крестом Льва, который был с ним в Куликовском бою. В семье Змеевых также почитался список с древней иконы, на которой был изображен Святой Преподобный Сергий Радонежский, благословляющий Льва на ратный подвиг. На основе семейного предания Л.Ф. Змеев полагал, что его предок – потомок тверских князей, «воспитанный московским князем» Иваном Калитой. Не исключено, что на одной из тверских княжон был женат сам Лев или его сын Таврило. Не случайно правнук Льва, Афанасий Елизарович получил прозвание Княжнина, став основателем известной фамилии.

В конце XX в. профессор Владислав Владимирович фон Кюнтцель (1927–1998) идентифицировал Льва с боярином и воеводой московского князя Дмитрия Ивановича – Львом Ивановичем Морозовым. Лев был одним из командиров полка Левой руки и пал смертью храбрых на Куликовом поле 8 сентября 1380 г.

Благодаря реконструкции В.В. фон Кюнтцеля удается установить предков Льва. Его родители: московский боярин Иван Семенович Мороз и боярыня Анна, дед – Семен Михайлович, прадед – Михаил Терентьевич, прапрадед – Терентий Михайлович, боярин князя Александра Невского, а прапрапрадед – новгородец Михаил (Миша Прушанин), участник Невской битвы, был погребен в Великом Новгороде «у Михаила Святаго на Прусской улице». Из этой гипотезы следует, что графы Бобринские и Орловы, возможно, являются однородцами Морозовых, Салтыковых, Шеиных, Тучковых.

Единственный сын Льва Таврило оставил двух сыновей: Елизара, радонежского вотчинника, основателя дворянских родов Беклемишевых, Змеевых, Козловых, Щепотевых и Княжниных, и Дмитрия, сын которого Фрол жил в Москве. Именно от Фрола, согласно родословцу XVI в., «повелися Орловы». Его двоюродный брат, Федор Елизарович Беклемиш, от которого произошли Беклемишевы, Щепотевы и Змеевы, жил в Кремле. Угловая кремлевская башня возле его дома получила имя Беклемишевской. А возле двора Фрола Дмитриевича находились Спасские ворота Кремля, названные Фроловскими по его имени.

Первые упоминания об Орловых и в родословных источниках, и в иных исторических актах свидетельствуют об их службах на поприще разведки и дипломатии. Тимофей Фролович Орлов в 1514 г. будто-бы способствовал московскому государю Василию III овладеть Смоленском в ходе русско-литовской войны, организовав внутри осажденного города сеть разведки. Василий III пожаловал разведчику 5 сел «з деревнями» и столько же деревень в Повельском стане Дмитровского уезда, «да и в-иних городех многие ему села подавал». Одна из древних дмитровских вотчин Орловых, Тимоново, очевидно, получила название по имени своего первого владельца. В 1597 г. потомок Тимофея, Михаил Иванович Орлов отдал Тимоново в приданое за своей дочерью Аксиньей, которая вышла замуж за Матвея Коротнева, и вотчина перешла в род Коротневых.

Второй сын Тимофея Степан получил кормление в Ростове. Получили награды и четверо остальных сыновей Тимофея: Василий Орел, Артемий, Иван Можжола и Федор Плишка. Их поместья и вотчины оказались в Московском, Дмитровском, Бежецком и Новоторжском уездах.

Об Иване Тимофеевиче известно, что в 1503 г. он входил в состав русского посольства в Литву для мирных переговоров с польским королем Александром Казимировичем. В состав посольства от государя Ивана III к королю Александру с боярином Петром Михайловичем Плещеевым и Константином Григорьевичем Заболоцким с товарищами «для присутствия при крестном целовании короля на перемирных грамотах» входили Михаил Кляпик Еропкин и дьяк Губа Семенов Моклоков. Иван III «послал с ними и детей боярских семь человек: с Петром Ивана Орлова, да Рахманина Тюленина, да Митю Коноплева, а с Константином Ивана Оксентиева да Ивашка Гридина сына Одеришина, а съ Кляпиком Суморока Хихилова да Юшка Елизарова сына Игнатьева, а с Губою послан в подьячих Алексейко Малой Гридин сын Щекина Феодоровской подьячей Курицына. А поехали с Москвы в неделю, маиа 7, на 9 часу дни». (Это древнейший обнаруженный автором документ с упоминанием фамилии Орлов). От короля в Москву посольство вернулось 27 сентября 1503 г.

В первой половине XVI в. род Орловых разделился на три ветви: у Василия Орла были сыновья Иван и Илья, у Степана – Иван Козел, Федор Лобан и Баланда (или Балакса), а у Ивана Можжолы – Клим да Михаил, которые участвовали в Казанском походе 1545 г.

Иван Васильевич Орлов, бежецкий сын боярский, около 1533 г. упоминается в духовной грамоте бежецкого вотчинника, ясельничего Василия III В.И. Ларионова: «дати ми Ивану Орлову за четыре сукна рословских сорок алтын по десяти алтын за сукно, дати ми тому же Ивану Орлову за два сукна треку неких тридцат алтын без гривны». Участвуя в русско-литовской Стародубской войне, Иван Васильевич в 1535 г. под Мозырем был захвачен в литовский плен и на 20 октября 1538 г. содержался в плену в Новогрудке (Новгороде-Литовском). После него остались сыновья Федор, Василий, Иван Третьяк и Петр. У Ильи Васильевича были сыновья Иван, Моисей, Григорий и Никита. У Федора Лобана было четверо сыновей – помещиков и вотчинников Новоторжского уезда, а у Михаила Ивановича – три сына: Павел, Иван да Кирилл.

В царствование Ивана Грозного Орловы служили разные дворянские земские службы по Москве, Дмитрову, Бежецкому Верху и Торжку. Третий сын Ивана Васильевича, Иван Третьяк, дворовый сын боярский по Дмитрову, в 1548 г. служил у поместных дел в Дмитровском уезде и передал сельцо Ескино Лутосенского стана от пана Кузминского И.Т. Клобукову, который писал, что царь Иван IV «меня пожаловал потому ж и высылную грамоту Третьяку Орлову о том селце и деревнях послал. И по той грамоте Третьяк того пана выслал и то селцо и деревни мне отдал». Достойно внимания, что не обнаружены Орловы, участвовавшие в ужасах Опричнины, которая истребила тысячи неповинных людей и подготовила почву для крупнейшего системного кризиса – русской Смуты.

Глава 2
Орлоффы и Оорлоффы – от Дании до Цейлона

В ходе Ливонской войны 1558–1583 гг. Иван IV совершил ряд военных и дипломатических ошибок, в результате которых вместо слабого Ливонского Ордена в начале кампании впоследствии против России начали военные действия могущественные Литва и Польша, объединившиеся в 1569 г. в Речь Посполиту, и Швеция. Опричный террор ослабил страну, и в 1571 г. крымское войско под началом хана Девлет-Гирея внезапным набегом сожгло Москву. В этих условиях Иван IV обратился к Дании как к естественному конкуренту своих недругов на Балтийском море. В 1560-е гг. шли успешные переговоры, в результате которых брат датского короля Фредерика II Магнус, которого на Руси именовали Арцимагнус Крестьянович, женился на племяннице Грозного и стал королем Ливонии, а Россия активно поддержала датское каперство против шведов.

В это время с русских горизонтов исчезает младший брат Третьяка Ивановича Орлова – Петр, чье имя известно из родословных росписей XVII в. Можно предположить, что вследствие установления русско-датского союзничества он был направлен в Данию и там поселился. Его сын – Петр Петрович, известный в Дании как Педер Педерсен Орлофф (1569-2.10.1633) поступил на королевской службу. 19 ноября 1596 г. новый король Дании, Кристиан IV назначил Петра Орлоффа королевским ветеринаром – «свинорезом» – в своих замках. Орлофф разбогател, приобрел землю и дом в городе Рибе, в районе Хундегад. Ему также принадлежало 12 строений в Рибе, и он одалживал деньги горожанам. Обе супруги Орлоффа – Марина (1569-12.08.1617) и Марен Андерстатер (1592-2.02.1642) были датчанками. Резное надгробие Орлоффых сохранилось в церкви Святой Катерины в Рибе. Это семифутовый каменный памятник из черного известняка.

У Педера Педерсена осталось шестеро детей: четыре сына и две дочери. У его сына Андерса Педерсена Орлоффа (1614–1652) – множество потомков. В XVII–XIX вв. датские Орлоффы были фермерами, ветеринарами, церковными служителями. Их любознательные потомки, восстановившие генеалогию своего рода на основании датских архивных документов, до сих пор живут в Дании. Одна ветвь Орлоффых оказалась в Норвегии, а в середине XVIII в. прапраправнук королевского ветеринара – Андреас Андреасен Орлофф (1734-9.09.1792) навсегда покинул родной Рибе. В 1759 г. он отправился в Нидерланды и поступил на службу в Голландскую Ост-Индскую компанию как Андрис Андрисе Оорлофф. Так фамилия Орлов приобрела голландское начертание. Вскоре наш герой отправился в длительную служебную командировку, из которой уже не вернулся в Европу.

Оорлофф покинул Роттердам 11 декабря 1761 г. на корабле «Фроу Элизабет» и прибыл на Яву, в Батавию, главный город голландской Индонезии, 30 июля 1762 г. В этом году в Зимнем дворце Санкт-Петербурга увидел свет будущий граф Бобринской, а вскоре Андрис узнал, что его дальние русские родственники свергли Петра III и возвели на престол Екатерину Вторую.

2 октября 1762 г. на корабле «Амеронген» Оорлофф покинул Батавию и прибыл в столицу Цейлона, Коломбо в августе 1763 г. Здесь Андрису Андриссу было суждено остаться и пустить глубокие корни. На Цейлоне он был назначен членом Совета Роттердамской общины Голландской Ост-Индской компании и в 1776 г. женился в Коломбо на португалке Анне-Катерине Фернандо. У них родились трое детей: дочь и два сына, из которых младший, Ян Хендрик Оорлофф (1781-19.06.1850), произвел многочисленную ветвь Оорлоффых. «На Цейлоне он основал еще один род местных «свободных бюргеров», представлявших собой в азиатских владениях Голландии аристократию второго порядка, – отмечал Б.Б. Парникель. – Наиболее удачливые из «бюргеров» закреплялись в колониальном аппарате или осваивали свободные профессии, изо всех сил старались заключать браки в своем кругу, но без притока свежей европейской крови их лица все явственнее обретали местные черты и тот очаровательный цвет кожи, которых чистокровные голландцы снисходительно называли «кофе с молоком».

Среди Оорлоффов в XIX–XX вв. – чаеторговцы, врачи, инженеры и преподаватели. На Цейлоне, который в 1972 г. стал Шри-Ланкой, до сих пор с благодарностью вспоминают имя Седрика Джеймса Оорлоффа, который в 50-60-е гг. прошлого века возглавлял два крупнейших колледжа в Коломбо – Уэсли и Тринити и содействовал развитию цейлонской системы образования. Из Шри-Ланки Оорлоффы расселились в Малайзию и Австралию.

Джордж-Генри Оорлофф отправился на учебу в Сингапурский медицинский коледж и осел в Британской Малайе, обвенчавшись в 1925 г. в Куала-Лумпуре с Идой-Эвелиной де Кретсер, чей предок Корнелиус де Кретсер, дворянин из Голландии, обосновался в Малакке в XVII в. Сын Джорджа-Генри, доктор медицины Кингсли Хэррис Оорлофф открыл медицинскую клинику в Куала-Лумпуре.

В 1991 г. профессор-малаист Борис Борисович Парникель (1934–2004) впервые оказался в Малайзии. «Я ехал в автобусе по куалалумпурской улице Ампанг, – вспоминал профессор. – Наслаждаясь в очередной раз проносящейся мимо вереницей разноязычных вывесок, я в какой-то момент чуть не вывалился из окна автобуса. Слева от меня, над дверьми встроенного в порядок других домов трехэтажного зданьица красовалась надпись: "Klinik Dr. Oorloff dan Rakan-Rakan", то бишь "Клиника доктора Орлова и товарищей". По неисправимой российской привычке мне смерть как хотелось обнаружить "русских аборигенов" в столице Малайзии. Предвкушая неслыханную удачу, я нанес в скором времени визит к "Орлову с товарищи". Увы и ах! В щеголеватой регистратуре клиники мне сообщили, что доктор Оорлофф вышел на пенсию, а сейчас, насколько известно, уехал в гости к родне в Австралию и вообще он никакой не русский, а цейлонец».

Однако Б.Б. Парникель не оставил попыток встретиться с таинственным Орловым. Оказалось, что Кингсли Хэррис Оорлофф продолжал практику в одной из малайзийский клиник. Встреча состоялась в 1998 г. «На меня смотрел, улыбаясь, пожилой господин в очках, который в парике сошел бы за российского вельможу «из татар», а в саронге – за приближенного какого-нибудь малайского султана».

Даже в Малайзии уровень жизни врача оказался несравним со скудным бытом советских и постсоветских медиков. Доктор Оорлофф жил в Куала-Лумпуре «в фешенебельном районе, в обставленном старинной китайской мебелью доме, с занятой общественной деятельностью в своей пресвитерианской церкви супругой, евразийкой опять-таки португальских в истоках своих корней. Ему довелось в 70-х гг. провести несколько дней в Москве, когда он возвращался с какого-то европейского конгресса в Малайзию. Он вспоминает большой незнакомый город, собор на Красной площади, музей с восхитительными древними иконами».

Профессора поразил тот факт, что Оорлофф был прекрасно осведомлен не только о своих русских корнях и дальнем родстве со знаменитыми графами Орловыми, но и прекрасно знал свою родословную. Примечательно, что герб цейлонских Оорлоффов совпадает с русским гербом Орловых.

Вернемся и мы с берегов Индийского океана – к русским Орловым.

Глава 3
Зигзаги Смутного времени

В России в конце XVI в. род Орловых был представлен девятым и десятым поколениями потомков Льва. Иван Третьякович Орлов, дмитровский сын боярский, представитель старшей ветви рода, скончался, оставив вдову Ульяну, служившую казначеей при царском дворе, и сыновей Леонтия и Ивана. Троюродные братья И.Т. Орлова – Никита Иванович, Лукьян Иванович, Лука Моисеевич и Иван Григорьевич служили по Дмитрову. Из них Лукьян Иванович был испомещен в Бежецком Верхе, близ озера Берестова, и основал там сельцо Люткино, получившее название от его имени Лютук – русского варианта имени помещика. От Лукьяна произошла ветвь рода, давшая России графов Орловых и графов Бобринских.

Никита Иванович Орлов участвовал в Ливонской войне, в ходе битвы за Псков был пленен поляками в Холме в феврале 1581 г. и содержался в Мальборкской тюрьме. В 1582 г. Никита (Mikita Orlow) находился в Варшаве, согласно списку подскарбия литовского Я.Я. Глебовича, и по окончании войны в 1583 г. был освобожден. При новом царе Федоре Иоанновиче в 1594 г. он участвовал в строительстве Веневской и Ливенской засеки и спорил о месте с ливенским воеводой Иваном Филатьевичем Бибиковым. У Никиты осталось пятеро сыновей: Василий, Григорий, Иван, Петр и Семен, из них четверо упоминаются в бурных событиях Смуты.

У новоторжского помещика Алексея Федоровича Орлова, за которым числилась также старинная радонежская вотчина Корногино, осталось два сына: Клим и Роман. Клим Алексеевич 12 июня 1585 г. упоминается в письме великого князя Симеона Бекбулатовича Тверского, у которого он состоял на службе в Торжке городовым сыном боярским: оклад у него 230 четьи, денег 10 руб.: «приказаны ему лошеди».

В 1598 г. усоп болезненный царь Федор Иоаннович, и с его кончиной прервалась династия московских Рюриковичей. Наступило Смутное время. Новый государь, Борис Федорович Годунов, избранный Земским собором, считался умным и расчетливым правителем, но ему не было суждено упрочить власть. Преследованиями популярных среди москвичей бояр Романовых он настроил против себя часть элиты. Многие бояре помнили страшного тестя Годунова – Григория Богдановича Малюту Скуратова, одного из самых жестоких опричников. Именем Малюты в народе стращали детей, а дочь его теперь сделалась царицей, что давало лишний повод для ненависти к Годуновым.

Жених царской дочери Ксении, датский принц, скончался в Москве накануне свадьбы. Сам царь часто хворал. В народе распространялись слухи о его «злодеяниях» – возможной причастности к загадочной гибели младшего сына Ивана Грозного – царевича Дмитрия в 1591 г., когда Борис был царским правителем при Федоре Иоанновиче.

Наконец, в довершение всех бедствий, на Россию обрушилась климатическая катастрофа. В течение трех лет летние заморозки, сопровождавшиеся засухами, уничтожили урожаи. Хлебные запасы были исчерпаны. Не обладая выгодными морскими портами, страна не могла обеспечить себя покупками продовольствия и за рубежом. Страну охватили голод и мятежи. А в 1604 г. на западных границах России возник страшный призрак – «воскресший» в Польше «царевич Дмитрий» во главе разноплеменных отрядов двинулся на Москву возвращать престол.

Борис отправил против Лжедмитрия войско. Иван Иванович Орлов, дмитровский городовой сын боярский собирал людей для похода против самозванца по Медыни, Мещовску, Козельску, Мосальску и Серпейску. Василий и Семен Никитичи Орловы в жилецких чинах служили в войске Годунова. Василий находился в составе Большого полка воеводы Ф.И. Шереметева в походе против самозванца и был ранен. Семен участвовал в походе с двумя конными людьми в полку боярина и воеводы М.Г. Салтыкова.

Скоропостижная смерть царя Бориса 13 апреля 1605 г. открыла Лжедмитрию путь к престолу. Юный царь Федор Годунов и его мать были зверски убиты. Недолгое царствование самозванца завершилось его свержением и гибелью 17 мая 1606 г. Однако вскоре он опять «воскрес» в брянских лесах – в лице безвестного проходимца Лжедмитрия II, у которого появилось много сторонников. Не случайно одним из идейных двигателей русской Смуты стала народная вера в «доброго царя».

Новый московский царь, Василий Шуйский присягнул Земскому собору и, хотя был природным Рюриковичем, особым влиянием не обладал. Царская казна была расхищена первым Лжедмитрием, вокруг Москвы рыскали повстанческие отряды, на юге поднял мятеж Иван Болотников, выступивший на стороне Лжедмитрия II. 1 мая 1607 г. в бою под Калугой болотниковцы нанесли удар правительственным войскам. В этом сражении погиб Леонтий Иванович Орлов: «служил по московскому списку и убит на службе под Колугою». Сын его Иван (1598–1656) остался сиротой в возрасте 8 лет.

Хотя правительству вскоре удалось сокрушить Болотникова, к северным окраинам Москвы подошли отряды второго Лжедмитрия, которые заняли село Тушино. Для борьбы с «тушинским вором» Василий Шуйский заключил союз со Швецией, намереваясь с ее помощью одолеть самозванца. Это решение привело к тому, что враг Швеции – король Речи Посполитой Сигизмунд III Ваза двинулся походом на Россию и осадил Смоленск.

25 января 1609 г. отряд Лжедмитрия II, состоявший из запорожских казаков, поляков и литовцев, внезапным набегом захватил Торжок. Разбойники ворвалась в город, застигнув врасплох его жителей, и учинили на улицах кровавую резню. Архимандрит Константин вместе с другими горожанами и монастырской братией заперлись в деревянной Введенской церкви, не желая сдаваться душегубам, которые подожгли храм. В сражении погибли дворянин новоторжский Клим Алексеевич Орлов, сыновья его Семен и Никифор, брат Роман и племянник Владимир. В родословиях указано, что они убиты «в Московское разорение от поляков».

Власть самозванца распространилась на многие русские уезды. Лишь Троице-Сергиева Лавра мужественно выдержала осаду тушинцев. «Тушинский вор» громко заявлял, что только он способен прекратить Смуту. На сторону «царя Дмитрия Иоанновича» массово потянулись дворяне – «перелеты». Василий Никитич Орлов служил в штате самозванца «государевым стряпчим» в Переславле-Залесском еще с 1606 г., не желая подчиняться Шуйскому. Скоро к нему присоединился брат Григорий. А их брат Семен Никитич Орлов остался верен Шуйскому и 24 июня 1610 г. был убит в Клушинской битве с поляками «под Москвою от литовских людей, при царе Василье Ивановиче всея Руссии».

Под натиском польско-литовского войска и перед угрозами «тушинского вора» бояре и дворяне 17 июля 1610 г. свергли Василия с престола и насильно постригли в монахи. Пришедшая к власти в Москве Семибоярщина подписала с Речью Посполитой договор о приглашении на престол королевича Владислава, сына Сигизмунда III. Василий Шуйский оказался в польской тюрьме, где и окончил свои дни. Начались расправы над его приближенными. В октябре 1612 г. царица Мария Петровна Шуйская была обвинена в расточении государевой казны. К следствию была привлечена мать Леонтия и Ивана Орловых, вдова Ивана Третьяковича Ульяна Орлова, служившая второй казначеей царицы. «27 октября на допрос были приведены казначеи бывшей царицы Анна Шестакова да Ульяна Орлова и бояре их спрашивали сколько княж Васильева княгиня Шуйского Государевы казны покрала и кому давала хоронити или и впрок кому давала, тоб все сказали вправду, а не скажут правды и им быти пытаным». В приходе у Ульяны Орловой оказалось все до копейки – «452 рубли 10 денег», и обвинение осталось недоказанным.

А в стране царила анархия. Одни уезды присягнули Владиславу, другие – «царю Дмитрию», а иные жили сами по себе. Попытка Первого ополчения освободить Москву от «воров» и поляков весной 1611 г. закончилась неудачно. 3 июня 1611 г. польская армия овладела Смоленском, который вновь оказался в составе польско-литовского государства.

Василий и Григорий Никитичи Орловы, которых все цари ценили за личную храбрость и административные таланты, присягнули Владиславу. Семибоярщина направила Василия на службу в Великий Новгород, на который обрушилась шведская армия. В ночь с 15 на 16 июля 1611 г. шведский генерал Якоб Делагарди предпринял штурм Новгорода. Пленный холоп изменника Лутохина, Иван Шваль, тайно ввел неприятельских воинов через Чудинцовские ворота в город. Началась резня. Новгородцы «кидались от ужаса в реку, спасались в крепость, бежали в поле и в леса». Воевода В.И. Бутурлин, бросив город на произвол судьбы, бежал со стрельцами в Москву. Сражалась горсть людей. «Стрелецкий голова Василий Гаютин, дьяк Афиноген Голенищев, Василий Орлов да козачий атаман Тимофей Шаров с сорока козаками решились защищаться до последней крайности, – свидетельствует летопись. – Много уговаривали их шведы к сдаче, они не сдались и умерли все вместе за православную веру». Согласно «Новому летописцу», «немцы ж обещаша им дати много злата, да перестанут с ними биться; они же не повинушася и вси побиени быша». В родословной росписи Орловых о Василии Никитиче есть лаконическая запись: «Пал мертв с мечом в руках». У него осталась «в бедности» вдова Василиса и сыновья Семен и Андрей.

На ином поприще «отличился» брат его Григорий Никитич Орлов, который стал ярым сторонником Семибоярщины. 30 октября 1610 г. от имени польского короля Сигизмунда III канцлер Великого Княжества Литовского Лев Сапега пожаловал ему поместье Андрея Щелкалова в Шатцком уезде – сельцо Пучково с деревнями, пашни 507 четвертей. В августе 1611 г. Григорий Никитич сподобился подать известную челобитную: «Наяснейшему великому государю Жигимонту, королю польскому и великому князю литовскому, и государю царю и великому князю Владиславу Жигимонтовичу всея Руси, бьет челом верноподданный вашие государские милости Гришка Орлов. Милосердные великие государи! Пожалуйте меня верноподданного холопа своего, в Суздальском уезде изменничьим княжь Дмитреевым поместейцем Пожарского, селцом Ландехом Нижним 3 деревнями; а князь Дмитрей вам государем изменил, отьехал с Москвы в воровские полки, и с вашими государевыми людми бился втепоры, как на Москве мужики изменили и на бою втепоры ранен. Милосердные великие государи! Смилуйтеся, пожалуйте».

По этой челобитной 17 августа 1611 г. по указу А. Гонсевского от имени «царя и великого князя Владислава Жигимонтовича всеа Руси» пожаловано Г.Н. Орлову поместье «изменника» князя Пожарского – сельцо Нижний Ландех с деревнями Суздальского уезда. Верный присяге Владиславу, Григорий в ночь на 23 августа 1612 г. провел в осажденный Вторым ополчением Кремль 500 или 600 гайдуков на помощь польскому гарнизону: «В ту же нощь некий изменник Гришка Орлов, имущи с собою 600 человек гайдуков, пройде в Москву и гайдуков поставил на брегу Москвы реки, у церкви Георгия, иже в Яндове, а сам вниде во град ко изменникам». После капитуляции польского гарнизона Григорий не только остался в живых, но уже в 1613 г. был востребован на службу правительством новоизбранного царя Михаила Романова. Нижний Ландех у Григория отобрали и вернули князю Пожарскому в качестве вотчины, а Орлова 16 марта 1613 г. отправили на воеводство в далекий Пелым. Впоследствии Григорий Никитич усердной службой искупил свои грехи. История Орлова показательна в том отношении, что царь Михаил Федорович последовательно проводил политику национального примирения, в которой не было места мщению за старые обиды.

Речь Посполита не признала Михаила законным царем и в 1618 г. предприняла поход на Москву. В Московском осадном сидении отличились жильцы (младшие чины московского дворянства) Иван Иванович, Григорий Никитич (вернувшийся из Пелыма), Иван Никитич и Иван Леонтьевич Орловы – они были пожалованы за свои службы. Москва устояла, однако Швеция отрезала у России выход к Балтийскому морю, а Польша получила Смоленск и Северские земли. Ценой территориальных потерь Россия отстояла свою государственность. Наступила славная эра Романовых, принявших нашу страну в 1613 г. с населением в 6 млн. человек и увеличивших эту цифру за три столетия в 25 раз.

Глава 4
Орловы – вторая бежецкая ветвь

Смутное время нанесло один из первых тяжких ударов по русской исторической памяти. В обширных пространствах нашей страны потерялись многие ветви дворянских родов. На момент составления родословных росписей в 1680-х гг. родственная связь между отдельными ветвями рода была утеряна. Родственники в соседних уездах часто не знали или не желали знать о взаимном существовании. Лица XIV – первой четверти XVII вв., имевшие и сыновей, и внуков, показывались в родословиях бездетными. По подсчетам автора, в реконструкции родословия Орловых в 7-10 поколениях из 51 мужчины не показаны 16, известные по другим историческим источникам. Это ни много ни мало – 31 % – почти треть рода напрочь выпала из фамильной памяти!

Непростой оказалась судьба практической генеалогии и в следующие столетия. В XVIII в., чтобы избежать тягот дворянской службы, многие дворяне записывались в сословие свободных крестьян – однодворцев. В конце XVIII и XIX вв., когда велась системная работа по составлению дворянских родословных книг, некоторые представители благородного сословия тщетно тратили годы и десятилетия жизни, чтобы доказать свое древнее происхождение и войти в число дворян, записанных в 6-ю часть этих книг. Уже тогда прямых доказательств не хватало. Большинство махали руками и записывали себя и потомство во 2-ю или 3-ю части родословных книг, в выслуженное дворянство, благо что привилегии его ничем не отличались от привилегий древних дворянских фамилий.

Не удивительно, что генеалогия второй бежецкой ветви Орловых выпала из внимания их именитых родственников в конце XVII в. Неизвестно, стала ли тому причиной какая-то неведомая нам семейная ссора, или, как это было с историей рода Пушкиных, когда богатые московские Пушкины отписывались и открещивались от бедных псковских родственников, – мы никогда не узнаем. В росписях 1686–1689 гг., поданных в Разрядный приказ, московские Орловы записали: «а которые нашим прозванием пишутся и служили по Бежецкому Верху… нам до них дела нет». На основании этой претензионной записи часть генеалогов отрицают связь второй бежецкой ветви с древним родом, хотя бежецкие Орловы издревле пользовались общим родовым гербом, в центре которого – красный орел, «у которого язык красный, нос и лапы золотые», на фоне десяти золотых и десяти голубых поперечных полос.

Между тем, бежецкий помещик Лукьян Иванович Орлов в этих родословиях указан. Показан там как бездетный и его старший сын Григорий Лукьянович. На основании различных источников прослеживается биография младшего сына – Владимира Лукьяновича Орлова, прямого предка графов Орловых и графов Бобринских. Первые упоминания о В.Л. Орлове относятся к 1612–1613 гг. География его деятельности – Бежецкий Верх, Владимир, Переславский и Шуйский уезды. Известно, что Владимир был грамотным, распорядительным дворянином, привлекался к ответственным должностям.

В 1612 г. Владимир Лукьянович – послух (свидетель), упоминается в данной грамоте Романа, Лариона и Артемия Дмитриевичей Чемадуровых Троице-Сергиеву монастырю на треть сельца Мячкова в Переяславском уезде Залесского в Кодяеве стане. 6 марта 1613 г. «запечатана грамота в Бежетцкий Верх к Прокофью Диякову по челобитью Володимера Орлова деревни Фили[п]ково [на крестьян] о управе в граб[еже]. Припись дьяка Патрекея Насонова. Пошлин полполтины. Взято».

Вступивший на престол юный царь Михаил задействовал Владимира на разных службах – сначала во Владимире и Шуе, затем в Бежецком Верхе, где располагалось родовое поместье Орловых – Люткино. В начале марта 1613 г. во Владимир посланы 3 грамоты государя Михаила Федоровича о денежных доходах и пушечных запасах «к воеводе к Тимофею Васильевичу Измайлову да к дьяку Ивану Васильеву с розрядным гонцом с володимерцом с Володимером Орловым». Летом-осенью 1613 г. Владимир Лукьянович составил опись в приеме с шуйских посадских людей разных денег. На подлиннике этой описи, хранившемся в утерянной коллекции шуйского краеведа Владимира Александровича Борисова (1809–1862), по описанию была черновосковая печать Владимира Лукьяновича Орлова.

В 1613 г. и в июне 1626–1628 гг. Владимир Лукьянович избирался губным старостой Бежецкого Верха. Губной староста, грамотный дворянин, занимал выборную дворянскую должность и должен был судить да рядить уездных жителей. В 1619 г. упоминается в расходной книге Устюжской чети бежечанин Володимер Лукьянов сын Орлов, оклад 22 рубля. В апреле 1621 г. – на царской службе. По десятням 1622 г. «за ним три бобыли, и на государевой службе без государева жалованья быти немочно, беден; а 3 государевым жалованием, с своим окладом, будет на обышном коне, с пищалью да в сабле». По писцовой книге Бежецкого уезда за ним сельцо Фалейка, пустоши Перково, Меркуев Починок, Копылиха, Б. Поросло, Горчиха, Веретейка, Литвиниха; совместно с Анною, Савельем и Ириною Скобеевыми (возможно, родственниками со стороны матери или жены) – деревня Гладуница и 4 пустоши.

По писцовой книге 1627–1629 гг. В.Л. Орлов – помещик Городецкого стана Бежецкого уезда сельца Фалейка на речке Петряне и деревни Люткино с 14 пустошами (290 чети), «а в них два двора помещиковых да двор крестьянской, а людей в них два человека». В феврале 1628 г. выдана «Отказная государева святительская грамота» патриарха Филарета Романова (отца царя Михаила) Городецкому губному старосте Владимиру Орлову о пожаловании Троице-Сергиева монастыря сельцом Васильевым в Бежецком Верхе; «список с тое грамоты отдан в крепосную казну». В 1639 г. Владимир Лукьянович умер.

Сыновья Владимира Лукьяновича Степан (1607–1641) и Иван (1618-28.06.1659), вотчинники сельца Люткина, служили затем в городовых дворянах по Бежецкому Верху. Степан в десятнях 1622 г. записан как неслужилый новик, оклад 200 чети, денег 10 рублей: «Отечеством и собою добр, и в службу поспел; поместья и вотчины за ним нет; на государевой службу быти ему не с чево; а государевым жалованьем, своим окладом поднятца ему нечим». Записан из новиков в городовые дворяне по Бежецкому Верху, велено «быть ему на государевой службе на коне», оклад 300 четвертей, денег 10 рублей.

В 1629 г. Степан женился на Федоре Прокофьевне Мономаховой, дочери бежецкого помещика Прокофия Андреевича Мономахова и его жены Авдотьи. Приданое за Федорой – полсельца Вялья Есенецкого стана Бежецкого Верха. Супруги нажили двоих детей – сына Ивана и дочь Анну.

В декабре 1632 – феврале 1634 гг. Степан участвовал в Смоленской войне: «У розбору на Москве взял 20 р., и под Смоленском на государевой службе был, а ныне на службе не бывал».

Дочь его, Анна Степановна вышла замуж за соседа – бежецкого помещика Павла Давыдовича Суворова, служившего «на государеве службе на коне, с пистолью да с саблею», а в 1685–1688 гг. избиравшегося бежецким губным старостой. У Суворовых было шестеро сыновей и девять внуков.

Иван Степанович Орлов с 1647 г. состоял «на государевой службе на коне, с коробином, да с саблею», сражался с поляками и литовцами. 29 сентября 1655 г. он был ранен под Вильною (Вильнюсом) в сражении на речке Вилии и «на дороге умер». Тело Ивана Степановича привезено в Бежецк, а оттуда в поместье его и погребено у церкви Николы Чудотворца. В браке с Аграфеной Леонтьевной Окуловой он оставил единственную дочь Наталию, которая вышла замуж за бежечанина Ивана Васильевича Олсуфьева. Их потомки – Олсуфьевы были внесены в 6-ю часть Родословной книги Тверской губернии по Бежецкому, Весьегонскому и Корчевскому уездам. Таким образом, от Степана дальше фамилия Орловых не продолжалась, растворившись в Суворовых и Олсуфьевых.

Продолжателем рода стал Иван Владимирович Орлов, служивший жильцом, а затем выборным и городовым сыном боярским по Бежецкому Верху. «Окладчики сказали про Ивана Орлова: помесной оклад 450 чети, а денег ис чети 13 р.; а поместья за ним 400 ч.; а крестьянских два двора; а в 155-м (1647) г. на государевой службе в Ливнах был, и в Цареве Олексееве воловое дело делал; а денег не имывал;… а впредь он на государеву службу будет на коне с саблею да пара пистолей да человек на коне с простым конем, а у человека сабля и карабин, да человек в кошу за долгою пищалью». 28 июня 1659 г. он погиб в Конотопском сражении. Вдова Ивана Владимировича, Наталия Никитична Опочинина (1625–1698) была погребена в погосте Бежицы Бежецкого уезда, о чем еще век назад свидетельствовало каменное надгробие: «Лета 7206 (1698) году Марта в 20 де преставися раба Божия Наталия Никитишна Иванова жена».

Супруги имели сыновей Якова и Ивана. Яков Иванович Орлов р-1698), помещик села Веденское Бежецкого уезда, служил с 1656 г., был жильцом (охранником царского дворца), а с 1671 г. – подьячим Поместного приказа в Москве, где имел дом за Пречистенскими воротами. Одинаково хорошо владея и пером, и оружием, он состоял на царской службе «на коне с саблею пара пистолей», был ранен во время Чигиринских походов. В браке с дочерью углицкого помещика, Марией Даниловной Колударовой, Яков имел сыновей Никиту, Ивана и Лукьяна. Старший сын, Никита Яковлевич (1662-10.06.1743) служил в жильцах. Вскоре после смерти родителей он продал все свои поместья за тысячу рублей в Москве на Ивановской площади, где заключались в то время подобные сомнительные контракты. Но Петр I 9 января 1700 г. особым указом признал все его сделки недействительными, «для того, что Никита Орлов пьяница». Начиналась Северная война, и государь востребовал всех своих дворян в новую армию. Пятидесятилетний Никита Орлов оказался на службе поручиком Переяславского полка. В 1708 г. он обозначен в Ведомости об офицерах дивизии князя А.И. Репнина, «которые стары и плохи». По переписным книгам 1710 г. «за Никитою Яковлевым сыном Орловым село Веденское, в нем церковь Введения Пресвятые Богородицы… в том же сельце двор помещиков». В 1741 г. в Исповедной ведомости церкви Введения Пресвятыя Богородицы Бежецкого уезду Городецкого стану села Веденского: «Вышеписанного села помещик Никита Яковлев сын Орлов 93 (?), жена ево Антонида Савина 83, невестка их вдова Авдотья Андреева 43, дети ея Наталия 10, Гликерия 4 Борисовы, 10 июня 1743 г. умер «села Веденского дворянин Никита Яковлев сын Орлов 80 лет». Его сын, прапорщик Борис, и дочери Бориса Наталия (1729-22.08.1784; в двух замужествах Секиотова и Захарова) и Гликерия (1733-?) были последними из Орловых вотчинниками села Веденское в XVIII столетии.

Второй сын Ивана Владимировича, Иван Иванович Орлов (?-10.06.1693) служил жильцом в Севске и Малороссийских городах, участвовал в Чигиринских походах, а затем был стряпчим царицы Прасковий Феодоровны – жены царя Иоанна Алексеевича. По переписным книгам 1678–1680 гг. Иван Иванович – помещик сельца Люткино и деревень Фалейка, Болыпнево, Княжая Нива, Языково Бежецкого уезда. В Люткине тогда было 13 дворов. Погребен он в погосте Бежицы близ Люткина. Надпись на каменном надгробии гласила: «Лета 7201 (1693) г. Июня в 10 преставися раб Божии Стряпчей Иоан Иоанов сы Орлов». На том же погосте упокоилась жена его Мария Максимовна (1653 – не ранее 1714): «…раба Божия Мария Максимовна жена Ивана Ивановича Орлова жития ея 61 (?) год». В Тверском государственном объединенном музее командой «Свода» была задокументирована надпись на надгробной плите, которая оказалась эпитафией Марии Максимовне Орловой, жене Ивана Ивановича Орлова, бабке знаменитых графов Орловых, и одной из трех плит из погоста Бежицы. Поверхность плиты повреждена, с утратой части текста эпитафии. Надпись в 3 строки вырезана по графье на торце в изголовье плиты в технике трехгранно-выемчатой резьбы.

У супругов было шестеро сыновей: Григорий, Игнатий, Никита, Яков, Иван, Михаил, и единственная дочь Анна. Яков и Иван, по-видимому, умерли в детстве, а Игнатий, Григорий, Никита и Михаил принимали видное участие в Северной войне и становлении Российской империи. Братья были необычно дружны между собою и даже дома в Москве приобрели в одном районе – в Гранатном переулке, в приходе церкви Георгия Победоносца, что на Всполье. Майор Игнатий Иванович Орлов (1674–1741) служил в Ингерманландском пехотном полку. «В прошлом 204-м году написан я в Разряде из недорослей по жилецкому списку, и служил тем чином с царедворцы по 710 год, и во всех походах по нарядам был, и на акциях под Азоевым против турок, и под Нарвою в 700-м году против шведов был, – свидетельствует сам Игнатий Иванович. – В 710-м году по прошению моему написан в Ингерманландский пехотный полк в сержанты. Того ж 710 году октября 20 дня по ордеру господина генерала и кавалера сиятельного князя Никиты Ивановича Репнина в том же полку пожалован в прапорщики. В 711-м году в Турецком походе и на акции против турок был. В том же 711-м году сентября 25 дня по ордеру господина генерал-фельдмаршала и кавалера графа Бориса Петровича Шереметева в том же полку пожалован в подпоручики. 713 году в Голштинии при атаке шведской армии под местечком Теннингом и в апрошах был. Того 713 году июня 8 дня по ордеру господина генерала-фельдмаршала и многих орденов кавалера светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова в том же полку пожалован в поручики. Того ж 713 году в Померании при атаке Штеттина был. 715 году августа 28 дня по ордеру его светлости господина генерала-фельдмаршала и многих орденов кавалера светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова в том же полку пожалован в капитаны. А поместья и вотчин за мною жилого и пустого нигде нет того ради, что отца моего поместье и вотчины по желанию и по прошению матери моей справлены все по новосостоятельному Царского Величества 714 году указу за братом моим родным, за капитаном Никитою Орловым».

Опала, которая постигла его братьев Григория и Михаила, никак не сказалась на карьере Игнатия Ивановича. 10 марта 1725 г., на церемонии похорон Петра I и его дочери Наталии в соборе Петропавловской крепости, он нес балдахин за гробом Цесаревны Наталии Петровны. 30 декабря 1727 г. по приказу Сената он отпущен домой по болезни: «в свидетельстве Дохтуров Шоберта и Телса написано, что он правым глазом ничего не видит, понеже в обоих глазах имеется катаракта», «от службы отставлен вовсе».

Однако империя нуждалась в образованных людях, а срок службы дворянина был ограничен лишь его смертью. 4 июня 1729 г. Игнатий в ранге майора определен в Сибирскую губернию для сбора недоимок, но уже в феврале 1730 г. оказался в Москве. Вместе с братом Никитой он подписал дворянский проект об отмене «Кондиций», ограничивающих царскую власть. Возвращение императрице Анне Иоанновне самодержавной власти дворяне обусловили главным требованием – отменить петровский Указ о единонаследии, который действовал с 1714 г. и запрещал дворянам передавать какое-либо имущество другим детям помимо единственного наследника. Этот злополучный указ породил не только тысячи бесприданниц по всей империи, но и немало вражды между родственниками.

В 1731–1733 гг. Игнатий Иванович участвовал в строительстве Украинской оборонительной линии. В 1739 г. в возрасте 65 лет он был определен в Сибирь во главе специальной комиссии из 11 служителей «для свидетельства щетов» и служил следователем в Тобольске по делу енисейского воеводы М.Д. Полуэктова.

Григорий Иванович Орлов (1672-1.04.1746) – родной дед первого графа Бобринского. В 1738 г. «сказкою показывал от роду ему шестьдесят 6 годов». «Служить начал с 21-го года». «Написан по жилецкому списку» и в походе 1697 г. под Кизы-Кермень (крепость на Днепре) защищал ее от набега турецко-татарских войск. Храбрость и распорядительность Орлова в годы Северной войны привлекли внимание Александра Даниловича Меншикова и самого Петра I.

В 1700 г. Григорий участвовал в Нарвском походе. В 1703 г. в составе войск, находившихся под командованием генерал-фельдмаршал а графа Б.П. Шереметева, участвовал в сражениях со шведами на реке Охте. По указу главнокомандующего произведен капитаном в регулярные войска – в драгунский полк полковника Карташева. 22 июля 1704 г. Орлов переведен капитаном в 3-ю роту Ингерманландского драгунского полка. В 1708 г. в военных действиях на территории Речи Посполитой, вместе с братом Михаилом (1684–1745) сражался под Сокиной Мызой. 27 января 1709 г. братья были переведены из Ингерманландского драгунского майором в гренадерскую роту Гренадерского Г.С. Кропотова полка (впоследствии Рижского драгунского полка). Михаил вместе с братом Григорием сражался при местечке Нехвороще, Соколках (тут взял в плен «шведского капитана, квартермистра ротного, барабанщика»), в Полтавском сражении – «на генеральной баталии под Полтавой».

Григорий Иванович в 1711 г. был в Прутском походе – «на турецкой акции». В 1711 г. он по приказу князя А.Д. Меншикова произведен в Ингерманландский пехотный полк в подполковники. В марте-октябре 1711 г. занимался снабжением полка. 2 сентября 1713 г. при штурме Штеттина Григорий во главе 100 гренадер и 300 мушкетеров атаковал укрепление Штерн-шанц, и «не у потреби к стрельбе ни одного мушкета, шпагами оной чрез штурм взяли».

За свои подвиги Г.И. Орлов был награжден медалью и в 1713 г. по указу Петра I стал полковником. В июле 1714 г. с братом Михаилом сражался со шведами при Гангуте – «на море при взятии фрегата и галер». В составе 15-тысячного русского десанта, под командой самого Петра I, участвовал в захвате шведского флагманского фрегата «Элефант» и 10 галер. Пережил 19 сражений и стычек с неприятелем, получил ранения.

Ингерманландцы считались людьми светлейшего князя Меншикова, и Григорий Иванович водил дружбу с Александром Даниловичем. За это он поплатился, когда Меншиков попал в опалу, а враждебная придворная партия поспешила расправиться с меншиковской гвардией. В 1724 г. братья Григорий и Михаил Орловы по указу Петра I преданы военному суду – «кригсрехту» – по ложному обвинению в скупке предназначенного для солдат хлеба. 23 февраля 1724 г. Григорий Иванович был разжалован из полковников в солдаты и сослан на каторгу на 3 года в Рогервик (ныне Палдиски, Эстония). Там каторжане строили стратегический объект – Рогервикский маяк. Возможно, на сегодня это единственный материальный свидетель земных трудов Орлова. У него были отобраны патенты и «портреты» (по преданию, император наградил полковника своим портретом за храбрость), а также взысканы «прибыльные» деньги.

Сразу после смерти Петра I в 1725 г. Меншиков вернулся к власти и вспомнил о старом друге. Все «вины» с Орлова сняли, ему вернули чин. Первая жена Григория к тому времени умерла.

В 1726 г. пятидесятитрехлетний полковник венчался вторым браком с 16-летней Ириной Ивановной Зиновьевой (домашнее имя – Лукерия), дочерью стольника и подполковника Ивана Никитича Зиновьева от его брака с княгиней Марфой Степановной Мещерской, урожденной княжной Козловской. Марфа Степановна происходила из рода Смоленских Рюриковичей.

Родоначальник Зиновьевых Братош, по преданиям, был молдавским деспотом сербского проихождения и под натиском турок в 1390 г. перешел на службу к Витовту Литовскому. В 1401 г. Братош и его сын Зиновий вместе с другими знатными литовскими панами подписали акт о верности польскому королю Ягайлу. Старший внук Братоша Александр перешел на московскую службу и стал основателем фамилии Зиновьевых, а младший Зиновий остался в Литве и от него повели свой род Зеновичи и Деспоты-Зеновичи. Прадед Ирины-Лукерии Дмитрий Иванович Зиновьев родился в 1601 г., был на жилецкой службе, а в 1652 г. «посылай был с Москвы досмотреть и описать Даурскую Землю» (Забайкалье). Там, в Даурии, отважный первопроходец и сподвижник Хабарова был убит.

Отец Ирины-Лукерии, Иван Никитич Зиновьев славился как знаменитый наездник и меткий стрелок, о чем известно из заметок Екатерины Великой. «Дед князя Орлова красотою и проворством своим в похвале был», – записала императрица в примечаниях к «Запискам касательно российской истории». Зиновьевы состояли в близком родстве с Сумароковыми, а первый русский драматург Александр Петрович Сумароков приходился детям Григория Ивановича Орлова троюродным братом.

Григорий Иванович был направлен в Астрахань, где определен «у правления обер-кригс-комиссарской должности». В 1727 г. в Дербенте фельдмаршалом князем Долгоруковым полковник Орлов определен в Рящинский пехотный полк. Временно «правил генеральную Низового корпуса комиссию» в 1727–1730 гг. В 1731 г. по указу главного Кригс-комиссариата отправился из Астрахани в Москву для сдачи счетов. В 1734 г. по указу Кригс-комиссарита определен «к заготовлению мундиров для армейских полков». В 1735 ^_ 1737 гг. Григорий Иванович производил по решению московской конторы Правительствующего Сената следствие в Вятской провинции.

23 января 1738 г. он подал в Государственную военную коллегию прошение, в котором просил «от полевой и гарнизонной службы и от гражданских дел за старостью его и за слабостью и за болезнями отставить», ссылаясь на «свидетельство докторское», а также на то, что «в голове имеет обморок». Военная коллегия в докладе 13 мая 1738 г. представила свое мнение: «От службы отставить и при отставке за продолжительную службу наградить рангом». Императрица Анна Иоанновна 9 августа 1738 г. подписала указ Правительствующему Сенату: «Григория Ивановича Орлова от военной службы отставить, написать в статские советники и для исправления его нужд отпустить в дом на три года».

Но отдохнуть ветерану не пришлось. В июне-сентябре 1740 г. Орлов трижды выдвигался кандидатом на разные административные должности. С 3 июля 1740 г. состоял в комиссии описи конфискованных пожитков кабинет-министра А.П. Волынского. 23 декабря 1740 г. принимал участие в траурной церемонии перенесения тела императрицы Анны Иоанновны из Старого Летнего дворца в Петропавловский собор – у печальных саней поддерживал балдахин над гробом.

4 февраля 1741 г. статский советник рекетмейстерских дел Орлов снова просил «о увольнении его, за долговременную и беспорочную службу и за старостью, от всех дел, с награждением ранга». Вместо этого, 17 октября 1741 г. он был отправлен в Ладогу, откуда обеспечивал поставки провианта в Кексгольм в начале новой русско-шведской войны. 27 октября 1741 г. Орлов был произведен в ранг действительного статского советника, но желанной отставки не получил.

В ноябре 1741 г. в результате очередного дворцового переворота к власти пришла Елизавета Петровна – дочь Петра I. Она назначила Орлова Новгородским вице-губернатором, и Григорий Иванович исполнял эту должность с 17 февраля 1742 г. до 15 марта 1744 г. За два года губернаторства успел принять беспрецедентное решение – своей властью отменил и запретил пытки подозреваемых.

Всего отслужил Григорий Иванович государям и отечеству – 50 лет! Детям оставил 1400 крестьянских душ, родовые и благоприобретенные вотчины и поместья в разных уездах. Умер в Москве 1 апреля 1746 г. и был похоронен в приходской Георгиевской церкви, в которой в 1750 г. упокоилась и его супруга. В 1933 г. храм этот был взорван. Близ правого клироса Георгиевского храма в стене находилась доска черного мрамора с медным литым гербом Орловых; на сей доске золотыми буквами надпись: «Противу сей деки покоются тела Григория Ивановича Орлова и супруги его Лукерьи Ивановны урожденной Зиновьевой. Помяни их Господи во царствии твоем».

Никита Иванович Орлов (1683–1733) выслужил ранг подполковника. В 1703 г. «в Москве по разбору боярина Тихона Никитича Стрешнева из шляхетства написан в драгуны в Ингерманландский драгунский полк, – свидетельствал Никита в «офицерской сказке». – В 705-м году был при полку в команде господина генерал-майора Шамбурха не доходя Выборга против шведской партии на баталии, в том же году пожалован в капралы. В 706 году пожалован в подпрапорщики. Был на баталии под Сойкиной мызою при команде его высокографского сиятельства господина генерал-адмирала и кавалера Федора Матвеевича Апраксина, в том же году пожалован по ордеру от его же высокографского сиятельства господина генерал-адмирала и кавалера Федора Матвеевича Апраксина в прапорщики в Вологодский драгунский полк. В 709 году был на баталии при Опошне, во оном же году пожалован по ордеру господина генерал-фельдмарщала и кавалера Бориса Петровича Шереметева в подпоручики. В 711 году был в Турецкой акции и команде господина генерала Рена при атаке и в апрошах Браила, во оном же году пожалован от его сиятельства господина генерала и кавалера князя Михаила Михайловича Голицына в поручики. В 712 году пожалован от его высококняжей светлости господина генерал-фельдмаршала и кавалера князь Александр Даниловича Меншикова в капитаны-поручики. В 713-м году был под Теннингом при атаке против шведского генерала Штенбока и под Штеттиным при атаке в апрошах. В 714-м году по указу Царского Величества, за подписанием о достоинстве Ингерманландского пехотного полку штаб- и обер-офицеров, пожалован в капитаны, и во оном году был с гоподином генерал-адмиралом и кавалером Федором Матвеевичем Апраксиным в морском походе на галерах. А поместья за мною в Бежецком уезде пять дворов крестьянских».

В браке с единственной дочерью воеводы и стольника Богдана Анфиногеновича Челищева Анной Никита Иванович оставил пятерых детей. Анисия Никитична Орлова (30.12.1721-14.09.1775) была замужем за сенатором Степаном Федоровичем Протасовым – их дочь Анна (1745-12.04.1826), доверенная камер-фрейлина и статс-дама Екатерины Великой. Надежда Никитична Орлова (16.09.1724-28.12.1798) – была за капитаном Михаилом Михайловичем Аврамовым. Григорий Никитич Орлов (26.01.1728-23.03.1803) обучался в Сухопутном Шляхетском корпусе. При Екатерине II заведовал огромным придворным хозяйством. С 28 июня 1782 г. – генерал-аншеф статской службы. С 1786 г. – Президент придворной конторы. Главный начальник Пажеского корпуса в 1767–1794 гг. Наверное, единственный человек из ближайшего окружения Екатерины II, чей педантизм и безукоризненная придворная служба сыскали искреннее уважение Павла I, который в день своей коронации 7 апреля 1797 г. наградил Григория Никитича Андреевской лентой.

Младший из сыновей стряпчего Ивана Ивановича Орлова, капитан Михаил Иванович Орлов, участвовавший в сражениях Северной войны, бравший в разведке и в бою и двух, и трех шведских «языков», 23 февраля 1724 г. по приговору военного суда разжалован, определен солдатом в Лефортовский полк. Сразу после смерти Петра I вины с него сняты, ему возвратили чин. С 1725 г. Михаил – капитан Углицкого пехотного полка, участвовал в строительстве Ладожского канала. В 1732 г. – по решению Военной коллегии переведен секунд-майором в Санкт-Петербургский полк. В 1733–1734 гг. участвовал в разных сражениях в Польше. В апреле-июне 1734 г. в Белоруссии командовал отрядом, разгромившим отряд сторонников Лещинского под начальством А. Юзефовича.

В 1736 г. Михаил был в Крымском походе, участвовал в штурме Перекопа, взятии Бахчисарая. По указу генерал-фельдмаршала Миниха пожалован премьер-майором. В 1737 г. участвовал во взятии Очакова, переведен по распоряжению Миниха в Ярославский полк в подполковники. В январе и августе 1740 г. Михаил Иванович дважды обращался в Военную коллегию, с прошением уволить его от службы «вечно на свое пропитание». 15 сентября 1740 г. М.И. Орлов «по смотру генерал-фельдмаршала и кавалера графа фон-Миниха и по свидетельству докторскому, за старостию, дряхлостию и что имеется ипахондрикум, от чего живот часто раздует, одышка, головою шум весьма и ломота, и за долговременною службою к службе быть неспособен». Выйдя в отставку коллежским советником, Михаил Иванович скончался в 1745 г.

Род Орловых продолжили сыновья Григория Ивановича. В браке с Ириной Ивановной Зиновьевой их было девять, из них четверо умерли в раннем возрасте. На сегодня удалось установить имена всех сыновей: Иван (3.09.1733-18.11.1791), Григорий (6.10.1734-13.04.1783), Алексей (24.09.1735-24.12.1807), Никита (родился в июле 1738 г. и умер в детстве), Михаил (1740–1751), Федор (8.02.1741-17.05.1796), Семен (1742-5.05.1756), Владимир (8.07.1743-28.02.1831), Леонтий.

Историк Реджинальд Васильевич Овчинников (1926–2008) выявил послужные офицерские списки братьев Ивана, Григория, Алексея и Федора Орловых. Кроме сведений об их участии в событиях Семилетней войны, на основании этих скупых данных можно восстановить хронологию подготовки государственного переворота 1762 г. – одного из самых быстрых и успешных в истории.

Иван Григорьевич Орлов, заменивший братьям умершего отца, обучался в школе лейб-гвардии Преображенского полка, с октября 1749 г. в службе рядовым в этом полку, в 1754 г. каптенармусом, сержантом с 26 февраля 1755 г.

В мае 1757 г. Иван с братьями Григорием, Алексеем и Федором подал прошение о направлении их в Обсервационный корпус, участвовавший в сражениях с войсками прусского короля Фридриха II. 1 июня 1757 г. он произведен в армейские поручики, а 9 августа с братьями прибыл в штаб корпуса и определен в Гренадерский полк.

Григорий, которого братья называли Грицем, в октябре 1749 г. поступил в Лейб-Гвардии Семеновский полк солдатом. В этом полку – капрал с 20 декабря 1753 г., фурьер с 14 июня 1755 г., каптенармус с 20 сентября 1755 г., сержант с 21 ноября 1755 г. 9 августа 1757 г. в чине армейского поручика Гриц прибыл в штаб Обсервационного корпуса и был определен в Гренадерский полк. Григорий получил три тяжелые раны при Цорндорфе в августе 1758 г. и был переведен в Кенигсберг, занятый русскими войсками. Знавший Орлова в Кенигсберге Андрей Болотов писал о нем: «Он и тогда имел во всем характере своем столь много хорошего и привлекательного, что нельзя было его никому не любить». Впоследствии в столице Орлов попытался вовлечь любезного друга «Болотеньку» в заговор, но проницательный Андрей Тимофеевич мечтал только о научных и практических занятиях в спокойной сельской обстановке и от предложений Грица уклонился. Близким другом Орлова в Кенигсберге стал секунд-майор Афанасий Бунин, в будущем отец поэта Василия Жуковского.

Григорий прибыл в Петербург в марте 1759 г. в качестве пристава при пленном адъютанте прусского короля графе Вильгельме-Фридрихе-Карле фон Шверине. Наследник престола, Великий князь Петр Федорович моментально расположился к пленному пруссаку, бражничал с ним и уверял в своей дружбе. А жена наследника, Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина Великая, быстро расположилась к поручику Орлову. Любовная связь объединила Григория и Екатерину на тринадцать лет. Уже тогда сильная придворная партия, наблюдая причуды Великого князя и его манеру обращаться с людьми, поддерживала будущую императрицу в ее честолюбивых замыслах. В 1760 г. Гриц был произведен в ранг капитана и назначен шталмейстером артиллерийского штата. Нити заговора оказались в его руках. Когда 25 декабря 1761 г. преставилась императрица Елизавета, а ее преемник Петр III шаг за шагом стал приближать свое неминуемое свержение, Григорий приступил к непосредственной подготовке переворота. Любопытно, что в день кончины Елизаветы получил отставку с чином подпоручика гвардии Иван Орлов. Уехав в нераздельные с братьями имения, «папинька» погрузился в хозяйственные и финансовые заботы. Иван отсутствовал в столице на момент переворота в июне 1762 г., однако трудно сомневаться, что он сыграл видную роль в финансировании заговорщиков.

Третий из братьев, Алексей Григорьевич (для братьев – Алехан) в октябре 1749 г. был определен в Лейб-Гвардии Преображенский полк солдатом. В этом полку он капрал с 20 декабря 1753 г., фурьер с 14 июня 1755 г., каптенармус с 20 сентября 1755 г., сержант с 21 ноября 1755 г. В чине армейского поручика Алексей участвовал в Семилетней войне. 9 августа 1757 г. он прибыл в штаб Обсервационного корпуса и определен в Гренадерский полк. Весной 1760 г. проницательный Алексей, знавший о связи Григория с Екатериной, устремился в столицу. С конца мая по конец июня 1760 г. Алехан в связи с рассмотрением в Военной коллегии дела об отставке по болезни пребывал в Петербурге. Он познакомился с Великой княгиней и сразу понял, что будущее России и семьи Орловых – в руках этой незаурядной женщины. Для организации будущего переворота нужны были время и средства. Получив отказ в отставке, Алексей уехал в годовой отпуск в вяземское имение, село Покров. 29 сентября 1761 г. он вышел в отставку с чином капитана «по болезни», с начала 1762 г. поселился в Петербурге и вместе с Григорием приступил к организации переворота.

Федор Григорьевич Орлов в 1751 г. поступил в Сухопутный Шляхетский корпус в Петербурге, откуда 31 мая 1757 г. был выпущен прапорщиком в Обсервационный корпус, служил с братьями в гренадерском полку и участвовал в Семилетней войне. В 1760 – начале 1762 гг. Федор в чине поручика служил адъютантом в Конференции при Высочайшем дворе. В перевороте 28–29 июня 1762 г. Федор принял активное участие, обеспечив курьерскую связь между центрами заговора.

В России наступила эпоха Екатерины Великой.

Глава 5
Графы Орловы

История графов Орловых началась 22 сентября 1762 г., когда императрица Екатерина II возвела пятерых братьев в графское Российской империи достоинство, и завершилась 28 февраля 1831 г. со смертью младшего из них, Владимира Григорьевича. Прямых линий графского рода не осталось, но сохранились побочные ветви, включая графов Бобринских, и многочисленное потомство по женским линиям.

Граф Иван Григорьевич Орлов в течение 10 лет управлял нераздельными имениями братьев, состоявшими из 45 тысяч крепостных – половина населения тогдашней Москвы. Щедрые подарки государыни, включавшие дома и земли, надо было лелеять и приумножать. Только в 1772 г. «папинька», который «уставал, как собака», решая финансовые дела брата Григория, с облегчением разделил это бремя с братьями. Граф Иван основал в Симбирском уезде первую в России бесплатную больницу для бедняков. В 1770 г. он стал одним из учредителей знаменитого Английского клуба в Москве. К концу жизни сделался анахоретом, занимался чтением и живописью.

20 июня 1783 г. граф венчался в родовом московском Георгиевском храме с Елизаветой Федоровной Ртищевой (28.07.1750-3.12.1834), однако законных детей не оставил. Умер в своем московском доме на Большой Калужской и был похоронен в селе Отрада Серпуховского уезда, в Успенской церкви. Надпись на медной доске гласила: «Граф Иван Григорьевич Орлов. Старший из пяти братьев, родился 3 сентября 1733 года, скончался 18 ноября 791 года, 58 лет, к сокрушению друзей и сожалению всех честных людей. При возшествии на престол Государыни Екатерины II произведен капитаном гвардии Преображенского полку; хотя ему и предлагаемы были знатные чины и другие отличия от Монархини, но он от всего с благодарностию отказался, ничего не принял и остался во все время в отставке капитаном».

С именем Григория Григорьевича Орлова связаны лучшие годы царствования Екатерины II, наполненные планами обширных преобразований. Государыня обрела власть над огромной страной с небольшим населением – всего 19 миллионов человек. Рациональная переселенческая политика стала одним из главных приоритетов ее царствования. Прибывшие в Россию переселенцы освобождались от «всяких налогов и тягостей» на разные сроки. В частности, на 30 лет от налогов освобождались иностранцы, селившиеся колониями на землях, обозначенных в реестре как свободные для поселения. Манифест 1763 г. обещал беспроцентную ссуду на десять лет на строительство домов, закупку продовольствия до первого урожая, скота, сельскохозяйственного инвентаря и инструментов для ремесленников. Кроме того, разрешалось полное самоуправление в колониях, без вмешательства в организацию внутренней жизни поселений со стороны государственных чиновников. 22 июля 1763 г. генерал-адъютант и камергер Григорий Орлов был назначен Президентом Канцелярии опекунства иностранных колонистов. За первые три года из германских государств в Россию переехали 30 тысяч человек. Таланты, хозяйственность, трудолюбие новых подданных империи способствовали процветанию нашей страны. К 1913 г. на просторах России обитало почти два с половиной миллиона этнических немцев.

Реформы Екатерины и ее сподвижников, движимые глубоким убеждением государыни в том, что Россия – европейская страна, сделали нашу страну привлекательной для жизни в глазах народов Евразии. К концу царствования Екатерины население империи возросло почти вдвое – до 37,4 млн, по численности населения Россия стала самой крупной европейской страной (на нее приходилось 20 % населения Европы). Екатерина II образовала 29 новых губерний и построила около 144 городов.

Орлов был одним из немногих сторонников предоставления крестьянам свободы от крепостных уз. Не случайно фаворит императрицы был избран первым Президентом Вольного Экономического общества – первой в нашей истории общественной организации. Общество имело целью изучение положения русского земледелия и условий хозяйственной жизни страны и распространение полезных для сельского хозяйства сведений. Григорий Григорьевич под псевдонимом Федот Удалов публиковался в «Трудах Вольного Экономического общества» в 1767–1773 гг. Сотрудником общества стал Андрей Тимофеевич Болотов, а в XIX в. – многие из графов Бобринских, прямых потомков Орлова и Екатерины.

Григорий был щедр к друзьям и великодушен ко всем, даже к оступившимся людям. Уже обладая княжеским титулом и пребывая в отставке, Орлов посетил туманный Альбион, где во время представления в лондонском театре Ковен-Гарден известный вор Джордж Баррингтон стащил у него драгоценную табакерку, которая, по некоторым данным, стоила 30000 фунтов стерлингов. Британские предшественники Шерлока Холмса двинулись по следу преступника. Баррингтон был пойман и арестован, но, поскольку Орлов не захотел предъявлять ему обвинение, карманник был освобожден от наказания. Впоследствии Баррингтон за другие кражи был сослан в Австралию, где встал на путь исправления, написал три книги и открыл театр в Сиднее.

Современник Екатерины, историк и писатель князь Михаил Михайлович Щербатов явился предтечею русских славянофилов, оставив свои обличительные записки «О повреждении нравов в России», в которых бесстрашно указывал и на главного виновника сего «повреждения» в XVIII веке – императора Петра Великого, и жестоко осуждал российских временщиков и фаворитов.

Суровое и нелицеприятное перо князя, писавшего «в стол», дойдя до характеристики «любострастных» Григория Орлова и его братьев, вдруг заколебалось. После переворота 1762 г. Григорий Орлов, «человек, взросший в трактирах и в неблагопристойных домах, ничего не учившийся и ведущий до того развратную молодого человека жизнь; но сердца и души доброй», неожиданно для моралиста Щербатова оказался вместе со своими братьями последователем твердых нравственных правил: «никому не льстить, отгонять льстецов, оставить каждому месту и человеку непрерывное исполнение их должностей, не льстить государю, выискивать людей достойных, и не производить как токмо по заслугам, и наконец отбегать роскоши». Заядлый игрок, Григорий Григорьевич принес свою страсть в жертву благоразумию: «находя, что карташная азартная игра может привести других в разоренье, играть в нее перестал». «Орловы убедили императрицу запретить азартные игры, – подтверждает Джакомо Казанова. – Многие дивились, что запрету способствовали те самые Орловы, что только игрой и жили, пока не преуспели другим манером, гораздо более рискованным; но ничего удивительного в том не было. Орловы знали, что игрок, вынужденный кормиться игрой, не может не плутовать, и потому имели все резоны запретить промысел, в коем преуспевали одни плуты».

Далее в записках князя Щербатова следует настоящий панегирик христианским достоинствам Орлова: он не делал малейшего зла врагам – графам Паниным, не терпел льстецов, заступался за просящих, любимцев производил только за заслуги, «никогда не льстил своей государыне, к которой не ложное усердие имел, и говорил ей с некоторой грубостию все истины, но всегда на милосердие подвигал ее сердце, чему и сам я многажды самовидцем бывал», – утверждает автор записок.

В конце 1770 г. в Москву пришла чума – эпидемическое последствие русско-турецкой войны. В сентябре 1771 г. в городе вспыхнул чумной бунт.

С 21 сентября по 17 ноября 1771 г. Орлов по его настоятельной просьбе был назначен временным генерал-губернатором Москвы, где успешно организовал борьбу с эпидемией чумы, косившей тысячи москвичей, и безработицей.

«Город был полностью обеспечен хлебом и прочим продовольствием, содержание в больницах и карантинах было полностью государственным (а на выходе еще деньги платили), – отмечает научный журналист А.В. Водовозов. – Врачи получали двойное жалование и сверх того, за тяжелые условия работы, получали надбавки: доктора – по 36 рублей, штаб-лекари – по 30, лекари и подлекари – по 24, а ученики – по два пистолета и два комплекта рубаха-штаны, то есть по 4 рубля 80 копеек в неделю».

И то сказать, тяжкий труд лекарей в царской России вознаграждался адекватно – около 400 тысяч сегодняшних рублей в месяц – такой была «средняя зарплата» провинциального врача до окаянной «великой октябрьской социалистической революции».

Орлов «лично обходил все больницы и карантины, принимал живейшее участие во всем, что могло хоть как-то помочь поскорее избавить город от напасти и восстановить в нем нормальную жизнь. При этом он потратил более 400 тысяч рублей казенных денег».

В Петербурге Орлова встретили как героя, однако летом 1772 г. карьера фаворита оборвалась. Он давно «открыто нарушал законы любви», как отмечали французские респонденты. Безоглядно влюбившись в свою двоюродную сестру – Екатерину (Устинию) Николаевну Зиновьеву (19.12.1758-16/27.06.1781), фрейлину императрицы, Григорий не пытался скрыть свой роман. Воспользовавшись отьездом Орлова на Фокшанский конгресс, призванный подвести итоги русско-турецкой войны, государыня нашла фавориту замену в лице А.С. Васильчикова.

27 сентября 1772 г. Григорий был уволен на год за границу. 4 октября 1772 г. он был удостоен титула светлейшего князя Римской империи – то был прощальный подарок государыни человеку, которого она искренне любила многие годы. Орлов не остался в долгу, он подарил Екатерине знаменитый алмаз. 15 октября 1774 г. Орлов был снова уволен на два года за границу, для излечения болезни.

Вернувшись в Россию, 5 июня 1777 г. в церкви Воскресения Христа Копорского уезда Петербургской губернии Орлов обвенчался с Екатериной Зиновьевой. 25 апреля 1780 г. он снова был уволен на два года за границу. Молодая жена серьезно болела. Не спасли ни европейские курорты, ни лучшие врачи. Все дети светлейшего князя от этого брака были мертворожденными.

Екатерина Орлова умерла в Лозанне 27 июня 1781 г. и погребена в местном соборе, а у Григория Григорьевича начались помутнения в рассудке – возможно, вызванные раковой опухолью мозга. Вернувшись в отечество, он умер в Москве 13 апреля 1783 г.

Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский, генерал-аншеф и георгиевский кавалер, легендарный победитель флота Османской империи в Чесменском бою, первый русский селекционер, поставивший систему выведения новых пород животных на правильные научное и финансовое основания, был одной из ключевых фигур Века Екатерины. Тридцать тысяч душ – столько человек обреталось во владениях графа. Часть крестьян он перевел на оброк, приветствовал распространение в своих вотчинах и поместьях крестьянского самоуправления. В орловских владениях проходили регулярные выборы, крестьяне выбирали бурмистров и старост, сами определяли раскладку повинностей и порядок рекрутского набора. Мужики Орлова занимались промыслами и торговлей, строили себе каменные дома. В старинном Поречье Ярославской губернии такие дома до сих пор украшают улицы.

17 мая 1782 г. в московской Ризоположенской церкви Алексей Григорьевич обвенчался с Евдокией Николаевной Лопухиной (17.12.1762-21.08.1786), дочерью гвардейского капитана Николая Александровича Лопухина от его брака с Анной Алексеевной Жеребцовой. Евдокия подарила графу двоих детей: Анну (2.05.1785-5.10.1848) и Ивана (21.08.1786-8.10.1788), и умерла от последствий родов. В Метрической книге церкви Ризоположения близ Донского монастыря: 21 августа 1786 г. «у генерал аншефа и всех российских орденов кавалера графа Алексия Григорьевича Орлова Чесменскаго родился сын Иоанн. 23 августа крещен. Восприемником был граф Иван Григорьевич Орлов». 30 июня 1787 г. Граф А.Г. Орлов-Чесменский кланялся в ноги императрице за пожалование сына в капитаны Преображенского полка. 8 октября 1788 г. «у его сиятельства графа Алексия Григорьевича Орлова Чесменскаго умре сын гвардии капитан Иоанн Алексеевич коему от роду было два года и два месяца погребен в Спасоандроньевском монастыре». Смерть жены, а затем и двухлетнего сына Алексей Григорьевич тяжело переживал. Дочь Нинушку воспитывал сам, обучал танцам и верховой езде.

В 1796–1801 гг. по негласному распоряжению Павла I граф находился в изгнании, путешествуя по городам Германии, а после гибели императора вернулся в Россию. Граф поселился в Москве на Большой Калужской, в Майском дворце – бывшей демидовской каменной усадьбе, принадлежавшей его дочери Анне. Здесь он прославился устройством пышных балов и конных выездов, на которые сбегалась смотреть вся Белокаменная. Балы А.Г. Орлова-Чесменского поражали воображение как русских, так и иностранцев. «На балу у графа Орлова я видела, или, лучше сказать, слышала роговую музыку, – писала Марта Вильмот сестре в Англию 24 января 1804 г. – Музыкальная пьеса исполнялась на 40 рогах. Для такого оркестра необходимо уметь 40 исполнителей, потому что каждый рог издает только одну ноту. Судите же сами, какова в этой стране ценность человека и сколько крепостных у этой семьи, если можно держать такое количество людей, единственное назначение которых – дуть в рог».

Очевидец гулянья 1 мая 1805 г. в Москве описал один из выездов графа: «Впереди, на статном фаворитном коне своем, Свирепом, как его называли, ехал граф Орлов в парадном мундире и обвешанный орденами. Азиатская сбруя, седло, мундштук и чепрак были буквально залиты золотом и украшены драгоценными каменьями. Немного поодаль, на прекраснейших серых лошадях, ехали дочь его и несколько дам, которых сопровождали А.А. Чесменский [побочный сын графа – Автор], А.В. Новосильцов, И.Ф. Новосильцов, князь Хилков, Д.М. Полторацкий и множество других неизвестных мне особ. За ними следовали берейторы и конюшие графа, не менее сорока человек, из которых многие имели в поводу по заводной лошади в нарядных попонах и богатой сбруе. Этот поезд графа Орлова, богатого, знатного, тучного и могучего вельможи, с такою блестящею свитою, с таким количеством нарядных служителей, с таким множеством прекрасных лошадей и разнородных экипажей, представляет необыкновенно великолепное зрелище и не может не действовать на толпу народную. Граф Орлов и не одним своим богатством и великолепием снискал любовь и уважение москвичей, он доступен, радушен и, как настояний русский барин, пользуясь любимыми своими увеселениями – скачками, бегами, цыганскими песнями, плясками и прочим, – обращает их также в потеху народа и как будто разделяет с ним преимущества, судьбою ему предоставленные».

Умер граф Орлов-Чесменский в Москве в Рождественский сочельник, 24 декабря 1807 г. Сержант Изотов, старик, находившийся при графе со времен Чесменского боя, в числе прочих стоял в церкви при отпевании своего благодетеля и при выносе гроба, не вынеся душевных мук, на глазах прихожан упал и умер. Алексей Григорьевич был похоронен в селе Отрада Серпуховского уезда, в Успенской церкви. В 1831 г. его дочь, графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская, добилась разрешения Святейшего Синода перевезти гробы отца и его братьев Григория и Федора в новгородский Юрьев монастырь, в котором она подвизалась послушницей. «Большая новость Московская, это что графиня Орлова продала славное свое имение Битюгское [Хреновое] с еще славнейшим конским заводом, – сообщал А.Я. Булгаков в январе 1832 г. – Купили Демидовы, Павел и Анатоль, за пять миллионов и 300 тысяч рублей. Все говорят, что одно имение стоит сих денег, ибо 4000 душ и 130 т. десятин земли. Конный завод имеет более 2000 штук и приносит до 200 т. дохода годового. Так вот какое имение! Царское! Теперь толкуют, зачем продала. За тем, говорят иные, чтобы не досталось Паниным; а другие, чтобы Фотию отдать. Она перенесла тело отца, князя Орлова и графа Федора Григорьевича в Юрьев монастырь, требовала для того же тела графов Владимира Гр. и Ивана Гр.; но Панины и вдова графиня Ел. Федор. Орлова [урожд. Ртищева, сестра Кавказского наместника] отвечали, что не видит нужды тревожить кости усопших и положить их в монастырь, где никогда они даже не бывали… У графини такая страсть к лошадям, что поэтому должно заключить, что она точно покинуть хочет все мирское». Графиня Анна впоследствии приняла тайный постриг, а все свое многомиллионное состояние завещала Православной церкви.

В 1896 г. хлопотами графа Анатолия Владимировича Орлова-Давыдова гробы Григория, Алексея и Федора Орловых были возвращены в Отраду – под воинский салют. Бронзовая доска над могилой героя Чесмы гласила: «Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский. Генерал аншеф, генерал адъютант, лейб-гвардии Преображенского полку подполковник, кавалергардского корпуса порутчик, орденов: святаго Апостола Андрея Первозваннаго, святаго Александра Невскаго, святаго Георгия Победоносца перваго класса и святаго Владимира первой степени кавалер. Был главнокомандующим над Российским флотом 24 Июня 1771 года; 26 тогож месяца сжег Турецкий флот при Чесме, за что получил название Чесменского; 13-го Сентября 1773-го года получил в герб свой кайзер-флаг; а потом 1806 году главнокомандующим же милициею 5-й области. По старшинству третий из пяти братьев. Родился 24 Сентября 1735 года. Скончался 24 Декабря 1807 года, на 73-м году от рождения».

В 1921 г. в Отраду пришли большевики. Усыпальница графов была оскверенена и разгромлена. Их бренные останки преданы огню. Литератор И.С. Шкловский в своих записках «Эшелон» зафиксировал свидетельство участника события, некоего нераскаянного большевика, «старика Степана Владимировича», знакомого И.С. Шкловского по Дому творчества писателей в Малеевке. «Как-то морозным вечером мы совершали с ним обычный круг, – вспоминал И.С. Шкловский, – и вдруг Степан Владимирович спрашивает меня: "А что бы вы, Иосиф Самойлович, сказали, если бы я сообщил вам, что вот так же ясно, как вижу вас (в этот момент мы проходили под фонарем), я видел в полном параде графа Орлова-Чесменского?" Я стал лениво соображать: граф Алексей Орлов, брат фаворита Екатерины Второй, умершей в 1796 году. Он, по-видимому, был моложе императрицы, но вряд ли он умер позже 1810 года… ”Я сказал бы вам, что вы обознались", – вежливо ответил я. Засмеявшись [веселое ведь воспоминание! – Автор], Степан Владимирович поведал мне удивительную историю. Как хорошо известно, во время голода 1921 г. был издан знаменитый ленинский декрет об изъятии церковных драгоценностей. Значительно менее известно, что в этом декрете был секретный пункт, предписывающий вскрывать могилы царской знати и вельмож на предмет изъятия из захоронений ценностей в фонд помощи голодающим. Мой собеседник – тогда молодой балтийский моряк – был в одной из таких "гробокопательных" команд, вскрывавшей на Псковщине [так в больном сознании большевиков исказилась не только русская история, но и география – Автор] в родовом поместье графов Орловых их фамильный склеп. И вот когда вскрыли гробницу, перед изумленной, занятой этим кощунственным делом командой предстал совершенно нетронутый тлением, облаченный в парадные одежды граф. Особенных сокровищ там не нашли, а графа выбросили в канаву. "К вечеру он стал быстро чернеть", – вспоминал Степан Владимирович».

От истории, выброшенной ленинцами в канаву, вернемся в нашу Россию.

Граф Федор Григорьевич Орлов, генерал-поручик и георгиевский кавалер, командовал русским военно-морским десантом в ходе Архипелагской экспедиции, по отзыву современников, был тоже незаурядной личностью. В начале XIX в. «англоман Н.М. Гусятников много рассказывал о покойном графе Федоре Григорьевиче Орлове, который, по его словам, был человек большого природного ума, сильного характера, прост в обхождении и чрезвычайно оригинален иногда в своих мыслях, суждениях и образе их изъяснения. Например, он никогда не предпринимал ничего, не посоветовавшись с кем-нибудь одним, но терпеть не мог советоваться со многими, говоря: «Ум – хорошо, два – лучше, но три с ума сведут». Он уважал науки и искусства, но называл их прилагательными: существительною же наукою называл одну фифиологию, то есть умение пользоваться людьми и современностью, равно как и важнейшим из искусств – искусством терпеливо сидеть в засаде и ловить случай за шиворот».

Выйдя в отставку, Федор Григорьевич успешно занимался предпринимательством, завел крупные стекольные заводы, приобрел в Москве у Демидовых особняк, будущий Майский (Александринский) дворец, который завещал племяннице Анне Алексеевне.

Заботами графа был разбит и украшен беседками и купальнями сад, вскоре ставший одним из красивейших мест Москвы, восхищавшим его посетителей. «Очень красив сад Орлова – расположенный на склоне, он изрезан бесчисленными дорожками, холмиками, лужайками и обрывами; разнообразие беседок и купален радует глаз, – писала Катрин Вильмот в Англию. – Между прочим, в парковой архитектуре используется березовая кора: вы и представить себе не можете, как это замечательно выглядит – как будто летние домики и беседки возведены рукой самой природы».

Граф Федор, единственный из братьев, никогда не был женат, но часто и бурно влюблялся и оставил множество внебрачных детей, семеро из которых по просьбе самого графа указом Екатерины II были возведены во дворянство.

Бронзовая доска над могилой графа в Отраде гласила: «Граф Федор Григорьевич Орлов. Из пяти братьев по старшинству четвертой. Родился 8 февраля 1741 года, скончался в Москве 17-го Мая 1796 года, 55 лет к сокрушению друзей и сожалению всех честных людей. Служил 40 лет, был генерал-аншеф, действительный камергер, орденов Российских святяго Александра Невскаго и святаго великомученика и победоносца Георгия, большаго креста, втораго класса, кавалер. Находился в разных сражениях: в Семилетнюю войну против Прусаков, потом под предводительством брата своего большаго Алексея Григорьевича Орлова-Чесменского во флоте действующем в Архипелаге против Турок, сделал высадку в Греческой провинции Морее, с горстью людей взял несколько крепостей».

Граф Владимир Григорьевич Орлов хлопотами братьев избежал тяжкой военной службы и, несмотря на слабое здоровье, дожил до 88 лет. В военную службу Владимир был зачислен в 1758 г. – на смотре в Московской губернской канцелярии недоросль; отпущен домой. До 1763 г. он жил в Москве и в родовом сельце Люткине Бежецкого уезда – уже тогда русские дворяне завели традицию родовое гнездо оставлять в распоряжение младшего брата, что резко контрастировало с европейскими правилами дворянского майората. А в 1763 г. Владимир был представлен государыне и направлен учиться за границу. В 1766 г. он окончил Лейпцигский университет, в котором впоследствии обучался его племянник, Алексей Бобринской, и был назначен первым директором императорской Академии Наук. Выйдя в отставку в чине камергера и генерал-поручика в 1774 г., граф построил близ села Семеновского Серпуховского уезда кирпичную усадьбу в английском стиле. Поселился в своей Отраде. Очень много читал, занимался живописью, регулярно трудился над улучшением обширного хозяйства и крестьянского быта. В другой вотчине Орловых, селе Усолье Симбирского уезда, также был возведена каменная усадьба. Как и «старик» Иван, Владимир не гнался за наградами. О его единственном ордене – Св. Владимира 3-й степени известно лишь по редкому портрету швейцарского художника Барду, написанному около 1796 г.

В своих вотчинах Владимир Григорьевич ввел уставные грамоты, четко регламентирующие обязанности крестьян, строил больницы и школы, заслужив имя «государя-графа».

Владимир – единственный из братьев, которому удалось создать прочную и многодетную семью. Он венчался 24 августа 1768 г. в придворной Воскресенской церкви Царского Села со своей ровесницей, фрейлиной государыни, баронессой Елизаветой Ивановной фон Штакельберг (27.12.1742-7.09.1817), второй дочерью директора Лифляндской коллегии экономии барона Фабиана-Адама фон Штакельберга и жены его Шарлотты Хелены, урожденной фон Липхарт. В этом браке было шестеро детей. Кроме того, как директор Академии Наук, он контролировал воспитание побочных племянников, некоторые из которых, включая Бобринского, учились за границей. Известно, что он опекал «воспитанников» графа И.Г. Орлова, «братьев Богословских» и побочного сына графа А.Г. Орлова Александра, учившихся в Германии.

Сотрудниками графа В.Г. Орлова по научно-организаторской и образовательной деятельности в Европе были профессора Зейдлиц (Christoph Gottlieb Seydlitz, 1730–1808), профессор диалектики и метафизики философского факультета Лейпцигского университета, и Гейнзиус (Gottfried Heinsius, 1709–1769), математик и астроном, состоявший в 1736–1744 гг. при Петербургской Академии наук.

Граф В.П. Орлов-Давыдов упоминает, что около 1770 г. в образцовом учебном заведении в 40 км от Лейпцига – Галльском Педагогиуме «находились следующие молодые Русские: братья Богусловские, Наумов, Зиновьев, Насакин, Островков, и посылались еще Бунин, дети Шкурина».

В списках учащихся, поступивших в «Paedagogium Regium» в 1769–1770 гг., помимо Бунина, значатся Петр Иванович Богославский («Peter Iwanowitzsch von Bocoslavsky aus SPb., покинувший школу 7. 3. 1769», снова учившийся 7.05.1769-29.09.1771), о котором сохранилась запись: «граф Орлов брал его в путешествие», Иван Михайлович Наумов («Ivan Michalovitsch von Naoumovaus SPb.; 7.02.1769-18.01.1773») и Александр Алексеевич Островков («Alexander Alexiewitsch von Ostrovkov, учившийся здесь с 20.11.1770 по 1771 год»).

«В письмах В.Г. Орлова Гейнзиусу (в Галле), А.-Л. Шлецеру (в Геттинген) содержатся наставления о воспитании детей, которых он отправлял в Германию (это были сыновья Алексея и Ивана Орловых; вместе с ними воспитывался сын А.И. Бунина), – отметила исследователь Отрадинского архива Орловых и Орловых-Давыдовых К.А. Майкова. – Дариес в своих письмах (1766,1769 гг.) передает поручения от лейпцигского профессора Зейдлица (он имел на попечении детей – это были сыновья Алексея и Ивана Орловых, которых В.Г. Орлов отправил учиться в Галльский Педагогиум). Г. Гейнзиус, состоявший воспитателем при детях, учившихся в Педагогиуме, отвечал в своих письмах не только на вопросы о мальчиках, но также и обо всем, что касалось организации наблюдений за прохождением Венеры».

«Учиться в Галльском Педагогиуме – одном из лучших средних учебных заведений в Германии XVIII в. – было нелегко, – пишет профессор И.Ю. Виницкий. – В программу обучения в интересующий нас период входили латинский, греческий, древнееврейский и французский языки, введение в юриспруденцию, история, география, основы зоологии и ботаники, оптика, астрономия, музыка, рисование и каллиграфия. Особое внимание в школе уделялось воспитанию хороших манер и строгой нравственности. В письмах к галльским профессорам Владимир Орлов выражал беспокойство о том, чтобы пиетистское по своему духу воспитание не довело русских мальчиков до меланхолии, и просил педагогов уменьшить академическую нагрузку на юные неокрепшие умы».

Графу довелось пережить своих четверых детей. Старший сын, Александр (28.07.1769-12/23.10.1787) сразу после рождения был записан прапорщиком в гренадерскую роту Лейб-Гвардии Преображенского полка. Алексаша жил с родителями, хорошо учился, изучал иностранные языки, а его карьера двигалась вперед. 11 февраля 1780 г. из «малолетных прапорщиков» этого полка он был переведен в Конную Гвардию корнетом, тоже в число «малолетных». Затем государыня произвела Александра в вахмистры Конной Гвардии, а 9 июля 1786 г. – в подпоручики. Однако юноша тяжело заболел, 25 июня 1787 г. был уволен в чужие края, для излечения болезни, и скончался, к горю родителей, во французском городе Лионе.

Вскоре граф лишился восьмилетней дочери Елены.

Второй его сын, граф Григорий Владимирович Орлов (3.09.1777-23.06.1826), тайный советник, сенатор, известный литератор, коллекционер и библиофил, в 1808 г. основал на петербургском Елагином острове на собственные средства Орловский практически-теоретический лесной институт – впоследствии Санкт-Петербургский Лесной Институт. Он женился 30 января 1800 г. на графине Анне Ивановне Салтыковой, однако их единственная дочь скончалась в детстве. «С самым старым, известным русским православным погребением в Бельгии мы встречаемся на кладбище Эвер в Брюсселе, – пишет священник П.В. Недосекин. – Оно датировано 1804 годом. Это могила младенца из семьи графа Орлова, потерявшего свою дочь во время пребывания в Малой Голландии, и которую отпевал православный русский священник».

Смерть графа Григория, оставившего лишь побочного сына Григория, не оставила надежд на законное продолжение графского рода Орловых.

Старшая из дочерей графа Владимира, Екатерина (7.11.1770-31.10.1849), крестница Екатерины II и фрейлина ее двора в 1788–1796 гг., увлекалась живописью. Она обвенчалась 25 января 1799 г. с бригадиром Дмитрием Александровичем Новосильцовым (1758-16.11.1835), однако супруги не сошлись характерами. Деспотичная Екатерина и вспыльчивый Дмитрий не смогли ужиться под одной кровлей. В 180о г., сразу после рождения сына Владимира, они разъехались. Граф В.Г. Орлов отдал внука на воспитание в колледж иезуитов, возлагал на него большие надежды.

Все предвещало В.Д. Новосильцову блестящую будущность – происхождение, богатство, служба в лейб-гвардии, карьера флигель-адъютанта императора Александра I, а впоследствии, возможно, наследование титула и фамилии графов Орловых. На свою беду, он познакомился с шестнадцатилетней Катей Черновой, дочерью генерала Пахома Кондратьевича Чернова и жены его Аграфены Григорьевны. Поместье Черновых располагалось под Петербургом близ села Рожествена, и туда зачастил Новосильцов. В августе 1824 г. там состоялся сговор и домашнее обручение его с красавицей Катей. Поручик Новосильцов обращался с нею как с нареченной невестой, возил в кабриолете по ближайшим окрестностям, и на январь 1825 г. была назначена свадьба. Однако мать флигель-адъютанта решительно воспротивилась этому браку. «Могу ли я согласиться, чтобы мой сын, Новосильцов, женился на какой-нибудь Черновой, да еще вдобавок на Пахомовне, никогда этому не бывать, – заявила Екатерина Владимировна. – Не хочу иметь невесткой Чернову Пахомовну – экой срам!»

Под предлогом болезни отца Новосильцова вызвали в Москву, где ему пришлось подчиниться материнской воле. Узнав о позиции Орловых, семейство Черновых было в негодовании. В ноябре 1824 г. брат Кати Сергей писал другому брату Константину, подпоручику лейб-гвардии Семеновского полка и члену тайного Северного общества будущих декабристов: «Желательно, чтобы Новосильцов был наш зять; но ежели сего нельзя, то надо сделать, чтоб он умер холостым». В декабре Константин и Сергей Черновы приехали к Новосильцову требовать от него выполнения данного обещания и дали ему полгода на размышления. Отец дал согласие на брак, но мать категорически возражала.

Владимир медлил с окончательным решением, и отец Черновых будто бы приказал своим четырем сыновьям драться на дуэли с Новосильцовым по очереди. Если же они все погибнут, заявил суровый генерал, он сам вызовет обидчика на поединок. По другим, более правдоподобным предположениям, к дуэли Константина подталкивал его троюродный брат, Кондратий Рылеев. 8 сентября 1825 г. Константин Чернов вызвал Новосильцова на дуэль, которая должна была состояться в Москве. Московской полиции удалось предотвратить поединок, и тогда противники укатили в Петербург.

Дуэль была назначена на утро 10 сентября на следующих условиях: стреляться на восьми шагах с расходом по пяти; раненый, если он сохранил заряд, может стрелять; сохранивший последний выстрел имеет право подойти к барьеру и позвать к барьеру противника. Чернов выбрал одним из своих секундантов Кондратия Рылеева.

В 6 часов утра противники сошлись в парке Лесного института в окраинах Петербурга. Секунданты привезли три ящика шампанского, все еще надеясь на мирный исход дуэли, но поединок завершился иначе. Пистолеты противников грянули одновременно; Чернов и Новосильцов упали. Чернова, раненного в голову, Рылеев отвез на его квартиру в казармы Семеновского полка. Новосильцову пуля попала в бок, и его перенесли в соседнюю корчму, покрытую соломой, где не было даже кровати. Раненого пришлось уложить на бильярдный стол – Новосильцов был нетранспортабелен.

Умирающие противники послали друг другу слова прощения. Они оказались духовно чище своих родителей и друзей, толкнувших офицеров на смертельный поединок. Через четыре дня, 14 сентября 1825 г. Новосильцова не стало. Спустя восемь дней после этого скончался и жестоко страдавший Чернов. На похоронах его на Смоленском кладбище, где могила его близ церкви сохранилась по сию пору, участвовало несколько сот человек: общественное мнение было на стороне Чернова, защищавшего честь сестры. Рылеев того и добивался. Он написал прочувствованные, но графоманские стихи «На смерть Чернова». Так двое молодых людей пали жертвами родительского высокомерия и жестоких амбиций завтрашнего декабриста. Несчастная девушка, Катя Чернова, хоть и бесприданницей, спустя несколько лет вышла замуж за офицера Лемана; этот брак оказался счастливым и многодетным.

Прах Новосильцова перевезли в Москву и похоронили в соборе Новоспасского монастыря. Безутешная мать соорудила над могилой сына великолепное надгробие с эпитафией, в которой полагала «единственное утешение только в молитве о нем и в надежде, на непоколебимой вере основанной, обрести его в жизни безмятежной, а земной для себя покой – здесь же». «Лишившаяся единственного детища, Новосильцова вся предалась Богу и делам милосердия и, надев черное платье и чепец, до самой кончины траура не снимала». На месте дуэли и смерти сына в Петербурге Екатерина Владимировна выстроила церковь Святого Владимира Равноапостольного (Новосильцовскую) на Сампсониевском проспекте и основала Орлово-Новосильцовское благотворительное заведение «для престарелых и увечных мужчин всех сословий».

«Государь-граф» тяжело переживал гибель внука, но старался не подавать виду. Спустя год Владимир Григорьевич получил известие о скоропостижной смерти сына Григория, с которым род графов Орловых в законном продолжении мужского поколения пресекся. Зять графа П.Л. Давыдов, опасаясь сразу сообщить тестю страшную новость, видимо колебался при встрече с ним. «Что же, умер?» – спросил его Орлов. «Когда на этот вопрос последовало роковое подтверждение, он живо отвернулся, стиснув за спиною кулаки, и ушел в свой кабинет».

Более удачно сложилась семейная жизнь другой дочери графа, Софии.

Графиня София Владимировна Орлова (6.11.1774-7.01.1844) – крестница Екатерины II и фрейлина ее двора, 9 января 1790 г. она вышла замуж за графа Никиту Петровича Панина, известного государственного деятеля, с которым нажила десять детей. Она наследовала особняк в Москве на Б. Никитской улице, имения Марфино Московской губернии и Поречье Ярославской губернии.

Младшая дочь «государя-графа», графиня Наталия Владимировна Орлова (4.06.1782-12/24.09.1819), венчалась 15 июля 1803 г. с Петром Львовичем Давыдовым, впоследствии тайным советником. У них было три дочери и сын Владимир – будущий граф Орлов-Давыдов.

Граф Владимир Григорьевич Орлов скончался в Москве 28 февраля 1831 г. и был похоронен в Отраде. Екатерина Новосильцова наследовала Отраду, которую в 1845 г. продала племяннику – Владимиру Давыдову. Лучшей эпитафией старому графу могут служить слова сторонних наблюдателей – любопытных и циничных братьев Булгаковых, не брезговавших перлюстрацией писем. Любопытство, говорят, одна из форм жестокости. Но благодаря булгаковской переписке мы доподлинно можем судить о том, как жилось крестьянам Орловых.

«Говорили вчера о распоряжениях покойного графа Орлова, – писал всезнающий московский почт-директор А.Я. Булгаков брату 10 марта 1831 г. – Всякому из Паниных длинных по 7000 душ; Давыдову, сыну Петра Львовича, воспитывающемуся в Оксфорде или Эдинбурге, 14000 душ; сестре его, что за Долгоруким, 3000 душ, всякой внучке по 20 тысяч ежегодно на прожитие и 100 тысяч на приданое. Много раздач бедным. Говорят, что есть огромное взыскание с имения за покойного графа Григория Владимировича; но 43000 душ чего не заплатят? А самые богатейшие мужики и цветущие имения в России графа Орлова, это известно».

Глава 6
Князья и дворяне Орловы – потомство воспитанников графа Федора

Любвеобильный граф Федор Григорьевич Орлов стал основателем большой побочной ветви. Удалось установить имена двух подруг графа, происходивших из дворянского сословия, чьи дети были узаконены особым указом Екатерины Великой.

Красавица Елизавета Михайловна Попова, урожденная Гусятникова (1757-25.04.1791) была матерью старших воспитанников – Алексея, Михаила, Григория и Елизаветы. Известно, что эти дети увидели свет в Москве. Елизавета Михайловна умерла от последствий родов и упокоилась на кладбище Донского монастыря.

Татьяна Федоровна Ярославова, урожденная Глинская (1761-7.03.1846), из смоленской шляхты – потомков княжеского рода, родила графу детей Федора и Анну.

Надо сказать, что дворянство в XVIII в. отнюдь не спешило предоставлять свои незаконнорожденным отпрыскам прав благородного сословия, и тем паче родовую фамилию. Учитывая огромный уровень детской смертности, часто ожидали, когда побочные чада вырастут, и лишь затем в определенных случаях затевали юридические хлопоты. Как мы увидим, подобная ситуация происходила даже с Алексеем Бобринским – сыном императрицы. Дети дворян от простолюдинок, как правило, в этих раскладах не учитывались в принципе.

В духовной графа Ф.Г. Орлова упоминается «малолетний мальчик» Иван Федоров, воспитывающийся у графини Елизаветы Федоровны Орловой, вдовы графа Ивана Григорьевича Орлова. По завещанию графа ему выделено 5 тысяч рублей – сумма очень немалая по тем временам. Упоминается и вольная девушка Авдотья Анисимова, которая получала по 50 руб. на год по смерть ее. Возможно, она была дочерью или сестрой Ивана Анисимова, управляющего стекольным заводом графа Ф.Г. Орлова, и матерью Ивана Федорова.

Предчувствуя близкую свою кончину, граф Федор в начале 1796 г. приехал в Санкт-Петербург для аудиенции с государыней. 27 апреля 1796 г. воспитанники графа – Владимир, Алексей, Михаил, Григорий, Елизавета, Федор и Анна были возведены в дворянское достоинство. Детям присвоены фамилия и герб Орловых, а дворянская грамота выдана им 16 декабря 1796 г., когда ни графа Федора, ни самой государыни уже не было в живых.

Сироты оказались под опекой дядей Алексея и Владимира, младших отдали Т.Ф. Ярославовой.

Владимир Федорович Орлов (27.09.1775-20.03.1797), по веским предположениям, был побочным сыном не Федора, а его брата Алексея – не исключено, что от принцессы Елизаветы, известной более как «княжна Тараканова». Владимир достиг совершеннолетия (21 год), и ему была заказана «мундирная пара», куплены сапоги, башмаки, пудра, помада, но он безвременно умер. Еще раньше скончалась пятилетняя «болярышня» Елизавета Федоровна Орлова (26.03.1791-30.09.1796).

Анна Федоровна Орлова (9.09.1795-10.10.1830), девушка пылкого нрава, вышла замуж за известного сановника Александра Михайловича Безобразова, который, по свидетельству Ф.Ф. Вигеля, «был уродливо-дурен собою, а в него влюбилась богатая красавица, вопреки воле матери, ушла с ним и обвенчалась». Умерла она, рожая мужу пятнадцатого ребенка.

Алексей Федорович Орлов (8.10.1786-9.05.1861) и его братья Михаил и Григорий обучались в аристократическом пансионе аббата Николя в Петербурге, участвовали в войнах против Наполеона. Военная и дипломатическая карьера Алексея сложилась наиболее удачно. 25 декабря 1825 г. он был произведен в графское достоинство за помощь Николаю I в подавлении мятежа декабристов, а 26 августа 1856 г. – в княжеское достоинство за подписание Парижского мирного договора. Алексей Федорович был награжден всеми орденами Российской империи и орденом Св. Георгия 4-й ст. (за Лейпциг). Выручал и спасал братьев Михаила и Федора из тягостных ситуаций, в которые младших Орловых нередко вовлекал их пылкий характер.

14 мая 1826 г. Алексей Федорович венчался с Ольгой Александровной Жеребцовой (7.01.1807-25.08/6.09.1880). Кроме дочери Анны (24.11.1828-8.01.1829), в этом браке был единственный сын – князь Николай Алексеевич Орлов (27.04.1827-17/29.03.1885), крестник Николая I и графини Анны Алексеевны Орловой-Чесменской, известный дипломат и писатель, герой Крымской войны, в которой лишился глаза и получил несколько тяжких увечий.

21 мая 1858 г. в Париже он женился на княжне Екатерине Николаевне Трубецкой (1840-22.07/4.08.1875), дочери князя Николая Ивановича Трубецкого (1807–1874), от которого в род князей Орловых перешло имение Бельфонтен в городе Фонтенбло. У супругов было четверо детей, из которых сын и дочь умерли в детстве, а двое сыновей, Алексей и Владимир, выслужили генеральские чины.

Князь Алексей Николаевич Орлов (6/18.04.1867-19.09/2.10.1916) образование получил в московском Императорском Лицее в память Цесаревича Николая, куда поступил 16 августа 1881 г. и выбыл из VII класса в 1884/85 учебном году. В службу вступил 15 августа 1885 г.

Выдержав офицерский экзамен при Тверском кавалерийском юнкерском училище, Алексей 6 ноября 1886 г. был определен корнетом в 30-й драгунский Ингерманландский полк. В 1887 г. князь был переведен корнетом гвардии в лейб-гвардии Конный полк, а 25 марта 1891 г. произведен в чин поручика. Человек плотного, могучего телосложения, щеголь и женский баловень, князь прославился в Петербурге знаменитым «пивным поединком». Однажды он поспорил с германским офицером, который заявил, что русские офицеры против кайзеровских никуда не годятся, они даже пить не умеют, и вызвал его на пивную дуэль, как полагается, с секундантами и врачом. Соперники потчевались куантро – изысканным французским ликером. После восемнадцатой рюмки куантро немец свалился под стол, а Орлов спокойно осилил 112 рюмок, затем встал и удалился, «свежий как ромашка».

С 14 мая 1894 г. князь состоял при Императорском Российском посольстве в Париже. 9 апреля 1896 г. назначен помощником военного агента в Париже, а с 21 апреля 1901 г. состоял в постоянной командировке при Императорском Российском посольстве в Париже. Жил в доме на рю Доменик, 45, доставшемся от матери. Как живописала французская пресса, когда князь Орлов выходил из дому в сверкающей рыцарской кирасе, в обтягивающих белых лосинах, в шлеме с двуглавым царским орлом, все женские сердца на рю Доменик начинали «стучать в унисон». В 1909 г. он выслужил чин генерал-майора царской свиты, получил 17 российских и иностранных орденов. Содержания на службе не получал, не считая возможным обременять казну.

Начало Первой великой войны князь Алексей Николаевич встретил на своем посту. Сыграл значительную роль во взаимодействии союзников в 1914–1916 гг. К тому времени князь был уже неизлечимо болен, но продолжал служить Отечеству до конца. Смерть его наступила 2 октября 1916 г. Спустя 10 дней князь «исключен из списков умершим». Похоронен князь во Франции на кладбище Samois-sur-Seine, где покоятся его отец, мать и другие родственники.

Князь Владимир Николаевич Орлов (31.12.1868/12.01.1869-29.08.1927) в 1887 г. окончил Пажеский корпус и состоял на службе в Лейб-Гвардии Конном полку. Несмотря на свои внушительные габариты, князь занимался конным спортом, был одним из первых в России автолюбителей. В 1900 г. участвовал в соревнованиях по конному спорту на Вторых Олимпийских играх в Париже. Начальник Военно-походной канцелярии Николая II (24.08.1906-25.08.1915).

Друг Императорской семьи, князь неоднократно указывал на вред Распутина. 27 августа 1915 г. он был смещен с должности и направлен в Тифлис в распоряжение Наместника на Кавказе Великого князя Николая Николаевича. Генерал-лейтенант с 16 ноября 1915 г.; назначен помощником Великого князя Николая Николаевича по гражданской части. Сразу после февральской революции отстранен от должности, а 31 марта 1917 г. уволен от службы по болезни с мундиром и пенсией. В конце 1917 г. Орлов жил в имении Чаир в Крыму вместе с Великим князем Николаем Николаевичем. В марте 1919 г. эмигрировал во Францию, где скончался в своем имении Бельфонтен в Фонтенбло под Парижем.

От первого брака с княжной Ольгой Константиновной Белосельской-Белозерской (12.11.1874-26.10.1923) он оставил единственного сына Николая, последнего из князей Орловых. Князь Николай Владимирович Орлов родился в Петербурге 16 февраля 1895 г. В августе 1914 г. прикомандирован к Императорскому посольству в Париже. В декабре 1914 г. вернулся в Россию. Весной 1915 г. окончил Императорский Александровский лицей (обучался в 1907–1915 гг.) и ускоренный (восьмимесячный) курс Михайловского артиллерийского училища в декабре 1915 г.

В конце 1915 г. вышел в I батарею лейб-гвардии Конной артиллерии прапорщиком. Подпоручик (лето 1916 г.) и поручик (осень 1916 г.) Лейб-Гвардии Конной артиллерии. Участвовал в Брусиловском прорыве. Награжден орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «за храбрость». В ноябре 1916 г. переведен на Кавказ ординарцем к Великому Князю Николаю Николаевичу. Был в командировках в Персию и на турецкий фронт в районе Тиреболу. Награжден орденами Св. Станислава 3-й степени с мечами, персидскими Льва и Сияющего Солнца 3-го класса. 19 февраля 1917 года в Тифлисе «в церкви дворян экзархом Грузии совершено молебствие по поводу состоявшейся с Высочайшего Его Императорского Величества разрешения помолвки ея высочества княжны Надежды Петровны с князем Николаем Владимировичем Орловым».

12 апреля 1917 г. в церкви Святой Нины (Харакс, Крым) князь венчался с Княжной Императорской крови Надеждой Петровной Романовой (3/15.03.1898-21.04.1988), младшей дочерью генерал-инспектора по инженерной части Великого князя Петра Николаевича от его брака с Черногорской принцессой Милицей Николаевной.

Весной 1917 г. он вернулся в 1-ю батарею лейб-гвардии Конной артиллерии; летом и осенью 1917 г. участвовал в боях в районе р. Стоход и г. Тернополя. Штабс-капитан (осень 1917 г.); парадоксальным образом был «избран» в состав солдатского совета.

В конце декабря 1917 г. Николай вернулся в Крым к жене. В 1917–1918 гг. жил в имении Дюльбер под Ялтой, едва не был расстрелян представителями Ялтинского совета. Участник Гражданской войны. Вступил во ВСЮР генерала А.И. Деникина, связной офицер с Британским флотом на Черном море, командирован в Париж. В мае-августе 1919 г. – связной офицер между командованием белой армии (генерал Д.Г. Щербачев) и Британской военной миссией, а затем с Высшим командованием союзников. 20 апреля 1919 г. эвакуировал семью из Крыма на британском крейсере «Мальборо» (Мальта – Франция). Капитан-лейтенант (осень 1920 г.) и капитан в отставке (1921 г.); награжден Межсоюзнической медалью Победы.

В эмиграции до 1932 г. жил во Франции, затем путешествовал по Европе. Брак с Надеждой Петровной распался. 25 мая 1940 г. вместе со второй женой, американской журналисткой Мэри Шак, работавшей под псевдонимом Марина Маршал, князь прибыл в Нью-Йорк. 9 марта 1944 г. получил гражданство США. В 1946 г. был принят на работу в ООН. Главный переводчик ООН (русский, английский, французский, немецкий, испанский языки). Современники отмечают необычайную точность его переводов, юмор и иронию Николая Владимировича. Умер он 30 мая 1961 г. «от сердечного припадка», собираясь в служебную командировку. Княжеская ветвь рода пресеклась.

Князь оставил дочерей Ирину (17.03.1918-16.09.1989) и Ксению (27.03.1921-17.08.1963), двух внуков и двух внучек.

Дворянскую ветвь воспитанников графа Федора Григорьевича Орлова продолжил Михаил Федорович Орлов (25.03.1788-19.03.1842), дипломат, разведчик, организатор партизанских отрядов в ходе Отечественной войны. В октябре 1813 г. в Лейпцигском сражении Михаил спас два австрийских батальона, за что был награжден титулом австрийского барона. Ни Михаил Федорович, ни его потомки никогда не пользовались баронским титулом, но в Австрии о баронском достоинстве Орловых помнили и в XX в. В чине полковника 18 марта 1814 г. Орлов принимал капитуляцию Парижа, за что был произведен в генерал-майоры.

Помнят об Орлове и норвежцы – будучи послом в Данию, Михаил Федорович удержал датское правительство от намерений ввести войска в Норвегию, которая провозгласила независимость и приняла Конституцию. Орлов участвовал в создании «Ордена русских рыцарей» и «Союза благоденствия», но в 1823 г. вышел в отставку и устранился от дел тайных заговорщиков. Существует несколько версий отказа Михаила участвовать в будущей авантюре. Одна из них, семейная, связана с позицией его тестя, Н.Н. Раевского.

15 мая 1821 г. М.Ф. Орлов венчался в Киеве с фрейлиной Екатериной Николаевной Раевской (10.04.1797-22.01.1885), старшей дочерью генерала-от-кавалерии Николая Николаевича Раевского и его жены Софии Алексеевны, урожденной Константиновой, правнучкой Михаила Васильевича Ломоносова. Генерал Раевский якобы серьезно возражал против участия Михаила в тайных обществах, и это повлияло на планы зятя. На самом деле, возможно, Михаил получил инструкцию свернуть заговорщическую работу от руководства масонской ложи. Любопытно, что в масонах состояли все четверо братьев Орловых.

21 декабря 1825 г. в связи с делом декабристов Михаил был арестован в Москве, привезен в Петербург и заключен в Петропавловскую крепость.

В июне 1826 г. хлопотами брата Алексея Михаил был освобожден и сослан под надзор в наследственное село Милятино Мосальского уезда Калужской губернии. В 1831 г. он получил разрешение жить в Москве. Николай I высоко ценил аналитические способности опального генерала и даже приглашал Орлова на службу в Жандармский корпус, но Михаил Федорович отказался. С 1833 г. Орлов – первый директор Московского Художественного класса (ныне Московский Художественный институт имени В.И. Сурикова). Орлов является автором одного из первых русских научных трудов о политической экономии – сочинения «О государственном кредите». Однако финансовые дела Михаила Федоровича обстояли далеко не прекрасным образом.

Генерал усердно трудился над созданием новой химической номенклатуры и даже выдвинул идею ее преобразования в виде таблицы. В 1842 г. смерть прервала его труды. «Печальную сообщаю тебе весть, – писал из Москвы А.М. Тургенев В.А. Жуковскому, – Михаил Федорович Орлов вчера, то есть 19-го марта утром, преселился в жизнь вечную. Геркулеская сила тела его месяца два есть-ли еще не более боролась со смертию. Началась болезнь рвотою и поносом, несколько разов, казалось, болезнь уступала искусству врачей, больной начинал оздоравливать, оправляться, был уже в таком состоянии дел, что хотел выезжать, но смерть насылала на него новые нападения лютой болезни… Недели две или долее сего времени Михаил страдал, томился, его мучили врачи…, как во времена гонения христиан мучили за исповедание веры в Бога Живаго. Судьбы Всемогущего неисповедимы. Час его ударил, и Орлова уже нет среди живых».

В метрической книге московской Спасо-Божедомской церкви за 1842 г. под № 8 записано: 19 марта 1842 г. «умер живший в собственном своем доме отставный Генерал-Майор Михаил Феодорович Орлов. Лета умершаго 50. От чего умер. От горячки. Исповедывал запаснаго дворца Священник Василий Николаев. Приобщал приходский священник Лука Никитин Милохоров. 22 марта отпевание тела отправлял приходский священник Лука Никитин Милохоров, с диаконом Георгием Диомидовым Терпигоревым и Дьячком Димитрием Ивановым Казанским, погребено тело в Ново Девичьем монастыре».

В московском дневнике ковровского уездного предводителя дворянства А.И. Чихачева 22 марта есть запись, свидетельствующая об особом трагизме кончины Михаила Федоровича: «Похороны Орлова генерала. Говорят, 2 миллиона долгу». «Бываю у вдовы Орловой: она трогательна в своем положении, – писал

29 сентября 1842 г. из Москвы А.И. Тургенев князю П.А. Вяземскому. – Граф Закревский и граф Орлов – опекуны, но есть неумолимые заимодавцы».

Дочь Михаила Федоровича Анна (20.06.1826-30.12.1887)

30 апреля 1847 г. вышла замуж за князя Владимира Владимировича Яшвиля (19.12.1815-7.02.1864), в будущем генерал-майора императорской свиты и командира Лейб-Гвардии Гусарского полка. Скромная и привлекательная женщина, княгиня Яшвиль недурно рисовала, увлекалась акварельными пейзажами. Родила и воспитывала пятерых детей – трех дочерей и двух сыновей. В 1867–1869 гг. была начальницей Донского Мариинского института благородных девиц в Новочеркасске. Похоронена возле церкви Св. Троицы в селе Сунки Смелянской волости Черкасского уезда Киевской губернии (ныне Смелянского района Черкасской области) – надгробие ее сохранилось.

Сын М.Ф. Орлова, Николай Михайлович Орлов (20.03.1821-17.06.1886), крестник графини Анны Алексеевны Орловой-Чесменской, окончил философский факультет Императорского Московского университета, служил на Кавказе, участвовал в Крымской войне. Избирался депутатом дворянства Петергофского уезда в 1860–1861 гг., и Петергофским уездным предводителем дворянства в 1861–1863 гг. 16 марта 1863 г. на основании рапорта уволен от военной службы в гражданскую, в чине надворного советника. Избирался почетным мировым судьей по Балашовскому судебному мировому округу в 1880–1884 гг.

12 июля 1857 г. в Москве Николай венчался браком с Ольгой Павловной Кривцовой (10/22.09.1838-27.04.1926), дочерью действительного статского советника Павла Ивановича Кривцова от его брака с княжной Елизаветой Николаевной Репниной-Волконской. Семья Орловых жила в имении Отрадино Балашовского уезда Саратовской губернии, где Ольга Павловна владела 15343 десятинами земли, двумя паровыми и двумя водяными мельницами, сенокосами, занималась обширным овцеводством. Окрестные земледельцы называли властную барыню Орлихой.

У Орловых было четверо детей: две Елизаветы, Михаил и Екатерина. Старшая, Елизавета (5.04.1859-5/17.11.1860), умерла младенцем. Вторая дочь – Елизавета Николаевна Орлова (5/17.06.1861-28.08.1940), талантливая художница, деятельница народного образования, член Московского комитета грамотности. В 1887 г. создала в России первую летнюю колонию для детей из нуждающихся семей на базе родового имения села Фандеево Волховского уезда Орловской губернии – первый детский лагерь отдыха в нашей стране.

Елизавета Николаевна организовала Комиссию домашнего чтения при Обществе распространения технических знаний. С 1902 г. воспитывала девочек – круглых сирот (одновременно до го девочек). Редактор-издательница критико-библиографического журнала «Критическое обозрение» в 1907–1909 гг. Попечительница Миусского в память Александра II женского городского училища в Москве. В ее доме в Москве (Никольский переулок, 13) жил историк Михаил Осипович Гершензон (1869–1925), использовавший материалы семейного архива Орловых в своих исследованиях. В 1914–1916 гг. уполномоченная отдела по устройству беженцев.

После революции дом у Орловых отобрали и превратили в коммуналку. В 1918–1922 гг. Елизавета Николаевна – сотрудник Главмузея Наркомпроса РСФСР, преподавала рисование в студии, участвовала в выставке художниц в Москве. В 1924–1929 гг. – заместитель заведующего художественной студией Т.Л. Сухотиной-Толстой. 19 ноября 1938 г. Владимир Иванович Вернадский записал в дневнике: «Днем Елизавета] Ник[олаевна] Орлова. Ей отказали в пенсии как прямому потомку Ломоносова». Умерла Елизавета Николаевна от рака легкого. Похоронена на Новодевичьем кладбище вместе с родителями.

Михаил Николаевич Орлов (10/22.04.1866-22.01.1907) – последний представитель дворянского рода. Окончил 1-ю Московскую гимназию и юридический факультет Московского университета. Летом 1888 г. по совету Д.И. Менделеева с его рекомендательными письмами вместе с графами С.Л. Толстым и Д.А. Олсуфьевым совершил поездку по шахтам и предприятиям Донецкого края.

С 1889 г. – на военной службе. В 1892 г. из Переяславского драгунского полка переведен в Нижегородский драгунский полк и зачислен в запас корнетом. Занялся хозяйством в обширном имении своей семьи Отрадино. Избирался в 1895–1904 гг. гласным Балашовского уездного земского собрания, в 1897 г. – исполняющим должность уездного предводителя дворянства и председателем Балашовского уездного земского собрания; в 1898–1900 гг. – членом Саратовского губернского земского собрания, а в 1900–1903 гг. – предводителем дворянства Балашовского уезда. В 1898–1904 гг. – член Балашовского уездного училищного совета. В 1900 г. – член судебного присутствия Балашовского уездного суда, председатель Балашовского местного комитета Российского Общества Красного Креста. В 1900–1903 гг. – председатель правления Общества взаимного вспомоществования учивших и учащих в начальных народных училищах гор. Балашова и его уезда, член попечительского совета Балашовской женской прогимназии. В 1902–1904 гг. – член уездного отделения Епархиального Училищного Совета. Друг сыновей графа Л.Н. Толстого, не раз гостил в Ясной Поляне. Умер в Отрадине от осложнений брюшного тифа. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище в одной могиле с родителями.

Его сестра Екатерина Николаевна Орлова (17/29.03.1869-29.04.1957) получила в Париже высшее медицинское образование. Работала земским врачом, ординатором военного госпиталя, в 1898 г. вышла замуж за известного ученого Сергея Андреевича Котляревского (23.07.1873-15.04.1939), доктора права, профессора, которого большевики расстреляли на «Коммунарке».

Их единственная дочь – Павла (11/24.10.1906-23.03.1978), выпускница и сотрудница Московского института нефтехимической и газовой промышленности имени академика И.М. Губкина, в замужестве Киселева, оставила трех детей и пятерых внуков. Потомки Михаила Федоровича Орлова сегодня живут во Франции и в России.

Четвертый из воспитанников графа Ф.Г. Орлова, Григорий Федорович (19.04.1790-27.09.1850) также участвовал в Отечественной войне и Заграничных походах, при Бородине потерял ногу от вражеского ядра. Выслужил чины полковника и генерал-майора, жил в Париже и во Флоренции. В ноябре 1823 г. он венчался в Париже с известной комедийной актрисой Элизой-Виргинией Вензель (1800–1846). Их единственная дочь Антонина (Антуанетта) в 1841 г. вышла замуж за потомка аристократического рода дона Иоахима-Марию-Иннокентия Орсини, графа Ривальта и Орбассан, владетеля Траны. В 1851–1859 гг. графиня Антуанетта – придворная дама Тосканского двора. Она была избрана почетным членом Академии Св. Цецилии в Риме, почетным академиком Флорентийской Академии Изящных Искусств, покровительствовала композитору Д.А. Россини.

Младший из воспитанников графа Федора Григорьевича Орлова, Федор (1792–1834) заслужил самые удивительные награды – был посмертно увековечен в произведениях русской классической литературы.

Он получил домашнее образование: «По российски, по французски и по немецки читать и писать умеет и часть математики знает». Вступил в службу колонновожатым в свиту императора по Квартирмейстерской части 7 июня 1806 г. и принимал участие в походе в Финляндию: «1808 года Февраля с 8 числа был в походах против шведов, где в разных сражениях с неприятелем находился». За отличие Федор был произведен в подпоручики 18 октября 1808 г., переведен в Лейб-Гвардии Конный полк корнетом 17 апреля 1809 г., «списан 8 ноября 1811 г. в отставку за болезнью с чином порутчика» и поселился в Москве.

Федор отличался горячим характером, играл в карты, и старший из братьев Орловых, Алексей Федорович следил за его благонравием. 23 января 1812 г. высшее общество было потрясено событием. А.Я. Булгаков записал в дневнике 24 января 1812 г.: «Вчера младший сын графа Федора Григорьевича Орлова, Федор, проиграв 190 тысяч в карты, застрелился; но как пистолет был очень набит и заряжен тремя пулями, то разорвало ствол и заряд пошел назад и вбок. Убийца спасся чудесным образом; однако ж лицо все обезображено, и правое плечо очень ранено. Он останется жив, однако. Странно будет лет через 20 сказать: вот человек, который в 1812 году застрелился».

Как вспоминал полковник И.П. Липранди, «Ф.Ф. Орлов начал службу в конной гвардии, но по какой-то причине: по любви ли, или вследствие проигрыша, ему пришла мысль застрелиться, и он предпринял исполнить это с эффектом, в особом наряде и перед трюмо. Сильный заряд разорвал пистолет, и пуля прошла через подбородок и шею. Его вылечили, но шрам был очень явствен. Он был переведен тем же чином, корнетом, в Сумской гусарский полк, и в 1812 г. очень часто приходилось ему быть ординарцем у Дохтурова…»

Сумские гусары были знамениты своим удальством и в то же время книгочейством и философскими спорами на воинских бивуаках. Федор отличился в сражении при Молевом Болоте 27 июля 1812 г. «Фланкеры Сумского полка под командою испытанного в боях, но юного Орлова бросились вперед и первые схватились с неприятелем. Бой вновь закипел. Сумцы, а рядом с ними изюмцы, понеслись на два гусарских и один уланский неприятельские полки. Удар был смертелен. Французы не выдержали и бросились назад. Сумцы у Рудни захватили обоз и канцелярию французского генерала Монбрена». В составе полка Федор принимал участие в Бородинском сражении 26 августа и «подскакав к французской коннице, убил из пистолета неприятельского офицера перед самым фронтом». За отличие он был произведен в поручики. Как и его брат Михаил, Федор Орлов поддержал идею формирования партизанских отрядов для действий в тылу противника и был зачислен добровольцем в партизанский отряд А.С. Фигнера, выступивший в поход в ночь на 8 октября 1812 г.; участвовал в разведке и боевых операциях. В конце октября отряд возглавил А.Н. Сеславин, по приказу которого Орлов 3 ноября взял местечко Боево, где захватил магазин с припасами. При взятии 27 ноября Вильны Федор был ранен в руку навылет.

В Заграничном походе 1813 г. Федор Орлов принимал участие в чине штабс-ротмистра. «9 мая 1813 г., когда Наполеон атаковал союзные войска у г. Рейхенбаха, нельзя не отметить смелую атаку штабс-ротмистра Орлова, который, командуя эскадроном сумцев, врубился в центр неприятельской конницы, произвел этим ударом большое замешательство в рядах неприятеля и своей храбростью воодушевил другие части, участвовавшие в бою. Противник был опрокинут». Как и его брат Григорий в ходе Бородинского сражения, Федор Орлов в этом бою потерял ногу от вражеского ядра и 10 мая был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени за то, что «при прикрытии отступления наших войск к Швейдлицу решительно врубился с одним эскадроном Сумских гусар в центр неприятельской кавалерии, атаковавшей нашу пехоту, привел ее в расстройство и тем спас от неизбежного поражения колонну нашей пехоты и часть кавалерии…». Австрийское командование удостоило Орлова орденом Марии-Терезии.

Несмотря на потерю ноги, Федор Федорович продолжил службу в Сумском гусарском полку, а 27 мая 1818 г. в чине ротмистра Высочайшим приказом был переведен в лейб-гвардии Уланский полк, в составе которого 20 апреля 1820 г. из ротмистров Высочайшим приказом произведен в полковники. Он не был чужд веяниям времени, вступив в Петербурге в масонскую ложу «Соединенных друзей», а осенью 1820 г. гостил в Кишиневе у брата Михаила Федоровича Орлова, который тогда командовал 16-й пехотной дивизией. Колоритный портрет полковника сохранился в дневнике В.П. Горчакова: «[Его] благосклонный прием и воинственная наружность совершенно меня очаровали. Я смотрел на Орлова, как на что-то сказочное; то он напоминал мне бояр времен Петра, то древних русских витязей; а его Георгиевский крест, взятый с боя с потерею ноги по колено, невольно вселял уважение. Но притом я не мог не заметить в Орлове странного сочетания умилительной скромности с самой разгульной удалью боевой его жизни».

В Кишиневе в то время жил полковник А.П. Алексеев, ветеран Мариупольского гусарского полка, старинный боевой товарищ Ф.Ф. Орлова, воевавший с ним в Отечественную войну в одной бригаде. В конце октября 1820 г., согласно воспоминаниям И.П. Липранди, Орлов однажды после обеда пригласил его и полковника Алексеева куда-нибудь отправиться, чтобы не слушать разговор «братца с Охотниковым о политической экономии!»

Захватив у Михаила Федоровича Орлова гостившего у него А.С. Пушкина, приятели пошли с ним в бильярдную Гольды. Алексеев и Ф. Орлов играли в биллиард на вазу жженки, которую стали пить с Пушкиным в круговую. Развлечение едва не завершилось трагически: Пушкин «развеселился, начал подходить к бортам бильярда и мешать игре. Орлов назвал его школьником, а Алексеев присовокупил, что школьников проучивают». Вспыхнувшая ссора привела к тому, что Пушкин вызвал на дуэль и Орлова, и Алексеева, а Липранди позвал в секунданты.

Липранди удалось примирить соперников, уверив затем Пушкина, что оба полковника готовы пойти на мировую. «Это басни: они никогда не согласятся; – сомневался Пушкин, – Алексеев, может быть, – он семейный, но Теодор никогда: он обрек себя на натуральную смерть, то все-таки лучше умереть от пули Пушкина или убить его, нежели играть жизнью с кем-нибудь другим».

Тем не менее, примирение состоялось. По свидетельству Липранди, Пушкин «согласился, но мне все же казалось, что он не доверял, в особенности Орлову, чтобы этот отложил такой прекрасный случай подраться; но когда я ему передал, что Федор Федорович не хотел бы этим делом сделать неприятное брату, – Пушкин, казалось, успокоился». 1 марта 1823 г. Ф.Ф. Орлов Высочайшим приказом был уволен от службы «за ранами, с мундиром». Отставной полковник одно время жил в Ярославле, где до 1825 г. жила его сестра Анна – супруга ярославского губернатора А.М. Безобразова. В памяти современников надолго сохранился образ Орлова: «Был высокого роста, ходил на деревяшке…говорил немного пискливым голосом, силы был необыкновенной и был ужасный гуляка». По словам Горчакова, он «проиграл в жизнь свою более мильона». 18 марта 1825 г. Высочайшим приказом «определен в службу по кавалерии уволенный Лейб-Гвардии из Уланского полка полковник Орлов 4-й в Изюмский гусарский полк», однако эта служба была номинальной.

Пушкин, на всю жизнь сохранивший впечатление о кишиневской встрече, впоследствии хотел сделать Орлова прототипом одного из главных героев задуманного им романа о жизни дворянского общества «Русский Пелам». В пушкинском художественном сюжете Ф. Орлов дуэлирует, играет в карты, разоряется, «доходит до разбойничества», и только ходатайство Алексея Орлова перед царем спасает его от наказания. Сюжет об одноногом офицере-разбойнике позже был воплощен Н.В. Гоголем в «Повести о капитане Копейкине».

Неизвестно, насколько художественный вымысел наших писателей соответствовал истинным перипетиям жизни Ф.Ф. Орлова. Около 1820 г. Федор Федорович женился на Анне Михайловне Наумовой (12.02.1799-27.03.1868) из древнего дворянского рода Наумовых, с начала XIX в. владевшего имением Вознесенское (Головкино) Симбирской губернии – ранее принадлежавшем графу Ивану Григорьевичу Орлову. Про обстоятельства этого брака известно следующее: «Известный в наших краях, самый богатый помещик [Орлов] как-то приехал к Михаилу Михайловичу Наумову и увидел его сестру Анну. Женщина действительно была очень красивой. Увидел и влюбился, а затем стал просить руки Анны Михайловны у Михаила Михайловича (он был опекуном девушки). Наумов отказал, ибо [Орлов] считался непутевым, как тогда говорили, «человеком с большими похождениями». Действительно, ему удалось побывать и в монахах и в гусарах, – писал симбирский краевед, профессор В.А. Овсянников. – Получив отказ, [Орлов] не отступил и три дня простоял под окнами Анны. Сердце Анны Михайловны дрогнуло, да и брат-опекун вынужден был согласиться на предложение [Орлова]. В качестве свадебного подарка, кроме всего прочего, были два больших серебряных подноса. Один был уставлен сплошь столбиками золотых рублей, а другой – серебряных. Но счастье Анны Михайловны, по свидетельству ее внучки, было недолгим. Орлов опять влюбился, но в другую, и ушел. Правда, вскоре вернулся. Надо сказать, что он всю жизнь уходил и возвращался, каялся и получал прощение».

В пушкинских набросках о Ф. Орлове читаем: «Он влюбляется в бедную светскую девушку, увозит ее; первые годы роскошные, впадает в бедность». «Несмотря на то, что Ф.Ф., по каким-то отношениям, жил розно с женою, но любил и уважал ее, как вполне она того заслуживала, и со всею пылкостью откровенного сердца в отношениях с ней обвинял себя», – пишет мемуарист В.П. Горчаков. Скончался Федор Федорович Орлов осенью 1834 г. Об этом свидетельствует «извещение», опубликованное его братом Михаилом Федоровичем в № 84 «Московских ведомостей» за 1834 г.: «С душевным прискорбием извещая о кончине родного брата моего полковника Федора Федоровича Орлова, я, нижеподписавшийся, объявляю, что отказываюсь совершенно от приходящейся мне части оставшегося после него имения и, не будучи намерен вступить во владение оной, представляю оную на уплату его кредиторов, буде таковые явятся с законными документами. Отставной генерал-майор Михаил Федоров сын Орлов». Кроме долгов, никакого имущества у полковника не осталось. Вдова его Анна Михайловна умерла <17 марта 1868 г. и была погребена в Спасо-Яковлевском монастыре в Ростове Ярославской губернии.

Колоритный образ полковника причудливым образом сохранился в семейных преданиях одной из побочных ветвей рода. Сергей Сергеевич Орлов (1921–1977) – воин и поэт, участник Великой Отечественной войны, только в мае 1970 г. после смерти своей тетки Надежды Николаевны в Ленинграде «случайно» узнал об этом родстве…

Бесплатный фрагмент закончился.